Путешествие по святым местам русским - Тургенев И.С.

Путешествие по святым местам русским - Тургенев И.С.

(9 голосов4.4 из 5)

Путешествие по святым местам русским

С.-Петербург, в тип. III отдел, соб­ственн. е. и. в. кан­це­ля­рии, 1836 года.

Какое неизъ­яс­нимо вели­че­ствен­ное явле­ние пред­став­ляет нам исто­рия хри­сти­ан­ства! Две­на­дцать бед­ных рыба­ков, не уче­ных, но силь­ных верою в Спа­си­теля, про­по­ве­ды­вают слово Божие – и цар­ства, народы поко­ря­ются все­мо­гу­щему при­зва­нию, с радо­стью при­ни­мают свя­тое Еван­ге­лие, и через три сто­ле­тия после того мгно­ве­ния, когда совер­ши­лось вели­кое дело Искуп­ле­ния, уже по лицу почти всей тогда извест­ной земли воз­дви­га­ются алтари истин­ному Богу, падают алтари лож­ных богов… Не то ли же самое явле­ние пред­став­ля­ется нам в исто­рии Руси в конце X века? Целый народ, сле­дуя при­меру сво­его князя, тол­пами стре­мится при­нять свя­тое Кре­ще­ние, поки­дает своих идо­лов, пре­да­ния своих отцов и с готов­но­стью при­ни­мает новую, дотоле ему неиз­вест­ную рели­гию. И этому при­чи­ною было могу­ще­ство истины, непре­одо­ли­мая сила веры на про­стые, неис­пор­чен­ные души… «Будьте как дети»[1], – ска­зал Спа­си­тель, – и как дети, послуш­ные зову отца, народ рус­ский после­до­вал князю сво­ему на берега Дне­пра, где свя­тая вера при­няла их в свои объ­я­тия[2]. И с тех пор уко­ре­ни­лось бла­го­че­стие в рус­ском народе, и вме­сте с ним – та пре­дан­ность и вер­ность сво­ему госу­дарю, то непо­ко­ле­би­мое муже­ство про­тив вра­гов пра­во­слав­ной отчизны, кото­рые воз­вели Рос­сию на столь высо­кую сту­пень могу­ще­ства и славы.

Рели­гия в тече­ние XI века соеди­нила узами веры раз­но­пле­мен­ные народы одного сла­вян­ского корня. Но дух фео­да­лизма, дух деле­ния земель, гос­под­ство­вав­ший тогда по всей Европе и при­не­сен­ный норд­ман­нами в Рос­сию, не дал вели­кому рус­скому народу соеди­ниться в одно могу­ще­ствен­ное госу­дар­ство; судьбы Божии совер­ши­лись: Рос­сия под­пала игу народа чуж­дого. Насту­пило время испы­та­ния, нис­по­слан­ного на нее Богом, – время вла­ды­че­ства мон­го­лов. Тогда наше духо­вен­ство одно под­дер­жи­вало само­быт­ность Рос­сии; оно одно не пре­кло­няло главы пред чуже­зем­ным игом; им оду­шев­лен­ные, уми­рали кня­зья, гиб­нул народ за пра­во­слав­ную веру, за сво­боду отчизны – и нако­нец, после дол­гого и упор­ного боре­ния, сокру­шил свои узы[3]. Но и впо­след­ствии духо­вен­ство при­несло Рос­сии вели­кие услуги: в смут­ное время само­зван­цев вто­рично спасли наше оте­че­ство мужи, подоб­ные Гер­мо­гену, Дио­ни­сию, Авра­амию Пали­цыну[4]. Сло­вом, наше духо­вен­ство будет все­гда иметь неоспо­ри­мое, свя­щен­ное право на при­зна­тель­ность и ува­же­ние потомков.

Между тем не забу­дем и того, что едва Русь полу­чила от гре­ков свя­щен­ный дар – веру Хри­стову, как уже в нед­рах ее яви­лись люди, испол­нен­ные любо­вию к Богу и рев­но­стью к церкви, кото­рые сами стре­ми­лись пере­дать ее дру­гим наро­дам, еще объ­ятым мра­ком язы­че­ства. Жерт­вуя своею жиз­нью для рас­про­стра­не­ния уче­ния Хри­стова, пре­одо­ле­вая тысячу опас­но­стей, неустра­ши­мые отшель­ники уда­ля­лись на берега Ледо­ви­того моря, в болота Фин­ские, в степи При­волж­ские; осно­вы­вали пустыни на ост­ро­вах необи­та­е­мых, среди лесов непро­хо­ди­мых, где жили тру­дами рук своих. Они не огра­ни­чи­ва­лись свя­той уеди­нен­ной жиз­нью; силь­ные своей верой, они раз­ру­шали капища, истреб­ляли идолы, и про­стым, диким жите­лям тех стран отда­лен­ных про­по­ве­до­вали на их языке еван­ге­лие, и при­мер этих новых апо­сто­лов, их слова – увле­кали мно­гих… То же явле­ние внутри Рос­сии, около Киева, Нова­го­рода, Вла­ди­мира, Москвы. Спа­са­ясь от ужа­сов меж­до­усо­бий, от ига мон­го­лов, люди, про­ник­ну­тые живой любо­вью к Богу, остав­ляли всё житей­ское и уда­ля­лись в леса, в пещеры; несмотря на их ста­ра­нье, они не могли укрыть свя­той жизни от любо­пыт­ства, бла­го­че­стия дру­гих. К ним начи­нали сте­каться уче­ники, гото­вые во всем сле­до­вать при­меру настав­ника, и мона­стыри стали воз­ни­кать по всей Рос­сии. Как должны быть для нас любо­пытны эти оби­тели, един­ствен­ные памят­ники, остав­ши­еся нам от вре­мен давно минув­ших, сви­де­тели столь­ких войн, столь­ких кро­ва­вых меж­до­усо­бий, с их ста­рин­ным зод­че­ством и живо­пи­сью, с пре­да­ни­ями об их свя­тых осно­ва­те­лях! Всё это, и уеди­нен­ная жизнь мона­хов, и эта непо­ко­ле­би­мость среди бурь и вол­не­ния, как будто самое время охра­няло эти свя­тыни, – всё это должно напол­нить душу рус­ского уми­ле­нием. Не забу­дем и того, что в мона­сты­рях мы нашли Лето­писи[5], сокро­вища нашей исто­рии; что един­ственно сим мир­ным отшель­ни­кам мы обя­заны тем, что древ­няя Русь, с сла­вою ее кня­зей, ее битв, ее наро­дов, не погибла для нас. Таким обра­зом, мы должны сознаться, что мона­стыри должны быть пред­ме­том всего нашего ува­же­ния и внимания.

Между тем доселе мно­гие мона­стыри оста­ются в забве­нии; извест­ные жите­лям одной части Рос­сии вовсе неиз­вестны жите­лям дру­гой; иные, посе­ща­е­мые только усерд­ными бого­моль­цами, усколь­зают от вни­ма­ния не только свет­ских людей, но даже и уче­ных. Такое рав­но­ду­шие к сим свя­тым местам равно про­тивно и духу веры, и пат­ри­о­тизму, и самой пользе науки. С каким же удо­воль­ствием видим теперь писа­теля, ода­рен­ного истин­ным талан­том и согре­того любо­вию к свя­тыне веры и к оте­че­ству, кото­рый посвя­щает свое перо опи­са­нию пред­ме­тов столь дра­го­цен­ных сердцу хри­сти­а­нина и рус­ского. Еще прежде (в 1830 году) посе­тил он древ­ний Иеру­са­лим и в изящ­ном рас­сказе пере­дал нам впе­чат­ле­ния[6], кото­рые почув­ство­вал при виде сей земли, где дол­гое время жил народ избран­ный, где бла­го­во­лил явиться Бог во плоти чело­века, где он стра­дал за нас! Там вся­кий шаг озна­ме­но­ван вели­кими вос­по­ми­на­ни­ями. Иеру­са­лим, гроб Спа­си­теля, был также пред­ме­том вели­кой 300-лет­ней борьбы Европы с Азией[7]. Для нас как хри­стиан важны такие вос­по­ми­на­ния; но как рус­ские мы с неволь­ным уми­ле­нием вни­маем рас­ска­зам о свя­той жизни наших отшель­ни­ков и опи­са­нию наших оби­те­лей, озна­ме­но­ван­ных подви­гами доб­ле­стей духов­ных и граж­дан­ских пред лицом Бога и отечества.

Из мно­го­чис­лен­ных мона­сты­рей наших Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра[8] более всех заслу­жи­вает быть пред­ме­том вни­ма­ния рус­ского. Если она по древ­но­сти далеко усту­пает Киево-Печер­ской лавре, собо­рам Киево-Софий­скому, Ново­го­род­скому, Ростов­скому, даже неко­то­рым церк­вам мос­ков­ским, зато богата исто­ри­че­скими вос­по­ми­на­ни­ями. Вид ее ста­рых стен пере­но­сит нас в то бед­ствен­ное время, когда необуз­дан­ные пол­чища вра­гов, воз­буж­ден­ных жаж­дой добычи, более года оса­ждали Тро­ицу, и, после мно­го­крат­ных при­сту­пов, со сты­дом, с тяж­кой поте­рей отсту­пили от стен ее! Эта оби­тель была пер­вою целью путе­ше­ствия автора в про­шлом 1835 году.

«Путе­ше­ствие по свя­тым местам рус­ским» раз­де­ля­ется на четыре отде­ле­ния: Тро­иц­кая лавра, Ростов, Новый Иеру­са­лим и Валаам – места, в раз­ное время посе­щен­ные авто­ром. Он гово­рит нам о наруж­но­сти хра­мов, об их исто­рии, древ­но­стях, и мы счи­таем при­ят­ней­шею обя­зан­но­стию пред нашими чита­те­лями сколько можно ближе озна­ко­мить их с содер­жа­нием сего опи­са­ния. Нач­нем с Тро­иц­кой лавры:

Изло­же­нием своих чув­ство­ва­ний при виде этой древ­ней оби­тели, в тихую лет­нюю ночь, при свете лупы, оза­ряв­шей зла­тые куполы церк­вей, начи­нает автор свой рас­сказ. Он пере­хо­дит потом к опи­са­нию Успен­ского собора; оста­нав­ли­ва­ется перед гро­бами трех слав­ных мужей: Иосафа Скри­пи­цына[9], св. Сера­пи­она[10], архи­манд­рита Дио­ни­сия. Вели­кие подвиги, свя­тая жизнь Сер­гия застав­ляют бла­го­го­веть каж­дого перед той ракой, где почи­вают нетлен­ные мощи его, куда при­те­кают «поклон­ники от всех кон­цов Рос­сии: одни бога­тые бла­гами земли; дру­гие – только своею верою и стран­ни­че­ским посо­хом». Неболь­шой сей собор весь укра­шен бла­го­че­стием царей и при­зна­тель­но­стию людей, исце­лен­ных пред­ста­тель­ством чудо­творца. Фео­дор Иоан­но­вич, Иоанн Гроз­ный, Борис Году­нов, Михаил Фео­до­ро­вич, импе­ра­трица Анна – все рев­ностно ста­ра­лись укра­шать храм, содер­жа­щий в себе эту свя­тыню. Но выше всех дра­го­цен­но­стей две древ­ние гро­бо­вые доски с двумя на них обра­зами пре­по­доб­ного, из коих один напи­сан царем Фео­до­ром; дру­гой, кото­рый поменьше, сопут­ство­вал во всех похо­дах госу­да­рям Алек­сию Михай­ло­вичу и Петру Вели­кому и носился перед рядами рус­ских опол­че­ний в 1812 году, в зна­ме­ние пред­ста­тель­ства свя­того угод­ника за пра­во­слав­ное его отечество.

Стр. 1 из 7 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки