Маленький тук
Да. так вот, жил-был маленький Тук. Звали-то его, собственно, не Туком, но так он прозвал себя сам, когда еще не умел хорошенько говорить; «Тук» должно было обозначать на его языке Карла, и хорошо, если кто знал это! Туку приходилось нянчить свою сестренку Густаву, которая была гораздо моложе его, и в то же время учить уроки, а эти два дела никак не ладились зараз. Бедный мальчик держал сестрицу на коленях и пел ей одну песенку за другою, заглядывая в то же время в лежавший перед ним учебник географии. К завтрашнему дню задано было выучить наизусть все города в Зеландии и знать о них все, что только можно знать.
Наконец, вернулась его мать, которая уходила куда-то по делу, и взяла Густаву. Тук — живо к окну, да за книгу, и читал, читал чуть не до слепоты, — в комнате становилось темно, а матери не на что было купить свечку.
— Вон идет старая прачка из переулка! — сказала мать, поглядев в окно. — Она и сама-то еле двигается, а тут еще приходится нести ведро с водой. Будь умником, милый Тук, выбеги, да помоги старушке!
Тук сейчас же выбежал и помог, но когда вернулся в комнату, было уже совсем темно; о свечке нечего было и толковать, пришлось ему ложиться спать. Постелью Туку служила старая деревянная скамья со спинкой и с ящиком под сиденьем. Он лег, но все не переставал думать о своем уроке: о городах Зеландии и обо всем, что рассказывал о них учитель. Следовало бы ему прочесть урок, да было уже поздно, и мальчик сунул книгу себе под подушку: он слышал, что это отличное средство для того, чтобы запомнить урок, — но особенно-то полагаться на него, конечно, нельзя.
И вот, Тук лежал в постели и все думал, думал. Вдруг кто-то поцеловал его в глаза и в губы — он в это время и спал и как будто бы не спал — и он увидал перед собою старушку-прачку. Она ласково поглядела на него и сказала:
— Грешно было бы, если бы ты не знал завтра своего урока. Ты помог мне, теперь и я помогу тебе, Господь же не оставит тебя своею помощью никогда!
В ту же минуту страницы книжки, что лежала под головой Тука, зашелестели и стали перевертываться. Затем раздалось:
— Кок-кок-кудак!
Это была курица, да еще из города Кьёге![41]
— Я курица из Кьёге! — и она сказала Туку, сколько в Кьёге жителей, а потом рассказала про битву, которая тут происходила, — это было даже лишнее: Тук и без того знал об этом.
— Пшют, пшют, бум! — и что-то свалилось; это упал на постель деревянный попугай, служивший мишенью в обществе стрелков города Прэстё. Птица сказала мальчику, что в этом городе столько же жителей, сколько у нее в животе гвоздей, и похвалилась, что Торвальдсен был одно время ее соседом[42]. Бум! Я славлюсь чудеснейшим местоположением!
Но маленький Тук уже не лежал в. постели, а вдруг очутился верхом на лошади и поскакал в галоп. Он сидел позади разодетого рыцаря в блестящем шлеме, с развевающимся султаном. Они проехали лес и очутились в старинном городе Вордингборге. Это был большой, оживленный город; на холме гордо возвышался королевский замок; в окнах высоких башен ярко светились огни. В замке шло веселье, пение и танцы. Король Вальдемар танцевал в кругу разодетых молодых фрейлин.
Но вот настало утро, и едва взошло солнце, город с королевским замком провалился, башни исчезли одна за другою, и под конец на холме осталась всего одна; самый городок стал маленьким, бедным; школьники, бежавшие в школу с книжками под мышками, говорили: «У нас в городе 2000 жителей!» — но неправда, и того не было.
Маленький Тук опять очутился в постели; ему казалось, что он грезит наяву; кто-то опять стоял возле него.
— Маленький Тук! Маленький Тук! — послышалось ему. Это говорил маленький морячок, как будто бы кадет, а все-таки не кадет. — Я привез тебе поклоны из Корсёра. Вот город с будущим! Оживленный город! У него свои почтовые кареты и пароходы. Когда-то его звали жалким городишкой, но это мнение уже устарело. «Я лежу на море!» говорит Корсёр. «У меня есть шоссейные дороги й парк! Я произвел на свет поэта[43]), да ещё какого забавного, а, ведь, не все поэты забавны! Я даже собирался послать один из своих кораблей в кругосветное плаванье!.. Я, положим, не послал, но мог бы послать. И как чудно я благоухаю, от самых городских ворот! Всюду цветут чудеснейшие розы!»
Маленький Тук взглянул на них, й в глазах у него зарябило красным й зеленым. Когда же волны красок улеглись, он увидал поросший лесом обрыв над прозрачным фиордом. Над обрывом возвышался великолепный старый собор с высокими стрельчатыми башнями и шпицами. Вниз с журчаньем сбегали струй источников. Возле источника сидел старый король; седая голова его с длинными кудрями была увенчана золотою короной. Это был король Роар, по имени которого назван источник, а по источнику и близь лежащий город «Роскильде»[44]. По тропинке, ведущей к собору, шли рука об руку все короли и королевы Дании, увенчанные золотыми коронами. Орган играл, струйки источника журчали. Маленький Тук смотрел и слушал.
— Не забудь сословий! — сказал король Роар.
Вдруг все исчезло. Да куда же это все девалось? Словно перевернули страницу в книжке! Перед мальчиком стояла старушка полольщица; она пришла из города Сорё, — там трава растет даже на площади. Она накинула на голову и на спину свой серый холщевый передник; передник был весь мокрый, должно быть шел дождь.
— Да! — сказала она, и рассказала ему о забавных комедиях Гольберга, о короле Вальдемаре и епископе Абсалоне[45], потом вдруг вся съежилась, замотала головой, точно собираясь прыгнуть, и заквакала: — Ква! Ква! Как сыро, мокро и тихо в Сорё! Ква! она превратилась в лягушку. — Ква! — и она опять стала женщиной. — Надо одеваться по погоде! — сказала она. — Тут сыро, сыро! Мой город похож на бутылку, — войдешь в горлышко, оттуда же надо й выйти; Прежде он славился чудеснейшими рыбами, а теперь на дне «бутылки» — краснощекие юноши; они учатся тут равной премудрости: греческому, еврейскому…[46] Ква!
Мальчику слышалось не то кваканье лягушек, не то шлепанье сапогами по болоту: все тот же самый звук, однообразный и скучный, под который Тук и заснул крепким сном. Да и хорошо сделал.
Но и тут ему приснился сон, — иначе, что же все это было? Голубоглазая, белокурая и кудрявая сестрица его, Густава, вдруг стала взрослою, прелестною девушкой; и хотя ни у нее, ни у него не было крыльев, они понеслись вместе по воздуху над Зеландией, над зелеными лесами и голубыми водами.
— Слышишь ты крик петуха, маленький Тук? Кукареку! Вот-из бухты Кьёге полетели курицы! У тебя будет птичий двор, огромный-преогромный! Тебе не придется терпеть нужды! Ты, как говорится, убьешь попугая[47], и станешь богатым, счастливым человеком! Твой дом будет возвышаться, как башня короля Вальдемара, будет богато изукрашен такими же мраморными статуями, как те, что изваяны близь Прэстё. Ты понимаешь меня! Твое имя облетит весь мир, как корабль, который хотели отправить из Корсера, а в Роскильде — «Помни сословия!» сказал король Роар — ты будешь говорить хорошо и умно, маленький Тук! Когда же, наконец, сойдешь в могилу, будешь спать в ней тихо…
— Как в Сорё! — добавил Тук и проснулся. Было ясное утро, он ровно ничего не помнил из своих снов, да и не нужно было, — нечего загадывать вперед.
Он вскочил с постели, взялся за книгу и живо выучил свой урок. А старая прачка просунула в дверь голову, кивнула ему и сказала:
— Спасибо за вчерашнее, голубчик! Господь да исполнит лучший твой сон!
А маленький Тук и не знал, что ему снилось, зато знает это Господь Бог!
[41] Кьёге — небольшой городок у залива того же имени. У датчан существует шутливое выражение «показать курицу из Кьёге», т. е. приподнять любопытного, пожелавшего увидать ее, от полу за уши (русское выражение «показать Москву»).
[42] Близ Прэстё, незначительного датского городка, находится имение бар. Стампе, в котором Торвальдсен подолгу гостил и работал во время пребывание своего на родине. Примеч. перев.
[43] Баггесен, выдающиеся датский поэт-юморист и сатирик, род. 1764 г. † 1826 г.
[44] «Roeskilde», т. е. «источник Роара». Город Роскильде — древняя столица Дании; в нем находится старинный собор, служащий уже в течении многих веков усыпальницей датских королей и королев. В Роскильде же происходили в прежнее время «Собрание представителей сословий». Примеч. перев.
[45] Друг и сподвижник короля Вальдемара I, основавший нынешнюю столицу Дании, Копенгаген.
[46] В городе Сорё (недалеко от Копенгагена) находится «Государственная Академия» — закрытое высшее учебное заведение, обязанное нынешним своим устройством и блестящим положением знаменитому Гольбергу, который пожертвовал для этой цели почти все свое состояние.
[47] «Убить попугая» — датское выражение, равносильное русскому «убить бобра», взятому в положительном смысле. Примеч. перев.
Комментировать