Каждый священник говорит, что всякая ложь — это грех; некоторые добавляют, что только ложь, сказанная ради спасения чьей-либо жизни, не является грехом. Пример:
"Пастухи эти видели, как святая Варвара поднялась на гору и скрылась в пещере. Подойдя к ним, Диоскор спросил, не видали ли они бежавшей дочери его. Один из пастухов, человек сострадательный, видя, что Диоскор исполнен гнева, не захотел выдать неповинную девицу и сказал:
– Я не видал ее.
Но другой, молча, указал рукою на то место, где святая скрывалась. Диоскор устремился туда, а пастуха, который выдал святую, постигла на том же месте казнь Божия: сам он превратился в каменный столп, а овцы его – в саранчу.»
— Из «Житие и страдание святой великомученицы Варвары»
Я согласен, что всякая ложь — это грех, но тогда почему некоторые святые позволяют себе лгать?
Часто я встречал в житиях святых ситуации, которые смущали меня, потому что священники говорят, что всякая ложь — грех, но как мне сказать, что авва Макарий или другой авва, о котором я упомяну в нижеследующих историях, ошибаются? Как же так: священники утверждают, что всякая ложь — грех (кроме той, что сказана ради спасения чьей-либо жизни), а в то же время некоторые святые лгут?
Прошу ответа на эту тему, потому что либо святые ошибаются, либо священники высказываются с чрезмерной дерзостью по деликатным вопросам. Привожу примеры:
"Авва Макарий жил в глубокой пустыне и отшельничествовал в ней один, а несколько ниже была другая пустыня, в которой жило много братий. Однажды посмотрел старец на дорогу и видит – идет сатана в образе человека и проходит мимо него. Он казался одетым в льняную, похожую на стихарь, одежду, которая была вся в дырах, а на каждой дыре висело по тыкве. Старец спросил его: куда идешь, великий? Он ответил: иду навестить братий. Старец говорит: и для чего у тебя сии тыквы? Он сказал: несу кушанья братиям. Старец спросил: и все это с кушаньями? Он отвечал: да, если кому не понравится одно, поднесу другое, но непременно, хотя бы одно из них, понравится ему. Сказав сие, он пошел далее. Старец продолжал смотреть на дорогу, пока тот ни возвратился, и, увидев его, говорит: спасайся! Он отвечал: где мне спасаться?! Старец спросил: почему же? Потому, – говорит, – что все стали как звери для меня и никто не принимает. Старец еще спросил: что же ты там не имеешь ни одного друга? Тот отвечал: один только монах там мне приятель и хорошо, что хоть он верит мне и, когда увидит, вертится как ветер. Старец спросил имя брата, и тот ответил: Феопемпт, – и, сказав сие, удалился. Тогда авва Макарий встал и пошел в нижнюю пустыню. Братия, услышав о том, взяли вайи и вышли в сретение его. Каждый из них приготовлялся, думая, что может быть старец остановится у него, но он спросил Феопемпта и, найдя его, вошел в келлию его. Феопемпт принял его с радостию. Оставшись с ним наедине, старец спросил: как идут дела твои, брат? Он сказал: молитвами твоими хорошо. Старец еще спросил: не борют тебя помыслы? Стыдясь сказать правду, он ответил: кажется, мне хорошо. Старец говорит ему: вот сколько уже лет я подвизаюсь и все почитают меня, но и меня, старца, смущает дух блуда. Тогда и Феопемпт сказал: поверь мне, авва, что и меня тоже. Старец сказал на себя, что и другие помыслы борют его, чтобы тем расположить брата к исповеданию. Потом говорит ему: как ты постишься? Он сказал, что до девятого часа. Старец сказал: постись до вечера и подвизайся, читай также из Евангелия и из псалмов; когда найдет помысл, не внимай долу, но всегда горе, и Господь вскоре поможет тебе. Настроив таким образом брата, старец удалился в свою пустыню. Посмотрев на дорогу, опять увидел того демона и спросил его: куда теперь идешь? Тот ответил: навестить братий, – и пошел далее. Когда возвращался он назад, святой говорит ему: как братия? Тот отвечает: худо. Старец спросил: почему? И он сказал: все они злы, и что хуже всего, даже друг, который слушал меня, и тот, не знаю как, развратился и уже не любит меня, но стал злее всех. Я поклялся не ходить более туда, разве только по времени. Сказав сие, он удалился, оставя старца, который вошел в келлию свою.» - Я не верю, что такого святого мучила похоть похоти именно в это время, что его слова совпадали с его душевным состоянием и были правдой.
Св. Паисий Святогорский:
"В одном из монастырей был монах, находившийся в прелести, который говорил невероятные вещи. Гости, слушавшие эти рассказы, были поражены и спросили Старца:
«Отец Паисий, этот монах говорит весьма странные вещи. Правда ли всё это?»
Старец сразу им ответил:
«Остерегайтесь осуждать других, потому что наш брат благочестив, и когда в монастырь приходят гости, он притворяется юродивым ради Христа, за что получит награду от Бога».
И его слова успокоили паломников.
- Мы видим, что сказано, что этот монах находится в прелести, но святой Паисий солгал, будто он юродствовал... Возникает вопрос — разве было бы проблемой сказать, что он в прелести, и не лгать?
Старец Арсений Пещерник и Св. Йосиф Исихаст
Когда мы куда-либо шли, у нас было правило: один идёт на расстоянии пятнадцати-двадцати метров позади другого, чтобы избегать празднословия и непрестанно молиться.
Если случалось встретить кого-то, мы приветствовали его поклоном, не вступая в разговор.
Иногда попадались и любопытные. Они видели двух босых монахов, одетых в лохмотья.
— Откуда вы? Куда идёте? Не холодно ли вам ходить босиком?
И так далее.
Старец — ни слова. А я, из жалости, не мог не обменяться двумя-тремя словами.
Но потом Старец останавливал меня и с шутливым тоном спрашивал:
— Ну что, отец Арсений? Исповедал человека? Достоин ли он стать священником?
Так Старец исправлял меня обходным путём.
— Хорошо, Геронда, но разве другие отцы не понимали ваших подвигов?
— Старец скрывал себя, насколько это было ему под силу. И, конечно, мы немного притворялись юродивыми, поэтому многие считали нас пребывающими в прелести.
Разве само по себе не является ложью, когда человек притворяется тем, кем он не является? Притворяется юродивым, хотя на самом деле таковым не является? Разве это не нарушение того, о чём говорят все священники — что всякая ложь есть грех?
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=
Пожалуйста, скажите, кто прав, потому что возникает большое противоречие, а многие священники говорят, что ложь — ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ ГРЕХ. Прошу объяснить: примеры, которые я привёл, друзья, думаю, вполне достаточны, чтобы описать моё соблазнение.
С одной стороны, я не могу сказать, что священники ошибаются, ведь действительно всякая ложь — это грех.
А с другой — как мне сказать святому Макарию Великому, что он согрешил? Он помог своему брату, но, несомненно, солгал. Такой великий святой, как святой Макарий Великий, вряд ли в то время боролся с плотскими страстями.
Прошу, помогите моему соблазну, дорогие отцы, и по вашим молитвам да помилует меня Господь.
1 Ответ
Дело в том, что между святыми существовало разногласие в понимании того, что считать ложью и допустимо ли использовать ложь во благо ближнего в некоторых случаях. Приведу пример рассуждения прп. Феодора Студита:
Заповеди Божии изречены неложными устами в значении необходимом и необходимо должны быть соблюдаемы, а не извращаемы так, чтобы можно было их то соблюдать, то нет, или такому-то соблюдать, а такому-то нет, или иногда соблюдать, а иногда нет, но должны соблюдаться всегда, всяким лицом и во всякое время.
Поэтому и сказал Василий Великий: «Не показывая никакого различия во лжи», – так что ответ касается необходимого, хотя вопрос задан как будто о случайном, ибо полезное и случайное, как я сказал, тождественно. А что будет после, спрашиваешь ты, в случае смерти брата от того, что я не решился солгать? Но это, думаю, не ложь, для чего приведу какой-нибудь пример. Приходит ко мне девица, преследуемая каким-то развратником, и просит не открывать этого развратнику, если он спросит, не скрывается ли она у меня, потому что он непременно растлит ее. Итак, когда развратник приходит и спрашивает: «Не приходила ли сюда к тебе девица?» – если я говорю: «Нет», то не лгу, так как не имею намерения сказать, будто у меня нет девицы, но хочу умолчанием выразить, что он не совершит у меня этого зла.
Еще один пример: вручает кто-нибудь мне меч, которым хочет умертвить самого себя, а потом приходит и требует его у меня. Тогда, если я скажу, что ничего не знаю и не получал его, то не солгу. Ибо я говорю: не знаю и не получал, чтобы отдать тебе меч для убийства. Иначе, если я скажу: «Да», – то девица подвергнется растлению и вручивший мне меч умертвит себя, а это – зло. Зло же не от добра, а от лжи; ибо отец лжи – виновник зла. Напротив, девице не подвергаться растлению и отдавшему меч не умерщвлять себя – это добро. Добро же – истина, ибо Бог – одновременно благость и истина.
Итак, мы видим, что казавшееся ложью есть несомненная истина. Таким образом, я и душу положил за друга в том, что только казалось ложью, и заповедь с обеих сторон осталась ненарушенной, получив исполнение не во лжи, а в истине. Впрочем, не должно делать этого ради себя, чтобы не умереть самому, ибо это ложь. Также никогда не клянись будь то ради спасения или своего собственного или кого-то другого, ибо это явное преступление.
Так мне кажется. Так и Сарра сказала Авимелеху: «сестра я Аврааму» (Быт.12:13). И пророк Иеремия начальникам, вопрошавшим его: «что говорил тебе царь», – отвечал одно вместо другого, как внушил ему царь из-за страха смерти и в то же время под страхом его собственной смерти (Иер.38:25–27). И в изречениях Отцов содержится подобное. Если же что-нибудь найдешь ты сам или кто-то другой, не откажись сообщить нам для познания истины и просвещения темного ума нашего.
Как можно видеть из этого текста, св. Феодор не считал грехом лжи использование неправды ради блага ближнего. При этом, он в конце просит сообщить ему какую-то дополнительную информацию по этому вопросу для познания истины, что может говорить о том, что святой не настаивал на том, что он точно не ошибается в этом рассуждении.
Например, св. Августин, наоборот, известен как непримиримый противник любой лжи, даже во благо ближнего (хотя он и считал такую ложь простительным грехом). Его рассуждения по этому вопросу можно найти в этой статье. И мне они представляются более справедливыми и логичными, чем рассуждения св. Феодора.
То, что некоторые святые иногда лгали во благо ближнего говорит о том, что они считали это допустимой ложью или не ложью вовсе. Однако это не означает, что они были правы. В Священном Писании ясно говорится:
Не желай говорить какую бы то ни было ложь (Сир.7:13).
Нет, не каждый грех лишает человека благодати, а только смертный. Ложь ради блага ближнего даже по самому строгому подходу является простительным, а не смертным грехом. Святые - это не безгрешные люди, но они искренне стремились к тому, чтобы угодить Богу, даже если иногда ошибались и грешили.
Ещё послушником я познал любовь Божию; и она неизреченна. Душа чувствует, что она с Богом и в Боге, и дух радуется о Господе, хотя тело и изнемогает от благости Божией. Но мы можем потерять эту благодать из-за одного дурного помысла.
Сайт не позволяет мне писать больше... У преподобного Силуана на предмет благодати другое мнение, отличное от вашего.
Нравственное богословие основано не на частных мнениях святых, а на общем церковном учении. Учение Церкви ясно говорит, что несмертные грехи не лишают нас благодати: «Грех несмертный, называемый некоторыми простительным, есть тот, которого ни один человек избежать не может, исключая Христа и Деву Марию. Но сей грех не лишает нас благодати Божией и не подвергает вечной смерти» (Православное исповедание, Ч. 3, вопрос 43).
Не считаете ли вы, что каждый грех ведет к тому, что благодать человека отнимается? Если эти святые грешно лгали, то следовало бы, что их благодать была бы отнята. Но поскольку благодать всё ещё пребывала в них, очевидно, что Бог смотрит иначе, не так, как мы. Как можно сказать, что св. Макарий Великий в этой ситуации потерял благодать? Как можно сказать, что св. Паисий Святогорец потерял благодать? Как мы можем утверждать, что святые юродивые теряют благодать своими притворствами, если мы видим, что Бог их восхваляет? Если бы они теряли благодать и Божью милость, разве Бог стал бы их восхвалять?
Каждый, конечно, может иметь субъективное мнение, но не считаете ли вы самым достоверным смотреть на то, как Бог относился к этим святым?