Слава Хотченков: «Поход – опыт детской свободы и преодоления сложностей»

Слава Хотченков: «Поход – опыт детской свободы и преодоления сложностей»

(1 голос5.0 из 5)

Бытует сте­рео­тип: детей нужно обе­ре­гать от труд­но­стей, а детей с осо­бен­но­стями раз­ви­тия – по-осо­бому обе­ре­гать. Вяче­слав Хот­чен­ков счи­тает: «Любые дети,  если дове­рять им сво­боду, раз­ви­ва­ются лучше, у них меньше кон­флик­тов и травм».

Вопросы без­опас­но­сти детей все­гда бес­по­коят роди­те­лей. Они ста­но­вится ост­рее, когда в семье появ­ля­ются дети с осо­бен­но­стями раз­ви­тия. Нужно ли обе­ре­гать детей от труд­но­стей, и как в этом могут помочь дет­ско-роди­тель­ские тури­сти­че­ские походы?

Беседа на эту тему  с  экс­пер­том по актив­ному отдыху, орга­ни­за­то­ром учебно-тре­ни­ро­воч­ных и инклю­зив­ных похо­дов Вяче­сла­вом Хот­чен­ко­вым состо­я­лась на  радио «Теос» в пере­даче «Ничего особенного».

С гостем сту­дии бесе­дует веду­щий Игорь Попов:

– Слава, ты для меня вопло­ще­ние заве­дён­ного мотор­чика, завод кото­рого не закон­чен. Сего­дня мы с тобой пого­во­рим про роди­тель­ские страхи, и не только, но и про­сто про наши взрос­лые страхи. 

У тебя колос­саль­ный опыт в орга­ни­за­ции похо­дов с детьми и роди­те­лями. Что может поме­шать в таких похо­дах, по тво­ему опыту? 

– Навер­ное, самый-самый боль­шой страх – это те госу­дар­ствен­ные органы, кото­рые при­званы защи­щать. Самая боль­шая слож­ность – это то, что вдруг ни с того ни с сего на меро­при­я­тие может при­е­хать про­верка и начать при­ди­раться – лишь бы к чему, для галочки. Это самый вол­ни­тель­ный для меня момент. Я делаю всё офи­ци­ально, чтобы с доку­мен­тами был поря­док, но всё равно пре­це­ден­тов много.

 – Кроме таких ситу­а­ций, были у тебя со сто­роны роди­те­лей и орга­ни­за­то­ров какие-то про­блемы, и как ты их решал?

– Конечно, бывает очень вол­ни­тельно. Роди­те­лям очень хочется мак­си­мально обез­опа­сить сво­его ребёнка, с одной сто­роны, а с дру­гой – сде­лать так, чтобы было побольше вни­ма­ния орга­ни­за­то­ров их ребёнку, и больше речь идёт про раз­вле­че­ния, хотели бы, чтобы ребё­ночка развлекали.

Я не зани­ма­юсь раз­вле­че­ни­ями. Мне кажется, зани­маться раз­вле­че­ни­ями с детьми – это вредно. То есть я ста­ра­юсь раз­де­лять раз­ви­ва­ю­щую и обра­зо­ва­тель­ную среду.

58a582b2a4804baeee1ed4bb80f424ad - Слава Хотченков: «Поход – опыт детской свободы и преодоления сложностей»

– Что ты назы­ва­ешь раз­вле­че­нием, что ты назы­ва­ешь обра­зо­ва­тель­ной сре­дой, в чём прин­ци­пи­аль­ные раз­ли­чия, и во что ты готов вкла­ды­ваться, а во что – нет?

– Напри­мер, ани­ма­ция. Ани­ма­ция – это не раз­ви­ва­ю­щее заня­тие, это раз­вле­че­ние. Почему выби­рают ани­ма­цию – потому что это создаёт более-менее без­опас­ную среду, грубо говоря, неза­ня­тый ребё­нок хуже неза­ня­того сол­дата, то есть обя­за­тельно нужно чем-то занять, чтобы он не пошёл не наде­лал глупостей.

Дей­стви­тельно, эта среда ста­но­вится более без­опас­ной, но если ребёнка раз­вле­кать, то ответ­ствен­ность за раз­вле­че­ния пере­кла­ды­ва­ется на кого-то из взрос­лых – но ани­ма­тора, на маму.

Мы слы­шим фразу «Мне скучно!», и сразу же взрос­лые: надо что-то при­ду­мать, если я что-то не сде­лаю с ребён­ком, зна­чит, я пло­хой роди­тель, надо срочно его развлекать! 

Ответ­ствен­ность за раз­вле­че­ние ложится на взрос­лого, это нор­мально, но есть минусы – ребёнку нужно всё больше раз­ных развлечений. 

А если гово­рить про раз­ви­ва­ю­щую среду, то можно ска­зать о том, что именно раз­ви­вать. Мне, напри­мер, в похо­дах очень нра­вится раз­ви­вать ответ­ствен­ность, само­сто­я­тель­ность, ком­му­ни­ка­цию. Обо­жаю про­ект­ную дея­тель­ность, когда ребята соби­ра­ются в группу для того, чтобы сде­лать что-то, что не может сде­лать отдельно каж­дый из них – напри­мер, сде­лать плот.

Одному плот сде­лать сложно, для этого нужно собраться; а, чтобы собраться, нужно дого­во­риться, нужно рас­пре­де­лить роли и что-то делать – и это раз­ви­ва­ю­щая среда. Да, дей­стви­тельно, не всем роди­те­лям нра­вится, что в раз­ви­ва­ю­щей среде не хва­тает раз­вле­че­ний, то есть не уде­ляют вни­ма­ние каж­дому ребёнку, а ста­ра­ются, чтобы всем было весело,  вовле­кают  посильно, чтобы каж­дый выбрал себе роль.

 – Раз­ви­ва­ю­щая среда раз­ви­вает ребёнка в раз­ных направ­ле­ниях. Во-пер­вых,  решает про­блемы соци­аль­ной адап­та­ции. Понятно, что у детей с осо­бен­но­стями это ахил­ле­сова пята, и им нужно выкладываться.

Не все дети готовы всту­пать в ком­му­ни­ка­цию, неко­то­рые хотят быть лиде­рами, но не хотят быть пас­сив­ными участ­ни­ками, неко­то­рые хотят руко­во­дить – и это, кстати, важ­ный настрой. 

До сих пор вспо­ми­наю пер­вый неудач­ный заход Саши в дет­ский сад. Я столк­нулся с одним папа­шей в раз­де­валке, его девочка шнурки по секун­до­меру завя­зы­вала, то есть она должна была быть пер­вой. Она пер­вой вста­вала в оче­редь, она пер­вая раз­де­ва­лась, одевалась. 

Спра­ши­ваю: «А для чего?» Он гово­рит: «Она должна быть готова к этому миру, она должна уметь побеж­дать». И у меня оста­лись боль­шие вопросы: с какими ком­плек­сами этот ребё­нок вырас­тет, если она пой­мёт, что в прин­ципе ты не все­гда побеж­да­ешь. Про­иг­рыш – это один из, мне кажется, важ­ней­ших опы­тов в жизни чело­века и в жизни ребёнка.

– Тут ещё вот какой вопрос: чув­ствует ли эта девочка себя люби­мой, если она не пер­вая? И вот это фун­да­мен­таль­ный вопрос, кото­рый дей­стви­тельно откла­ды­ва­ется при таком воспитании.

– И ещё много вопро­сов: про жела­ние пер­вен­ство­вать. Жизнь – это не сорев­но­ва­ние, и часто нужно усту­пать, чтобы побе­дить. Когда надо научиться рабо­тать в кол­лек­тиве, и ты не лидер, ты часть команды и есть команд­ная дого­во­рён­ность о чём-то, и так далее. 

Вопросы без­опас­но­сти ребёнка все­гда явля­ются боль­ным местом роди­тели, осо­бенно роди­те­лей осо­бен­ных детей. Как ты счи­та­ешь, нужно обе­ре­гать детей от трудностей?

– Мы сей­час затро­нули две темы: труд­но­сти и без­опас­ность. Я их точно раз­де­ляю, и что каса­ется без­опас­но­сти, то у меня точно такое же мне­ние: это пер­во­оче­ред­ное в при­ня­тии реше­ний, самое глав­ное – безопасность.

Поня­тие без­опас­но­сти у нас сильно раз­мыто. Если гово­рить, что без­опас­ность – это страх за без­воз­врат­ную утерю здо­ро­вья, то это, на мой взгляд, вопрос строго кате­го­рич­ной без­опас­но­сти жизни. И здо­ро­вья тоже, но именно жизни. 

В моём пони­ма­нии без­опас­ность – это вот такие кате­го­рич­ные вещи. Но ведь в гла­зах кого-то из роди­те­лей опас­но­сти – это ушибы, цара­пины, сса­дины, неболь­шие ожоги. Я не пони­маю, как можно про­ве­сти нор­маль­ное здо­ро­вое дет­ство без синяков. 

Имеют ли дети право на травму – я счи­таю, что имеют. Жела­ние огра­дить от лёг­ких уши­бов и травм при­во­дит к тому, что нужно больше вво­дить кон­троля, и этот самый кон­троль  нару­шает боль­шую дет­скую потреб­ность – я бы даже ска­зал, страсть, – к свободе.

Посто­янно кон­тро­ли­руя, мы у детей заби­раем свободу. 

Есть страх полу­че­ния ожо­гов – кос­нулся уголька, палец обжёг, а роди­те­лям уже страшно. Я часто детям на марш­ру­тах выдаю пилы, ножовки с мыс­лями о том, что, навер­ное, кто-то сего­дня подой­дёт и ска­жет, что он порезался.

И мне кажется, это нор­маль­ная исто­рия, живая. Однако помимо сса­дин, синя­ков, цара­пин у роди­те­лей рас­про­стра­ня­ется вопрос без­опас­но­сти на одежду: запач­ка­ется, упа­дёт, будет ходить без шапки и прочее.

Говорю на своих меро­при­я­тиях, чтобы ребя­там больше дове­рять, больше пере­да­вать ответ­ствен­ность за их жизнь и здоровье. 

Пере­да­вать самим детям, не брать на себя, не под­ска­зы­вать и не сове­то­вать ребёнку, дру­гому чело­веку, если о совете не спра­ши­вают, и не помо­гать, если о помощи не про­сят – то есть уста­нав­ли­вать парт­нёр­ские отношения.

– Давай пояс­ним про ини­ци­а­тиву ребёнка и про уро­вень его ответ­ствен­но­сти. Про­стой при­мер по поводу пове­де­ния одного маль­чика, кото­рый очень сложно вёл себя в походе, хотя был жёстко моти­ви­ро­ван, гото­вился и вдруг пас­сивно себя повёл. 

Ты его ста­вишь рядом с собой и запре­ща­ешь идти в этой группе, и он  про­дол­жает идти, и всё равно на сле­ду­ю­щий день с этим маль­чи­ком про­блемы. Как тогда ты моти­ви­ру­ешь ребёнка на ответ­ствен­ность, на при­ня­тие ини­ци­а­тивы? Как роди­те­лям вести себя в этой ситуации?

– Я сто­рон­ник того, чтобы при­ни­мать ребёнка именно таким, какой он есть. Счи­таю пре­ступ­ным тре­бо­вать с ребёнка то, к чему он не готов. Уве­рен, что дей­стви­тельно вредно помо­гать детям, вредно им сове­то­вать. Но чего не хва­тает детям – так это под­держки и под­держки. В каком плане?

Вот мы сей­час  вспом­нили папу с доч­кой, кото­рая всё должна. Важно при­ни­мать ребёнка таким, какой он есть, чтобы он чув­ство­вал себя люби­мым вне зави­си­мо­сти от своих дей­ствий, и давать такому ребёнку поддержку.

Полу­чив под­держку, ребё­нок начи­нает чув­ство­вать себя ком­форт­нее в той среде, начи­нает лучше про­яв­лять  себя. В том слу­чае, когда ребё­нок в самом конце шёл, часто падал, лежал, не вста­вал, не шёл по какой-то при­чине – сто­ило мне пере­ста­вить его за собой, дать больше сво­его вни­ма­ния: веры, что он спра­вится; веры, что да, это сложно, здесь трудно, и эта задача выхо­дить в лыж­ные походы – непро­стая история.

Но сей­час нет дру­гого вари­анта, кроме как дойти, и я верю, что ты точно справишься.

Я не заби­рал у него рюк­зак, я не тащил его за собой за верё­вочку. Про­сто ска­зал, что он точно спра­вится, что я его при­ни­маю таким, какой он есть. 

И когда на ребёнка не было допол­ни­тель­ного дав­ле­ния, чтобы он стал дру­гим, а были созданы усло­вия, чтобы он мог  оста­ваться самим собой, он менялся и совер­шенно нор­мально шёл в общем темпе.

Думаю, мно­гим не хва­тает под­держки. Если мы гово­рим про своих детей, то дать обра­зо­ва­ние могут раз­ные системы. Дать какое-то допвос­пи­та­ние могут раз­ные авто­ри­тет­ные люди. Но любить ребёнка, при­ни­мать и под­дер­жи­вать – это то, чего не могут дать дру­гие. Поэтому един­ствен­ный совет: если хва­тает ресурса на под­держку своих – очень классно, если хва­тает ресурса на под­держку окру­жа­ю­щих – ещё лучше.

– К чему может при­ве­сти жела­ние роди­те­лей обе­ре­гать ребёнка от любых труд­но­стей и опас­но­стей и огра­дить от этого?

– Рас­скажу исто­рию. Есть у меня  на про­тя­же­нии несколь­ких лет под­ряд тра­ди­ци­он­ный ноябрь­ский поход с бро­дом. Брод  –  это когда мы пере­се­каем речку по дну, это речка Воря в Под­мос­ко­вье, кра­си­вая, извилистая.

В месте, где мы её пере­хо­дим в брод, детям она где-то по пояс. Ноябрь, тем­пе­ра­тура +2-+4, холод­нень­кая, и когда мы под­хо­дим к этому броду, никто не знает, что брод будет, то есть это малень­кий орга­ни­за­ци­он­ный сюрприз.

Мы под­хо­дим к этому месту, и дальше я говорю: «Нам надо пере­браться на дру­гую сто­рону, пред­ла­гайте вари­анты». Кто-то пред­ла­гает стро­ить мост, кто-то плот, кто-то дерево, кто-то вброд идти, и так далее.

Но в любом слу­чае  мы про­буем, пыта­емся, и един­ствен­ное нор­маль­ное реше­ние – идти вброд. Так вот, идти вброд страшно, потому что вода ледя­ная, нужно раз­деться по пояс, до тру­сов, как-то перейти – это как мини­мум страшно, плюс погода; там ино­гда сне­жок лежит, ино­гда не лежит; где-то лужи тро­ну­лись льдом – это от года зависит.

И вот это та самая посиль­ная труд­ность. Почему я не боюсь вопро­сов без­опас­но­сти – после брода сразу же идёт очень силь­ный, очень боль­шой склон и подъем наверх, и когда после брода дети заби­ра­ются наверх, кровь начи­нает цир­ку­ли­ро­вать, они разо­гре­ва­ются, и опас­но­сти пере­охла­жде­ния и того, что забо­леют,  про­сто нет.

img 3551 - Слава Хотченков: «Поход – опыт детской свободы и преодоления сложностей»

Шесть лет делаю этот марш­рут, и ни один в этом марш­руте не забо­лел. Так вот, дей­стви­тельно очень страшно пройти эту труд­ность, но когда дети идут, они полу­чают опыт пре­одо­ле­ния труд­но­стей. Им страшно, но они, несмотря на этот страх, идут, им больно, ледя­ная вода очень-очень сильно моро­зит ножки, и паль­чики начи­нают болеть.

Да, это больно, вброд в ледя­ную воду, это очень непри­ятно, это мокро и страшно, потому что роди­тели всю жизнь гово­рят, что так делать нельзя. 

Но когда они пере­се­кают этот брод, когда жар от ледя­ной воды начи­нает охва­ты­вать ноги и они начи­нают гореть теп­лом, это ощу­ще­ние  силь­ное – и самое кру­тое,  что ребё­нок полу­чает опыт пре­одо­ле­ния сложностей.

То есть опыт, что было страшно, но ты пошёл, сде­лал – и вот при­шло это бла­жен­ство пре­одо­ле­ния,  даёт радость. Это полу­ча­ется, если ребята идут. И если идут роди­тели в этот поход, то, раз всем надо, то все идут.

А кто-то из роди­те­лей сам раз­де­ва­ется, берет сво­его ребё­ночка на руки, пере­тас­ки­вает на дру­гую сто­рону, сам делает 3–4 ходки туда-обратно по ледя­ной воде, ещё при этом всём злится, что это вообще не вхо­дило в сто­и­мость путёвки, и так далее.

И про­еци­рует на себя то, что для каж­дого ребёнка это непо­силь­ная нагрузка, и это не для каж­дого ребёнка без­опасно, но я за это отве­чаю, это моя зона ответ­ствен­но­сти. И таким обра­зом пока­зы­вает, что вот я, взрос­лый, готов огра­дить ребёнка от трудности.

Почему каж­дому роди­телю хочется сде­лать ров­нень­кую стар­то­вую дорожку для сво­его ребё­ночка? Если  пона­чалу ребё­но­чек малень­кий, дорожка изви­ли­стая, то хочется её выпря­мить, чтобы он не спотыкался. 

Напри­мер, в годик ребё­нок только учится ходить, а, помимо того что учится ходить, учится падать, а это с точки зре­ния ней­ро­фи­зио­ло­гии очень полез­ная учёба. 

А здесь мать, бабушка: что такое, не ходи, упа­дёшь! Ребё­нок падает: а я же гово­рил, ты упа­дёшь, не надо ходить! И так далее.

 – Да, ребё­нок учится балансу, учится центр тяже­сти пере­но­сить, это естественно. 

– И полу­ча­ется, что сна­чала хочется про­ло­жить такую тро­пинку. Идёт в школу – хочется убрать с дороги пеньки, коряжки, чтобы ему дать стар­то­вую дорогу, чтобы было легко.

Дальше – инсти­тут, и он дальше по этой взлёт­ной ров­ной полосе поле­тел, у него карьера, жена кра­си­вая, трое детей, все его любят, и так далее. Но, к сожа­ле­нию, так не работает. 

Не рабо­тает почему? Потому что нет опыта пре­одо­ле­ния, нет опыта испы­тать слож­ность и решать. 

Мне нра­вится вхо­дить с детьми в слож­ность, потому что может быть инте­ресно. Но если нет опыта пре­одо­ле­ния слож­но­сти, то эта слож­ность – очень страшная.

И поэтому мне кажется, что очень классно давать воз­мож­ность детям самим, во-пер­вых, войти в слож­ность, во-вто­рых, допус­кать там ошибки и полу­чать пози­тив­ный или нега­тив­ный опыт.

– Вопрос от слу­ша­тель­ницы, Люд­мила напи­сала: «Когда ты видишь, что в 20 лет ребё­нок не бере­жёт своё здо­ро­вье, не хочет жить – как себя вести в такой ситуации?»

– Во-пер­вых, моё мне­ние, что здо­ро­вье ребёнка, тем более в 20 лет – это дело соб­ственно самого ребёнка. Во-вто­рых, да, это дей­стви­тельно очень непри­ятно зву­чит для нашей слу­ша­тель­ницы, но я дей­стви­тельно очень часто с этим стал­ки­ва­юсь: было ли право у ребёнка не беречь своё здо­ро­вье, напри­мер, в 10 лет?

Мне кажется, чаще всего, нет. Но если не давать воз­мож­ность полу­чать такой опыт в дет­стве, то в юно­сти это будет всё тот же уро­вень сво­боды, и он будет про­дле­вать вот этот экс­пе­ри­мент на всё боль­ший срок.

Это моё мне­ние: надо про­сто дове­рить детям самим выби­рать себе одежду, напри­мер, не носить шапку, если не хочешь, сле­дить за своей тер­мо­ре­гу­ля­цией, есть чипсы и так далее. Вот те вещи, кото­рые каза­лись опас­ными, отпу­стить, снять за это контроль.

 – Опас­ные вещи говоришь…

– Ну, конечно, опас­ные, больше того скажу, они очень неудобны родителям.

– Тогда как найти золо­тую сере­дину, потому что можно всё раз­ре­шить, и при этом будет тоже отсут­ствие выбора. Бро­сить в воду, чтобы они научи­лись пла­вать, и таким обра­зом всё пустить на само­тёк, ребёнку дать пол­ную сво­боду, пол­ную ответ­ствен­ность, что хочешь, то и делай…

– Бро­сить в воду – это очень небез­опас­ная исто­рия, осо­бенно потому, что когда в воде ребё­нок барах­та­ется, не чув­ствуя под­держки, это страшно, это отча­сти трав­ма­тично. Это гру­бое реше­ние, не знаю, насколько экологичное.

Если гово­рить про сво­боду, то есть вещи, кото­рые кате­го­ри­че­ски нельзя делать, табу­и­ро­ван­ные: если это угроза жизни, здо­ро­вью, ущем­ле­ние чести, достоинства. 

Или непри­кос­но­вен­ность чужих вещей – воз­можно, для кого-то в семье это акту­ально; веще­ства, меня­ю­щие созна­ние. И наша задача как роди­те­лей, как настав­ни­ков – сле­дить за тем, чтобы табу ни в каком слу­чае не нару­ша­лось, это наше стро­гое ограничение.

 – Зна­чит, всё равно есть неко­то­рые огра­ни­че­ния, за кото­рыми должны сле­дить родители?

– Сле­дить – не знаю. Дого­ва­ри­ваться. Если это про­ис­хо­дит, то резко пресекать.

Если ребё­нок стоит на под­окон­нике рядом с откры­тым окном, здесь сложно дого­ва­ри­ваться, здесь  надо это срочно пресечь. 

Если начи­на­ется травля в школе и дети не реа­ги­руют на команду «стоп», кото­рую даёт чело­век, кото­рого тра­вят – мне кажется, это повод вме­шаться. Если речь идёт про нар­ко­тики, про зави­си­мость – это то, что табу­и­ро­вано, и взрос­лые рабо­тают как спасатели. 

Спа­са­телю всё равно, как о нём поду­мает спа­са­е­мый. Спа­са­телю всё равно, при­чи­нит ли он мораль­ную боль или физи­че­скую – уда­рив, чтобы столк­нуть с окна, и так далее.

Спа­са­телю очень важно соблю­сти табу. Табу немного, совсем немного, и они очень понят­ные. Это то, что кате­го­ри­че­ски нельзя. 

Вто­рое – это про пра­вила. То есть, мы живём в обще­стве, в сооб­ще­стве, у нас в доме есть отдель­ные пра­вила по лич­ной тер­ри­то­рии, по общей тер­ри­то­рии, по вза­и­мо­дей­ствию – запре­щён раз­го­вор матом, и так далее, и это только пра­вила. Если они нару­ша­ются, мне очень важно полу­чить при­зна­ние в нару­ше­нии пра­вил. Я про­тив наказаний.

Про­сто полу­чить при­зна­ние, потому что нам в этом сооб­ще­стве жить, нам на этой тер­ри­то­рии вме­сте жить, и поэтому есть дого­во­рён­но­сти, о кото­рых  важно дого­во­риться. Нару­ша­ется – полу­чил при­зна­ние, всё, этого доста­точно. Если часто нару­ша­ется, зна­чит, пра­вило не очень рабо­тает, зна­чит, можно пере­до­го­во­риться, а осталь­ное всё можно.

Чем отли­ча­ется сво­бода от все­доз­во­лен­но­сти – как раз-таки пре­сло­ву­той без­опас­но­стью. Без­опас­но­стью физи­че­ской, что можно нане­сти ущерб и себе и окру­жа­ю­щим; и пси­хо­ло­ги­че­ской – это ущем­ле­ние чести и досто­ин­ства – как сво­его, так и окружающих. 

Если это убрать, то полу­ча­ется, что всё осталь­ное не так и страшно. Это поле для оши­бок и для действий.

– Мы вошли в важ­ную зону боле­вых точек роди­те­лей. Нина напи­сала: «Моя подруга дала сво­боду шест­на­дца­ти­лет­нему сыну. Про­дал теле­ви­зор, ком­пью­тер, пона­брал дол­гов, в кол­ледж не ходит – как быть, она вос­пи­ты­вает сына одна, муж умер 8 меся­цев назад».

– Сочув­ствую, это дей­стви­тельно неспо­кой­ная исто­рия. Но тут сложно ска­зать о том, что про­ис­хо­дило. Почему? Потому что это виде­ние подруги матери и одно­сто­рон­ний взгляд.

Тут у меня сразу воз­ни­кает вопрос: а дала ли она сво­боду, и что это за сво­бода, или про­сто это отсут­ствие жела­е­мого кон­троля; про­дол­жался ли кон­троль, есть ли кон­такт между ребён­ком и этой мамой; есть ли дове­рие, есть ли нор­маль­ные адек­ват­ные взаимодействия.

Думаю, что здесь, как и в боль­шин­стве слу­чаев в таком ключе, роди­те­лям надо обра­тить вни­ма­ние на себя. Есть заме­ча­тель­ные люди, пси­хо­те­ра­певты – схо­дить к пси­хо­те­ра­певту, мне кажется, полезно каж­дому, это во-первых.

Во-вто­рых, заняться собой – в том смысле, что есть же свои увле­че­ния, иметь инте­рес­ную люби­мую работу, ходить на физ­куль­туру, если хочется, ездить отды­хать и так далее.

Если зани­маться собой, пере­ме­стить фокус с ребёнка на себя и ста­но­виться самому счаст­ли­вее, авто­ма­ти­че­ски будет счаст­ли­вее и ребёнок. 

Потому что если роди­тели начи­нают делать ребёнка счаст­ли­выми в ущерб себе, то это очень небла­го­дар­ная исто­рия, потому что рас­тёт скры­тая агрес­сия, там любовь услов­ная, что я в тебя всё вкла­ды­ваю, но при этом ты не такой удоб­ный, как мне надо. 

Агрес­сия тут есть? Полно. Лич­ной реа­ли­за­ции нет, и самая боль­шая опас­ность и услов­ность, что ты не при­но­сишь пятёрки, хотя я для тебя на трёх рабо­тах рабо­таю, ты не такой люби­мый для меня, как я хочу, тебе нужно изме­ниться, чтобы быть люби­мым. Мой совет: про­сто заняться собой, и вот такие исто­рии про­сто сой­дут, ско­рее всего, на нет. Но это неточно.

– Люд­мила пояс­нила: «Я имею в виду, что если у ребёнка что-то сильно болит и усу­губ­ля­ется, ребё­нок не хочет обра­щаться к врачу, счи­тает мир жесто­ким и не дове­ряет никому». 

В дан­ном слу­чае я при­со­еди­нюсь к Славе и скажу, что здесь, в общем-то, нужно обра­титься к спе­ци­а­ли­стам помо­га­ю­щих про­фес­сий, то есть это пси­хо­логи, семей­ные пси­хо­логи, кото­рые помо­гут вам вме­сте с ребён­ком разобраться.

– Может быть, у ребёнка нет про­блемы, может быть, тут дей­стви­тельно ребё­нок про­сто не такой, каким хотела бы его уви­деть его мама, а это уже про­блема не ребёнка.

– Елена напи­сала: «Кроме счаст­ли­вых роди­те­лей есть ещё что-то, что даёт ребенку ресурс пре­одо­ле­вать труд­но­сти и быть стой­ким?» Как ты думаешь?

– Это очень широ­кий вопрос –  что делает ребёнка счаст­ли­вым. Давайте вообще пого­во­рим про фун­да­мен­таль­ные потреб­но­сти любого человека.

Пер­вое – это состо­я­ние сво­боды. Неспро­ста лише­ние сво­боды – это одно из самых страш­ных нака­за­ний для чело­века, поэтому лише­ние сво­боды делает ребёнка несчаст­ли­вым, неуве­рен­ным в себе.

Лише­ние сво­боды – это что? На мой взгляд, это тоталь­ный кон­троль. У каж­дого ребёнка есть боль­шая потреб­ность в любо­зна­тель­но­сти. Это то, что помо­гает чело­ве­че­ству развиваться. 

Но, если мы гово­рим про школь­ное обра­зо­ва­ние, то зача­стую любо­зна­тель­ность заме­нена систе­мой кнута и пря­ника: оценки, отметки, если ещё дома это под­креп­ля­ется вот этими рыноч­ными отно­ше­ни­ями: ты полу­чил четыре пятёрки – на тебе 200 руб­лей, ты полу­чил двойку – не пой­дёшь к другу сего­дня ноче­вать, потому что так.

И про­цесс любо­зна­тель­но­сти заме­ня­ется на какие-то отно­ше­ния кнута и пря­ника, это во-вто­рых. А в‑третьих, у ребёнка есть своя потреб­ность во взрос­ло­сти, то есть ему надо быть взрос­лым. Но откуда это появ­ля­ется, непо­нятно, а когда он под­рас­тает, все мы  слы­шим вот это: «Вот, я боль­сая узе!».

И если мы будем думать о том, как бы снять кон­троль, дать ребёнку удо­вле­тво­рять любо­зна­тель­ность и дать воз­мож­ность ребёнку быть любым, то ребё­нок точно будет счастливым. 

Это во-пер­вых. Во-вто­рых, как уже ска­зали, счаст­ли­вый ребё­нок может быть только у счаст­ли­вых роди­те­лей. Поэтому, ещё раз говорю: акцент на родителях.

– Давай перей­дем к твоим похо­дам, потому что мне кажется, это дей­стви­тельно уни­каль­ный опыт вза­и­мо­дей­ствия. Опять же, есть роди­тель­ско-дет­ские походы, где роди­тели вме­сте с детьми. Рас­скажи, что это такое, как они проходят.

– С шести лет хожу в походы, хорошо раз­би­ра­юсь, я в этом хоро­ший спе­ци­а­лист. Но поход­ные навыки не очень акту­альны. Есть мик­ро­вол­новка, откры­ва­ешь кран – горя­чая вода, есть нор­маль­ные тёп­лые места, то есть уметь раз­жи­гать костёр не акту­ально в прин­ципе. Поэтому я походы исполь­зую для раз­ви­тия полез­ных навыков.

wide ixxyltjs1besxxsqkxgh - Слава Хотченков: «Поход – опыт детской свободы и преодоления сложностей»

И если мы гово­рим про дет­ско-роди­тель­ские походы, то мне очень нра­вится делать экс­пе­ри­менты с роди­те­лями. В этом экс­пе­ри­менте участ­вуют все, а роди­тели про­буют чуть-чуть дру­гие отно­ше­ния с детьми. 

Чуть-чуть дру­гие – это про что? Мы дого­ва­ри­ва­емся об общей тех­нике без­опас­но­сти, как я гово­рил: образ жизни, здо­ро­вье и так далее. Вот тут вопрос, можно ли детям лазить по дере­вьям. Пер­вое ощу­ще­ние, что орга­ни­за­торы, взрос­лые должны сле­дить, чтобы дети по дере­вьям не лазили, это какая-то такая небез­опас­ная история.

Но небез­опас­ной она ста­но­вится тогда, когда начи­на­ются какие-то воз­дей­ствия на ребёнка. Напри­мер, когда ребё­нок лезет не из любо­зна­тель­но­сти, потому что на любо­зна­тель­но­сти он легко может залезть на свою без­опас­ный уро­вень и с него также легко сле­зет, это тыся­чами детей в моих похо­дах проверено.

А если кто-то ока­зы­ва­ется рядом, кото­рый под­на­чи­вает: «Да ты сла­бак, ты не зале­зешь, ты малявка, у тебя не полу­чится!» – и ребё­нок лезет для того, чтобы пока­зать и дока­зать, что он не сла­бак. Это опасно.

То же самое, если стоит взрос­лый за спи­ной и гово­рит: «Слу­шай, пожа­луй­ста, залезь на это дерево – ты будешь для меня герой, вон, Машка залезла из сосед­него подъ­езда, а ты не можешь». И когда начи­нают под­стре­кать на то, чтобы сде­лал что-то, что сам бы, навер­ное, вряд ли сде­лал, то это точно такая же опасность.

Мы гово­рим с детьми о том, что есть угроза жизни и здо­ро­вью, ущем­ле­ние чести и досто­ин­ства, непри­кос­но­вен­ность чужих вещей, а осталь­ное всё можно и оста­ётся на кон­троле самих детей. 

Со взрос­лыми есть пра­вила, что мы не сове­туем, не помо­гаем детям, если не про­сят о помощи, и плюс ещё гово­рим о парт­нёр­ских отно­ше­ниях, что не застав­ляем делать ребёнка – наде­вать шапку или не наде­вать, а если важно  о чём-то гово­рить, то как с парт­нё­ром, с дру­гом: «Слу­шай, мне было бы ком­форт­нее, если бы ты шапку надел, потому что мне страшно, что ты забо­ле­ешь», остав­ляя у ребёнка право отка­зать на эту просьбу.

Мы делаем такой экс­пе­ри­мент 4–5 часов, и полу­ча­ются очень инте­рес­ные наблю­де­ния. Те роди­тели – таких зна­чи­тель­ное боль­шин­ство, кото­рое вклю­ча­ется в экс­пе­ри­мент и пере­стаёт кон­тро­ли­ро­вать детей, при­ходя на поляну, в базо­вый лагерь. 

Так как нет задачи кон­тро­ли­ро­вать, сле­дить за ребён­ком, то нужно чем-то зани­маться, и можно зани­маться собой. И тогда роди­тели начи­нают зани­маться собой, пилить дрова, учиться раз­во­дить костёр, что-то гото­вить, где-то отды­хать, идти пофо­то­гра­фи­ро­вать, посмот­реть, погу­лять и так далее. 

И роди­тели вме­сто кон­троля начи­нают сами отды­хать, и отдых полу­ча­ется более ком­форт­ным, и ока­зы­ва­ется детям можно зна­чи­тельно больше дове­рять, и совер­шенно нор­мально, и с детьми при этом ничего не случается.

Ока­зы­ва­ется, классно рабо­тает команда «стоп», когда ребё­нок может сам решать свои кон­фликты, а не тре­бо­вать, чтобы это сде­лал за него взрос­лый. И это такая фун­да­мен­таль­ная штука по вза­и­мо­дей­ствию между роди­те­лями и детьми, где можно больше дове­рять детям, и дети чув­ствуют себя счаст­ли­вее, потому что они свободны.

– Какие есть пра­вила для участ­ни­ков похода,  что нужно, чтобы запи­саться и при­нять уча­стие в походе?

– Очень про­сто. Группы ино­гда бывают боль­шие, дет­ско-роди­тель­ские соби­ра­лись чело­век по 80 с лиш­ним, чаще – чело­век 40. Чем больше людей, тем, мне кажется, инте­рес­нее, потому что больше людей может куч­ко­ваться по интересам.

Найти мой про­ект легко по моей фами­лии и имени  в интер­нете, вве­сти «Слава Хот­чен­ков», или же найти «Слава детям». Выбрать поход – у меня про­хо­дит набор в группы на несколько похо­дов в неделю, как пра­вило, в выход­ные, можно запи­саться и пойти.

Если есть сво­бод­ные места, то вы попа­да­ете в общий чат, мы для всех участ­ни­ков его создаём, и дальше всё по про­грамме: тех­ника без­опас­но­сти и выход на маршрут.

– Бывали ост­рые ситу­а­ции между орга­ни­за­то­ром похода и роди­те­лями, детьми, и как ты их решал?

– Конечно, бывали. Когда мне дове­ряют своё самое доро­гое – это детей, конечно же, не у всех ожи­да­ния сов­па­дают с тем, что они полу­чают. Бывает, что роди­тели хотели бы, чтобы их детей раз­вле­кали, но я не зани­ма­юсь раз­вле­че­нием, это такая дан­ность. Хотели бы, чтобы я за детей решал какие-то вещи, что как будто важно детям: напри­мер, ребё­нок схо­дил, его не покормили…

Я не слежу за тем, кто что кушает или не кушает, мне кажется нор­маль­ной исто­рия, когда сам ребё­нок выби­рает, есть или не есть, но это не всех роди­те­лей устра­и­вает. Не всех устра­и­вает и моя тех­ника без­опас­но­сти, где детям можно мно­гое можно доверить.

Дей­стви­тельно, кому-то из роди­те­лей хочется, чтобы как в школе было всё пол­но­стью закон­тро­лено и тотально обез­опа­шено. Я этим не зани­ма­юсь, именно поэтому не всем ком­фортно, не всем нравится. 

Но мы дого­ва­ри­ва­емся о том, что да, дей­стви­тельно мы про­сто не под­хо­дим друг другу, и на этом закан­чи­ва­ется наше обще­ние. Я нако­пил три нега­тив­ных отзыва почти за два с поло­ви­ной года, но у меня в год про­хо­дит около 4000 участ­ни­ков. С точки зре­ния коли­че­ства это очень при­ят­ный результат.

– Сей­час ты берёшь с собой детей с осо­бен­но­стями раз­ви­тия, насколько у тебя инклю­зив­ные походы?

– Если ребё­нок может соблю­дать пра­вила, тогда беру. Если выпа­дает из пра­вил, то, к сожа­ле­нию, брать не могу, только в сопро­вож­де­нии, напри­мер, тью­тора, или, если нет тью­тора, то тогда роди­те­лей по дого­во­рен­но­сти, но лучше тьютор.

– У тебя были походы в пещеру, как про­шли эти походы, они были слож­нее, чем обыч­ная вылазка в лес, лыж­ный поход? И куда ходили – это же, я пони­маю, Крым?

– Нет, это у нас в Под­мос­ко­вье, там есть такие Сили­каты, это каменоломни.

Очень люблю пещеры за то, что там совер­шенно дру­гой мир. Не люблю туда брать роди­те­лей, чаще всего дети выхо­дят одни. 

Я роди­те­лей туда беру, только без детей, потому что там неспо­койно с роди­те­лями. Роди­тели излишне начи­нают вол­но­ваться, им там точно некомфортно. 

Взрос­лым очень сложно ска­зать: «мне неком­фортно, мне тяжело» – роди­тели начи­нают злиться, и есть такая штука – скры­тая агрес­сия, эту агрес­сив­ность скрыт­ным обра­зом они начи­нают выме­щать на детях, и это неком­фортно всем.

Зачем? Там совсем дру­гой мир. Там, во-пер­вых, круг­ло­го­дично + 6° + 8°, там сред­няя высота свода около полу­тора мет­ров, взрос­лым там нужно ходить, посто­янно при­ги­ба­ясь. Где-то есть узкие ходы, лазы, где-то нужно по-пла­стун­ски, где-то очень грязно, и так далее. И там посто­янно темно, там про­сто дру­гой мир.

Взрос­лые более кон­сер­ва­тивны, чем дети, им бы зайти туда на 7 минут, посмот­рел, сфо­то­гра­фи­ро­вался,  фотки выло­жил, ушёл, и все довольны. Но мы про­во­дим там по 5–6 часов, и взрос­лые начи­нают уставать.

Ещё раз говорю: у нас, взрос­лых, не все­гда есть навык ска­зать: «мне плохо, мне тяжело, мне трудно, я устал», и поэтому мы, взрос­лые, при­выкли тер­петь. Тер­петь сложно, и полу­ча­ется, что на ком-то хочется выме­стить своё него­до­ва­ние, и для этого очень удобны дети, и вот, начи­наем вымещать.

Я очень люблю пещеры, потому что там ребя­там можно дове­рить побольше. Из пещер они сами выби­ра­ются, и поте­ряться там очень сложно, там обу­чаю ребят поль­зо­ваться ком­па­сом и кар­той, ориентирами.

Когда мы про­хо­дим длину участка, говорю: «Ребят, я забыл дорогу!», или вообще отстаю, теря­юсь, и задача самих ребят, исполь­зуя навыки и зна­ния, кото­рые они полу­чили в тече­ние выхода, самим найти точку нашего базо­вого лагеря. Отлич­ная учёба. 

Где-то сложно, где-то непо­нятно, где-то очень непри­вычно, потому что система обра­зо­ва­ния у нас дру­гая, но это про­блем­ная ситуация.

И ребята нахо­дят выходы, справ­ля­ются с этими труд­но­стями, и потом они чув­ствуют боль­шую гор­дость за то, что они за целый день про­шли такой слож­ный марш­рут. Больше скажу: дети, кото­рые идут со мной пер­вый раз, этот поход запо­ми­нают на всю жизнь.

Аудио-вер­сия беседы на радио «Теос»

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки