«Маленький принц»: кого и почему раздражает эта книга? — Николай Эппле

«Маленький принц»: кого и почему раздражает эта книга? — Николай Эппле

(8 голосов4.5 из 5)

Уди­ви­тельно, но одна из самых попу­ляр­ных книг про дет­ство, дружбу и любовь у мно­гих взрос­лых людей нередко вызы­вает разо­ча­ро­ва­ние, а то и раз­дра­же­ние — доста­точно почи­тать чита­тель­ские отзывы на «Малень­кого принца» в интер­нете, чтобы в этом убе­диться. Почему так про­ис­хо­дит? Об этом беседа с фило­ло­гом и пере­вод­чи­ком Нико­лаем Эппле.

«Малень­кий принц» напи­сан в воен­ные годы, издан в 1943 году. Поли­ти­че­ские собы­тия в мире и содер­жа­ние пове­сти как-то связаны?

54564 300x300 - «Маленький принц»: кого и почему раздражает эта книга? — Николай Эппле— «Малень­кий принц» имеет, кажется, вполне реаль­ную био­гра­фи­че­скую основу. В 1935 году само­лет Экзю­пери упал в ливий­ской пустыне, вдвоем с меха­ни­ком они про­вели в пустыне несколько дней, муча­ясь от жажды. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели пола­гают, что замы­сел «Малень­кого принца» мог быть свя­зан с гал­лю­ци­на­ци­ями, посе­щав­шими писа­теля в те дни. Что каса­ется войны и поли­тики, тут связь куда более опо­сре­до­ван­ная. После окку­па­ции Фран­ции наци­стами писа­тель жил в США и пере­жи­вал отда­ле­ние от родины и невоз­мож­ность при­ни­мать уча­стие в бое­вых дей­ствиях. Пред­ло­же­ние дру­зей напи­сать дет­скую книжку в этих усло­виях было для Экзю­пери ско­рее спо­со­бом побо­роть депрес­сию, чем пово­дом сфор­му­ли­ро­вать свою фило­со­фию. Впро­чем, много вели­ких книг было напи­сано в стрем­ле­нии пре­одо­леть депрес­сию и выйти из пер­со­наль­ного тупика.

— Почему, на Ваш взгляд, эта сказка Сент-Экзю­пери и сей­час, спу­стя 75 лет после пер­вой пуб­ли­ка­ции, настолько попу­лярна и среди взрос­лых, и среди детей? Какой нерв она задевает?

— «Малень­кий принц» без­условно заде­вает какой-то важ­ный нерв, его все­мир­ный успех слиш­ком фено­ме­на­лен, чтобы это было про­стой слу­чай­но­стью. Думаю, дело в том, что Экзю­пери уда­лось каким-то обра­зом создать нечто подоб­ное мифу, выйти на какой-то трудно дости­жи­мый уро­вень обоб­ще­ния при опи­са­нии реаль­но­сти. Отсюда оби­лие самых раз­лич­ных интер­пре­та­ций этой корот­кой книжки: для кого-то это анти­во­ен­ная притча, для кого-то мани­фест о цен­но­сти дет­ства, для кого-то пси­хо­ана­ли­ти­че­ский трак­тат или эко­ло­ги­че­ский мани­фест. Гума­низм «Малень­кого принца» с его пред­став­ле­нием о бес­ко­неч­ной цен­но­сти отно­ше­ний двух лич­но­стей, бес­ко­неч­ной же глу­бине каж­дого чело­века, и о ребенке как чело­веке par excellence, то есть в выс­шей сте­пени, о пре­вос­ход­стве «про­стых вещей и цен­но­стей» над суе­той и слож­но­стью «мира взрос­лых» — все это по жан­ро­вой при­роде сродни мифу в гре­че­ском смысле слова как кра­си­вого ска­за­ния о при­роде вещей. Это «отлично ска­зано» и без­от­четно тро­гает каж­дого — а вот поверки раци­о­наль­ным ана­ли­зом выдер­жи­вает далеко не всегда.

«Мы навсе­гда в ответе за тех, кого при­ру­чили» — это не про­сто кра­сиво, эта фраза, пожа­луй, вхо­дит в набор эти­че­ских прин­ци­пов совре­мен­ного чело­века. Но если заду­маться, к этой фразе очень много вопро­сов, глав­ный из кото­рых — почему чело­ве­че­ские отно­ше­ния тут пред­став­ля­ются не сою­зом рав­ных, а сою­зом «при­ру­чив­шего и при­ру­чен­ного»? И как любая не очень доб­ро­со­вестно про­ду­ман­ная эти­че­ская мак­сима, эта фраза едва ли не боль­шей частью исполь­зу­ется с целью при­зва­ния к ответ­ствен­но­сти дру­гих, но не себя. Как напи­сал в ком­мен­та­рии один из моих фейс­буч­ных дру­зей: «Все мани­пу­ля­торы мира поти­хоньку заме­нили в этой цитате “Мы” на “Вы” и сде­лали из нее свою глав­ную над­пись на майке».

«Дети должны быть очень снис­хо­ди­тельны к взрос­лым» — кра­сиво, как и вся фило­со­фия дет­ства Экзю­пери. Но у него детей не было, а у меня их трое и мне кажется, что эго­ист и чре­во­угод­ник Карлсон — куда более точ­ный (и более при­вле­ка­тель­ный!) порт­рет ребенка, чем малень­кий фило­соф в шей­ном платке.

«Зна­ешь, отчего хороша пустыня? Где-то в ней скры­ва­ются род­ники»; «Хотел бы я знать, зачем звезды све­тятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каж­дый мог снова отыс­кать свою» — очень хоро­шие сен­тен­ции для сбор­ника афо­риз­мов на каж­дый день. Спо­рить с этим трудно, но попро­буйте про­чи­тать это кому-нибудь вслух — руча­юсь, что вы испы­та­ете при этом чув­ство неловкости.

«Когда он зажи­гает свой фонарь — как будто рож­да­ется еще одна звезда или цве­ток. А когда он гасит фонарь — как будто звезда или цве­ток засы­пают. Пре­крас­ное заня­тие. Это по-насто­я­щему полезно, потому что кра­сиво» — «хм, ну ок», или «ну такое» как пишут в таких слу­чаях сего­дняш­ние подростки.

И так далее, и тому подоб­ное. Может быть, это моя лич­ная про­блема и это я лишен какого-то духов­ного органа, вос­при­ни­ма­ю­щего такого рода фило­со­фию. Но берусь утвер­ждать, что это далеко не только моя про­блема. С «Малень­ким прин­цем» свя­зан стран­ный эффект. Эта книга при­над­ле­жит к раз­ряду неоспо­ри­мой и без­услов­ной клас­сики, кото­рую при­нято любить и кото­рой вос­тор­гаться —но, если спро­сить чита­те­лей, ока­жется, что очень у мно­гих (в том числе среди моих дру­зей и зна­ко­мых, кото­рых я спе­ци­ально опро­сил, гото­вясь отве­тить на вопросы”Фомы”) «Малень­кий принц» с дет­ства вызы­вает без­от­чет­ное раз­дра­же­ние. Вот типич­ный отзыв с про­сто­ров интер­нета: «Повесть зна­чится у меня среди про­чи­тан­ных и высоко оце­нен­ных, но я не могу с уве­рен­но­стью ска­зать, была ли это моя оценка или мне про­сто одна­жды ска­зали, что это хоро­шая книга, а я при­няла это на веру».

Искренний гуманизм Экзюпери

— Согласны ли Вы с мне­нием, что из «Малень­кого принца» выросли Пауло Коэ­льо и Ричард Бах? Име­ется в виду худо­же­ствен­ная лите­ра­тура, в про­стой и зани­ма­тель­ной форме дово­дя­щая до масс какие-то глу­бо­кие мета­фи­зи­че­ские идеи.

— О да! Мне это не при­хо­дило в голову, но это, по-моему, очень вер­ное заме­ча­ние. Впро­чем, могу гово­рить только про Баха, точ­нее, только про «Чайку по имени Джо­на­тан Ливинг­стон», ни одной книги Коэ­льо и дру­гих книг Баха я не читал. «Чайка» — явле­ние по-сво­ему уни­каль­ное в смысле пере­оце­нен­но­сти, довольно пустое сочи­не­ние, под­няв­ше­еся бла­го­даря моде на восточ­ную мистику, визи­о­нер­ство и поиски путей «рас­ши­ре­ния созна­ния», или же уло­вив­шее то, что носи­лось в воз­духе. Воис­тину «мета­фи­зика для обывателей».

Конечно, «Малень­кий принц» — явле­ние дру­гого ряда, в нем нет наме­рен­ного жела­ния мисти­фи­ци­ро­вать глу­бо­ко­мыс­лием. Экзю­пери вполне искре­нен в своем гума­ни­за­тор­стве. Но вольно или невольно «Малень­кий принц» про­тап­ты­вает дорожку к «Чайке» и «Алхи­мику», изоби­лу­ю­щим отсыл­ками к книге Экзю­пери, без него их, веро­ятно, не было бы, или их успех не был бы таким впечатляющим.

— Есть ли какие-то инте­рес­ные моменты, свя­зан­ные с рус­скими пере­во­дами «Малень­кого принца»?

— Тут исто­рия та же, что со всеми насто­я­щими книж­ками, захва­ты­ва­ю­щими и застав­ля­ю­щими терять голову. Пер­вый и поныне кано­ни­че­ский пере­вод Норы Галь был сде­лан для себя и без вся­кого изда­тель­ского заказа, про­сто от вос­торга, и опуб­ли­ко­ван только несколько лет спу­стя, в 1959 году. С тех пор появи­лось еще несколько пере­во­дов, в том числе непло­хой Андрея Шарова, но про­стота и изя­ще­ство пере­вода Норы Галь оста­ются, кажется, до сих пор непревзойденными.

Эффект мифа

— Как Вам кажется, Сент-Экзю­пери созна­тельно закла­ды­вал в текст какие-то фило­соф­ские и рели­ги­оз­ные аллю­зии, или то, что мы их сей­час нахо­дим в таком оби­лии — это эффект вчи­ты­ва­ния, послед­ствие раци­о­наль­ного подхода?

Стр. 1 из 2 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки