<span class=bg_bpub_book_author>протоиерей Георгий Белодуров</span> <br>Из рассказа «Валечка»

протоиерей Георгий Белодуров
Из рассказа «Валечка»

(27 голосов4.4 из 5)

Из рассказа «Валечка». Протоиерей Георгий Белодуров

…Это случилось уже много лет назад. Была весна, май, радостно благоухала сирень. Мне позвонила знакомая игумения из ближайшего монастыря.

— Батюшка, — сказала она, — у нас есть одна хорошая знакомая, которая живет в пригороде и часто привозит нам продукты со своего огорода. Так вот, у нее тяжело болен внук. Не могли бы вы его пособоровать и причастить в больнице.

— Да, матушка! Конечно, я это сделаю.

Через пять минут позвонила бабушка, которая объяснила мне, что речь идет о гематологическом отделении нашей больницы, куда я и направился на следующий день. В чистой палате лежал бледный подросток. По документам и медицинским справкам ему было четырнадцать, но из-за болезни выглядел он лет на 11–12, не больше. Щуплый, небольшого росточка, с каким-то детским выражением лица. Ребенок, да и только. Я заговорил с ним, чтобы настроить его на спокойное доброжелательное отношение ко мне и ко всему тому, что я намерен был делать. Звали его Валентин. Валечка. Жил он с мамой в поселке в 40 минутах езды от нашего города. Исповедоваться он не умел, да и мои попытки проникнуть в его душевные глубины воспринимал с настороженным недоверием.

«Нет, — подумал я, — не буду я парня сильно мучить. А поручу-ка его Богу и Его благодати. Это ведь великая тайна — кому умирать, а кому выздоравливать».

Заглянула процедурная сестра и попросила, чтобы я Валечку сильно не «грузил», у него еще сегодня сложные процедуры.

— Так что, батюшка, давайте покороче!

В тот день я Валечку только исповедал и причастил. Решил соборовать его через три дня после воскресной Литургии. В воскресенье процедур обычно не бывает. Только капельницы и уколы.

Дальше все пошло своим чередом. Соборовал и причастил, а спустя еще две недели причастил вновь. После этого зашел к врачам в ординаторскую. Спрашиваю:

— Какая у мальчика перспектива, у Валечки?

Женщина-врач сорока спокойно сообщила:

— Прогноз отрицательный. Мы переливаем ему донорскую кровь, какое-то время он держится, а через три-четыре недели кровь у него снова как вода. Так что, не знаю, как долго он протянет.

— Понятно, — сказал я и, попрощавшись, вышел из кабинета.

«Бедный, бедный паренек! — думал я по дороге домой. — Как он будет умирать? Он ведь еще совсем юный! Скажет он Господу в сердцах: “Боже! Что я такого сделал, что Ты меня убиваешь! Я ведь еще жизни совсем не знал! Я девушку ни разу не обнимал, ни разу не целовал! За что мне все это,эта лютая смерть?!”»

Внезапно в головѳ всплыла сцена из жития преподобного Серафима Саровского. Вспомнил я, как он пригласил к себе совсем юную монахиню Елену Мантурову и сказал ей:

— Дитя мое! Твой брат болен, и он должен умереть. Но он нужен обители. Поэтому умри вместо него!

Юная инокиня испугалась и сказала святому:

—Батюшка! Я смерти боюсь!

На что преподобный Серафим ей ответил:

— Чадо мое! Нам ли с тобой бояться? Нас по смерти ждет такое блаженство, ради которого люди согласились бы любые страдания в этой жизни претерпеть.

Вот это самое блаженство кротких, о котором говорил и Сам Христос в Нагорной проповеди! Вот бы донести его до сознания больного Валечки!

Однако книги Валечка уже не мог читать, — утомлялся он быстро из-за болезни. Но в его палате я видел небольшой кассетный магнитофон: он слушал радио и какие-то эстрадные кассеты. И тогда я стал искать житие преподобного Серафима на кассете. В Твери на епархиальном складе не было. Звонил москвичам, те тоже говорят — нет. И наконец, через месяц привезли мне такую кассету из Дивеева, от самого Преподобного.

Спешно звоню в больницу и спрашиваю:

— Как там Валечка? Мальчик в вашей больнице лежал!

— Выписали его, — сказала врач.

— Как выписали? — в ужасе спрашиваю я. В голове возникают подозрения, что ребенка выписали на руки матери «умирать». Однако голос из трубки все так же невозмутимо сообщает:

— Выписан домой без признаков заболевания!

— Спасибо, — говорю дрожащим голосом и кладу трубку. Произошло чудо! Ни я, ни врачи не верили, что такое возможно! Но у Бога ничего невозможного нет! Я много раз сталкивался с тем, что там, где мне веры не хватало, где отказывался от надежды вымолить человека, Бог посрамлял мое неверии, словно говоря мне: «Чтобы ты, гордый и тщеславный человек, знал, что не ты, а именно Я, Бог твой, творю чудеса!»

— Но у этой истории все же есть и конец, — сказал я, глядя прямо в глаза пришедшей на исповедь женщине. — Прошел год, и я встретил бабушку Валечки. Спрашиваю ее:

— Как там Валечка, внучек ваш? Чем занимается? В церковь ходит?

— Куда там! — всплеснула руками бабушка. — Мать ему купила велосипед, и он теперь по дискотекам разъезжает.

На сердце мое надвинулась мрачная туча…

— Они что же, не понимают, что он должен в могиле лежать! Бог его сохранил для Себя. Он должен в церкви стоять, а еще лучше батюшке местному кадило подавать и учиться читать по-церковнославянски. Он Божий, а не мамин! Бог же не клоун в цирке! Каждое чудо Божие имеет свою спасительную цель. A то что же это получается: спасти человека для того, чтобы он был как все — пил водку, курил, по девкам шатался, в школе двойки получал? Ради этого было чудо Божие?

Бабушка смотрела на меня с искренней скорбью. Она жила в деревне, в другую сторону от Твери и до поселка добираться ей было далеко.

— Да они меня и слушать не хотят! — проговорила она.

— Ну вот что, — подытожил я, — в субботу, в 10 часов, я заеду за вами на машине, и мы поедем к ним. Я должен их убедить! Они не имеют права так поступать. Это наплевательство и на Бога, и на свою судьбу.

В пятницу поздно вечером раздался звонок. Это звонила бабушка.

— Батюшка, — сказала она, — мы завтра никуда не поедем. Мать сказала мне, что не пустит вас в дом и не откроет вам даже дверь.

Сердце мое вновь похолодело. Со всей очевидностью стало ясно, что катастрофа неизбежна.

Но ведь Валечка теперь умрет, — проговорил я. В телефонной трубке плакала бабушка.

Через полгода Валечка умер.

Комментировать