Пути небесные. Том 2 — Шмелев И.С.

Пути небесные. Том 2 — Шмелев И.С.

(10 голосов5.0 из 5)

Оглав­ле­ние

I. Бла­го­ве­стие
II. Зна­ме­на­тель­ная встреча
III.  Уютово
IV. Раз­го­вор в сумерках
V. Бла­го­сло­вен­ное утро
VI. Свя­ти­тель
VII. Откро­ве­ние
VIII. Миг созерцания
IX. Выс­шая гармония
X. Зем­ной рай
XI. Псалмы
XII. Вещий рой
XIII. Дела­ние
XIV. Алли­луйа
XV. Раба Божия Ольга
XVI. Роман­тика
XVII. В дыму кадильном
XVIII. Жизнь жительствует
XIX. Под­ня­тие икон
XX. Испы­та­ние
XXI. Про­яв­ле­ние
XXII. Поклон
XXIII. Явле­ние
XXIV. Еще “Явле­ние”
XXV. Спо­кой­ствие
XXVI. Почему?
XXVII. Дви­же­ния души
XXVIII. Напут­ствие
XXIX «Взрыв»
XXX. В опьянении
XXXI. У колыбели
XXXII. Вос­кре­се­ние из небытия
XXXIII. Раз­ря­же­нье
XXXIV. Свет из тьмы
XXXV. Пре­одо­ле­ние
XXXVI. Побеж­да­ю­щая
XXXVII. Пости­же­ние
XXXVIII. Чудес­ное
XXXIX. Микола-стро­гой
XL. «Из уст младенцев…»
XLI. Тлен
XLII. Кру­же­нье
XLIII. К Николе-мокрому
XLIV. Скре­ще­ние путей
XLV. Чистей­шее
XLVI. Испы­та­ние рассудка
XLVII. Смя­те­нье
XLVIII. Сказка о самоцветах
XLIX. «При­шедще на запад солнца…»
L. Ново­се­лье
LI. Высота, чистота, недосягаемость
LII. Чудес­ный образ
LIII. «Бла­го­слов­ляю вас, леса…»
LIV. Пути в небе
Ком­мен­та­рии
При­ме­ча­ния

I. Благовестие

В Уютове, под Мцен­ском, про­шла самая важ­ная часть жизни Дарьи Ива­новны и Вик­тора Алексеевича.

В «записке к ближ­ним» Дарья Ива­новна назы­вает уютов­скую жизнь свет­лым житьем и отме­чает, что там им было даро­вано вновь родиться. По сло­вам Вик­тора Алек­се­е­вича, там он постиг радость бытия и благодарения:

«Тебе поем, Тебе бла­го­сло­вим, Тебе бла­го­да­рим, Господи…»

Когда он постиг это, вос­ходя сту­пе­нями труд­ными, ведо­мый своею «Побеж­да­ю­щею», как назвал Дариньку ста­рец Вар­нава у Тро­ицы, постиг он и дру­гое важ­ней­шее: все в его жизни, до мар­тов­ской встречи на буль­варе с бес­при­ют­ной девуш­кой, и после этой зна­ме­на­тель­ной встречи, было как бы пред­на­чер­тано в Плане наджиз­нен­ном. До сего пости­же­ния ничего «пред­на­чер­тан­наго», вне его воли, для него не суще­ство­вало, каза­лось порож­де­ньем недо­мыс­лия или боль­ного вооб­ра­же­ния. Что за вздор! — усмеш­ливо отзы­вался он на роб­кие попытки Дариньки, ста­рав­шейся открыть ему пути в ее «чет­вер­тое изме­ре­ние», в ее «там… там». Он любо­вался пре­лест­ной ее бес­по­мощ­но­стью, шутил над ее «там… там», высту­ки­вая и под­пе­вая: «Там-там… там-та-ам!..» — а она под­ни­мала перед собой руки, как бы ограж­дая свое свя­тое от гор­шего осквер­не­ния. Этого «там» она не могла бы ему дока­зать, будь даже док­то­ром бого­сло­вия. Она только шеп­тала с крот­кой уко­риз­ной: «Это серд­цем надо, это‑у Гос­пода». До его вра­зум­ле­ния, или, ско­рей, даро­ван­ного его откро­ве­ния, про­явив­ше­гося в одном собы­тии уютов­ской их жизни, это ее «у Гос­пода» для него было то же, что для калуж­ского мужика квад­рат­ный корень. До слу­чив­ше­гося про­зре­ния он не пости­гал, что рас­кры­ва­ется это только серд­цем и, может быть, вдох­но­ве­нием, когда «боже­ствен­ный гла­гол до сердца чут­кого кос­нется». Заме­ча­тельно выра­зил это поэт Гафиз, языч­ник. Вик­тор Алек­се­е­вич когда-то поме­тил его стихи вопро­си­тель­ным зна­ком и при­пис­кой «поэ­ти­че­ская вольность»:

Гафиз! зачем мечтаешь,
Что сам тво­ришь ты песнь свою?
С пред­веч­ного начала
На лилиях и розах
Узор её волшебный
Стоит, начер­тан­ный в раю!

Я и не подо­зре­вал, что мой «узор» тоже уже начер­тан с пред­веч­ного начала, как бы задан мне: выпол­няй. И, что осо­бенно при­ме­ча­тельно, ука­зы­ва­ются некие пути к рас­по­зна­нию узора, некие знаки-зна­ме­ния, как вехи, чтобы не сбиться с пути в метель. Ну, как вот снис­хо­ди­тель­ный учи­тель наме­ками наво­дит уче­ника на раз­ре­ше­ние задачи. Еще задолго до про­зре­ния моего не раз заме­чал я это наве­де­ние, но сво­дил все к слу­чай­но­сти. Помню, меня уди­вило сов­па­де­ние: письмо от питер­ского при­я­теля, сове­то­вав­шего мне при­нять службу в Мцен­ске, и в самое то утро бро­си­лось мне в глаза газет­ное объ­яв­ле­ние, набран­ный крупно заго­ло­вок: «ПОД МЦЕНСКОМ, по слу­чаю семей­ного раз­дела, дешево про­да­ется усадьба…» Теперь я знаю, что это была — веха. И, слава Богу, мы не про­гля­дели ее. Не я — Даринька не про­гля­дела, ска­зала, осве­тив­шись: «Хочу… так хочу!., там будет хорошо». Сло­вом, Уютово далось нам в руки как бы само. Даринька вдох­но­венно нашла узор.

Как бы в под­твер­жде­ние, что избран­ный путь — вер­ный, Даринька, еще и не видя Уютова, почув­ство­вала в сердце бла­го­ве­стие. Об этом вспо­ми­нает в своей «Записке»:

«Всю дорогу радо­ва­лась я при­во­лью лугов и рощ, как в дет­стве, когда ходили с тетей на бого­мо­лье. Совсем забыла, какая стала нечи­стая. А как подъ­ез­жать к Мцен­ску, устра­ши­лась, какие новые испы­та­ния посланы будут мне за грех мой. И воз­звала к Пре­чи­стой: „При­зри на сми­ре­нье мое, все­пе­тая Бого­ро­дица…“ И, в радост­ном свете, услы­хала благовестие».

Был тихий июнь­ский вечер, в чер­вон­ном солнце, когда поезд под­хо­дил к стан­ции Мценск. В купе дирек­тор­ского их вагона солнце лежало теп­лыми пят­нами на мали­но­вом бар­хате обивки, сияло на хру­стале гра­фина, на бронзе и под­вес­ках стен­ных под­свеч­ни­ков, на лаки­ровке, и от этого света было пасхально-радостно.

— Гляньте-гляньте, милая барыня… яички-то наши хри­сто­со­ван­ные стали!.. — захлеб­ну­лась от радо­сти Анюта.

И правда: яйца, чашки, молоко в бутылке… — все было радост­ное, пас­халь­ное. Пахло све­жими огур­цами, зем­ля­ни­кой, сеном с поко­шен­ных отко­сов, с лугов неда­ле­кой Зуши. Золо­той купол бело­стен­ного собора открылся им на горе, и донесло раз­лич­ный звон мцен­ских коло­ко­лен. Даринька кре­сти­лась на завид­нев­шийся горо­док и, зали­тая пас­халь­ным све­том, ска­зала, в себе: «Как хорошо, Гос­поди… светло, и благовест».

Этот свет и этот бла­го­вест-встречу при­няла она серд­цем как благовестие.

Вик­тор Алек­се­е­вич пом­нил этот пас­халь­ный свет, поко­я­щий бла­го­вест и зата­енно-радост­ное лицо Дариньки. Давно не видел ее такою про­свет­лен­ной. Поду­мал: почему она так насто­ро­жи­лась, радост­ная тре­вога в ней? Он взял ее руку и молча поце­ло­вал. Она не ото­зва­лась, — была где-то, в своем.

Они при­е­хали в Мценск в чет­верг — дума­лось тогда Дариньке, — и она уди­ви­лась, услы­хав бла­го­вест: кому же празд­но­ва­ние зав­тра? И вспом­нила: 24 июня. Рож­де­ство Кре­сти­теля Гос­подня! Она очень почи­тала этот празд­ник; с этим свя­зы­ва­лась боль­ная ее тайна. Вспом­нив, какой день зав­тра, она тре­петно зата­и­лась. Вик­тор Алек­се­е­вич спро­сил, что ее так хорошо встре­во­жило. Она сму­ти­лась: «Так, хорошо… звон…» — и закрыла лицо руками. Он любо­вался ее сму­ще­ньем, спро­сил опять, что с ней. Не отни­мая рук, она сказала:

— Вспом­нила, зав­тра память Кре­сти­теля Гос­подня. Как хорошо, на наше новоселье.

С воз­вра­ще­ния из Петер­бурга, уже с пол­года, он не пом­нил ее такой. После страш­ного и стран­ного, что было с ними, когда он, каза­лось, без­воз­вратно ее утра­тил, преж­нюю, с освет­ля­ю­щими гла­зами, какую встре­тил в келье матушки Агнии в душ­ный июль­ский вечер, и все пол­ней рас­кры­вав­шу­юся ему в новых ликах и оба­я­нии; после ее отчуж­ден­но­сти от него и от жизни, Даринька снова яви­лась в свет­лой своей нетро­ну­то­сти. Он хотел видеть ее глаза, но они пря­та­лись в сму­ще­нье. И вдруг понял, почему она в радост­ной тре­воге; важ­ное для нее свя­зы­вала она с Кре­сти­те­лем, — страстно желан­ная воз­мож­ность, утра­чен­ная после тяже­лого недуга: носила поя­сок с молит­вой, читала, молясь, «Славу» Кре­сти­телю, — «Ангел из неплод­ных ложесн про­изо­шел еси…» — как-то она ему откры­лась. И вот на пороге новой жизни бла­го­вест их встре­чает — благо-вестием. Он почув­ство­вал к ней жале­ю­щую неж­ность и не стал тревожить.

Стр. 1 из 50 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Лилия, 31.01.2014

    Уди­ви­тель­ная по глу­бине книга, тро­га­тель­ный роман, чита­ется на одном дыха­нии. Роман не о розо­вом сла­ща­вом пра­во­сла­вии, а о том, какой бывает насто­я­щая наша жизнь и как скла­ды­ва­ются судьбы тех, кто пыта­ется идти за Хри­стом. От поки­ну­то­сти к любви, от греха к свя­то­сти, как все самое про­ти­во­ре­чи­вое может соеди­няться в нас.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки