Как рожали, кормили, купали и пеленали младенцев в дореволюционной России

Как рожали, кормили, купали и пеленали младенцев в дореволюционной России

(4 голоса5.0 из 5)
Пеле­нать ребенка или нет? Этот вопрос уже прак­ти­че­ски не стоит перед совре­мен­ной жен­щи­ной. Роже­ниц уже пре­ду­пре­дили, что малыш себя воль­гот­нее чув­ствует без пеле­нок… Как рожали раньше, как кор­мили, купали и пеле­нали новорожденных?
«Фран­цуз­ские врачи при­шли к заклю­че­нию, что молоко смуг­лых жен­щин и вообще брю­не­ток лучше молока бело­ли­цых и блон­ди­нок» — это цитата из попу­ляр­ной меди­цин­ской книги, вышед­шей в 1892 году. Каким обра­зом меня­лись пред­став­ле­ния о пра­виль­ном уходе за мла­ден­цами? Чем уход за кре­стьян­скими детьми отли­чался от ухода за детьми дво­рян, и почему здо­ро­вые жен­щины пред­по­чи­тали, чтобы их дети пита­лись моло­ком кор­ми­лицы? Почему в дерев­нях мла­денца кре­стили на вто­рой день после рож­де­ния? Ответы на эти и дру­гие вопросы про­зву­чали в лек­ции Алек­сан­дры Плет­не­вой «Мла­ден­че­ство в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии», состо­яв­шейся в Лек­то­рии «Прав­мира». Пред­ла­гаем вам пол­ный текст видео­за­писи лекции.

Алек­сандра Плет­нева в 1987 году окон­чила рус­ское отде­ле­ние фило­ло­ги­че­ского факуль­тета МГУ, а в 1991‑м – аспи­ран­туру. Кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук (1999, дис­сер­та­ция «Вопрос о бого­слу­жеб­ном языке в конце XIX – начале XX века»). С 1998 года рабо­тает в Инсти­туте рус­ского языка им. В.В. Вино­гра­дова РАН. Сфера науч­ных инте­ре­сов: цер­ков­но­сла­вян­ский язык, исто­рия рус­ского языка на пороге Нового вре­мени, народ­ная пись­мен­ность, лубоч­ная лите­ра­тура, ста­ро­сла­вян­ский язык, исто­рия рус­ского лите­ра­тур­ного языка. С 2007 года пре­по­дает в РГГУ (курсы: ста­ро­сла­вян­ский язык, исто­ри­че­ская грам­ма­тика, исто­рия рус­ского языка XVIII века).

Чем отличались «деревенские» и «городские» роды

Не скрою, что инте­рес к теме ухода за мла­ден­цами у меня вна­чале был сугубо лич­ный, потому что, три­жды став бабуш­кой, я стала заду­мы­ваться о том, что прак­тики обра­ще­ния с мла­ден­цами изме­ня­ются с очень боль­шой ско­ро­стью. Когда я рас­тила своих детей, мои мама и бабушка мно­гому удив­ля­лись, им каза­лось, что я мно­гие вещи делаю не так, как при­выкли они. Мои дочери тоже мно­гие вещи делают не так, как я. И дело не только в том, что меня­ются меди­цин­ские реко­мен­да­ции, изме­не­ния носятся в воз­духе. В вопросе ухода за мла­ден­цами суще­ствуют неко­то­рые доми­нанты эпохи, мода, если так можно ска­зать. Мои подруги в чем-то, как и я, отри­цали опыт своих мате­рей, и подруги моих доче­рей соот­вет­ственно делают то же самое.

Полу­ча­ется, что мы рас­тим ребенка, исходя не только из сооб­ра­же­ний раци­о­наль­ного харак­тера (напри­мер, мы должны его сде­лать силь­ным и здо­ро­вым, и для этого мы делаем то-то и то-то), но исходя и из своих пред­став­ле­ний о том, как должно выгля­деть обще­ство и что такое чело­век вообще. Поэтому про­блемы ухода за мла­ден­цем попа­дают в ком­пе­тен­цию не только меди­ков, но и гума­ни­та­риев. Исто­рик куль­туры и антро­по­лог могут посмот­реть на этот вопрос не так, как врач. И изу­че­ние меди­цин­ских сове­тов на фоне гос­под­ству­ю­щей прак­тики дает нам воз­мож­ность рекон­стру­и­ро­вать исто­рию про­стых и обы­ден­ных вещей, кото­рые, как ока­зы­ва­ется, меня­ются с огром­ной скоростью.

Я не буду гово­рить о дале­кой древ­но­сти, скажу о вре­мени, о кото­ром, кажется, мы знаем немало – это конец XIX – начало XX века, и вы уви­дите, что за послед­ние 150 лет мно­гие вещи поме­ня­лись корен­ным обра­зом. Прежде чем я обра­щусь к кон­крет­ному мате­ри­алу, напомню вам оче­вид­ную, но часто забы­ва­е­мую вещь. Когда мы гово­рим о Рос­сии XVIII-XIX веков, мы должны пом­нить, что ее куль­тура и быт были не одно­род­ными, обще­ство было сослов­ным, куль­тура и быт тоже были сословными.

Несколько упро­щая ситу­а­цию, можно гово­рить о двух Рос­сиях. Рос­сии тра­ди­ци­он­ной, прежде всего кре­стьян­ской, и Рос­сии евро­пе­и­зи­ро­ван­ной, дво­рян­ской и раз­но­чин­ской. Конечно, эти две Рос­сии не были изо­ли­ро­ваны друг от друга. Но, прежде чем гово­рить, как про­ис­хо­дил кон­такт этих двух куль­тур, всё-таки сле­дует оха­рак­те­ри­зо­вать каж­дую из них. Пока­зать, что такое в вопросе ухода за мла­ден­цами кре­стьян­ская Рос­сия и что такое Рос­сия европеизированная.

На пер­вый взгляд, кажется, что детей рожали и дво­рянки, и кре­стьянки, и, сле­до­ва­тельно, сам про­цесс родов и пер­вые мани­пу­ля­ции с мла­ден­цами, и корм­ле­ние, и пеле­на­ние должны быть оди­на­ко­выми, но на деле ока­зы­ва­ется совсем не так.

Нач­нем с появ­ле­ния мла­денца на свет. В самой прак­тике родов име­ется масса отличий.

Кре­стьян­ские жен­щины не знали ника­кого отдыха перед родами, они пре­кра­щали работу и домаш­ние дела, когда у них уже начи­на­лись схватки. И из лите­ра­туры мы знаем, что жен­щины, бывало, рожали в поле во время жатвы или сено­коса. Но всё-таки, конечно, роды в поле – это форс-мажор, обычно жен­щина ста­ра­лась родить дома, под­га­ды­вала время, чтобы остаться дома. Но рожала она не в жилом поме­ще­нии, а в каком-то укром­ном месте: в бане, в под­по­лье или в хлеву. Счи­та­лось, что роды никто посто­рон­ний не то что видеть, но и знать о них не дол­жен. И поэтому во время схва­ток жен­щина ухо­дила в баню или в хлев, а род­ные шли звать пови­туху. Ино­гда полу­ча­лось так, что жен­щина рожала сама без пови­тухи и родственников.

Любо­пытно, что во время родов жен­щина не лежала, а дви­га­лась. И если ей самой было трудно ходить, ее водили под руки пови­туха или муж. Муж мог при­сут­ство­вать при родах. Но прак­ти­ко­ва­лось это обычно в тех слу­чаях, когда роды обе­щали быть труд­ными. Муж помо­гал жене ходить во время схва­ток, мог при­под­нять ее, дер­жал за под­мышки и встря­хи­вал (счи­та­лось, что это как-то акти­ви­зи­рует процесс).

Суще­ство­вали раз­ные пове­рья, свя­зан­ные с при­сут­ствием мужа. Напри­мер, муж мог набрать в рот воды и влить в рот жены эту воду – счи­та­лось, что это спо­соб­ствует облег­че­нию боли. Я не буду на этом подроб­нее оста­нав­ли­ваться, скажу лишь, что в раз­ных обла­стях Рос­сии были раз­ные тра­ди­ции. И в неко­то­рых местах муж часто при­сут­ство­вал при родах, а в дру­гих местах – лишь в исклю­чи­тель­ных слу­чаях. Рожала кре­стьян­ская жен­щина, как пра­вило, стоя на коле­нях или на кор­точ­ках, а не лежа, как это про­ис­хо­дит в больницах.

Совсем по-дру­гому обсто­яли дела в дво­рян­ских домах и в домах состо­я­тель­ных горожан.

Спе­ци­ально к родам гото­ви­лась ком­ната, кро­вать, постель­ное белье, упор делался на гиги­ену и чистоту. С нача­лом схва­ток жен­щину укла­ды­вали в кро­вать, где она нахо­ди­лась и во время родов, и после завер­ше­ния родов в тече­ние несколь­ких дней. При этом кро­вать должна была сто­ять так, чтобы к ней было легко подойти с любой сто­роны. К роже­нице при­гла­шали врача или аку­шерку, кото­рые должны были ей помо­гать. То, что жен­щина лежит в кро­вати, пред­по­ла­гает, что она не актив­ный участ­ник про­цесса, а объ­ект вра­чеб­ных мани­пу­ля­ций. Муж и дру­гие род­ствен­ники не при­сут­ство­вали при родах.

Конечно, в деревне тоже можно было при­гла­сить на роды дипло­ми­ро­ван­ную аку­шерку. Обычно при зем­ских боль­ни­цах такая аку­шерка была, но ехать за ней было далеко, и она была чужая, не то что пови­туха из своей деревни. И бывало, что кре­стьянки очень резко отзы­ва­лись об аку­шер­ках. Если пред­ла­гали послать за аку­шер­кой, они гово­рили: «Я ско­рее согла­шусь уме­реть, чем звать ее».

В кре­стьян­ской прак­тике пови­туха не столько помо­гала жен­щине при родах, сколько совер­шала опре­де­лен­ные мани­пу­ля­ции с мла­ден­цем, и сутки или двое при­смат­ри­вала за ним, давая воз­мож­ность матери отле­жаться и прийти в себя. Пови­туха не только пере­ре­зала пупо­вину и обмы­вала ребенка, но и пра­вила ему руками головку и нос. Судя по дан­ным этно­гра­фов, «правка» заклю­ча­лась в том, что пови­туха руками «улуч­шала» форму мяг­кого дет­ского черепа. Если она счи­тала, что у ребенка кри­вые ножки, она сразу туго пере­пе­ле­ны­вала ему ноги и выпрям­ляла их.

Пови­туха три раза рас­тап­ли­вала баню и парила в ней родив­шую жен­щину и мла­денца. Счи­та­лось, что для жен­щины крайне полезно в тече­ние суток после родов париться в бане. Мы при­выкли, что в Рос­сии бани везде – на самом деле были тер­ри­то­рии, где стро­ить бани было не при­нято и вме­сто бани исполь­зо­вали печь. Зале­зали в начав­шую осты­вать печь и пари­лись там, как в бане, про­сто про­стран­ство было более огра­ни­чен­ным. После родов в этих местах жен­щину с мла­ден­цем сажали в печь, и такую мани­пу­ля­цию совер­шали несколько раз. Счи­та­лось, что при бла­го­по­луч­ных родах жен­щина после трех бань уже совер­шенно здо­рова и может при­сту­пать к своим домаш­ним обя­зан­но­стям. И с этого вре­мени она уже могла забо­титься о мла­денце сама.

В слу­чае если мла­де­нец рож­дался сла­бым и у пови­тухи были сомне­ния, выжи­вет ли он, пови­туха сама давала ему имя и кре­стила его. Таких слу­чаев зафик­си­ро­вано довольно много. То есть она трое­кратно погру­жала мла­денца в воду, про­из­нося: «Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа». И если ребе­нок выжи­вал, то всё осталь­ное в храме совер­шал свя­щен­ник. Покре­стить сла­бого мла­денца было одной из обя­зан­но­стей повитухи.

«Хлеб насущный» для матери и ребенка

Кре­стьян­ские жен­щины счи­тали, что моло­зиво чрез­вы­чайно вредно для ребенка, и в пер­вые дни не при­кла­ды­вали к груди, а моло­зиво сце­жи­вали на землю. Когда ново­рож­ден­ный кри­чал, ему давали соску. Соска в кре­стьян­ском быту – это мяг­кая тря­почка, в кото­рую завер­ты­вался жева­ный крен­дель с саха­ром (в бога­тых домах) или про­сто слад­кая кашка или ржа­ной хлеб (в бед­ных домах). Эту тря­почку давали сосать только что родив­ше­муся мла­денцу. Есте­ственно, что в евро­пей­ской куль­тур­ной тра­ди­ции, кото­рая под­дер­жи­ва­лась офи­ци­аль­ной меди­ци­ной, шла непри­ми­ри­мая борьба с соской.

«Соска очень вредна для ребенка, – писал автор одного из попу­ляр­ных посо­бий. – От нее бывает молоч­ница, сры­ги­ва­ние, колики, понос, не креп­кий сон и худоба. Если уж мать не может обой­тись без соски, пусть дает ребенку рези­но­вый сосок от рожка».

Борьбу с сос­кой про­дол­жали и совет­ские врачи. Если в конце XIX века отказ от соски аргу­мен­ти­ру­ется тем, что это вред­ная при­вычка и что в соске нахо­дится пища, кото­рую ново­рож­ден­ный не может усво­ить, то в начале XX века к этому набору аргу­мен­тов про­тив соски добав­ля­ется еще один: соска – пере­нос­чик мик­ро­бов, кото­рые уби­вают всё живое.

В 20‑е годы появи­лись спе­ци­аль­ные изда­ния, адре­со­ван­ные сель­ским акти­ви­стам, кото­рые должны были учить мате­рей и их помощ­ниц, дево­чек-под­рост­ков. Эти посо­бия содер­жали меди­цин­ские реко­мен­да­ции, сфор­му­ли­ро­ван­ные про­стым, доступ­ным кре­стья­нам язы­ком. Они, как кате­хи­зис, состав­лены в вопросно-ответ­ной форме. Вот как в таком посо­бии объ­яс­ня­ется вред соски с жева­ным хлебом:

«Вопрос: Можно ли давать груд­ному ребенку жева­ную соску с хлебом?

Ответ: Нельзя.

Вопрос: Почему?

Ответ: Потому что желу­док ребенка не может еще пере­ва­рить хлеба и ребе­нок от жева­ной соски только болеть будет; кроме того, бла­го­даря соске ребе­нок часто зара­жа­ется раз­ными болезнями.

Вопрос: Откуда зараза попа­дает в соску?

Ответ: Зараза – это малень­кие живые суще­ства, кото­рые назы­ва­ются мик­ро­бами. Мик­робы очень малень­кие, до того малень­кие, что даже гла­зом не уви­дишь, а только с помо­щью уве­ли­чи­тель­ных сте­кол. Мик­робы нахо­дятся повсюду на полу и в воз­духе, и на руках, осо­бенно их много там, где грязно. Когда соска падает на пол и ее берут немы­тыми руками, к ней при­стают мик­робы. Эту соску вме­сте с мик­ро­бами суют в рот ребенка, а потом у него из-за этого ротик цве­тет или живо­тик болит, или чем-нибудь заболеет».

Если кре­стьян­ская жен­щина после родов начи­нала рабо­тать на тре­тий день, то состо­я­тель­ной жен­щине пред­пи­сы­ва­лось несколько дней нахо­диться в покое. Вот как при­мерно дол­жен был выгля­деть рас­по­ря­док жизни такой жен­щины с точки зре­ния меди­цин­ских бро­шюр. Она должна была в тече­ние девяти дней оста­ваться в постели. При этом пер­вые два дня реко­мен­до­ва­лось лежать только на спине и ни в коем слу­чае не сидеть. Надо было сле­дить за чисто­той постель­ного белья. Гряз­ные пеленки пред­пи­сы­ва­лось уда­лять из ком­наты, где лежит роже­ница, потому что они пор­тят воз­дух. Вообще говоря, наблю­де­ние за чисто­той воз­духа, с точки зре­ния меди­цин­ских посо­бий, основ­ное дело чело­века, зани­ма­ю­ще­гося своим здоровьем.

Родив­шей жен­щине пред­пи­сы­вался пол­ный покой, физи­че­ский и душев­ный. Никого, кроме самых близ­ких, пус­кать к ней было нельзя, и ей кате­го­ри­че­ски запре­ща­лось зани­маться хозяй­ством или умствен­ной рабо­той. Выйти из дома родив­шая жен­щина могла только через месяц. Во вся­ком слу­чае, так ей реко­мен­до­вали врачи. Вы видите, какая раз­ница между тем, что могла делать и делала кре­стьян­ская жен­щина после родов, и какой поря­док пред­пи­сы­вался жен­щине, при­над­ле­жа­щей к иным слоям общества.

Кроме режима покоя родив­шей жен­щине пред­пи­сы­ва­лась диета: молоко, мяс­ной бульон – жела­тельно с яич­ным желт­ком, чай или кофе с моло­ком. Кофе, вообще-то, очень рас­про­стра­нен­ный напи­ток, ника­ких огра­ни­че­ний на него не было ни для кор­мя­щих жен­щин, ни для детей. Кроме бел­ко­вой пищи только что родив­шей жен­щине реко­мен­до­вали есть белый хлеб, а осталь­ную пищу вво­дить посте­пенно. Это совсем не похоже на то, что едят сего­дня жен­щины после родов, именно эти про­дукты они ста­ра­ются исклю­чить из сво­его рациона.

Вопрос о том, при­дер­жи­ва­лась ли кре­стьян­ская жен­щина какой-либо диеты после родов, вообще не ста­вится. Во вся­ком слу­чае, те этно­гра­фи­че­ские мате­ри­алы, кото­рые посвя­щены этой теме, не содер­жат ника­кой инфор­ма­ции о том, что она должна питаться по-дру­гому. Известно лишь, что после родов жен­щине давали квас с толок­ном или овсом, такая прак­тика была повсе­мест­ной. Соседки при­но­сили родив­шей жен­щине пироги, и что совсем уди­ви­тельно, после родов ей давали выпить водки. Судя по всему, это была обыч­ная практика.

Кре­стьян­ская жен­щина кор­мила ребенка гру­дью до полу­тора-двух лет. Обычно счи­тали, что кор­мить надо по край­ней мере три поста. При­чем под постами под­ра­зу­ме­вали только Рож­де­ствен­ский и Вели­кий пост. Таким обра­зом и полу­ча­лось у кого пол­тора года, а у кого почти два.

Воз­раст, когда кре­стьян­ского мла­денца начи­нали при­карм­ли­вать, в раз­ных местах Рос­сий­ской импе­рии был раз­ный. Когда мы читаем, что мать кор­мит гру­дью ребенка до полу­тора-двух лет, то нам кажется, что кре­стьян­ский мла­де­нец до двух лет питался исклю­чи­тельно мате­рин­ским моло­ком. На самом деле ничего подоб­ного. В неко­то­рых губер­ниях начи­нали при­карм­ли­вать ребенка в две-три недели, в дру­гих – в пять-шесть недель, в тре­тьих – в два месяца. В любом слу­чае при­карм­ли­вать начи­нали очень рано. В каче­стве при­корма давали коро­вье молоко или жид­кую кашку, сва­рен­ную на молоке. Кашку варили или из пше­нич­ной муки, или из моло­того пшена. И эта молоч­ная кашка была основ­ным пита­нием ребенка до двух лет. Он ел кашку, молоко и хлеб, и это прак­ти­че­ски всё, что он ел.

Надо ска­зать, что ран­ний при­корм объ­яс­ня­ется не идео­ло­гией, а исклю­чи­тельно прак­ти­че­скими сооб­ра­же­ни­ями. Мать должна была рабо­тать. Жен­ские руки были необ­хо­димы в хозяй­стве, потому что уход за ско­том, готовка, выпечка хлеба – это жен­ские обя­зан­но­сти, муж­чина этого не делал. Не говоря уж о том, что если ребе­нок родился летом, то его пер­спек­тивы на исклю­чи­тельно груд­ное вскарм­ли­ва­ние были весьма туман­ными. Даже ска­жем прямо – не было у него ника­ких пер­спек­тив на то, что мать будет долго его кормить.

Жен­щина отправ­ля­лась на уборку уро­жая и остав­ляла ребенка с няней, кото­рая кор­мила его, как искус­ствен­ника, коро­вьим моло­ком и каш­кой. Няней при мла­денце была или ста­рая бабушка, или девочка-под­ро­сток, или даже маль­чик-под­ро­сток. То есть тот, кто не участ­во­вал в обще­се­мей­ных рабо­тах, и именно этот чело­век в отсут­ствие матери кор­мил ребенка. Если в семье была вто­рая жен­щина с мла­ден­цем, то она могла кор­мить двоих, если матери в нуж­ный момент не было дома. Мы видим, что мла­де­нец не был так сильно при­вя­зан к своей матери, как это про­ис­хо­дит сейчас.

Ребе­нок пере­хо­дил на взрос­лую пищу в тот момент, когда он мог есть сам, никто его не кор­мил с ложки. Надо ска­зать еще о том, что пред­став­ляла собой буты­лочка для молока. Мла­денца кор­мили моло­ком и жид­кой кашей из коро­вьего рога (поэтому и бутылку с сос­кой до сих пор могут назы­вать «рож­ком»), в его конце дела­лось отвер­стие, на кото­рое наде­вали сосок коровы. Как вы пони­ма­ете, ни о каких сани­тар­ных нор­мах речи не было. Стек­лян­ные бутылки в горо­дах появи­лись только на рубеже XIX-XX веков, а у кре­стьян еще позже.

Зачем нанимали икак «перевоспитывали» кормилиц

У евро­пе­и­зи­ро­ван­ной части насе­ле­ния – дво­рян и обес­пе­чен­ных горо­жан – вопрос о груд­ном вскарм­ли­ва­нии решался совсем по-дру­гому. Жен­щины редко само­сто­я­тельно кор­мили ребенка. Обычно они при­бе­гали к услу­гам кор­ми­лицы. При­чем прак­тика здесь идет враз­рез с декла­ра­ци­ями в попу­ляр­ных меди­цин­ских брошюрах.

Все бро­шюры, посвя­щен­ные вопросу ухода за мла­ден­цем, в один голос утвер­ждают, что луч­шее, что мать может сде­лать для сво­его ребенка – это кор­мить его гру­дью. И этой теме посвя­щены мно­гие стра­ницы попу­ляр­ной меди­цин­ской лите­ра­туры. Авторы апел­ли­руют к идее есте­ствен­но­сти, к идее физи­че­ского един­ства матери и ребенка. Они пишут, что кор­мить может быть трудно и тяжело, но это согла­су­ется с зако­нами при­роды. При этом бук­вально через несколько стра­ниц те же авторы дают реко­мен­да­ции по выбору кор­ми­лицы. Такой пере­ход от одного к дру­гому не явля­ется чем-то необыч­ным. Поскольку прак­тика брать в дом кор­ми­лицу была повсе­мест­ной и обще­рас­про­стра­нен­ной, нужно было объ­яс­нить, как ее пра­вильно выбрать.

Почему же жен­щина, зная о пользе мате­рин­ского молока, почти все­гда пред­по­чи­тала нанять кор­ми­лицу? Потому что она ощу­щала себя сла­бой и изму­чен­ной бере­мен­но­стью и родами. Идея, что жен­щина сла­бая и не при­спо­соб­лен­ная к жизни, именно как идея, была доста­точно рас­про­стра­нен­ной в обще­стве. Мно­гие обра­зо­ван­ные и обес­пе­чен­ные жен­щины, кроме только самых геро­и­че­ских, ощу­щали себя сла­быми, бес­по­мощ­ными и не име­ю­щими воз­мож­но­сти само­сто­я­тельно кор­мить сво­его ребенка. И это не свя­зано с жела­нием сохра­нить хоро­шую фигуру или ездить с мужем в гости, нет – это именно идея физи­че­ской бес­по­мощ­но­сти. Не бес­по­мощ­ность, а именно идея бес­по­мощ­но­сти. Трудно пред­по­ло­жить, что боль­шин­ство жен­щин дво­рян­ского сосло­вия были физи­че­ски не раз­виты и не могли кор­мить сво­его ребенка.

При таком рас­смот­ре­нии вопроса кор­ми­лица при­зна­ва­лась един­ственно воз­мож­ным выхо­дом из сло­жив­шейся ситу­а­ции. При этом авторы попу­ляр­ных меди­цин­ских бро­шюр раз­мыш­ляют о при­роде инсти­тута кор­ми­лиц и, есте­ственно, отзы­ва­ются об этом инсти­туте нелестно, ведь жен­щина, нани­ма­ясь в кор­ми­лицы, прак­ти­че­ски тор­гует своим телом.

Надо ска­зать, что мно­гие бро­шюры были пере­ве­дены с евро­пей­ских язы­ков, то есть отра­жали именно евро­пей­скую прак­тику и евро­пей­ский взгляд на вещи. Вот раз­мыш­ле­ние одного из немец­ких авторов:

«Самый инсти­тут кор­ми­лиц – недо­стой­ный торг людьми, ограб­ле­ние бед­ного ребенка бога­тым, кото­рый, так ска­зать, из уст бед­ного мла­денца выдер­ги­вает пищу, пред­на­зна­чен­ную ему самим Богом. Известно, что у нас в Гер­ма­нии кор­ми­лицы боль­шей частью при­над­ле­жат к сосло­вию слу­жа­нок, при­том неза­муж­них. Известно также, что забота о насущ­ном хлебе вынуж­дает этих мате­рей как можно ско­рее после раз­ре­ше­ния от бре­мени искать при­юта и зара­ботка в чужих людях. Если такая жен­щина посту­пит в дом кор­ми­ли­цей, то будет выиг­рыш хоть для чужого мла­денца, выиг­рыш, кото­рого, во вся­ком слу­чае, соб­ствен­ный ребе­нок ее лишен навсегда».

В Рос­сии так же, как в Гер­ма­нии, в дом брали жен­щину без ребенка. Если речь идет о сто­ли­цах – Москве и Петер­бурге – то, как пра­вило, жен­щина остав­ляла сво­его мла­денца в вос­пи­та­тель­ном доме или отправ­ляла род­ствен­ни­кам в деревню и посту­пала на работу в бога­тый дом, где она пред­ла­гала себя в каче­стве кормилицы.

Надо ска­зать, что в вос­пи­та­тель­ных домах смерт­ность была чудо­вищ­ная. Дети уми­рали прежде всего потому, что их не кор­мили груд­ным моло­ком, ведь в вос­пи­та­тель­ном доме не было кор­ми­лиц. Вер­нее, они были, но на поря­док меньше, чем тре­бо­ва­лось. Жен­щина сда­вала сво­его ребенка и шла рабо­тать кор­ми­ли­цей. И это было повсе­мест­ной практикой.

К XX веку отно­ше­ние к инсти­туту кор­ми­лиц ста­но­вится еще более рез­ким. При­веду цитату из книги немец­кого про­фес­сора, напи­сан­ной в начале XX века, пере­ве­ден­ной и опуб­ли­ко­ван­ной в 20‑е годы в СССР.

«Если врач нахо­дит, что мать не в состо­я­нии кор­мить гру­дью сво­его ребенка, то появ­ля­ется вопрос: не сле­дует ли взять кор­ми­лицу? Это опять-таки дол­жен решать врач. Но мать должна пом­нить, что она берет на себя тяже­лую ответ­ствен­ность, если возь­мет кор­ми­лицу, в то время когда сама в состо­я­нии кор­мить гру­дью сво­его ребенка. Ведь таким обра­зом нуж­да­ю­ща­яся жен­щина-кор­ми­лица лишает сво­его ребенка из-за денег мате­рин­ской груди, на кото­рую он имеет закон­ное право. Таким обра­зом, бла­го­по­лу­чие бога­того пара­зита часто стоит жизни дру­гому ребенку. Только врач может решить, нужна ли кор­ми­лица, и он при­мет меры, чтобы по воз­мож­но­сти лучше охра­нить инте­ресы ребенка кор­ми­лицы. Эта охрана лучше всего выра­жа­ется в том, что мать при­ни­мает кор­ми­лицу вме­сте с ее ребен­ком, и та, таким обра­зом, кор­мит обоих детей сразу».

В пере­воде к этому абзацу добав­лено любо­пыт­ное примечание:

«В СССР труд кор­ми­лицы, как труд вся­кого тру­дя­ще­гося, нахо­дится под охра­ной закона. Кор­ми­лица заклю­чает с рабо­то­да­те­лем точ­ный дого­вор, регу­ли­ру­ю­щий их взаимоотношения».

Мы видим, что в 20‑е годы еще прак­ти­ко­ва­лось при­гла­ше­ние к ребенку кор­ми­лицы, и это было отра­жено в юри­ди­че­ских доку­мен­тах. Но всё-таки можно гово­рить, что к началу XX века инсти­тут кор­ми­лиц уже уми­рает. Идея, что жен­щина сама кор­мит ребенка, ста­но­вится практикой.

А вот во вто­рой поло­вине XIX века кор­ми­лица – повсе­мест­ное явле­ние в доме состо­я­тель­ных людей. Любо­пытно, что жены свя­щен­но­слу­жи­те­лей в основ­ном сами кор­мят своих детей, но если семья состо­я­тельна, бога­тый при­ход, то тоже нани­мают кор­ми­лицу. Кор­ми­лица – это при­знак опре­де­лен­ного иму­ще­ствен­ного поло­же­ния, как сего­дня – хоро­шая машина.

Посо­бия по уходу за мла­ден­цем много стра­ниц посвя­щают вопросу выбора кор­ми­лицы, потому что это очень важ­ный вопрос, ведь хозя­ину и хозяйке надо было быть уве­рен­ными в том, что их ребенка выкор­мят и не нане­сут ему ника­кого вреда. В посо­биях, адре­со­ван­ных моло­дым мате­рям, кото­рые были пере­ве­дены с евро­пей­ских язы­ков, декла­ри­ру­ется связь цвета волос с каче­ством молока. Суще­ство­вало мне­ние, что брю­нетки как кор­ми­лицы лучше блон­ди­нок, а хуже всех жен­щины с рыжими воло­сами, кото­рых ни в коем слу­чае не сле­дует брать в дом.

Вообще в то время вра­чам каза­лось, что внеш­ность жен­щины свя­зана с коли­че­ством и каче­ством молока. В одной из попу­ляр­ных кни­жек читаем:

«Жен­щина худо­ща­вая, высо­кого роста, грудь кото­рой недо­ста­точно раз­вита, кото­рая имеет чрез­вы­чайно белую кожу и тем­ные волосы, у кото­рой широ­кие челю­сти, не годится в кормилицы».

Подоб­ного рода сооб­ра­же­ния кочуют из книжки в книжку. Неко­то­рые авторы спо­рят с этим и пишут, что так счи­тали их пред­ше­ствен­ники, а они теперь думают, что внеш­ность не опре­де­ляет коли­че­ство молока, а цвет волос и тело­сло­же­ние не так уж вли­яют на его каче­ство. Но во всех этих книж­ках при­во­дится один совет по выбору кор­ми­лицы, кото­рый нас сего­дня непри­ятно пора­жает: кор­ми­лицу пред­ла­га­ется выби­рать по зубам, как лошадь, потому что зубы гово­рят о здо­ро­вье жен­щины и каче­стве молока.

Вме­сте с кор­ми­ли­цей в дом дво­рянки или состо­я­тель­ной горо­жанки про­ни­кали черты народ­ного уклада и народ­ного взгляда на то, как сле­дует уха­жи­вать за мла­ден­цем. И это пугало вра­чей и мате­рей. В меди­цин­ских посо­биях содер­жится спе­ци­аль­ный раз­дел про то, как ней­тра­ли­зо­вать кор­ми­лицу, как объ­яс­нить ей, что она посту­пает непра­вильно. Про­чи­таю два при­мера, демон­стри­ру­ю­щие то, как ситу­а­цию видит врач.

«Нигде, быть может, нет такой массы неле­пых невер­ных пред­рас­суд­ков, как в дет­ской. Кор­ми­лица имеет пол­ную воз­мож­ность при­ве­де­ния их в жизнь, если за ней бук­вально день и ночь не сле­дит подо­зри­тель­ное око матери. Дело не в соске. Сова­ние груди ребенку при малей­шем крике, зака­чи­ва­ние, укла­ды­ва­ние с собой в постель, упо­треб­ле­ние раз­ных сек­рет­ных успо­ко­и­тель­ных порош­ков, настоек, мака и про­чее – всё это еже­дневно встре­чает мать и упо­треб­ляет всё свое ста­ра­ние на отуче­ние кор­ми­лицы от подоб­ных при­е­мов. Но это отуче­ние нелегко дается, так как кор­ми­лица смот­рит на эти запре­ще­ния как на при­хоть роди­те­лей, вре­дя­щую ребенку, и при удоб­ном слу­чае пустит все свои при­емы в ход».

И вот вто­рое подоб­ное соображение:

«Попро­буйте, напри­мер, вну­шить кор­ми­лице, что ребенка здо­ро­вее кор­мить пра­вильно через извест­ные про­ме­жутки вре­мени. Его вредно класть с собой на одну кро­вать. Скрепя сердце, она будет слу­шать вас, но как только вы отвер­не­тесь, она сунет ребенку грудь при пер­вом писке. Если она знает, что вы не вхо­дите ночью в дет­скую, она при­учит ребенка спать с собой. И это не от нрав­ствен­ной испор­чен­но­сти, как думают матери, а от того, что кор­ми­лица глу­боко убеж­дена, что всё, что от нее тре­буют, не что иное, как бар­ские выдумки, вре­дя­щие про­цве­та­нию ребенка. В самом деле, ни она, ни ее близ­кие нико­гда ничего подоб­ного со сво­ими детьми не про­де­лы­вали, и дети, несмотря на то, были живы и здо­ровы. И потому понятно, что боль­шин­ство кор­ми­лиц при пер­вой воз­мож­но­сти будет посту­пать согласно сво­ему убеждению».

Эти при­ве­ден­ные фраг­менты из попу­ляр­ных бро­шюр пока­зы­вают, что меди­цина вто­рой поло­вины XIX века счи­тала про­грес­сив­ной идею корм­ле­ния ребенка через опре­де­лен­ные про­ме­жутки вре­мени, а не по тре­бо­ва­нию. Кате­го­ри­че­ски отри­ца­лись соска, ука­чи­ва­ние, сов­мест­ный сон, всё это рас­смат­ри­ва­лось как явле­ния крайне неже­ла­тель­ные. И наобо­рот, мы видим, что в народ­ной, кре­стьян­ской тра­ди­ции быто­вало корм­ле­ние по тре­бо­ва­нию, соска, ука­чи­ва­ние и сов­мест­ный сон.

Любо­пытно, что при­ве­ден­ные фраг­менты содер­жатся в книж­ках, кото­рые были состав­лены вра­чами, име­ю­щими прак­тику в Рос­сии. Это не пере­вод­ные меди­цин­ские сочи­не­ния, они напи­саны рус­скими вра­чами и отра­жают именно рус­скую прак­тику. А в книж­ках, кото­рые были пере­ве­дены с евро­пей­ских язы­ков, вопрос о том, что кор­ми­лица посту­пает непра­вильно и делает всё по-сво­ему, про­сто не ста­вится. Оче­видно, что в евро­пей­ской тра­ди­ции этой раз­ницы между пред­став­ле­ни­ями матери и кор­ми­лицы по уходу за мла­ден­цем про­сто не было.

Как философы боролись с пеленанием

Еще одной темой, кото­рая раз­де­ляет две Рос­сии, тра­ди­ци­он­ную и евро­пей­скую, явля­ется вопрос о пеле­на­нии. В кре­стьян­ском быту при­нято было туго пеле­нать мла­денца где-то до полу­года. Ребенка заво­ра­чи­вали в пеленки и сверху туго пере­тя­ги­вали поя­сом, кото­рый назы­вался «сви­валь­ник». Ребе­нок ока­зы­вался в тугом коконе, открыто было у него только лицо. Такое пеле­на­ние, по мне­нию жен­щин, его прак­ти­ку­ю­щих, должно было обес­пе­чить ребенку ров­ные, не кри­вые ручки и ножки. Они счи­тали также, что спе­ле­ну­тый мла­де­нец дол­жен крепко спать, потому что он себе не мешает ни руками, ни ногами. Меди­цина того вре­мени кате­го­ри­че­ски отри­цала тугое пеле­на­ние. Прежде, чем я скажу о том, что было аль­тер­на­ти­вой тугому пеле­на­нию, необ­хо­димо неболь­шое отступление.

Реко­мен­да­ции по уходу за мла­ден­цами обще­ство вос­при­ни­мает как некую раци­о­наль­ную стра­те­гию. Мамы все­гда верят, что они посту­пают таким обра­зом, чтобы было лучше мла­денцу. И пеле­ная ребенка, и отка­зы­ва­ясь от пеле­на­ния, мамы уве­рены, что их стра­те­гия явля­ется опти­маль­ной для того, чтобы ребе­нок рос здо­ро­вым. На самом деле пози­ти­вист­ская раци­о­наль­ность реко­мен­да­ций и рецеп­тов явля­ется весьма сомни­тель­ной в любом слу­чае. Харак­терно, что в Новое время осно­во­по­лож­ни­ками евро­пей­ской тра­ди­ции по уходу за мла­ден­цами явля­ются не медики, а фило­софы: Руссо и Локк. Их чисто умо­зри­тель­ные постро­е­ния с тече­нием вре­мени пре­вра­ти­лись в меди­цин­ские пред­пи­са­ния, истоки кото­рых давно забыты.

При­веду при­мер из Руссо, кото­рый был про­тив­ни­ком тугого пеле­на­ния и объ­яс­нял свою пози­цию необ­хо­ди­мо­стью вос­пи­та­ния сво­бод­ного чело­века. Руссо не гово­рил о том, что ребе­нок дол­жен дви­гаться, чтобы раз­ви­ваться, он гово­рил о том, что чело­век дол­жен быть свободным.

«Чело­век-граж­да­нин, – писал Руссо, – родится, живет и уми­рает в раб­стве: при рож­де­нии его затя­ги­вают в сви­валь­ник, по смерти зако­ла­чи­вают в гроб; а пока он сохра­няет чело­ве­че­ский образ, он ско­ван нашими учреждениями».

Эту мысль Руссо посо­бия для мате­рей повто­ряли в тече­ние двух­сот пяти­де­сяти лет. Однако поня­тия «сво­бода» и «раб­ство» заме­ня­лись на прак­ти­че­ское и понят­ное ука­за­ние на то, что для луч­шего физи­че­ского раз­ви­тия ребенку необ­хо­димо сво­бодно дви­гаться. А ведь в пелен­ках и сви­валь­нике выросло не одно поко­ле­ние людей, и дока­зать, что эти люди были физи­че­ски нераз­виты, невозможно.

Инте­ресно, что мно­гие меди­цин­ские посо­бия выстра­и­вают свою аргу­мен­та­цию, опи­ра­ясь на цитаты из Руссо и не только из Руссо. Прежде чем объ­яс­нять мамам, как они должны кор­мить и пеле­нать своих детей, медики могут цити­ро­вать Пла­тона и Ари­сто­теля, то есть меди­цина, без­условно, осо­знает себя пре­ем­ни­цей фило­со­фии. Вот какую цитату из Руссо при­во­дит автор попу­ляр­ной в Рос­сии книги о вос­пи­та­нии детей, кото­рая выдер­жала много изданий:

«Ново­рож­ден­ным детям необ­хо­димо рас­ши­ре­ние дви­же­ния чле­нов для осво­бож­де­ния их от той оце­пе­не­ло­сти, в кото­рой были они столь дол­гое время во чреве матери, сомкну­тые в клу­бок. Их вытя­ги­вают, это правда, зато их лишают воз­мож­но­сти дви­же­ния. Кажется, их боятся видеть в образе живых существ.

Сдав­ли­ва­ние внеш­них частей тела слу­жит непре­одо­ли­мым пре­пят­ствием дви­же­ния мла­денца, необ­хо­ди­мого при стрем­ле­нии его к росту. Тщетны ста­ра­ния его выйти из этого неволь­ни­че­ского состо­я­ния. Они только исто­щают его силы и замед­ляют его раз­ви­тие. Ему было бы более про­стора и сво­боды во чреве матери, нежели в этих тес­ных пелен­ках. Какая же польза ему в том, что он родился».

И дальше автор раз­ви­вает эту мысль и гово­рит о двух направ­ле­ниях вреда, кото­рый при­но­сит тугое пеле­на­ние. С одной сто­роны – это стра­да­ния ребенка, кото­рые, в конеч­ном счете, вли­яют на его харак­тер, с дру­гой – это вред, при­чи­ня­е­мый внут­рен­ним орга­нам, кото­рые будут непра­вильно развиваться.

При­веду еще одну цитату из этого сочинения:

«Подоб­ные усло­вия ухода за ново­рож­ден­ными не могут ли также впо­след­ствии иметь вли­я­ние на нрав и тем­пе­ра­мент детей? Без сомне­ния. Их пер­вые чув­ства, в них про­буж­да­е­мые, есть чув­ства боли и угне­те­ния. Они еже­ми­нутно встре­чают одни только пре­пят­ствия сво­ему дви­же­нию, весьма для них необ­хо­ди­мому. Ско­ван­ные крепче пре­ступ­ни­ков, заклю­чен­ных в тяже­лые цепи, они делают тщет­ные уси­лия к осво­бож­де­нию. Они муча­ются, раз­дра­жа­ются, кри­чат. Вы гово­рите: это так, ничего, одни слезы. Да, конечно, это слезы, но какие слезы? С пер­вых минут их рож­де­ния вы дела­ете им всё напро­тив. Пер­вые дары ваши для них – тре­воги и бес­по­кой­ство. Что оста­ется им делать в без­за­щит­ном поло­же­нии? Они кри­чат, потому что только таким обра­зом могут выра­зить свою жалобу. Они кри­чат, потому что вы их муча­ете. Может быть, вы силь­нее бы еще закри­чали, если бы вас стали так мучать».

Вы видите, что меди­цин­ское сочи­не­ние при­во­дит такую эмо­ци­о­нально-экс­прес­сив­ную аргу­мен­та­цию, кото­рая сего­дня явно неуместна в научно-попу­ляр­ных кни­гах. Хочется напом­нить, что это писа­лось в то время, когда ника­кой пси­хо­ло­гии – ни как науки, ни как прак­тики – еще не было. И далее автор ука­зы­вает, к каким про­бле­мам со здо­ро­вьем может при­ве­сти тугое пеленание.

«Тугое пеле­на­ние затруд­няет кро­во­об­ра­ще­ние. Отсюда воз­можны кон­вуль­сии, моз­го­вые легоч­ные удары, нередко и сама смерть. Тугое пеле­на­ние пре­пят­ствует раз­ви­тию лег­ких. Вли­яет на кро­ве­тво­ре­ние и на все отправ­ле­ния орга­низма. Рав­ным обра­зом нару­ше­ние кро­во­об­ра­ще­ния ведет к тому, что кровь излишне при­ли­вает к мозгу, что вли­яет в конеч­ном счете на умствен­ные способности».

То есть при­чина всех бед и болез­ней – тугое пеленание.

И в заклю­че­ние, чтобы окон­ча­тельно убе­дить своих чита­те­лей, что нельзя туго пеле­нать детей, автор пишет:

«Самых кра­си­вых и пра­виль­ных форм муж­чин и жен­щин встре­чаем мы там, где пеле­на­ние и кор­сеты нико­гда не были в употреблении».

А дальше автор при­зна­ется в своей любви к Англии:

«В Англии, где вос­пи­та­ние детей состав­ляет пред­мет осо­бой забот­ли­во­сти, где матери сами кор­мят своих детей и с осо­бым усер­дием уха­жи­вают за ними, пеле­на­ние мла­денца совер­шенно изгнано».

Неважно, изгнано было в тот момент пеле­на­ние в Англии или нет, но теп­лые чув­ства автора к Англии, без­условно, наличествуют.

Мно­гие сотни стра­ниц меди­цин­ских реко­мен­да­ций, кото­рые адре­со­ва­лись обра­зо­ван­ному слою обще­ства, были посвя­щены борьбе с пеле­на­нием. Судя по тому, что в рус­ской тра­ди­ции эти реко­мен­да­ции дожили до 30‑х годов XX века, кре­стьяне и кор­ми­лицы, кото­рые про­ис­хо­дили из кре­стьян, не отка­зы­ва­лись от тугого пеле­на­ния, несмотря на все рекомендации.

Что же пред­ла­гали авторы меди­цин­ских посо­бий мате­рям, кото­рые не хотели пеле­нать своих детей? На рубеже XIX-XX веков им пред­ла­гали тюфячки. Счи­та­лось, что тугое пеле­на­ние вредно, но нахо­диться ребенку на руках тоже вредно и даже опасно. Сле­до­вало посту­пать так: мла­денца нужно было одеть в несколько рас­па­шо­нок, ножки его завер­нуть в несколько пеле­нок и поло­жить на тюфячок.

Еще нужно ска­зать, что в это время было при­нято пере­бин­то­вы­вать спе­ци­ально сши­тым бин­том пупоч­ную ранку. Реко­мен­до­ва­лось к родам заго­то­вить 12 штук таких бин­тов. Даже после того, как пупок зажи­вал, всё равно про­дол­жали бин­то­вать живот, потому что это счи­та­лось про­фи­лак­ти­кой пупоч­ной грыжи. На мла­денца в бин­тах, в рас­па­шон­ках и в пелен­ках наде­вали косы­ночку и укла­ды­вали его на спе­ци­ально сши­тый тюфя­чок, кото­рый состоял из мат­ра­сика и чехла. В чехол вкла­ды­ва­лась малень­кая подушка. Тюфя­чок дол­жен был защи­щать ребенка от холода и давать опору спине и голове в тот момент, когда его берут на руки. По бокам у тюфячка были при­креп­лены тесемки, с помо­щью кото­рых надо было зафик­си­ро­вать поло­же­ние ребенка. При­вя­зан­ного ребенка можно было спо­койно, ничего не опа­са­ясь, пере­но­сить с места на место. Выкройки тюфяч­ков поме­ща­лись в мод­ных журналах.

Надо ска­зать, что няньки и кор­ми­лицы боро­лись с ново­вве­де­ни­ями, как могли. Авторы посо­бий, кото­рые я вам цити­рую, посто­янно ука­зы­вают на эту проблему.

«Мы видим на прак­тике, что няньки ухит­ря­ются завя­зать детей в тюфя­чок так, что они испы­ты­вают все неудоб­ства и весь вред пеле­на­ния. Детей завер­ты­вают в две пеленки с вытя­ну­тыми нож­ками и руч­ками и завя­зы­вают в тюфя­чок так туго, что они не могут шевель­нуться, как в свивальнике».

Разница во взглядах на купание

Еще одна тема, кото­рая раз­во­дит евро­пей­скую и тра­ди­ци­он­ную прак­тику, – это купа­ние мла­денца. В тра­ди­ци­он­ной кре­стьян­ской среде ребенка после родов обмы­вали, парили в бане или в печи. Потом его кре­стили, а дальше его сопри­кос­но­ве­ние с водой носило весьма эпи­зо­ди­че­ский харак­тер. В ряде мест­но­стей ребенка после кре­ще­ния не мыли 6 недель. Счи­та­лось, что мла­де­нец «цве­тет» в это время, то есть у него на теле появ­ля­ется мел­кая крас­ная сыпь, и мыть его при этом нельзя.

Вообще мла­денца мыли тогда же, когда мылись и осталь­ные члены семьи, – один раз в неделю в бане. Ника­ких спе­ци­аль­ных емко­стей для купа­ния не было. Конечно, его по мере необ­хо­ди­мо­сти опо­лас­ки­вали водой, но, судя по воз­му­щен­ным запи­сям этно­гра­фов, далеко не все­гда. Мла­денца могли про­сто обте­реть сеном или тря­поч­кой, попав­шейся под руку. Вы пони­ма­ете, что ни влаж­ных сал­фе­ток, ни ваты тогда не было.

Этно­графы пишут, что когда ребе­нок начи­нал ходить, то, пере­дви­га­ясь по избе, он умуд­рялся так пере­пач­каться, что к суб­бот­нему мытью на лице у него обра­зо­вы­ва­лась корка от грязи. Конечно, неуди­ви­тельно, что в кни­гах и в посо­биях по вос­пи­та­нию детей вопрос мытья и купа­ния зани­мает зна­чи­тель­ное место. Евро­пей­ская тра­ди­ция не знала бани, и мытье в воде пред­став­ля­ется нор­мой в евро­пей­ской прак­тике. Посо­бия сове­туют каж­дый день мыть ребенка в корыте. Про баню такие посо­бия мол­чат, но аль­тер­на­тиву бани – печь – очень осуж­дают. Пишут, что нельзя втас­ки­вать малень­кого ребенка в горя­чую печь ни в коем слу­чае. А печь, напомню, была пол­но­цен­ной аль­тер­на­ти­вой бани, осо­бой раз­ницы не было, про­сто про­стран­ство для мытья меньше.

Любо­пытно, что в тра­ди­ци­он­ной рус­ской куль­туре суще­ствует пред­став­ле­ние, будто купа­ние ведет к про­студе. Вот что пишет автор одного из посо­бий для матерей:

«Чаще всего встре­ча­ешься с лож­ным, но очень упор­ным мне­нием, что – пер­вое: купать можно только совер­шенно здо­ро­вых детей и то только в хоро­шую погоду. Вто­рое: есть дети, кото­рые купа­ние не пере­но­сят и захва­ры­вают вся­кий раз, когда их выкупают».

Неко­то­рые отго­лоски этих взгля­дов дошли и до наших дней, у нас тоже с насмор­ком детей не купают, счи­тают, что они могут серьезно раз­бо­леться. С точки зре­ния меди­цины вто­рой поло­вины XIX века это лож­ное пред­став­ле­ние, детей можно и нужно купать, даже не совсем здо­ро­вых. Посо­бия для мате­рей борются с этим пред­став­ле­нием так же, как они борются со всем тра­ди­ци­он­ным укла­дом. Врачи разъ­яс­няют своим чита­те­лям, что купа­ние никак не может повре­дить ребенку. Неко­то­рые авторы счи­тают, что купаться мла­денцу надо два раза в день, дру­гие – что один раз в день, самые уме­рен­ные не наста­и­вают на каж­до­днев­ном купа­нии, но объ­яс­няют, что вреда от этого всё-таки не будет.

Врачи сове­туют перед купа­нием ребенка не кор­мить, не бояться купать боль­ного ребенка, сла­бого мла­денца купать в сен­ной трухе, зава­рен­ной кипят­ком. Счи­та­лось, что детям с золо­ту­хой и сыпью на теле вод­ные про­це­дуры также не про­ти­во­по­ка­заны. Таких детей, по мне­нию вра­чей, хорошо купать в зава­рен­ных отрубях.

Мы видим, что тема купа­ния зани­мает важ­ное место в меди­цин­ских посо­биях. Оче­видно, что купа­ние детей с точки зре­ния евро­пей­ской меди­цины (а рос­сий­ская меди­цина копи­рует евро­пей­ский опыт) пред­став­ля­ется крайне полез­ным и нуж­ным мероприятием.

Как изменилась практика крещения

Всё, что я гово­рила, каса­ется физи­че­ской состав­ля­ю­щей жизни мла­денца. Но име­ется и дру­гое изме­ре­ние. Я скажу несколько слов о прак­тике кре­ще­ния. Сего­дня мы при­выкли, что мла­денца, если он здо­ров, кре­стят на 40‑й день или после 40-го дня, когда мама может уже посе­щать Цер­ковь и при­сут­ство­вать на кре­ще­нии малыша. Если состо­я­ние ново­рож­ден­ного вызы­вает тре­вогу, его могут покре­стить и раньше.

Поскольку всё, что про­ис­хо­дит в цер­ков­ной жизни, мы склонны рас­смат­ри­вать как тра­ди­цию, ухо­дя­щую кор­нями в седую древ­ность, кажется, что такой поря­док вещей был все­гда. Но это не так. В деревне малыша кре­стили на вто­рой-тре­тий день после рож­де­ния, а ино­гда и в пер­вый день. Как пра­вило, кре­ще­ние про­ис­хо­дило дома. Счи­та­лось, что бед­ные несут мла­денца в цер­ковь, а те, у кого есть хоть немного денег, при­гла­шают свя­щен­ника домой. Ведь после кре­ще­ния, если оно было дома, пред­по­ла­га­лось некое празд­не­ство и, соот­вет­ственно, неко­то­рые затраты, по край­ней мере, тех, кто при­сут­ство­вал, надо было накор­мить и напо­ить. А после кре­ще­ния в церкви накры­вать на стол было не нужно.

Соб­ственно, обя­зан­но­сти пови­тухи как сиделки с мла­ден­цем, когда мать после родов при­хо­дила в себя, закан­чи­ва­лись в тот момент, когда мла­денца кре­стили. До кре­ще­ния именно пови­туха сле­дила за мла­ден­цем, и счи­та­лось, что она обе­ре­гает его от злых духов. Когда мла­денца кре­стили, с пови­ту­хой рас­пла­чи­ва­лись, и она ухо­дила домой.

В крест­ные звали, как пра­вило, род­ствен­ни­ков, пред­по­чи­тали моло­дых и холо­стых. Во мно­гих губер­ниях фик­си­ру­ется прак­тика, что у ребенка не два, а один крест­ный, у маль­чика – крест­ный отец, у девочки – крест­ная мать. Подар­ков ника­ких крест­ные ребенку не дарили. Но, впро­чем, в раз­ных местах бывало по-раз­ному. Ино­гда крест­ные опла­чи­вали кре­стик и ситец на кре­стиль­ную рубашку. В неко­то­рых слу­чаях крест­ные давали неболь­шие деньги.

С выбо­ром крест­ных были свя­заны раз­ные народ­ные пове­рья. Я при­веду два при­мера. Бере­мен­ная жен­щина нико­гда не согла­ша­лась быть крест­ной, потому что счи­тала, что ее мла­де­нец после этого долго не про­жи­вет. Вто­рой при­мер. Когда в семье уми­рали дети, счи­та­лось, что для того, чтобы выжить, ново­рож­ден­ному нужен вто­рой крест­ный. Через неко­то­рое время после кре­ще­ния с ребен­ком под­хо­дили к окну и окли­кали пер­вого встреч­ного, кото­рый шел по улице. Он под­хо­дил к окошку, и ему через окно пере­да­вали ребенка со сло­вами: «На тебе крест­ника». Про­хо­жий дол­жен был пере­кре­ститься и ска­зать: «Гос­поди, бла­го­слови взять моего крест­ника». И с этого момента он ста­но­вился, с точки зре­ния роди­те­лей, таким же пол­но­прав­ным крест­ным, как и тот, кото­рый был у купели.

Перед кре­ще­нием ребенку давали имя. Обычно это делал свя­щен­ник. Имя выби­ра­лось по свят­цам на день рож­де­ния или день кре­ще­ния. Если имя очень не нра­ви­лось роди­те­лям, они про­сили его заме­нить. Этно­графы фик­си­руют слу­чаи, когда свя­щен­ник брал допол­ни­тель­ные деньги за бла­го­звуч­ное имя. Хотя гово­рить, что все­гда выбор имени зави­сел от свя­щен­ника, непра­вильно. В домах зажи­точ­ных кре­стьян или состо­я­тель­ных горо­жан роди­тели сами решали, как назвать ново­рож­ден­ного. Обычно выби­ра­лось имя умер­шего или живого род­ствен­ника. И ори­ен­ти­ро­ва­лись при этом на такого род­ствен­ника, кото­рый был наи­бо­лее удач­ли­вым и бога­тым. Ино­гда бывало так, что пол­села назы­вало дево­чек, напри­мер, Гали­нами, потому что некая Галина неожи­данно раз­бо­га­тела, удачно выйдя замуж.

Любо­пытно, что с раз­ви­тием гра­мот­но­сти к началу XX века фик­си­ру­ется боль­шое коли­че­ство ранее не упо­треб­ля­е­мых имен: Вале­рьян, Лео­нид, Евге­ний, Римма, Фаина, Вален­тина. Вообще говоря, в про­сто­на­род­ной среде ред­кое имя было зна­ком избран­но­сти чело­века. Этно­графы фик­си­руют исто­рии, когда люди счи­тают, что имя вли­яет на жизнь. Вот, напри­мер, такая исто­рия. У одной жен­щины уми­рали дети. И оче­ред­ного она родила на тропе в лесу. Чтобы он остался в живых, она назвала его «Тро­пим», соот­неся имя «Тро­фим» с тро­пой, где был рож­ден ребе­нок, хотя в деревне Тро­фи­мов не было. Все были убеж­дены, что именно ред­кое имя дало ему воз­мож­ность выжить.

Разговор с народом: до революции и после

Послед­нее, что я хочу сего­дня рас­ска­зать, каса­ется стра­те­гии раз­го­вора меди­ков с наро­дом. То, что обра­зо­ван­ные люди будут сле­до­вать меди­цин­ским пред­пи­са­ниям, сомне­ний не вызы­вало. Но как объ­яс­нить кре­стья­нину, что баня для мла­денца – плохо, а корыто – хорошо? Борьба с кре­стьян­ской прак­ти­кой, а шире – с кре­стьян­ским бытом осо­зна­ва­лась как акту­аль­ная про­све­ти­тель­ская задача. При этом при­во­ди­мые аргу­менты должны были быть понятны.

До рево­лю­ции, обра­ща­ясь к кре­стьян­ским мате­рям, пишут очень дели­катно, ста­ра­ясь не раз­ру­шать основы кре­стьян­ского миро­воз­зре­ния. Вот, напри­мер, как выгля­дит поле­мика с пози­цией кре­стьян по поводу дет­ской смертности.

«Мно­гие гово­рят, что жизнь и смерть в руках Божьих, что если Богу угодно, дети будут живы и здо­ровы и без нашего мудр­ство­ва­ния. Если детям суж­дено Богом забо­леть или уме­реть, то ника­кие хит­ро­сти не помо­гут. В таких сло­вах правда сме­шана с неправ­дой. Спора нет, на всё воля Бога, но надо пони­мать ее хоро­шенько, а не думать о ней зря. На то Бог и разум нам дал. Если Бог пове­лел нам кор­миться тру­дами рук своих от земли, то ведь никто не ста­нет думать, что без нашего труда и земля вспа­шется, и зерно посе­ется, и сож­нется, и смо­лется, и хлебы спе­кутся, а мы только гло­тать их будем».

При такой аргу­мен­та­ции кре­стьян­ский мир не раз­ру­ша­ется, а лишь кор­рек­ти­ру­ется сооб­ра­же­ни­ями, кото­рые должны были быть понятны про­стому человеку.

Если до рево­лю­ции в кон­фрон­та­цию с тра­ди­ци­он­ной кре­стьян­ской куль­ту­рой пред­ста­ви­тели обра­зо­ван­ной Рос­сии не всту­пали, то после рево­лю­ции ситу­а­ция меня­ется. После рево­лю­ции, когда зада­чей новой куль­тур­ной поли­тики было созда­ние еди­ного обще­ства, лишен­ного сослов­ных сте­рео­ти­пов, меня­ется рито­ри­че­ская стра­те­гия обра­ще­ния к народу. Теперь это не дру­же­ский совет, а инструк­ция, обя­за­тель­ная к выпол­не­нию. Вот, напри­мер, как закан­чи­ва­ется одна из кни­жек по груд­ному вскарм­ли­ва­нию, кото­рая издана в 1925 году и адре­со­вана крестьянкам:

«Если матери будут испол­нять в точ­но­сти всё, что ука­зано в этой книжке, то они вырас­тят здо­ро­вых и креп­ких детей, кото­рые в буду­щем будут помо­гать им в их тру­до­вой кре­стьян­ской жизни».

Любо­пытно, что, исходя из марк­сист­ского уче­ния о клас­сах, аргу­мен­та­ция обра­ще­ния, с одной сто­роны, к кре­стьян­кам, а с дру­гой – к работ­ни­цам фаб­рик была раз­ная. Если для кре­стьянки осо­бен­но­сти ухода за мла­ден­цем объ­яс­ня­лись при­ме­рами из жизни поро­сят и телят, то совсем по-дру­гому стро­ится текст, обра­щен­ный к работ­ни­цам фаб­рик. Марк­сист­ское уче­ние пред­по­ла­гает, что про­ле­та­риат созна­тель­нее, чем кре­стьяне. Внед­ре­ние новых пра­вил в быт должно было про­хо­дить легче.

Вот как медики обра­ща­ются к тру­же­ни­цам заво­дов и фабрик:

«Известно, что вся­кая машина тре­бует за собой ухода для того, чтобы она не пор­ти­лась, для того, чтобы она исправно рабо­тала. Вся­кий ста­нок на заводе нуж­да­ется в хоро­шем при­смотре, в смазке его частей и тре­бует исправ­ного состо­я­ния всего меха­низма. Если вовремя не почи­стишь и не сма­жешь швей­ную машину, она также не смо­жет исправно рабо­тать, пра­вильно шить. Чело­век тоже меха­низм, но меха­низм живой. Поэтому по отно­ше­нию к нему тем более тре­бу­ется выпол­не­ние раз­лич­ных пра­вил, от кото­рых зави­сит исправ­ное состо­я­ние чело­ве­че­ского тела. Эти пра­вила необ­хо­димо выпол­нять по отно­ше­нию ко всем частям чело­ве­че­ского тела, или, как гово­рят, ко всем его орга­нам. Такие пра­вила и даются нау­кой, кото­рая назы­ва­ется гиги­ена человека».

Или еще:

«Ребе­нок – такой же слож­ный меха­низм, как и взрос­лый. Его тело пред­став­ляет собой как бы малень­кую модель тела взрос­лого чело­века. Поэтому по отно­ше­нию к ребенку тем более важно испол­нять пра­вила ухода за ним, для того чтобы сохра­нить малень­кого чело­вечка в здо­ро­вье и вырас­тить из него полез­ного гражданина».

Срав­не­ние чело­века с меха­низ­мом – харак­тер­ный прием книг, кото­рые адре­со­ваны работ­ни­цам фаб­рик. При­веду цитату, в кото­рой объ­яс­ня­ется про­цесс выра­ботки груд­ного молока.

«Как видите, грудь пред­став­ляет собой вполне нала­жен­ную фаб­рику, в кото­рой про­из­во­ди­тель­ность труда рас­тет с каж­дым днем. Речь идет о том, что у жен­щины после родов каж­дый день ста­но­вится молока всё больше и больше.

Позна­ко­мимся вкратце с устрой­ством этой фаб­рики. Грудь жен­щины, так же, как и вымя коровы, пред­став­ляет собой железу, кото­рая выра­ба­ты­вает молоко. Внут­рен­нее устрой­ство груди слож­ное. Во всех ее частях выра­ба­ты­ва­ется молоко, кото­рое сте­ка­ется в малые ручейки-про­токи. Эти – в боль­шие ручьи. Боль­шие ручьи сте­ка­ются в один боль­шой про­ток, кото­рый имеет выход к соску. Ребе­нок сосет сосок и рабо­тает сво­ими губами как насо­сом. От этого со всех ручей­ков наса­сы­ва­ется молоко, кото­рое и сте­кает через общий про­ток струй­ками прямо в рот ребенку».

Перед нами кар­тина, на кото­рой изоб­ра­жена совер­шен­ная фабрика.

Я гово­рила, что начало моих заня­тий было свя­зано с лич­ными наблю­де­ни­ями за измен­чи­во­стью прак­тик ухода за мла­ден­цем. Но при работе с источ­ни­ками выяс­ни­лось, что уход за мла­ден­цами – это инте­рес­ней­шая исто­рико-куль­тур­ная про­блема. Эво­лю­цию повсе­днев­ной прак­тики можно рас­смат­ри­вать под углом зре­ния соци­аль­ной исто­рии, где отра­жа­ется то, как соци­аль­ные верхи пыта­ются пере­вос­пи­тать низы и при­вить им свои сте­рео­типы. Это пере­вос­пи­та­ние было осу­ществ­лено в резуль­тате боль­ше­вист­ской куль­тур­ной рево­лю­ции, и воз­ник­шее обще­ство – совет­ский народ, дей­стви­тельно стало новой соци­ально-этно­гра­фи­че­ской реаль­но­стью. Дистан­ция, кото­рая до рево­лю­ции наблю­да­лась в прак­ти­ках раз­ных соци­аль­ных групп, исчезла.

Этот мате­риал застав­ляет заду­маться о том, что любая новая мод­ная идея, свя­зан­ная с ухо­дом за мла­ден­цем, кроме меди­цин­ского аспекта имеет и гума­ни­тар­ную состав­ля­ю­щую. И здесь для того, чтобы отде­лить меди­цин­ские идеи от обще­гу­ма­ни­тар­ной моды, спе­ци­аль­ное меди­цин­ское обра­зо­ва­ние не нужно. Нужно лишь не терять здра­вый смысл.

В завер­ше­ние мне хоте­лось бы при­ве­сти выска­зы­ва­ние князя Тени­шева, одного из кор­ре­спон­ден­тов Этно­гра­фи­че­ского бюро, кото­рое соби­рало дан­ные о жизни кре­стьян по всей Рос­сии. Вот как он опи­сы­вает поло­же­ние мла­ден­цев в семье:

«Понятно, что гро­мад­ное боль­шин­ство детей бывает неспо­койно. То есть ревут день и ночь, много выхо­дит золо­туш­ных, с пред­рас­по­ло­же­нием к раз­ным болез­ням, нередки и физи­че­ские урод­ства. Бла­го­даря подоб­ному пер­во­на­чаль­ному вос­пи­та­нию поис­тине нужно удив­ляться, что при таких усло­виях началь­ной жизни боль­шин­ство оста­ю­щихся в живых бывают здо­ро­вые, силь­ные и крепкие».

Видео: Вик­тор Аромштам

Прав­Мир

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки