Дни памяти:

17 июня  (переходящая) – Собор Новгородских святых

22 августа – Собор Соловецких святых

28 декабря – Собор Кольских святых

Житие

Преподобные Астерий (Аксий), Авксентий и Тарасий, Кашкаранские, Соловецкие

На Тер­ский бе­рег Бе­ло­го мо­ря, на Каш­ка­ран­ский на­во­лок до­быт­чи­ки Ве­ли­ко­го Но­ва-гра­да с дав­них вре­мен при­хо­ди­ли на про­мы­сел, но толь­ко лишь на се­зон, дабы до­бы­вать мор­ско­го зве­ря[1] и ло­вить ры­бу. И, ко­неч­но же, то­гда, в на­ча­ле XV ве­ка, все зна­ли жи­ву­ще­го здесь с дав­них лет, уеди­нен­но­го от­шель­ни­ка – «мо­на­ха Ак­сия»[2]. Каж­дый при­хо­дя­щий на про­мы­сел счи­тал сво­им дол­гом на­ве­стить стар­ца и ис­про­сить его свя­тых мо­литв о бла­го­по­лу­чии и уда­че в тяж­ком мор­ском де­ле.

Как гла­сит пре­да­ние, в од­ну из ве­сен на Тер­ском бе­ре­гу, на «Каш­ка­ран­ском на­во­ло­ке» для «на­лед­но­го про­мыс­ла»[3] со­бра­лось «до­воль­ное ко­ли­че­ство на­ро­да».

И тут сре­ди про­мыш­ляв­ших, неожи­дан­но «умно­жи­лась цин­гот­ная бо­лезнь, от­че­го не ма­лое чис­ло на­ро­да уми­ра­ло, а кто жи­вы бы­ли, то силь­но тем неду­гом одер­жи­мы бы­ли»[4].

Ста­рец Ак­сий мо­лит­вен­но под­дер­жи­вал бо­ля­щих, при­ни­мал ис­по­ве­ди и на­пут­ство­вал уми­рав­ших. Но вот при­шло вре­мя и слу­чи­лось за­бо­леть са­мо­му Ак­сию. И вско­ре ста­рец ти­хо пре­ста­вил­ся ко Гос­по­ду, глу­бо­ко опе­ча­лив Тер­ских про­мыш­лен­ни­ков, по­сколь­ку вся на­деж­да у них бы­ла на его свя­тые мо­лит­вы. Каж­дый до­быт­чик, из мно­го­чис­лен­ных ва­таг ар­тель­щи­ков, по­счи­тал необ­хо­ди­мым по­про­щать­ся с по­чив­шим Каш­ка­ран­ским по­движ­ни­ком. Но тут все ста­ли за­ме­чать, что кто бы из бо­ля­щих и недо­мо­га­ю­щих ни при­хо­дил ко гро­бу по­про­щать­ся с усоп­шим мо­на­хом, от гро­ба от­хо­дил уже здра­вым. И та­ким об­ра­зом бо­лезнь на всем бе­ре­гу от­сту­пи­ла и бо­лее не рас­про­стра­ня­лась.

По­го­ре­вав о кон­чине стар­ца, про­мыш­лен­ни­ки ре­ши­ли пе­ре­вез­ти те­ло ино­ка Ак­сия для от­пе­ва и за­хо­ро­не­ния в Со­ло­вец­кий мо­на­стырь. По­мор­ский кар­бас с те­лом по­чив­ше­го мо­на­ха в ночь «при спо­соб­ном вет­ре» ото­шел от Каш­ка­ран­ско­го на­во­ло­ка, с рас­че­том к утру, «к све­ту», быть на Со­лов­ках. Со­глас­но с пре­да­ни­ем, мо­ря­ки-по­мо­ры шли под па­ру­са­ми всю ночь, а на рас­све­те об­на­ру­жи­ли, что они все еще «на ви­ду Каш­ка­ран­цев». Для опыт­ных, се­вер­ных мо­ре­хо­дов та­кое со­бы­тие яви­лось небы­ва­лым чу­дом и вы­зва­ло на­сто­я­щее по­тря­се­ние.

Всё про­изо­шед­шее спра­вед­ли­во ис­тол­ко­ва­ли, как ука­за­ние Бо­жье о за­хо­ро­не­нии те­ла ино­ка имен­но здесь, в Каш­ка­ран­цах. «И по­гре­бе­но бы­ло те­ло Ак­сия в Каш­ка­ран­цах». Ме­сто сей мо­ги­лы ста­ло весь­ма по­чи­та­е­мым все­ми про­мыш­лен­ни­ка­ми, при­хо­див­ши­ми в эти края на лов. Осо­бен­но по­сле то­го, как все за­ме­ти­ли, что «бо­лезнь цин­гот­ная» или, по-мест­но­му, скор­бут в этих ме­стах боль­ше не слу­ча­лась во­все.

Как раз, где-то во вре­мя этих со­бы­тий, в Каш­ка­ран­цах ста­ли по­яв­лять­ся мо­на­хи Со­ло­вец­ко­го мо­на­сты­ря, на­сле­дуя ме­ста слав­ных де­я­ний уче­ни­ков пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия Ко­рель­ско­го. Вско­ре эта часть Тер­ско­го бе­ре­га бы­ла и офи­ци­аль­но от­пи­са­на Со­ло­вец­кой оби­те­ли. Как сви­де­тель­ству­ют до­ку­мен­ты, в 1470 го­ду, вдо­ва нов­го­род­ско­го по­сад­ни­ка Иса­а­ка Бо­рец­ко­го, Мар­фа от­пи­са­ла от­цу ос­но­ва­те­лю оби­те­ли пре­по­доб­но­му Зо­си­ме Со­ло­вец­ко­му, ры­бо­лов­ные то­ни от «Каш­ка­ран­ско­го ру­чья до Крас­ной ще­лей­ки, свою вот­чи­ну Каш­ка­ран­ский на­во­лок и То­чиль­ный ру­чей»[5].

Од­ной из вер­сий ис­то­рии мо­на­ха Ак­сия, мож­но счи­тать утвер­жде­ние, что ста­рец этот, один из тех немно­гих уче­ни­ков пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия Ко­рель­ско­го, что уце­ле­ли по­сле упо­мя­ну­то­го же­сто­ко­го ра­зо­ре­ния, как са­мо­го Ни­ко­ла-Ко­рель­ско­го мо­на­сты­ря, так и его мно­го­чис­лен­ных ски­тов на Коль­ском по­лу­ост­ро­ве в 1419 го­ду.

В та­ком слу­чае «Мо­нах Ак­сий» лишь по­то­му счи­та­ет­ся со­ло­вец­ким по­движ­ни­ком, что за­кон­чил свой дол­гий жиз­нен­ный путь на Каш­ка­ран­ском бе­ре­гу, уже от­пи­сан­ном Со­лов­кам, хо­тя, по по­стри­гу, со­ло­вец­ким мо­на­хом он не был.

В то­же вре­мя, все ска­зан­ное вы­ше о вре­ме­ни жиз­ни мо­на­ха Ак­сия (Асте­рия), лишь пред­по­ло­же­ние. Но она поз­во­ля­ет нам хоть как-то объ­яс­нить при­чи­ну весь­ма стран­но­го об­сто­я­тель­ства – утра­ты под­лин­но­го име­ни мо­на­ха. Од­на­ко при этом апел­ли­ру­ет к со­бы­ти­ям столь дав­них вре­мен, что по­рож­да­ет боль­шие со­мне­ния, по­сколь­ку для пра­во­слав­ной ис­то­рио­гра­фии Край­не­го Се­ве­ра та­кая древ­ность не ха­рак­тер­на.

В то­же вре­мя, есть и иной ва­ри­ант ис­то­ри­че­ских об­сто­я­тельств, ко­то­рый мог по­ро­дить эту стран­ную си­ту­а­цию с утра­той име­ни. Речь идет о вре­ме­нах бо­лее позд­них и бо­лее ре­аль­ных – о се­ре­дине XVII ве­ка. Имен­но в это вре­мя с 1668 по1676 го­ды в род­ном мо­на­сты­ре «мо­на­ха Ак­сия» про­ис­хо­дил бунт, бо­лее из­вест­ный, как «Со­ло­вец­кое си­де­ние» – про­ти­во­сто­я­ние и со­про­тив­ле­ние сто­рон­ни­ков «ста­рой ве­ры» цер­ков­ной ре­фор­ме пат­ри­ар­ха Ни­ко­на. Оса­да мо­на­сты­ря, про­во­ди­мая цар­ски­ми стрель­ца­ми, пол­но­стью ли­ши­ла Со­ло­вец­кий ар­хи­пе­лаг свя­зи с боль­шой зем­лей. В та­ком слу­чае эпи­зод, свя­зан­ный с воз­вра­ще­ни­ем по­мор­ской ло­дьи с те­лом по­чив­ше­го Ак­сия на­зад в Каш­ка­ран­цы при­об­ре­та­ет вполне ре­а­ли­стич­ное объ­яс­не­ние, че­му в по­след­ствие, мог­ла быть при­да­на жи­тий­ная окрас­ка.

К мо­мен­ту за­ня­тия Со­ло­вец­кой кре­по­сти пра­ви­тель­ствен­ны­ми вой­ска­ми в 1676 го­ду внут­ри мо­на­стыр­ских стен по­чти не оста­ва­лось мо­на­хов: боль­шая часть бра­тии мо­на­сты­ря ли­бо по­ки­ну­ла его, ли­бо бы­ла из­гна­на мя­теж­ни­ка­ми. Два­дцать во­семь мя­теж­ни­ков бы­ли каз­не­ны, остав­ши­е­ся разо­сла­ны в Коль­ский и Пу­сто­зер­ский остро­ги.

Та­ким об­ра­зом, ста­но­вит­ся вполне по­нят­ным и объ­яс­ни­мым, по­че­му под­лин­ное имя по­чив­ше­го в Каш­ка­ран­цах мо­на­ха оста­лось неиз­вест­ным, и так ни­ко­гда и не бы­ло уста­нов­ле­но.

При­об­ре­тая вот­чи­ны, Со­ло­вец­кий мо­на­стырь ста­вил в них «дво­ры», ку­да на­ря­жал сво­их стар­цев-при­каз­чи­ков для управ­ле­ния про­мыс­ла­ми и уго­дья­ми - «стар­цев-ви­та­ма­нов», как их на­зы­ва­ли»[6]. Та­ки­ми «стар­ца­ми-ви­та­ма­на­ми» в Каш­ка­ран­цах по­сле­до­ва­тель­но под­ви­за­лись «мо­на­ше­ству­ю­щие Со­ло­вец­ко­го мо­на­сты­ря, за­ве­ду­ю­щие рыб­ны­ми лов­ля­ми» пре­по­доб­ные Авк­сен­тий, Ак­сий и Та­ра­сий Каш­ка­ран­ские.

В бо­го­слу­жеб­ных текстах Ми­неи и иных до­ку­мен­тах мож­но ви­деть, что по­сле­до­ва­тель­ность по­ми­на­ния стар­цев мог­ла быть имен­но та­кой: «Пре­по­доб­ный Авк­сен­тий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский; Пре­по­доб­ный Ак­сий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский; Пре­по­доб­ный Та­ра­сий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский»[7]. Так что, ес­ли при­нять вто­рую ги­по­те­зу, и вре­мя кон­чи­ны пре­по­доб­но­го Ак­сия от­не­сти ко вто­рой по­ло­вине XVII ве­ка, то весь­ма ве­ро­ят­но, что до него «за­ве­ду­ю­щим рыб­ны­ми лов­ля­ми Со­ло­вец­ко­го мо­на­сты­ря», дей­стви­тель­но мог быть мо­нах Авк­сен­тий, по­ми­на­е­мый в бо­го­слу­жеб­ном тек­сте рань­ше Ак­сия.

Над мо­ги­ла­ми Асте­рия (Ак­сия), Авк­сен­тия и Та­ра­сия, как и по­ло­же­но, бы­ли по­став­ле­ны кре­сты, и ме­сто это бы­ло очень по­чи­та­е­мо всем по­мор­ским лю­дом. «А усерд­ству­ю­щие от­прав­ля­ют при гроб­ни­цах их па­ни­хи­ды. Та­ко­во усер­дие жи­те­лей к сим пра­вед­ни­кам на­ча­лось со вре­ме­ни са­мо­го по­гре­бе­ния их и пе­ре­да­ет­ся от пред­ков к по­том­кам», так до­кла­ды­вал в 1815 го­ду о по­чи­та­нии на Коль­ском по­мо­рье пре­по­доб­ных Асте­рия, Авк­сен­тия и Та­ра­сия, Ар­хан­гель­ско­му Прео­свя­щен­но­му Пар­фе­нию, Бла­го­чин­ный Коль­ско­го Вос­кре­сен­ско­го со­бо­ра свя­щен­ник Иоанн Дья­ко­нов.

Счи­та­лось, что для бла­го­по­лу­чия в Се­вер­ном про­мыс­ле нуж­но по­мо­лить­ся у мо­гил Каш­ка­ран­ских ино­ков. А в бла­го­дар­ность за уда­чу по­жерт­во­вать мо­на­хам в Каш­ка­ран­ский скит на по­мин душ «сих угод­ни­ков Бо­жи­их». Из­вест­но, что со вре­ме­ни уста­нов­ле­ния мест­но­го по­чи­та­ния этих угод­ни­ков Бо­жьих, на Тер­ском бе­ре­гу со­вер­шен­но ис­чез­ла «цин­гот­ная бо­лезнь» или скор­бут.

Но, все же, глав­ной за­слу­гой каш­ка­ран­ских свя­тых все­гда счи­та­лась их осо­бая власть над «нечи­сты­ми ду­ха­ми» этих мест, и пре­кра­ще­ние по их мо­лит­вам жут­ких ноч­ных ви­де­ний или, как их тут на­зы­ва­ли, «ноч­ных стра­ши­лищ». Имен­но Каш­ка­ран­ские то­ни, в этом смыс­ле все­гда счи­та­лись осо­бен­но небла­го­по­луч­ны­ми. Здесь, бо­лее чем в иных ме­стах, труд­но бы­ло хри­сти­а­нам оста­нав­ли­вать­ся на лов­лю ры­бы, ибо на­во­ди­ли ве­ли­кий ужас на ры­ба­ков ноч­ные яв­ле­ния древ­них по­кой­ни­ков и про­чие при­ве­де­ния. В этом смыс­ле и по­яв­ле­ние ча­сов­ни над мо­ги­лой Безы­мян­но­го ино­ка в се­ми вер­стах от Каш­каран­цев силь­но укре­пи­ло мест­ный пра­во­слав­ный дух и окон­ча­тель­но сми­ри­ло гор­ды­ню древ­них де­мо­нов этих мест. Вско­ре и на этом свя­том ме­сте, мо­гиль­ном при­гор­ке трех чти­мых мо­на­хов, бы­ла по­став­ле­на пер­вая ча­сов­ня. В на­сто­я­щее вре­мя над мо­ги­лой трех Каш­ка­ран­ских свя­тых сто­ит цер­ковь Тих­вин­ской Ико­ны Бо­жьей Ма­те­ри[8].

Источник: www.mmeparh.ru


При­ме­ча­ния

[1] По опи­са­нию 1785 го­да: «Нер­пу про­мыш­ля­ют на Бе­лом мо­ре, на­чи­ная с мар­та по май ме­сяц».

[2] Име­ни Ак­сий в свят­цах Пра­во­слав­ной Церк­ви нет.

[3] «На­лед­ный про­мы­сел – про­мы­сел мор­ско­го зве­ря на льду, зи­мою и ран­ней вес­ной». Ду­ров И. М. Опыт тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го сло­ва­ря ры­бо­лов­но­го про­мыс­ла По­мо­рья. О. Со­лов­ки, 1929. С. 20.

[4] Здесь и да­лее по тек­сту кур­си­вом да­ны ци­та­ты из древ­не­го пре­да­ния, из­ло­жен­но­го в Ука­зе Ар­хан­гель­ской Ду­хов­ной Кон­си­сто­рии № 2028, 1816 го­да от 14 де­каб­ря. ГАМО, фонд 8-и, оп. 1. д. 40, л. 1-2об.

[5] Ого­род­ни­ков Е. Мур­ман­ский и Тер­ский бе­рег по «Кни­ге Боль­шо­го Чер­те­жа». СПб., 1896. С. 28-29.

[6] Ис­то­рия пер­во­класс­но­го став­ро­пи­ги­аль­но­го Со­ло­вец­ко­го мо­на­сты­ря. СПб., 1899. С. 123. На­зва­ние «ви­та­ман» про­ис­хо­дит от др.-слав. «ви­та­ти» – иметь при­ста­ни­ще, «ви­та­ло» – убе­жи­ще, жи­ли­ще. К кир­гиз­ско­му сло­ву «ата­ман», пред­во­ди­тель (от гла­го­ла «ада­мак» – опе­ре­дить) – от­но­ше­ния не име­ет.

[7] В «Кни­ге гла­го­ле­мой опи­са­ние о рос­сий­ских свя­тых» в пол­ном спис­ке рус­ских свя­тых XVII ве­ка упо­ми­на­ют­ся «Пре­по­доб­ный Авк­сен­тий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский; Пре­по­доб­ный Ак­сий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский; Пре­по­доб­ный Та­ра­сий инок, Со­ло­вец­кий, Каш­ка­рен­ский».

[8] По­дроб­но об этом см.: «Каш­ка­ран­ские свя­ты­ни Тер­ско­го бе­ре­га». Мит­ро­фан (Ба­да­нин), игу­мен. – СПб., – Мур­манск: Изд. Ла­дан, 2012. 48 с.: ил. (Свя­ты­ни Коль­ско­го Се­ве­ра: Вы­пуск II). Ти­раж 5000 экз.

Случайный тест

(0 голосов: 0 из 5)