Преподобная София (Хотокуриду)

В 2003 году в Афинах состоялась большая выставка икон, написанных современными иконописцами. Икона Софии († 6 мая 1974) – работа талантливого иконописца Димитрия Хаджиапостола – привлекла особенное внимание посетителей. Потом выставка экспонировалась в Москве, и ее организаторы выбрали образ Софии для афиш и буклетов. Так по Москве распространились святые образки смиренной при жизни Софии, в монашестве Миртидиотиссы. Решением Священного Синода от 7 июня 2012 года имя святой было включено в месяцеслов Русской Православной Церкви. Память святой – 23 апреля (6 мая).

Клисурская обитель Богородицы

Монастырь Богородицы, где подвизалась София, расположен между деревнями Варико и Клисури, на восточных склонах горы Мурики. Его престольный праздник приходится на 8 сентября, а подчиняется он митрополии Касторийской.

Нынешний облик монастыря сложился в конце XVII – начале XVIII века. Но храм, построенный ктитором обители – иеромонахом Исаией (Пистасом), родом из Клисури, – стоит на фундаменте более древнем – XIV или XV века. За века здание храма претерпело множество изменений; так, в 1911 году обрушился его купол.

Икона Рождества Богородицы считается чудотворной, как и другая икона – Божией Матери с Младенцем, что в северной части иконостаса, – она вся увешана подношениями от верующих.

В западной части монастыря находится небольшой кладбищенский храм, посвященный Усекновению главы святого Иоанна Предтечи. Выше монастыря расположена кафизма (скит) Святой Троицы, которая, вероятно, была некогда местом уединения и подвига безвестного ныне подвижника, может быть, и самого преподобного ктитора, как часто было в подобных случаях.

Хотя этот монастырь древний, ему не довелось иметь большую общину: обычно там жили игумен и один или два прислуживающих ему монаха. Он поддерживался различными благотворительными обществами.

Начало

Сведения о Софии собраны в основном людьми, знавшими ее при жизни: немногочисленными родственниками и паломниками в монастырь. После 1971 года, когда была проложена дорога, посещение обители стало более простым. До этого люди из окрестных сел шли 4 часа пешком, чтобы поклониться Богородице и посоветоваться с подвижницей Софией.

София была родом из сельской местности области Ардаси Трапезундской митрополии на Понте. Дочь Аманатия Саулидиса и Марии, с малых лет она ходила по храмам и часовенкам. Она была красивой: карие глаза, узкое лицо. Ее волосы были русыми, и она заплетала их в пять кос. Она очень гордилась своими волосами и поэтому, вероятно, позже совершенно перестала о них заботиться. Родители выдали ее замуж относительно поздно, поддавшись давлению родственников. Они были богобоязненные и не настаивали на замужестве, предоставляя девушке полную свободу в выборе пути.

От не слишком долгого брака (1907–1914) с Иорданом Хотокуридисом родился ребенок, но он вскоре умер, а супруг сгинул в военных лагерях во внутренних областях Понта. Эти события сподвигли Софию к глубокому покаянию и подвижничеству в течение всей жизни.

Она начала подвижническое жительство еще на Понте, на своей родине, вдали от родственников, – в одиночестве на горе. Во время гонений перед ней предстал святой Георгий и, объявив ей о надвигающейся опасности, приказал сообщить это крестьянам, чтобы они успели спрятаться. Так и случилось, и деревня была спасена.

А о ее возвращении в Грецию в качестве беженки рассказывают следующее. Был сильный шторм, и корабль, на котором плыли беженцы, несколько раз чуть было не пошел ко дну. Но в конце концов все спаслись. Капитан, перекрестившись, сказал пассажирам: «Среди вас есть какой-то праведник, и он вас спас». Тогда глаза всех обратились к Софии, которая одна в углу не прекращала молитвы в течение всего путешествия. Этот рассказ сохранился в записи, вот как сама старица рассказывает о происшедшем:

«Волны наполнились Ангелами, и предстала Богородица:

– Вы пропадете, так как вы сильно согрешили.

– Пречистая Дево, пусть я погибну, так как я грешна, но пусть спасутся люди».

Корабль носил имя святителя Николая.

Когда наконец они достигли Греции, Сама Богородица предстала ей и сказала: «Приходи в Мой дом». Тогда София спросила: «Кто Ты, и где Твой дом?» «Я живу в Клисури», – таков был ответ.

В первые годы жительства Софии в монастыре игуменом там был иеромонах Григорий (Магдалис), пожилой святогорец, человек великой добродетели. У него София научилась духовной жизни и всегда упоминала его имя с большим уважением.

В очаге

Очаг в монастырской трапезной по повелению Богородицы стал постоянным обиталищем Софии. Всю ночь она стояла на коленях, прислонившись спиной к влажной его стенке, и трудно сказать, спала ли она хотя бы два часа. Тогда не было в окнах стекол, и холод и сырость от постоянно текущей из кранов воды пробирали сильнее, чем ныне. За монастырскими воротами столбик термометра часто опускался зимой до 15 градусов ниже нуля. Иногда она разводила в очаге огонь, но так как все было открыто, это скудное тепло быстро растворялось. На подоконнике у нее всегда горела свеча из чистого воска перед образом Богородицы.

Там она сидела, там ела, там проводила время, наблюдая также и за воротами монастыря. Часто случалось так, что без уведомления (ведь телефона или какого-то иного способа связи тогда не было) она сообщала о паломниках, которые должны прибыть, и даже называла их имена, хотя их еще никто не видел. А когда она хотела что-либо им сообщить, она оставляла очаг, неожиданно появлялась перед ними и говорила то, что хотела сказать.

Однажды из Крокоса Козани приехал целый автобус паломников. София поименно поприветствовала всех и при этом сказала каждому о его личной или семейной проблеме, спрашивая и о тех, кто остался в селе. Чтобы услышать ее и посоветоваться с ней, из Салоник приезжали полные автобусы учеников отца Леонида (Параскевопула), который позже стал митрополитом. «Великое сокровище у вас там в горах», – говорил он. Приезжали благочестивые паломники и из предместий Салоник: из Ставруполи, Криа Вриси. Приезжали и из Афин.

Одеяние и поведение

Ее одеяние было нищенским. Белья у нее не было. Иногда зимой она накидывала на спину дырявое одеяло или проеденную мышами шаль. Она ходила босая. Порой на ней была шерстяная рваная и старая шапочка и какие-нибудь старые тапки или башмаки. Иногда она собирала в очаг листья и ветки и зарывалась в них, как мышь. Однажды чуть не случился пожар, и она, проснувшись, еле успела выскочить, чтобы не сгореть заживо. Оказалось, что ее лохмотья подгорели, но она так и ходила, пока не нашлось чего-нибудь получше. Видя ее рубище, в котором она была и в холод, и в дождь, паломники приносили ей новую теплую одежду, но блаженная, принимая ее, тут же отдавала беднякам, так, чтобы правая рука не знала, что творит левая. Она не носила новой одежды, и даже той, которую надевали только один раз.

Ее голова была всегда повязана черным платком. Еще на Понте она перестала заботиться о волосах и не расчесывала их, и они стали жесткими, как лошадиная грива. От ее головы исходило благоухание. Однажды она попыталась состричь волосы спереди, но для этого понадобились ножницы для стрижки овец.

Вечерами, сидя у очага, она просила кого-нибудь, кто умел читать, почитать ей жития святых из маленьких брошюрок, которые она хранила у себя. Когда было очень холодно, паломники, видя ее разутой, просили ее подбросить дров в очаг. Тогда она вскрикивала длинным «Не-е-ет» – это вскрик до сих пор стоит в ушах паломников, и они со слезами умиления повторяют его.

София пришла в монастырь в возрасте 44 лет. Чтобы никого не смущать своей красотой, она мазала лицо сажей и копотью из котелков. Она брала зажженные угли без щипцов голыми руками.

Ее пища всегда была постной. Паприка и лук-порей, запеченные в золе, немного маринованных зеленых заплесневелых помидоров и иногда в скоромные дни немного соленой рыбы. Для себя она не готовила. Только когда ждала посетителей, она отправляла женщин варить фасоль или макароны, с маслом или без, и сколько бы ни засыпали в кастрюлю, еды выходило ровно столько порций, сколько было нужно. Всем путникам и паломникам она варила кофе. Она никогда не мыла турку, и та всегда была покрыта кофейной гущей, но она никому не позволяла ее мыть. Да никто никогда и не брезговал этой туркой, сколь бы грязной она ни казалась.

Она собирала дикие травы, грибы и мох и ела все это сырым, обильно посыпав солью. По субботам и воскресеньям она добавляла в еду ложку масла. Иногда она открывала рыбные консервы и ела их через несколько дней, когда они покроются на палец плесенью. Она клала еду в медную посудину и ела после того, как она позеленеет от плесени, так что казалось, что она непременно отравится и умрет. Она варила листья и папоротник. Она не очищала виноград от муравьев и не выбрасывала гнилые ягоды. И после такой еды с ней никогда не случалось ничего плохого. Она всегда была благодарна Господу и с глубокой радостью говорила: «Возрадовалось сердце мое».

Никогда не было такого, чтобы она задела или огорчила кого-либо. Когда она понимала, что кто-то был в тяжелом положении из-за мучающих его грехов, она с разумением подходила к такому человеку. Она пару раз заговаривала с ним, как бы призывая тайно от всех, и снова удалялась. Тот человек понимал это и следовал за ней. Тогда они вдвоем усаживались так, чтобы их не видели и не слышали остальные, и она, не давая ему раскрыть грех или проблему, сначала утешала, а потом наставляла душеполезными и полными любви словами Господними. Порой она говорила: «Они пришли к Богородице черными, а уходят белыми».

Особенно заботилась она о незамужних девицах, которым случилось сбиться с пути. Она собирала их вокруг себя и вразумляла лучше матери. Она говорила им не рассказывать больше о своем падении и заботилась о том, чтобы выдать их замуж, снабжая их приданым из того, что приносили ей люди. «Богородица не потеряет вас», – добавляла она.

Сама София жила в полной скудости. Когда становилось совсем тяжело жить в очаге, она поднималась на верхний этаж в келлию под номером 1. Там у нее были листья и солома, на которые она ложилась. Но любопытство людское добралось и сюда. И что оно обнаружило? Под соломой лежали острые камни. Во время оккупации под соломой она прятала масло или другую снедь и раздавала их присущим ей образом там, где была нужда.

Через ее руки проходило много денег. Она брала их и оставляла где придется: в кустах, под камнями, в ямах, в щелях стен, под деревянными ступенями, под черепицей. Но как только в них появлялась нужда, она тут же их находила и отдавала туда, где было необходимо.

Она видела много соблазнительных действий мирян, монахов и священников, но никогда никого не осуждала.

«Покрывайте, и вас покроет Бог», – говорила она.

Студенты и верующая молодежь, простой люд и военачальники, монахини и игуменьи, высокие по званию и смиренные священники и монахи, даже из Иерусалима и Франции, – все они приходили увидеть этот «скелет» и услышать слова Божии. Кое-кто даже записывал за той, кого некоторые глупые и недалекие сельчане называли по-понтийски «палала» (сумасшедшая) и даже «София-дурочка» и над которой смеялись.

Все это она понимала, но ничего не говорила. Речь ее всегда была ласковой, даже если ее взгляд был серьезным и глубоким. Ее внешность многих пугала. Любимой ее фразой было: «Имейте много терпения, много терпения». Она говорила и повторяла эту фразу, так как вся ее жизнь была терпением и суровым подвигом ради Христа.

Много терпения

Ее тело было подобно телу святой Марии Египетской: высохший остов, лицо как обтянутый кожей череп, запавшие в глазницы глаза, мозолистые руки, обожженные золой и углями, сухая, сожженная солнцем кожа, желтая, бледная, без единой кровинки. Жесткие волосы, из которых часто торчали колючки и солома.

Как-то София тяжело заболела. Ее всю скрючило от боли. То ли воспалился аппендикс, то ли грыжа или что-то подобное. Вдруг открылась рана на животе – и эта блаженная стала прикладывать к ране тряпки и фитили от лампад, и рана стала гнить. От нее отвратительно пахло, но она отказывалась от какой-либо помощи или даже ухода. «Придет Богородица и возьмет у меня эту болезнь», – говорила она.

Приехавшим на автобусе благочестивым паломникам из Афин она сама рассказывала о чуде (сохранилась магнитофонная запись):

«Пришла Богородица с Архангелом Гавриилом и святым Георгием; были там и другие святые.

Архангел сказал:

– Мы сейчас тебя разрежем.

Я сказала:

– Я грешная. Можно, я исповедуюсь, причащусь? Потом и режьте.

– Ты не умрешь, – сказал он. – Мы тебе сделаем операцию, – сказал он и открыл меня».

Она рассказывала об этом с простотой и непосредственностью, как будто речь шла о самой обычной вещи. И без всякого стыда задирала свою блузку или платье, чтобы показать разрез, который сам зажил. И не могло быть никакого сомнения в ее словах.

Она никогда не обращала внимания на болезни или травмы. Как-то раз, когда мастера меняли черепицу в западном крыле монастыря, София наступила на большой гвоздь. Никто не услышал ни вскрика, ни всхлипа, хотя такая боль невыносима для человека. Гвоздь проткнул ногу и вышел с другой стороны, но крови не было. Рабочие перепугались, София же помогла им извлечь гвоздь, ударив сверху по нему, и продолжила свой путь, как будто ничего не произошло.

Воспоминания и свидетельства

Митрополит Ланкадасский Спиридон, родом из Клисури, помнит рассказы родителей о Софии: «Как и Анна, дочь Фануилова, прожив с мужем семь лет от девства (см.: Лк.2:36-38), София из Клисурской обители Божией Матери с простотой и истинной стойкостью свидетельствовала о чудесах Бога и Богородицы. Мне не довелось знать ее лично, потому что мы уехали из деревни, но свидетельства моих родителей и других клисуриотов описывают благочестивый и освященный, смиренный и благодатный ее образ».

Уже почившая о Господе Евфимия Саулиду, ее невестка по племяннику Исааку, всегда принимала Софию с большим уважением с той поры, как ей пришлось общаться с игуменом Григорием по монастырским делам: «Нашу монашенку все уважали. Как бы вам сказать… Она понимала наши мысли и давала нам с Исааком хорошие советы. Я сдавала дом учительницам, и те ходили к Софии, чтобы она их просветила: эти учительницы слушали неграмотную – такая святость была у Софии. Она говорила мне, чтобы сначала они ложились спать, а потом мы. Она пахла не как женщина, можно сказать: она благоухала, как говорит отец Фотий. Он исповедовался у нашей монашенки, а та исповедовалась у него».

Блаженная осеняла женщин маленькой иконой Рождества Богородицы, чтобы скрыть свою собственную молитву и благодать, которую даровала ей Богородица. В случае других болезней она благословляла иконой святых бессребреников. Одни видели, как с ней у ее изголовья спали три змеи, и ни они ее не тревожили, ни она их. Большую змею также видели в церкви Святой Троицы, и эта змея сопровождала ее, когда София зажигала лампады. Люди испугались и попытались ее убить. Но София пресекла эти намерения, сказав: «Раз она вас не беспокоит, не беспокойте и вы ее. Она церковная».

В других случаях она сама выслеживала змей и разбивала им головы камнями.

Военный в отставке, который посещал Софию до последнего с тех пор, как служил в этой области – в годы войны и позже, в 1949-м, рассказывал нечто невероятное. У Софии была медведица, которую та кормила из рук хлебом и прочей снедью, и громадное, но смирное животное брало у нее пищу, с благодарностью облизывало ей руки и ноги и исчезало в лесу. У медведицы было даже имя.

– Иди, Руса, иди поешь хлебушка, – звала София.

Если случалось кому-нибудь незнающему наблюдать это зрелище, того трясло, как от холода. Тогда в диких горах водилось много медведей, волков и других зверей.

Многие свидетельствуют следующее: блаженная оставляла на подоконнике крошки для птиц, и те, когда она молилась, даже если это происходило в церкви, собирались и с щебетом летали вокруг нее. Когда она отошла ко Господу, птицы приходили и клевали ее фотографию. Сколько подобных случаев описано в синаксарях!

Однажды София работала в огороде. К ней подошла некая сияющая Женщина, показала на овощи и сказала:

– Полей их, дочь Моя, чтобы народу было что есть.

София, не понимая, Кто это, сказала этой Женщине, чтобы Она прошла в храм и приложилась к иконам. Та и в самом деле направилась в монастырь, и София решила пойти тоже, чтобы должным образом приветствовать Ее, но нигде не могла найти эту Женщину. После она рассказала о случившемся отцу Григорию, который уверил ее, что эта Женщина была Богородицей.

В аскитирий Святой Троицы, расположенный не далее 300 метров от монастыря по прямой, но почти на самой вершине, она поднималась утром и вечером по серпантину, чтобы зажечь там лампаду. Когда ее спрашивали, как ей, старухе, удается подниматься так быстро, она отвечала:

– Меня поднимает Богородица.

Некоторые люди свидетельствуют о том, что видели, как она поднималась или спускалась, не касаясь земли: она летала.

Особенно она дружила со святыми.

Святой Георгий принял ее под свое покровительство со времен Понта, когда он спас ее село. Он присутствовал и на операции. И наконец, в день его памяти София почила о Господе.

Святой Мина, небесный покровитель Касторьи, икона которого находится в соборе, часто появлялся как всадник, и его слышали и другие люди, работающие в монастыре. Но София не только его слышала, но и видела святого в светлом облаке, причем явственно его различала.

Как-то раз случилось событие неожиданное и, пожалуй, для тех, кто его задумал, ужасное. Приехали люди из Афин и захотели забрать Софию, а София стала звать знакомых на помощь. И кажется, что ее близкие духовные друзья из Клисури поняли ее знаки. А людей из Афин послали нарочно, чтобы разлучить Софию с Богородицей и иметь своему монастырю рекламу: мол, вот, у них в обители живет подвижница. Она же, как всегда, спросила Пречистую, Которая сказала ей:

– София, у тебя два глаза, так что следуй за своим новым оком.

И она больше никогда не удалялась от Богородицы, от Ее монастыря и церкви.

Кончина

Незадолго до своей смерти София все время повторяла: «Я уйду, а через некоторое время на родину придет большая беда». Когда произошли кипрские события, ее ученики поняли это пророчество.

На отпевании предстоял игумен монастыря архимандрит Нектарий, а погребальное слово произнес отец Хризостом Аваянос, начав со стиха «Приимши крест… учила еси презирати убо плоть… прилежати же о души, вещи безсмертней» – из тропаря преподобным женам. Он неожиданно оказался в обители – по божественному навету, вместе с отцом Григорием Хаджиниколау, а ведь ему никто ничего не сообщал. От лица клисуритов произнес речь и учитель Георгий Галицас. Общество клисуритов прислало деньги на сорокоуст и на поминовение в течение года с ее племянником Исааком Саулидисом.

8 лет спустя – в 1982 году – обрели ее мощи: все благоухало базиликом, и это благоухание сохранялось несколько дней. Другие видели сияние, поднимающееся до небес.

Среди заросших крестов древних отцов за алтарем храма святого Иоанна Предтечи стояло мраморное надгробие. На мраморе под крестом была высечена надпись:

«София Хотокуриду, монахиня святой обители Богородицы, умерла 6.5.74 в возрасте 88 лет».

В тяжелые времена Христос являет таких людей, о которых сразу и не скажешь, что они могут удержать народ в вере…

Ее мощи хранятся с благоговением. Многие как великое сокровище хранят также кусочек ее лохмотьев. У некоторых есть частицы ее мощей. Ее платок хранит ее верная ученица, и этот платок творит чудеса – особенно для бесплодных и беременных женщин. Это кусок черной старой и рваной ткани, источающей благоухание, то слабое и едва различимое, то сильное и удивительное.

Послесловие

Способ подвижничества, избранный святой Софией, напоминает житие блаженного отца Георгия (Карсалидиса) и святых юродивых. И в житии святого Серафима Саровского и его учениц мы найдем много сходного. Главным же всегда остается пламенная любовь ко Христу и чрезмерные до безумия подвиги.

Придя с Понта, София всегда соблюдала все посты, а когда поменяли календарь, то и по два раза, чтобы никого не соблазнить. Когда ей говорили, за кем идти, она все равно никогда не оставляла простых верующих. Когда некоторые люди захотели ее себе присвоить беззаконным образом, она посоветовалась со своим духовником в Лехово и не оставила монастыря. Она всех принимала как любящая мать и успокаивала. Ей не нравились новшества, пусть даже и касающиеся одежды. Она отдыхала с теми, кто соблюдал традиции, постился и скромно одевался. Но когда какой-то священник из соседнего монастыря спросил ее, нужно ли ему делать замечания верующим, она ответила:

– Лучше делать вид, что не видишь, чем ругаться с народом.

София никогда не хотела удаляться от Церкви и монастыря и так и осталась в уделе Богородицы.

Простые люди из тех мест и все, кто ее знал, с особым уважением вспоминают и применяют ее советы и хранят ее фотографии вместе с иконами. Все, кто ее призывает в своих молитвах, получают ответы на свои вопросы. Иеромонах-святогорец написал икону после того, как ему явился ее образ.

Юноша из города на Пелопоннесе принял решение стать священнослужителем, когда увидел Софию.

Хотя свидетельства о дерзновении Софии перед Господом все умножаются и готовится к изданию ее пространное житие, ее христолюбивая жизнь предугадывает установленное церковное действо, так что скоро наши торжествующие и подвизающиеся братья возрадуются еще одной избранной рабе Господа нашего Иисуса Христа – блаженной Софии.

Первый образ Софии заказал у иконописца Д. Хаджиапостола высокопреподобнейший архимандрит Павел (Апостолидис), игумен святой обители Богородицы Сумельской, ныне митрополит Драмский. С тех пор были написаны и другие иконы. Уже обретена ее святая глава и другие честные мощи. Футболист, которому София явила чудо, посеребрил святую главу, и она источает тончайшее благоухание, и от нее истекают капли мира, о чем свидетельствуют паломники.

Составлена служба ей, песнопения для которой написаны святогорским монахом по заказу архимандрита Павла.

Подготовила Зинаида Оборнева
По книге "ΣΟΦΙΑ ΧΟΤΟΚΟΥΡΙΔΟΥ-ΜΙΑ ΛΑΪΚΗ ΑΣΚΗΤΡΙΑ", "ΜΥΓΔΟΝΙΑ", Θεσσαλονίκη, 2006