Не  пополняйте армию «негодников»

Не  пополняйте армию «негодников»

(4 голоса4.0 из 5)

 

Скоро осен­ний при­зыв. Для мно­гих роди­те­лей это пуга­ю­щий рубеж. Бывает, что они  ищут любые поводы, чтобы сын не ока­зался в армии. Можно и нужно ли слу­жить пра­во­слав­ному хри­сти­а­нину, кото­рый пом­нит запо­ведь «не убий»? Вот крат­кие ответы и инте­рес­ный духов­ный и житей­ский  опыт  вой­ско­вого свя­щен­ника, кото­рым поде­лился про­то­и­е­рей Вик­тор МАТВЕЕВ.

Дружинный дух

Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­знает, что война – это зло, но и в сло­во­со­че­та­нии «служба в армии хри­сти­а­нина» нет про­ти­во­ре­чия.  При­хо­дится при­знать, что армия госу­дар­ству необ­хо­дима. Испол­не­ние  воин­ского долга не нару­шает запо­веди о любви к Богу и ближ­нему, а, ско­рее, ее утвер­ждает. Соблю­дая ее, воин совер­шает дело, спа­си­тель­ное для своей души. При­чем не за деньги, не славы ради, а ради своих близ­ких и страны, где он родился и живет.

images cms image 000048255 300x206 - Не  пополняйте армию «негодников»

В ста­рину рус­ские вой­ска име­но­ва­лись «дру­жи­ной» от слова «други» и обра­ще­ния  «друже», и это наиме­но­ва­ние пере­дает сущ­ность здо­ро­вых, брат­ских, дру­же­ских отно­ше­ний в муж­ской  армей­ской среде, общ­ность и чув­ство локтя.

То, что в армии чело­век  меня­ется, неоспо­ри­мый факт – там он при­об­ре­тает новый взгляд на жизнь, лич­ностно рас­тет и мужает.

Все это так важно сего­дня, когда муж­ское начало в силь­ной поло­вине чело­ве­че­ства вырож­да­ется до инфан­ти­лизма, бес­по­мощ­ного отно­ше­ния к жизни, а ген­дер­ные роли стираются.

Между тем, понятно, что пол­но­цен­ность моло­дого муж­чины, его само­сто­я­ние опре­де­ля­ется не дохо­дами роди­те­лей или карьер­ными успе­хами, а муж­скими воле­выми каче­ствами: тер­пе­ли­во­стью, вынос­ли­во­стью, уме­нием отве­чать за свои поступки и не пасо­вать перед испы­та­ни­ями и угрозами.

Ни в солдаты, ни в матросы

Тех, кто не слу­жил в рус­ской армии, в ста­рину назы­вали… «негод­ники».  Об этом  факте часто упо­ми­нает в своих лек­циях спе­ци­а­лист по рус­ской сло­вес­но­сти  Васи­лий Ирза­бе­ков. Сего­дня слово поте­ряло свой пер­во­на­чаль­ный смысл, но не утра­тило пре­зри­тельно-осуж­да­ю­щего оттенка.

Именно так и отно­си­лись к тем моло­дым пар­ням, кото­рые по той или иной при­чине ока­за­лись негод­ными для службы. Дошла до нашего вре­мени и такая народ­ная мудрость:«Ни в сол­даты, ни в мат­росы, ни под­ма­зы­вать колеса». Так гово­рили о ник­чем­ном чело­веке, не спо­соб­ном ни к какому при­ме­не­нию себя в жизни.

В ста­рой Рос­сии от армии редко укло­ня­лись – это  счи­та­лось стыд­ным, обще­ственно осуж­да­е­мым. Было время, когда воин­ская повин­ность дли­лась не год, а деся­ти­ле­тия (точ­нее, 25 лет), то есть довольно боль­шую  и про­тя­жен­ную часть жизни, но даже и это при­ни­ма­лось рус­скими людьми с долж­ным сми­ре­нием.

В древ­ней Церкви и речи не шло о том, чтобы веру­ю­щим не слу­жить, а тот, кто само­вольно поки­дал ряды армии, не допус­кался до при­ча­стия.

bfe 5306 0 300x199 - Не  пополняйте армию «негодников»

Совре­мен­ное духо­вен­ство смот­рит на необ­хо­ди­мость службы в армии также бес­ком­про­миссно, что и века назад, счи­тая – укло­не­ние от воин­ского долга грешно. Почему? Да потому что, стре­мясь «зако­сить» от армии, при­зыв­ник и его близ­кие созна­тельно идут на обман  и вся­че­ские ухищ­ре­ния: под­ку­пают вра­чей, пла­тят нечи­стым на руку юри­стам, а ино­гда осо­знанно допус­кают  членовредительство.

Да, армия – это срез обще­ства, она все еще несо­вер­шенна, как и, конечно, люди, из кото­рых она состоит. Понятно, что роди­тели буду­щих воен­но­слу­жа­щих опа­са­ются всех ее иску­ше­ний и бед: от черес­чур актив­ной под­го­товки и про­ис­те­ка­ю­щих из этого угроз  здо­ро­вью – до нефор­маль­ных отношений.

Эти страхи и побуж­дают  семьи искать «обход­ные пути».

Но есть факт, кото­рый дол­жен бы немного успо­ко­ить бди­тель­ных и чадо­лю­би­вых мам и пап. Моло­дые маль­чики не бро­шены на про­из­вол судьбы, Цер­ковь   молится за воен­ных, а вой­ско­вое духо­вен­ство ста­ра­ется духовно под­дер­жать ново­бран­цев и воен­но­слу­жа­щих. Во мно­гих частях дей­ствуют  соб­ствен­ные храмы,  и рас­по­ря­док дня устроен так, что сол­даты-сроч­ники  могут посе­щать бого­слу­же­ния и при­ни­мать таинства.

Прими хоругвь сию!

Как слу­жится в армии, когда ребя­там дана воз­мож­ность уча­стия в цер­ков­ной жизни? Каковы духов­ные и житей­ские наблю­де­ния в  воин­ской среде?

Об этом и не только  мы спро­сили про­то­и­е­рея Вик­тора Мат­ве­ева,  насто­я­теля Николо-Зарец­кого (Хри­сто­рож­де­ствен­ского) храма Туль­ской епархии.

image188307399 300x208 - Не  пополняйте армию «негодников»Бру­таль­ный при­мер для ново­бран­цев – это не только коман­дир. Но еще и муже­ствен­ного вида свя­щен­ник с воен­ной выправ­кой, сто­я­щий рядом с ними на плацу, на груди кото­рого с тру­дом уме­ща­ются награды – воин­ские и церковные.

Батюшка  заслу­жил  авто­ри­тет в среде воен­ных. За его пле­чами пять коман­ди­ро­вок в горя­чие точки и нема­лый опыт духов­ного настав­ни­че­ства вои­нов.  Отец Вик­тор – пред­се­да­тель епар­хи­аль­ного отдела по вза­и­мо­дей­ствию с воору­жен­ными силами и пра­во­охра­ни­тель­ными учре­жде­ни­ями, член обще­ствен­ного совета УВД по Туль­ской обла­сти и комис­сии УВД по слу­жеб­ной дис­ци­плине и про­фес­си­о­наль­ной этике.

– Отец Вик­тор, есть точка зре­ния, что моло­дые люди, да и муж­чины сред­них лет в Цер­ковь почти не захо­дят – скеп­ти­че­ски отно­сятся к вере. Вы  как свя­щен­ник в армии, кон­так­ти­ру­ю­щий  и со «сроч­ни­ками», и с кон­тракт­ни­ками, согла­си­тесь с таким утверждением?

IMG 3646 300x253 - Не  пополняйте армию «негодников»– За время слу­же­ния убе­дился, что веру­ю­щих людей в армей­ской среде ста­но­вится больше. И это вполне объ­яс­нимо. Вера – то, что реально помо­гает пере­но­сить  тяготы   и лише­ния не только службы в горя­чих точ­ках, но и обыч­ной воин­ской службы.

Моло­дежь при­нято кри­ти­ко­вать, но я счи­таю – она у нас хоро­шая, и новое поко­ле­ние так же,  как и преды­ду­щие,  раз­мыш­ляет о смерти и оза­да­чено поис­ком смысла жизни.

– Вам не раз при­хо­ди­лось освя­щать воин­ские зна­мена. В Уставе Церкви есть для этого осо­бый молит­вен­ный  чин. Полу­ча­ется, знамя, освя­щен­ное свя­щен­ни­ком – свя­тыня не только воин­ская, но и общечеловеческая?

– Хоругви в ста­рину и были зна­ме­нами рус­ской армии.

С чем шел в бой Дмит­рий Дон­ской? Тогда не было зна­мен в нашем совре­мен­ном пони­ма­нии – но иконы и хоругви с изоб­ра­же­ни­ями  Хри­ста и  Божией Матери,  и уже потом появи­лись зна­мена воинские.

В наши дни идет замена зна­мен, но теперь, ско­рее, обрат­ный про­цесс: их создают по образу и подо­бию рус­ских зна­мен древ­но­сти.

Ста­рые зна­мена нико­гда не выбра­сы­вали, берегли, сда­вали в музеи. Поте­рять знамя – позор для армии. 

Вспом­ните Парад Победы, когда фашист­ские зна­мена бро­сали под ноги, что наглядно пока­зы­вало – вот оно, попра­ние фашист­ской идео­ло­гии, вот она, истин­ная победа. Поэтому освя­щать знамя для свя­щен­ника огром­ная честь.

К сожа­ле­нию,  ино­гда слу­ча­ется недо­по­ни­ма­ние. В Уставе Церкви  в чине освя­ще­ния зна­мени опре­де­лено, что свя­щен­ник обра­ща­ется к коман­диру со сло­вами: “Прими хоругвь сию…”. Бывает, воен­ные спо­рят: мол, у нас по регла­менту не так: министр при­е­дет, он дол­жен знамя при­ни­мать. Но он же сол­дат в бой не пове­дет! А хоругвь  по чину вру­чали именно коман­диру, тому, кто на поле боя пер­вым ступает.

Ста­ра­емся гово­рить с воен­ными, объ­яс­нять, что у них – свои тра­ди­ции, у Церкви – свои. Со вре­ме­нем при­хо­дит пони­ма­ние и хода бого­слу­же­ний, и цер­ков­ных таинств.

Поня­тие о свя­то­сти тоже посте­пенно про­ни­кает в воин­скую среду, и это очень важно. По ста­ти­стике, более 90 про­цен­тов воен­но­слу­жа­щих ВДВ счи­тают себя веру­ю­щими, а из свя­тых осо­бенно почи­тают Илью Про­рока – сво­его небес­ного покровителя.

– Пять раз вме­сте с воен­ными Вы отправ­ля­лись  в коман­ди­ровки в Чечню. Навер­ное, в зоне кон­фликта  могли нахо­диться люди осо­бого склада, зача­стую жест­кие, цинич­ные – на войне как на войне. Как они встре­чали священника? 

– Нахо­дить общий язык было очень про­сто – на поле боя неве­ру­ю­щих не бывает. Когда вокруг рвутся сна­ряды, чело­век падает, гры­зет землю, каж­дому при­хо­дит на ум: “Гос­поди, поми­луй, спаси!” Тогда вся­кий вспом­нит и про кре­стик, и молитвы про­чтет или сво­ими сло­вами скажет.

IMG 3711 225x300 - Не  пополняйте армию «негодников»Когда при­ез­жал, видел, как люди меня­ются, когда с ними гово­рит свя­щен­но­слу­жи­тель. Бывает, стоит строй, все вни­ма­тельно слу­шают, и насту­пает момент, когда воз­ни­кает пауза. И тогда я говорю: ребята, я скоро уеду, у вас есть воз­мож­ность о чем-то ска­зать или попро­сить – и люди откли­ка­ются, отта­и­вают сердцем.

Вдали от дома и семьи воен­ным очень тяжело: сна­чала их отправ­ляли в горя­чую точку на пол­года, потом – на три месяца. Нам кажется – это недолго, но на самом деле это очень много, потому что каж­дая минута там  про­хо­дит в посто­ян­ном напря­же­нии, а рас­слаб­ляться нельзя – кто не собран, тот погибает.

Там общих инте­ре­сов много,  и глав­ный инте­рес один – жизнь. Поэтому для вои­нов зна­чимо, как там дома, как дела у близ­ких, не болеют ли дети.

При­е­хав­шему  свя­щен­нику раду­ются – к ним вер­нулся чело­век, кото­рый их про­во­жал, бла­го­слов­лял, с ними раз­го­ва­ри­вал. Он – не «сухарь»,  не началь­ник, с ним можно гово­рить дове­ри­тельно. Конечно, есть инсти­тут воен­ных пси­хо­ло­гов, но только батюшке можно рас­ска­зать все, он никому не пере­ска­жет, не будет смеяться.

Муж­ская среда – осо­бая, бывают и насмешки, и злые шутки, а свя­щен­ник себе этого нико­гда не поз­во­лит. Поэтому и дове­рие воз­можно. Сло­вом, духо­вен­ство в армии поль­зу­ется авторитетом.

– В вашем отделе девять чело­век, все свя­щен­ники. Какие задачи Вы счи­та­ете наи­бо­лее важными?

– Важно все, что делаем. Мно­гие наши меро­при­я­тия нельзя раз­гла­шать, поэтому мы не можем их анон­си­ро­вать ни цер­ков­ным, ни свет­ским СМИ, даже пуб­ли­ко­вать эту инфор­ма­цию нельзя – это госу­дар­ствен­ная воен­ная тайна.

Работа отдела идет по тре­бо­ва­нию коман­до­ва­ния частей и зача­стую не под­ле­жит ника­кому пла­ни­ро­ва­нию. Мы меро­при­я­тие заду­мали, при­е­хали в под­раз­де­ле­ние, а там  вдруг – тре­вога, под­няли ребят и увезли.  Сло­вом, у армии – свои задачи, у нас – свои, и если наши планы можно скор­рек­ти­ро­вать, то их – нет.

Счи­таю, отдел  у нас очень слож­ный, при­чем непро­стой он именно для духо­вен­ства. В армии, где осо­бые отно­ше­ния между людьми, и про­по­ведь должна быть осо­бой. И гово­рить нужно на про­стом и понят­ном языке, без морализаторства.

Я ведь и сам слу­жил в армии, рабо­тал на про­из­вод­стве – не пона­слышке знаю,  что такое «про­фес­си­о­наль­ный» диа­лект. В армей­ской среде он еще более ярко выра­жен­ный. Бывает, в обще­нии с воен­ными это так режет слух, что волей-нево­лей дела­ешь заме­ча­ния. Не мол­чат на эту тему и наши свя­щен­ники. На слова реа­ги­руют по-раз­ному, бывает нелегко.

Тре­ния ино­гда каса­ются не только чело­ве­че­ских, лич­ност­ных отно­ше­ний, но и меж­ре­ли­ги­оз­ных.

Когда я только начи­нал свою работу с воен­ными, в армии было много мусуль­ман,  и порой воз­ни­кало неко­то­рое напря­же­ние: мол, я не хочу со свя­щен­ни­ком раз­го­ва­ри­вать, я мусульманин.

Обычно я отве­чал так: «Я тебя не при­зы­ваю пере­хо­дить в пра­во­сла­вие, но при­зы­ваю тебя гово­рить о том, что дорого тебе – о любви к родине, к матери и отцу»,  и это дей­ство­вало. Есть веч­ные цен­но­сти, понят­ные всем.

Потом в эти части, где много мусуль­ман, стал при­ез­жать мулла, и вопрос сам собой отпал. Сей­час мы кон­так­ти­руем очень  плотно. Туль­ский мулла имам хаз­рат Ришат Давы­дов  пони­мает, что мы с ним не кон­ку­ренты, мы не делим паству – в армии ее на всех хва­тает. У нас с ним теп­лые и доб­ро­же­ла­тель­ные отно­ше­ния, мы оба – члены одного обще­ствен­ного совета. Кол­леги по совету гово­рят – при­ятно смот­реть  на вас, улы­ба­е­тесь друг другу. Мы и правда друг друга  все­гда при­вет­ствуем, поздрав­ляем с празд­ни­ками, на Пасху Ришат гово­рит мне: «Хри­стос Вос­кресе». В общем, мы друг друга ува­жаем, что для слу­же­ния в армии бесценно.

– Отец Вик­тор, Ваше дет­ство про­шло непо­да­леку от храма, посто­ян­ного места слу­же­ния. Что вспо­ми­на­ете о том времени?

–  Конечно, я всей душой  туль­ский, мосин­ский. Улич­ное, воль­ное было дет­ство. Вообще-то родился  в  Москве: мама – моск­вичка, папа – корен­ной туляк. С моим рож­де­нием семья пере­бра­лась из сто­лицы в Тулу. Вот тогда и появи­лась в моей жизни  зна­ме­ни­тая улица Мосина, с кото­рой так много связано.

Двор был осо­бен­ный, ста­рин­ный – там когда-то рас­по­ла­гался карет­ный ряд. Был у нас такой жилец Боч­ка­рев – дер­жал лоша­дей, хра­нил ста­рые кареты и эки­пажи, помню еще, как к нему при­ез­жали с «Мос­фильма». Жили мы в одном из домов, кото­рый при­над­ле­жал зна­ме­ни­тому в Туле док­тору: в одном особ­нячке когда-то нахо­ди­лась его  кли­ника, в дру­гом  рас­по­ла­гался он сам и его прислуга.

Правда, от ста­рины мало что оста­ва­лось – была боль­шая ком­му­наль­ная квар­тира, жив­шая своей бес­по­кой­ной жиз­нью. Взрос­лые соседи не стес­ня­лись нас вос­пи­ты­вать, и, что инте­ресно, для нас, маль­чи­шек, это было в порядке вещей.

Закон­чил вось­ми­летку, потом вечер­нюю – деся­ти­летку, затем тор­гово-кули­нар­ное учи­лище – по пер­вой своей про­фес­сии я повар выс­шей кате­го­рии. Навер­ное, по жизни я веч­ный сту­дент, если есть инте­рес и воз­мож­ность поучиться – наби­раю багаж зна­ний, а потом ока­зы­ва­ется, что  все очень при­го­ди­лось. Почему Гос­подь так решает? Мне самому это интересно.

– Видимо, и Ваша служба  по при­зыву в вой­сках ПВО тоже для чего-то была нужна?

– Навер­няка. Армия в 70‑е годы была еще та, совет­ская, жесткая.

Ушел, можно ска­зать, ребен­ком, вер­нулся муж­чи­ной, познал чело­ве­че­ские отно­ше­ния во всей их непро­стой сути. Глав­ное, что я там полу­чил – это бес­цен­ный опыт под­чи­не­ния, иерар­хии, кото­рый осо­бенно важен в Церкви.

Умея под­чи­няться – коман­диру ли, или цер­ков­ному свя­щен­но­на­ча­лию, выше­сто­я­щему закону, учишься под­чи­няться Богу и Его воле как воле силь­ного и любя­щего, Того, кто забо­тится о тебе. Так и должно быть, так рож­да­ется дове­рие.

Вер­нулся  из армии – по спе­ци­аль­но­сти не пошел, захо­тел испро­бо­вать себя в чем-то еще – стал уче­ни­ком фре­зе­ров­щика  на круп­ном туль­ском пред­при­я­тии. На про­из­вод­стве под­на­брался опыта от уче­ника до фре­зе­ров­щика выс­шей кате­го­рии. Когда достиг “потолка”,  отучился на налад­чика стан­ков с ЧПУ, дошел до 7 раз­ряда. Потом начали меня в началь­ники продвигать…Продвинули.

– Как слу­чи­лось, что до сорока лет Вы успели состо­яться в про­фес­сии, сде­лали карьеру рабо­чего и даже стали заме­сти­те­лем  дирек­тора, и вдруг – пол­ный пере­во­рот жизни и созна­ния: при­ня­тие священства?

– Это про­изо­шло быстро, одно­мо­ментно. Все опре­де­лила встреча с двумя заме­ча­тель­ными людьми. Один из них – свя­щен­ник  Павел Бры­лев, кото­рый слу­жил  в соборе Всех свя­тых. Мы при­хо­дили к нему с семьей, бесе­до­вали, гово­рили о вере, полу­чали настав­ле­ния. Заме­ча­тельно муд­рый и спо­кой­ный батюшка, он  тра­ги­че­ски погиб, и мы не пере­стаем о нем молиться.

Вто­рая встреча, опре­де­лив­шая мой выбор, была с иеро­мо­на­хом Зоси­мой в Опти­ной Пустыни. Именно отец Зосима пред­рек, что я буду свя­щен­ни­ком. Сам я, при­знаться, очень уди­вился. Волосы носил корот­кие, еле замет­ную бороду. В храм ходил – да, но чтобы самому служить!

Но был тут и дру­гой момент: роль зам­ди­рек­тора точно мне не под­хо­дила. Да, сей­час я руко­вожу отде­лом, явля­юсь насто­я­те­лем храма, но быть началь­ни­ком мне не свой­ственно – проще делать самому. Близ­кие знают и ино­гда оби­жа­ются, что никого не прошу: надо – беру сва­роч­ный аппа­рат, газо­но­ко­силку, сло­вом, при­дер­жи­ва­юсь прин­ципа: хочешь сде­лать хорошо – сде­лай сам.

Кроме того, мне сложно было руко­во­дить теми, с кем еще вчера рядом стоял за стан­ком, кто меня старше, опыт­нее. Помню,  на про­из­вод­стве долго уго­ва­ри­вали остаться. Люди, кото­рые про­шли совет­скую школу, искренне не пони­мали, что со мной слу­чи­лось, как можно все бро­сить, когда и в долж­но­сти повы­шают, и зар­плату прибавляют.

Но я решился и ушел петь на кли­рос во Все­х­свят­ский собор, где и нача­лось вос­хож­де­ние по весьма тер­ни­стой лест­нице. Окон­чил Туль­скую духов­ную семи­на­рию. Насто­я­те­лем этого храма явля­юсь послед­ние 15 лет, до того Гос­подь пово­дил по мно­гим приходам.

– Как семья  при­няла Ваши духов­ные иска­ния, то, что при­шлось пол­но­стью пере­стра­и­вать ком­форт­ную и нала­жен­ную жизнь?

Конечно, близ­кие  были удив­лены и обес­ку­ра­жены, но матушка вдруг ска­зала: отпра­вят слу­жить в деревню – поедем, ничего, все наладится.

И правда, посте­пенно жизнь вошла в колею. Но вот когда назна­чили меня сюда, и я при­е­хал и уви­дел, куда  полу­чил назна­че­ние, то сразу же взмо­лился, чтобы ото­звали указ. Вла­дыка это пом­нит и с улыб­кой напо­ми­нает, при­ез­жая сюда.

Не забыл его тогдаш­них слов и я: “Ты наде­ешься на себя, но совер­шенно забыл о помощи Божией. Рабо­тай  сам, вокруг тебя нач­нут рабо­тать люди, они помо­гут. Но если сам не  будешь при­ме­ром – они уйдут”.

Именно так и слу­чи­лось: помощь при­шла. А испу­гало, конечно, состо­я­ние храма  и то, смогу ли оправ­дать надежды. Тогда мне каза­лась невы­пол­ни­мой задача вос­ста­но­вить храм, вокруг кото­рого – запу­щен­ная земля, где ни одного целого  окна, внутри облуп­лен­ные стены, бомжи жгли костры, а в левом при­деле зияли широ­чен­ные ворота, раз­во­ро­тив­шие все зда­ние – сло­вом, насто­я­щая мер­зость запустения.

Месяц пере­жи­вал, внут­ренне метался – не знал, за что браться, с чего начи­нать. Благо, близ­кие уте­шали, под­дер­жи­вали,  и я про­дол­жал. Появи­лись помощ­ники, поти­хоньку уда­лось кое-что сде­лать. Слава Богу и покро­ви­телю храма свя­ти­телю Нико­лаю, архи­епи­скопу Мир Ликийских!

Вовремя при­хо­дила и зем­ная под­держка. Наши бла­го­тво­ри­тели – люди воен­ные, один из них до сих пор слу­жит в МВД, могу назвать имена – Вале­рий и Сергий.

IMG 3687 223x300 - Не  пополняйте армию «негодников»Мил­ли­оны  вло­жены ими в вос­ста­нов­ле­ние церкви. Сред­ства не про­хо­дили через меня – пере­чис­ля­лись напря­мую испол­ни­те­лям. Сей­час основ­ные капи­таль­ные работы завер­шены, храм рас­пи­сан, уста­нов­лен ред­кой кра­соты фар­фо­ро­вый иконостас.

– Мно­гое сде­лано Вашими руками и руками сына иерея Алек­сия Мат­ве­ева, кото­рый слу­жит с Вами. Что именно?

Вме­сте с сыном  выпол­няли резьбу преж­него ико­но­стаса, дру­гие рез­ные эле­менты декора. Когда-то давно начал зани­маться чекан­кой, потом резь­бой по дереву. Потом забро­сил. А когда начал вос­ста­нав­ли­вать храм, при­го­ди­лось. Взял бла­го­сло­ве­ние на новое ремесло – куз­неч­ное. Поне­многу начал ковать, пока мои навыки несо­вер­шенны, но начало поло­жено. Хоте­лось бы самому выко­вать алтар­ные решетки, а иначе, зачем я 25 лет про­ра­бо­тал с метал­лом? Все, что умею, хочется при­ме­нить здесь.

…Вот ведь уди­ви­тельно – свя­щен­ник я воин­ский, а возле храма, где я насто­я­тель, рас­по­ло­жен Госу­дар­ствен­ный музей ору­жия. В «шлем», как назы­вают музей в народе, посто­янно при­ез­жают  группы  из дру­гих горо­дов, ино­стран­ные тури­сты, захо­дят и на экс­кур­сию в храм, и, конечно, мы им рады. Рас­ска­зы­ваю об исто­рии при­хода, о свя­ты­нях, выношу для покло­не­ния частицы свя­тых мощей, пока­зы­ваю чти­мые образы. Говорю и о воин­ском свя­щен­стве. Слу­шают с инте­ре­сом, и наде­юсь, что это слово в них отзовется.

Бесе­до­вала Вален­тина Киденко

Фото автора  и из откры­тых источников

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки