Бог всё видит, Бог всё знает? Но не предотвращает?

Уважаемый Константин, Богу ведомо всё. Промысл Божий: Он, попуская злу от греховной воли, сдерживает его мощь. Мы не видим всего добра, что Он выводит. Вспомните Распятие Христа – из величайшего зла вышло наше спасение. Мученики сияли верой в страданиях.

В подобных трагедиях мы призваны видеть свою греховность (Мф. 7:3-5) и искать Бога. Ведь смерть – не конец, а врата к вечности.

Страдание, если принять его с верой, становится «лекарством» для души. Оно очищает нас, развивает терпение и углубляет связь с Богом. Это не фатализм, а синергия — наше сотрудничество с Божественной благодатью.

Полностью постичь тайну зла невозможно. Нужны смирение и доверие Божьим путям, ведь Он всегда действует во благо.

Призываю Вас углубить личную молитву и участвовать в Таинствах Церкви.

Дорогой Константин,

Ваш вопрос — один из самых сложных и честных. Благодарю, что делитесь своими размышлениями с такой искренностью. Я вижу Ваше стремление докопаться до самой сути, понять, как же совмещаются Божие всеведение и попущение такого страшного зла. Давайте попробуем разобраться вместе, без «игры в одни ворота».

Вы спрашиваете: «Если Бог всё знает наперёд... почему Он не предотвращает такие преступления?» — и приводите ужасающие примеры.

Вы абсолютно правы: Бог всеведущ. Писание говорит об этом прямо, и Вы верно вспомнили эти строки: «Еще нет слова на языке моем, — Ты, Господи, уже знаешь его совершенно» (Пс 138:4). Это фундамент нашей веры. Бог знает каждую мысль, каждое намерение и каждое действие — прошлое, настоящее и будущее.

И тут мы подходим к моменту, который кажется парадоксом. Зная всё, почему Он не вмешивается и не останавливает руку убийцы?

Ответ кроется в величайшем и самом рискованном даре Бога человеку — свободе.

Без свободы нет личности. Нет любви. Нет выбора. Человек был бы просто биороботом, исполняющим заложенную программу. А разве может быть настоящей любовь по принуждению? Бог есть Любовь, и Он жаждет от нас ответной, свободной любви. Поэтому Он не посягает на нашу волю, даже когда мы направляем её ко злу.

Здесь важно уловить тонкий, но ключевой нюанс: предвидение — это не предопределение.

Бог знает, какой выбор мы совершим, но Его знание не является причиной этого выбора. Он не заставляет нас действовать так, а не иначе. Представьте мудрого родителя, который видит, что его повзрослевший ребёнок собирается совершить роковую ошибку. Родитель может предупреждать, скорбеть, молиться, но он не станет ломать ребёнку руки, чтобы удержать его от зла, которое он в силе исправить. Почему? Потому что он хочет видеть рядом с собой свободную личность, а не марионетку. Вмешаться силой — значит отнять свободу и навсегда оставить человека в состоянии духовного младенчества.

Да, Бог попускает зло. Но Он делает это не потому, что Ему безразлично, а потому что Он, в Своей безграничной мудрости, способен даже самое страшное зло, порождённое человеком, обратить ко благу. Это не оправдание зла. Это свидетельство всемогущества Его Промысла, который действует даже там, где, казалось бы, царит полная тьма.

Но где же добро в последствиях такого зла?

Вы задаёте самый тяжёлый вопрос, и отвечать на него нужно с предельной осторожностью, чтобы не показаться бесчувственным. Сами по себе теракты и убийства — это абсолютное, инфернальное зло. Но давайте посмотрим, какие ростки добра могут пробиться сквозь этот пепел по воле Божьей.

Пробуждение любви и сострадания. Вспомните трагедию в «Крокус Сити Холле». Какой мощный всплеск деятельной любви мы увидели! Тысячи людей стояли в очередях, чтобы сдать кровь. Миллионы жертвовали деньги. Незнакомые люди помогали друг другу, рискуя собой. Террористы хотели посеять панику и рознь, а получили в ответ небывалое единение и самопожертвование. Зло обнажило в людях тот запас добра, который в обычной жизни скрыт под наслоениями быта.

Призыв к переосмыслению жизни. Подобные трагедии отрезвляют. Они как гром среди ясного неба заставляют задуматься о хрупкости бытия, о вечности, о том, что действительно важно. Для многих людей это становится точкой невозврата, началом духовных поисков, обращения к Богу. Это горькое лекарство, но оно может исцелить душу от безразличия и суеты.

Укрепление веры через испытания. Для верующего человека скорби — это школа смирения и упования на Бога. Когда видишь бездну зла, то ещё острее понимаешь, что единственная надежда — во Христе. Именно в горниле таких страшных испытаний вера очищается от всего наносного и становится подобной закалённой стали.

«Мои мысли читают... А тут теракты... и ничего не предпринимали?»

Константин, я понимаю, почему Вы связываете эти вещи. Позвольте здесь провести важное различие:

Всеведение Божие — это не «чтение мыслей» в нашем, человеческом понимании. Бог как Творец знает Своё творение абсолютно, изнутри, глубже, чем мы сами себя знаем. Это не надзор, а знание Создателя.

Ваше личное ощущение того, что Ваши мысли «читают», — это очень тяжёлое переживание. Если оно доставляет Вам страдание, было бы очень правильно и полезно обсудить его с опытным священником, которому Вы доверяете. Он поможет отделить духовные вопросы от возможных психологических аспектов и обрести мир.

Возвращаясь к Вашему вопросу: если бы Бог начал останавливать каждое злодеяние, Ему пришлось бы остановить и каждую злую мысль, каждое слово лжи, каждый поступок, продиктованный гордыней или завистью. Наш мир превратился бы в стерильную антиутопию тотального контроля, где нет места ни греху, ни добродетели. А это не тот мир, который задумал любящий Бог.

В чём же главный итог?

Возможно, главный камень преткновения здесь — в нашем ожидании, что мы можем до конца понять и объяснить логику Бога. Но это невозможно. Ни один богослов не даст Вам исчерпывающей «формулы», которая примирит все противоречия в Вашем уме.

Именно здесь начинается территория веры.

Наша вера — это не знание всех деталей Божественного плана, а доверие Его благости и любви, даже когда мы проходим через долину смертной тени. Мы не всегда видим, как именно зло обращается в добро, но мы веруем, что это происходит, потому что нам это открыл Сам Христос, победивший смерть.

Мы стоим перед тайной. Тайной человеческой свободы и Божественного Промысла. И в этой тайне главным ответом становится не логическая схема, а живая вера в то, что Любовь Божия сильнее любого зла и любой смерти. Смерть в христианском понимании — не конец, а лишь переход. И это меняет всё.