Мой Марс — Шмелев И.С.

Мой Марс — Шмелев И.С.

(25 голосов4.5 из 5)

Оглав­ле­ние

I
II
III
IV
V
При­ме­ча­ния

I

Взгля­ните на ана­нас! Какой шиш­ко­ва­тый и тол­сто­ко­жий! А под буг­ро­ва­той корой его пря­чется души­стая золо­ти­стая мякоть. А гра­нат! Его кожура крепка, как подошва, как ста­рая усох­шая резина. А внутри при­та­и­лись круп­ные розо­вые слезы, эти мяг­кие хру­ста­лики – его соч­ные зерна.

Вот на окне скромно при­жался в уго­лок неук­лю­жий как­тус, колю­чий, тол­сто­ко­жий. Стоит ненуж­ный и угрю­мый, как еж.

И сколько лет стоит так, ненуж­ный. И вдруг ночью, на вос­ходе солнца, вспы­хи­вает в нем огнен­ная звезда, огром­ная, неж­ная, как испо­лин­ский цве­ток золо­той розы.

Улыб­нулся угрю­мый еж и улыб­нулся-то на какой-нибудь час.

И долго пом­нится эта пора­жа­ю­щая улыбка. Эти суро­вые покрышки, угрю­мые лица, нахму­рен­ные брови!

Вот угрю­мый гос­по­дин сидит на буль­варе, читает газету и через пенсне строго погля­ды­вает на вас.

По виду-то уж очень суров. А я могу вас уве­рить, что это вели­чай­ший доб­ряк, и на буль­вар-то захо­дит, чтобы погля­деть на дети­шек, послу­шать их неж­ные голоски.

А вот дело­вой чело­век. Он только что сидел в своей лавке и, забыв все, высту­ки­вал на сче­тах и выво­дил в тол­стой книге цифры и цифры. И, кажется, нет для него ничего, кроме его цифр и барышей.

Кажется… А попро­буйте загля­нуть в него хоро­шенько. Да неза­чем и загля­ды­вать. При­дет такой слу­чай, что он и сам рас­кро­ется, как угрю­мый как­тус, и выгля­нет из него то, что, каза­лось, совсем зада­вили в нем его тол­стые книги и цифры.

Да, наруж­ность обман­чива. Да вот вам при­мер: мой Марс, мой близ­кий друг, про­стой двух­го­до­ва­лый сет­тер. Он тоже… как бы это ска­зать… ну, обман­чив, что ли…

Да, про­стой, как можно поду­мать с пер­вого взгляда. Весь рыжий, лас­ко­вые глаза. Очень смир­ный, когда спит на ков­рике, под вешал­кой. Даже ино­гда улы­ба­ется во сне.

Очень мило виляет рос­кош­ным хво­стом. А вы попро­буйте у него выдер­нуть косточку из пасти! Вы попро­буйте. Я раз попро­бо­вал, больше не про­бую. И, вообще, шельма поря­доч­ная. А как он делает стойку на… мух! Я не охо­чусь, и он поне­воле упраж­ня­ется над этой дичью, чтобы не зарыть в землю таланта. Стоит полю­бо­ваться! Весь он – ласка и неж­ность. Не думает ни о костях, ни о поч­та­льоне, кото­рого счи­тает вра­гом дома. Млеет и тает с под­ня­той лап­кой, и в карих глаз­ках его не то грусть, не то мольба. И мухи с вос­тор­гом взи­рают на него и польщены, польщены…

Ляск! – и мухи как не бывало. А вот еще картинка.

Бывало, мой ста­рый кот Мурза, друг и при­я­тель Марса, проснется от кош­мар­ного сна (на печке до 40°), сва­лится меш­ком на пол, бре­дет, как очу­ме­лый, не раз­би­рая куда, и сослепу направ­ля­ется прямо на Марса. Тот уже из-за лапы пре­красно видит ошибку и рад, и не поше­ве­лится. И только ста­рик ткнется ему мор­дой в живот, так гавк­нет, что ста­рый Мурза с шипом и сви­стом стре­лой взле­тает на шкаф, сбра­сы­вая по дороге бремя лет.

Вот каков этот Марс. Но кра­сив, очень кра­сив. Так кра­сив, что одна­жды какая-то ста­рушка купила для него на буль­вар­чике вафлю и только загу­била пятак. Из ее рук Марс не при­нял, а какая-то кри­вая собака выхва­тила с налету вафлю и умча­лась. Это было так неожи­данно, что даже Марс рас­те­рялся и долго, как зача­ро­ван­ный, гля­дел на дорогу.

Итак, он строен и игрив, умен, как вся­кий ирланд­ский сет­тер, кокет­ливо носит пыш­ный хвост и очень любит, когда подают обе­дать. Не совер­шал подви­гов, но имеет золо­тую медаль. Хотя и англий­ского про­ис­хож­де­ния, но не горд и вни­ма­тельно сле­дит за кус­ками, поводя носом и выпра­ши­вая гла­зами. Ино­гда в нетер­пе­нии тере­бит лапой ска­терть и колени и тихим повиз­ги­ва­нием напо­ми­нает об обя­зан­но­стях к ближ­ним. Ближ­ними сво­ими он счи­тает себя, затем… опять себя и еще раз себя. Выра­зи­тель­ным взгля­дом дер­жит Мурзу на при­лич­ной дистан­ции от своей чашки и счи­тает при­ят­ным дол­гом раз­де­лить с ним его скуд­ную тра­пезу, не обра­щая вни­ма­ния на бес­силь­ное фыр­ка­нье. Но, дума­ется, он делает это из веж­ли­во­сти: про­сто он все­гда готов услу­жить и соста­вить компанию.

Нрав­ствен­ность его без­упречна, хотя несколько и оригинальна.

Рас­суж­дая, что пол суще­ствует, чтобы на нем лежать, стол, чтобы на нем обе­дать, а буфет – чтобы пря­тать съе­доб­ное, – он не выно­сит бес­по­рядка и при­би­рает все, что попа­дает на пол или оста­ется на столе. Любит меня до стра­сти и всех незна­ко­мых счи­тает моими вра­гами и ста­ра­ется их изло­вить. Дела­ется это очень ловко.

Он охотно пус­кает их в ком­наты, ходит за ними по пятам и не поз­во­ляет взять со стола даже газеты, если меня нет в квар­тире. А уж выйти не поз­во­лит ни в каком слу­чае, ста­но­вясь к двери с крас­но­ре­чи­вым рычанием.

Есть в нем заме­ча­тельно похваль­ная черта, чем он резко отли­ча­ется от мно­гих, себе подоб­ных, и даже от неко­то­рых, себе не подоб­ных: он очень вели­ко­ду­шен. Он пора­зи­тельно любит детей и одна­жды поряд­ком пере­пу­гал на буль­варе рас­то­роп­ную няньку, поку­шав­шу­юся дать шлепка бой­кому малышу. Очень доб­ро­душно отно­сится он и к малень­ким собач­кам, хотя бы это была про­стая дво­ро­вая мелюзга, и не выно­сит ста­рого мопса-соседа, акку­ратно выбе­га­ю­щего погрызться на улице со ста­рой, уми­ра­ю­щей дворнягой.

В общем, как видите, это очень инте­рес­ный малый и поря­доч­ный надо­еда, пре­красно извест­ный всем лавоч­ни­кам на моей улице. Послед­нее время его даже пере­стали пус­кать в мага­зины, к вели­чай­шему удо­воль­ствию маль­чи­шек, кото­рые пре­ду­пре­ди­тельно рас­тво­ряют перед ним двери лаво­чек и выжи­дают, что будет. Должно быть, он все же имеет много хоро­шего в себе: судьба поло­жи­тельно ему бла­го­при­ят­ствует. Ему, как гово­рится, везет. Недавно он про­ва­лился в коло­дец и… спасся чудом. Гни­лая доска, рух­нув­шая с ним в глу­бину, по дороге застряла, и Марс удер­жался на ней на глу­бине всего двух аршин, а было в колодце до сорока! Он выл, точно из него тянули жилы. Конечно, его выта­щили. Как-то раз ухит­рился он сорвать лапами нена­вист­ный ошей­ник (он не тер­пит ярма) и, выбе­жав за ворота, наско­чил на соба­чьих охот­ни­ков, без вся­кого раз­го­вора доста­вив­ших меда­ли­ста на живо­дерню, как послед­нюю бродягу.

Я почти не спал, разыс­ки­вая его по городу, и, нако­нец, нашел его за заста­вой, в отде­ле­нии «обре­чен­ных». Он лежал в клетке за №, вытя­нув морду в лапах, и как будто спал. В углах закры­тых глаз было влажно. Должно быть, он пла­кал во сне.

– Марс!

Что было! Он ринулся ко мне, забыв о клетке, уда­рился носом о пру­тья решетки и засто­нал от радости.

– Что, бес­тия! – будешь теперь рвать ошей­ник?! И Марс отве­тил таким чудес­ным лаем, что даже смот­ри­тель «зве­ринца» ска­зал несколько ком­пли­мен­тов и с гру­стью закончил:

Стр. 1 из 9 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Софья, 07.11.2020

    Заме­ча­тель­ная повесть, напи­сано, чита­ется на одном дыхании.
    Начало пове­сти услы­шала по радио Радо­неж, окон­ча­ние про­чи­тала у вас, огром­ное спасибо!

    Ответить »
  • максим, 15.01.2019

    Отлично,спасибо большое.Мне очень понравился.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки