Другие статьи из этого цикла об иконах:
- Икона Спасителя и искусственный интеллект
- Почему каноничная икона красива? Что стоит за первым впечатлением от нее
В первой статье цикла мы начали рассмотрение различных образцов иконописи с художественной и догматической точки зрения. Сегодня мы рассмотрим написанную архим. Софронием (Сахаровым) роспись, сделанную в трапезной монастыря Иоанна Крестителя в Эссексе в конце 1970-х гг.
Изображение не содержит правильной подписи, например «Святая Троица», хотя Седьмой Вселенский Собор категорически требует подписывать иконы. Вместо этого вверху изображения написано: «Сотворим человека по образу Нашему и подобию». Надписание явно не подходит к историческому событию гостеприимства Авраама, потому что к этому моменту люди существовали уже несколько тысячелетий. Если же архим. Софроний хотел показать именно предвечный совет Троицы, то неуместны фигуры Ангелов, ведь этого совета никто из людей не видел, да и людей тогда не было. Таким образом, с догматической точки зрения решение неудачное.
На этом изображении символика Троицы отличается от общепринятой. Например, никак не может быть меноры на иконе Троицы. Исторически Три Ангела являются Аврааму и Сарре задолго до Моисея и установленного в законе семисвещника. В христианстве менора и вовсе не используется, а форма алтарного семисвещника мало того что отличается от изображенного в росписи, так еще и неуместна для стола (=престола) Троицы. Хотя данное изображение является общепринятым в данном монастыре, но оно неуместно именно в этой иконе. Шесть прямоугольников рядом с менорой тоже идейно хуже символики преподобного Андрея, у которого единственная в столе объемная пустая ниша напоминает о храмовом престоле, в который вкладываются мощи святых, но на этом столе (=престоле) мощами станет Тело Сына Божия.
Видно, что автор иконы композиционно и по рисунку (скажем, в жестах и в расположении фигур, в изображениях второго плана) опирается на иконографию рублевской Троицы. Взгляды Ангелов у архимандрита Софрония повторяют преподобного Андрея Рублева: центральный и правый (от нас) смотрят на левого, тем самым указывая на Него как на Отца.
Однако у двух боковых Ангелов белые одежды, тогда как в рублевской Троице одежды правого Ангела зелено-голубые, это символика Святого Духа, оживотворяющего мир. Левый Ангел у преподобного Андрея облачен в одежды золотого цвета – символ источника Божества в Троице. Белый цвет одежд у архимандрита Софрония стирает эту символику. Нетварный свет Троицы выражает не Ее сущность, но лишь энергии, в которых Она открывается миру. Догматически правильно при изображении Троицы Самой в Себе писать личные цвета; белый цвет уместен при Богоявлении, как на иконе Преображения.
Еще можно было бы понять, если бы белым цветом были написаны одежды среднего Ангела, но нет, именно Он изображен в традиционном для Иисуса Христа одеянии. Это видно у Него по цвету и наличию клавия (полоски на правом плече — символа Учителя мира). Раз уж архим. Софроний отождествляет среднего Ангела со Вторым Лицом Троицы (как и прп. Андрей), то нужен бы крестчатый нимб, однако его нет. Такой нимб был в рублевской Троице, пока его не стерли первые реставраторы. Он сохранился на некоторых древних списках Троицы.
Возможна, впрочем, и другая трактовка цветовых решений: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин.1:5). В таком случае белые одежды Отца и Святого Духа показывают Их Божество, а цветные у Сына — Его предначертанное Воплощение. Но и это прочтение будет неправильным, т.к. Бог как свет не может быть изображен в человеческом или ангельском виде. Наиболее близкое по смыслу изображение в таком случае – три столпа света, как в видении прп. Феодору Освященному: “Во время молитвы увидел он три столпа света, целиком равные и обладающие полным тождеством друг с другом. И услышал голос, глаголящий ему: «Не обращай внимание ни на разделенность [столпов] в этом зримом примере, ни на их очертание, но внимай одному только тождеству [их]. Ведь во [всем] тварном мире нет ни одного примера, могущего [достойно] представить Отца и Сына и Святого Духа»”. Кроме того, церковная икона тем и отличается от картины, что в ней надо узнавать подлинное церковное учение в согласии с требованиями канона, а не искать смыслы, которые заложил в изображение художник. Последний подход разрушителен для самой идеи иконы как традиционного церковного искусства.
Непонятно, какую символику несут тряпочки на коленях у боковых ангелов. В церковной традиции их нет.
Хлеб с крестом на столе совершенно неуместен, равно как и чаша с вином. Архим. Софроний предлагает евхаристическую символику, тогда как и в момент богоявления Аврааму, и на иконе преп. Андрея их нет. Следуя книге Бытия, преп. Андрей изображает голову тельца (так как Авраам устроил пир для гостей и заклал тельца), а символически эта голова указывает на Агнца Божия, берущего на Себя грех мира, т. е. на Самого Иисуса Христа – Одного из Троицы, Который воплотится ради нашего спасения. Поэтому два боковых Ангела образуют Собой как бы вторую чашу, в которой находится Сын Божий: Они соучаствуют в таинстве Боговоплощения. Тем самым перед нами открывается тайна предвечного совета о спасении человечества. Все эти смыслы утрачены или размыты в изображении архим. Софрония.
Перейдем к художественной стороне. Рисунок очень грубый, объем плоский. Лики угловатые, они не отображают божественной тишины и спокойствия. Хромает анатомия: например, у среднего и правого Ангелов сильно вперед выступают подбородки; у всех Троих толстая шея, как бычья. Удивительно, ведь автор должен был хорошо знать анатомию как ученик Кандинского и Кончаловского. Складки одежд выглядят очень упрощенно, не отображая форм тела.
Сделаем ремарку. Некоторые апологеты свободного поиска в иконе утверждают, что художественные законы (в т.ч. знание анатомии, светотени и перспективы) не должны стеснять иконописца, ведь он изображает не земную, а духовную реальность. Однако это ошибка. Икона показывает преображенную, обоженную плоть человека, а вовсе не искажение этой плоти. Поэтому недопустимо, например, чтобы подбородок был чрезмерно вперёд, нос вдавлен, плечи крохотные, слишком широкая шея, кривые маленькие руки и т.п. Увы, бывают и такие иконы. Анатомия в иконах должна быть правильной, хотя и не натуралистичной. У нее свой язык — иконописный. Даже вытянутые пропорции (как у Дионисия и в некоторых иконах эпохи Комнинов) не разрушают анатомию, но таким образом привлекают внимание зрителя к аскетическому подвигу святых или их великому, превышающему обычные силы душевному напряжению.
Итак, иконописец должен знать и анатомию, и законы светотени и перспективы, чтобы таким образом правильно прославлять Бога и Его святых. Лучшие древние иконописцы, особенно византийские, прекрасно знали и показывали анатомию. Благодаря этому они легко поворачивали фигуры на иконе в любых ракурсах. Это придает истинную свободу иконописцу, который может безошибочно изображать сложные движения ради высшей цели — прославления святого и прославившего его Бога.
Завершим обзор фрески архим. Софрония. Перед нами новаторская работа, отвергающая целый ряд аспектов традиционного церковного прочтения образа Святой Троицы и меняющая общепринятые смыслы на новые. В основании такого прочтения, несомненно, лежит личный духовный опыт архимандрита Софрония. Надо сделать вывод, что и этот опыт, и символика, и избранные художественные средства значительно отличаются от иконы работы преподобного Андрея Рублева и духовных интуиций, положенных в ее основу преподобным Андреем.
Другие статьи из этого цикла об иконах:
Комментировать