«Веселая царица» (К 300-летию со дня рождения Елизаветы Петровны)

«Веселая царица
Была Елисавет:
Поет и веселится,
Порядка только нет»

(А.К. Толстой)

Ис­то­рия жиз­ни Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны Ро­ма­но­вой хо­ро­шо из­вест­на. Она ро­ди­лась 18 (29) де­каб­ря 1709 го­да, всту­пи­ла на пре­стол 25 но­яб­ря 1741 го­да и скон­ча­лась 25 де­каб­ря 1761 го­да (5 ян­ва­ря 1762 го­да по н. ст.). Ели­за­ве­тин­ская эпо­ха – вре­мя рас­цве­та оте­че­ствен­ной куль­ту­ры и на­у­ки; по сло­вам Гав­ри­лы Дер­жа­ви­на – «век пе­сен»; а са­ма Ели­за­ве­та – «ис­тин­ная дочь эпо­хи ба­рок­ко». Всё это – свет­ские оцен­ки. Хо­чет­ся по­нять, ка­кой же пра­во­слав­ной хри­сти­ан­кой бы­ла эта да­ле­ко не худ­шая «мо­нарх­и­ня», по сво­е­му офи­ци­аль­но­му ста­ту­су – «вер­хов­ный блю­сти­тель пра­во­ве­рия и вся­ко­го в Свя­той Церк­ви бла­го­чи­ния». Для это­го об­ра­тим­ся к двум важ­ней­шим мо­мен­там ко­ро­на­ци­он­но­го об­ря­да – «зна­ко­во­го со­бы­тия» каж­до­го мо­нар­ха.

Им­пе­ра­тор – биб­лей­ский царь или «Сам Хри­стос»?

Ко­ро­на­ция Ели­за­ве­ты, про­хо­див­шая 25 ап­ре­ля 1742 го­да в Москве, не пред­ве­ща­ла ни­ка­ких неожи­дан­но­стей: «Це­ре­мо­ни­ал ко­ро­на­ции» был из­ве­стен. Но вдруг, ко­гда ар­хи­ерей го­то­вил­ся воз­ло­жить на нее ко­ро­ну, «Ея Им­пе­ра­тор­ское Ве­ли­че­ство со­из­во­ли­ла ука­зать, с то­го же по­став­лен­на­го с Им­пе­ра­тор­ски­ми ре­га­ли­я­ми сто­ла по­дать Им­пе­ра­тор­скую ко­ро­ну, ко­то­рую пер­вен­ству­ю­ще­му яко то вы­ше­упо­мя­ну­то­му Нов­го­род­ско­му Ар­хи­ерею по­дал Канц­лер, а оной под­нес Ея Им­пе­ра­тор­ско­му Ве­ли­че­ству на по­душ­ке. Ту ко­ро­ну Ея Им­пе­ра­тор­ское Ве­ли­че­ство, при­няв от Ар­хи­ерея с по­душ­ки, из­во­ли­ла воз­ло­жить на свою гла­ву…» (Опи­са­ние ко­ро­на­ции 1742 го­да). Так Ели­за­ве­та ста­ла пер­вым в Рос­сии мо­нар­хом, ко­ро­но­вав­шим «са­мо­го се­бя». (При­мер за­ра­зи­те­лен: все по­сле­ду­ю­щие мо­нар­хи по­сту­па­ли так же.) В чем при­чи­на столь неслы­хан­но­го са­мо­воль­ства, на ко­то­рое не ре­шил­ся да­же ее отец, от­но­ше­ние ко­то­ро­го к Церк­ви хо­ро­шо из­вест­но? Бы­ло бы упро­ще­ни­ем объ­яс­нять это лишь фак­то­ром удач­но­го пе­ре­во­ро­та, воз­вед­ше­го ее на трон. Де­скать, Ели­за­ве­та «де­монстра­тив­но» взя­ла ко­ро­ну из рук пер­во­при­сут­ству­ю­ще­го чле­на Си­но­да ар­хи­епи­ско­па Ам­вро­сия (Юш­ке­ви­ча) «и са­ма воз­ло­жи­ла ее се­бе на го­ло­ву, под­чер­ки­вая тем са­мым, что обя­за­на вла­стью толь­ко са­мой се­бе» (Е. В. Ани­си­мов). Всё де­ло – в осо­бом ста­ту­се мо­нар­ха в Рус­ской Церк­ви.

Из­вест­но, что ни в Ви­зан­тии, ни на За­па­де по­ма­за­ние ми­ром при ко­ро­на­ции не отож­деств­ля­лось с Та­ин­ством Ми­ро­по­ма­за­ния. В Рос­сии та­кое отож­деств­ле­ние про­изо­шло. Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх, по­ма­зуя им­пе­ра­то­ра, воз­гла­шал «Свят, Свят, Свят!», что от­сы­ла­ет нас к вет­хо­за­вет­ной сим­во­ли­ке по­свя­ще­ния на слу­же­ние (см. Ис­айя 6 гл.). Рус­ский же пат­ри­арх (мит­ро­по­лит), по­ма­зуя ца­ря, про­из­но­сил «Пе­чать и дар Свя­та­го Ду­ха» (в позд­ней­шей ре­дак­ции «Пе­чать да­ра Ду­ха Свя­та­го»), то есть сло­ва из чи­на Ми­ро­по­ма­за­ния. При этом в Кон­стан­ти­но­по­ле по­ма­зыва­лась лишь го­ло­ва ко­ро­ну­е­мо­го мо­нар­ха, а в Москве – и дру­гие ча­сти те­ла, как это де­ла­ет­ся при Ми­ро­по­ма­за­нии. Со­глас­но свя­то­му Си­мео­ну Со­лун­ско­му († 1429), в Ви­зан­тии по­ма­за­ние про­из­во­ди­лось от име­ни Хри­ста: на го­ло­ве ва­силев­са с по­мо­щью ми­ра изо­бра­жал­ся крест, ибо «Сам Хри­стос по­ма­зу­ет ва­силев­са, ограж­дая его Сво­им кре­стом от по­ра­же­ний, да­вая ему власть и де­лая его гла­вой», – гла­вой лишь го­су­дар­ства.

Как ви­дим, смысл по­ма­за­ния су­ще­ствен­но раз­ли­чен: в Ви­зан­тии (как и на За­па­де) мо­нарх при по­ма­за­нии упо­доб­ля­ет­ся Из­ра­иль­ским ца­рям, в Рос­сии же – Са­мо­му Хри­сту! Ис­то­рик цер­ков­но­го пра­ва Н. С. Су­во­ров да­же счи­тал Ми­ро­по­ма­за­ние «вось­мым Та­ин­ством», в ко­то­ром «рус­ский пра­во­слав­ный царь по­лу­ча­ет бла­го­дат­ные да­ры для управ­ле­ния не толь­ко Рус­ским го­су­дар­ством, но и Цер­ко­вью». Со­ста­ви­те­ли рус­ско­го чи­на по­ма­за­ния на цар­ство в XVI ве­ке (мит­ро­по­лит Ма­ка­рий и его со­трудни­ки) су­ще­ствен­но от­кло­ни­лись от ста­рой тра­ди­ции, и это име­ло да­ле­ко иду­щие по­след­ствия . Дей­стви­тель­но, ес­ли рус­ский им­пе­ра­тор «упо­доб­ля­ет­ся» Хри­сту и ста­но­вит­ся «гла­вой» Церк­ви, то кто же дру­гой мо­жет воз­ла­гать на него ко­ро­ну? Боль­ший ведь не бла­го­слов­ля­ет­ся мень­шим!

«Со­из­во­ли­ла» при­ча­стить­ся…

Осо­бый ста­тус мо­нар­ха на­хо­дит свое край­нее вы­ра­же­ние в ме­сте и вре­ме­ни его при­ча­ще­ния, ко­то­рое вхо­дит в ко­ро­на­ци­он­ный об­ряд. Как же при­ча­сти­ли Ели­за­ве­ту? Чи­та­ем.

По­сле вен­ча­ния и по­ма­за­ния на цар­ство «Ея Им­пе­ра­тор­ское Ве­ли­че­ство Ар­хи­ерей­скою ру­кою Цар­ски­ми дверь­ми вве­де­на внутрь Ол­та­ря и, стоя пред свя­тою тра­пе­зою на зла­том ков­ре, со­из­во­ли­ла при­нять от него пер­ва­го Ар­хи­ерея свя­тых Та­ин те­ла и кро­ве Гос­под­ни при­ча­стие, по чи­ну цар­ско­му, то есть как при­ча­ща­ют­ся свя­щен­но­слу­жи­те­ли: особь от те­ла и особь от кро­ве Хри­сто­вы…» (Опи­са­ние ко­ро­на­ции 1742 го­да). (Сле­ду­ет от­ме­тить, что рус­ские им­пе­ра­три­цы при­ча­ща­лись в ал­та­ре толь­ко в том слу­чае, ес­ли они воз­во­ди­лись на пре­стол в ка­че­стве са­мо­дер­жав­ных пра­ви­тель­ниц: су­пру­ги им­пе­ра­то­ров при­ча­ща­лись у Цар­ских врат.)

Эти стро­ки из офи­ци­оз­но­го «Опи­са­ния» зву­чат как ко­щун­ство. Что при­да­ет че­ло­ве­ку столь яр­ко вы­ра­жен­ное чув­ство соб­ствен­ной зна­чи­мо­сти при встре­че с Бо­го­че­ло­ве­ком Иису­сом Хри­стом? Неуже­ли то, что еван­гель­ский По­ма­зан­ник не вла­дел да­же кро­хот­ным Из­ра­иль­ским цар­ством и по­то­му не знал где «гла­вы’ под­к­ло­ни­ти», а у рус­ско­го «по­ма­зан­ни­ка» – огром­ная им­пе­рия и рос­кош­ные двор­цы? Для хри­сти­а­ни­на – бо­лее чем стран­ная ло­ги­ка…

В ал­та­ре при­ча­ща­лись ви­зан­тий­ские им­пе­ра­то­ры. У нас в ал­та­ре впер­вые при­об­ща­ет­ся Алек­сей Ми­хай­ло­вич, а с по­став­ле­ния Фе­до­ра Алек­се­е­ви­ча (1676) та­кое при­ча­ще­ние свя­зы­ва­ет­ся с по­ма­за­ни­ем на цар­ство и сим­во­ли­зи­ру­ет осо­бый ста­тус «по­ма­зан­ни­ка». При этом царь, упо­до­бив­ший­ся через по­ма­за­ние Са­мо­му Хри­сту, по­доб­но Хри­сту – как «Царь сла­вы»! – вхо­дит в ал­тарь Цар­ски­ми вра­та­ми. Од­новре­мен­но, в со­от­вет­ствии с ви­зан­тий­ской тра­ди­ци­ей, царь упо­доб­ля­ет­ся диа­ко­ну: те­ло Хри­сто­во да­ет­ся ему пря­мо в ру­ки, а кровь он ис­пи­ва­ет из по­ти­ра. (Мо­нарх при­ча­ща­ет­ся так толь­ко при ко­ро­на­ции.)

Но в XVIII сто­ле­тии в ал­тарь для при­ча­ще­ния ста­ли вво­дить и ко­ро­ну­е­мых им­пе­ра­триц: пер­вой по диа­кон­ско­му чи­ну при­об­щи­лась Ан­на Иоан­нов­на (1730). Про­то­и­е­рей Алек­сей Маль­цев по­ла­га­ет, что та­кое на­ру­ше­ние ка­но­нов, вос­пре­ща­ю­щих жен­щи­нам вхо­дить в ал­тарь, обу­слов­ле­но тем, что им­пе­ра­три­ца упо­доб­ля­ет­ся диа­ко­нис­се. Но это объ­яс­не­ние гра­ни­чит с на­смеш­кой: ви­зан­тий­ские диа­ко­нис­сы, имев­шие пра­во вхо­дить в ал­тарь и брать с пре­сто­ла по­тир, ру­ко­по­ла­га­лись на свое слу­же­ние (хи­ро­то­ния прак­ти­че­ски иден­тич­на диа­кон­ской), при этом они бы­ли стро­гие мо­на­хи­ни; рос­сий­ские же им­пе­ра­три­цы, из-за сво­ей пер­ма­нент­но «неустро­ен­ной» лич­ной жиз­ни, ко­то­рую они по­че­му-то счи­та­ли «есте­ствен­ной», во­об­ще не име­ли пра­ва при­ча­щать­ся (да­же как ми­ряне)!

Все-та­ки «край­няя су­дия»…

В це­лом же, ис­хо­дя из «ду­ха вре­ме­ни», Ели­за­ве­та бы­ла, по сло­вам А. В. Кар­та­ше­ва, «церкво­лю­би­вая» им­пе­ра­три­ца, по­это­му имен­но ей в пе­ри­од ко­ро­на­ции ар­хи­епи­скоп Ам­вро­сий по­дал за­пис­ку об упразд­не­нии си­но­даль­ной фор­мы прав­ле­ния. (Со­ста­ви­те­лем был его друг ар­хи­епи­скоп Ар­се­ний Ма­ци­е­вич, непри­ми­ри­мый бо­рец за до­сто­я­ние Церк­ви и бу­ду­щий ис­по­вед­ник при Ека­те­рине II.) В ней го­во­ри­лось и об уни­зи­тель­ной для ар­хи­ерей­ско­го са­на фор­ме при­ся­ги им­пе­ра­то­ру как гла­ве Церк­ви, осо­бен­но слов: «Ис­по­ве­даю же с клят­вою край­не­го су­дию сея’ Кол­ле­гии (Си­но­да) бы­ти Са­мую Все­рос­сий­скую мо­нарх­и­ню Го­су­да­ры­ню на­шу все­ми­ло­сти­вей­шую». Вза­мен на­ив­ный иерарх пред­ла­гал та­кой текст: «Ис­по­ве­даю же с клят­вою Край­не­го Су­дию и За­ко­но­по­ло­жи­те­ля ду­хов­но­го се­го цер­ков­но­го пра­ви­тель­ства бы­ти – Cамо­го Гос­по­да Бо­га и Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста, пол­но­мощ­но­го Гла­ву Церк­ви и Ве­ли­ко­го Ар­хи­ерея и Ца­ря, на­до все­ми вла­ды­че­ству­ю­ще­го и всем иму­ще­го по­су­ди­ти – жи­вым и мерт­вым». В по­яс­не­нии он да­же ука­зал, что тер­мин «край­ний су­дия» в при­ло­же­нии к им­пе­ра­то­ру – это «из­лиш­нее лас­ка­тель­ство во уни­же­ние или от­вер­же­ние Край­не­го Су­дии – Са­мо­го Хри­ста»!

Ели­за­ве­та до­клад при­ня­ла, но, ра­зу­ме­ет­ся, не от­ка­за­лась от лест­но­го пра­ва быть «край­ним су­ди­ёй» Рус­ской Церк­ви: всё оста­лось без из­ме­не­ний. При этом нель­зя не от­дать долж­ное ее «край­ней» снис­хо­ди­тель­но­сти по от­но­ше­нию к ар­хи­епи­ско­пу Ар­се­нию, не толь­ко не под­пи­сав­ше­му при­ся­гу, но и дерз­ко за­явив­ше­му, что та­кая при­ся­га не со­глас­на «с ве­рой в Гла­ву Церк­ви Хри­ста и бо­лее при­лич­на при­ся­ге рим­ско­му па­пе»! Она ми­ло­сти­во от­пу­сти­ла Ар­се­ния в его Ро­стов­скую епар­хию, а лист с пе­ре­де­лан­ной при­ся­гой был про­сто со­жжен. Ло­ги­ка раз­ви­тия вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду Цер­ко­вью и го­су­дар­ством бы­ла неумо­ли­ма, и та же «церкво­лю­би­вая мо­нарх­и­ня» ука­зом 1757 го­да по­ло­жи­ла на­ча­ло бо­лез­нен­но­му для Церк­ви про­цес­су се­ку­ля­ри­за­ции цер­ков­ных зе­мель…

Ис­то­рия долж­на учить. Че­му же учит нас при­мер жиз­ни этой «ве­се­лой ца­ри­цы», как нам су­дить её? Да­же став на «ис­то­ри­че­скую» точ­ку зре­ния, мож­но по­вто­рить сло­ва муд­ро­го стар­ца Вар­со­но­фия из со­ло­вьев­ских «Трех раз­го­во­ров» – «су­дить муд­ре­но, а по­хва­лить ни­как невоз­мож­но». А ес­ли по­смот­реть на ее жизнь с по­зи­ций Хри­сто­вых за­по­ве­дей?

Со­гла­сим­ся, что жен­щи­на, ко­то­рая, – по сло­вам Ва­си­лия Клю­чев­ско­го, – про­жи­ла жизнь «не сво­дя с се­бя глаз» и каж­дый день ме­ня­ла на­ря­ды (ре­же – фа­во­ри­тов, в этом её пре­взо­шла Ека­те­ри­на II), – «стран­ная» хри­сти­ан­ка. Рос­сия – стра­на кон­тра­стов. Но са­мый рез­кий, да­же ко­щун­ствен­ный, – это кон­траст меж­ду ста­ту­сом «упо­доб­ля­е­мо­го» Хри­сту ца­ря, при­зван­но­го быть при­ме­ром (!) сво­им под­дан­ным, и его ре­аль­ной жиз­нью. На при­ме­рах ца­рей Са­у­ла и Да­ви­да Бог раз и на­все­гда по­ка­зал, что Его тре­бо­ва­ния оди­на­ко­вы для всех; по­то­му-то Иоанн Кре­сти­тель и был столь «неди­пло­ма­ти­чен» по от­но­ше­нию к сво­е­му ца­рю. На­ши же ца­ри, окру­жен­ные «муд­ры­ми» в этом плане иерар­ха­ми и ду­хов­ни­ка­ми, со­блаз­ни­лись «кра­си­вой жиз­нью» язы­че­ских им­пе­ра­то­ров по прин­ци­пу «Quod licet Jovi, non licet bovi», со­би­рая на свою гла­ву го­ря­щие уго­лья. Власть, за­ста­вив­шая Цер­ковь «освя­щать» язы­че­ский об­раз жиз­ни сво­их «по­ма­зан­ни­ков», бы­ла об­ре­че­на. Бог по­ру­га­ем не бы­ва­ет.


Юрий Ру­бан, кан­ди­дат бо­го­сло­вия

 

Ли­те­ра­ту­ра:

Ани­си­мов Е. В. Ели­за­ве­та Пет­ров­на // Три ве­ка Пе­тер­бур­га. Эн­цик­ло­пе­дия в 3-х тт. Т. I. Осьм­на­дца­тое сто­ле­тие. Кни­га пер­вая. – СПб.: Фило­ло­ги­че­ский фа­куль­тет СПбГУ, 2001. – С. 348–351.
Кар­та­шев А. В. Очер­ки по ис­то­рии Рус­ской Церк­ви. Том II. – СПб., 2004.
Успен­ский Б. А. Ли­тур­ги­че­ский ста­тус ца­ря в Рус­ской Церк­ви: При­об­ще­ние Свя­тым Тай­нам (Ис­то­ри­ко-ли­тур­ги­че­ский этюд) // Уче­ные За­пис­ки Рос­сий­ско­го Пра­во­слав­но­го уни­вер­си­те­та апоcто­ла Иоан­на Бо­го­сло­ва. Вып. 2. – М., 1996. – С. 130–170.
Успен­ский Б. А. Царь и пат­ри­арх: ха­риз­ма вла­сти в Рос­сии (Ви­зан­тий­ская мо­дель и ее рус­ское пе­ре­осмыс­ле­ние). – М.: Шко­ла «Язы­ки рус­ской куль­ту­ры», 1998.

Случайный тест