- Предисловие
- Глава 1. Опричники
- Глава 2. Новые товарищи
- Глава 3. Колдовство
- Глава 4. Дружина Андреевич и его жена
- Глава 5. Встреча
- Глава 6. Прием
- Глава 7. Александрова слобода
- Глава 8. Пир
- Глава 9. Суд
- Глава 10. Отец и сын
- Глава 11. Ночное шествие
- Глава 12. Клевета
- Глава 13. Ванюха Перстень и его товарищи
- Глава 14. Оплеуха
- Глава 15. Поцелуйный обряд
- Глава 16. Похищение
- Глава 17. Заговор на кровь
- Глава 18. Старый знакомый
- Глава 19. Русский человек добро помнит
- Глава 20. Веселые люди
- Глава 21. Сказка
- Глава 22. Монастырь
- Глава 23. Дорога
- Глава 24. Бунт станичников
- Глава 25. Приготовление к битве
- Глава 26. Побратимство
- Глава 27. Басманов
- Глава 28. Расставание
- Глава 29. Очная ставка
- Глава 30. Заговор на железо
- Глава 31. Божий суд
- Глава 32. Ладанка Вяземского
- Глава 33. Ладанка Басманова
- Глава 34. Шутовской кафтан
- Глава 35. Казнь
- Глава 36. Возвращение в Слободу
- Глава 37. Прощение
- Глава 38. Выезд из Слободы
- Глава 39. Последнее свидание
- Глава 40. Посольство Ермака
Глава 32. Ладанка Вяземского
Иван Васильевич велел подозвать Морозова.
Площадь снова затихла. Все в ожидании устремили взоры на царя и притаили дыхание.
– Боярин Дружина! – сказал торжественно Иоанн, вставая с своего места. – Ты Божьим судом очистился предо мною. Господь Бог, чрез одоление врага твоего, показал твою правду, и я не оставлю тебя моею милостью. Не уезжай из Слободы до моего приказа. Но это, – продолжал мрачно Иоанн, – только половина дела. Еще самый суд впереди. Привести сюда Вяземского!
Когда явился князь Афанасий Иванович, царь долго глядел на него невыразимым взглядом.
– Афоня, – сказал он наконец, – тебе ведомо, что я твердо держусь моего слова. Я положил, что тот из вас, кто сам собой или чрез бойца своего не устоит у поля, смерти предан будет. Боец твой не устоял, Афоня!
– Что ж, – ответил Вяземский с решимостью, – вели мне голову рубить, государь!
Странная улыбка прозмеилась по устам Иоанна.
– Только голову рубить? – произнес он злобно. – Или ты думаешь, тебе только голову срубят? Так было бы, пожалуй, когда б ты одному Морозову ответ держал, но на тебе еще и другая кривда и другое окаянство. Малюта, подай сюда его ладанку!
И, приняв из рук Малюты гайтан, брошенный Вяземским, Иоанн поднял его за кончик.
– Это что? – спросил он, страшно глядя в очи Вяземского.
Князь хотел отвечать, но царь не дал ему времени.
– Раб лукавый! – произнес он грозно, и по жилам присутствующих пробежал холод, – раб лукавый! Я приблизил тебя ко престолу моему; я возвеличил тебя и осыпал милостями; а ты что учинил? Ты в смрадном сердце своем, аки аспид, задумал погубить меня, царя твоего, и чернокнижием хотел извести меня, и затем, должно быть, ты в опричнину просился? Что есть опричнина? – продолжал Иоанн, озираясь кругом и возвышая голос, дабы весь народ мог услышать его. – Я, аки господин винограда, поставлен Господом Богом над народом моим, возделывати виноград мой. Бояре же мои, и Дума, и советники не захотели помогать мне и замыслили погубить меня; тогда взял я от них виноград мой и отдал другим делателям. И се есть опричнина! Званые мною на пир не пришли, и я послал на торжища и на исходища путей и повелел призывать елицех, какие обретутся. И се опять есть опричнина! Теперь спрашиваю всех: что заслужил себе гость, пришедший на пир, но не облекшийся в одеяние брачное? Как сказано о нем в Писании? «Связавше ему руце и нозе, возьмите его и вверзите во тьму кромешную: ту будет плач и скрежет зубов!»
Так говорил Иоанн, и народ слушал безмолвно это произвольное применение евангельской притчи, не сочувствуя Вяземскому, но глубоко потрясенный быстрым падением сильного любимца.
Никто из опричников не смел или не хотел вымолвить слова в защиту Вяземского. На всех лицах изображался ужас. Один Малюта в зверских глазах своих не выказывал ничего, кроме готовности приступить сейчас же к исполнению царских велений, да еще лицо Басманова выражало злобное торжество, хотя он и старался скрыть его под личиною равнодушия.
Вяземский не почел нужным оправдываться. Он знал Иоанна и решился перенесть терпеливо ожидавшие его мучения. Вид его остался тверд и достоин.
– Отведите его! – сказал царь. – Я положу ему казнь наравне с тем станичником, что забрался ко мне в опочивальню и теперь ожидает мзды своей. А колдуна, с которым спознался он, отыскать и привести в Слободу. Пусть на пристрастном допросе даст еще новые указания. Велика злоба князя мира сего, – продолжал Иоанн, подняв очи к небу, – он, подобно льву рыкающему, ходит вокруг, ищуще пожрати мя, и даже в синклите моем находит усердных слуг себе. Но я уповаю на милость Божию и, с помощию Господа, не дам укорениться измене на Руси!
Иоанн сошел с помоста и, сев на коня, отправился обратно ко дворцу, окруженный безмолвною толпою опричников.
Малюта подошел к Вяземскому с веревкой в руках.
– Не взыщи, князь! – сказал он с усмешкой, скручивая ему руки назад. – Наше дело холопское!
И, окружив Вяземского стражей, он повел его в тюрьму.
Народ стал расходиться молча или толкуя шепотом обо всем случившемся, и вскоре опустела еще недавно многолюдная площадь.
Комментировать