Оруженосец Кашка — Владислав Крапивин

Оруженосец Кашка — Владислав Крапивин

(31 голос4.2 из 5)

Глава первая

Сера­фиме при­снился дятел. Он сидел на сухом стволе сосны и целился носом в какую-то букашку. Потом он быстро отки­нулся назад, стук­нул клю­вом по коре и снис­хо­ди­тельно посмот­рел на Сера­фиму чер­ным бле­стя­щим зрач­ком. Сера­фима уди­ви­лась и открыла глаза.

Дятла, конечно, не было. Был некра­ше­ный пото­лок с круг­лыми пят­нами суч­ков, лам­почка в само­дель­ном аба­журе и пест­рый табель-кален­дарь, при­шпи­лен­ный над кро­ва­тью к стене из теса­ных бревен.

А еще была стрела.

Она тор­чала над кален­да­рем, и белое хво­сто­вое перо ее хищно дрожало.

«Так, — поду­мала Сера­фима. — Кажется, кто-то совер­шил поку­ше­ние на мою жизнь. Только этого мне и не хватало».

Она с бес­по­кой­ством взгля­нула на затя­ну­тое мар­лей окно. В марле ярко голу­бела круг­лая дырка. Сера­фиме захо­те­лось поглубже забраться под одеяло.

- Нет, стоп, — ска­зала она себе. — Глав­ное — не под­да­ваться панике.

Сера­фима была рас­су­ди­тель­ным чело­ве­ком. Она про­гнала страх и стала вспо­ми­нать, кому при­чи­нила зло и кто мог желать ей такой ужас­ной гибели.

Никому она не при­чи­няла зла! Чест­ное слово! Правда, вчера во время ужина она про­гнала из сто­ло­вой Мишку Зыкова, но он даже не оби­делся. Он пони­мал, что сам вино­ват: ведь никто не застав­лял его опус­кать в ком­пот нытику Генке Моло­ка­нову живого зеле­ного лягушонка…

«Не было поку­ше­ния, — решила Сера­фима. — Стрела слу­чайно вле­тела в окно, и теперь, наверно, ее хозяин пря­чется в кустах и с тре­во­гой думает: узнают или не узнают? Попа­дет или не попадет?»

Она вско­чила с кро­вати, натя­нула сара­фан и шаг­нула на крыльцо.

В двух мет­рах от крыльца росла пря­мая береза. В стволе березы высоко, так что не дотя­нешься, тор­чали две стрелы. Одна — тол­стая и корот­кая, с чер­ным воро­ньим пером, дру­гая — длин­ная, без перьев, с зеле­ными полос­ками у наконечника.

- Не нра­вится мне это, — задум­чиво ска­зала Сера­фима и огляделась.

Гор­ни­сты еще не сыг­рали побудку, и над лаге­рем висела сон­ная тишина. А солнце сто­яло уже высоко. Жестя­ные нако­неч­ники стрел, глу­боко вон­зив­ши­еся в березу, горели сереб­ря­ными точками.

Еще одна стрела взмыла над кустами чере­мухи, опи­сала поло­гую дугу и ушла за даль­ние сосны. Она была ярко-алая, с белыми перьями у хво­ста. В зарос­лях чере­мухи затре­щали ветки и послы­ша­лись тихие напря­жен­ные голоса.

- Батюшки, — про­шеп­тала Сера­фима. — Волна…

Корот­ким сло­вом «волна» в лагере назы­вали мас­со­вые увле­че­ния. Что такое мас­со­вое увле­че­ние, каж­дому понятно. Допу­стим, один чело­век нашел на дороге обре­зок жести и сде­лал из него сви­сток. Ходит и сви­стит. Дру­гой чело­век услы­шал и думает: «У него есть сви­сток. А у меня нет свистка. Разве это жизнь?» Идет он тоже искать кусок жести. Режет ее, гнет и в конце кон­цов гордо под­бра­сы­вает на ладони вели­ко­леп­ную сви­стелку соб­ствен­ной кон­струк­ции. Потом под­но­сит ее к губам и наду­вает щеки…

Когда у двух чело­век есть свистки, а у дру­гих нет, это боль­шая неспра­вед­ли­вость. И вот уже всюду сту­чат по металлу молотки и кир­пич­ные обломки, сги­бая в трубки жестя­ные полоски. Воз­дух напол­ня­ется режу­щим сви­стом, и тишина рвется в мел­кие клочки.

Это зна­чит, что на лагерь нака­тила свист­ко­вая «волна».

Вообще волны бывают раз­ные: вред­ные и полез­ные, опас­ные и безобидные.

В начале пер­вой смены про­ка­ти­лась «шляп­ная» волна: маль­чишки и дев­чонки масте­рили из лопу­хов широ­ко­по­лые мек­си­кан­ские шляпы, укра­шали их под­вес­ками из сос­но­вых шишек и пыш­ным опе­ре­нием из листьев папо­рот­ника. Ходить без такой шляпы счи­та­лось про­сто непри­лич­ным. Однако лопухи увя­дали быстро, а росли мед­ленно, и волна утихла, когда в окрест­но­стях лагеря был най­ден и вырван с кор­нем послед­ний лопух.

Через неделю про­шу­мела дру­гая волна — «раз­бой­ни­чья». Несмотря на гроз­ное назва­ние, она была очень спо­кой­ная. Все мирно сидели под дере­вьями и масте­рили малень­ких раз­бой­ни­ков. Туло­вища лепили из глины, головы делали из шишек и репей­ника, руки и ноги — из веток, а усы — из сухих сос­но­вых иго­лок. Потом эти раз­бой­ники сто­яли всюду: на под­окон­ни­ках, на пери­лах, на спин­ках кро­ва­тей и даже на умы­валь­ни­ках. Нако­нец их собрали в пио­нер­скую ком­нату и устро­или выставку.

После «раз­бой­ни­чьей» волны про­ка­ти­лась волна «ужа­сов». Всем захо­те­лось наря­жаться при­ви­де­ни­ями и кого-нибудь пугать. Маль­чишки после отбоя мале­вали на голых живо­тах страш­ные рожи, при­ма­ты­вали к голове дере­вян­ные рога и бес­шум­ными скач­ками под­кра­ды­ва­лись к дев­чо­но­чьим дачам. Но дев­чонки не спали. Выма­зав мелом лица и завер­нув­шись в про­стыни, они со зло­ве­щим под­вы­ва­нием бро­дили вокруг дач. В общем, при­ви­де­ний раз­ве­лось видимо-неви­димо, а пугать было некого.

Потом про­шу­мело еще несколько волн, и самая гроз­ная из них назы­ва­лась «ракет­ная».

Ракеты с ядо­ви­тым шипе­нием взмы­вали над поля­нами и, кувыр­ка­ясь, падали в кусты. Ино­гда они сго­рали прямо на стар­то­вой пло­щадке. А ракета с гор­дым име­нем «Сириус‑5» вышибла кухон­ное окно и уто­нула в котле с рас­соль­ни­ком. Среди вожа­тых нача­лась паника. Но эта волна угасла сама собой из-за недо­статка реак­тив­ного горючего.

И вот — стрелы…

- Это, как я пони­маю, не ракеты, — оза­бо­ченно ска­зал зав­хоз Семен Васи­лье­вич. — Горю­чего для них не тре­бу­ется. А мате­ри­алу сколько хочешь. Рядом с кух­ней сос­но­вые чурки лежат. Сухие, будто порох. И пря­мо­слой­ные. Я их для лучины при­пас, для рас­топки. Было восемь чурок, а теперь, зна­чит, пять. Куда три про­пали? Вон они в воз­духе летают с перьями на хво­стах. Вот так.

Все дружно вздох­нули и повер­ну­лись к окну. За окном была усы­пан­ная пес­ком пло­щадка, а на пло­щадке — столб с репро­дук­то­ром. В столбе, не очень высоко от земли, тор­чала стрела с огнен­ным пету­ши­ным пером. Появился лох­ма­тый исца­ра­пан­ный маль­чишка в зеле­ных тру­си­ках. Подо­шел к столбу. Попра­вил на плече малень­кий, сильно изо­гну­тый лук. Под­нял голову, поду­мал и лениво под­прыг­нул, чтобы достать стрелу. Не достал. Поче­сал о плечо под­бо­ро­док, снова попра­вил свой лук и нето­роп­ливо удалился.

- Вот-вот… — мрачно про­из­нес Семен

Васи­лье­вич. — Про это я и говорю. Видали? Ему, туне­ядцу несчаст­ному, даже прыг­нуть лень как сле­дует. Потому что стрел у него и без этой хва­тает. Три сос­но­вые чурки на стрелы пустили! Изверги…

- Три чурки, три чурки, три чурки… — басо­вито про­пел вожа­тый пер­вого отряда Сер­гей Привалов.

- Нет ничего смеш­ного, Сер­гей Пет­ро­вич, — строго и оби­женно ска­зала стар­шая вожа­тая Свет­лана. — Здесь не опера, а педа­го­ги­че­ский совет лагеря. Дети могут полу­чить уве­чья и травмы…

- Вино­ват, Свет­лана Нико­ла­евна, — отклик­нулся из угла Сер­гей. — Больше не буду. Хотя дол­жен заме­тить, что уве­чья и травмы — это одно и то же.

- Това­рищи, — уко­риз­ненно ска­зала дирек­тор лагеря Ольга Ива­новна. — Света, Сережа, не надо. Вопрос-то серьез­ный. Про­дол­жайте, Семен Васильевич.

Стр. 1 из 30 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки