«Усатый нянь»: игры на свежем воздухе под мужским присмотром

«Усатый нянь»: игры на свежем воздухе под мужским присмотром

(3 голоса5.0 из 5)

Пяти­ча­со­вая про­гулка в любую погоду, даже зимой? Валя­ние в снегу и ката­ние на лопа­тах? Чае­пи­тие в снеж­ной кре­по­сти? Мамы на такие подвиги не готовы, только папы и… няни. Рас­ска­зы­ваем о группе днев­ного пре­бы­ва­ния «Уса­тый нянь», где все педа­гоги – мужчины.

Совре­мен­ные роди­тели любят рас­суж­дать, что дети не любят актив­ный отдых и пред­по­чи­тают сиде­ние с гад­же­тами про­гул­кам на улице. Изме­нить ситу­а­цию можно. Если постараться.

600a195eb5bcf3a8de909d9330a5c78c e1484127852375 300x166 - «Усатый нянь»: игры на свежем воздухе под мужским присмотром

Сего­дня мы рас­ска­жем о таком опыте. «Уса­тый нянь» – группа днев­ного пре­бы­ва­ния для малы­шей, где вос­пи­та­тели – муж­чины, отцы, мно­гие из них мно­го­дет­ные. А идею Федору и Игорю, моло­дым папам,  под­ки­нула сама жизнь.

Игорь Зино­вьев, вос­пи­та­тель группы:

– Всё нача­лось потому, что мы с Федо­ром дру­жим, и мы не могли оста­вить наших детей, кото­рых мы любим, с женами: у них были дела, у нас были дела. Поэтому как-то я его попро­сил поси­деть с моим ребен­ком, он меня попро­сил поси­деть с его детьми. Так и полу­чи­лось, что на одного муж­чину при­хо­ди­лось несколько детей. 

Потом мы поду­мали, что можем ещё допол­ни­тельно брать детей. Так и про­изо­шло. Дали объ­яв­ле­ние. Так как и Федор, и я уже про­во­дили неко­то­рые заня­тия, дети отклик­ну­лись на это объ­яв­ле­ние, и мы стали зани­маться по пят­ни­цам с этой груп­пой. За основу взяли базо­вые прин­ципы тра­ди­ци­он­ного вос­пи­та­ния. Детей учит при­мер взрос­лых и… улица (в самом луч­шем смысле).

Федор Тара­бу­кин, руко­во­ди­тель про­екта «Уса­тый нянь»:

– Совре­мен­ный мир дик­тует такие усло­вия быта и суще­ство­ва­ния, что ребе­нок в основ­ном нахо­дится в поме­ще­нии: заня­тия – в ком­нате, домаш­нее время – в ком­нате. Отсюда малая подвижность. 

 Даже если у ребенка в ком­нате какие-то дви­га­тель­ные заня­тия, то, когда они про­шли, ребе­нок сидит, что-то рисует: сама среда, в кото­рой он пре­бы­вает, побуж­дает ребенка зани­маться какой-то мел­кой мото­ри­кой (ска­жем так). Име­ется нехватка круп­ной дви­га­тель­ной моторики.

 Поэтому мы все время про­во­дим на улице. Про­стран­ство побуж­дает нас пре­одо­ле­вать боль­шие рас­сто­я­ния и больше дви­гаться. Про­ис­хо­дит ком­пен­са­ция недо­статка дви­га­тель­ной актив­но­сти – среда поз­во­ляет это делать.

 К затее подо­шли со всей серьез­но­стью. Задача была – не про­сто занять детей, а вос­пол­нить недо­ста­ток муж­ского вос­пи­та­ния, кото­рый сей­час наблю­да­ется даже в пол­ных семьях. Игорь – тре­нер, и послед­ствия жен­ского вос­пи­та­ния ему при­хо­дится наблю­дать часто.

И. Зино­вьев:

– Основ­ная беда (с ней я стал­ки­ва­юсь в тре­нер­ской дея­тель­но­сти) – отсут­ствие вни­ма­ния, воле­вых качеств. При­хо­дится сна­чала сосре­до­то­чи­вать детей дис­ци­пли­нар­ными спо­со­бами, чтобы они про­сто начали слу­шать обыч­ные вещи, уже понят­ные нашим детям в «Уса­том няне»:  чтобы ребе­нок не вер­телся, не пере­би­вал, когда ему, напри­мер, гово­рят зада­ние, чтобы он доде­лал его до конца, чтобы он переспрашивал.

Это обыч­ные ком­му­ни­ка­тив­ные вещи, кото­рые к воз­расту  7 – 12 лет и старше  (тем более) должны быть раз­виты. Одной из задач «Уса­того няня» я вижу раз­ви­тие уме­ния общаться, уме­ния доно­сить до настав­ника (взрос­лого) свои жела­ния, потреб­но­сти, зада­вать вопросы, фор­му­ли­ро­вать просьбу, фор­му­ли­ро­вать ответ на вопрос. И учить, конечно, субординации.

В совре­мен­ных круж­ках, сек­циях педа­гог-пре­по­да­ва­тель высту­пает в роли ани­ма­тора, кото­рый дол­жен как бы раз­вле­кать детей за деньги роди­те­лей. Но это тупи­ко­вая линия вос­пи­та­ния и тре­ни­ровки качеств:  мы в первую оче­редь гово­рим о раз­ви­тии качеств. Такой под­ход нежиз­не­спо­со­бен в дол­го­сроч­ной перспективе.

Да, сей­час у роди­те­лей есть воз­мож­ность с ран­него дет­ского воз­раста отда­вать детей в обра­зо­ва­тель­ные кружки, сек­ции, на заня­тия. Но так как для раз­ви­тия необ­хо­ди­мых навы­ков не хва­тает базо­вых качеств, без этого фун­да­мента очень тяжело чему-то научить. То, чем мы зани­ма­емся здесь, – раз­ви­ваем качества.

Мы пере­даем каче­ства через соб­ствен­ный при­мер, через игры, через среду, кото­рая созда­ется здесь взрос­лыми людьми, муж­чи­нами. Это совсем дру­гая норма и обще­ния, и реше­ния вопро­сов. Мы пере­даем уме­ния выхо­дить из труд­ных ситу­а­ций, через соб­ствен­ный при­мер при­ви­ваем ощу­ще­ния, учим жиз­не­ра­дост­но­сти. То, чем мы зани­ма­емся, в первую оче­редь нра­вится делать нам самим.

 Про­ект «Уса­тый нянь» реа­ли­зует норму отцов­ского вос­пи­та­ния. Его прин­ципы отли­ча­ются от тех, кото­рые выпа­дают на мате­рин­скую долю. Но, только допол­няя друг друга, оба вос­пи­та­тель­ных метода (жен­ский и муж­ской) помо­гают гар­мо­нич­ному раз­ви­тию личности.

Ф. Тара­бу­кин:

– Мы начали оттал­ки­ваться, можно ска­зать, от про­блем. Вер­нее, это не про­блемы, а факты: нехватка отца в жизни ребенка. Даже если семья пол­ная, папа, как пра­вило, занят на работе, зани­ма­ется обес­пе­че­нием семьи и вообще реа­ли­за­цией во внеш­нем мире.

Если отмо­тать назад, как раньше было? Отец зани­мался чем-то во внеш­нем мире, но все равно плоды его дея­тель­но­сти были на виду у ребенка (если мы гово­рим про про­стых людей нашего уровня, кре­стьян­ских). Сей­час этого не про­ис­хо­дит – все плоды труда ребенку недо­ступны, и он не может обу­чаться через при­мер. А это одна из основ­ных норм муж­ского воспитания.

В «Уса­том няне» мы реа­ли­зуем муж­скую, отцов­скую норму воспитания.

Пер­вое – соб­ствен­ный при­мер отца (что он может в этом мире делать, какие при­но­сить плоды и пользу, как реа­ли­зо­вы­ваться через какие-то кон­крет­ные про­яв­ле­ния, кото­рые видно).

Вто­рое – игра, то есть отец через игру обу­чает ребенка жиз­нен­ным навы­кам. И самое важ­ное даже не то, что он учит его кон­кретно (напри­мер, пра­вильно резать ножом), а то, что он учит соци­аль­ным каче­ствам – таким, как дове­рие к миру, уме­ние про­явить волю, чтобы что-то сде­лать (то есть целе­устрем­лен­но­сти).

До 7 лет мы рабо­таем здесь с базо­выми каче­ствами, а все осталь­ное (бегать далеко, пры­гать высоко…) уже вто­рично, это лишь инстру­менты, с помо­щью кото­рых мы дости­гаем трех важ­ных состав­ля­ю­щих муж­ского воспитания.

Тре­тья состав­ля­ю­щая муж­ской нормы вос­пи­та­ния – наказ. Сей­час полу­ча­ется, что отца не хва­тает; наказ дают мамы. Но это не наказ. Либо они про­сто согла­ша­ются с тем, что ребе­нок пока­приз­ни­чал и пере­убе­дил, либо это про­ис­хо­дит в нер­воз­ной форме: «Ну, сде­лал? Ну, сделал?..»

А отцов­ская форма – это дал зада­ние, отпу­стил спо­койно, не тро­га­ешь ребенка, а потом про­ве­ря­ешь:  у ребенка есть сво­бод­ное время пере­жить, понять, согла­сен он с этим или нет, и снова попро­бо­вать действовать.

А когда мы стоим над душой, тюкаем и тюкаем его, воля его подав­ля­ется, он в прин­ципе сам ничего не может про­явить:  от него все время что-то тре­буют, тре­буют, тре­буют. Дру­гая форма все раз­ре­шает: он захо­тел сюда – мы с ним этим занимаемся.

Потом: «Ой! Не хочу. Хочу это…»  Муль­тик про Нехо­чуху есть, очень пока­за­тель­ный, про совре­мен­ных детей и про совре­мен­ные системы вос­пи­та­ния. 

Пер­вое наи­важ­ней­шее пра­вило заня­тий с ребен­ком: не весе­лить его, а весе­литься вме­сте. У такого под­хода серьез­ное обос­но­ва­ние и пре­крас­ные резуль­таты. Но в мире нынче совсем дру­гие тенденции.

Сей­час есть тен­ден­ция зани­маться обслу­жи­ва­нием ребенка;  он – царь и бог, а все осталь­ные – слуги, кото­рые зани­ма­ются тем, чтобы ребенку было хорошо. В нашем дет­ском саду нет задачи, чтобы было хорошо.

Бывает, роди­тели спра­ши­вают: «Ну как? Ему понра­ви­лось?» Я говорю: «Да я не знаю, понра­ви­лось ему или нет, – у  нас вообще нет такой задачи, чтобы ребенку что-то понравилось. 

У нас есть задача, чтобы он стал само­сто­я­тель­ным, мог (когда вырас­тет) про­дол­жать наше дело по защите Родины, защите Оте­че­ства…» Это, может быть, высо­кие слова, но это – тот идеал, к кото­рому мы стре­мимся и на кото­ром все выстраиваем.

Если этого нет, как раз и начи­на­ется обслуживание.

Если гово­рить про наш «Уса­тый нянь», мы реа­ли­зуем здесь отцов­скую форму воспитания.

Во-пер­вых, через дви­же­ние, то есть ребе­нок дви­га­ется, раз­ви­ва­ется физи­че­ски (что очень хорошо).

Во-вто­рых, он полу­чает эмо­ци­о­наль­ное удо­вле­тво­ре­ние, радость. Но радость он полу­чает не от того, что мы ему что-то дали (кон­фетку) или пока­тали его (хотя катаем мы детей регу­лярно, и это надо делать – это тоже кон­такты, дове­рие), а от того, что он сде­лал шаг над собой. И это каче­ство радо­сти – совсем дру­гое. Мы сей­час как раз и ста­ра­емся создать такую среду, в кото­рой ребе­нок может полу­чить радость от того, что он смог.

Дальше – уме­ние думать, раз­мыш­лять и уме­ние вза­и­мо­дей­ство­вать с дру­гими ребя­тами. Сей­час в совре­мен­ном запад­ном мире (с ого­вор­кой: нельзя голо­словно гово­рить, что «Запад пло­хой, а мы хоро­шие», но тен­ден­ция оттуда) инди­ви­ду­а­лизм, само­ре­а­ли­за­ция: «Я вот лидер, тра-та-та, тра-та-та…» А мы ста­ра­емся, чтобы чело­век реа­ли­зо­вался, но вме­сте с другими.

Недо­ста­ток муж­ского вос­пи­та­ния – не все­гда резуль­тат отсут­ствия ини­ци­а­тивы со сто­роны отца. Нередко мамы и бабушки так настой­чиво про­те­стуют про­тив мето­дов вза­и­мо­дей­ствия пап с детьми, что муж­чине проще отойти в сто­рону. Мамы, чьи дети посе­щают группу «Уса­тый нянь», тоже были вынуж­дены кое в чем пере­смот­реть свои взгляды. И не пожалели.

И. Зино­вьев:

– Мамы детей отно­сятся к этому заме­ча­тельно: они рады, когда у них есть воз­мож­ность отдох­нуть, снять с себя вос­пи­та­тель­ные задачи, – у  них хва­тает своих жен­ских труд­но­стей в повсе­днев­ном быту, соб­ствен­ных гло­баль­ных задач. То, что мы можем, и то, что нам нра­вится, мы делаем. Соот­вет­ственно, под­держка полная.

Един­ственно, пона­чалу было много раз­го­во­ров, что слиш­ком гряз­ная одежда, слиш­ком быстро она рвется. Но этот вопрос решаем.

По-моему, зашить штаны проще, чем потом в 15 лет иметь инфан­тиль­ного ребенка про­сто потому, что в какой-то момент начали его осе­кать и он не про­явил свой иссле­до­ва­тель­ский инстинкт. В лужу полез  – его одер­нули:  в этих шта­ниш­ках в лужу насту­пать нельзя, и пач­кать коленки нельзя, и зале­зать на дерево нельзя. Такие вещи, конечно, сна­чала давали о себе знать.

Мы с ними очень быстро дого­во­ри­лись обо всем, дали понять, на какую пер­спек­тиву мы рабо­таем:  наша задача как роди­те­лей – создать трам­плин, чтобы наши дети, уже нара­бо­тав опре­де­лен­ные каче­ства, реа­ли­зо­вали себя в жизни пол­но­цен­ными, само­сто­я­тель­ными, успеш­ными, жиз­не­ра­дост­ными, счаст­ли­выми людьми.

Улица и мини­мум игру­шек. Кажется, все мы росли именно так. Однако совре­мен­ным детям такое вре­мя­пре­про­вож­де­ние в дико­винку. И ожи­дать, что малыши сами орга­ни­зу­ются в игру, не при­хо­дится, надо им помо­гать. Этот прин­цип про­екта «Уса­тый нянь» стоит пере­нять всем родителям.

Ф. Тара­бу­кин:

– Хорошо научиться самим (и у нас это уже полу­ча­ется) и в том числе научить детей про­во­дить игры, заня­тия в любую погоду, в любом месте, с любым коли­че­ством инвен­таря. Мы ста­ра­емся не исполь­зо­вать (точ­нее, не исполь­зуем) игрушки и какие-то спе­ци­ально создан­ные тех­ни­че­ские при­спо­соб­ле­ния, за исклю­че­нием про­стых (санки, веревки, палки).

7fb40b4a6a8ccabd1e276e5681096fc7 212x300 - «Усатый нянь»: игры на свежем воздухе под мужским присмотромХотя мы най­дем, чем поза­ни­маться, даже если этого у нас нет. Все мы знаем, что палки валя­ются на земле (на земле вообще много чего валя­ется).  К сожа­ле­нию, когда в жизни ребенка при­сут­ствует много игру­шек, он этого не заме­чает и не умеет с этим играть. А мы здесь ста­ра­емся этому научить – ничего нет, и начи­на­ется творчество.

Сей­час зача­стую твор­че­ство пони­ма­ется так: когда у нас много мате­ри­а­лов, мы можем сде­лать из них кра­си­вую ком­по­зи­цию. А из ничего сде­лать кра­си­вую ком­по­зи­цию совре­мен­ному ребенку довольно сложно. Поэтому мы видим свою задачу и в этом тоже. Осе­нью – это листья, желуди, палки…

Вес­ной ручейки текут  – можно делать кораб­лики. Мы все это делали, а совре­мен­ным детям нужно чуть под­ска­зы­вать (не всем, конечно, но мно­гим нужно под­ска­зы­вать). В этом мы видим важ­ную задачу. И даже такое настав­ле­ние, реко­мен­да­ция роди­те­лям: чем меньше игру­шек вы берете с собой на улицу, тем лучше. Да и дома тоже не так уж они и нужны по боль­шому счету.

Если сде­лать отступ­ле­ние про тех, кто живет на Край­нем Севере (чукчи и дру­гие) – то  у них нет ничего, но, тем не менее, они очень твор­че­ские люди, на одной струне могут сыг­рать очень много инте­рес­ных ком­по­зи­ций. Более того, вот у нас снег и снег, а они отли­чают более 20 оттен­ков и состо­я­ний снега…

Поэтому чем меньше игру­шек, тем больше начи­наем заме­чать раз­ных тон­ких осо­бен­но­стей, начи­наем тонко чув­ство­вать. И чем суро­вее усло­вия пре­бы­ва­ния, тем лучше. (Мы, напри­мер, пять часов гуляем на улице, неко­то­рые у виска кру­тят: «Вы что, сума­сшед­шие? Ребенку только час можно»).

И тем больше тепла с дру­гими: вме­сте мы можем и физи­че­ски обняться, согреться. И можем что-то созда­вать: чтобы быть более устой­чи­выми в труд­ных усло­виях, люди объ­еди­ня­ются. Эти есте­ствен­ные формы нам под­ска­зы­вает сама при­рода. А мы, стре­мясь к ком­форту, ухо­дим от общ­но­сти, больше стре­мимся к индивидуальности.

На ран­них ста­диях вос­пи­та­ния это можно решать про­стыми вещами: как можно больше быть на улице в любую погоду (мороз, снег, дождь). Мы даже в дождь про­во­дим время вме­сте с детьми, пока­зы­ваем, как эти про­блемы реша­ются: вме­сте тент натя­нем, там поси­дим, чаю попьем, снеж­ный домик построим, там поси­дим… То есть всё сама жизнь подсказывает.

Еще один момент: зача­стую роди­тели ста­ра­ются пред­стать такими авто­ри­те­тами, якобы они все знают. А мы можем при­знаться, что не знаем и сей­час будем вме­сте при­ду­мы­вать. У ребенка появ­ля­ется и ува­же­ние, и при­мер: ока­зы­ва­ется, можно и не знать, но вме­сте научиться.

Дли­тель­ные про­гулки на улице не обхо­дятся без ситу­а­ций, тре­бу­ю­щих немед­лен­ного реа­ги­ро­ва­ния. Видя, как вос­пи­та­тели справ­ля­ются, дети учатся не опус­кать руки, а искать выход. Напри­мер, мы гуляем, ребе­нок про­мо­чил ноги. Что делать? Каза­лось бы, надо вер­нуться, все осталь­ные дети должны стра­дать из-за этого ребенка… Ну, малень­кий он, не может… Решаем вме­сте с детьми.

Может, кто-то взял запас­ные носки, может, у кого-то обувь есть? Сей­час мы помо­жем этому ребенку пере­одеться и гулять с нами. Бывает, что нет ни у кого, надо что-то при­ду­мы­вать. Можно в конце кон­цов взять фут­болку (со взрос­лого), сде­лать пор­тянки, сверху надеть поли­эти­ле­но­вые пакеты и пойти дальше. И это очень здо­рово:  ребе­нок видит, что нет ничего невоз­мож­ного, все реша­ется! Осо­бенно когда нас много, вообще все можно решить.

Дети в «Уса­том няне» меня­ются на гла­зах, учатся пре­одо­ле­вать слож­но­сти, нахо­дить свое место в кол­лек­тиве, при­слу­ши­ваться к себе и дру­гим. Вос­пи­та­тели не спе­шат все заслуги при­пи­сы­вать себе, но резуль­та­там рады.

Иван Писа­рев, вос­пи­та­тель группы:

– Дети рас­тут, какие-то изме­не­ния про­ис­хо­дят с воз­рас­том (они есте­ствен­ные), и непро­сто отде­лить то, что про­изо­шло бла­го­даря заня­тиям, от того, что про­изо­шло бла­го­даря вре­мени. Вполне воз­можно, что эти изме­не­ния про­изо­шли бы и без нас.

Но мы видим, даже когда срав­ни­ваем с новыми детьми, при­хо­дя­щими к нам, что наши «вете­раны», ста­ро­жилы более гибко отно­сятся к труд­но­стям: где-то упал, где-то на горку нужно забраться, где-то игра, в кото­рой нужно под­стро­иться, понять пра­вила, не оби­жаться, если игра пред­по­ла­гает  физи­че­ский кон­такт, если проигрываешь.

И эти изме­не­ния наши дети как-то легче и проще обхо­дят: куча мала – зна­чит, куча мала, если дого­нялки и упал, даже если уро­нили, – ничего страш­ного, встал, дальше побе­жал. Нахо­дят реше­ния своих воз­ни­ка­ю­щих задач: где-то надо водички налить, где-то штаны переодеть…

Ко всему, что воз­ни­кает в жизни, они под­хо­дят более само­сто­я­тельно, не пуга­ются труд­но­стей, отно­сятся к ним не так жестко, мягче. И это – одна из целей нашей работы.

Неужели таких резуль­та­тов нельзя достичь в семье? Почему нам, совре­мен­ным роди­те­лям, не уда­ется то, что уда­ется вос­пи­та­те­лям «Уса­того няня»? Как вышло, что мы пере­стали играть с детьми и ста­ра­емся отдать их на откуп аниматорам?

Ф. Тара­бу­кин:

– Про­блема в том, что неко­то­рым нахо­диться с детьми – как отбы­ва­ние нака­за­ния: взрос­лому скучно, сложно, трудно… Они не знают, чем ребенка раз­влечь. Здесь есть несколько аспектов.

Пер­вое – это непра­виль­ная иерар­хия (кто для кого?) Ребе­нок глав­ный, и я дол­жен его раз­вле­кать? Нет, непра­вильно. Глав­ный  я, мне должно быть радостно, хорошо, я в дее­спо­соб­ном состо­я­нии и творю, сам обу­стра­и­ваю жиз­нен­ное про­стран­ство вокруг себя. А ребе­нок на это смот­рит и хочет тоже так же научиться, к этому присоединиться.

И тут у нас с ним полу­ча­ется игра:  он хочет стать таким, как я. Я его не обслу­жи­ваю, про­сто при­гла­шаю: дверь открыта. Но мне неко­гда его обслу­жи­вать: если буду обслу­жи­вать, я свое дело не буду делать.

Когда  иерар­хия выстро­ена, я полу­чаю радость от того, что суще­ствую, могу тво­рить в этом мире, тогда и полу­ча­ется игра. И ребе­нок ко мне при­хо­дит, мы с ним играем. То есть пер­вое – своя пра­виль­ная пози­ция по отно­ше­нию к ребенку: не мы для него, а он для того,  чтобы встать на наше место.

Когда я выхожу играть и зани­ма­юсь какой-то дея­тель­но­стью, в первую оче­редь, конечно, мне инте­ресно. Сей­час про­ис­хо­дит стройка кре­по­сти, и там двое взрос­лых муж­чин строят с детьми кре­пость. В первую оче­редь им инте­ресно стро­ить: они сами строят, а дети тоже в этом участвуют.

И это во всем так: если мне неин­те­ресно это делать, лучше не делать, дождаться того момента, когда мне ста­нет инте­ресно, потому что ребе­нок чув­ствует: «лишь бы ты отвязался».

Ребе­нок все это счи­ты­вает и думает: а зачем мне такая взрос­лая жизнь, когда все в тягость, все не хочется? «Мне надо взрос­леть? Нет, не надо. Лучше я буду таким вот малень­ким, и вы будете меня обслу­жи­вать, а я буду радо­ваться. Зачем мне взрос­леть, если взрос­лая жизнь такая тяже­лая, скуч­ная и неинтересная?»

Когда я играю, мне самому это надо, я играю для себя. Если я поиг­раю не для ребенка, а для себя, у меня силы при­бы­вают, у меня радост­ное настро­е­ния, я потом пошел и делаю дела легко и радостно, а  если я думаю, как бы его раз­влечь, –  все, я устал, больше ничего не хочу.

Такая про­блема есть, но она легко реша­ется, когда мы пере­клю­чаем вни­ма­ние с ребенка на свое соб­ствен­ное заня­тие. Я его не отвер­гаю, про­сто ставлю усло­вие, что я главный.

В выборе игр нужно быть вни­ма­тель­ным. Если речь идет о дошколь­ни­ках, лучше пред­по­честь те, где надо бегать, пры­гать, кувыр­каться, и сде­лать так, чтобы задачи перед ребен­ком ста­ви­лись выпол­ни­мые, но не слиш­ком про­стые, тогда скучно не станет.

Про­цесс идет поступательно.

 У ребенка не полу­ча­ется – сде­лаем задачу для него дости­жи­мой, но с неболь­шой труд­но­стью, не про­сто: легко  –  это неин­те­ресно. Когда есть неко­то­рая труд­ность, но задача для ребенка в прин­ципе дости­жима (тут мы, как взрос­лые, должны понять, что для ребенка в дан­ный момент это будет именно таким), тогда сохра­ня­ется интерес.

А если инте­рес есть, мы можем управ­лять раз­ви­тием как соци­аль­ных (пси­хо­ло­ги­че­ских), так и физи­че­ских качеств ребенка. Он достиг, мы пора­до­ва­лись вме­сте с ним. И он раду­ется: он сде­лал, и у него радость. Мы отме­тили его, похва­лили. Если мы остав­ляем это так же и дальше, ему ста­но­вится скучно:  надо­ело все, неинтересно.

Если мы начи­наем дви­гать гра­ницу пре­одо­ле­ния, он дви­га­ется, играет радостно. Так при­ду­мы­ва­ется любая игра.

Взять игру «Непо­слуш­ная ватрушка», кото­рую мы при­ду­мали. Нужна «ватрушка», папа (лучше папа, но можно и маму). Я веду «ватрушку», задача ребенка – догнать «ватрушку» и на нее запрыг­нуть. Если ребе­нок малень­кий, для него это нор­маль­ная задача: «ватрушка» идет, меняет направ­ле­ние, а он на нее зале­зает. Залез? Моло­дец! Здо­рово! Еще раз. Залез еще раз и едет. Кра­сота! Пока­тали его, он любит пока­таться. А потом вроде бы конец игры: все, игра закончена.

Что можно делать дальше? Дальше мы хотим, чтобы ребе­нок стал, с одной сто­роны, еще лов­чее, а с дру­гой сто­роны, мог легко отно­ситься к неко­то­рым труд­но­стям. «Ватрушка» начи­нает быть непо­слуш­ной, начи­нает более активно дви­гаться: она его и сбра­сы­вает, и сва­ли­вает. Теперь задача ребенка – не только догнать, но еще и удер­жаться на «ватрушке». Вот он научился удерживаться.

Зная глав­ные прин­ципы подвиж­ных игр (нарас­та­ю­щая слож­ность, мак­си­маль­ная так­тиль­ность, сопер­ни­че­ство и сотруд­ни­че­ство), дальше можно при­ду­мы­вать пра­вила прямо на ходу.

Мы опи­ра­емся на тра­ди­ци­он­ные игры и исполь­зуем их прин­ципы. Ничего супер­но­вого невоз­можно при­ду­мать, про­сто мы исполь­зуем прин­ципы тра­ди­ци­он­ной куль­туры и  совре­мен­ные пред­меты, кото­рые нам попадаются.

В тра­ди­ци­он­ной куль­туре есть двух­част­ные игры: все хорошо, весело, можно бало­ваться, пры­гать, скакать.

И потом дру­гая фаза – что-то про­ис­хо­дит и нужно сде­лать какое-то пре­одо­ле­ние, быстро сори­ен­ти­ро­ваться в изме­нив­шейся ситу­а­ции (как и в жизни бывает) и себя «спа­сти», грубо говоря. 

Это пер­вый уро­вень. А вто­рой – помочь кому-то спа­стись: спа­стись не за счет кого-то дру­гого, а вме­сте с ним.

И вот игра с «ватруш­кой», кото­рую мы назвали «Пинг­вины и льдины». «Ватрушки» у нас – льдины, дети – пинг­вины, кото­рые бегают по снегу, когда все хорошо («пла­вают в оке­ане»). По команде «Плы­вут акулы» они должны забраться на «ватрушки». А акулы – это любой взрос­лый, кото­рый всех, кто не успел забраться на «ватрушку», хва­тает, щеко­чет, в общем, создает усло­вия, из кото­рых ребенку надо вырваться.

Как ни странно, одни из самых люби­мых детьми игр – это те, где им можно, как гово­рят в «Уса­том няне», намять бока; дру­гими сло­вами, игры с так­тиль­ным взаимодействием.

У нас есть игра «Жер­нова» (или «Мас­ля­ный пресс»). Двумя «ватруш­ками» мы сдав­ли­ваем детей, а они про­сто пролезают.

Если обра­тить вни­ма­ние, то им про­лезть-то особо и не хочется –  им хочется, чтобы их мяли «ватруш­ками». Таких игр очень много, они очень акту­альны сего­дня. Это телес­ный кон­такт.  Гово­рят, блоки телесно-пси­хо­ло­ги­че­ские… Это все есть. «Мас­са­жист, тра-та-та, нужно пройти коррекцию…»

А  вот в такой «безум­ной» игре (как бы не име­ю­щей смысла) реша­ются мно­гие вопросы именно по рас­кре­по­ще­нию тела. Ребенка раз­мяли, он сам рад. Даже когда ста­вишь задачу (нужно пройти сквозь жер­нова и ока­заться на дру­гой сто­роне), он вроде бы вна­чале задачу выпол­няет, а потом обра­ща­ешь вни­ма­ние, что он никуда не идет.

Он про­сто там сопро­тив­ля­ется, но дальше никуда не идет; ему так хорошо, что его мнут. И он там оста­ется, не ухо­дит оттуда, пока пол­но­стью не полу­чит все, что ему надо полу­чить. При­ду­мы­вая кол­лек­тив­ные игры, нужно выби­рать такие, что учат взаимодействию.

2276d170a978c059874502d5c2833496 300x184 - «Усатый нянь»: игры на свежем воздухе под мужским присмотром

В «Уса­том няне» для этого играют в «Царя ватрушки». Прин­цип такой же, как у «Царя горы»: стать «царем ватрушки», удер­жаться на ней. Мы сами любим играть в эту игру вме­сте с детьми  – такая возня:  и  нам, и им радостно пово­зиться. Задача: встать на коленки и ска­зать: «Я – царь горы («ватрушки»)». В этот момент тебя должны спих­нуть дру­гие и сами встать.

Кроме того, что это весе­лая возня,  много вос­пи­та­тель­ных момен­тов. Можно обра­тить вни­ма­ние, кто как тол­кает: кто тол­кает сна­чала жестоко, кто не может, только сто­нет. Когда игра­ешь, игра­ешь, игра­ешь,  возня при­об­ре­тает уже такую доб­рую форму, что про­сто всем радостно. Сна­чала, когда мы только начи­наем (напри­мер, дети незна­ко­мые), бывают и слезы, что про­сто толк­нули, оби­дели. А может, кто-то, наобо­рот, сильно тол­кает;  дей­стви­тельно, бывает такая жесто­кость, и это еще и из-за того, что нам запре­щают толкаться.

«А может, я не жесто­кий, но я не знаю, сколько у меня силы. Я толкну – и он уле­тит или не уле­тит? Я не соиз­ме­ряю свое воз­дей­ствие с резуль­та­том, кото­рый будет». В таких играх есть воз­мож­ность это почув­ство­вать, про­пу­стить через себя: потол­каться, и все понятно. Тогда я уже могу быть акку­рат­ным, чутким.

Хорошо бы пом­нить, что вос­пи­та­ние ребенка – это еще и вос­пи­та­ние самих себя. Можно ска­зать, что мы рас­тем и раз­ви­ва­емся вместе.

Про­цесс вос­пи­та­ния очень важен с точки зре­ния того, чтобы дети встали на наше место. Но с точки зре­ния раз­ви­тия он и нам дает колос­саль­ные воз­мож­но­сти понять этот мир и самому стать более чут­ким, тон­ким:  вос­пи­та­ние ребенка – это дей­стви­тельно мастерство.

Мы сами учимся каж­дый раз, выходя на про­гулку;  бывает,  ты запла­ни­ро­вал что-то, но все идет не так. Зна­чит, надо изме­ниться, опять про­явить твор­че­ство. Мы должны тво­рить, не быть жест­кими в рам­ках каких-то своих кон­цеп­ций, огля­ды­ваться по сто­ро­нам. И когда мы чут­кие (то есть у нас есть вер­ти­каль­ный стер­жень – пози­ция в жизни, но есть и чут­кость, вни­ма­тель­ность к про­ис­хо­дя­щему), мы смо­жем тво­рить легко, что-то хорошо делать.

Гово­рят, вос­пи­та­ние – это сложно. С одной сто­роны, так и есть, но с дру­гой – все рецепты на виду. Если ребен­ком зани­ма­ются и мама, и папа, если иерар­хия выстро­ена верно и роди­тели не обслу­жи­вают ребенка, а ста­ра­ются посте­пенно вве­сти его во взрос­лую жизнь, зна­чит, будет резуль­тат. Лишь бы каж­дое дей­ствие «сдаб­ри­ва­лось» любовью.

Запи­сала Люд­мила Ульянова

Видео-вер­сия пере­дачи теле­ка­нала «Союз»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки