Вдохновение без расписания

Вдохновение без расписания

(1 голос4.0 из 5)

Это назва­ние одного из сбор­ни­ков рас­ска­зов Сер­гея Кре­стьян­кина. Автор – не одно­фа­ми­лец архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина), а его вну­ча­тый пле­мян­ник. Рас­сказы Сер­гея Оле­го­вича, по пре­иму­ще­ству дет­ские, знают чита­тели в Рос­сии, недавно их про­чли и полю­били в Германии. 

Пуб­ли­куем в  неболь­шом сокра­ще­нии один из его рас­ска­зов о после­во­ен­ном вре­мени с емким назва­нием «Буханка». Исто­ри­че­ский план рас­сказа пере­се­ка­ется с вне­вре­мен­ным, в кото­ром неиз­менны веч­ные реа­лии – состра­да­ние, мило­сер­дие, про­ще­ние. Воз­можно, именно таким язы­ком и о таких вещах нужно гово­рить с совре­мен­ными детьми,  у кото­рых есть абсо­лютно все. И именно с такой прозы начи­нать важ­ный раз­го­вор  с ними о хри­сти­ан­стве, о мило­сти и даже об аске­тизме – таком непо­нят­ном и непо­пу­ляр­ном сегодня.

DSCN1724 300x238 - Вдохновение без расписания

«Буханка»

…Рынок. Самый раз­гар тор­говли. Народу – не про­толк­нуться. Здесь можно про­дать и купить всё: одежду и сапоги, туфли и шляпы, туль­ский само­вар и тро­фей­ный немец­кий само­кат, табу­ретки, кастрюли, ложки, книги, собак и кошек, кур, гусей, кар­тошку, лук, хлеб…

Ваня давно наре­зал круги вокруг про­дук­то­вых при­лав­ков, уж очень силь­ный запах под­за­бы­тый, а порой и вовсе неиз­вест­ный, но такой маня­щий не мог оста­вить маль­чика рав­но­душ­ным, тем более что не ел он со вче­раш­него дня, да и то, что уда­лось поесть – так, одно назва­ние. Перед гла­зами мель­кало столько про­дук­тов: све­жее мясо, домаш­няя кол­баса, тушёнка, сыр, молоко, тво­рог, сме­тана, хлеб… Чёр­ный, с под­жа­ри­стой короч­кой, такой аппетитный.

Ваня сглот­нул, обли­зы­ва­ясь. Не было больше ника­ких сил, чтобы удер­жаться. Взгляд при­ко­вался к буханке, кото­рая нагло выста­вила свой запе­чён­ный хру­стя­щий бок. Ваня пред­ста­вил, как он отщи­пы­вает, нет, отку­сы­вает огром­ный кусок от этого чёр­ного хлеба и начи­нает его жевать и тот, хорошо про­пе­чён­ный, хру­стит на зубах, откры­вая взору нозд­ре­ва­тую мякоть и исто­чая силь­ней­ший сног­сши­ба­тель­ный, одур­ма­ни­ва­ю­щий аро­мат све­жай­шего руко­твор­ного творения.

Маль­чик почув­ство­вал, что сей­час поте­ряет созна­ние. Состо­я­ние ему было зна­ко­мое, такое не раз с ним при­клю­ча­лось от голода. Ноги сами понесли его вперёд.

Он взял буханку, кото­рая его при­тя­ги­вала, словно маг­нит, дро­жа­щими руками, посмот­рел на неё широко откры­тыми гла­зами и сглот­нул слюну.

– Ты что, пацан? А ну, положь на место! – крик­нул продавец.

Окрик заста­вил Ивана очнуться и вер­нуться из страны меч­та­ний в действительность.

«Что он ска­зал?» – поду­мал маль­чик. «Разве можно поло­жить на место эту буханку, а как же зажа­ри­стая корочка?»

Ваня при­жал хлеб к груди обе­ими руками, весь сжался и мет­нулся от прилавка.

– Держи вора! – послы­ша­лось вслед убе­га­ю­щему пацану.

Бежать сквозь толпу сложно. Но ещё слож­нее на ходу отры­вать от буханки и загла­ты­вать боль­шие куски, давясь и каш­ляя. В голове маль­чика кру­ти­лась только одна мысль: «Съесть, как можно больше. Ведь когда ещё при­дётся – неизвестно».

Он слы­шал гомон вокруг себя и топот шагов при­бли­жа­ю­щейся погони.

«Могут догнать. Будут бить и, навер­ное, очень сильно, и если оста­нусь живым, то хоть наемся. А если забьют до смерти, то тогда всё равно».

Ваня спо­ткнулся: то ли камень под ногу попался, то ли кто-то под­ножку поста­вил. Рас­тя­нулся в пыли, но хлеб из рук не выпу­стил. Под­няться сил уже не было. Он отку­сы­вал и, почти не жуя, проглатывал.

Погоня его настигла. Ваню начали бить по спине, по голове, по лицу, по ногам. Рва­нули за шиво­рот, под­ни­мая с земли, порвали ворот рубахи. Он снова плюх­нулся наземь. Одной рукой маль­чик пытался закрыться от сып­лю­щихся уда­ров, а дру­гой крепко при­жи­мал к себе остатки буханки, отры­вая от неё куски и быстро, насколько это было воз­можно, глотал.

Вокруг все шумели, кри­чали, ругали, но для Вани это стало одно­об­раз­ным гулом, кото­рый почему-то всё уда­лялся и уда­лялся, словно ему в уши начали заты­кать вату. Он уже не рвал хлеб зубами, хотя всё ещё крепко при­жи­мал его остатки к своей груди. Губы рас­пухли, из носа текла кровь, глаз заплыл от синяка. Иван лежал в дорож­ной пыли без­участ­ный ко всему, не чув­ствуя боли, смот­рел здо­ро­вым гла­зом сквозь какую-то пелену, навер­ное, слёз, на солнце и думал: «Всё-таки поел.… Как хорошо…»

Гомон голо­сов уси­ли­вался. Его пере­стали бить. Он услы­шал лай собак, и кто-то кричал:

– Фаши­сты!

«Фаши­сты?» – в голове маль­чика шумело. «Зна­чит, опять нужно пря­таться. Хотя в про­шлый раз, когда немцы при­шли в нашу деревню  и мы с мамой спря­та­лись в сарае на сено­вале, фаши­сты нас отыс­кали только с соба­ками. Правда, чуть позже нам и еще несколь­ким уда­лось сбе­жать.… Но война давно закон­чи­лась, какие фаши­сты? И почему гав­кают собаки?»

Ваня попы­тался сфо­ку­си­ро­вать свой слух, дабы понять, что же про­ис­хо­дит вокруг.

– Что же вы как фаши­сты. Взрос­лые мужики нава­ли­лись. И кого бьёте? Мальца! – пытался защи­тить Ваню баритон.

– Он вор, – крик­нул кто-то.

– Да вы посмот­рите на него. Ему от силы лет десять, – попы­тался объ­яс­нить голос.

– Да какая раз­ница. Он буханку хлеба стя­нул и пытался улиз­нуть, – раз­ма­хи­вал руками, объ­яс­няя толпе, раз­го­ря­чён­ный продавец.

– То, что он украл – это нехо­рошо. Это очень плохо. Но давайте попы­та­емся в этом разо­браться, – повёл свою речь Ванин заступ­ник. – Разве он украл ради балов­ства или шало­сти, или, может быть, для про­дажи? Нет. Он ута­щил не что-нибудь: золо­тые часы или шапку, а хлеб, и на ходу он ел его, потому что этот малень­кий маль­чик про­сто-напро­сто голо­ден и, может, голо­дает не один день. Где он живёт? Как он живёт? И есть ли родители?

Гомон в толпе пре­кра­тился. Люди уже не выкри­ки­вали, сто­яли и молча слушали.

– Сколько после этой войны сирот бро­дит по доро­гам в поис­ках еды и ноч­лега, пыта­ясь хоть как-то выжить. А вы готовы этого паца­нёнка из-за какой-то буханки рас­тер­зать. Мы фаши­стов раз­гро­мили, а вы ещё хуже, ока­зы­ва­ется. Ты живой, малец?

DSC 0039 1 300x213 - Вдохновение без расписания

Ваня открыл глаза. Вер­нее, попы­тался это сде­лать, и левый глаз открылся напо­ло­вину, а пра­вый открыть не уда­лось, так как он пол­но­стью заплыл от удара.

– Тебя как звать-то?

– Ваня, – с тру­дом про­го­во­рил он сквозь рас­пух­шие губы.

– А роди­тели твои где? – допы­ты­вался муж­чина, кото­рый его защищал.

– Батяня на фронте в сорок тре­тьем погиб, а мама от голода этой зимой умерла. Нас с Маш­кой кор­мила, всю еду нам отда­вала, а сама умерла.

Про­да­вец хлеба пожал пле­чами, мах­нул рукой, что-то про­бур­чал, раз­вер­нулся и пошёл к сво­ему прилавку.

Народ начал рас­хо­диться. Ваня при­под­нялся и сел здесь же, прямо на дороге. Вытер рука­вом запёк­шу­юся кровь из-под носа, обли­зал рас­пух­шие губы. Напо­ло­вину ото­рван­ный ворот рубахи бол­тался сзади вдоль спины.

– А Маша – это сестра твоя? – про­дол­жал зада­вать вопросы муж­чина, кото­рый спас его от расправы.

– Да, млад­шая. В под­вале меня ждёт, несколько домов отсюда.

– И сколько ей лет?

– Шесть.

– А тебе-то самому сколько? – про­тя­нул руку муж­чина, помо­гая Ване под­няться на ноги.

– Девять.

Вер­нулся про­да­вец хлеба и обра­тился к малышу:

– Ты – это, вот что.… Не сер­чай. Пого­ря­чился я. На-ка, вот, возьми.

Он про­тя­нул Ване ещё пол­бу­ханки и банку тушёнки.

Ваня недо­вер­чиво посмот­рел на того одним гла­зом, не торо­пясь брать дары.

– Бери-бери, – успо­коил его муж­чина, кото­рый защищал.

Маль­чик схва­тил про­дукты, при­жал их к себе, раз­вер­нулся и быстро стал уда­ляться. «Не пой­мёшь этих взрос­лых. То морду бьют, то едой зава­ли­вают.… Как бы не передумали».

– Ты – это.… Не сер­чай! – кри­чал ему вслед про­да­вец. – Нешто мы не люди! И вообще при­ходи, буду тебя подкармливать!

Но Ваня ничего этого уже не слы­шал. Он быст­рым шагом про­би­рался по рынку, спеша к своей сестре, и думал: «Надо же, целая банка тушёнки… Машка-то как обрадуется!..»

Немного об авторе

Прозу члена Союза писа­те­лей Рос­сии  и Ака­де­мии рос­сий­ской лите­ра­туры Сер­гея Кре­стьян­кина не назо­вешь «тек­стами», это рас­сказы в тра­ди­ци­он­ном понимании.

Автор в хоро­шем смысле ретро­град – для него имеют зна­че­ние неспеш­ный раз­го­вор с чита­те­лем и глу­бина и содер­жа­тель­ность, скры­ва­ю­щи­еся за про­стой и неза­мыс­ло­ва­той фор­мой. Непо­пу­ляр­ные сего­дня  нрав­ствен­ные цен­но­сти он доно­сит легко – без дока­за­тель­ства правоты, без осуж­де­ния ближ­него и лиш­ней нази­да­тель­но­сти.

Навер­ное, это и есть тот самый взгляд на жизнь, кото­рого не хва­тает сего­дняш­ней лите­ра­туре, заме­шан­ной на стра­стях, наси­лии, поро­ках, душев­ных мета­ниях, хаосе и  дис­гар­мо­нии. Для писа­теля оче­видно, что обре­те­ние душев­ной чистоты через соблю­де­ние нрав­ствен­ного закона – не тер­ни­стый путь, а един­ственно воз­мож­ное и есте­ствен­ное состо­я­ние каж­дого. Поэтому, читая рас­сказы С. Кре­стьян­кина, вспо­ми­на­ешь слова Свя­тей­шего Пат­ри­арха Кирилла об осо­бой  важ­но­сти в твор­че­стве лич­но­сти автора, его нрав­ствен­ного облика.

Сер­гей Оле­го­вич убеж­ден, что глав­ное в жизни  – во всех ситу­а­циях оста­ваться чело­ве­ком. Такой духов­ный совет дал ему во время их един­ствен­ной встречи дво­ю­род­ный дед – архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин), а было это в совет­ское время.

Паспорта с улыбками

DSCN1718 - Вдохновение без расписанияВот что рас­ска­зы­вает Сер­гей Оле­го­вич: «Родился я в начале 60‑х годов 20-го сто­ле­тия в семье воен­но­слу­жа­щего, так же, как и отец, в городе Орле. С дет­ства пере­ез­жали с места на место. Иско­ле­сили весь Совет­ский Союз и даже за гра­ни­цей побы­вали. Отец, будучи чело­ве­ком общи­тель­ным, решил отыс­кать род­ных. Род­ствен­ники ока­за­лись раз­бро­сан­ными по всей стране: в Орле, Москве, Орен­бурге, Челя­бин­ске, в Мос­ков­ской обла­сти. Мы соста­вили родо­слов­ную и стали отме­чать, кого уда­лось найти.

Мой дедушка Алек­сандр Михай­ло­вич умер, когда я был ещё малень­кий, в начале 60‑х годов, помню его смутно: высо­кий, седой, боро­да­тый. А про дру­гого  моего дедушку –  папи­ного дядю Ивана Михай­ло­вича Кре­стьян­кина отец знал, что тот стал свя­щен­ни­ком и нахо­дился где-то под Моск­вой. После дли­тель­ных поис­ков и опроса род­ствен­ни­ков уда­лось выяс­нить, что отец Иоанн (Кре­стьян­кин) оби­тал в Загор­ске, но где он сей­час, никто не знал, так как связи он ни с кем не под­дер­жи­вал, дабы слу­чайно не навре­дить кому-либо, ведь госу­дар­ство – совет­ское, а он – священник.

В сере­дине 80‑х годов мы с отцом отпра­ви­лись в Загорск Мос­ков­ской обла­сти – благо, после мно­го­чис­лен­ных пере­ез­дов ока­за­лись под Тулой, и доби­раться было не так далеко.

В Загор­ском мона­стыре, когда мы рас­спра­ши­вали свя­щен­но­слу­жи­те­лей, пона­чалу к нам отно­си­лись насто­ро­женно, ведь Иван Михай­ло­вич отбы­вал нака­за­ние за веру. Но когда мы пока­зы­вали пас­порта с фами­лией Кре­стьян­кины, про­ис­хо­дило уди­ви­тель­ное – все улы­ба­лись, лица у людей про­свет­ля­лись и они напе­ре­бой  рас­ска­зы­вали, какой заме­ча­тель­ный отец Иоанн. Мы узнали, что, хоть он давно уже пере­ехал и нахо­дится в Псково-Печер­ском мона­стыре, там его до сих пор хорошо пом­нят при­хо­жане и свя­щен­ники – как доб­рого, вни­ма­тель­ного слу­ша­теля и духов­ного настав­ника.

Оставаться человеком

Через пару лет в 1988 году нам с отцом уда­лось выехать в Печоры. Около суток мы доби­ра­лись до места. Вол­ни­тельно было на душе перед встре­чей с род­ствен­ни­ком, кото­рый всю свою жизнь посвя­тил слу­же­нию Богу. Сразу пред­став­ля­лось полу­тём­ное поме­ще­ние кельи и мол­ча­ли­вый или нето­роп­ливо гово­ря­щий старец.

Но на деле всё ока­за­лось совсем по-дру­гому. Нас встре­тил подвиж­ный, креп­кий чело­век с уди­ви­тельно доб­рым лицом, кото­рому, с тру­дом вери­лось, 78 лет – осо­бенно после того, как он лихо взбе­жал по кру­той дере­вян­ной лест­нице на 2‑й этаж и кри­чал нам сверху: «Ну, что вы там застряли, моло­дёжь?!» (Мне в ту пору было 25 лет, а отцу около 60-ти).

104390795 4107848 QwnCIfKYcOA - Вдохновение без расписанияКелья архи­манд­рита ока­за­лась уди­ви­тельно про­стой и довольно свет­лой. Два часа мы были в гостях, рас­ска­зы­вали о своём житье – где были, что видели, кого из род­ствен­ни­ков уда­лось отыс­кать, а кто уже умер.

Перед нами  был умней­ший чело­век с ясным взо­ром и пре­крас­ной памя­тью. Он дер­жал мою руку в своей ладони, слегка погла­жи­вал, как бы сооб­щая мне свои мысли, свое доб­рое тепло. Ока­зы­ва­ется, мно­гих род­ствен­ни­ков, в том числе и моего отца, он пре­красно пом­нит и даже знает, у кого роди­лись дети, всех вспо­ми­нает и каж­дый раз за них молится.

Во время нашего обще­ния отцу Иоанну то и дело сооб­щали, что при­шли палом­ники. Он изви­нялся перед нами, гово­рил, что не хорошо людей дер­жать за две­рью, тем более, если они изда­лека. Всех встре­чал, бесе­до­вал, дарил книги и уго­ще­ния, гово­рил напут­ствен­ные слова и благословлял.

И снова мы бесе­до­вали об исто­рии, рели­гии, людях, о цар­ском вре­мени и о совет­ском. Совет­ская власть  мно­гое раз­ру­шила: все тра­ди­ции и устои. Иван Михай­ло­вич вспом­нил песню: «Весь мир наси­лья мы раз­ру­шим до осно­ва­нья, а затем…». А в пер­во­на­чаль­ном вари­анте, ока­зы­ва­ется, было не раз­ру­шим, а – раз­роем. И смысл полу­чался совсем дру­гой. Раз­роем, раз­рых­лим, то есть дадим воз­мож­ность посте­пен­ному изме­не­нию жизни в луч­шую сто­рону. А полу­чи­лось: раз­ру­шили до осно­ва­ния и сей­час несколько деся­ти­ле­тий идёт то самое «а затем». Но и при Совет­ской вла­сти  воз­никло и что-то хоро­шее: победа над негра­мот­но­стью, спор­тив­ные сек­ции, хорео­гра­фи­че­ские сту­дии, народ­ные театры, – гово­рил батюшка. Два часа за раз­го­во­рами про­ле­тели неза­метно. Нам с отцом пора уже было уез­жать. Потом больше десяти лет мы пере­пи­сы­ва­лись с дво­ю­род­ным дедуш­кой. Я сооб­щал ему о ново­стях, поздрав­ляли друг друга с празд­ни­ками. До сих пор помню его слова напут­ствия:  «Глав­ное – оста­ваться чело­ве­ком в любых обсто­я­тель­ствах, жить по сове­сти и посту­пать по-люд­ски».

Нет разрыва между жизнью и творчеством

DSCN1705 300x218 - Вдохновение без расписанияСер­гей  все­гда ста­рался сле­до­вать этому прин­ципу, на нем вос­пи­тал сына и дочь, о нем же гово­рит со стра­ниц своих книг «В погоне за упу­щен­ным вре­ме­нем», «Про­буж­де­ние», «Глав­ное – оста­ваться человеком».

Уди­ви­тельно, что его книги сами нашли путь к чита­телю. Непрак­тич­ного склада, как  и боль­шин­ство твор­че­ских людей, Сер­гей Оле­го­вич не при­ла­гал к этому осо­бых уси­лий, в чем его близ­ким и дру­зьям видится Божий Промысл.

Соби­рая руко­писи в стол и парал­лельно рабо­тая в мно­го­ти­раж­ной газете Туль­ского ору­жей­ного завода, он писал стихи и про­за­и­че­ские зари­совки, пуб­ли­ко­вал их в сбор­ни­ках лит­объ­еди­не­ний. Одна­жды его рас­сказы попали в руки к изда­телю, кото­рый уди­вился содер­жа­тель­но­сти про­чи­тан­ного и пред­ло­жил  спон­си­ро­вать тиражи.

Вскоре у Кре­стьян­кина вышли и дру­гие книги, появился инте­рес, потом чита­тель­ский спрос. В интер­нете рас­сказы Кре­стьян­кина про­чла моло­дая рус­ско­языч­ная худож­ница из Гер­ма­нии Е. Рам­сдорф  и пред­ло­жила автору про­ил­лю­стри­ро­вать книгу. Узнав, что опла­тить ее труды писа­телю непро­сто, она пред­ло­жила ему свои  рисунки бес­платно. Сле­ду­ю­щим подар­ком свыше стало при­гла­ше­ние семьи Кре­стьян­ки­ных в Гер­ма­нию, на пер­со­наль­ную выставку худож­ницы, где в 2014 году Сер­гею Оле­го­вичу дове­лось встре­титься с  немец­кими люби­те­лями рус­ского слова и про­честь им свои про­из­ве­де­ния. Сле­ду­ю­щая поездка  за рубеж состо­я­лась в 2017‑м.

Руко­во­ди­тель лите­ра­тур­ного объ­еди­не­ния «Радуга» Алек­сандр Сит­ни­ков гово­рит об авторе: «Знаю Сер­гея много лет и могу сви­де­тель­ство­вать, что как чело­век, достиг­ший опре­де­лен­ного успеха, он не меня­ется в худ­шую сто­рону. Писа­телю сложно не созда­вать раз­рыв между тем, что им напи­сано, и своей жиз­нью. Сер­гей Кре­стьян­кин оди­на­ково открыт, искре­нен и есте­стве­нен и в повсе­днев­ном обще­нии, и в своих кни­гах. В этом его сча­стье и твор­че­ский потенциал».

Вален­тина Киденко

Фото автора и из откры­тых источников

Илл. к рас­сказу “Буханка”  — рису­нок худож­ника Э. Шурлаповой

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки