Паракало, или Восемь дней на Афоне — Громов А.В.

Паракало, или Восемь дней на Афоне — Громов А.В.

(91 голос4.5 из 5)

Παρακαλω(1)

Зачем я ездил на Афон[1]? Впро­чем, пора ста­вить вопрос более пра­вильно: зачем Гос­подь при­вёл меня туда? Ведь это было? И это уже стало частью меня — зачем? Навер­ное, мною дви­гало бого­ис­ка­тель­ство. Черта рус­ского народа, кото­рая нико­гда не охла­де­вала в нём, хотя уво­дила порой так далеко от Бога, что воз­вра­ще­ние каза­лось невоз­мож­ным. Мы ищем Бога на земле. Ска­зано: «Ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».

Но мы не видим Тебя, не ося­заем, бро­дим, как сле­пые, вытя­нувши руки — где Ты, Господи?!

Я люблю Рос­сию. Вер­нее ска­зать, она в моём сердце, суще­стве, во всём, что есть «я». И от того, говорю ли о любви или не говорю, она не отни­мется от меня. Всё осталь­ное — слова.

Но рая мы здесь не построим. Потому что мы про­сим мате­ри­аль­ного рая, а разве может быть рай — мате­ри­аль­ным? Потому и полу­ча­ется вся­кий раз обе­зья­нья пародия…

Но есть Свя­тая Гора, где поло­жен пре­дел сует­ному и пре­хо­дя­щему, где закан­чи­ва­ется земля и начи­на­ется Небо. Там люди живут по зако­нам Любви.

И если это не рай, а только тень его, то можно ли хоть на миг укрыться в ней от сжи­га­ю­щего жара цивилизации?

Я про­сил Гос­пода пока­зать мне это место. И Гос­подь при­з­рел меня и утешил.

А я… Я… я… я… — кру­гом одно «я».

Про­стите меня.

Автор

Предисловие

При­ни­мая мас­лице от мощей свя­того Афа­на­сия и пласт­мас­со­вые иконки Ивер­ской Божией Матери, батюшка сказал:

— Вам надо обя­за­тельно напи­сать о вашем палом­ни­че­стве. — Не заме­тив с моей сто­роны ника­кого энту­зи­азма, доба­вил: — Стали бы вто­рым Зайцевым…

«Да читал я Зай­цева…» — ото­зва­лось в голове, и вме­сто того чтобы подойти под бла­го­сло­ве­ние, я слегка отсту­пил и кив­нул на иконки:

— В общем, раз­да­дите тогда…

— Конечно-конечно… В вос­кре­се­нье после Литургии…

Я ускольз­нул из-под благословения…

Через несколько дней я был у Вла­дыки (как и зачем я к нему попал — в своё время). В конце раз­го­вора он ска­зал мне:

— Когда напи­шешь, покажи мне.

Хотя я‑то как раз и гово­рил о том, что не могу писать. Уходя, бла­го­сло­вился, конечно, и поду­мал: к чему отно­сится это архи­ерей­ское бла­го­сло­ве­ние — к писа­тель­ству или к моему бытию вообще?

Сле­ду­ю­щий раз о книге заго­во­рила жена. Мы воз­вра­ща­лись домой после того, как я два часа рас­ска­зы­вал остав­шимся в храме при­хо­жа­нам о палом­ни­че­стве. И она спро­сила: а почему бы тебе не запи­сать всё это? К вечеру слегка под­мо­ро­зило, ветер стих и в воз­духе поблёс­ки­вали лёг­кие сне­жинки. А я‑то думал, она оби­де­лась. Когда меня спро­сили о пер­вых ощу­ще­ниях на Афоне, я бряк­нул: «Почув­ство­вал, что я — дома».

Я попы­тался ей объ­яс­нить, что нико­гда не смогу напи­сать прав­ди­вой книги об Афоне, потому что, чтобы ни писал, это будет книга обо мне. Все исто­рии о мона­сты­рях, чудо­твор­ных ико­нах, о том, во сколько начи­на­ются и как длятся службы, какое рас­сто­я­ние между Лав­рой и Иве­ро­ном, что такое все­лен­ское время, сколько стоит билет на паром — всё можно найти в спра­воч­ни­ках, путе­во­ди­те­лях, в интер­нете, в конце концов…

— А сколько стоит билет?

Откуда я помню? Это про­фес­си­о­наль­ные писа­тели фик­си­руют детали, при­шпи­ли­вая их в блок­ноты, как кол­лек­ци­о­нер бабо­чек. Меня же все­гда при­вле­кало целое и живое.

Со вре­ме­нем обсто­я­тель­ства вывет­ри­ва­ются, меня даже частенько ловят: мол, про­шлый раз я рас­ска­зы­вал по-дру­гому. Так я уже и сам тол­ком не помню, как было на самом деле, для меня важно, чтобы собе­сед­ник почув­ство­вал то же, что тогда пере­жи­вал и я, чтобы он раз­гля­дел, что там — за внеш­ней обо­лоч­кой собы­тий и фактов.

Так каж­дый раз созда­ётся новый мир, кото­рый бывает гораздо реаль­нее насто­я­щего. Соб­ственно говоря, это и есть литература.

Так вот, повто­рил я, нико­гда прав­ди­вой книги об Афоне у меня не полу­чится. А билеты, кстати, Лёшка покупал.

Жена сто­яла под гор­кой и ловила съез­жа­ю­щего на кар­тонке сына. Кому я всё это рассказываю?

Вече­ром я напи­сал письмо Лёшке, то бишь Алек­сею Ива­но­вичу, и он в ответ пере­слал моё же письмо, отправ­лен­ное два года назад, с выде­лен­ными строч­ками: «Игу­мен пред­ла­гал поехать на Афон. Я обри­со­вал ему кар­тину, кото­рая может сло­житься во время нашего сов­мест­ного пре­бы­ва­ния там (ещё, говорю, и Алек­сея Ива­но­вича при­хва­тим). Игу­мен грустно вздох­нул и то ли утвер­дился, то ли ещё раз спро­сил: “Зна­чит, не поедем?..”».

Есть же доб­рые люди, поду­мал я об Алек­сее Ива­но­виче. И вспом­нил, как уже после воз­вра­ще­ния с Афона к нам при­стало слово «Пара­кало». Бывает такое. При­ста­нет — и всё тут. Алек­сей Ива­но­вич как истин­ный поэт пере­про­бо­вал это слово со всех сто­рон и, выдав рифму «купив винишка пол­тора кило — пара­кало, пара­кало», ещё долго лепил его к месту и не к месту, но лучше, кажется, уже не получалось.

Но словцо-то непро­стое. Вообще-то оно озна­чает «пожа­луй­ста». Его мы услы­шали, войдя в аэро­порт «Сало­ник». Так там начи­на­ются все объ­яв­ле­ния на вок­за­лах. И я тогда ещё поду­мал, какая это должна быть доб­рая страна, где к тебе обра­ща­ются не «граж­дане пас­са­жиры» или «вни­ма­ние», а — «пожа­луй­ста».

Можно ска­зать, я полю­бил Гре­цию с пер­вого слова.

И я поду­мал, что если в самом деле возь­мусь писать книгу об Афоне, то и назвать её надо будет «Пара­кало». Пусть это слово задаёт тон[2].

На сле­ду­ю­щий день мне пона­до­би­лась какая-то книга, я подо­шёл к книж­ной полке и наткнулся на томик Бориса Зай­цева. В послед­нее время я вообще стал заме­чать, что книги, свя­зан­ные с Афо­ном, так и лезут мне в руки. Это как у жен­щин, сде­лав­ших аборт, — им всё время на глаза попа­да­ются бере­мен­ные и малень­кие дети.

Не выдер­жав, полез смот­реть элек­трон­ную почту, что там отве­тил мне Алек­сей Ива­но­вич по поводу назва­ния. А вме­сто этого полу­чил письмо от батюшки, когда-то спас­шего меня от жут­кого похме­лья в Гер­ма­нии, а пару лет назад собо­ро­вав­шего, когда врачи уже особо и не рас­счи­ты­вали на свои силы. Батюшка сооб­щал о сто­лич­ных успе­хах на сце­нар­ном поприще и бла­го­слов­лял писать про Афон хотя бы стра­ничку в день перед сном.

Я зава­рил кофе. Съел кусо­чек умык­ну­того из Иве­рон­ского архон­да­рика[3] лукума. Вер­нулся за рабо­чий стол и вывел: «Пара­кало».

Фами­лию решил оста­вить в покое. От близ­ких и так не скро­ешься. Даль­ние… Кому понра­вится — слава Богу, пусть помо­лятся за раба Божия Алек­сандра, кому не понра­вится — тоже пусть молятся. В любом слу­чае бла­го­да­рен за терпение.

Стр. 1 из 105 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Сергий, 03.04.2017

    Слава Гос­поду за всё, отлич­ный рассказ.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки