Доброе слово об инквизиции

диакон Андрей

Оглав­ле­ние:



1. Вопросы, уво­дя­щие от сте­рео­ти­пов

Уже века этак пол­тора свет­ские школы выра­щи­вают тара­ка­нов для под­се­ле­ния их в головы уче­ни­ков. Один из самых откорм­лен­ных тара­ка­нищ – это тот, кото­рый ока­пы­ва­ется где-то в районе левого уха и своими усами раз­дра­жает ту ней­рон­ную цепочку, с помо­щью кото­рой вышко­лен­ный чело­век твер­дит: «Наука и хри­сти­ан­ская дог­ма­тика несов­ме­стимы!!! Наука рож­да­лась, пре­одо­ле­вая ярост­ное сопро­тив­ле­ние цер­ков­ных мра­ко­бе­сов! И только по мере высво­бож­де­ния людей от оков сред­не­ве­ко­вой схо­ла­стики роди­лась науч­ная мысль!».

Этот сло­вес­ный поток настолько при­вы­чен (ибо начал он свое жур­ча­ние еще в доре­во­лю­ци­он­ных школах – тем самым и готовя «вели­кий пере­во­рот»), что жела­ния про­ве­рить его кажу­щу­юся «гар­мо­нию» с помо­щью «алгебры» (то есть – логики и исто­рии) не воз­ни­кает.

А ведь даже в этих при­выч­ных штам­пах есть доля истины, кото­рая – при серьез­ном отно­ше­нии к себе – спо­собна осво­бо­дить созна­ние от чар ате­и­сти­че­ской про­па­ганды. Эта доля истины в том, что наука и в самом деле рож­да­ется по мере выхода чело­ве­че­ства из сред­не­ве­ко­вья.

Ну, а теперь – вопросы.

Первый – если наука рож­да­ется в некую эпоху, значит, она не всегда сопут­ство­вала чело­ве­че­ству? Чело­век же ведь вcегда инте­ре­со­вался окру­жа­ю­щим его миром. Всегда ста­рался познать его. Но науч­ный способ позна­ния мира появился не с рож­де­нием чело­века, а с рож­де­нием науки. Значит – наука есть не просто стрем­ле­ние что-то узнать о мире, а позна­ние с помо­щью опре­де­лен­ных мето­дов. Значит, есть несколько мето­дов позна­ния мира чело­ве­ком, и наука есть лишь один из них. Этот метод заме­ча­тельно эффек­ти­вен. Но – уни­вер­са­лен ли? Под­хо­дит ли он для раз­ре­ше­ния всех про­блем, воз­ни­ка­ю­щих при позна­нии чело­ве­ком своего места в мире?

Второй вопрос – если наука роди­лась на неко­то­ром этапе исто­ри­че­ского раз­ви­тия чело­ве­че­ства, может ли она нахо­диться лишь в отно­ше­нии кон­фликта с тем миром, кото­рый ее и поро­дил? Конечно, в опре­де­лен­ную минуту ребе­нок при­ла­гает усилия, чтобы выбраться из лона матери, а мать при­ла­гает усилия к тому, чтобы вытолк­нуть ребенка из себя. Но значит ли это, что отно­ше­ния ребенка и его матери должны быть опи­су­емы только в тер­ми­нах кон­флик­то­ло­гии? Если наука роди­лась на выходе из мира сред­не­ве­ко­вья – значит, именно в этом мире она как мини­мум была зачата и выно­шена…

Третий вопрос – наука рож­да­ется в минуту выхода из сред­не­ве­ко­вья всего чело­ве­че­ства, или только неко­то­рой части его? Если только части – то, может, сред­не­ве­ко­вая исто­рия именно этой части была в чем-то спе­ци­фична? Если наука рож­да­ется на исходе именно запад­ного мира из своего сред­не­ве­ко­вья – не значит ли это, что в запад­ном сред­не­ве­ко­вье (в отли­чие от индий­ского или араб­ского) было что-то, что спо­соб­ство­вало рож­де­нию науки?

Чет­вер­тый вопрос – если наука про­ти­во­ре­чит именно хри­сти­ан­ству, то отчего же другие куль­туры не при­вели к рож­де­нию науки? Отчего только хри­сти­ан­ство с его якобы глу­бо­чай­шей анти­на­уч­но­стью создало куль­туру, в кото­рой и про­изо­шла науч­ная рево­лю­ция XVI-XVII веков?

Пятый вопрос – если науч­ная рево­лю­ция про­ис­хо­дит на исходе евро­пей­ской куль­туры из сред­не­ве­ко­вья, то на выходе к чему же она именно про­изо­шла? Ведь мало ска­зать, что нечто про­изо­шло при выходе из молель­ной ком­наты. Инте­ресно узнать, что за ком­ната начи­на­лась за поро­гом молель­ной. Был ли там тан­це­валь­ный салон или биб­лио­тека, ванная или лабо­ра­то­рия? Куда шел выхо­дя­щий?

Все эти вопросы сво­дятся к одному: почему Копер­ник, Гали­лей, Ньютон и Декарт были хри­сти­а­нами? Почему не буд­ди­стами? Не мусуль­ма­нами? Не кон­фу­ци­ан­цами?

Наука – не там, где чело­век просто инте­ре­су­ется при­ро­дой. Наука – не там, где чело­век даже верно фик­си­рует те или иные при­род­ные фено­мены или выска­зы­вает гипо­тезы, кото­рые потом оправ­ды­ва­ются. Оле­не­вод едет по тундре и поет песнь, слагая ее по прин­ципу “что вижу – о том пою”. Все в этой песне может быть верно: снег и в самом деле белый, а олешки и в самом деле быст­рые… Но, несмотря на всю прав­ди­вость этого текста, назвать его науч­ным нельзя. В науке при­нято демон­стри­ро­вать не только пой­ман­ную щуку, но и удочку и наживку, на кото­рую рыба была пой­мана.

Наука есть там, где пред­ла­га­ются четко осо­знан­ные, отре­флек­ти­ро­ван­ные методы сбора и про­верки инфор­ма­ции и суж­де­ний. В иссле­до­ва­нии при­роды пер­выми такими мето­дами стали метод экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния и метод мате­ма­ти­че­ского моде­ли­ро­ва­ния физи­че­ских про­цес­сов. И оба этих метода появ­ля­ются как раз на стыке XVI–XVII веков.

Так почему – не раньше? Почему – не в другом месте, а именно в Европе? И – в какой Европе? В Европе еще хри­сти­ан­ской или же в Европе уже свет­ской, рас­хри­стан­ной?

Чтобы понять то, что про­ис­хо­дило в Европе XVI–XVII веков, надо обра­титься ко вре­ме­нам гораздо более древним.

2. Чего нет в Библии?

Мы знаем, что куль­тура Сред­не­ве­ко­вья была хри­сти­ан­ской. Что значит – в ее основе лежала Библия. А вот в основе Библии лежит весть о том, что един­ственно зна­чи­мой связью (рели­гией) явля­ется связь души и Бога. Бог Библии над­ми­рен, то есть – над­кос­ми­чен. Он не часть кос­моса и не оли­це­тво­ре­ние его стихий. Он – не Солнце, а Созда­тель Солнца. Он – не Луна, а Творец Луны.

Биб­лей­ские про­роки предо­сте­ре­гают от идо­ло­по­клон­ства, то есть от покло­не­ния тому, что тварно, тому, что не-Бог. Языч­ник же в каждом при­род­ном про­цессе пред­по­ла­гает душу и дей­ствие неко­его божка. Чтобы отучить людей от ани­мизма (”все полно богов”), Библия решает в жертву рели­гии при­не­сти эсте­тику. Не любуйся миром, не увле­кайся им. Сна­чала пойми, что мир и Бог – не одно и то же и что твоя первая любовь должна быть – ко Творцу. Ни одной пей­заж­ной зари­совки, ни одного порт­рета нет на стра­ни­цах Библии. Ее мир создан скорее инже­не­рами, чем худож­ни­ками: есть инструк­ция, как постро­ить Ноев ковчег. Но нет его опи­са­ния. Есть инструк­ция – как постро­ить храм Соло­мона, но нет импрес­си­о­нист­ских заме­ток о том, как он “смот­релся”. Есть опи­са­ние того, как в шесть дней был построен мир – но нет опи­са­ния пре­ле­стей этого мира…

Нет в Библии аст­раль­ных мифов, кото­рые столь орга­ничны в мире язы­че­ских рели­гий. Нет рас­ска­зов о том, куда уходит Солнце на ночь, чья рожица на Луне, о том, кто пролил молоко на Млеч­ный путь и о том, от кого же у Боль­шой Мед­ве­дицы появился мед­ве­жо­нок… Так что, “когда хри­сти­ан­ство при­рав­ни­вают к самым диким мифам, я не смеюсь, и не руга­юсь, и не выхожу из себя, я веж­ливо заме­чаю, что тож­де­ство нельзя счи­тать полным» 1.

Вот текст с первой стра­ницы Библии: “И сказал Бог: да будут све­тила на тверди небес­ной [для осве­ще­ния земли и] для отде­ле­ния дня от ночи, и для зна­ме­ний, и времен, и дней, и годов; и да будут они све­тиль­ни­ками на тверди небес­ной, чтобы све­тить на землю. И стало так. И создал Бог два све­тила вели­кие: све­тило боль­шее, для управ­ле­ния днем, и све­тило мень­шее, для управ­ле­ния ночью, и звезды; и поста­вил их Бог на тверди небес­ной, чтобы све­тить на землю, и управ­лять днем и ночью, и отде­лять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день чет­вёр­тый» (Быт. 1:14–19).

О чем он? – Ну, что за вопрос: конечно, это биб­лей­ский миф о тво­ре­нии Солнца, Луны и звезд. А вот и не «конечно». Это не миф, а поле­мика с мифом. В Египте и Вави­лоне, Фини­кии и Хана­ане Солнце и Луна – это вели­чай­шие боги. А с точки зрения биб­лей­ского автора их рели­ги­оз­ный статус столь мало­зна­чи­те­лен, что даже по именам их можно не назы­вать. Так – «два све­тила». Две шпар­галки для людей, чтобы те знали, когда на какую работу надо выхо­дить и когда празд­но­вать Еди­ному Богу, создав­шему эти лам­почки. То, что в этом тексте не упо­треб­ля­ются слова «Солнце» и «Луна» озна­чает, что это про­фа­ни­ру­ю­щий текст. То, о чем мифы гово­рили поэ­ти­че­ским языком, о том Библия гово­рить отка­зы­ва­ется вообще, демон­стра­тивно пере­ходя на инже­нер­ную тер­ми­но­ло­гию: «А еще встроил архи­тек­тор две системы осве­ще­ния – одну основ­ную («в начале дня»), а другую ава­рий­ную (в начале ночи»)». Все! После этого ни малей­шего жела­ния покло­няться лам­поч­кам уже не воз­ни­кает. Све­тила – для людей, а не чело­век – для светил.

И более ничего о звез­дах из Библии узнать нельзя. Что и поз­во­лит Гали­лею напом­нить инкви­зи­то­рам, что в Библии даже не пере­чис­лены по именам “семь светил”, а посему “Библия учит нас тому, как взойти на небо, а не тому, как устро­ено небо” 2.

Итак, именно потому, что Бог Библии над­кос­ми­чен, Библия не содер­жит в себе дог­ма­тов о при­роде и ее зако­нах. Что и делает биб­лей­скую тра­ди­цию чрез­вы­чайно пла­стич­ной в реше­нии вопро­сов науки. Ибо ничто так легко не согла­су­ется с чужими и новыми взгля­дами как мол­ча­ние. Библия же о при­роде именно молчит.

Но хотя рели­ги­оз­ный чело­век может жить, не инте­ре­су­ясь кос­мо­ло­гией, обыч­ный чело­век и тем более целая куль­тура долго без тако­вой обхо­диться не могут. Сред­не­ве­ко­вая куль­тура также вклю­чала в себя набор кос­мо­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ний. Но откуда же она могла их почерп­нуть, если в Библии тако­вых не содер­жится? Сред­не­ве­ко­вье взяло их из своего вто­рого источ­ника – из антич­ного насле­дия.

Но ведь это насле­дие не просто “антич­ное”. Оно еще и “язы­че­ское”. И начался мно­го­ве­ко­вой сеанс экзор­цизма – изгна­ния из кос­мо­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ний язы­че­ских пере­жит­ков. Одним из наи­бо­лее зна­чи­мых момен­тов было осуж­де­ние авер­ро­ис­тов (ари­сто­те­ли­ков) 7 марта 1277 г. париж­ским епи­ско­пом Этье­ном Тампье. Среди 219 ана­фе­мат­ство­ван­ных тези­сов особо при­ме­ча­те­лен для судеб аст­ро­но­мии пункт 92‑й. Он осуж­дает учащих, будто «небес­ные тела дви­жутся внут­рен­ним прин­ци­пом, како­вой есть душа; они дви­жутся подобно живому суще­ству именно душой и ее устрем­лен­но­стью: потому как живот­ное дви­жется, поскольку стре­мится к чему-то, так дви­жется и небо». У звезд нет души, значит, их дви­же­ние должно опи­сы­ваться на языке меха­ники, а не пси­хо­ло­гии.

И все же Сред­ние века на Западе кон­чи­лись тем, что сама хри­сти­ан­ская цер­ковь начала рас­пол­заться в нечто аморфно-все­яд­ное. Эпоха Воз­рож­де­ния – это Воз­рож­де­ние язы­че­ства. Рим­ские папы, увле­ка­ю­щи­еся горо­ско­пами; бого­словы, в чьих трудах чаще звучит Ари­сто­тель, чем апо­стол Павел… Но XVI век – это век реак­ции. Здо­ро­вой хри­сти­ан­ской реак­ции на вре­мен­ную капи­ту­ля­цию хри­сти­ан­ской воли и мысли перед при­ман­ками язы­че­ской плот­ской и фило­соф­ской все­доз­во­лен­но­сти. Пере­ход от Воз­рождн­ния к Новому Вре­мени – это пере­ход от кар­на­вала к Посту. Это – век Рефор­ма­ции (и Контр­ре­фор­ма­ции). Это век вели­чай­шего рели­ги­оз­ного напря­же­ния за всю исто­рию Запад­ной Европы. Это век отнюдь не рав­но­душ­ный к вопро­сам веры. Наука рож­да­ется тогда, когда в Европе запо­лы­хали рели­ги­оз­ные войны… “Секу­ля­ри­зо­ван­ные”, рав­но­душ­ные к рели­гии народы рели­ги­оз­ных войн не ведут.

Призыв люте­ран “Только Писа­ние” был про­те­стом не столько против цер­ков­ных пре­да­ний, сколько против рабо­леп­ство­ва­ния перед авто­ри­те­тами язы­че­ских фило­со­фов. Это – меч, направ­лен­ный не против Иоанна Зла­то­уста, а против Ари­сто­теля и Гер­меса Три­с­ме­ги­ста. Не хри­сти­ан­ские догмы раз­ру­шала Рефор­ма­ция и рож­да­ю­ща­яся наука, а догмы язы­че­ской фило­со­фии. Ссылка на Ари­сто­теля стала недо­ста­точ­ной.

3. Аске­тизм и наука

Итак, пафос хри­сти­ан­ской Рефор­ма­ции – это призыв к дис­ци­плине ума, воли и чувств. Этот призыв чужд ли науке? Англий­ский химик Бойль видел рели­ги­оз­ное при­ло­же­ние науки в при­вле­че­нии разума иссле­до­ва­теля для борьбы с чув­ствен­ными стра­стями: “Кто может заста­вить малей­шие случаи в соб­ствен­ной жизни и даже цветы своего сада читать ему лекции по этике и тео­ло­гии, тот, мне кажется, вряд ли будет испы­ты­вать потреб­ность бежать в таверну” 3. Аргу­мен­та­ция понятна: с одной сто­роны, любой росток сви­де­тель­ствует о Разуме, создав­шем его, с другой – иссле­до­ва­тель за пест­рым мно­го­бра­зием мира науча­ется видеть его внут­рен­нюю строй­ную зако­но­со­об­раз­ность. Научив­шийся видеть законы в при­роде будет почи­тать и те законы, что впи­саны в чело­ве­че­ском сердце и, следуя им, идти путем запо­ве­дей и укло­не­ния от греха.

Общим зна­ме­на­те­лем науки и веры в XVI–XVII веках стала идео­ло­гия аске­тизма. Раци­о­на­лизм этой поры – это не три­ум­фа­лизм гума­ни­стов. Сомне­ние стоит у исто­ков евро­пей­ской науки. В это время не только Декарт сомне­ва­ется в себе, в мире и Боге. Линн Уайт заме­чает, что начи­ная с 1300 г. и по 1650 г. евро­пей­цам была свой­ственна одер­жи­мость сюже­тами, отно­ся­щи­мися к смерти. Раз­ви­ва­ется сим­во­лика отча­я­ния. Некро­фи­лия была столь рас­про­стра­нена, что любой про­тест против жесто­ко­сти счи­тался амо­раль­ным. «Любая из стихий чиста. А наши души с грязью попо­лам», – напи­сал поэт этого века 4.

Сред­ние века доро­жили словом Авгу­стина: «Если бы я только увидел себя, я бы увидел Тебя». Но теперь сло­жи­лось убеж­де­ние, что чело­век со своим узким эго­из­мом, свое­во­лием и буй­ством низ­мен­ных стра­стей (с особой силой про­явив­шихся в бед­ствиях войн ХVII века: в Трид­ца­ти­лет­ней войне Гер­ма­ния поте­ряла две трети своего насе­ле­ния 5) служит далеко не лучшим посо­бием для изу­че­ния Божия закона. В чело­веке дей­ствие этих зако­нов замут­нено, иска­жено хаосом его аффек­тов. Физи­че­ский же мир являет для пыт­ли­вого ума есте­ствен­ные законы в чистом виде. Однако для их пости­же­ния чело­век сам должен вна­чале очи­ститься от скверны своего свое­во­лия.

Соб­ственно, уже в IV веке св. Иоанн Зла­то­уст при­во­дит в пример чело­веку дви­же­ние звезд, кото­рые не откло­ня­ются от своего пути – в отли­чие от чело­века…: «Небо, и солнце, и луна, и хор звезд и все прочие твари нахо­дятся в вели­ком порядке, а наши дела в бес­по­рядке» (1 Беседа о диа­воле, 7).

Но в XVI–XVII веках воз­ни­кает новая форма духов­ной бди­тель­но­сти и готов­но­сти не дове­рять оче­вид­ным утвер­жде­ниям. Откры­тие пер­спек­тивы в живо­писи и откры­тие пред­рас­суд­ков в фило­со­фии суть в равной сте­пени осно­во­по­ла­га­ю­щие собы­тия нового вре­мени: мир как он кажется и мир как он есть – не одно и то же. И все это тре­бует дис­ци­плины мысли, про­верки того, что кажется оче­вид­ным. А тут Копер­ник пояс­нил, что истину можно найти только вопреки данным чело­ве­че­ских чувств (ибо чув­ства-то нам твер­дят, что Земля непо­движна, а по небу ходит именно Солнце).

Итак, «Не смех и буй­ство плоти сред­не­ве­ко­вого кар­на­вала, не ренес­санс­ный блеск кра­соты и стрем­ле­ние к славе, а глу­бо­кая внут­рен­няя сосре­до­то­чен­ность, в тишине кото­рой можно рас­слы­шать голос личной судьбы и смысла жизни, ста­но­вится глав­ной жиз­нен­ной ори­ен­та­цией. Воз­ник­но­ве­ние меха­ни­сти­че­ской фило­со­фии, ста­нов­ле­ние экс­пе­ри­мен­таль­ного метода в науке и рас­цвет в XVII в. жанра натюр­морта имеют одни и те же соци­аль­ные корни. В натюр­морте с одной сто­роны отказ от мир­ских радо­стей, а с другой – при­сталь­ный инте­рес ко всем подроб­но­стям мира. Для просто «любо­ва­ния» не нужно было уби­вать при­роду. Подоб­ный же настрой на раз­мыш­ле­ния о смерти созда­вали в XVII веке меха­ни­че­ские устрой­ства. Если живая при­рода ассо­ци­и­ро­ва­лась с аффек­тами, свой­ствен­ными повре­жден­ной чело­ве­че­ской при­роде, то меха­ни­че­ские устрой­ства – с полным кон­тро­лем разума над собой и миром. Образ мира как часо­вого меха­низма, и образ Бога как часов­щика вос­при­ни­ма­лись как душе­спа­си­тель­ные. Пара­док­сально, но образ искус­ствен­ной вещи, «мерт­вой при­роды», меха­низма про­ти­во­по­став­лялся про­те­стан­тиз­мом XVII века явле­ниям живой при­роды как выра­же­ние высшей духов­но­сти в про­ти­во­по­лож­ность ветхой «душев­но­сти”» 6.

Именно в силу своей про­ти­во­по­став­лен­но­сти миру чело­ве­че­ских аффек­тов и стра­стей мир при­род­ной раци­о­наль­но­сти и неиз­мен­но­сти выгля­дит чем-то нрав­ственно при­вле­ка­тель­ным.

Мир, в кото­рый выхо­дит Европа из Сред­не­ве­ко­вья (точнее из пери­ода ренес­санс­ного кри­зиса Сред­не­ве­ко­вья) – это мир Рефор­ма­ции. Мир рели­ги­оз­ного напря­же­ния.

Рефор­ма­ция в поиске союз­ни­ков против Рима обра­ти­лась к народу. Нача­лась новая волна внут­ри­ев­ро­пей­ского мис­си­о­нер­ства. И тут ока­за­лось, что обы­ва­тель по сути незна­ком с хри­сти­ан­ством. Ока­за­лось, что язы­че­ство живет отнюдь не только в кар­ди­наль­ских пала­тах, но и в кре­стьян­ской избе. Ока­за­лось, что кре­стьяне в като­ли­че­ском свя­щен­нике видят скорее мага, чем про­по­вед­ника и учи­теля. И раз уж про­те­стан­тизм отверг авто­ри­тет свя­щен­ника – то замену ему легче всего ока­за­лось найти в дере­вен­ской кол­ду­нье, а не в город­ском про­фес­соре бого­сло­вия. Интел­лек­ту­аль­ная элита Европы откры­вает для себя мир ночных суе­ве­рий народа – мир ведьм. И начи­на­ется охота на ведьм. И начи­на­ется рас­цвет инкви­зи­ции. И рож­да­ется наука.

На вот никак при раз­го­воре о рож­де­нии науки не уйти от этого мерз­кого слова – «инкви­зи­ция». А раз уж речь зашла об инкви­зи­ции (а у свет­ских людей всегда речь захо­дит о ней, стоит лишь упо­мя­нуть о Церкви), то задер­жимся на этой груст­ной стра­нице цер­ков­ной исто­рии подольше.

4. Доброе слово об инкви­зи­ции

Сразу скажу, что именно чтение совре­мен­ной оккульт­ной лите­ра­туры застав­ляет как-то иначе отне­стись к инкви­зи­ции и “охоте на ведьм”. Пока люди не верят в ведьм, кол­дов­ство и порчу — охота на ведьм кажется несу­свет­ной дико­стью, сугубо позор­ной для хри­стиан. Но если это все­рьез? Если дей­стви­тельно воз­можно такое черное воз­дей­ствие на чело­века, для кото­рого ни рас­сто­я­ние, ни стены не явля­ются пре­гра­дой? И если дей­стви­тельно есть люди, гото­вые при­но­сить самые страш­ные жертвы ради полу­че­ния “черной бла­го­дати”?

Людей Сред­не­ве­ко­вья посто­янно обви­няют в суе­ве­риях. Но ведь эти “суе­ве­рия” они вычи­тали не в Библии и не в пат­ри­сти­че­ских тво­ре­ниях. Молва рас­про­стра­няла сек­реты, выполз­шие за пре­делы кол­дов­ских кухонь. Ведьмы сами уве­ряли, что их ничто не берет, что они в огне не горят и в воде не тонут, и что за неко­то­рую плату они могут на любого порчу наве­сти… Ведьмы убе­дили народ, а затем и иерар­хов в своей реаль­но­сти и в своем могу­ще­стве — и после­до­вал ответ, после­до­вала реак­ция обще­ствен­ной само­за­щиты…

Прежде чем обви­нять тех впе­чат­ли­тель­ных хри­стиан (или меня) в нетер­пи­мо­сти и чело­ве­ко­не­на­вист­ни­че­стве, попро­буйте сами спро­гно­зи­ро­вать свою реак­цию. Пред­ставьте что Вы пове­рили сооб­ще­нию Бла­ват­ской о том, что “В древ­ние вре­мена Фес­са­лий­ские кол­ду­ньи к крови чер­ного агнца при­ме­ши­вали кровь ново­рож­ден­ного мла­денца и с помо­щью этого вызы­вали тени умер­ших” 7? А если при Вас Ваша соседка заявила о своей реши­мо­сти воз­об­но­вить древ­ние кол­дов­ские обряды 8, и ска­зала, что духи, у кото­рых она нахо­дится на выучке, счи­тают ее кол­ду­ньей 9?

Итак, сами ведьмы хва­ста­ются своим искус­ством, причем нередко даже не мас­ки­руют свой анти­хри­сти­ан­ский запал. И если обыч­ные люди им пове­рят – как тогда им реа­ги­ро­вать?

Не только рус­ский бунт «бес­смыс­ле­нен и бес­по­ща­ден», – но любой. Люди искренно боя­лись нечи­сти и верили в реаль­ность вреда от обще­ния с ней. «Суд Линча» в таких слу­чаях вспы­хи­вал сам собою. Инкви­зи­торы же выры­вали обви­ня­е­мого из рук толпы и пред­ла­гали хоть какую-то фор­маль­ную про­це­дуру рас­сле­до­ва­ния, в кото­рой можно было и оправ­даться. И оправ­ды­ва­лись (как оправ­да­лась, напри­мер, от обви­не­ния в кол­дов­стве мать аст­ро­нома Кеплера).

Инте­ресно читать на одной и той же стра­нице совре­мен­ной газеты – «В эпоху сред­не­ве­ко­вья, когда в Европе полы­хали костры инкви­зи­ции…» 10 и – сооб­ще­ние о том, что «Моло­дое поко­ле­ние одной из кений­ской дере­ву­шек решило после­до­вать при­меру сред­не­ве­ко­вой Европы и устро­ило облаву на ведьм» 11. При чем здесь «пример Европы»? Помимо того, что как раз в сред­не­ве­ко­вой Европе «охоты на ведьм» не было, стоит знать, что вера в порчу уни­вер­сальна, а сто­рон­ни­ков черной магии пре­сле­до­вали всюду.

«Законы Хам­му­рапи» древ­него Вави­лона гла­сили: «Если чело­век бросил на чело­века обви­не­ние в кол­дов­стве и не дока­зал этого, то тот, на кото­рого было бро­шено обви­не­ние в кол­дов­стве, должен пойти к Боже­ству Реки и в Реку погру­зиться; если Река схва­тит его, его обви­ни­тель сможет забрать его дом. Если же Река очи­стит этого чело­века и он оста­нется невре­дим, тогда тот, кто бросил на него обви­не­ние в кол­дов­стве, должен быть убит, а тот, кто погру­жался в Реку, может забрать дом его обви­ни­теля» 12. Речь идет об «орда­лии» – судеб­ном испы­та­нии через погру­же­ние в воду. Винов­ного вода обли­чала тем, что топила; если же обви­ня­е­мый выплы­вал, то это счи­та­лось дока­за­тель­ством его неви­нов­но­сти. К Орда­лии при­бе­гали, веро­ятно, лишь в слу­чаях пре­ступ­ле­ний, угро­жа­ю­щих смерт­ной казнью, осо­бенно же при обви­не­нии в недоз­во­лен­ном вол­шеб­стве и пре­лю­бо­де­я­нии, если это обви­не­ние фак­ти­че­ски не дока­зано обви­ни­те­лем и сви­де­те­лями: по вави­лон­ским воз­зре­ниям, вода как чистая стихия непре­менно изоб­ли­чит кол­дуна и пре­лю­бо­дейку 13. «При этом, – пишет А. А. Неми­ров­ский, – надо учесть, что Законы Хам­му­рапи не пред­став­ляют собой исчер­пы­ва­ю­щего свода юри­ди­че­ских норм; напри­мер, в них отсут­ствуют статьи, каса­ю­щи­еся про­стей­ших пре­ступ­ле­ний — обыч­ной кражи, убий­ства, кол­дов­ства, хотя при­сут­ствуют нормы, свя­зан­ные с обви­не­ни­ями в этих пре­ступ­ле­ниях. Оче­видно, нормы, каса­ю­щи­еся таких пре­ступ­ле­ний, счи­та­лись обще­из­вест­ными» 14.

В Египте в случае мора «в городе Илифии, пишет Мане­фон, заживо сжи­гали людей, кото­рых назы­вали Тифо­но­выми, и, про­ве­и­вая их пепел, рас­се­и­вали и уни­что­жали его» (Плу­тарх. Об Исиде и Оси­рисе, 73).

Индий­ские «Законы Ману» (II век до н.э.) пред­пи­сы­вали: «За всякие закли­на­ния, за наго­воры на коре­ньях, за кол­дов­ство вся­кого рода – в случае неуспеха – штраф в двести [пан]» (Законы Ману, 9,290). Нака­за­ние было сопо­ста­вимо со штра­фом за грабеж – около 2 кило­грамм золота (Арт­ха­ша­стра, 3,17). Однако, если резуль­та­том кол­дов­ства будет смерть – то смерт­ная казнь кол­дуну 15. Кроме госу­дар­ствен­ного нака­за­ния, бра­ми­нами нала­га­ются рели­ги­оз­ные «епи­ти­мьи» за такие равные друг другу грехи как «чаро­дей­ство и кол­дов­ство посред­ством коре­ньев,.. неза­жи­га­ние свя­щен­ных огней, воров­ство, неуплата долгов, изу­че­ние оши­боч­ных книг и заня­тие ремеслом тан­цора и певца» (Законы Ману 11,64 и 66).

Япон­ские законы гла­сили: «Если кто-либо из-за нена­ви­сти изго­то­вит кол­дов­ское изоб­ра­же­ние или пись­мен­ное закли­на­ние или устно про­кля­нет кого-либо и таким путем воз­на­ме­рится погу­бить дру­гого чело­века, то винов­ного судить, как за заго­вор с целью убий­ства со сни­же­нием нака­за­ния на две сту­пени (в делах, каса­ю­щихся род­ствен­ни­ков, нака­за­ние не умень­шать). Если в резуль­тате кол­дов­ства умрет чело­век, то в любом случае судить как за дей­стви­тель­ное убий­ство… Если для кол­дов­ства исполь­зо­ваны личные вещи госу­даря, то винов­ного обя­за­тельно пове­сить» 16. Другой япон­ский закон содер­жал «Индекс запре­щен­ных книг»: «Нельзя в част­ных домах хра­нить: аст­ро­но­ми­че­ские при­боры, сочи­не­ния по аст­ро­но­мии, китай­ские карты; гадаль­ные карты; китай­ские воен­ные сочи­не­ния; книгу пред­ска­за­ний; за нару­ше­ние этого запрета – 1 год каторги» 17.

«Законы Две­на­дцати таблиц» древ­него Рима, состав­лен­ные в V веке до нашей эры пред­по­ла­гали, что винов­ный в сглазе мог быть при­го­во­рен к смерт­ной казни 18. Тексты этого Закона дошли до нас в непол­ном виде. В Вось­мой таб­лице есть статья (VIII, 8а) начи­на­ю­ща­яся с фор­му­ли­ровки пре­ступ­ле­ния – «Кто заво­ро­жит посевы…» 19, но далее обрыв текста и фор­му­ли­ровка нака­за­ния отсут­ствует. Впро­чем, эта лакуна вос­пол­ня­ется по цита­ции этого закона Пли­нием: «По Две­на­дцати таб­ли­цам за тайное истреб­ле­ние урожая назна­ча­лась смерт­ная казнь… более тяжкая, чем за убий­ство чело­века» (Есте­ствен­ная исто­рия. 18,3.12.8–9).

Платон мечтал об обще­стве, в кото­ром «закон об отрав­ле­нии и ворожбе будет выра­жен так:.. если ока­жется, что чело­век из-за маги­че­ских узлов, заго­во­ров или закли­на­ний упо­до­бился тому, кто нано­сит дру­гому вред, пусть он умрет, если он про­ри­ца­тель или гадаль­щик. Если же он чужд искус­ства про­ри­ца­ния и все-таки будет уличен в ворожбе, пусть его постиг­нет та же участь, что и отра­ви­теля из числа обыч­ных людей; пусть суд решит, какому нака­за­нию его сле­дует под­верг­нуть» (Законы 933d). Демо­сфен «при­влек к суду жрицу Тео­риду и добился этой казни» (Плу­тарх. Демо­сфен. 14); Тео­риду обви­няли именно в чаро­дей­стве и каз­нена она была со всей своей семьей 20.

Так что вполне уме­стен вопрос Авгу­стина – «Может быть, хри­сти­ане уста­но­вили эти законы, кара­ю­щие маги­че­ские искус­ства? Разве перед хри­сти­ан­скими судьями был обви­нен в магии Апулей 21?» (О Граде Божием 8,19).

Так что непри­язнь людей к кол­ду­нам совер­шенно неза­ви­сима от хри­сти­ан­ства…

Вот франк­ская «Сали­че­ская правда» VI века. Назвать ее памят­ни­ком хри­сти­ан­ского права и хри­сти­ан­ской куль­туры затруд­ни­тельно. Это самое что ни на есть «тра­ди­ци­он­ное право» (хоть уже и смяг­чен­ное вли­я­нием рим­ской пра­во­вой куль­туры и цер­ков­ной про­по­веди). И вполне тра­ди­ци­он­ное, «обще­че­ло­ве­че­ское» отно­ше­ние к кол­дов­ству стоит за его пара­гра­фами: «Если кто при­чи­нит порчу дру­гому и тот, кому она при­чи­нена, избе­жит опас­но­сти, винов­ник пре­ступ­ле­ния, отно­си­тельно кото­рого будет дока­зано, что он допу­стил его, при­суж­да­ется к уплате 63 соли­дов. Если кто-нибудь нашлет на дру­гого порчу или поло­жит на какое-либо место тела навязь, при­суж­да­ется к уплате 62,5 сол. Если какая-нибудь жен­щина испор­тит другую так, что та не сможет иметь детей, при­суж­да­ется к уплате 62,5 соли­дов 22» (Сали­че­ская правда, 19). Гер­ман­ское право при­внесло в евро­пей­скую судеб­ную уже зна­ко­мую нам по вави­лон­ским источ­ни­кам прак­тику «испы­та­ния водою» (Leges Visitgothorum 6,1,3) 23.

Как сказал В. Мели­о­ран­ский, «Язы­че­ские поня­тия об отно­ше­ниях рели­гии к госу­дар­ству ока­за­лись во много раз живу­чее самого язы­че­ства» 24.

Пол­торы тысячи лет пона­до­би­лось язы­че­ским стра­хам для того, чтобы про­ни­зать собою цер­ков­ную этику. «Первый случай пре­сле­до­ва­ния ведьмы про­изо­шел в 1498 году» 25. “Кол­дов­ство до XV века мы совер­шенно не встре­чаем» 26. «Кол­дов­ство и ведь­мов­ство – явле­ние не очень старое. Соб­ственно говоря, о ведь­мах до XV сто­ле­тия было как будто бы и вовсе не слы­хать» 27. “Кол­дов­ство было мало рас­про­стра­нено в Сред­ние века, да и к концу XV — началу XVI веков оно не стало слиш­ком попу­ляр­ным. Цер­ков­ный собор в Вален­сии, про­хо­див­ший в 1248 году, не отнес кол­ду­нов к ере­ти­кам и поста­но­вил, что дело с ними должны иметь только епи­скопы. В случае неже­ла­ния пока­яться и при упор­стве их при­го­ва­ри­вали к тюрем­ному заклю­че­нию на срок, опре­де­ля­е­мый епи­ско­пом. Вернар Гун гово­рил, что Святая палата должна зани­маться ере­ти­ками, а потому почти во всех слу­чаях, когда кол­дуны пред­ста­вали перед его три­бу­на­лом, он попро­сту пере­да­вал их дела в руки епи­скоп­ских судов… Почти до конца XIV века кол­дов­ство счи­та­лось исклю­чи­тель­ным делом Церкви. Свет­ская власть не пыта­лась ни иско­ре­нить, ни тер­петь его, а дела кол­ду­нов пере­да­ва­лись свет­ским судам лишь в редких слу­чаях. Но к 1390 году, несмотря на неко­то­рые попытки Пап удер­жать дела кол­ду­нов в пре­де­лах обыч­ных цер­ков­ных дел, мы видим, как пока­зы­вают доку­менты, свет­ские суды все чаще при­знают ересь пре­ступ­ле­нием, и что епи­скопы с инкви­зи­то­рами пере­ста­вали вести суды над кол­ду­нами» 28.

Мас­со­вая же «охота на ведьм» была отнюдь не сред­не­ве­ко­вым фено­ме­нов, а ренес­санс­ным и даже ново­ев­ро­пей­ским. Печально зна­ме­ни­тая книга «Молот ведьм» появи­лась на свет лишь в 1485 г. Разгар же «охоты на ведьм» – это сере­дина XVI – начало XVII веков. Рим­ская Инкви­зи­ция осно­вана только в 1542 г. Кон­гре­га­ция индекса запре­щен­ных книг начала работу в 1571 г.

А вот сценка из Визан­тий­ской жизни: «В 581 г., в Антио­хии некто Ана­то­лий-воз­ница с това­ри­щами был уличен в тайном совер­ше­нии язы­че­ских обря­дов. Xри­сти­ан­ская поли­ция еле спасла обви­нен­ных «слу­жи­те­лей беса», «оскор­би­те­лей Христа» и «кол­ду­нов» из рук разъ­ярен­ной толпы. Сам пат­ри­арх Гри­го­рий едва оправ­дался от подо­зре­ний в соуча­стии; народ притих, ожидая при­мер­ной казни Ана­то­лия. Но лишь стало известно, что обви­нен­ные при­суж­дены только к ссылке, как народ­ные стра­сти вспых­нули с новой силой. Когда ссы­ла­е­мых стали сажать на шхуну, толпа сбила поли­цей­ские наряды, овла­дела шхуной и сожгла ее вместе с осуж­ден­ными; сам Ана­то­лий был еще на берегу и был отве­ден снова в тюрьму. Для удо­вле­тво­ре­ния народа его осу­дили на смерть от зве­ри­ных когтей в амфи­те­атре» 29.

Дурно ли про­ис­шед­шее? – Да. Но нельзя не обра­тить вни­ма­ние на рас­пре­де­ле­ние ролей в этой тра­ге­дии. От цер­ков­ной ли власти исхо­дит ини­ци­а­тива пре­сле­до­ва­ния? 30

Инкви­зи­ция же хотя бы предо­став­ляла слово самому обви­ня­е­мому, а от обви­ни­теля тре­бо­вала ясных дока­за­тельств…

В итоге – ни один другой суд в исто­рии не выно­сил так много оправ­да­тель­ных при­го­во­ров. «В первые пол­сто­ле­тия своей дея­тель­но­сти (XV в.) инкви­зи­торы при­го­ва­ри­вали к смерти на костре до 40% всех суди­мых. Впо­след­ствии этот про­цент сни­зился до 3–4» 31. Только два про­цента аре­сто­ван­ных испан­ской инкви­зи­цией под­вер­га­лись пыткам и те не дли­лись более 15 минут. Не более 5000 чело­век были при­го­во­рены к казни в Испа­нии за все века 32. В целом в Европе «Святой Три­бу­нал сжег более трид­цати тысяч кол­ду­ний» 33. Тоже чудо­вищно, конечно. Но все же – не мил­ли­оны. На фоне свет­ских репрес­сий без­бож­ного ХХ века цифра в 30 000, рас­пре­де­лен­ная по всем стра­нам и несколь­ким векам, уже не кажется оглу­ши­тель­ной. Инкви­зи­ция была обо­лгана сна­чала про­те­стант­скими, а затем масон­скими авто­рами.

Инкви­зи­ция функ­ци­о­ни­ро­вала как учре­жде­ние, скорее защи­ща­ю­щее от пре­сле­до­ва­ний, нежели раз­жи­га­ю­щее их.

Цер­ков­ные кары для чаро­деев были мягче того, что могла бы сде­лать с ними толпа. Это заме­ча­ние осо­бенно спра­вед­ливо в отно­ше­нии России: за те грехи, за кото­рые в Европе в те века сжи­гали, на Руси лишь нала­гали епи­ти­мьи. По наблю­де­нию исто­рика, «к вели­кой чести нашего духо­вен­ства надо ска­зать, что у него кол­дуны отде­лы­ва­лись куда дешевле, чем у запад­ного. В том самом XVI веке, когда в Европе пылали костры, на кото­рых горели живьем сотни ведьм, наши пас­тыри застав­ляли своих греш­ни­ков только бить пока­ян­ные поклоны… Для наших пат­ри­ар­хов, мит­ро­по­ли­тов и прочих пред­ста­ви­те­лей выс­шего духо­вен­ства ведун, ведьма были люди заблуж­да­ю­щи­еся, суе­веры, кото­рых над­ле­жало вра­зу­мить и скло­нить к пока­я­нию, а для запад­но­ев­ро­пей­ского папы, пре­лата, епи­скопа они были прямо адовым исча­дием, кото­рое под­ле­жало истреб­ле­нию» 34. Обра­щает на себя вни­ма­ние мяг­кость этих епи­ти­мий. Так, в пат­ри­ар­шей гра­моте на осно­ва­ние Львов­ского брат­ства 1586 г. пред­пи­сы­ва­ется за чаро­дей­ство «епи­ти­мья 40 дней покло­нов по 100 на день» 35. Если бы изда­тель этой гра­моты пола­гал, что кол­дов­ство дей­ственно и может по-насто­я­щему навре­дить чело­веку и даже погу­бить его жизнь и здо­ро­вье, или, что еще хуже, при­ве­сти ко все­ле­нию беса в ни в чем не повин­ного чело­века — то епи­ти­мья должна была бы быть зна­чи­тельно строже и “как мини­мум” при­рав­ни­ваться к епи­ти­мье за убий­ство. Здесь же нака­за­ние несо­мненно нала­га­ется за реаль­ный вред, нане­сен­ный кол­ду­ном прежде всего себе самому: ведь у него было наме­ре­ние при­чи­нить зло дру­гому чело­веку. Вот это наме­ре­ние и кара­лось зако­ном – как поку­ше­ние на убий­ство (пусть даже и с кар­тон­ным ножом) 36.

Кто раз­жи­гал охоту на ведьм, а кто ее сдер­жи­вал, видно из обсто­я­тельств, сопут­ство­вав­ших отмене инкви­зи­ции. В России «для конца XIX века в нашем рас­по­ря­же­нии есть целая ста­ти­стика само­су­дов над кол­ду­нами. Изучив 75 упо­ми­на­ний о вол­шеб­стве за 1861–1917 гг., отно­ся­щихся к вели­ко­рус­ским и укра­ин­ским губер­ниям, К. Воро­бец пришла к выводу, что в 48 про­цен­тах слу­чаев мир реа­ги­ро­вал с «гневом или жесто­ко­стью». К числу самых зна­ме­ни­тых слу­чаев отно­сится рас­права над вдовой-сол­дат­кой Агра­фе­ной Игна­тье­вой в деревне Вра­чевка Тих­вин­ского уезда (1879 г.). Игна­тьеву заперли в избу, зако­ло­тили окна и подо­жгли крышу, при чем при­сут­ство­вало более 300 чело­век. Как утвер­ждает С. Фрэнк, было трудно обви­нить подоб­ных лиц в судеб­ном порядке, поскольку кол­дов­ство больше не рас­смат­ри­ва­лось с пра­во­вой точки зрения как пре­ступ­ное деяние, а часто полу­ча­лось так, что нака­зы­ва­лись сами истцы, в то время как колдун оста­вался на сво­боде. Как и в случае с коно­крад­ством, кре­стьяне, столк­нув­шись с вре­до­нос­ными чарами и чув­ствуя, что они не защи­щены госу­дар­ством, брали дело в свои руки. Следуя этой логике, сле­дует при­знать, что само­суды воз­рас­тали по мере пре­кра­ще­ния пре­сле­до­ва­ния кол­дов­ства сверху… Важно, что наряду с само­су­дом суще­ство­вали и тра­ди­ции орга­ни­зо­ван­ного пре­сле­до­ва­ния снизу, когда кре­стьяне пере­да­вали винов­ного свет­ским вла­стям» 37.

Вот только три из нема­лого числа пуб­ли­ка­ций совре­мен­ной прессы на эту тему: «В Можай­ске пре­ступ­ник застре­лил сразу двух женщин – 64-летнию Ларису Стар­чен­кову и ее 39-летнюю дочь Надежду Само­хину За что? Когда убийцу пой­мали, он спо­койно объ­яс­нил: «Меня они закол­до­вали». Вот что рас­ска­зал кор­ре­спон­денту «Труда» супруг Надежды Само­хи­ной Евге­ний: – Утром, при­мерно в девять часов Лариса Тихо­новна начала гото­вить зав­трак. А мы с Надей еще спали. И тут раз­дался звонок. Я проснулся и за окном услы­шал крик соседа: «Пре­крати этим зани­маться». «А в чем дело?» – спро­сила Лариса Тихо­новна. «Ты соседа закол­до­вала до смерти, а теперь до нас доби­ра­ешься…» Затем раз­да­лось несколько хлоп­ков, похо­жих на выстрелы. Позже выяс­нится, что их сосед – 51-летний про­фес­си­о­наль­ный фото­граф Алек­сандр Роди­о­нов выстре­лил в голову жен­щины четыре раза. Роди­о­нов при­знался сле­до­ва­телю, что, после того как «кол­ду­ньи» сюда пере­бра­лись, в округе стали, мол, уми­рать люди. А все его род­ствен­ники якобы забо­лели неиз­вест­ным неду­гом. И тогда обра­тился к зна­харке, кото­рая ска­зала, что навела на них порчу соседка. Самое уди­ви­тель­ное, что весь этот бред повто­рила и вроде бы здо­ро­вая супруга пре­ступ­ника. А Евге­ний все время повто­рял: «Если бы я не убил этих кол­ду­ний, то они убили бы меня». Увы, подоб­ные тра­ге­дии «охоты на ведьм» про­ис­хо­дят и в других реги­о­нах России. До сих пор никто из жите­лей деревни Зна­менки Ниже­го­род­ской обла­сти не может понять, чем 87-летняя ста­рушка не уго­дила сто­ро­жам сель­ского птич­ника. Двое парней дважды пыта­лись ее сжечь живьем, решив, что она – кол­ду­нья. Жен­щина чудом избе­жала гибели, а ее дом сгорел дотла. Дикое пре­ступ­ле­ние было совер­шено в селе Дра­бовка Кор­сунь-Шев­чен­ков­ского района (Чер­кас­ская область). В част­ном доме, при­над­ле­жа­щем 37-лет­нему мест­ному жителю Миха­илу В., возник пожар. При­быв­шие на место пожар­ные обна­ру­жили на веранде обго­рев­ший труп жен­щины. Позд­нее ее сожи­тель при­знался, что он сжег жен­щину потому, что она – «ведьма». Причем спалил он еще и черную кошку жен­щины, кото­рую тоже запо­до­зрил в связях с нечи­стой силой» 38.

«В Конго в июне 2002 года про­во­дился «месяц, посвя­щен­ный избав­ле­нию от кол­ду­нов». Увы и ах — это не прикол, это слова пле­мен­ного вождя Ову Судара. Сей глу­бо­ко­ува­жа­е­мый муж с нескры­ва­е­мой гор­до­стью заявил о том, что лично дал ука­за­ние под­дан­ным заняться резней сопле­мен­ни­ков. Кол­ду­нами и ведь­мами, по мест­ным пред­став­ле­ниям, явля­ются ста­рики, живу­щие на окра­ине селе­ния, как пра­вило — жен­щины с крас­ными сле­зя­щи­мися гла­зами. Их выво­ла­ки­вали на улицу, до смерти изби­вали пал­ками, рубили мачете, забра­сы­вали кам­нями. Тре­бо­вали сознаться и назвать имена «под­ма­сте­рий» и «сообщ­ни­ков». По при­бли­зи­тель­ным оцен­кам, таким обра­зом погибло более тысячи чело­век, сотни бежали, спа­са­ясь от рас­правы. Очагом охоты на ведьм стал неболь­шой горо­док Ару в 30 кило­мет­рах от Судана на гра­нице с Уган­дой, после чего волна агрес­сии захлест­нула всю северо-восточ­ную часть страны. «Кре­стьяне гово­рят, что неко­то­рые люди насы­лают порчу на других, отчего те забо­ле­вают», — сооб­щил глав­но­ко­ман­ду­ю­щий кон­го­лез­ской армией Генри Туму­кунде. Он это сказал к тому, что жители страны в основ­ном обви­няют «кол­ду­нов» и «ведьм» в порож­де­нии забо­ле­ва­ний, харак­тер­ных для дан­ного реги­она. В индий­ском штате Андра-Прадеш 200 посе­лян сожгли заживо по подо­зре­нию в кол­дов­стве, якобы погу­бив­шем двух чело­век, пяте­рых своих одно­сель­чан — четы­рех женщин и муж­чину. Их просто взяли, при­та­щили на цен­траль­ную пло­щадь деревни, не дав рас­крыть рта, при­вя­зали к дереву, облили керо­си­ном и подо­жгли. В штате Бихар (тоже Индия) мест­ные жители, подо­зре­вая в ведов­стве, каз­нили двух женщин в воз­расте 90 и 60 лет» 39.

«03.07.2003 В Индии двух женщин, обви­нен­ных в кол­дов­стве, сожгли заживо. Две жен­щины, обви­нен­ные в кол­дов­стве, были сожжены заживо одно­сель­ча­нами в штате Джарк­ханд на востоке Индии, сооб­щает AFP со ссыл­кой на поли­цию штата. Пред­ста­ви­тель поли­ции заявил агент­ству, что пре­ступ­ле­ние про­изо­шло в одной из дере­вень, рас­по­ло­жен­ной в 300 км к северу от города Ранчи (сто­лицы штата). В этой деревне, отме­тил он, пре­об­ла­да­ю­щим вли­я­нием поль­зу­ется группа пле­мени годда. Толпа жите­лей деревни схва­тила 35-летнюю Баха­маи Киску и 50-летнюю Нанку Хем­б­ром. Затем обеих женщин отвели на бли­жай­шее поле, где облили бен­зи­ном и сожгли заживо. Мест­ные жители обви­няли их кол­дов­стве, из-за кото­рого якобы один из них забо­лел. Пра­во­за­щит­ные ассо­ци­а­ции сде­лали заяв­ле­ния по поводу жесто­ких напа­де­ний, кото­рым под­вер­га­ются жен­щины в отда­лен­ных дерев­нях Индии, где кол­дов­ская прак­тика широко рас­про­стра­нена в пле­мен­ных общи­нах. Суе­ве­рия, черная магия и вера в злых духов состав­ляют часть тра­ди­ции племен, живу­щих в неко­то­рых рай­о­нах востока и юго-востока Индии. В боль­шин­стве слу­чаев семьи жертв и дере­вен­ские жители не сооб­щают об этих напа­де­ниях в поли­цию и пле­мен­ные лидеры отно­сятся к ним рав­но­душно. NEWSru.com» 40.

Хри­сти­ан­ской инкви­зи­ции в этих стра­нах и дерев­нях не было. А вера в кол­ду­нов, страх перед ними и охота на ведьм – есть. По зако­нам логики из этого сле­дует вывод, что инкви­зи­ция не может счи­таться при­чи­ной «охоты на ведьм».

Нет, я не сто­рон­ник вве­де­ния инкви­зи­ции. Но и под­дер­жи­вать анти­хри­сти­ан­ские мифы не считаю нужным.

А именно эти мифы рас­про­стра­няют тео­софы. При­ведя цитату из Е. Рерих, – «Инкви­зи­ция была уста­нов­лена, не для пре­сле­до­ва­ния только жалких ведьм и кол­ду­нов, боль­шей частью — меди­у­мов, но для уни­что­же­ния всех ина­ко­мыс­ля­щих. И среди таких врагов, прежде всего, насчи­ты­ва­лись все наи­бо­лее про­све­щен­ные умы, все слу­жи­тели общего блага и истин­ные после­до­ва­тели заве­тов Христа» – нынеш­ний рери­хов­ский лидер Л. Шапош­ни­кова рас­тол­ко­вы­вает: «Сущ­ность инкви­зи­ции есть пре­сле­до­ва­ние необыч­ного, — ска­зано в одной из книг Живой Этики. Итак, инкви­зи­ция была нужна церкви, чтобы бороться, в первую оче­редь, с ина­ко­мыс­лием самого раз­ного толка, чтобы про­ти­во­сто­ять всему тому новому, что сфор­ми­ро­ва­лось в чело­ве­че­ской мысли. В те страш­ные вре­мена инкви­зи­торы сжи­гали десятки, а воз­можно, и сотни тысяч «ведьм». Сжи­гали «во имя свое», своей моно­по­лии на истину, своего «вечно живого», своего страха перед теми, кто нес народу новые знания, рас­ши­ря­ю­щие его созна­ние, кто стре­мился про­биться к нему сквозь плот­ную завесу его неве­же­ства. Неужели дей­стви­тельно можно поду­мать, как пыта­ется нас убе­дить диакон, что инкви­зи­ция сжи­гала насто­я­щих ведьм, а не обо­лган­ных ею же самой несчаст­ных женщин и «ере­ти­ков», чтобы под их дымо­вой заве­сой рас­пра­виться с более серьез­ными вра­гами, такими как Жанна д’Арк, Джор­дано Бруно, Ян Гус и им подоб­ных? Чув­ству­ете, как запахло смрад­ным дымом нечи­сто­плот­но­сти и подмен от выше­про­ци­ти­ро­ван­ных строк Кура­ева?» 41.

На самом деле «нечи­сто­плотно» обви­нять целую эпоху в исто­рии чело­ве­че­ства, никак не пыта­ясь понять мотивы дей­ствий тех людей. А ведь доста­точно для начала поста­вить хотя бы такие вопросы: 1) Сами ведьмы верили в то, что они ведьмы? 2) Видели ли народ­ные массы в этих жен­щи­нах кол­ду­ний? 3) Это веро­ва­ние было при­вне­сено в народ цер­ков­ной про­по­ве­дью, или же оно быто­вало еще с дохри­сти­ан­ских времен? 42 4) Суще­ство­вала ли гра­ница, отде­ляв­шая народ­ное ведь­мов­ство от той магии, кото­рой увле­ка­лись обра­зо­ван­ные алхи­мики и “теурги” эпохи Воз­рож­де­ния и Рефор­ма­ции? 5) Каково среди людей, при­вле­чен­ных к инкви­зи­ци­он­ному суду, про­цент­ное соот­но­ше­ние тех, кто обви­нялся в веро­учи­тель­ных пре­гре­ше­ниях и тех, кто обви­нялся в прямой магии? 6) Воз­зре­ния тех людей, что пре­сле­до­ва­лись инкви­зи­цией за их взгляды, дей­стви­тельно ли были более “пере­до­вые”, нежели взгляды самих инкви­зи­то­ров, или же они были еще более арха­ичны и пред­став­ляли собой дохри­сти­ан­ские пласты миро­пред­став­ле­ния? 43 7) Если ока­жется верным послед­нее, то – с точки зрения куль­тур­ного и науч­ного про­гресса – какую же объ­ек­тив­ную роль сыг­рала инкви­зи­ция в исто­рии Европы? Не ока­жется ли она подоб­ной роли жесто­кого рефор­ма­тора Петра (и, кстати, учре­ди­теля рус­ской инкви­зи­ции 44) в исто­рии России?

Без дока­за­тель­ного, осно­ван­ного на источ­ни­ко­вед­че­ской работе, ответа на эти вопросы нельзя пред­став­лять жертв инкви­зи­ции как без­условно про­грес­сив­ных людей.

Для совре­мен­ного свет­ского чело­века кол­дов­ство – это “мнимое пре­ступ­ле­ние”. И потому понятно, что такой чело­век будет воз­му­щаться казнью людей за те пре­ступ­ле­ния, кото­рых те на самом деле не совер­шали. Но с точки зрения тео­со­фов, ведьмы были именно ведь­мами и маги были магами 45, черти – чер­тями, а порча – порчей 46. «И черта можно заста­вить пля­сать. Черти не выно­сят света и шума. Неда­ром шаманы бьют в бубны, чтобы изба­виться от низких духов» 47. «Невежды сме­ются над суще­ство­ва­нием Сатаны и тем под­твер­ждают пра­виль­ность ска­зан­ного одним тонким мыс­ли­те­лем: «Победа дья­вола в том, что он сумел вну­шить людям, что он не суще­ствует». Ведь когда мы во что-то не верим или отри­цаем, мы пере­стаем этого осте­ре­гаться и тем легче попа­даем в тенета, рас­став­лен­ные мно­го­чис­лен­ными при­спеш­ни­ками тьмы» 48. «Кол­дов­ство недо­пу­стимо, как пре­ступ­ле­ние против чело­ве­че­ства. Не сле­дует пони­мать кол­дов­ство, как зло против одной лич­но­сти. След­ствие кол­дов­ства гораздо вред­нее – оно нару­шает явле­ния кос­ми­че­ские, оно вносит смя­те­ние в слои над­зем­ные. Если колдун не сумел пора­зить супро­тив­ника, это еще не значит, что его удар не убил несколь­ких чело­век где-то, может быть, в разных стра­нах. Может быть, виб­ра­ция злой воли нашла себе утвер­жде­ние в самом неожи­дан­ном месте. Нельзя пред­ста­вить себе, сколько смер­тей и болез­ней при­чи­нено злой волей. По про­стран­ству носятся тучи когтей, никто не учтет, где сядет эта ядо­ви­тая стая. Силь­ный дух защи­тится от злых посы­лок, но где-то слабый чело­век полу­чит их заразу. Невоз­можно учесть такой кос­ми­че­ский вред. Даже Бла­го­дать доле­тит не в полной мере, если она попутно будет рас­хо­до­ваться на рас­се­я­ние зла. Можно очень осте­речь чело­ве­че­ство от вся­кого кол­дов­ства», – гово­рит рери­хов­ский трак­тат « Аум» (гл. 28).

А, значит, если ренес­санс­ное или ново­ев­ро­пей­ское обще­ство и совер­шило пре­ступ­ле­ние, казня этих кол­ду­нов, то нужно все же учесть, что это была ответ­ная мера: воз­да­я­ние пре­ступ­ле­нием за пре­ступ­ле­ние, вредом за вред. И, кроме того, это было пре­ступ­ле­ние, совер­шен­ное в состо­я­нии аффекта. Пре­ступ­ле­ние, совер­шен­ное испу­ган­ными людьми, кото­рые и в самом деле боя­лись кол­ду­нов, ибо верили в реаль­ность кол­дов­ства…

Да, сжи­гать людей – мерзко. «Ере­тика уби­вать не должно» – гово­рит св. Иоанн Зла­то­уст (Беседы на Еван­ге­лие от Матфея, 46,1). Но исто­рик тем и отли­ча­ется от мора­ли­ста, что он должен пони­мать логику собы­тий и мотивы лиц, тво­рив­ших нашу исто­рию, а не просто выстав­лять им оценки за пове­де­ние…

Если же мора­лист осуж­дает одних пре­ступ­ни­ков (инкви­зи­то­ров) ради того, чтобы без­условно обе­лить другую группу пре­ступ­ни­ков (кол­ду­нов), то здесь воз­ни­кает вопрос – а есть ли у этого мора­ли­ста вообще нрав­ствен­ное право на то, чтобы счи­таться мора­ли­стом…

Так что вовсе не с наукой вое­вала инкви­зи­ция, а с маги­че­ским суе­ве­рием. Оттого и рож­де­ние науки при­шлось на пору рас­цвета инкви­зи­ции…

5. Вера науч­ных рево­лю­ци­о­не­ров

Пони­маю, что чело­век, вос­пи­тан­ный в совет­ской школе отве­тит: да, толпа в ту пору была одер­жима рели­ги­оз­ным мра­ко­бе­сием. Но те свет­лые гении, что создали науку, опе­ре­дили свое время и уже порвали связь с око­вами орто­док­сии…

Но здесь свои вопросы будет зада­вать уже не столько логика, сколько исто­рия. Дело в том, что творцы новой кар­тины мира были как раз весьма рели­ги­оз­ными людьми.

Так, Нико­лай Копер­ник был кано­ни­ком, управ­ля­ю­щим хозяй­ством Вар­мий­ской епар­хии, членом епар­хи­аль­ного совета.

Иоганн Кеплер три года учился на бого­слов­ском факуль­тете Тюбин­ген­ского уни­вер­си­тета, но его, помимо его воли, избрали пре­по­да­ва­те­лем мате­ма­тики в Граце. «Для Кеплера такое реше­ние озна­чало крах всех его мно­го­лет­них надежд. Он не мог себе пред­ста­вить, что дорога к карьере свя­щен­ника для него отныне закрыта, но тем не менее вынуж­ден был под­чи­ниться. Но глу­бо­кая рели­ги­оз­ность и стрем­ле­ние «согла­со­вать» науку со своим выстра­дан­ным и искрен­ним пред­став­ле­нием о Боге оста­лись харак­тер­ными для всей его жизни» 49. «Я хотел быть слу­жи­те­лем Бога и много тру­дился для того, чтобы стать им; и вот в конце концов я стал сла­вить Бога моими рабо­тами по аст­ро­но­мии… Я пока­зал людям, кото­рые будут читать эту книгу, славу Твоих дел; во всяком случае, в той мере, в какой мой огра­ни­чен­ный разум смог постичь нечто от Твоего без­гра­нич­ного вели­чия» (Иоганн Кеплер) 50.

Гали­лей в 14 лет посту­пил послуш­ни­ком в орден иезу­и­тов, «однако отец Гали­лея вовсе не желал видеть своего сына мона­хом и забрал его домой под пред­ло­гом того, что тот нуж­да­ется в лече­нии глаз» 51.

Лейб­ниц (если кто забыл – это созда­тель системы диф­фе­рен­ци­аль­ного исчис­ле­ния) свой глав­ный труд посвя­тил «тео­ди­цее» — «оправ­да­нию Бога» 52.

Ньютон писал тол­ко­ва­ния на биб­лей­ские книги прор. Дани­ила и ап. Иоанна Бого­слова 53.

Декарт (если кто опять-таки забыл – это созда­тель т.н. «декар­то­вой системы коор­ди­нат») полу­чил обра­зо­ва­ние «в иезу­ит­ском кол­ле­дже, цита­дели анти­ок­куль­тизма» 54. В пере­писке со швед­ской коро­ле­вой Хри­сти­ной 55 и богем­ской прин­цес­сой Ели­за­ве­той он защи­щал като­ли­че­ство 56 и настав­лял в бла­го­че­стиии: “первое и глав­ное позна­ние состоит в пони­ма­нии, что суще­ствует Бог, от кото­рого зави­сят все вещи: это научит нас при­ни­мать как благо все, что с нами слу­ча­ется, ибо все это явно послано нам Богом» 57. Напомню, что пишет это Декарт тяжело боль­ной жен­щине, пишет, вспо­ми­ная и соб­ствен­ный опыт болез­ней, и эти его слова нельзя не сопо­ста­вить с со сви­де­тель­ством св. Иоанна Зла­то­уста (также не отли­чав­ше­гося креп­ким здо­ро­вьем): «Тот, кто научился бла­го­да­рить Бога за свои болезни, неда­лек от свя­то­сти»…

И сози­дают эти люди новую науку не в про­ти­во­сто­я­нии с хри­сти­ан­ской Цер­ко­вью. В ту пору Цер­ковь еще доста­точно сильна, чтобы «пере­кры­вать кис­ло­род» своим врагам. И като­лики, и про­те­станты не сму­ща­лись инкви­зи­ци­он­ными кострами. Но ученых – не жгли

Нет, вот Джор­дано Бруно тут вспо­ми­нать совсем неуместно. В науке он следа не оста­вил. Никто не сможет назвать ни одной «тео­ремы Бруно», ни одного экс­пе­ри­мента, постав­лен­ного им.

«Он питал отвра­ще­ние к обоим извест­ным ему диа­лек­ти­че­ским мето­дам – схо­ла­сти­че­скому и мате­ма­ти­че­скому – заме­няя их поэ­ти­че­ским выра­же­нием своих убеж­де­ний… В его диа­ло­гах нет ни следа фило­соф­ской ясно­сти, ника­кого при­знака внут­рен­ней сосре­до­то­чен­но­сти… Мы не в состо­я­нии, напри­мер, уста­но­вить, что пони­мал Бруно под суб­стан­цией или атомом… Бруно стре­мился скорее защи­тить свою веру, чем логи­че­ски сфор­му­ли­ро­вать ее. Поэтому науч­ные и дидак­ти­че­ские части его диа­ло­гов столь редки и столь неясны. Он пре­зи­рал науку и питал отвра­ще­ние к логике, так как был оду­шев­лен верой, кото­рую он хотел вну­шить, а не дока­зать… Он изго­нял сил­ло­ги­сти­че­скую и мате­ма­ти­че­скую логику, короче говоря, интел­лек­ту­аль­ное мыш­ле­ние, из обла­сти фило­со­фии и науки для того, чтобы с тем боль­шей силой ухва­титься за псев­до­на­уч­ные фан­томы… Он чув­ство­вал себя при­нес­шим откро­ве­ние и вел себя как пророк… Он всю свою жизнь боролся ору­жием насмешки против своих отъ­яв­лен­ных врагов – ученых, мате­ма­ти­ков и лиц духов­ного звания. Он нико­гда не мог выска­зать свои соб­ствен­ные взгляды, не упо­мя­нув о них и не дав про­явиться своей нена­ви­сти к ним… Бруно сме­ши­вает поня­тия пери­гея и апогея… Бруно пола­гает, что Мер­ку­рий и Земля оди­на­ково отстоят от Солнца, но нахо­дятся на про­ти­во­по­лож­ных сто­ро­нах его. Вокруг Земли дви­жется Луна. Вокруг Мер­ку­рия – Венера… Изло­же­ние Бруно учения Копер­ника обна­ру­жи­вает, что он едва-едва был знаком с самыми эле­мен­тар­ными поня­ти­ями и про­бле­мами аст­ро­но­мии. Ценно при­зна­ние Бруно, что «ему мало дела до Копер­ника и его ком­мен­та­то­ров»… Не костер уни­что­жил дело Бруно, а упор­ная работа тех, кто пытался раз­га­дать тайны при­роды путем изме­ре­ния, вычис­ле­ния и взве­ши­ва­ния и на кого наш фило­соф обру­ши­вался с нена­ви­стью и насмеш­кой. Его гибель и их тор­же­ство зна­ме­нуют наступ­ле­ние новой эпохи в чело­ве­че­ской исто­рии» 58.

Так что фраза «инкви­зи­торы сожгли вели­кого уче­ного Джор­дано Бруно» фак­ти­че­ски не верна. Уче­ного по имени Бруно исто­рия науки не знает. Это пони­мал уже Гал­лией: «При­зна­вая бле­стя­щие интел­лек­ту­аль­ные спо­соб­но­сти Бруно, Гали­лей тем не менее нико­гда не считал его ученым, и тем более аст­ро­но­мом» 59. И в самом деле – «Соб­ственно науч­ных резуль­та­тов у Бруно не име­лось, а его аргу­менты в пользу системы Копер­ника были набо­ром бес­смыс­лиц – бес­по­ря­доч­ным нагро­мож­де­нием неле­пых ошибок и высо­ко­пар­ных сен­тен­ций, демон­стри­ру­ю­щих лишь неве­же­ство автора» 60.

«В его руках копер­ни­кан­ство стало частью тра­ди­ции гер­ме­тизма. Бруно пре­вра­тил мате­ма­ти­че­ский синтез Копер­ника в рели­ги­оз­ное учение» 61.

«Можно ли назвать Бруно ученым хотя бы по меркам конца 16 века? Бруно был не столько про­па­ган­ди­стом учения Копер­ника, сколько гла­ша­таем оккульт­ных тайн геме­тизма, кото­рые он в нем открыл. Бруно не столько попу­ля­ри­зи­ро­вал учение Копер­ника, сколько ком­про­ме­ти­ро­вал, вовле­кая в кон­текст маги­че­ских суе­ве­рий, по срав­не­нию с кото­рыми не только система Пто­ле­мея, но и схо­ла­сти­че­ский ари­сто­те­лизм в целом выгля­дели эта­ло­ном науч­ного раци­о­на­лизма. И только Гали­лей вернул Копер­ника науке, истол­ко­вав его учение в тер­ми­нах насто­я­щей, экс­пе­ри­мен­тально-мате­ма­ти­че­ской науки о при­роде, без всяких «знаков Зоди­ака» и каб­ба­ли­сти­че­ской чер­тов­щины» 62.

Не будучи аст­ро­но­мом, но будучи зауряд­ным магом и шар­ла­та­ном, в каче­стве тако­вого Бруно и был осуж­ден, причем гелио­цен­три­че­ские убеж­де­ния не были постав­лены ему в вину 63.

Един­ствен­ная «наука», в кото­рой Бруно не был про­фа­ном – это магия. О себе Бруно в обра­ще­нии к вице-канц­леру Окс­фор­до­ского уни­вер­си­тета гово­рил – «доктор самой изощ­рен­ной тео­ло­гии, про­фес­сор самой чистой и без­вред­ной магии… Его гению самые знат­ные руко­плес­кали» 64.

А в науч­ной аст­ро­но­мии, в физике, мате­ма­тике от Бруно следа не оста­лось. Кроме отри­ца­тель­ного – ибо он ском­про­ме­ти­ро­вал мате­ма­ти­че­скую гипо­тезу Копер­ника, нагру­зив ее арха­ич­ными оккульт­ными бай­ками. «Копер­ник – заря, кото­рая должна была пред­ше­ство­вать вос­ходу солнца истин­ной антич­ной фило­со­фии» (Бруно. Пир на пепле, 1).

Бруно не рево­лю­ци­о­нер, а баналь­ный реак­ци­о­нер, кото­рый про­бо­вал отбро­сить две тысячи лет раз­ви­тия куль­туры и мысли, вер­нув­шись даже не к Пла­тону и Ари­сто­телю, а к досо­кра­ти­че­ским натур­фи­ло­со­фам. «Бед­ного Ари­сто­теля» Бруно жалеет за его неспо­соб­ность постичь «глу­бин­ную магию» 65.

Копер­ника же Бруно просто пре­зи­рает (вопрос – а кого сей «гений» не пре­зи­рал?): «Нола­нец отве­тил, что он не смот­рит ни гла­зами Копер­ника, ни Пто­ло­мея, но своими соб­ствен­ными. Эти мате­ма­тики – как бы посред­ники, пере­во­дя­щие слова с одного языка на другой; но затем другие вни­кают в смысл, а не они сами. Они же подобны тем про­стым людям, кото­рые сооб­щают отсут­ству­ю­щему пол­ко­водцу о том, в какой форме про­те­кала битва и каков был резуль­тат ее, но сами-то они не пони­мают дела, при­чины и искус­ства, бла­го­даря кото­рым вот эти побе­дили… Копер­ник неда­леко ушел от сле­поты» (Бруно. Пир на пепле, 1).

Я не соби­ра­юсь оправ­ды­вать мер­зость сожже­ния чело­века – и уж тем более сожже­ния за его мысли.

Но факт есть факт: сожжен был не Бруно-аст­ро­ном; при­го­вор выно­сили Бруно-кол­дуну. Это был кон­фликт не рели­гии и науки, а двух рели­гий: като­ли­че­ства и язы­че­ства. Его казнь помогла науке одним: стало понятно, что надо быст­рее осво­бож­даться от антич­ного оккульт­ного насле­дия.

То, что науч­ное сооб­ще­ство «инсти­ту­ци­о­на­ли­зи­ро­ва­лось», то есть стало ува­жа­е­мым и финан­си­ру­е­мым обще­ствен­ным инсти­ту­том, озна­чает, что обще­ствен­ное мнение, точнее – мнение элит, в ту пору несо­мненно кон­тро­ли­ру­е­мое Цер­ко­вью, бла­го­при­ят­ство­вало науч­ному образу мыш­ле­ния 66.

Меха­ни­цизм, лежав­ший в основе первой науч­ной пара­дигмы, был тем сим­па­ти­чен хри­сти­ан­скому стилю мысли, что он объ­яс­нял при­род­ные про­цессы без сомни­тель­ных апел­ля­ций к жела­ниям тех или иных духов.

Меха­ни­цизм дал воз­мож­ность уйти от ари­сто­те­лев­ской объ­яс­нялки «при­рода не теприт пустоты». Ведь если при­рода что-то «терпит», а чего-то «не терпит», то, значит у нее есть душа. Но это как раз базо­вый тезис язы­че­ства и оккуль­тизма.

Как раз­ни­лись между собой арха­ич­ное и ново­ев­ро­пей­ское, науч­ное пони­ма­ние одних и тех же фено­ме­нов, можно пояс­нить на при­мере школь­ных «сооб­ща­ю­щихся сосу­дов». Почему в сооб­ща­ю­щихся сосу­дах вода пере­ли­ва­ется из более пол­ного в более пустой? Ари­сто­те­лев­ское объ­яс­не­ние (при­рода боится пустоты) в вос­при­я­тии Бойля слиш­ком антро­по­морфно. В самой мате­рии, воз­ра­жает Бойль, нет ни разум­но­сти, ни источ­ника дви­же­ния. Если при­рода боится пустоты – значит у нее есть душа, значит чело­век неот­ли­чим от при­роды. Но если чело­век неот­ли­чим от мира, то почему же лишь он на Суде отве­чает за себя? Тут одно из двух – или вода должна нести не мень­шую, чем чело­век, ответ­ствен­ность за свои поступки, страхи и пред­по­чте­ния. Или чело­век должен быть таким же без­от­вет­ствен­ным, как вода. Послед­нее озна­чает, что нет воз­да­я­ния, а, значит, нет осно­ва­ния и для нрав­ствен­но­сти. Поскольку же Бойль убеж­ден в необ­хо­ди­мо­сти нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­сти чело­века – он ищет нете­ле­о­ло­ги­че­ских и неан­тро­по­морф­ных, то есть неа­ри­сто­те­лев­ских объ­яс­не­ний пове­де­нию воды. Вывод: вода под­ни­ма­ется не из-за боязни пустоты, а из-за раз­но­сти дав­ле­ний. Эту цепочку аргу­мен­тов Бойля можно выра­зить кратко в сил­ло­гизме: вода в запа­ян­ной трубке под­ни­ма­ется из-за раз­но­сти дав­ле­ния, а не из-за боязни пустоты, сле­до­ва­тельно, ере­тики не могут утвер­ждать, что душа смертна 67.

Как на самом деле про­ис­хо­дило вза­и­мо­дей­ствие рели­гии и науки при зарож­де­нии послед­ней, можно изу­чить по книгам:

  • Ольшки Л. Исто­рия науч­ной лите­ра­туры на новых языках. Т.3. М.-Л. 1933.
  • Гурев Г. А. Копер­ни­кан­ская ересь в про­шлом и насто­я­щем. М., 1933.
  • Выгод­ский М. Я. Гали­лей и инкви­зи­ция. М.-Л. 1934.
  • Рожи­цын В. С. Джор­дано Бруно и инкви­зи­ция М., 1955
  • Вопросы исто­рии рели­гии и ате­изма. Сбор­ник статей. Вып. 1. М., 1950.
  • Гай­денко П. П. Эво­лю­ция поня­тия науки. Т. 1 М., 1980. Т.2 М., 1987
  • Гай­денко П. П. Исто­рия ново­оев­ро­пей­ской фило­со­фии в ее связи с наукой. М., 2000
  • Яки С. Спа­си­тель науки. М. 1992.
  • Яки С. Бог и кос­мо­логи. М. 1993.
  • Коса­рева Л.М. Копер­ни­кан­ская рево­лю­ция: соци­о­куль­тур­ные истоки. М. ИНИОН.1991.
  • Коса­рева Л. М. Гене­зис науч­ной кар­тины мира. М., ИНИОН, 1985.
  • Коса­рева Л.М. Соци­о­куль­тур­ный гене­зис науки Нового вре­мени. Фило­соф­ский аспект про­блемы. М., 1989.
  • Совре­мен­ные зару­беж­ные иссле­до­ва­ния по фило­со­фии и гене­зису науки (позд­нее сред­не­ве­ко­вье и воз­рож­де­ние) М.ИНИОН.1980.
  • Соци­о­куль­тур­ные фак­торы раз­ви­тия науки (по мате­ри­а­лам исто­рико-науч­ных иссле­до­ва­ний). Сбор­ник обзо­ров. М., ИНИОН, 1987
  • Кир­са­нов В. С. Науч­ная рево­лю­ция XVII века. М., 1987.
  • Киме­лев Ю. А. Поля­кова Н. Л. Наука и рели­гия: исто­рико-куль­тур­ный очерк. М. 1988,
  • Йейтс Ф. А. Джор­дано Бруно и гер­ме­ти­че­ская тра­ди­ция. М., 2000.
  • Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ные истоки науки. М., 1997
  • Фан­толи А. Гали­лей. В защиту учения Копер­ника и досто­ин­ства Святой Церкви. М., 1999
  • Лернер Л. Гос­се­лин Э. Гали­лей и при­зрак Джор­дано Бруно // В мире науки. 1987, № 1, сс. 80–88.
  • Шрей­дер Ю. А. Гали­лео Гали­лей и Римско-Като­ли­че­ская Цер­ковь // Вест­ник исто­рии есте­ство­зна­ния и тех­ники. 1993, №1.

6. Грех слепой веры

Итак, цер­ков­ный тезис о том, что хри­сти­ан­ство и наука не враж­дебны друг другу – это не просто «про­ти­во­ате­и­сти­че­ская контр­про­па­ганда». Хри­сти­ан­ство создало пред­по­сылки для рож­де­ния науч­ной кар­тины мира – а потому оно не может быть враж­деб­ным по отно­ше­нию к науке. Как гово­рил св. Фила­рет Мос­ков­ский – «Вера Хри­стова не во вражде с истин­ным зна­нием, потому что не в союзе с неве­же­ством» 68.

Да, люди впер­вые пере­сту­пают цер­ков­ный порог, как пра­вило, по сооб­ра­же­ниям вполне суе­вер­ным. Они ждут «чуда» и по боль­шей части им совер­шенно все равно – из какого источ­ника тре­бу­е­мое ими «чудо» посту­пит. Но Церкви-то не все равно – «какую веру верует» чело­век. И потому, разо­ча­ро­вы­вая поклон­ни­ков «неве­до­мой маги­че­ской энер­гии», Цер­ковь тре­бует расти от суе­ве­рия к осо­знан­ной вере, тре­бует труда мысли и отчет­ли­во­сти, тре­бует, чтобы чело­век совер­шил труд рефлек­сии над содер­жа­нием своей веры.

Нико­гда Пра­во­сла­вие не вос­пе­вало «слепую веру».

Во-первых, потому, что «слепая вера», не зна­ю­щая ни своего пред­мета, ни своих осно­ва­ний, не заме­тит и гра­ницы между хри­сти­ан­ством и язы­че­ством, между пра­во­сла­вием и ересью.

Во-вторых, потому, что «слепым» может быть только неве­рие. Опыт неве­рия может рож­даться из опыта сле­поты. Неве­де­ние есте­ственно сле­дует за неви­де­нием.

В‑третьих, потому, что та вера, кото­рая счи­та­ется нор­ма­тив­ной в цер­ков­ной тра­ди­ции, как раз должна быть зрячей. «Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят» (69 ).

Итак, бого­сло­вие созер­ца­тель­ное, мисти­че­ское не явля­ется слепым потому, что оно-то как раз видит.

Бого­сло­вие же дог­ма­ти­че­ское также не сле­пот­ствует потому, что оно думает. Тео­ло­гия есть модус при­сут­ствия логики в ирра­ци­о­наль­ном мире рели­гии.

В конце ХХ века было осо­знано то, с чем так яростно не согла­шался век «Про­све­ще­ния»: есте­ствен­но­на­уч­ная модель раци­о­наль­но­сти не есть един­ствен­ная форма раци­о­наль­но­сти. Знание может быть не мате­ма­ти­че­ским и не физи­че­ским. Оно может быть гума­ни­тар­ным. Раци­о­наль­ность же опре­де­ля­ется тем, как чело­век обра­ба­ты­вает ту или иную инфор­ма­цию, посту­па­ю­щую к нему, а не тем, из какого именно источ­ника (науч­ной лабо­ра­то­рии, инстро­спек­ции, биб­лио­теки, хра­мо­вой про­по­веди или из улич­ного раз­го­вора) посту­пает эта инфор­ма­ция (анализ улич­ных раз­го­во­ров и базар­ных пере­су­дов может быть вполне науч­ным – это будет отрасль науки по имени «социо­ло­гия»).

Ока­за­лось, что миф более раци­о­на­лен, чем каза­лось прежде. А наука более мифо­ло­гична, нежели думал о ней XIX век. Пра­во­сла­вие при­ла­гает раци­о­наль­ные про­це­дуры к ана­лизу своих пре­да­ний. А свет­ская наука, как ока­за­лось, не может жить без догм. Дока­за­тель­ство Куртом Гёде­лем в 1931 г. зна­ме­ни­тых теорем «о непол­ноте фор­маль­ных систем» и «о невоз­мож­но­сти дока­за­тель­ства непро­ти­во­ре­чи­во­сти фор­маль­ной системы сред­ствами самой системы» пока­зало, что интел­лек­ту­аль­ные про­це­дуры всюду рабо­тают оди­на­ково: любая теория зиждется на некоем наборе догм (кото­рые в свет­ской науке стыд­ливо име­ну­ются акси­о­мами).

Акси­ома хри­сти­ан­ства – это дове­рие к опыту При­сут­ствия. Акси­ома ате­изма – дове­рие к опыту пустоты. В прин­ципе, раци­о­нально можно про­кла­ды­вать логи­че­ские цепочки и от одной акси­омы, и от другой. Другое дело, что эти логи­че­ские цепочки при­во­дят к рас­ши­ре­нию изна­чаль­ного опыта. Путь рели­гии идет от опыта При­сут­ствия пред­мета веры к опыту Пре­об­ра­же­ния в пред­мет веры. Путь ате­изма ведет от опыта пустоты к опыту тош­ноты (см. «Тош­ноту» Сартра) и к само­убий­ству (см. «Бесы» Досто­ев­ского).

Законы раци­о­наль­но­сти едины – и для веру­ю­щих людей, и для неве­ру­ю­щих. Раз­ли­чие лишь в том, что пред­по­чи­та­ется в каче­стве «момента истины», в каче­стве точки дове­рия и опоры. Откуда идти и к чему – вот где наши раз­ли­чия. А тех­ника интел­лек­ту­аль­ной «ходьбы» оди­на­кова у мате­ма­ти­ков и бого­сло­вов.

7. Как избе­гать кон­флик­тов?

Осо­зна­ние выше­ска­зан­ного помогло перейти от кон­фликта к сосу­ще­ство­ва­нию. В науке и куль­туре как в ком­му­наль­ной квар­тире: чтобы не было кон­флик­тов, каждый должен четко знать свои права и обя­зан­но­сти, пре­делы своей жиз­нен­ной тер­ри­то­рии. Помните, как у Бул­га­кова: “люди-то они хоро­шие, вот только квар­тир­ный вопрос их испор­тил”, – потому что в ком­му­налке было непо­нятно, кто ответ­стве­нен за свет в туа­лете, ванной и т.д. А когда люди разъ­ез­жа­ются по разным блокам, зна­чи­тель­ная часть источ­ни­ков кон­фликта исче­зает. Так вот, что каса­ется отно­ше­ний Церкви и Науки – кон­фликт рас­тво­ря­ется по мере того, как каждый из нас осо­знает, где гра­ница нашей ком­пе­тен­ции.

В науке же при­зна­ком про­фес­си­о­на­лизма счи­та­ется умение четко осо­зна­вать пре­делы своей ком­пе­тент­но­сти. Как токарь знает, каким свер­лом какой мате­риал на какой ско­ро­сти надо обра­ба­ты­вать, так и ученый знает гра­ницы своего метода: вот этот круг про­блем моя теория, моя модель могут раз­ре­шить, а для других про­блем нужны другие методы 70.

Кон­фликт воз­ни­кает оттого, что нам кажется, будто в чужой речи мы услы­шали ответ на наш вопрос. Пред­ставьте, я спра­ши­ваю попут­чика: «Мы успеем про­ско­чить на зеле­ный свет?” А он отве­чает: ”Думаю, что в сле­ду­ю­щем году удастся!”. Случай свел меня с иди­о­том или с шут­ни­ком? Нет, все проще: я просто не заме­тил, что в ухе у моего собе­сед­ника науш­ник от мобиль­ного теле­фона, и он вел раз­го­вор не со мною, а с кем-то другим.

А вот иное виде­ние: пред­ставьте, что жена посы­лает меня в мага­зин и, вручая мне 50 рублей, настой­чиво твер­дит: «Купи два пакета молока!.. Нет, ты понял? Два пакета молока! Повтори: два пакета молока! Посмотри мне в глаза и скажи еще раз! Ты понял? Два пакета молока, а не два номера «Бого­слов­ского вест­ника», как ты в про­шлый раз при­та­щил!». Полу­чив эту инструк­цию, я иду в мага­зин и по дороге повто­ряю как мантру: «два пакета молока… два пакета молока…». И вот, уже на под­ходе к кассе я слышу, как сто­я­щий передо мною поку­па­тель гово­рит кас­сиру: «А мне два батона хлеба, пожа­луй­ста!». Имею ли я право в эту минуту ска­зать: «Ну что за недо­умок это мужик! Все пере­до­вое чело­ве­че­ство поку­пает два пакета молока, а этот пень поку­пает зачем-то два батона хлеба!!!»?

Так вот, прежде, чем обви­нять Библию в анти­на­уч­но­сти и глу­по­сти, неплохо было бы поин­те­ре­со­ваться: а на какие вопросы Библия наме­рена дать ответы. Те ли это вопросы, какие изу­чают на гео­ло­ги­че­ском или био­ло­ги­че­ском факуль­те­тах, или же это ответы совсем другим людям на совсем другие вопросы. Если мы научимся пони­мать вопросы, кото­рые люди зада­вали Моисею, мы поймем (и примем) и его ответы… Мы поймем – за чем он был послан.

Как-то В. Гей­зен­берг так пояс­нял своему кол­леге – физику ядер­щику Вольф­гангу Паули свое виде­ние отно­ше­ния рели­гии и науки: «Когда мы видим в небе само­лет, то можем с извест­ной сте­пе­нью досто­вер­но­сти зара­нее рас­счи­тать, где он будет через секунду. Сна­чала мы просто про­длим его тра­ек­то­рию по прямой линии; или же, если мы успели заме­тить, что само­лет опи­сы­вает кривую, то мы учтем и кри­визну. Таким обра­зом, в боль­шин­стве слу­чаев мы успешно спра­вимся с зада­чей. Однако тра­ек­то­рию мы все же еще не поняли. Лишь когда мы сна­чала пого­во­рим с пило­том и полу­чим от него объ­яс­не­ние отно­си­тельно изу­ча­е­мого полета, мы дей­стви­тельно поймем тра­ек­то­рию… Раз­го­вор нена­долго пре­рвался, потому что на рас­сто­я­нии несколь­ких сот метров мимо нас про­плыл боль­шой пас­са­жир­ский паро­ход, кото­рый со своими мно­го­чис­лен­ными огнями выгля­дел в светло-синих сумер­ках ска­зоч­ным и почти нере­аль­ным. Мне при­гре­зи­лись в этот миг чело­ве­че­ские судьбы, кото­рые, веро­ятно, разыг­ры­ва­лись за осве­щен­ными окнами кают, и в моем вооб­ра­же­нии вопрос Вольф­ганга пре­вра­тился в вопрос о паро­ходе. Что такое в дей­стви­тель­но­сти этот паро­ход? Масса железа с машин­ным отде­ле­нием, систе­мой элек­тро­про­водки и лам­поч­ками? Или же выра­же­ние целе­устрем­лен­но­сти чело­ве­че­ского наме­ре­ния, струк­тура, обра­зо­вав­ша­яся как резуль­тат отно­ше­ний между людьми? А может быть, он просто след­ствие био­ло­ги­че­ских при­род­ных зако­нов, кото­рые в каче­стве объ­екта своей фор­ми­ру­ю­щей силы исполь­зо­вали на этот раз не только моле­кулы белка, но и сталь, и элек­три­че­ский ток? Тогда слово «наме­ре­ние» в чело­ве­че­ском созна­нии пред­став­ляет просто отра­же­ние этой фор­ми­ру­ю­щей силы или при­род­ных зако­нов? И что озна­чает в этой связи слово «просто»?»71.

Дви­же­ние того корабля, вхо­див­шего в копен­га­ген­ский порт, и в самом деле можно было опи­сать двояко. Можно ска­зать, что на нем уста­нов­лен такой-то дви­га­тель, в нем сго­рает такое-то топ­ливо, газы при сго­ра­нии давят на пор­шень, дви­же­ние кото­рого по системе транс­мис­сий пере­да­ется на винт и в резуль­тате корабль плывет. А можно ска­зать, что этот корабль дви­жется здесь потому, что он был зафрах­то­ван такой-то фирмой для того, чтобы пере­везти груз хлопка из Аме­рики в Европу. Первое опи­са­ние будет науч­ным. Второе – рели­ги­оз­ным.

Наука отве­чает на вопрос «почему» и «как». Рели­гия – на вопрос «зачем».

Если я хочу куда-то поехать, я должен подойти к рас­пи­са­нию поез­дов. Рас­пи­са­ние поез­дов состав­лено на науч­ной основе, но сколько бы я ни изучал рас­пи­са­ние, я из него нико­гда не узнаю, куда нужно ехать мне самому. Вот это и есть пример соот­но­ше­ния этики, рели­гии и науки. Рели­гия дает цен­но­сти: ради чего чело­век живет, каких целей доби­ва­ется, куда идет, а наука гово­рит, какими путями можно добраться до наме­чен­ной стан­ции.

Есть вопросы, кото­рые не ставит перед собой рели­гия. Есть вопросы, кото­рых не ставит перед собой наука. А потому не стоит искать у нас ответы на вопросы, кото­рые мы не иссле­дуем. И наши вопросы не сле­дует пере­во­дить на язык не-наших отве­тов.

Когда Библия гово­рит, «И сказал Бог: да собе­рется вода, кото­рая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так» (Быт. 1:9), то она опи­сы­вает не гео­ло­ги­че­ский ката­клизм. Она гово­рит о той воде, о кото­рой ничего не знают совре­мен­ные химики (но о кото­рой еще знают моряки). Вода, море на языке арха­ики – это Океан. Это та мощь, кото­рая живет своей жизнью, абсо­лютно несо­раз­мер­ной с чело­ве­ком и с его силами. Но та мощь, что лишь одним своим дыха­нием может сте­реть город или раз­ло­мить корабль – эта мощь абсо­лютно послушна воле биб­лей­ского Бога. Раз Он сказал – то вода послушно течет туда, куда надо Ему. Вер­хов­ному пра­ви­телю шумер­ских богов Мар­дуку для одо­ле­ния водной мощи (кото­рую сим­во­ли­зи­ро­вала богиня Тиамат) пона­до­би­лось край­нее напря­же­ние всех его сил (и сил союз­ных ему богов). Но для Ягве даже нет про­блемы поко­ре­ния вод­ного хаоса. Все Им создано и все Ему послушно. Ты понял теперь, чело­век, почему и ты должен молиться не Океану и не Неп­туну, а Богу? Ты понял теперь – Кто желает союза с тобой, Кто просит тебя – “сыне, дай Мне сердце твое”?!

Пони­ма­ние наших раз­ли­чий помо­жет избе­жать не только ненуж­ных кон­флик­тов, но и ненуж­ных союзов. Ведь сего­дня нам при­хо­дится обо­ро­няться от ученых, кото­рые хотят заду­шить нас в своих объ­я­тиях. Дня не про­хо­дит, чтобы в пат­ри­ар­хию не пришло письмо или не посту­чался какой-нибудь чело­век и не сказал, что изоб­рел оче­ред­ной хариз­мо­метр, заме­рил энер­ге­тику Свя­того Духа, вывел ком­пью­тер­ную фор­мулу Троицы и так далее… Но опять же – не надо устра­и­вать ком­му­наль­ную квар­тиру. Пусть рели­ги­оз­ное и есте­ственно-науч­ное мыш­ле­ние живут в разных плос­ко­стях.

Когда неко­то­рые ученые забы­вают об этом и поз­во­ляют себе втор­гаться со своими мето­дами и фор­му­лами в мир рели­гии – это пошло. Это псев­до­на­ука, и кон­фликт про­ис­хо­дит не между цер­ко­вью и наукой, а между наукой и псев­до­на­у­кой.

В диа­логе с уче­ными наша задача – не дать людям кон­крет­ных наук ока­заться в плену у каких-то нена­уч­ных идео­ло­гий, избе­жать слиш­ком поспеш­ных отож­деств­ле­ний резуль­та­тов соб­ственно науч­ной работы с неко­то­рыми мод­ными идео­ло­ги­че­скими дог­мами. Напри­мер, не торо­питься делать ате­и­сти­че­ские выводы из наблю­де­ния факта эво­лю­ции.

Кстати, именно так когда-то посту­пила като­ли­че­ская Цер­ковь в отно­ше­нии к новой аст­ро­но­мии. Она при­няла теорию Копер­ника (опуб­ли­ко­ван­ную в 1542 г., но бла­го­склонно выслу­шан­ную папой еще в 1533 г.) как мате­ма­ти­че­скую модель (и на ее основе раз­ра­бо­тала новый кален­дарь в 1582 г.). Но при этом в 1616 г. она при­звала воз­дер­жаться от ее при­ня­тия как физи­че­ской модели до полу­че­ния дока­за­тельств (кото­рые появи­лись лишь в сере­дине 19 века – наблю­де­ние звезд­ного парал­лакса и маят­ник Фуко). А в 1600 году она осу­дила Бруно, кото­рый из копер­ни­кан­ской теории сделал выводы сколь анти­на­уч­ные, столь и анти­хри­сти­ан­ские, ибо пере­ме­шал Копер­ника с оккуль­тиз­мом…

Мы гово­рим ученым: ваша наука не побуж­дает Вас к неве­рию. Но она и не тож­де­ственна нашей вере. Между нами есть дистан­ция. Если Вы хотите – вы можете пре­одо­леть ее уси­лием своей воли. Это и будет подви­гом веры. Но – если захо­тите. Если уви­дите, что у нас есть что-то, чего не син­те­зи­ро­вать в ваших лабо­ра­то­риях. Ведь, в отли­чие от таб­лицы умно­же­ния, Бог Себя не навя­зы­вает. Он умеет быть неза­мет­ным.

Нор­маль­ная свет­ская наука помо­гает бого­сло­вию отта­чи­вать его методы раз­мыш­ле­ния над тем, что Бог сказал нам о Себе и своем замысле о нас (речь идет, понятно, не о физике, а о тек­сто­ло­гии, источ­ни­ко­ве­де­нии, линг­ви­стике, архео­ло­гии, исто­рии и т.д.). Рели­гия же напо­ми­нает людям науки, что они тоже – люди. И, значит, им тоже свой­ственно ста­вить вопрос “зачем”. Если вопрос постав­лен пра­вильно, а спо­собы поиска ответа честны – ответ одна­жды про­яс­нится.


При­ме­ча­ния:

1. Честер­тон Г. К. Вечный чело­век. М., 1991. с.139.
2. Вообще-то это слова, кото­рые Гали­лею сказал кар­ди­нал Баро­ний еще в 1598 г. (см. Фан­толи А. Гали­лей. В защиту учения Копер­ника и досто­ин­ства Святой Церкви. М., 1999, с. 145).
3. Цит. по: Коса­рева Л. М. Гене­зис науч­ной кар­тины мира. М., ИНИОН, 1985, С. 44.
4. Цит. по: Совре­мен­ные зару­беж­ные иссле­до­ва­ния по фило­со­фии и гене­зису науки (позд­нее Сред­не­ве­ко­вье и Воз­рож­де­ние). Сбор­ник обзо­ров. М., ИНИОН, 1980.
5. Цвет­ков С. Э. Карл XII. М., 2000, с. 21.
6. Коса­рева Л. М. Гене­зис науч­ной кар­тины мира. С. 65.
7 Бла­ват­ская Е. П. Раз­об­ла­чен­ная Изида. Т. 2, с. 671.
8 «Когда я была в Барри (в Италии), учась у мест­ной кол­ду­ньи…» (Бла­ват­ская Е.П. Письма А. П. Син­нету. М., 1997, с. 307).
9 «Уру­свати, любу­юсь тобою. Я загля­нул в школу. Я увидел чудес­ную кол­ду­нью» (Агни-Йога. Высо­кий Путь (часть 1: 1920–1928). М., 2002, с. 115).
10 При­ва­лов Д. Уви­деть Дуб­ров­ник – и остаться. // Труд. 10.7.98
11 Я тебя напо­ила анти­кол­дов­скою водой // Там же.
12 Законы Хаму­раппи, 2 // Хре­сто­ма­тия по исто­рии госу­дар­ства и права зару­беж­ных стран (Древ­ность и Сред­ние века). М., 2001, с. 10.
13 Волков И. М. Законы вави­лон­ского царя Хам­му­раби. М., 1914, с. 69.
14 http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/hammurap.htm
15 Эль­ма­но­вич С. Д. При­ме­ча­ния // Законы Ману. М., 2002, с. 388.
16 Уго­лов­ный закон о мятеже, разбое и гра­беже (Дзо­ку­то­рицу) (702–718 гг.) // Хре­сто­ма­тия по исто­рии госу­дар­ства и права зару­беж­ных стран (Древ­ность и Сред­ние века). М., 2001, с. 548.
17 Адми­ни­стра­тивно-уго­лов­ный закон (Сикис­эй­рицу) (702–718) // Там же, с. 543
18 Гольц­ман Е.Е. Дурной глаз и порча. М., 1996, с. 3.
19 Памят­ники Рим­ского права. Законы XII таблиц. Инсти­ту­ции Гая. Диге­сты Юсти­ни­ана. М., 1997, с. 11.
20 «Вы пре­дали смерт­ной казни кол­ду­нью Тео­риду с Лем­носа и ее род­ствен­ни­ков за то, что они изго­тов­ляли маги­че­ские сна­до­бья» (Демо­сфен. Против Ари­сто­ги­тона, 1,79)
21 Об обви­не­нии фило­софа Апулея в магии см. его книгу «Апо­ло­гия или О магии».
22 Для срав­не­ния: за убий­ство чужого раба пеня 30 соли­дов; если рим­ля­нин огра­бит сали­че­ского вар­вара, то штраф 63 сол., а если франк огра­бит рим­ля­нина, то 35. За поку­ше­ние на жизнь сво­бод­ного чело­века – 63 сол.
23 О том, что гер­манцы при­бе­гают для уста­нов­ле­ния истины к «испы­та­нию водою» рим­ляне, впро­чем, знали и раньше. Импе­ра­тору Юлиану (в сере­дине IV века) по край­ней мере это было известно: «Рейн отнюдь не посту­пает с кель­тами неспра­вед­ливо, увле­кая в свои стрем­нины неза­кон­ных детей и мстя таким обра­зом за оскорб­ле­ние супру­же­ского ложа; а тех, кого он при­знает рож­ден­ными от чистого семени, он выно­сит на поверх­ность своих вод и воз­вра­щает в объ­я­тия тре­пе­щу­щей матери, давая этим спа­се­нием ребенка непре­лож­ное сви­де­тель­ство чистоты и непо­роч­но­сти ее брач­ного союза» (Письмо 15, фило­софу Мак­симу // Памят­ники позд­него антич­ного ора­тор­ского и эпи­сто­ляр­ного искус­ства. II‑V века. М., 1964, с. 159.
24 Мели­о­ран­ский Б. М. Из лекций по исто­рии и веро­уче­нию Древ­ней хри­сти­ан­ской Церкви (I‑VIII в.). Вып. 1. Спб., 1910, с. 87.
25 Лозин­ский С. Г. Исто­рия инкви­зи­ции в Испа­нии. Спб., 1914, С. 287.
26 Ли Г. Исто­рия инкви­зи­ции в сред­ние века. Спб., 1912, т. 2. с. 489
27 Орлов М. Н. Исто­рия сно­ше­ний чело­века с дья­во­лом // Амфи­те­ат­ров А. В. Дьявол. Орлов М. Н. Исто­рия сно­ше­ний чело­века с дья­во­лом. Спб., 1992, с. 613.
28 Мейкок А. Исто­рия инкви­зи­ции. М., 2002, сс. 194–196.
29 Мели­о­ран­ский Б. М. Из лекций по исто­рии и веро­уче­нию Древ­ней хри­сти­ан­ской Церкви (I‑VIII в.). Вып. 1. Спб., 1910, с. 90.
30 Госу­дар­ствен­ные (а не цер­ков­ные) законы Импе­рии (XI век) пред­пи­сы­вали сле­ду­ю­щее: «Кол­дуны и зна­хари, кото­рые к вреду людей обра­ща­ются к демо­нам, под­ле­жат казни мечом» (Эклога 17,43)
31 Плав­ский З. Испан­ская инкви­зи­ция: палачи и жертвы. Спб., 2000, с.58.
32 ТВ-пере­дача “Обо­зре­ва­тель”. Петер­бург­ский теле­ка­нал. 31 авгу­ста 1998 г.
33 Ли Г. Исто­рия инкви­зи­ции в сред­ние века. Спб., 1912, т. 2. с.528.
34 Орлов М. Н. Исто­рия сно­ше­ний чело­века с дья­во­лом // Амфи­те­ат­ров А. В. Дьявол. Орлов М. Н. Исто­рия сно­ше­ний чело­века с дья­во­лом. – М., 1992, сс. 656–657. При­меры подоб­ных епи­ти­мий см. Афа­на­сьев А. Н. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния славян на при­роду. Опыт срав­ни­тель­ного изу­че­ния сла­вян­ских пре­да­ний и веро­ва­ний в связи с мифи­че­скими ска­за­ни­ями других род­ствен­ных наро­дов. – М., 1995, т. 3, сс. 295–296.
35 Афа­на­сьев А. Н. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния славян на при­роду. Опыт срав­ни­тель­ного изу­че­ния сла­вян­ских пре­да­ний и веро­ва­ний в связи с мифи­че­скими ска­за­ни­ями других род­ствен­ных наро­дов. – М., 1995, т. 3, с. 296.
36 По пра­вилу мит­ро­по­лита Иоанна II (1080–1088) зани­ма­ю­щихся чаро­дей­ством над­ле­жит сна­чала отвра­щать от злых дел сло­вами и настав­ле­ни­ями; если же пре­бу­дут неиз­мен­ными, то в отвра­ще­ние зла нака­зать их с боль­шей стро­го­стью, но не уби­вать и не уро­до­вать их тел, так как этого не допус­кает цер­ков­ное учение… А в при­го­вор­ной гра­моте Троице-Сер­ги­ева мона­стыря (в 1555 г.) пред­пи­сы­ва­лось изго­нять из сел «волх­вей и баб воро­жей»; причем их можно было побить и огра­бить. «Здесь реко­мен­ду­ется домаш­няя мера против волх­вов: выгнать вон, и делу конец» (Галь­ков­ский Н. М. Борьба хри­сти­ан­ства с остат­ками язы­че­ства в Древ­ней Руси. Т.1. Харь­ков, 1916, с. 229 и 232). «Весьма заме­ча­тельно, что наши памят­ники епи­ти­мий­ного содер­жа­ния совер­шенно не содер­жат ука­за­ний на кол­дов­ство в западно-евро­пей­ском смысле: нет ука­за­ний на фор­маль­ную связь чело­века с дья­во­лом, на кон­тракты с ним» (Там же, с. 234).
37 Лавров А. С. Кол­дов­ство и рели­гия в России 1700–1740 гг. М., 2000, сс. 368–369
38 Золо­тов О. Инкви­зи­тор из Можай­ска // Труд. 27.3.2003.
39 Нико­ла­ева И. Как рас­по­знать ведьму? // Аргу­менты и факты. 2003, 23 марта.
40 http://www.religare.ru/article5678.htm
41 Шапош­ни­кова Л. В. Подвиж­ни­че­ство диа­кона Кура­ева // Защи­тим имя и насле­дие Рери­хов. Т.1. Доку­менты. Пуб­ли­ка­ции в прессе. Очерки. М., 2001, сс. 345 и 405.
42 При ответе на этот вопрос стоит обра­тить вни­ма­ние на апо­ло­гию магии у Вер­ги­лия (Буко­лики 8,62–108).
43 Даже рери­хов­ский ученик А. Кли­зов­ский считал, что «заслуга Инкви­зи­ции заклю­ча­лась в том, что сжегши на кострах около десяти мил­ли­о­нов ведьм и кол­ду­нов, она удер­жала многие мил­ли­оны от поваль­ного увле­че­ния черной магией, от ночных оргий в честь сатаны» (Цит. по Рерих Е. И. Письма. Т.2. 1934. М., 2000, с. 279). Рерих, конечно, не согласна. А цифра Кли­зов­ского, конечно, неве­ро­ятно пре­уве­ли­чена:
44 Инте­ресно, что в России нормы пре­сле­до­ва­ний кол­ду­нов опре­де­ля­лись не цер­ков­ным правом («Духов­ным регла­мен­том»), а воен­ным («Арти­ку­лом воин­ским», издан­ным в 1715 г. и «Уста­вом мор­ским», издан­ным в 1720 г.).
45 «Не раз уже гово­ри­лось о том, что белая магия мало чем отли­ча­ется от кол­дов­ской прак­тики и что раз­ли­чие состоит, глав­ным обра­зом, в резуль­та­тах, опре­де­ля­е­мых лежа­щими в основе всех наших дей­ствий дур­ными или доб­рыми моти­вами» (Бла­ват­ская Е. П. Раз­мыш­ле­ния об эле­мен­та­лах // Бла­ват­ская Е. П. Кос­ми­че­ский разум. М., 2001, с. 119). «Все ответв­ле­ния магии – черной и белой, боже­ствен­ной и дья­воль­ской, – имеют единый корень» (Бла­ват­ская Е. П. Черная магия в науке // Там же, с. 140). Здесь важно не только при­зна­ние реаль­но­сти магии и кол­дов­ства, но и при­зна­ние того, что источ­ники и даже методы «белой» и «черной» магии едины.
46 «Гости выпи­вают всю энер­гию. К обеду не выхожу, чтобы не сидеть с ними… Вы вдох­нули пор­чен­ной энер­гии. Порча духа люд­ского уяв­лена. Чую, много энер­гии забрали». (Стра­ницы днев­ника // Рерих Е. И. У порога нового мира. М., 2000, с. 151). Рерихи верили, будто иезу­иты пре­да­ются черной магии, колдуя над ста­туей (тера­фи­мом) Н. К. Рериха (Фуямы): «Можно наблю­дать, как заня­тие иезу­и­тов над тера­фи­мом Фуямы напол­няет воздух стре­лами. Теперь пони­ма­ете, почему прошу береж­ность… Добро, что иезу­иты не могли достать пред­мета, при­над­ле­жа­щего Фуяме…. Иезу­иты очень активны, но пока не могли суще­ственно повре­дить… Для тера­фима нужны волосы, или ногти, или одежда, про­пи­тан­ная потом или слюною, сле­зами или кровью, но эти соеди­не­ния трудно достать в Париже» (Агни-Йога. Высо­кий Путь (часть 2: 1929–1944). М., 2002, сс. 352–353).
47 Агни-Йога. Откро­ве­ние. 1920–1941, М., 2002, с. 400.
48 Рерих Е. И., Рерих Н. К., Асеев А. М. “Оккуль­тизм и Йога”. Лето­пись сотруд­ни­че­ства. ТТ. 1–2. М., 1996, т. 1, с. 471.
49. Кир­са­нов В. С. Науч­ная рево­лю­ция XVII века. М., 1987. С. 103.
50. Цит. по: Фило­со­фия эпохи ранних бур­жу­аз­ных рево­лю­ций. М., 1983. С.85.
51. Кир­са­нов В. С. Науч­ная рево­лю­ция XVII века. С. 150.
52. См. Опыты тео­ди­цеи о бла­го­сти Божией, сво­боде чело­века и начале зла // Лейб­ниц Г. В. Сочи­не­ния в 4 томах. Т. 4. М., 1989.
53. См. Дмит­риев И. С. Неиз­вест­ный Ньютон. Силуэт на фоне эпохи. Спб., 1999.
54. Гай­денко П. П. Хри­сти­ан­ство и гене­зис ново­ев­ро­пей­ского есте­ство­зна­ния // Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ные истоки науки. М., 1997, с.61.
55. В 1654 году госу­да­рыня люте­ран­ской Швеции забо­лела и дала обет в случае выздо­ров­ле­ния при­нять като­ли­че­ство. По исце­ле­нии она тайно сме­нила веру, отрек­лась от пре­стола в пользу своего дво­ю­род­ного брата Карла Х Густава и уехала в Рим (см. Цвет­ков С. Э. Карл XII. М., 2000, с. 27).
56. Декарт Р. Сочи­не­ния т.2. М, 1994. Сс. 489–541.
57. Декарт Р. Сочи­не­ния. М., 1994, Т. 2. С. 517.
58. Ольшки Л. Исто­рия науч­ной лите­ра­туры на новых языках. Т.3. М.-Л. 1933, сс. 13–45.
59. Фан­толи А. Гали­лей. В защиту учения Копер­ника и досто­ин­ства Святой Церкви. М., 1999, с.38.
60. Шрей­дер Ю. А. Гали­лео Гали­лей и Римско-Като­ли­че­ская Цер­ковь // Вест­ник исто­рии есте­ство­зна­ния и тех­ники. 1993, №.1, с.57.
61. Kearney H. Science and Change. 1500–17000. New-York-Toronto, 1971, p. 106.
62. Кис­сель М. А. Хри­сти­ан­ская мета­фи­зика как фактор ста­нов­ле­ния и про­грессса науки Нового вре­мени // Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ные истоки науки. М., 1997, сс. 275–276.
63. «В этих книгах он учил, что миры бес­чис­ленны, что душа пере­се­ля­ется из одного тела в другое и даже в другой мир, что одна душа может нахо­диться в двух телах, что магия хоро­шая и доз­во­лен­ная вещь, что Дух Святой не что иное, как душа мира. Моисей совер­шал свои чудеса посред­ством магии и пре­успе­вал в ней больше, чем осталь­ные егип­тяне, Моисей выду­мал свои законы, что Свя­щен­ное Писа­ние есть при­зрак, дьявол будет спасен. От Адама и Евы он выво­дит родо­слов­ную только евреев. Осталь­ные люди про­ис­хо­дят от тех двоих, кого Бог сотво­рил днем раньше. Хри­стос – не Бог, был зна­ме­ни­тым магом и за это по заслу­гам был пове­шен, а не распят. Про­роки и апо­столы были негод­ными людьми, магами, и многие из них пове­шены» – так пере­дает обви­не­ния против Бруно иезуит Каспар Шоппе, кото­рый при­сут­ство­вал на суде (цит. по: Рожи­цын В. С. Джор­дано Бруно и инкви­зи­ция. М., 1955, с. 369).
64. цит. по: Йейтс Ф. А. Джор­дано Бруно и гер­ме­ти­че­ская тра­ди­ция. М., 2000, с. 187.
65. цит. по: Йейтс, с.226.
66. Даже в «деле Гали­лея» роль инкви­зи­ции совсем не столь проста, как повест­ву­ется на школь­ных уроках. «При Филиппе IV рас­ши­ри­лась само­сто­я­тель­ность испан­ской инкви­зи­ции, она не при­зна­вала более за Рим­ской курией права запре­щать в Испа­нии чтение какой-либо книги, как об этом сви­де­тель­ствует случай с Гали­леем. В Риме нашли необ­хо­ди­мым внести в индекс «Диа­логи» Гали­лея, и пап­ский нунций в Испа­нии рас­по­ря­дился при­бить к дверям церкви эдикт о запрете этой книги, не испро­сив раз­ре­ше­ния вели­кого инкви­зи­тора. Инкви­зи­ция обра­ти­лась за помо­щью к Филиппу IV, дока­зы­вая ему, что она в борьбе между коро­лев­ской вла­стью и абсо­лю­тист­скими стрем­ле­ни­ями рим­ской Курии всегда ста­но­ви­лась на сто­рону первой, и не запре­щала, несмотря на тре­бо­ва­ния Рим­ской курии, тех книг, кото­рые защи­щали пре­ро­го­тивы коро­лев­ской власти. Было бы поэтому спра­вед­ливо, чтобы Филипп теперь принял сто­рону инкви­зи­ции и не допус­кал бы вме­ша­тель­ства Рима в дело цен­зуры книг. Филипп внял просьбе Вели­кого инкви­зи­тора, и имя Гали­лея дей­стви­тельно не фигу­ри­рует на стра­ни­цах испан­ских индек­сов» (Лозин­ский С. Г. Исто­рия инкви­зи­ции в Испа­нии. Спб., 1914, С. 306).
67. Соци­о­куль­тур­ные фак­торы раз­ви­тия науки (по мате­ри­а­лам исто­рико-науч­ных иссле­до­ва­ний). Сбор­ник обзо­ров. М., ИНИОН, 1987, С. 190.
68. Митр. Фила­рет (Дроз­дов). Собра­ние мнений и отзы­вов. Т. 5. Ч.1. М., 1887, с. 48. Эти слова мос­ков­ского Свя­ти­теля очень схожи с пози­цией Эразма Рот­тер­дам­ского, вопро­шав­шего слиш­ком ради­каль­ных про­те­стант­ских кри­ти­ков антич­ной фило­со­фии: «Вы спра­ши­ва­ете, зачем нужна фило­со­фия для изу­че­ния Писа­ния? – Отве­чаю: А зачем нужно для этого неве­же­ство?» (Эразм Рот­тер­дам­ский. Фило­соф­ские про­из­ве­де­ния. М., 1986, с. 227).
69. св. Кирилл Иеру­са­лим­ский. Тво­ре­ния. М., 1855, сс. 79–80
70. «Нена­уч­ные кон­цеп­ции всегда фор­му­ли­ру­ются вне связи с реше­нием каких-либо реаль­ных задач, суще­ству­ю­щих в той или иной кон­крет­ной обла­сти науки, а анор­маль­ные цели иссле­до­ва­ния декла­ри­ру­ются здесь с самого начала. Это заявки на постро­е­ние новых все­объ­ем­лю­щих теорий, пре­тен­зии на аль­тер­на­тив­ное обще­при­ня­тому объ­яс­не­ние извест­ных науч­ных фактов, пред­ло­же­ния по кор­рек­ти­ровке хорошо уста­нов­лен­ных зако­нов при­роды и т. п. В каче­стве типич­ного при­мера можно сослаться хотя бы на того же Вей­ника, кото­рый целе­по­ла­га­ю­щую основу своей дея­тель­но­сти опре­де­ляет как «необ­хо­ди­мость иметь доста­точно общую (единую) исход­ную теорию при­роды, охва­ты­ва­ю­щую все нужные формы дви­же­ния мате­рии»» Дынич В. И. Елья­ше­вич М. А. Тол­ка­чев Е. А, Томиль­чик Л. М. Вне­на­уч­ное знание и совре­мен­ный кризис науч­ного миро­воз­зре­ния // Вопросы фило­со­фии 1994, № 12. С. 126). То же можно ска­зать и о «теории густот» Дмит­рия Панина: «поня­тие густоты состав­ляет уни­вер­саль­ный прин­цип раз­ви­ва­е­мой авто­ром модели миро­зда­ния. Чита­тель волен согла­шаться или не согла­шаться с авто­ром. Лично я не очень верю в воз­мож­ность полу­чить единые сред­ства опи­са­ния при­род­ной и вне­при­род­ной реаль­но­сти. Вряд ли стоило зани­маться интер­пре­та­цией чудес как явле­ний, обу­слов­лен­ных целе­на­прав­лен­ным воз­дей­ствием транс­фи­зи­че­ских густот на густоты физи­че­ского мира и тем более изоб­ре­тать хро­мо­сом­ную интер­пре­та­цию непо­роч­ного зача­тия. Но, уже имея уни­вер­саль­ную кон­цеп­цию миро­зда­ния, трудно удер­жаться от попы­ток ее исполь­зо­ва­ния повсе­местно. Автор пола­гает, что «душа скон­стру­и­ро­вана на транс­фи­зи­че­ских частиц», кото­рые, по его словам, гораздо мельче частиц физи­че­ского мира. Вопрос, однако, в том, годится ли про­стран­ственно-вре­мен­ные поня­тие для харак­те­ри­стики вне­при­род­ных фено­ме­нов? Отнюдь не бес­спорны мысли и рас­суж­де­ния автора о церкви, и том числе, его анализ исто­ри­че­ских сла­бо­стей Рус­ской церкви и их пагуб­ных послед­ствий в судьбе России» (Шрей­дер Ю. А. Рецен­зия // Вопросы фило­со­фии. 1994, № 5, с. 158). К сожа­ле­нию, руко­пись Панина полу­чила одоб­ре­ние о. Алек­сандра Меня.
71. Гей­зен­берг В. Часть и целое // Про­блема объ­екта в совре­мен­ной науке. Рефе­ра­тив­ный сбор­ник. М., 1980, сс. 128 и 136–137.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки