Бабушкин внук и его братья — Владислав Крапивин

Бабушкин внук и его братья — Владислав Крапивин

(3 голоса5.0 из 5)

Ты каж­дый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война.

С. Мар­шак. Зим­ний пла­кат. 1941

Доска на седьмом этаже

Когда я родился, бабушка хотела, чтобы меня назвали Але­шей. Но это было никак нельзя. Мама и отец решили, что я буду Алек­сан­дром. И я стал Сашей.

Но бабушка, если мы были одни, часто назы­вала меня Али­ком. Алик ведь может быть и Алек­сан­дром, и Алек­сеем — одинаково…

И в лет­нем лагере меня стали звать Аль­кой. Услы­шали, как бабушка, когда она при­ез­жала на роди­тель­ский день, назы­вала меня так, и мно­гие это под­хва­тили. Может, потому, что и без меня в отряде было восемь Саш, Сань и Шуриков.

Я не спо­рил. Мне и самому это нравилось.

И ребята нра­ви­лись. И лагерь. Здесь было совсем не то, что в школе.

Можете счи­тать меня кем угодно: зло­деем, пси­хом, сади­стом, но я пони­маю тех моло­дых сол­дат, кото­рые вдруг хва­тают авто­мат и — вее­ром по своим обид­чи­кам. По всей этой дем­бель­ской и дедов­ской сво­лочи, кото­рая изде­ва­ется над пер­во­год­ками. Над теми, кто слабее.

Потому что я знаю по себе, как могут дове­сти чело­века. И не в какой-нибудь там казарме, а в нашей заме­ча­тель­ной школе-гим­на­зии номер шесть — такой англий­ской и такой джентль­мен­ской, такой музы­каль­ной и такой тан­це­валь­ной, такой зна­ме­ни­той на весь город…

Пер­вые три класса я про­учился там нор­мально. Креп­ких дру­зей не завел, но и не при­ста­вал ко мне никто. Чет­вер­того класса, как нынче водится, в гим­на­зии не было, после началь­ной школы — сразу в пятый. В этом пятом люди ока­за­лись уже не те, что прежде, появи­лось много новень­ких. Среди них — Мишка Лыков, кото­рого все почему-то звали Лыкун­чи­ком. Гово­рили, что папаша Лыкун­чика воро­чает делами в каком-то банке. Не знаю. Доро­гими игруш­ками Лыкун­чик не хва­стался, в гим­на­зию при­ез­жал не на папи­ной машине, а на трам­вае. И бога­тыми шмот­ками не выделялся.

Выде­лялся он дру­гим — под­лым харак­те­ром. Любил повы­де­лы­ваться перед тем, кто не может дать сдачи. Самым таким неуме­ю­щим в классе ока­зался я. Потому что по натуре своей я — трус, никуда не денешься.

Лыкун­чик это почуял быстро.

У него была ком­па­ния при­я­те­лей, чело­век пять. Вот с ними-то он и начал меня изво­дить. А осталь­ные помалкивали.

Изво­дили подло. Бить почти не били, только изредка дадут по шее или пова­ляют в сугробе. Но все эти щипки и тычки, под­начки, драз­нилки… Собе­рутся вокруг и давай припевать:

Милый маль­чик, съешь конфетку
И утрись ско­рей салфеткой… —

и тряп­кой, кото­рой выти­рают доску, по губам…

Потом деньги стали с меня тря­сти. Ну, я один раз отдал, сколько было:

— Пода­ви­тесь, только не лезьте!

Но они снова. Тогда я не выдер­жал, рас­ска­зал дома.

Бабушка пошла к нашей дирек­торше. Лыкун­чика и его дру­зей пору­гали. Даже папашу Лыкова вызы­вали, и был слух, что он дома Лыкун­чику крепко вре­зал. Больше эта шайка денег с меня не тре­бо­вала. Но изво­дить меня они стали еще пуще. То дымо­вуху мне в парту сунут, а потом вопят, что я сам при­нес. То в спор­тив­ной раз­де­валке одежду спря­чут или брюки завя­жут тугими узлами. То обсту­пят на улице и опять:

Милый маль­чик, съешь сосиску,
А не то отрежем …

И это на весь квартал.

Я ста­рался ухо­дить из школы кра­ду­чись, выби­рал околь­ные пере­улки, чтобы не заме­тили, не догнали. А для них это — новая забава. Охота. Высле­жи­вали и гоня­лись. А я убегал…

А что делать-то? Если бы чест­ная драка, один на один, я бы как-нибудь скру­тил свою бояз­ли­вость. Но ведь их целая свора.

У Лыкун­чика было круг­лое лицо и серые глаза с длин­ными, будто куколь­ными рес­ни­цами. Если не знать, то можно поду­мать: вполне нор­маль­ный пацан, слав­ный такой.

Но я‑то знал, какой он «нор­маль­ный». Ох и нена­ви­дел же я его! И всех его «шесте­рок». И появись у меня авто­мат, я бы не дрогнул.

Так, по край­ней мере, я думал тогда.

Авто­мат у меня, конечно, не появился. Гово­рят, на чер­ном рынке можно добыть, но стоит это пол­тора мил­ли­она. Я бы, наверно, не пожа­лел, но где возь­мешь такие деньги? Да и не про­да­дут мальчишке.

Но все же судьба сде­лала мне пода­рок. Не хуже авто­мата. Одна­жды, в начале апреля, они опять стаей погна­лись за мной.

Милый маль­чик, съешь сосиску,
А не то …

И я бежал, всхли­пы­вал и зады­хался, а рюк­зак с учеб­ни­ками коло­тил меня по спине. И я думал, что ско­рее сдохну, чем зав­тра опять пойду в гим­на­зию. Но до зав­тра надо было еще дожить. Я бежал к сво­ему квар­талу. И решил — напря­мик через пло­щадку, где стоит недо­стро­ен­ная кир­пич­ная мно­го­этажка. А там до род­ного дома рукой подать.

Я огля­нулся. Лыкун­чик далеко опе­ре­дил своих друж­ков. Те посте­пенно замед­ляли бег, а Лыкун­чик мчался, как гон­чий пес. Видимо, гнал его повы­шен­ный охот­ни­чий азарт. Если дого­нит, то один…

И здесь на бегу обо­жгла меня (или наобо­рот — холо­дом обдала!) убий­ствен­ная мысль. Я испу­гался ее отча­янно и в то же время — под­чи­нился ей. Сразу!

В недо­стро­ен­ном кор­пусе мы с ребя­тами из нашего двора играли не раз. Работы были там оста­нов­лены, забор вокруг пова­лен, сто­ро­жей — ника­ких, лазай кому не лень. И я знал, что на седь­мом этаже есть доска. Тол­стая, широ­кая, пере­ки­ну­тая через верх квад­рат­ной кир­пич­ной шахты. Шахта эта была пустой сверху донизу. Эта­кий широ­чен­ный коло­дец, ухо­дя­щий в под­валь­ную глу­бину. Зачем она, мы не знали. Может, в ней соби­ра­лись смон­ти­ро­вать гру­зо­вой лифт или какой-нибудь эска­ла­тор. Гово­рили, что в этом доме соби­ра­ются устро­ить почту.

Мы с маль­чиш­ками ино­гда ложи­лись живо­тами на кир­пич­ное ограж­де­ние, смот­рели в квад­рат­ную чер­ноту и вскрикивали:

— Эй!..

В глу­бине отзы­ва­лось лени­вое эхо.

Зачем через шахту пере­ки­нули доску, тоже никто не знал. Может, по ней с края на край пере­тас­ки­вали какой-то груз, напри­мер, носилки с цемен­том или кир­пичи. Но она была не закреп­лена. Про­сто лежала кон­цами на барьере — он под­ни­мался над полом седь­мого этажа на полметра.

Одна­жды Семка Рас­ко­ва­лов (тоже пяти­класс­ник, но из дру­гой школы) потро­гал край доски и задум­чиво так сказал:

Стр. 1 из 64 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки