Незакатный свет — Крупин В.Н.

Незакатный свет — Крупин В.Н.

(12 голосов5.0 из 5)

Оглавление

Незакатный свет
Как только, так сразу
Один Дарвин от обезьяны
Краткие тезисы
Утренний приём
Здорово девки пляшут
Навстречу мне шла старуха
Когда не слышат на свободе, услышат в психушке
Японская мама
Капитализм гибнет от капитала, а социализм погиб от «Капитала» Маркса
Не первый снег на голову
Я не солнышко, всех не обогрею
Грешен, ревную
Наплевать, мне здоровье дороже, поищите других фраеров
Клубок друзей
Двойник
Русских никто не побил, а все задирают
Иностранец в отделении
Малый народ
Ночной разговор
Силен стукачества синдром
Мое выступление в клубе
Сеня Ганза пришел
Пошехонский народ
Глаза на потолке
Прогресса нет, но есть спасенье
Кстати, о женщинах
Музыкальная пауза
Психитриада
Наступала ночь
Наши глобалисты
Чего-чего, а пейзажу до хрена
Борьба с бесами в России
Разговор с Петей
Вот не знал, что зимой мухи не летают
Безотцовщина есть, безматеринства нет
Наши пришли
Вечерние новости
Подведем итоги
Люби меня, как я тебя

Незакатный свет

Мне не вери­лось, что когда-то побы­ваю на Свя­той земле. И теперь, когда уже два­жды был на ней, не верится, что сво­ими ногами сту­пал по сле­дам Спа­си­теля. Все как при­сни­лось: и в этом див­ном сия­нии луче­зар­ного сна вновь и вновь, уже совер­шенно бес­плотно, иду по доли­нам и горам Пале­стины. Гос­поди Боже мой, это я, греш­ный, под­ни­мался на Фавор, это мое греш­ное тело погру­жа­лось в целеб­ные струи Иор­дана, мои глаза видели Мерт­вое море и долину Иоса­фата, мои руки каса­лись мра­мора и гра­нита Гол­гофы и Виф­ле­ема. И это я пил из источ­ника Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы в Наза­рете. Я, греш­ный, стоял на раз­ва­ли­нах дворца царя Ирода, откуда был отдан при­каз убить виф­ле­ем­ских мла­ден­цев. Четыр­на­дцать тысяч ангель­ских душ воз­ле­тели, славя Гос­пода, к пре­столу Все­выш­него, а еще через трид­цать три года в страш­ную пят­ницу эти ангелы божии рыдали у рас­пя­тия Хри­ста, а в вос­кре­се­нье вме­сте со всеми небес­ными силами сла­вили его воскресение.

Все, что только можно, про­чел я о Свя­той земле. Эти опи­са­ния очень раз­ные. Схо­дятся они в одном: все авторы гово­рят о бес­си­лии выра­зить сло­вами впе­чат­ле­ние от Свя­той земли.

Молит­вен­ность — вот слово, кото­рое посто­янно зву­чит в памяти слуха, когда уно­сишься в вет­хо­за­вет­ные и ново­за­вет­ные вре­мена Свя­той земли. Все здесь молит­венно: мед­лен­ные, ред­кие облака над Хев­ро­ном, зеле­ное и золо­тое сия­ние хол­ми­стых бере­гов Тиве­ри­ад­ского моря, синее и сереб­ри­стое мер­ца­ние его поверх­но­сти, по кото­рой «яко по суху» ходил Иисус Хри­стос, тем­ная зелень и выго­ра­ю­щая трава горы Бла­женств, тихое шеле­сте­ние ветра в листьях дере­вьев Фавора, жар­кое дыха­ние рас­ка­лен­ных серо-корич­не­вых скло­нов Соро­ка­днев­ной горы, лас­ко­вое про­хлад­ное тече­ние хру­сталь­ных вод Иор­дана… все-все гово­рит нам о свя­то­сти и веч­но­сти. И о том, что именно здесь свер­ши­лась победа над смер­тью, именно здесь Гос­подь открыл тайну спа­се­ния души. Она легка: не надо гре­шить. И она тяжела: не гре­шить трудно.

Мы стре­мимся к Свя­той земле, потому что чаем спасения.

Нет ни одной цер­ков­ной службы, ни одного празд­ника, кото­рые бы не соеди­няли нас с Пале­сти­ной. Рас­кройте Еван­ге­лие на любом месте — и вы уже уно­си­тесь серд­цем и мыс­лями на пути и тропы, прой­ден­ные Иису­сом Хри­стом, Его Пре­чи­стой мате­рью и Его учениками.

Но тот, кто был в Пале­стине, знает этот мучи­тель­ный, неот­ступ­ный вопрос: если я был в Иеру­са­лиме и не стал лучше, зачем же я тогда ездил? И разве нам, немощ­ным, достичь хотя капли той свя­то­сти, о кото­рой я слы­шал от одной из мона­хинь Гор­нен­ского рус­ского мона­стыря? Некий чело­век так воз­лю­бил Хри­ста, что всю жизнь посвя­тил Ему. И все­гда стре­мился в Иеру­са­лим. Но, счи­тая себя недо­стой­ным, все молился и молился. Нако­нец пошел пеш­ком. И все-таки, уже подойдя к сте­нам Иеру­са­лима, чело­век ска­зал себе: «Нет, я недо­стоин войти в город Спа­си­теля. Я только возьму три камня от его стен и пойду обратно». Так и сде­лал. В это время старцы иеру­са­лим­ские ска­зали: «Надо догнать этого чело­века и отнять у него два камня, иначе он уне­сет всю бла­го­дать Веч­ного города».

И мы, греш­ные, тоже ста­ра­емся увезти с собою хоть кро­шечки бла­го­дати. В гости­нице Виф­ле­ема, где я жил пер­вый раз, я спро­сил у пале­стинца-адми­ни­стра­тора Дауда (Давида), он гово­рил, по-моему, на всех языках:

— Дауд, скажи, чем рус­ские палом­ники отли­ча­ются от дру­гих: от аме­ри­кан­цев, фран­цу­зов, англи­чан, немцев?

Дауд прямо весь оза­рился и заулыбался:

— О, очень про­сто: у всех чемо­даны, чемо­даны, чемо­даны, а у вас цветы, листья, камни, вода.

Помню, про­во­жали нашу группу. Я уви­дел жен­щину в годах, кото­рая еле-еле тащила две сумки. Я кинулся ей помочь, пере­хва­тил их и чуть не надорвался:

— Матушка, да ведь ты, навер­ное, весь Иор­дан увозишь?

— Ой, милень­кий, — отве­чала она, — ведь меня так ждут, так ждут. И в дет­дом надо буты­лочку, и в боль­ницу, и в тюрьму. А подру­жек-то у меня, а родни!

— Но ведь это такая тяжесть.

— Милень­кий, мне только до Казан­ского вок­зала, а там уж поезд дове­зет. Из Сара­това я.

И ведь дове­зет. И уже довезла.

Может быть, про­мыс­ли­тельно Свя­тая земля так далеко от Рос­сии и так труд­но­до­ступна. Нельзя при­вы­кать к свя­тыне. И та неделя, те десять дней палом­ни­че­ства, про­жи­тые в свя­тых местах, потом пре­вра­ща­ются в дол­гое счаст­ли­вое время вос­по­ми­на­ний. Гос­поди Боже мой, я в Виф­ле­еме жил десять дней. Как же я любил и люблю его. И какое прон­зи­тель­ное, почти отча­ян­ное чув­ство стра­да­ния я испы­тал, когда во вто­рой раз нас завезли в Виф­леем еле-еле на два часа. Да еще и под­тал­ки­вали в заты­лок: ско­рей, ско­рей. Как же уле­тало мое сердце по всем направ­ле­ниям от пло­щади храма Рож­де­ства Спа­си­теля. Ведь не оста­лось улочки, по кото­рой бы не про­шел. Помню то сча­стье, когда я вер­нулся из поездки и уже было поздно. И помню, как вдруг что-то позвало и я выско­чил из гости­ницы под звезд­ное небо. Ведь это то небо, по кото­рому шла звезда к Виф­ле­ему. Вот там, не видно, но знаю, там Бет-сахур, дом пас­ту­хов. На месте, где ангелы сошли, вос­пе­вая: «Слава в выш­них Богу, на земли мир, в чело­ве­цех бла­го­во­ле­ние», стоит храм. Отсюда пас­тухи шли в Бет-лехем, в «город хлеба» (так пере­во­дится с араб­ского Виф­леем). Не было этих домов, машин, этой музыки улич­ных ресто­ра­нов. Но звезды, но ветер, но горы все те же.

Как пред­ста­вить, что звезда идет по небу? А как пред­ста­вить, что в послед­ние вре­мена солнце померк­нет, луна не даст света и звезды сме­стятся? Я стоял в тем­ноте пале­стин­ской ночи, запро­ки­ды­вал голову, и мне на лицо радост­ным дождем сыпа­лись звезды. Пред­став­ля­лись ясли, сухое души­стое сено, доб­рые морды коров и овец, и эти пас­тухи, сразу пове­рив­шие бес­хит­рост­ными серд­цами, что в мир при­шел Спа­си­тель. И умные звез­до­четы, и купцы, и золото, и ладан, и смирна. Как вме­стить, как понять вели­кую Божию милость, его любовь и тер­пе­ние и спа­се­ние нас, греш­ных, посла­нием в мир сво­его сына. Это было здесь, здесь, в городе Дави­до­вом. И за что мне такая неиз­ре­чен­ная радость? Чем отбла­го­да­рить за нее?

Стр. 1 из 52 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Ирина, 26.02.2017

    Спа­сибо! Как будто сама побы­вала на Свя­той земле! Даже дух перехватывает.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки