<span class=bg_bpub_book_author>Д.С. Лихачев</span> <br>Сравнительный анализ отрывка текста "Слова о полку Игореве" в переложениях В.А. Жуковского, А.Н. Майкова, К.Д. Бальмонта и Н.А. Заболоцкого

Д.С. Лихачев
Сравнительный анализ отрывка текста "Слова о полку Игореве" в переложениях В.А. Жуковского, А.Н. Майкова, К.Д. Бальмонта и Н.А. Заболоцкого

(2 голоса5.0 из 5)

В пустыне веков, где камня на камне не осталось после войн, пожаров и лютого истребления, стоит этот одинокий, ни на что не похожий, собор нашей древней славы.
Все в нем полно особой нежной дикости, иной, не нашей мерой измерил его художник. И как трогательно осыпались углы, сидят на них вороны, волки рыщут, а оно стоит – это загадочное здание, не зная равных себе, и будет стоять вовеки, доколе будет жива культура русская.
Читаешь это Слово и думаешь:
“Какое счастье, Боже мой, быть русским человеком!”…

Н.А. Заболоцкий

“Слово о полку Игореве” (полное название “Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Ольгова”, – самый известный памятник древнерусской литературы. В основе сюжета – неудачный поход 1185 года русских князей на половцев, предпринятый новгород-северским князем Игорем Святославичем. Большинство исследователей датируют “Слово” концом XII века, вскоре после описываемого события (часто тем же 1185 годом, реже одним-двумя годами позже).

Проникнутое мотивами славянской народной поэзии и языческой мифологии, по своему художественному языку “Слово” резко выделяется на фоне древнерусской литературы и стоит в ряду крупнейших достижений европейского средневекового эпоса.

В русской культуре сложилась особая традиция перевода “Слова”. В числе переводчиков “Слова” на современный русский язык ряд крупных русских поэтов – В. А. Жуковский, А. Н. Майков, К. Д. Бальмонт, Н. А. Заболоцкий, Е. А. Евтушенко. В. В. Набоков перевёл “Слово” на английский язык.

Крупные деятели национальных литератур есть также и среди переводчиков “Слова” на другие языки: на украинский – Иван Франко, на белорусский – Янка Купала, на польский – Юлиан Тувим, на французский – Филипп Супо, на немецкий – Райнер Мария Рильке, на иврит – Арье Став и др.

Для сравнительного анализа переложений “Слова о полку Игореве” я выбрала наиболее драматичный и напряженный эпизод произведения, третий день битвы, отрывок, в котором описывается разгром полков Игоря и Всеволода.

Прежде всего обратимся к тексту отрывка первоисточника (вряд ли старославянский язык может быть препятствием для прочтения).

Поразительна краткость и лаконичность описания трагической развязки трехдневной битвы. Отсутствие подробных деталей сражения компенсируется другими поэтическими средствами. Продолжительность действия передают одинаково построенные короткие синтаксические единицы, однообразно начинающиеся с глаголов (“…летятъ, …гримлютъ, …трещатъ, … бишася день, бишася другый”).

Для неизвестного автора “Слова” характернаы черты , типичные для русской народной поэзии:

– яркая образность

(“Черна земля подъ копыты костьми была пос/ъяна, а кровию польяна….”, “стр/ъла каленыя”, Образ девы-обиды, лебеди-девушки, плещущей лебедиными крыльями..)

– сравнения

Сравнение битвы с пиром, крови – с вином в “Слове…” развито: кровавого вина не достало; русские смогли лишь “угостить” гостей-сватов, сами же полегли за землю Русскую. Эта картина пира дает читателю почувствовать, что речь идет о поражении русских.

Сила этого сравнения увеличивается оттого, что половецкие и в самом деле могли быть названы “сватами”: предполагают, что дочь хана Кончака была просватана за сына Игоря, Владимира, еще до похода 1185г. После поражения, в плену, Владимир женился на Кончаковне и вернулся из плена с женой.

В произведении сравнения имеют различные и очень реальные основания; этим достигается их особенная художественная правдивость.

В “Слове” ярко выражены чувства автора. Что ми шумить, что ми звенить – далече рано предъ зорями? – этим лирическим восклицанием автор прерывает свой рассказ. Восклицание это особенно сильно передает читателю чувство острой скорби от поражения русских.

В назывании врагов “сватами” чувствуется осуждение русских князей, часто женившихся на половчанках и тем завязывавших родственные отношения с врагами родины.

Рассказывая о княжеской междоусобице, автор прибегает к прямой речи “Се мое, а то мое же”, вызывая у читателя ощущение спора между малыми неразумными детьми, очевидно подчеркивая мелочность и незначительность вопросов, из-за которых возникали раздоры. Автор характеризует князей, как людей не далеких, жадных и мелочных, не желающих видеть глобальные проблемы за сиюминутными интересами.

Перед нами 4 перевода, точнее сказать переложения “Слова о полку Игореве” в исполнении замечательных русских поэтов, живших в разное время.

Прочтение переложений в хронологической последовательности их написания дает возможность проследить изменение не только поэтического стиля и эстетических пристрастий, но и изменение самого русского языка.

Василий Андреевич Жуковский – русский поэт, основоположник романтизма в русской поэзии переложил “Слово о полку Игореве” максимально приближенно к оригиналу. Василий Андреевич проявил себя как виртуозный бесстрастный переводчик. Его главная цель – не нарушая ритма, мелодики и стиля “Слова”, приблизить древнее литературное произведение к современному читателю. Фактически – это текст оригинала с незначительными исправлениями. Жуковский, крайне бережно, скрупулезно и аккуратно заменяет старославянские слова на более современные:

сицей – такой;

тугою взыдоша – взошло бедою;

с тугою – печалью;

упуди жирня времена – прошли времена, благоденствием обильные.

Кроме этого для пущего соблюдения ритмического и рифмического рисунка иногда заменяет слова оригинала на синонимы:

въ ты рати и въ ты плъкы – в тех сечах, в тех битвах;

сабли – мечи;

далече рано – так задолго;

стязи – знамена;

храбрии – бесстрашные.

Отношение В.А. Жуковского к “Слову о полку Игореве” с родни отношению реставратора к древнему, хрупкому артефакту: легким прикосновением кисти он лишь восстанавливает бесценное сокровище, опасаясь любым неловким движением повредить его.

Аполлон Николаевич Майков – русский поэт, член-корреспондент Петербургской Академии Наук, переложил “Слово о полку Игореве” в 1870 году.

Вариант перевода Майкова почти с построчной точностью сохраняет содержание “Слова…”, однако по форме, рифме и ритму – это совершенно другое произведение: сказание или былина. Текст Майкова, безусловно, близок к русским фольклорным произведениям, что не случайно. Поэт проявлял постоянный интерес к исторической тематике, увлекался эпохой Древней Руси и славянским фольклором. Подобно славянофилам, Майков противопоставлял буржуазным отношениям традиции русской старины и сильную русскую государственность.

Переложение Апполона Николаевича выдержано в лучших традициях литературного русского народного народного творчества:

– напевность и протяжность слога

– повторы: “…От зари до вечера…. С вечера до света..”, “…Третий день уж бьются! Третий день к полудню уж подходит…”, “..Тут и стяги Игоревы пали! Стяги пали,…”

– старинные формы слов: поворотити, глас, вороги лихие, зол раздор и т.д.

Из всех четырех вариантов переложения образ девы-обиды у Майкова наиболее поэтичен (настоящая царевна-Лебедь с картины Врубеля)

Константин Дмитриевич Бальмонт – один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века, поэт-символист, переводчик. Перевод “Слова…” в 1930г.

Перевод Бальмонта – явное отражение литературных и эстетических пристрастий автора.

Метод символизма предполагает воплощение основных идей произведения в многозначной и многоликой ассоциативной эстетике символов. Произведение любого вида искусства в контексте символизма начинает играть именно поэтическими смыслами, поэзия становится формой мышления. Образы-символы, как будто приподнимающиеся над реальностью, воплощаются у поэтов-символистов в звукописный, музыкальный форме, причем звучание стихотворения играет важнейшую роль для выражения того или иного символа.

Исходя из всего вышесказанного “Слово..” – Клондайк для поэта ‑символиста. По-моему, переложение Константина Дмитриевича наиболее близко к первоисточнику по внутренней эмоциональной напряженности и художественной выразительности.

Однако, чтобы ощутить всю прелесть перевода Бальмонта, его непременно следует читать вслух и слегка нараспев, т.к. основной ценностью здесь является звук.

Длинные протяжные [о] и [е], раскатистый [р] , заостренный [и] , тревожно бьющийся [б] создают фантастический звукоряд боя, явственно передают глубину трагизма происходящего.

В переложении Бальмонта “Слово…” приобрело новое яркое музыкальное звучание, засверкало новыми гранями.

Николай Алексеевич Заболоцкий – русский советский поэт, переводчик, лирик философского склада, размышляющий о месте человека в мироздании. Перевод “Слова…” в 1946г.

Перевод Заболоцкого самый последний в нашей хронологической последовательности. По языку и стилю – это, без сомнения, наиболее легкий текст для восприятия современного читателя. Привычные и понятные рифмы , современная лексика, мелодичность и напевность в сочетании с полным сохранением содержания “Слова..” – составляющие уникальности перевода Заболцкого.

В исследуемом отрывке (картине боя) Заболцкий не нарушает авторские тенденции передачи протяженности во времени: “…с утра до вечера…. С вечера до утра….”, “…бились день, рубились день, другой….”. Однако во фразах “…Стрелы….свистят, сабли ударяют….., копья….трещат…” начинает перечисление с существительных, отчего текст приобретает белее современное звучание. Метафоры (“кровавый посев взошел великими скорбями”), олицетворения (чужбина поглотила, деревья ветви преклонили, обида поднялась и вступила), сравнения (вступила девой, враги несутся тучей), являющиеся неотъемлемой частью традиций русской поэзии широко представлены в тесте Николая Алексеевича.

Заболоцкий , как бы, вдохнул новую жизнь в музейный экспонат, превратив древний раритет в живое современное литературное произведение, максимально приблизил “Слово…” к широчайшему кругу читателей.

Более восьми веков прошло с момента создания “Слова о полку Игореве”, но время не приглушило его поэтического звучания. За прошедшее время многие великие поэты переводили произведение на современный язык, предавая ему новые краски и оттенки, но при этом старательно, любовно и трепетно относились они к оригиналу-первоисточнику. В результате мы имеем волшебную возможность наслаждаться древнерусской литературой, как бриллиантом в различных оправах:

Переложение В.А. Жуковского – для тех, кому близка поэзия в древнерусском стиле;

Перевод А.Н. Майкова – для славянофилов и поклонников былинного русского эпоса;

Сочинение К.Д. Бальмонта – для эстетствующих символистов и декадентов;

Поэтическое творение Н.А. Заболоцкого – для чувствующих современную поэзию натур.

Все эти поэтические труды превосходны, но обязательно стоит прочитать “слово о полку Игореве” в первоисточнике, тем более, что мы в отличие от англичан, (которые не читают Шекспира в подлиннике) можем это сделать. А если что-то не понятно, то можно всегда обратиться к примечаниям великого русского историка, филолога и философа Д.С. Лихачева.

“Значение “Слова о полку Игореве” велико для нас потому, что оно является живым и непререкаемым свидетельством высоты древнерусской культуры, ее самобытности и ее народности”.

Д.С. Лихачев

См. также: Слово о полку Игореве в Православной библиотеке.

Список литературы:

Д.С. Лихачев вступление и примечания к “Слову о полку Игореве”

Д.С. Лихачев “Антология древнерусской литературы”

Б.А. Рыбаков “Мир истории” 1984 г.

Комментировать