Родители как воспитатели. — Прот. Владимир Башкиров

Родители как воспитатели. — Прот. Владимир Башкиров

(4 голоса5.0 из 5)

С дав­них пор люди под­ме­тили, что вос­пи­та­ние доб­рых нра­вов необ­хо­димо начи­нать в самом ран­нем воз­расте. Ин­тересно, что это под­ме­тила и народ­ная муд­рость: «Воспиты­вай дитя, пока лежит попе­рек лавки, иначе не успеешь»

Для вас довольно будет и того, если вы поза­бо­ти­тесь вос­пи­тать детей своих в страхе Божием, вну­шить им пра­во­слав­ное по­нятие и бла­го­на­ме­рен­ными настав­ле­ни­ями огра­дить их от поня­тий, чуж­дых Пра­во­слав­ной Церкви.

Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптинский

Детям дайте доб­рое воспита­ние отно­си­тельно нравственно­сти, и, когда они будут достойны и будет им полезно, Бог силен обо­га­тить их или даро­вать нуж­ное и довольное.

Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптинский

Так учат древ­ние муд­рецы и житей­ский опыт:

«Наставь юношу в начете пути его: он не укло­нится от него, когда и соста­рится» (Притч. 22, 6);

«Есть у тебя сыно­вья? Учи их и с юно­сти наги­бай шею шг» (Сир. 7, 25).

«Один пустын­ник, вели­кий по свя­то­сти жизни и зна­нию чело­ве­че­ской души, пове­лел одна­жды сво­ему уче­нику: “Вырви это дерево из земли!”, и при этом ука­зал ему на мо­лодое, пустив­шее уже, однако, глу­бо­кие корни паль­мо­вое дерево. Бес­пре­ко­словно испол­няя пове­ле­ние старца, уче­ник при­сту­пил к делу, но, несмотря на все уси­лия, не мог по­шатнуть его.

“Отче, — ска­зал он сво­ему авве, — ты при­ка­зал мне сде­лать невоз­мож­ное!” Тогда ста­рец ука­зал ему на дру­гое, совсем еще моло­дое деревце, кото­рое послуш­ник вырвал с кор­нем без осо­бен­ных усилий…

Если эту притчу при­ме­нить к вос­пи­та­нию, то смысл будет такой: бес­сильны роди­тели над взрос­лыми детьми, если не начали их вос­пи­та­ния с юных лет, так как чему дет­ство обу­чено бывает, к чему при­вык чело­век с ма­лых лет, того дрях­лая ста­рость не хочет оста­вить» (Ири­ней, епи­скоп Ека­те­рин­бург­ский и Ирбит­ский. Поуче­ние о том, что вос­пи­та­ние надо начи­нать с ран­него возрас­та // Поуче­ния, Ека­те­рин­бург, 1901. С. 1).

Эта притча заим­ство­вана у аввы Доро­фея (VI век), кото­рый пояс­няет ею, как у чело­века уко­ре­ня­ются страсти:

«Один вели­кий ста­рец про­гу­ли­вался с уче­ни­ками сво­ими на неко­то­ром месте, где были раз­лич­ные кипа­рисы, боль­шие и малые. Ста­рец ска­зал одному из уче­ни­ков своих: “Вырви этот кипа­рис”. Кипа­рис же был мал, и брат тот­час одною рукою вы­рвал его. Потом ста­рец пока­зал ему на дру­гой, боль­ший перво­го, и ска­зал: “Вырви и этот”. Брат рас­ка­чал его обе­ими руками и выдер­нул. Опять пока­зал ему ста­рец дру­гой, еще боль­ший, он с вели­ким тру­дом вырвал и тот. Потом ука­зал ему на иной, еще боль­ший; брат же с вели­чай­шим тру­дом сперва рас­ка­чи­вал его, тру­дился и потел и, нако­нец, вырвал его. Потом пока­зал ему ста­рец и еще боль­ший, но брат, хотя и много тру­дился и потел над ним, однако не мог вырвать его.

Когда же ста­рец уви­дел, что он не в силах сде­лать этого, то велел дру­гому брату встать и помочь ему; и так они оба вме­сте едва успели вырвать его. Тогда ста­рец ска­зал бра­тьям: “Вот так и стра­сти, бра­тия: пока они малы, то, если поже­лаем, легко мо­жем исторг­нуть их. Если же воз­не­ра­дим о них, как о малых, то они укреп­ля­ются, и чем более укреп­ля­ются, тем боль­шего тре­буют от нас труда. А когда очень укре­пятся в нас, тогда даже и с тру­дом мы не можем одни исторг­нуть их из себя, ежели не полу­чим помощи от неко­то­рых свя­тых, помо­га­ю­щих нам по Боге”» (Авва Доро­фей, прп. Поуче­ние один­на­дца­тое. О том, чтобы отсе­кать стра­сти // Душе­по­лез­ные поуче­ния и посла­ния. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1900. С. 126–127).

Так вот, ока­зы­ва­ется, что стра­сти при­сут­ствуют уже в мла­денце. Но откуда они? «Ни один чело­век, — гово­рит свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник (f 1894), — не рож­да­ется с стра­стью опре­де­лен­ной. Каж­дый из нас при­хо­дит в свет сей только с семе­нем всех стра­стей — само­лю­бием… Глав­ней­шие ветви само­лю­бия суть: гор­дость, коры­сто­лю­бие, сла­сто­лю­бие. От них отрож­да­ются уже все дру­гие стра­сти; но между ними не все оди­на­ково важны. Заме­ча­тель­ней­шие суть: блуд, чре­во­не­истов­ство, зависть, леность, злопамят­ство» (Фео­фан Затвор­ник, свт. Начер­та­ние христианско­го нра­во­уче­ния. М.: Пра­вило веры, 1998. С. 169). Отсюда пра­вило: пре­одо­леть в ребенке глав­ную страсть как можно раньше. Чем дольше она будет жить в душе, тем больше укре­пится, и тем труд­нее будет с ней справиться.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст постав­ляет роди­те­лей, ко­торые не зани­ма­лись вос­пи­та­нием своих детей с дет­ства, на суд Божий и рисует его в виде диа­лога Бога с человеком:

«Не предо­ста­вил ли Я, ска­зано будет тебе, дитяти жить с тобою с самого начала? Я поста­вил тебя над ним в каче­стве учи­теля, настав­ника, опе­куна и началь­ника, всю власть над ним не отдал ли Я в твои руки? Не пове­лел ли Я его, такого неж­ного, обра­ба­ты­вать и упорядочивать?

Какое же ты полу­чишь оправ­да­ние, если с беспечно­стью смот­рел на его прыжки? Что ты ска­жешь? Что он раз­нуз­дан и неукро­тим, но тебе нужно было гля­деть на всё это сна­чала, — обуз­ды­вать его, когда он был молод и досту­пен узде; тща­тельно его при­учать, направ­лять к должно­му, укро­щать его душев­ные порывы, когда он был воспри­имчивее к воз­дей­ствию; сор­ную траву тогда нужно было истор­гать, когда воз­раст был неж­нее и исторг­нуть мож­но было легче. Вот тогда бы остав­лен­ные без вни­ма­ния стра­сти не уси­ли­лись бы и не сде­ла­лись неис­пра­ви­мыми» (Иоанн Зла­то­уст, свт. Слово 27. О вос­пи­та­нии детей // Тво­ре­ния. СПб., 1906. Т. 12. Кн. 2. С. 719).

За пре­ступ­ные и халат­ные дей­ствия по отно­ше­нию к детям законы ста­рой Рос­сии преду­смат­ри­вали целый спектр уголов­ных нака­за­ний, хотя и доста­точно мяг­ких, например:

«За допу­ще­ние заве­домо бра­ков между несовершеннолет­ними детьми в вос­пре­щен­ных зако­ном сте­пе­нях род­ства или свой­ства, а равно раньше опре­де­лен­ного зако­ном воз­раста, ро­дители под­вер­га­ются: в пер­вом слу­чае аре­сту от 3 дней до 3 ме­сяцев, во вто­ром — аре­сту от 3 недель до 3 меся­цев или тюрьме от 2 до 4 меся­цев; за допу­ще­ние же заве­домо брака в пер­вой или вто­рой сте­пени род­ства роди­тели нака­зы­ва­ются как сообщ­ники в кровосмешении…

Роди­тели не вправе при­нуж­дать своих детей к совер­ше­нию про­ти­во­за­кон­ных дея­ний; в слу­чае такого при­нуж­де­ния дети осво­бож­да­ются от обя­зан­но­сти пови­но­ваться родителям.

Оскорб­ле­ние роди­те­лями своих детей… не нака­зу­емо, от де­тей не при­ни­ма­ются жалобы на нане­се­ние им лич­ных обид и ос­корблений, за исклю­че­ни­ем­лишь­тех­слу­чаев, когда в оскорб­ле­нии усмат­ри­ва­ются при­знаки дру­гого, более тяж­кого преступления.

За лише­ние своих детей сво­боды и при­чи­не­ние им уве­чья, ран, побоев и рас­строй­ства здо­ро­вья или умствен­ных способно­стей поло­жен­ные в законе нака­за­ния воз­вы­ша­ются для винов­ных на две степени…

Дове­де­ние роди­те­лями своих детей, как несовершеннолет­них, так и совер­шен­но­лет­них, до само­убий­ства или поку­ше­ния на оное, посред­ством зло­упо­треб­ле­ния вла­стью, соеди­нен­ного с жесто­ко­стью, кара­ется тюрь­мою от 8 меся­цев до 1 года 4 меся­цев, с лише­нием неко­то­рых осо­бен­ных прав и пре­иму­ществ, а для хри­стиан — и с цер­ков­ным покаянием…

За пре­ду­мыш­лен­ное убий­ство своих детей роди­тели нака­зываются бес­сроч­ной катор­гой, за умыш­лен­ное убий­ство — ка­торгой от 15 до 20 лет, а за убий­ство в запаль­чи­во­сти или раз­дражении — катор­гой до 15 лет; этим нака­за­ниям под­вер­га­ются роди­тели за убий­ство своих закон­ных детей, а матери — и за убий­ство детей незаконных…

За лише­ние жизни ново­рож­ден­ного мла­денца чудо­вищ­ного вида мать его под­вер­га­ется ссылке в Сибирь на житье или тю­ремному заклю­че­нию до полу­тора лет с лише­нием неко­то­рых осо­бен­ных прав и пре­иму­ществ, а для хри­стиан — и с цер­ков­ным покаянием…

Остав­ле­ние мате­рию сво­его неза­кон­но­рож­ден­ного ребенка на про­из­вол судьбы, с наме­ре­нием от него отде­латься, в… по­ложении или месте, где он неиз­бежно дол­жен лишиться жизни… вле­чет за собой ссылку на житье в Сибирь или тюрем­ное заклю­чение от полу­тора до двух с поло­ви­ной лет…

За остав­ле­ние на про­из­вол судьбы ребенка, хотя и старше 7 лет, но не достиг­шего того воз­раста, в кото­ром он может свои­ми силами нахо­дить себе про­пи­та­ние, роди­тели нака­зы­ва­ются ссыл­кой в Сибирь или отда­чею в испра­ви­тель­ные аре­стант­ские отде­ле­ния от двух с поло­ви­ной до трех с поло­ви­ной лет…

Свод­ни­че­ство роди­те­лями своих детей, т. е. пособ­ни­че­ство их к блуду, неза­ви­симо от воз­раста детей, нака­зы­ва­ется лише­нием всех осо­бен­ных прав и пре­иму­ществ и ссыл­кой в Сибирь или отда­чею в испра­ви­тель­ные аре­стант­ские отде­ле­ния от двух с поло­ви­ной до трех с лет, а за умыш­лен­ное раз­вра­ще­ние сво­их несо­вер­шен­но­лет­них детей и наме­рен­ное потвор­ство их раз­врату или склон­но­сти к непо­треб­ству или дру­гим поро­кам роди­тели под­вер­га­ются тюрем­ному заклю­че­нию от 2 до 4 меся­цев…» (Лыко­шин А. С. Роди­тели // Брок­гауз Ф. А., Ефрон И. А. Энцикло­педический сло­варь. М.: Терра, 1992. Т. 52. С. 911–912).

Совре­мен­ные хри­сти­ан­ские педа­гоги опи­сы­вают зада­чи и функ­ции роди­те­лей почти так же, как и древ­ние учи­тели Церкви:

«В совре­мен­ном обще­стве малень­кая семья, состоя­щая из роди­те­лей и детей, обра­зует ячейку, кото­рая ак­тивно живет и вос­пи­ты­вает. Для рас­ту­щего чело­века ро­дители явля­ются самими авто­ри­тет­ными лицами, и они при­ви­вают рас­ту­щему ребенку отно­ше­ние к Богу, окру­жающему миру и фор­ми­руют его эмо­ци­о­наль­ный облик и харак­тер. В изме­ня­ю­щемся обще­стве роди­тели, в первую оче­редь, при­званы помочь детям раз­вить в себе духов­ные и соци­аль­ные спо­соб­но­сти в такой сте­пени, чтобы позд­нее они могли… устро­ить свою жизнь. Роди­тель­ская забота о детях имеет и эти­че­скую сто­рону. Они должны воспитать

их само­сто­я­тель­ными, ини­ци­а­тив­ными, зна­ю­щими меру своих соб­ствен­ных потреб­но­стей, чут­кими к нуж­дам дру­гих людей» (Masshof-Fischer М. Eltern. Anthropologisch- ethisch // Lexikon fuer Theologie und Kirche. Freiburg- Basel-Rom-Wien, 2006. Bd. 3. S. 610–611).

Правда, из-за отсут­ствия педа­го­ги­че­ских навы­ков ро­дители часто совер­шают досад­ные ошибки и про­счеты в вос­пи­та­нии детей и всту­пают в кон­фликт с педагогами:

«Честь семьи, семей­ный эго­изм, снис­хо­ди­тель­ное отно­шение к поро­кам своих детей явля­ются при­чи­ной неправиль­ных дей­ствий роди­те­лей как вос­пи­та­те­лей и настав­ни­ков сво­его потом­ства. Рав­но­ду­шие и даже анти­па­тия к учи­те­лям побуж­дает неосто­рожно выска­зы­ваться в при­сут­ствии детей. Поскольку они часто не знают, как осто­рожно сле­дует от­носиться к мне­ниям детей об учи­те­лях, воз­ни­кает искажен­ный образ учи­теля и школы. Посто­рон­ние люди про­сто не дога­ды­ва­ются, насколько тяже­лым явля­ется труд учи­теля. С дру­гой сто­роны, и учи­теля должны быть само­кри­тич­ными по прин­ципу… “При­чину всех оши­бок и поро­ков своих подо­печных учи­тель дол­жен нахо­дить в себе”. Нужно еще мно­го сде­лать для того, чтобы вза­им­ное вли­я­ние школы и дома в вос­пи­та­тель­ном про­цессе стало гар­мо­нич­ным” (Becker Н. Eltern und Eltembeirat // Die Religion in Geschichte und Gegenwart. Tuebingen, 1986. Bd. 2. S. 441–442).

А вот какое опре­де­ле­ние дается лич­но­сти ребенка:

«Ребе­нок — чело­век в воз­расте от рож­де­ния до пер­вых лет созре­ва­ния (0–12‑й год жизни), нахо­дя­щийся в состоя­нии интен­сив­ного раз­ви­тия. Он — часть семьи, а также по­томства. Раз­ви­тие явля­ется наи­бо­лее харак­тер­ной чер­той ребенка. Оно состоит из про­цес­сов фор­ми­ро­ва­ния, диффе­ренциации и созре­ва­ния био­ло­ги­че­ских струк­тур (клетки, ткани, органы, системы, аппа­раты) и пси­хи­че­ских (меж­ду про­чим, навыки и при­емы дея­тель­но­сти и позна­ния), а также выте­ка­ю­щие из них физио­ло­ги­че­ские функ­ции (напри­мер, выде­ле­ние гор­мо­нов) и пси­хи­че­ские (мыш­ление), кото­рые осу­ществ­ля­ются под вли­я­нием собствен­ных тен­ден­ций дина­мики раз­ви­тия, и… соци­аль­ной среды. Раз­ви­тие ребенка носит харак­тер одно­вре­менно диа­хро­нии (эво­лю­ции, смены состо­я­ний во вре­мени) и син­хро­нии (со­стояния в опре­де­лен­ный период) в био­ло­ги­че­ской и психи­ческой сфере (спо­соб­но­сти позна­ва­тель­ные, эмоциональ­ные, логи­че­ские, соци­аль­ные, эсте­ти­че­ские, мораль­ные и рели­ги­оз­ные. Бла­го­даря их вза­и­мо­дей­ствию фор­ми­ру­ется лич­ность ребенка; при­чем отдель­ные струк­туры и функ­ции имеют свой ритм раз­ви­тия, отме­ча­е­мый уже в утроб­ный период и обу­слав­ли­ва­ю­щий раз­ный уро­вень раз­ви­тия в момент рож­де­ния)» (Walesa Czeslaw Dziecko. Rozwoj // Encyklopedia Katolicka. Lublin, 1995. T. 4. S. 501–502).

Отме­тим, что в дру­гих источ­ни­ках период дет­ства опре­де­ля­ется иначе:

«Ребе­нок — лич­ность в воз­расте от 18 меся­цев до 13 лет жизни. Дет­ство — один из самых глав­ных пери­о­дов в раз­витии чело­века… К 13 годам боль­шин­ство маль­чи­ков и де­вочек ста­но­вятся вдвое выше и в четыре раза уве­ли­чи­вают свой вес. Кроме того, у них начи­на­ется поло­вое раз­ви­тие. Они и выгля­дят уже как моло­дые взрос­лые люди. Однако бур­ный рост свя­зан еще и с дру­гими важ­ными изме­не­ни­ями в пове­де­нии ребенка, мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти, эмо­циях и отно­ше­ниях. Эти физио­ло­ги­че­ские изме­не­ния во мно­гом опре­де­ляют то, каким ребе­нок будет, когда вырастет.

Строго говоря, ребе­нок — это чело­век, кото­рый еще не стал взрос­лым. Такое опре­де­ле­ние уве­ли­чи­вает пери­од дет­ства от рож­де­ния до воз­раста 20 лет, когда боль­шинство людей дости­гает пол­ного физи­че­ского раз­ви­тия и ста­но­вится взрос­лыми. Однако на самом деле обыч­но дет­ством счи­та­ется гораздо более корот­кий период.

В боль­шин­стве раз­ви­тых стран дет­ство — одна из трех ста­дий, кото­рую люди про­хо­дят от рож­де­ния до состоя­ния зре­лого чело­века. Две дру­гие ста­дии — мла­ден­че­ство и юно­ше­ство. Мла­ден­че­ство про­дол­жа­ется от рож­де­ния до 18 меся­цев. Юно­ше­ство начи­на­ется в 13 лет и заканчи­вается совер­шен­но­ле­тием. Дет­ство — период между мла­денчеством и юно­ше­ством. В неко­то­рых раз­ви­ва­ю­щихся стра­нах люди счи­та­ются взрос­лыми по дости­же­нии 12 или 13 лет, а юно­ше­ство не явля­ется отдель­ным пери­о­дом раз­вития» (Child // The World Book Encyclopedia. London- Sydney-Tunbridge Well-Chicago, 1992. Vol. 3. P. 403).

Как же роди­тели могут рас­по­знать глав­ную страсть сво­его ребенка? Для рас­по­зна­ния дей­ствия дур­ных на­клонностей и стра­стей в харак­тере ребенка хри­сти­ан­ская педа­го­гика пред­ла­гает несколько про­стых пра­вил. Я по­пытаюсь кратко их описать.

  1. Поста­рай­тесь прежде всего узнать свой собствен­ный глав­ный нрав­ствен­ный недуг, то есть свою собствен­ную гос­под­ству­ю­щую страсть.

Зачем это надо? А вот зачем! Кто хорошо знает самого себя, тому легче будет узнать внут­рен­ние про­блемы дру­гого. Отец, мать, хорошо зна­ю­щие свое соб­ствен­ное сердце и свои соб­ствен­ные сла­бо­сти, легко узнают их и у своих детей. Дети насле­дуют дур­ные наклон­но­сти своих роди­телей. Чаще всего бывает так, что сын или дочь имеют именно те глав­ные недо­статки, кото­рыми стра­дают мать и отец.

«И не только то ужасно, что вы вну­ша­ете детям про­тив­ное запо­ве­дям Хри­сто­вым, но и то еще, что при­кры­ва­ете пороч­ность бла­го­звуч­ными име­нами, назы­вая посто­ян­ное пре­бы­ва­ние на кон­ских риста­ли­щах и в теат­рах свет­ско­стью, обла­да­ние богат­ством сво­бо­дою, сла­во­лю­бие вели­ко­ду­шием, рас­то­чи­тель­ность чело­ве­ко­лю­бием, неспра­вед­ли­вость мужеством.

Потом, как будто мало этого обмана, вы и доб­ро­де­тели на­зываете про­ти­во­по­лож­ными наиме­но­ва­ни­ями, скром­ность не- учти­во­стию, кро­тость тру­со­стию, спра­вед­ли­вость сла­бо­стию, сми­ре­ние рабо­леп­ством, незло­бие бес­си­лием, как будто опа­саясь, чтобы дети, услы­шав от дру­гих истин­ное назва­ние этих доб­ро­де­те­лей и поро­ков, не уда­ли­лись от заразы.

Ибо назва­ние поро­ков пря­мыми и под­лин­ными их названи­ями немало спо­соб­ствует к отвра­ще­нию от них; оно может так сильно пора­жать греш­ни­ков, что часто мно­гие, отли­ча­ю­щи­еся бес­чест­ней­шими делами, не пере­но­сят рав­но­душно, когда их назы­вают тем, что они есть на самом деле, но при­хо­дят в силь­ный гнев и звер­ское раз­дра­же­ние, как будто тер­пят что-нибудь ужас­ное… И не только эти люди, но среб­ро­лю­бец, и пья­ница, и гор­дец, и вообще все, пре­дан­ные тяж­ким поро­кам… поражают­ся и оскорб­ля­ются назва­нием по своим делам.

Я знаю много и таких, кото­рые этим спо­со­бом были вразум­ляемы, и от рез­ких слов сде­ла­лись более скром­ными. А вы от­няли у детей и это вра­чев­ство и, что еще тяже­лее, пре­по­да­ете им недоб­рое вну­ше­ние не только сло­вами, но и делами…» (Ио­анн Зла­то­уст, свт. Слово 3. К веру­ю­щему отцу (№ 7) // Тво­ре­ния. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 92–93).

Тут мы имеем дело с само­по­зна­нием. И вся­кий, кто по­пытался хотя бы раз разо­браться в себе, знает, какое это труд­ное заня­тие. У нас в хри­сти­ан­ской среде гово­рят, что соб­ствен­ными ста­ра­ни­ями, без помощи Божией ничего не добьешься. Нужно тща­тельно сле­дить за собой, за наклон­ностями и вле­че­ни­ями сво­его сердца, как можно чаще ис­пытывать свою совесть, испо­ве­ды­вать свои грехи и вообще

про­сить Бога о про­све­ще­нии и вра­зум­ле­нии. Муж и жена могут помочь себе в этом непро­стом деле. Хорошо было бы, если бы они вза­имно без упре­ков под­ска­зы­вали друг другу, где и когда про­яви­лась сла­бая сто­рона харак­тера. Самому за всем бывает трудно усле­дить, тем более что наши при­вычки ста­но­вятся как бы нашей вто­рой природой.

Этот прием назы­ва­ется само­ис­пы­та­нием и хорошо опи­сан рус­скими подвиж­ни­ками и духов­ными писателя­ми свя­ти­те­лями Тихо­ном Задон­ским (f 1783) и Феофа­ном Затворником.

«Осмот­римся и испы­таем себя, — пишет свя­ти­тель Тихон, — истинно ли мы хри­сти­ане, по слову апо­столь­скому: “Испытывай­те самих себя, в вере ли вы; самих себя иссле­дуйте” (2 Кор. 13, 5)… Пока­зы­ваем знаки хри­сти­ан­ства… но имеем ли внутри себя истин­ное хри­сти­ан­ство? Всё бо внеш­нее без внут­рен­него ничто, и знаки внеш­ние без самой истины суть ложь и лице­ме­рие. Хва­лимся все верою, но тво­рим ли дела сооб­раз­ные вере, как гово­рит апо­стол: “Покажи Мне веру твою отдел твоих?” (Иак. 2, 18). Назы­ва­емся хри­сти­ане от Хри­ста, но рас­пяли ли плоть со стра­стями и похо­тями, как подо­бает хри­сти­а­нам, веру­ю­щим в распя­того Хри­ста, как гово­рит апо­стол: “…Те, кото­рые Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями” (Гал. 5, 24)…

Веруем Еван­ге­лию, но достойно ли живем Еван­ге­лия?.. При­чащаемся Свя­тых и Живо­тво­ря­щих Таин Тела и Крови Хри­сто­вых, но обнов­ля­емся ли мы от свя­того При­ча­стия и пре­об­ра­зу­емся ли в духов­ного нового человека?..

Это и про­чее рас­смот­рим и осмот­римся, как живем, как об­ращаемся, как мыс­лим, как гово­рим, как делаем, како­вым серд­цем перед Богом Все­ви­дя­щим обра­ща­емся, как друг с дру­гом обхо­димся, — и так рас­смот­рев, испра­вим себя, да не только име­нем, но и исти­ною будем хри­сти­ане» (Тихон Задон­ский, свт. Сло­во пер­вое. О испы­та­нии себе самого // Крат­кие нра­во­учи­тель­ные слова//Творения. 5‑е изд. М., 1889. Т. 5. С. 178–179).

А в одном из своих писем он при­зы­вает постав­лять себя пе­ред очами Божи­ими и судить себя:

«Вся­кое без­за­ко­ние, делом или сло­вом, или помыш­ле­нием совер­ша­е­мое, есть бес­чи­ние перед Богом, и Ему доса­ди­тельно и нам вредно. Вни­май себе…

Воз­во­дишь к Богу сердце твое в молитве? Но не оскверня­ешь ли сердца сво­его злыми и сквер­ными помыш­ле­ни­ями, и не дер­жишь ли гнева на ближ­него сво­его? Вни­май себе. Воздева­ешь руки твои к Богу? …Но не осквер­ня­ешь ли их граб­ле­нием, хи­щением и про­чею неправ­дою? Вни­май себе… При­зы­ва­ешь уста­ми тво­ими свя­тое и страш­ное имя Божие?.. Но не поро­чишь ли их зло­сло­вием, кле­ве­тою, осуж­де­нием, лестию, ложью и про­чими поро­ками? Вни­май себе…

Про­сишь у Бога про­ще­ния согре­ше­ний? Но сам про­ща­ешь ли ближ­нему тво­ему? Ищешь у Бога мило­сти? Но сам милу­ешь ли… тебе подоб­ного чело­века? Гово­ришь Богу: “Услышь, Госпо­ди!”, но сам не заты­ка­ешь ли ушей перед ближ­ним твоим, прося­щим у тебя? Вни­май себе…

Каким хотим Бога себе иметь, таковы должны мы быть и по отно­ше­нию к ближ­ним, и каковы мы к ближ­ним, таков и Бог к нам будет…» (Он же. Письмо девя­тое. Что слово сие зна­чит: «Вни­май себе» // Письма послан­ные // Там же. С. 273–274).

А свя­ти­тель Фео­фан ука­зы­вает, как это сде­лать и что тогда чело­век обна­ру­жит в себе самом:

«Не раз уже я пред­ла­гал вни­ма­нию пра­во­слав­ных, — пишет он, — ту про­стую истину, что в хри­сти­ан­стве суще­ство дела состо­ит в настро­е­нии сердца — во внут­рен­них рас­по­ло­же­ниях, или вну­тренней нашей дея­тель­но­сти, но… не поку­шался вме­сте с ними войти внутрь, под­верг­нуть рас­смот­ре­нию всё быва­ю­щее там, чтобы при­об­ре­сти навык раз­ли­чать в себе доб­рое и худое и соот­ветственно тому обхо­диться с собою… Сме­жите… внеш­ние чув­ства ваши, обра­тите око вни­ма­ния внутрь и смот­рите — что там…

Вот пред­мет, кото­рый вас зани­мал, ото­шел; его место занял дру­гой, этот тот­час заме­нен тре­тьим, не успел этот пока­заться, как его тес­нит чет­вер­тый… и так далее. Одно помыш­ле­ние спешно меня­ется дру­гим — и это так быстро, что почти нет возможно­сти дать себе отчета…

Обычно назы­вают это дума­нием; в суще­стве же дела это есть рас­хи­ще­ние ума или рас­се­ян­ность и отсут­ствие сосредоточенно­го вни­ма­ния, столь нуж­ного в управ­ле­нии самим собою. Вот это и поставьте пер­вою чер­тою нашего внут­рен­него человека…

При­смот­ри­тесь еще вни­ма­тель­нее, и вы раз­ли­чите в себе, под этим смя­те­нием помыш­ле­ний в уме, в воле посто­ян­ную за­боту об устро­е­нии сво­его быта, кото­рая непре­станно точит душу, как червь… Эта болезнь име­ну­ется мно­го­за­бот­ли­во­стью, кото­рая сне­дает душу, словно ржав­чина железо…

Смот­рите еще глубже, и вы должны уви­деть внутри плен­ника, свя­зан­ного по рукам и ногам, про­тив воли вле­ко­мого туда и сюда, в само­пре­льще­нии, однако ж, меч­та­ю­щего о себе, что он насла­жда­ется пол­ною сво­бо­дою. Узы этого плен­ника состав­ляют при­стра­стия к раз­ным лицам и вещам, окружаю­щим его, от кото­рых больно нам отстать самим и болез­ненно рас­статься, когда дру­гие отни­мают их у нас… Это поставьте тре­тьей чер­той нашего внут­рен­него состо­я­ния — пристрастностью…

При­ник­нем глубже вни­ма­нием к… сердцу и при­слу­ша­емся к тому, что там… Слу­ча­лось ли вам когда наблю­дать за движения­ми его?.. Смот­рите, что там дела­ется. Полу­чили непри­ят­ность — рас­сер­ди­лись; встре­тили неудачу — опе­ча­ли­лись; враг попал­ся — заго­ре­лись местью; уви­дели рав­ного себе, кото­рый занял выс­шее место, — начи­на­ете зави­до­вать; поду­мали о своих совер­шенствах — забо­лели гор­до­стью и строп­ти­во­стью. А тут чело­ве­ко­уго­дие, тще­сла­вие, похоть, сла­сто­лю­бие, леность, нена­висть и про­чее — одно за дру­гим пора­жают сердце, и это в про­дол­же­ние несколь­ких минут…

Когда заго­ра­ется какая-либо страсть — это то же, как бы змий выхо­дил из сердца и, обра­ща­ясь на него, уязв­лял бы его своим жалом… Так бывает не с одной только стра­стью, но со всеми, а они нико­гда не живут пооди­ночке, а все­гда в сово­куп­но­сти, засло­няя, но не истреб­ляя одна другую…

Бла­женны души, вни­ма­тель­ные к себе, успо­ка­и­ва­ю­щи­еся в Боге, отре­шив­ши­еся от всего и очи­стив­шие себя от стра­стей!..» (Фео­фан Затвор­ник, свт. Само­ис­пы­та­ние // Созер­ца­ние и раз­мышление. М., 1998. С. 95–102).

О посто­ян­ном вни­ма­нии к себе гово­рили уже древ­ние отцы, напри­мер в поэ­ти­че­ской форме Ефрем Сирин (| 373):

«Войди, душа, в себя, под­ви­зайся непре­станно, и всег­да бойся. Воз­люби Бога Тво­его и служи Ему доб­рыми делами, чтоб, когда при­дет час смерти и раз­лу­че­ния, нашел Он тебя го­товою и с вели­кою радо­стию ожи­да­ю­щею Его. Раз­мысли, душа, о житии своем и о Божием при­зва­нии. Час раз­лу­че­ния не печа­лит того, кто осво­бо­дился от всего зем­ного, но печа­лит смерть чело­века рас­се­ян­ного: печа­лит греш­ника, печа­лит лени­вого, кото­рый поле­нился делать угод­ное Богу; печа­лит многостяжа­тельного, кото­рый свя­зал душу свою попе­че­ни­ями мир­скими, печа­лит богача, потому что невольно раз­лу­чает его с миром…» (Ефрем Сирин, прп. 11.0 сер­деч­ном сокру­ше­нии // Писа­ния духовно-нрав­ствен­ные //Творения. Сер­гиев Посад, 1895. Ч. 1. С. 205–206).

Пре­по­доб­ный авва Доро­фей (VI век) гово­рит о самоиспыта­нии как об опыте отцов:

«Отцы ска­зали, каким обра­зом чело­век дол­жен постепен­но очи­щать себя: каж­дый вечер он дол­жен испы­ты­вать себя, как про­вел день, и опять утром, как про­вел ночь, и каяться перед Бо­гом, в чем ему слу­чи­лось согре­шить. Нам же, по истине, так как мы согре­шаем, нужно, по забыв­чи­во­сти нашей, и по исте­че­нии шести часов испы­ты­вать себя, как про­вели мы время и в чем со­грешили… Так­должны мы еже­дневно испы­ты­вать самих себя, как про­вели мы день. Таким же обра­зом каж­дый дол­жен испы­ты­вать себя, как про­вел он и ночь. С усер­дием ли встал на бде­ние, или пороп­тал на раз­бу­див­шего его, или пома­ло­ду­ше­ство­вал про­тив него?» (Авва Доро­фей, прп. Поуче­ние один­на­дца­тое // Указ. соч. С. 128–129).

А пре­по­доб­ный Исаак Сирин (|ок. 700) обле­кает мысль о пользе само­ис­пы­та­ния в потря­са­ю­щие слова:

«Восчув­ство­вав­ший грехи свои лучше того, кто молит­вою своею вос­кре­шает мерт­вых… Кто один час про­вел, воз­ды­хая о душе своей, тот лучше достав­ля­ю­щего пользу целому миру своим лице­зре­нием. Кто спо­до­бился уви­деть самого себя, тот лучше, спо­до­бив­ше­гося видеть Анге­лов. Ибо послед­ний вхо­дит в обще­ние очами телес­ными, а пер­вый очами духов­ными» (Иса­ак Сирин, прп. Слово 41. О мол­ча­нии // Слова подвиж­ни­че­ские. Сер­гиев Посад, 1911. С. 175).

Ста­рай­тесь при­слу­ши­ваться, что о ваших детях го­ворят другие.

Чужие люди обык­но­венно лучше видят недо­статки в наших детях, чем мы сами. Мы же их не заме­чаем или потому, что слиш­ком любим своих чад, или про­сто при­выкаем к их недо­стат­кам и уже не ощу­щаем их.

Поэтому если учи­тель, свя­щен­ник или кто-нибудь из сосе­дей с доб­рым наме­ре­нием обра­тит вни­ма­ние на тот или иной недо­ста­ток наших детей, то не надо сер­диться на них и оби­жаться, а наобо­рот, побла­го­да­рить, учесть их за­мечание и при­смот­реться к сво­ему ребенку. К сожа­ле­нию, очень часто роди­тели вос­при­ни­мают такие заме­ча­ния как оскорб­ле­ние их роди­тель­ской гор­до­сти, оби­жа­ются, вор­чат и даже не раз­го­ва­ри­вают с теми, кто своим сло­вом, как им кажется, поку­сился на досто­ин­ство их воз­люб­лен­ного отпрыска.

Вообще, бла­го­дар­ное отно­ше­ние к заме­ча­ниям дру­гих людей должно было быть нор­мой для каж­дого чело­века. Об этом много гово­рится в аске­ти­че­ской пись­мен­но­сти, огра­ни­чимся несколь­кими сове­тами пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского (f 1908):

«Ино­гда люди млад­шие тебя, или рав­ные, или стар­шие, дают тебе наме­ком настав­ле­ния, кото­рых ты не тер­пишь, доса­дуя на своих учи­те­лей. Надо тер­петь и с любо­вию выслу­ши­вать всё полез­ное от кого бы то ни было. Само­лю­бие наше скры­вает от нас наши недо­статки, а дру­гим они вид­нее: они и заме­чают нам. Помни, что мы чле­ны друг другу (Еф. 4, 25), и обя­заны вза­имно исправ­лять друг друга. Если ты не тер­пишь настав­ле­ния и доса­ду­ешь на настав­ника, зна­чит — ты горд, зна­чит в тебе действи­тельно есть тот недо­ста­ток, от кото­рого наме­кают тебе исправиться».

«…Будь тер­пе­лив, не за всё выго­ва­ри­вай, иное сноси, пре­ходя мол­ча­нием, и смотри на то сквозь пальцы. Лю­бовь всё покры­вает и всё пере­но­сит (1 Кор. 13, 7). Ино­гда из-за нетер­пе­ли­вого выго­вора обра­зу­ется вражда, от­того что выго­вор был сде­лан не в духе кро­то­сти и любви, а в духе само­лю­би­вого при­тя­за­ния на покор­ность себе другого».

«…Тебя изоби­дели? Что же? Так и сле­дует при­чи­нять огор­че­ния тво­ему плот­скому, вет­хому чело­веку: самолю­бивому, гор­дому, раз­дра­жи­тель­ному, завист­ли­вому, лени­вому, ску­пому, при­чи­ня­ю­щему столько оскорб­ле­ний Богу. Хорошо, что ему изме­ри­ва­ется хотя бы немного от людей тем же, чем он меряет Богу» (Сер­гиев Иоанн, прот. Моя жизнь во Хри­сте // Поли. собр. соч. СПб., 1892. Т. 5. Ч. 2. С. 373–374, 405–406).

Любите своих детей бла­го­ра­зумно, так чтобы ваша любовь к ним не ста­но­ви­лась слепой.

Непо­мер­ная, лож­ная любовь к детям, какой она бы­вает, к сожа­ле­нию, у мно­гих роди­те­лей, явля­ется одной из глав­ных при­чин, почему они не заме­чают мно­гих не­достатков своих детей, видят в них только хоро­шее и за­крывают глаза на их дур­ные поступки. А нередко и во­обще видят при­чину таких поступ­ков в дру­гих детях, и про­во­ци­руют в своих — чув­ство без­на­ка­зан­но­сти и са­моуверенности, и сами вос­пи­ты­вают в ребенке пороч­ную наклонность.

Любовь к детям должна побуж­дать роди­те­лей не пота­кать им во всем, а раз­ви­вать в них доб­рые черты характера:

«…Воз­раст неж­ный, — поучает свя­ти­тель Иоанн Зла­тоуст, — скоро усво­яет себе то, что ему гово­рят, и, как пе­чать на воске, в душе детей отпе­чат­ле­ва­ется то, что они слы­шат. А между тем и жизнь их тогда уже начи­нает скло­няться или к пороку или к доб­ро­де­тели. Потому, если в самом начале и, так ска­зать, в пред­две­рии откло­нить их от порока и напра­вить на луч­ший путь, то на буду­щее вре­мя это обра­тится им в навык и как бы в их при­роду, и они уже не так удобно по своей воле будут укло­няться к худ­шему, потому что навык будет при­вле­кать их к делам до­брым. Тогда и для нас они будут досто­по­чтен­нее самих ста­ри­ков, и для граж­дан­ских дел они будут полез­нее, об­наруживая в юно­сти свой­ства старцев…

И диа­вол, как скоро уви­дит, что в душе напи­сан за­кон Божий, а сердце сде­ла­лось скри­жа­лями этого закона, уже не будет при­сту­пать… Для него и для помыс­лов, от него вла­га­е­мых, ничто так не страшно, как мысль, заня­тая пред­ме­тами Боже­ствен­ными, душа, посто­янно прилежа­щая к этому источ­нику. Такую-то не может ни опе­ча­лить что-либо в насто­я­щем, хотя бы то и было непри­ят­ное, ни над­мить что-либо бла­го­при­ят­ное; но среди бурь и волне­ний она будет насла­ждаться тиши­ною» (Иоанн Зла­то­уст, свт. Беседа 3 (№ 1) // Беседы на свя­того апо­стола и еван­гелиста Иоанна Бого­слова // Тво­ре­ния. СПб., 1902. Т. 8. Кн. 1. С. 22–23).

Сле­пая любовь спо­соб­ствует раз­ви­тию в ребенке рез­ко отри­ца­тель­ных черт, они ста­но­вятся каприз­ными и эгоистичными.

«Роди­тели и вос­пи­та­тели, — при­зы­вает пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, — осте­ре­гайте детей своих со всею забот­ли­во­стию от капри­зов перед вами, иначе дети скоро за­будут цену вашей любви, зара­зят свое сердце зло­бою, рано поте­ряют свя­тую, искрен­нюю, горя­чую любовь сердца, а по дости­же­нии совер­шен­ного воз­раста горько будут жаловать­ся на то, что в юно­сти слиш­ком много леле­яли их, потвор­ствовали капри­зам их сердца. Каприз — заро­дыш сер­деч­ной порчи, ржа сердца, моль любви, семя злобы, мер­зость перед Гос­по­дом» (Сер­гиев Иоанн, прот. Моя жизнь во Хри­сте // Поли. собр. соч. СПб., 1893. Т. 4. Ч. 1. С. 77).

Резуль­та­том сле­пой любви может стать пло­хое воспи­тание, плоды кото­рого свя­ти­тель Тихон Задон­ский опи­сывает так:

«От худого вос­пи­та­ния… сле­дует: 1) злое и развра­щенное житие; 2) роди­те­лям скорбь и печаль о злом де­тей своих состо­я­нии; 3) тщет­ные… труды об исправ­ле­нии раз­вра­тив­шихся детей своих, поскольку укоренивше­еся зло весьма трудно истор­га­ется. “Может ли Ефиоп- лянин пере­ме­нить кожу свою и барс пятна свои? Так и вы можете ли делать доб­рое, при­вык­нув делать злое?” (Иер. 13, 23); 4) трудно наде­яться на их спа­се­ние, а вот поги­бель их может быть явной; 5) такое же зло­нра­вие мо­жет быть и у вну­ков, поскольку злой отец не может добру научить сына; 6) роди­те­лям пред­стоит тоска, скука, страх за то, что будут они судимы Богом за худое вос­пи­та­ние детей своих, кото­рых не нака­зы­вали, а, может быть, злым при­ме­ром и соблаз­няли; 7) бес­че­стие и уко­ризна всему роду; 8) оте­че­ству явный и вели­кий вред. От худого вос­питания после­дуют воров­ства, убий­ства, граб­ле­ния, раз­бои, блу­до­де­я­ния, пре­лю­бо­де­я­ния, наси­лия, обиды, ссо­ры, драки, обманы, измены, клят­во­пре­ступ­ле­ния, бунты и про­чее зло» (Тихон Задон­ский, свт. Настав­ле­ния о долж­но­сти хри­сти­ан­ской роди­те­лей к детям и детей к родите­лям // Тво­ре­ния. М., 1889. Т. 1. Гл. 1. С. 116–117).

Надо тща­тельно сле­дить за детьми, осо­бенно в тот момент, когда они не знают, что за ними следят.

Очень много дает в позна­нии дет­ских харак­те­ров на­блюдение во время игр со сверст­ни­ками и това­ри­щами. В таких ситу­а­циях часто рас­кры­ва­ется их насто­я­щий ха­рактер и недву­смыс­ленно обна­ру­жи­ва­ются их доб­рые и дур­ные наклонности.

Так посте­пенно можно выяс­нить глав­ный порок и вос­препятствовать его раз­ви­тию и уко­ре­не­нию в самосозна­нии ребенка. Жизнь пока­зы­вает, что по боль­шей части такой стра­стью явля­ется само­лю­бие. Не слу­чайно в аске­тической лите­ра­туре оно назы­ва­ется кор­нем или семе­нем всех стра­стей и гре­хов. У каж­дого ребенка этот корень стра­стей дает раз­лич­ные ростки и по-раз­ному развивает­ся. Это зави­сит от тем­пе­ра­мента и наслед­ствен­но­сти, от вос­пи­та­ния и от пове­де­ния самих роди­те­лей и окружаю­щих ребенка людей.

Все ука­зан­ные четыре важ­ных момента в вос­пи­та­нии у де­тей доб­рых нра­вов подроб­нее опи­саны в моно­гра­фии: Шиман­ский Г. И. Хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель цело­муд­рия и чистоты. М„ 1997. С. 283–286.

Сам Г. И. Шиман­ский пред­по­ло­жи­тельно заим­ство­вал эти наблю­де­ния из «Поуче­ния об иско­ре­не­нии пре­об­ла­да­ю­щего в дитяти порока» епи­скопа Ека­те­рин­бург­ского и Ирбит­ского Ири- нея (Ср.: Илью­щен­ков В. В., Бер­се­нева Т. А. Вос­пи­та­ние здоро­вого ребенка: Хре­сто­ма­тия: В 2 ч. М., 2004. Ч. 1. С. 65–67).

В детях само­лю­бие про­яв­ля­ется уже в самом ран­нем воз­расте. Нас часто пора­жает, как малень­кий ребе­нок, еще не уме­ю­щий гово­рить, уже каприз­ни­чает, упрямит­ся, настой­чиво тре­бует сво­его. Именно от само­лю­бия у детей раз­ви­ва­ется непо­слу­ша­ние стар­шим, гру­бость в обра­ще­нии с роди­те­лями, учи­те­лями, эго­изм, жад­ность, обжор­ство, завист­ли­вость, доно­си­тель­ство, пре­возношение сво­ими спо­соб­но­стями, наруж­но­стью, успе­хами в учебе, пре­зре­ние к сла­бым, лжи­вость, воров­ство и мно­гое другое.

Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник дает крат­кое, но уди­вительно точ­ное опре­де­ле­ние эго­изма (то же — самолю­бие, самость):

«Самость себя ста­вит целью, а дру­гих всех счи­тает сред­ством; так и обра­ща­ется с ними» (Фео­фан Затвор­ник, свт. Тол­ко­ва­ние посла­ний свя­того апо­стола Павла к Фи­липпийцам и Солу­ня­нам, пер­вого и вто­рого. М., 1895. С. 75).

Тот же свя­ти­тель Тихон Задон­ский опи­сы­вает глав­ные черты самолюбия:

а) Когда чело­век любовь, Богу еди­ному долж­ную, обра­щает к себе, это назы­ва­ется само­лю­бием, кото­рое ни что иное есть, как самого себя неуме­рен­ное любле- ние…

в) При­знак само­лю­бия, когда кто, оста­вив волю Бо­жию, свою исполняет…

г) При­знак само­лю­бия есть, когда кто укло­ня­ется от зла не ради воли Божией, зла не хотя­щей, но или ради страха чело­ве­че­ского, или для похвалы, или из корысти…

При­знак само­лю­бия есть, когда кто, имея даро­ва­ние какое-либо, напри­мер богат­ство, разум, здо­ро­вье, при­писывает их сво­ему ста­ра­нию и тру­дам, а не Богу…

При­знак само­лю­бия есть, когда кто, в беде какой и несча­стий нахо­дясь, не тер­пит, но роп­щет. Ибо тако­вой волю свою воле Божией пред­по­чи­тает, без кото­рой ничто при­клю­читься не может…

При­знак само­лю­бия есть, когда кто, что ни дела­ет, ради про­слав­ле­ния имени сво­его делает… Как любовь к Богу есть корень и источ­ник всех благ, так само­лю­бие есть начало всех зол и бед на свете…

…Плоды само­лю­бия. От само­лю­бия вся­кое в мире бед­ствие. От само­лю­бия — войны. От само­лю­бия столько про­ли­ва­ется чело­ве­че­ской крови, столько оста­ется вдов, пла­чу­щих о мужах своих, столько мате­рей — по сынах своих, столько детей — по отцах своих сету­ю­щих, столько сра­жа­ю­щихся запу­сте­вает госу­дарств и горо­дов, столько тра­тится денег, столько про­из­во­дится бес­по­кой­ства, смя­тения, страха…

Само­лю­бие про­из­во­дит раз­бои, убий­ства, наси­лия и грабления.

Само­лю­бие делает судеб­ные места тор­жи­щем, науча­ет попи­рать правду и невин­ною кро­вию обаг­ряет судей­ские мечи.

Само­лю­бие напол­няет тем­ницы пра­вед­ными и непра­ведными узниками.

Само­лю­бию при­пи­сать должно, что много ски­та­ется бед­ных без опеки, покрова, одежды, про­пи­та­ния; ибо вме­сто того, чтобы друг о друге забо­титься от избытка, само­любие научает — одних отни­мать у ближ­него послед­нее; дру­гих — хра­нить у себя богат­ство, от Бога дан­ное, не взи­рая на нужды бра­тии; иных непо­мерно вда­ваться в роскошь.

От само­лю­бия — нищета и убо­же­ство; само­лю­бие — виною того, что иной нищен­ствует, иной пре­из­лишне изо­билует, иной голо­дает, иной пресыщается.

Так само­лю­бие ста­но­вится виной вся­кого зла» (цит. по: Дья­ченко Гри­го­рий, прот. О само­лю­бии (Из тво­ре­ний св. Тихона Задон­ского) // Уроки и при­меры христиан­ской любви. М., 1998. С. 91).

Роди­те­лям надо быть очень вни­ма­тель­ными и наблю­дать за про­яв­ле­ни­ями этого порока в детях.

Если не обра­щать вни­ма­ния на про­яв­ле­ния эго­изма и счи­тать их мел­кими и слу­чай­ными про­ступ­ками, то они вырас­тают в устой­чи­вые стра­сти и пороки, в при­вычки, кото­рые затем будет трудно или вообще невоз­можно искоренить.

Обра­тите вни­ма­ние, как хри­сти­ан­ская педа­го­гика ви­дит место и роль роди­те­лей в вос­пи­та­нии детей. Они — пер­вые педа­гоги. От них зави­сит, каким вырас­тет их ребе­нок; они отве­тят за него перед Богом. Тут без самопожертвова­ния не обойдешься!

Отме­тим, что эта жерт­вен­ная любовь к детям вло­жена в саму при­роду человека:

«…Не сама ли при­рода дает эту любовь к родите­лям? И звери несмыс­лен­ные — и те любят и жалеют своих дете­ны­шей? Не сама ли при­рода, или лучше Бог, всё мудро устро­ив­ший в при­роде, устроил и то, что лю­бовь роди­тель­ская посто­янно ожив­ля­ется, возбуждает­ся, награж­да­ется той утехою, радо­стию, какая сама со­бою воз­ни­кает в сердце отца и матери при взгляде на детей, при лас­ка­нии их? Не Он ли устроил, что дети, малютки, не име­ю­щие, кажется, ничего, чем бы могли нра­виться, при­вле­кают сердца роди­те­лей одним своим взгля­дом, лас­ками, своим дет­ским язы­ком или лепе­том, кото­рый и без слов гово­рит неж­нее, тро­га­тель­нее языка людей взрос­лых. Так! Не любить детей роди­те­лям не­естественно! И если бы нашлись отцы, матери, не лю­бящие сво­его ребенка, то их можно было бы назвать бес­че­ло­веч­ными, худ­шими… самых дика­рей и зве­рей» (Беседы пас­тыря // Семья пра­во­слав­ного христианина:

Сб. про­по­ве­дей, раз­мыш­ле­ний, рас­ска­зов и стихотворе­ний. Изд. Свято-Тро­иц­кого мона­стыря, Джор­дан­виль, 1958. С 31–32).

При­меры такого жерт­вен­ного слу­же­ния детям, ког­да семья была и домом и домаш­ней цер­ко­вью, а дети были посто­янно в цен­тре вни­ма­ния роди­те­лей, мы во мно­же­стве нахо­дим у древ­них хри­стиан. В их мето­дах и целях вос­пи­та­ния вера в Бога и доб­рые нравы были глав­ным при­о­ри­те­том. Может быть, не всё годится для нашего вре­мени, но дух и прин­ципы вполне можно заимствовать:

«Прежде всего, пер­вен­ству­ю­щие хри­сти­ане стара­лись напе­чат­леть в дет­ском уме живое позна­ние Иисуса Хри­ста. Имя Спа­си­теля дети впи­вали, так ска­зать, еще с мате­рин­ским моло­ком. Поэтому в самых юных летах они бес­тре­петно испо­ве­ды­вали это свя­тое имя перед му­чителями. Одного хри­сти­ан­ского маль­чика спра­ши­вали: “Откуда ты узнал хри­сти­ан­ское уче­ние о Еди­ном Боге?” Он отве­чал: “Мать моя научила меня, а она узнала от Бога…”

Вме­сте с поня­тием об Иску­пи­теле детям вну­шали и высо­кое уче­ние Его о таин­ствах веры и пра­ви­лах бо­гоугодной жизни, как-то: о Еди­ном Боге, веч­ной загроб­ной жизни, сми­ре­нии и чистой любви к Богу; гово­рили об обя­зан­но­стях детей под­ра­жать Гос­поду в Его любви ко всем, иметь страх Божий, почи­тать роди­те­лей и стар­ших… о тер­пе­нии, про­ще­нии обид и незло­бии, скромно­сти, стыд­ли­во­сти, покор­но­сти, мол­ча­ли­во­сти, благотво­рительности, состра­да­нии к несчаст­ным, снис­хож­де­нии к греш­ным, цело­муд­рии и т. п.

Неко­то­рые из хри­стиан всё умствен­ное обра­зо­ва­ние детей огра­ни­чи­вали одним Сло­вом Божиим, вос­пре­щая зна­ком­ство с уче­но­стью языч­ни­ков. Дру­гие, напро­тив, не боя­лись вво­дить в круг обра­зо­ва­ния хри­сти­ан­ского юно­шества неко­то­рые книги и науки, изу­ча­е­мые в язы­че­ских школах.

…Сооб­разно с целью хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния, нау­ки есте­ствен­ные, опыт­ные и умо­зри­тель­ные преподава­лись только доста­точно утвер­жден­ным в хри­сти­ан­ском уче­нии; при­том, их поз­во­ляли изу­чать не как пред­мет одного любо­пыт­ства, не по стра­сти к при­об­ре­те­нию зна­ний и не для славы и коры­сти, но только в той мере, в какой зна­ние их было нужно и полезно для добродете­лей, для слу­же­ния ближ­ним и Церкви.

В молитве древ­ние хри­сти­ане про­во­дили наиболь­шую часть вре­мени, при­учая к тому и своих детей. Можно ска­зать, что их жизнь была непре­стан­ной молит­вой, или, как гово­рит Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, — “торжествен­ный свя­той праздник”.

Пер­вен­ству­ю­щие хри­сти­ане уда­ляли детей от все­го, что могло бы воз­бу­дить в них неце­ло­муд­рен­ные мыс­ли и движения.

Так, они детям ни под каким видом не поз­во­ляли при­сут­ство­вать на сва­деб­ных пир­ше­ствах, обществен­ных зре­ли­щах и играх; скры­вали от них соблазнитель­ные сочи­не­ния язы­че­ских сти­хо­твор­цев, предо­хра­няли от зна­ком­ства с лицами дру­гого пола, с людьми зазорно­го пове­де­ния. В отно­ше­нии тела при­учали их к скром­ности в одежде и дру­гих внеш­них укра­ше­ниях, к уме­ренности, воз­дер­жа­нию и про­стоте в пище и питии. И такое охра­не­ние детей от соблаз­нов начи­на­лось с пер­вого дня жизни…

Огра­див дет­ское сердце от всех внеш­них и вну­тренних соблаз­нов, бла­го­че­сти­вые роди­тели… упо­треб­ляли и сред­ства… к уко­ре­не­нию в них хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия… Пер­вым из этих средств был при­мер блго­че­стия, кото­рый роди­тели пока­зы­вали своим детям через свою жизнь и кото­рому обя­зы­вали под­ра­жать сво­их детей.

…Дети везде и во вся­кое время участ­во­вали в бла­гочестивых делах своих роди­те­лей. Совер­ша­лась ли до­машняя молитва… в ней участ­во­вали и дети… Собира­лись ли веру­ю­щие в храм Божий… они непре­менно брали с собой и детей, при­об­щали их Свя­тых Даров…» (Дья­ченко Гри­го­рий, прот. Как вос­пи­ты­вали и учили своих детей древ­ние хри­сти­ане // Искра Божия: Сб. рас­ска­зов и сти­хо­тво­ре­ний. М., 1903. С. 487–488).

Кстати, Свя­щен­ное Писа­ние мно­гие сто­ле­тия лежало в основе пер­вич­ного обу­че­ния детей в еврей­ских общи­нах в шко­лах и дома:

«Еврей­ский маль­чик с шестого года жизни посе­щал на­чальную школу, где учился читать и писать и при­об­ре­тал навы­ки чте­ния Пяти­кни­жия и его обще­при­ня­того ара­мей­ского пе­ревода. Затем изу­ча­лись и дру­гие биб­лей­ские книги… Хотя еврей­ские жен­щины осво­бож­да­лись от обя­зан­но­сти изу­чать Тору и потому не ходили в школу, Сред­не­ве­ко­вье знало приме­ры обра­зо­ван­ных и зна­ю­щих Закон жен­щин, роди­тели кото­рых стре­ми­лись дать своим доче­рям осно­ва­тель­ное обра­зо­ва­ние. В зажи­точ­ных еврей­ских семьях это могли делать част­ные учи­теля, о кото­рых известно уже с один­на­дца­того века» (Greive Н., Mutius G. V. Erziehungs- und Bilidungswesen. Judentum // Lexikon des Mittelalters. Stuttgart-Weimar, 1999. Bd. 3. S. 2207–2208).

Нужно хорошо себе усво­ить, что после рож­де­ния ре­бенка у роди­те­лей больше нет лич­ной жизни. Ради за­боты о детях надо оста­вить раз­вле­че­ния, кино, театры, хож­де­ние по гостям и мно­гое дру­гое. Всё это разворовы­вает наши силы и время. А его дано нам немного. Надо успеть при­вить детям доб­рые задатки, пока они малень­кие и пока они не утра­тили дове­рия, про­стоты, способ­ности к уми­ле­нию и состра­да­нию. Упу­стим, и не заме­тим, как ока­ме­неет и оже­сто­чится дет­ская душа.

Над ребен­ком надо тру­диться, но труд этот благосло­венный, свет­лый и радост­ный. Дума­ется, что это пони­мает каж­дый из нас. Мне же только хоте­лось поделить­ся с роди­те­лями опы­том вос­пи­та­ния, кото­рый нако­пило хри­сти­ан­ство за мно­гие века.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки