Наследство епископа в Православной Церкви (каноническая норма)

В пуб­ли­ку­е­мой статье С.В. Тро­иц­кий иссле­дует слож­ный вопрос раз­гра­ни­че­ния иму­ще­ства цер­ков­ного и епи­скоп­ского и его воз­мож­ные реше­ния, руко­вод­ству­ясь цер­ков­ными кано­нами.

Вопрос о наслед­стве епи­скопа в Визан­тии, как и боль­шин­ство цер­ков­ных вопро­сов, регу­ли­ро­вался вслед­ствие тесной связи между Цер­ко­вью и госу­дар­ством 1) цер­ков­ными кано­нами и 2) госу­дар­ствен­ными зако­нами. Цер­ков­ные каноны в этом вопросе имеют важ­ней­шее зна­че­ние, поэтому визан­тий­ское зако­но­да­тель­ство долгое время не имело по этому поводу ника­ких опре­де­ле­ний, так как каноны лежали в основе и госу­дар­ствен­ного зако­но­да­тель­ства.

Из кано­нов, в хро­но­ло­ги­че­ском порядке, необ­хо­димо вспом­нить 38 и 40 апо­столь­ские пра­вила, 24 и 25 пра­вила Антио­хий­ского собора, 22 (31), 32 (41) и 81 (92) пра­вила Кар­фа­ген­ского собора, 22 пра­вила IV Все­лен­ского собора и 35 пра­вило Трулль­ского VI Все­лен­ского собора.

38 и 40 апо­столь­ские пра­вила, с одной сто­роны при­знают право соб­ствен­но­сти епи­скопа, а с другой сто­роны, оза­бо­чены тем, чтобы между епи­скоп­ской соб­ствен­но­стью и цер­ков­ным иму­ще­ством была про­ве­дена стро­гая гра­ница. Видимо, эта забота была вызвана тем обсто­я­тель­ством, что в апо­столь­ские вре­мена эта гра­ница не была посто­ян­ной. Епи­скопы были пре­ем­ни­ками апо­сто­лов, содер­жа­щи­еся по завету Осно­ва­теля Церкви (Лк. 10:7; 1Тим 6:8; Дидахэ XIII, 1, 2) на сред­ства цер­ков­ных общин наравне с бед­ня­ками (Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния II, 25, 26; VIII, 30). Первая хри­сти­ан­ская община в Иеру­са­лиме, чьи члены видели свою глав­ную задачу в про­по­веди Еван­ге­лия, изна­чала сбе­ре­гала то же устро­е­ние, что и община апо­сто­лов и в то время у мно­же­ства уве­ро­вав­ших одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не назы­вал своим, но всё у них было общее (Деян. 4:32), причём все апо­столы были упра­ви­те­лями иму­ще­ства хри­сти­ан­ской общины (Деян. 4:37). Когда умно­жи­лись уче­ники такое устрой­ство ста­но­ви­лось более непри­год­ным (Деян. 6:1–6) и апо­столь­ская общ­ность иму­ще­ства вскоре пре­кра­ти­лась, прин­ци­пи­аль­ный взгляд на то, что апо­столы и епи­скопы (как их пре­ем­ники) не имеют надоб­но­сти в личной соб­ствен­но­сти, так как имеют право на содер­жа­ние от паствы, а в то же время им при­над­ле­жит право рас­по­ря­жаться иму­ще­ством хри­сти­ан­ской церкви, — оста­вался в силе и далее. Такой взгляд отве­чал иму­ще­ственно-пра­во­вому поло­же­нию хри­сти­ан­ской Церкви во время гоне­ний. Хри­сти­ан­ская цер­ковь для рим­ской власти была collegium illicitum и, как тако­вая, была при­нуж­дена, поль­зо­ваться иму­ще­ствен­ными пра­вами под маской других орга­ни­за­ций — locus religious, collegia funeraticia, collegia tenuiorum и, в конце концов, под видом част­ной соб­ствен­но­сти — обычно соб­ствен­но­сти епи­скоп­ской. Но уже в III веке неко­то­рые рим­ские кесари при­зна­вали за хри­сти­ан­ской цер­ко­вью как тако­вой право соб­ствен­но­сти и потому воз­никла необ­хо­ди­мость в точном раз­гра­ни­че­нии соб­ствен­но­сти церкви и личной соб­ствен­но­сти епи­скопа. И эта необ­хо­ди­мость имела особую остроту тогда, когда епи­скопы были женаты, и у епи­скопа мог появиться соблазн пожерт­во­вать инте­ре­сами цер­ков­ного иму­ще­ства в пользу инте­ре­сов своей семьи. Задачу такого раз­гра­ни­че­ния берут на себя уже 38 и 40 апо­столь­ские пра­вила. То, что эти пра­вила появи­лись в ту эпоху, когда вопрос о епи­скоп­ской соб­ствен­но­сти был в пере­ход­ном состо­я­нии, ясно видно из одного при­ме­ча­ния, кото­рое делает 40 апо­столь­ское пра­вило. «Пусть точно будут известны вещи епи­скопа, — гово­рит пра­вило и добав­ляет — если тако­вые имеет». Отсюда ста­но­вится ясно, что в те вре­мена были и такие епи­скопы, что подобно апо­сто­лам содер­жа­лись един­ственно из цер­ков­ных средств.

38 пра­вило, остав­ляя епи­ско­пам управ­ле­ние цер­ков­ным иму­ще­ством, всё-таки желает про­ве­де­ния между цер­ков­ным и личным епи­скоп­ским иму­ще­ством стро­гой гра­ницы. «Епи­скоп да имеет попе­че­ние о всех цер­ков­ных вещах и оными да рас­по­ря­жает, яко Богу нази­ра­ющу». Но тут же добав­ляет: «Но не поз­во­ли­тельно ему при­сва­и­вать что-либо из оных, или срод­ни­кам своим дарить при­над­ле­жа­щее Богу. Аще же суть неиму­щие, да подает им, яко неиму­щим: но под сим пред­ло­гом да не про­дает при­над­ле­жа­щего церкви»[1].

Пока 38 пра­вило защи­щает цер­ков­ное иму­ще­ство от сме­ши­ва­ния с личным иму­ще­ством епи­скопа в тече­ние жизни послед­него, 40 пра­вило защи­щает это иму­ще­ство от подоб­ного сме­ши­ва­ния в случае смерти епи­скопа:

«Ясно известно да будет соб­ствен­ное имение епи­скопа (если он имеет соб­ствен­ное), и ясно известно Гос­подне: дабы епи­скоп, умирая, имел власть оста­вить соб­ствен­ное, кому хочет и как хочет, дабы под видом цер­ков­ного не было рас­тра­чено имение епи­скопа, име­ю­щего иногда жену и детей, или срод­ни­ков, или рабов. Ибо пра­ведно сие пред Богом и чело­веки, дабы и цер­ковь не пре­тер­пела неко­его ущерба, по неиз­вест­но­сти имения епи­скоп­ского, и епи­скоп, или его срод­ники, не под­верг­лись ото­бра­нию имения за цер­ковь, или же дабы близ­кие к нему не впали в тяжбы, и кон­чина его не была сопро­вож­да­ема бес­сла­вием».

В тол­ко­ва­нии на этот канон Алек­сия Ари­стина, поль­зо­вав­ше­гося ста­рыми глос­сами на пра­вила, гово­рится, что «епи­скоп при руко­по­ло­же­нии на епи­ско­пию, должен соста­вить опись соб­ствен­ному иму­ще­ству и объ­явить её, точно также — и иму­ще­ству церкви, дабы соб­ствен­ным иму­ще­ством и при жизни, и по смерти мог рас­по­ла­гать, как ему угодно, а цер­ковь сохра­нила своё»[2]. Валь­са­мон также заме­чает, что «если епи­скоп не сде­лает извест­ным своё иму­ще­ство, какое имел до руко­по­ло­же­ния, а равно и пере­шед­шее к нему закон­ным обра­зом после руко­по­ло­же­ния, кото­рое не было цер­ков­ным, то всё его иму­ще­ство удер­жат и сде­лают соб­ствен­но­стию пре­ем­ству­ю­щий ему епи­скоп и епи­скоп­ская цер­ковь». При этом они будут обя­заны упла­тить и долги епи­скопа, если не соста­вят описи его иму­ще­ства, исполь­зуя общее право наслед­ника на beneficium inventarii (Cod. 6, 30, 22).

В тесной связи с 38 и 40 апо­столь­скими пра­ви­лами стоят 25 и 24 пра­вила антио­хий­ского собора (сере­дина IV века), обно­вив­шие и допол­нив­шие эти апо­столь­ские пра­вила. Антио­хий­ский собор, в отли­чие от апо­столь­ских правил, уже не знает слу­чаев, когда епи­скоп не имеет соб­ствен­но­сти и гово­рит о ней в общем порядке.

25 антио­хий­ское пра­вило обнов­ляет 38 апо­столь­ское пра­вило, но вводит и два допол­не­ния, гово­ря­щих о том, что епи­скоп должен рас­по­ря­жаться цер­ков­ным иму­ще­ством с ведома пре­сви­тера или диа­кона и в случае зло­упо­треб­ле­ний он, как и пре­сви­теры, должен отве­чать перед собо­ром мит­ро­по­лии.

24 антио­хий­ское пра­вило, обнов­ляя 40 апо­столь­ское пра­вило, уста­нав­ли­вает, чтобы пре­сви­теры и диа­кона имели заботу по раз­гра­ни­че­нию цер­ков­ного иму­ще­ства от епи­скоп­ского в случае смерти епи­скопа.

«Да будет же явно при­над­ле­жа­щее церкви, и открыто окру­жа­ю­щим его пре­сви­те­рам и диа­ко­нам, — гово­рит пра­вило — так, чтобы они знали, и не оста­ва­лись в неве­де­нии о том, что соб­ственно при­над­ле­жит церкви, и ничто от них не было сокрыто. И тако, аще слу­чится епи­скопу пре­ста­ви­тися от жития сего, при оче­вид­но­сти при­над­ле­жа­щего церкви, и оно не будет рас­то­чено и утра­чено, и соб­ствен­ность епи­скопа не будет потре­во­жена под пред­ло­гом при­над­ле­жа­щих церкви вещей. Ибо пра­ведно есть и угодно пред Богом и чело­ве­ками, чтобы соб­ствен­ность епи­скопа предо­став­ля­ема была кому он вос­хо­щет…».

В тол­ко­ва­нии этих правил ком­мен­та­торы кано­нов обра­щают вни­ма­ние на зави­си­мость этих правил от правил апо­столь­ских, а Ари­стин опять забо­тится, чтобы был состав­лен инвен­тарь как епи­скоп­ского, так и цер­ков­ного иму­ще­ства, что было бы известно пре­сви­те­рам и диа­ко­нам, в про­тив­ном же случае всё епи­скоп­ское иму­ще­ство отхо­дит церкви.

Неко­то­рой иллю­стра­цией к этим пра­ви­лам служит 12 пра­вило сар­ди­кий­ского собора, забо­тя­ще­еся о соб­ствен­но­сти епи­ско­пов вне границ епар­хии и поз­во­ля­ю­щее им на три сед­мицы остав­лять свои епар­хии для сбора плодов со своей соб­ствен­но­сти в чужой епар­хии.

Очень важное зна­че­ние в исто­рии вопроса имеет 32 (41) пра­вило Кар­фа­ген­ского собора. Это пра­вило отри­ца­тельно отно­сится к явле­нию епи­скоп­ской соб­ствен­но­сти и вносит неко­то­рое огра­ни­че­ние в епи­скоп­ское право рас­по­ла­гать этой соб­ствен­но­стью.

Пра­вило гласит[3]:

«Опре­де­лено: аще епи­скопы, пре­сви­теры, диа­коны, или какие бы то ни было кли­рики, ника­кого стя­жа­ния не име­ю­щие, по постав­ле­нии своем, во время своего епи­скоп­ства или кли­ри­че­ства, купят на имя свое земли, или какия либо угодия: то да почи­та­ются похи­ти­те­лями стя­жа­ний Гос­под­них, разве токмо, прияв уве­ща­ние, отда­дут оныя церкви. Аще же что дойдет к ним в соб­ствен­ность, по дару от кого-либо, либо по насле­дию от род­ствен­ни­ков: с тем да посту­пят по своему про­из­во­ле­нию. Аще же, и про­ив­зво­лив дати что либо церкви, обра­тятся вспять: да будут при­зна­ва­емы недо­стой­ными цер­ков­ныя чести, и отвер­жен­ными».

Текст и смысл первой поло­вины пра­вила пол­но­стью ясны, но другая поло­вина вызы­вает боль­шие споры.

Мы уже видели, что 40 апо­столь­ское пра­вило, 24 и 25 пра­вила антио­хий­ского собора рас­смат­ри­вают как епи­скоп­скую соб­ствен­ность само то иму­ще­ство, кото­рое он при­об­рёл до хиро­то­нии и вклю­чено в инвен­тарь, извест­ный кли­ри­кам епар­хии. Может ли епи­скоп стя­жать иму­ще­ство после хиро­то­нии и сверх инвен­тар­ной описи, пра­вило прямо не гово­рит, но нет сомне­ний в его нега­тив­ном вос­при­я­тии подоб­ной тен­ден­ции.

«Епи­скопу имети власть над цер­ков­ным иму­ще­ством, да рас­по­ря­жает оным со всякою осмот­ри­тель­но­стию и стра­хом Божиим, — гласит, к при­меру, 25 антио­хий­ское пра­вило — на пользу всех нуж­да­ю­щихся; и сам да взи­мает из онаго долж­ную часть, на необ­хо­ди­мыя свои потреб­но­сти, и на потреб­но­сти стран­но­при­ем­ле­мых им братий, дабы они ни в чем не тер­пели лише­ния, по слову Боже­ствен­наго апо­стола: имеюще пищу и оде­я­ние, сими довольни будем (1Тим. 6, 8).

Таким обра­зом, ника­кое стя­жа­ние иму­ще­ства епи­ско­пом невоз­можно, так как он имеет право содер­жа­ния со сто­роны церкви и должен все свои силы посвя­тить церкви, а не стя­жа­нию иму­ще­ства. Этот взгляд нахо­дим и в 32 пра­виле кар­фа­ген­ского собора. Епи­скоп, кото­рый ничего не имел до хиро­то­нии, не может ничего иметь и после неё, а всё, что он при­об­ре­тает, при­над­ле­жит церкви, а если он что при­об­ре­тает на своё имя, то это озна­чает неза­кон­ное при­сво­е­ние цер­ков­ного иму­ще­ства. Но из этой общей нормы Кар­фа­ген­ский собор делает исклю­че­ние в том, случае, если епи­скоп при­об­ре­тает что-либо именно в каче­стве епи­скопа от своих род­ствен­ни­ков по наслед­ству или в дар. Такое иму­ще­ство Кар­фа­ген­ский собор урав­ни­вает с иму­ще­ством епи­скопа до хиро­то­нии и пол­но­стью при­знаёт его право соб­ствен­но­сти в виде над­зора над этим иму­ще­ством.

Имеет ли епи­скоп насто­я­щую сво­боду рас­по­ла­гать тем иму­ще­ством, над кото­рым он над­зи­рает, наравне с при­об­ре­тён­ным до хиро­то­нии — спор­ный вопрос. Как мы уже видели, пра­вило в пере­воде еп. Нико­дима Милаша даёт вполне пози­тив­ный ответ: «с тем да посту­пят по своему про­из­во­ле­нию». То же самое видим и в офи­ци­аль­ном сла­вян­ском пере­воде Рус­ской Церкви (Книга правил. М., 1914. С. 204).

Но если мы возь­мём латин­ский ори­ги­нал пра­вила и древ­ний офи­ци­аль­ный гре­че­ский пере­вод, и осо­бенно тол­ко­ва­ния авто­ри­тет­ных ком­мен­та­то­ров кано­нов, то увидим, что пра­вило по сути имеет иной смысл.

Латин­ский текст второй поло­вины пра­вила гласит:

Si autem ipsis proprie aliquid liberalitate alicujus vel successione cognationis obtenerit, faciant inde quod eorum proposito congruit (Mansi IV, 432, can. 38).

Нет сомне­ния, что слова faciant inde quod eorum proposito congruit не могут быть пере­ве­дены как да посту­пят по своему про­из­во­ле­нию. Слово inde никак не значит с тем, но от того, из того. Это зна­че­ние слово имеет и на языке права (см., напр., Dig. 2, 16, 59, II, 15, 5, § 8 и др.[4]). А в связи с тем и слово facere не озна­чает да посту­пят, но имеет смысл юри­ди­че­ского тер­мина пла­тить, давать[5]. В Диге­стах ска­зано: «Verbum facereomnem omninо faciendi causam complectitur dandi, solvendi, numerandi. Faciendi verbo reddendi etiam causa continetur»[6]; «Solvere dicimus eum, qui fecit, quod facere promisit»[7] (L, 16, 218, 175, 176; ed. Mommsen, p. 915, 916). Нако­нец, и слова quod eorum proposito congruit не озна­чают по своему про­из­во­ле­нию, но слово propositum на языке права озна­чает «ого­во­рен­ный план», «наме­ре­ние» (Dig. XII, I, 4, XL, 2, 46; Gai. II, 243; Cod. V, 17, I)[8], слово quod нико­гда не озна­чает как, его обычно ставят в связь со сло­вами inde facere в смысле «из того пла­тить», поэтому имеет смысл «quantum», «сколько» (срв. Dig. I, 3, 30; III, 5, 3 § 4).

По этой при­чине пере­вод еп. Нико­дима Милаша пол­но­стью неве­рен и всю фразу сле­дует пере­ве­сти так:

«Нечто из того даст Церкви, сколь это отве­чает его наме­ре­нию».

С этим пол­но­стью согла­сен и древ­ний извест­ный гре­че­ский пере­вод, кото­рый пол­но­стью точен, т. к. poiew не только на юри­ди­че­ском языке, но и в Свя­щен­ном Писа­нии имеет смысл отда­вать, дарить (напр., Пс. 85:17; Товит 3,6 и др.)[9].

Авто­ри­тет­ные ком­мен­та­торы кано­нов Зонара и Валь­са­мон, тол­ко­вав­шие этот важный гре­че­ский текст пра­вила, пони­мали эту фразу в том же смысле, что и мы.

Зонара пишет:

«Если кому-нибудь, в быт­ность епи­ско­пом или кли­ри­ком посту­пит в соб­ствен­ном смысле пода­рок от кого-нибудь, напри­мер по заве­ща­нию, или дар, или родо­вое наслед­ство, то должен, гово­рит пра­вило, и из него посвя­тить в цер­ковь часть по своему про­из­во­ле­нию. А слово «в соб­ствен­ном смысле» (curiwv) постав­лено вместо слов: если будет предо­став­лено прямо ему, так как многое остав­ля­ется неко­то­рыми с тем, чтобы пере­дано было другим, или было издер­жано на выкуп плен­ных, или на постро­е­ние свя­щен­ных домов и на другие подоб­ные дела. Итак, не тре­бу­ется, чтобы и из этого заве­ще­вал что-нибудь в цер­ковь, а только из того, что в соб­ствен­ном смысле, то есть лично ему предо­став­лено и над чем он гос­по­дин».

Точно также пишет и Валь­са­мон:

«А если что-нибудь перей­дёт к ним по наслед­ству, или по заве­ща­нию, или по дару, то часть из этого, какую угодно им, должны укре­пить за цер­ко­вию, а прочим вла­деть сво­бодно… Пра­вило гово­рит, что полу­ча­е­мое через дар или наслед­ство они имеют в своей власти, кроме какой-нибудь части, кото­рая должна быть дана в цер­ковь… Заметь слова пра­вила, что кли­рики и епи­скопы необ­хо­димо должны остав­лять под­ве­до­мым им церк­вам какую-нибудь часть, по их усмот­ре­нию, из их соб­ствен­но­сти, конечно при послед­нем изды­ха­нии».

Пра­виль­ность такого пере­вода дока­зы­ва­ется и бли­жай­шим кон­тек­стом этой фразы — послед­ней фразой всего пра­вила, гла­ся­щей: Quod si a suo proposito retrorsum exagitaverint, honore ecclesiastico indigni tanquam reprobiindicentur, что озна­чает «Если потре­бует пере­смотра, что недо­стойно цер­ков­ной чести, то да будет рас­смат­ри­ваться как нече­сти­вый».

В пере­воде Нико­дима Милаша послед­нее пред­ло­же­ние этого пра­вила про­ти­во­ре­чит преды­ду­щему. Если епи­скоп имеет право пол­но­стью рас­по­ла­гать иму­ще­ством, полу­чен­ным после хиро­то­нии, то понятно, что он не может под­верг­нуться цер­ков­ному нака­за­нию только за то, что изме­нил свои планы в отно­ше­нии рас­по­ря­же­ния этим иму­ще­ством. Чтобы избе­жать этого про­ти­во­ре­чия, еп. Нико­дим Милаш даёт целую новую фразу, для кото­рой нет осно­ва­ний ни в ори­ги­нале, ни в гре­че­ском тексте: «Аще же, и про­ив­зво­лив дати что либо церкви», кото­рую он взял из поис­тине неточ­ного сла­вян­ского пере­вода. Если цер­ковь имеет право на некие вещи — иму­ще­ство епи­скопа, кото­рое он полу­чил путём дара или заве­ща­ния после хиро­то­нии, то совер­шенно понятно, что он должен быть нака­зан в том случае, если потре­бует назад заве­щан­ное церкви иму­ще­ство.

По этой при­чине вторую поло­вину пра­вила сле­дует пере­ве­сти так: «Если им (епи­ско­пам и кли­ри­кам) нечто перей­дёт от даре­ния или по наслед­ству род­ства, то нечто из того да дастся (церкви), что согласно его наме­ре­нию, но если это вопреки наме­ре­нию потре­бует назад, то сие недо­стойно цер­ков­ной чести и рас­смат­ри­ва­ется он как нече­сти­вец».

Таким обра­зом, нет ника­кого сомне­ния, что пра­вило огра­ни­чи­вает сво­боду рас­по­ря­же­ния иму­ще­ством, кото­рое епи­скоп полу­чает путём даре­ния или заве­ща­ния после хиро­то­нии и обя­зы­вает его некую часть этого иму­ще­ства дать церкви[10].

Если 32‑е пра­вило Кар­фа­ген­ского собора, при­зна­вая право епи­скопа сво­бодно рас­по­ря­жаться своим иму­ще­ством, вводит здесь един­ствен­ное огра­ни­че­ние, обя­зы­вая оста­вить нечто из иму­ще­ства, законно полу­чен­ного после хиро­то­нии, церкви, 22 и 81 пра­вила того же собора вводит новое огра­ни­че­ние — запрет остав­лять нечто непра­во­слав­ным наслед­ни­кам.

«Епи­скопы и состо­я­щие в клире да не усва­и­вают ничего тем, кои не суть пра­во­слав­ные хри­сти­ане, хотя бы то были срод­ники», — гласит пре­ди­сло­вие 22 пра­вила. Само же оно гово­рит, что «ничего из своих вещей, как речено, да не упро­чи­вают тако­вым, посред­ством дара, епи­скопы и состо­я­щие в клире».[11]

Зонара и Валь­са­мон в тол­ко­ва­нии этого пра­вила при­во­дят мно­же­ство опре­де­ле­ний из Васи­лик об огра­ни­че­нии и даже лик­ви­да­ции актив­ных и пас­сив­ных наслед­ствен­ных прав ере­ти­ков и ино­вер­цев (Аф. Синт. III, 364–366). Поскольку все эти законы изданы много позже, то это пра­вило и не гово­рит о епи­ско­пах или о членах Церкви вообще, то и тол­ко­ва­ния ничего не дают для его пони­ма­ния. Сле­дует обра­тить вни­ма­ние на то, что само пра­вило, строго говоря, не имеет непо­сред­ствен­ного отно­ше­ния к нашему вопросу, ибо оно не гово­рит о пере­даче иму­ще­ства mortis causa его inter vivos.

Запрет на пере­дачу епи­скоп­ского иму­ще­ства mortis causa нахо­дим в 81 (92) пра­виле Кар­фа­ген­ского собора.

Первая поло­вина пра­вила гово­рит об остав­ле­нии епи­скоп­ского иму­ще­ства ере­ти­кам и ино­вер­цам путём заве­ща­ния, вторая гово­рит об остав­ле­нии им иму­ще­ства без заве­ща­ния.

Первая поло­вина пра­вила в пере­воде Нико­дима Милаша гласит: «Аще кото­рый епи­скоп ере­ти­ков, или языч­ни­ков, срод­ни­ков, или не при­над­ле­жа­щих к срод­ству, оста­вит наслед­ни­ками своими, и пред­по­чи­тает их церкви: тако­вому и по смерти да будет изре­чена ана­фема».

Смысл этой поло­вины пол­но­стью ясен и у ком­мен­та­тора не вызы­вает ника­ких сомне­ний. Пра­вило исхо­дит из пред­по­сылки, утвер­ждён­ной пред­ше­ству­ю­щими кано­нами (Апост. 40, Карф. 24), что епи­скоп имеет право заве­щать своё част­ное иму­ще­ство и в духе Карф. 22 запре­щает это делать в пользу ере­тика и ино­верца, род­ствен­ники они ему или нет, а за нару­ше­ние этого запрета пола­га­ется наи­стро­жай­шая цер­ков­ная санк­ция — ана­фема, даже после смерти.

Так пони­мают смысл этой части пра­вила и ком­мен­та­торы кано­нов, причём Валь­са­мон при­бав­ляет, что такое заве­ща­ние неза­конно и не имеет силы и наслед­ники епи­скопа ере­тики ничего не полу­чают, а Ари­стин ука­зы­вает и судьбу такого иму­ще­ства: такое иму­ще­ство взы­мает (т. е. кон­фис­кует) госу­дар­ствен­ная казна[12]. Также нужно отме­тить, что само пра­вило не содер­жит такой мысли и вообще не гово­рит о заве­ща­нии в пользу ере­тика и ино­верца как не име­ю­щем силы, а визан­тий­ские граж­дан­ские законы были изданы позже Карф. 81 (401 г.).

Между тем смысл второй поло­вины пра­вила, ясный сам пот себе, вызы­вает споры у ком­мен­та­то­ров, кото­рых вводят в заблуж­де­ние новые визан­тий­ские законы.

Латин­ский текст этой поло­вины гласит: Nec excusari posit, si intestatus decesserit, quia utique debuit, factus episcopus, rei suae ordinationem, congruam suae professioni, nequaquam differre.

Точный пере­вод должен быть таким: Да не может быти ему в оправ­да­ние и то, аще без заве­ща­ния отъ­и­дет. Понеже быв постав­лен епи­ско­пом, по при­ли­чию, должен был учи­нити назна­че­ние[13] своего иму­ще­ства, сооб­раз­ное своему званию.

Дру­гими сло­вами, должен быть нака­зан ана­фе­мой и епи­скоп, умер­ший без заве­ща­ния, вслед­ствие чего его иму­ще­ство пере­шло ab intestatо[14] его род­ствен­ни­кам — ере­ти­кам или ино­вер­цам; должен быть нака­зан потому, что он вино­ват в такой судьбе своего иму­ще­ства, не напи­сав заве­ща­ния, будучи постав­лен епи­ско­пом.

С этим согла­сен и гре­че­ский пере­вод пра­вила, дающий послед­ним словам пози­тив­ный облик вместо нега­тив­ного: «Ибо обя­за­тельно должен, когда постав­лен епи­ско­пом сде­лать опись своего иму­ще­ства, согласно со своим зва­нием».

Смысл пра­вила был сам по себе ясен до того вре­мени, пока не появи­лись визан­тий­ские законы об актив­ном и пас­сив­ном инте­ста­би­ли­тете (отказе в заве­ща­нии) ере­ти­ков и ино­вер­цев[15]. С появ­ле­нием этих зако­нов пра­вило стало непо­нят­ным для ком­мен­та­то­ров, ибо иму­ще­ство не оста­вив­шего заве­ща­ние епи­скопа не пере­хо­дит его срод­ни­кам ере­ти­кам или ино­вер­цам, но кон­фис­ку­ется цер­ко­вью — именно по этой при­чине непо­нятно, за что нака­зы­ва­ется умер­ший без заве­ща­ния епи­скоп. Для нахож­де­ния выхода стали изме­нять даже гре­че­ский текст пра­вила.

В неко­то­рых дошед­ших до нас руко­пи­сях[16] при слове genomenov нахо­дим при­ме­ча­ние o mei autoun, т. е. «епи­скоп-пре­ем­ник» и тогда эта часть пра­вила полу­чает другой смысл, а точнее теряет всякий смысл. Такую руко­пись имел Зонара, пишу­щий поэтому: «Сле­ду­ю­щую часть пра­вила трудно выра­зить и потому трудно понять. Я думаю, что оно хочет ска­зать: если епи­скоп умрёт без заве­ща­ния, то пре­ем­ству­ю­щий ему епи­скоп должен быть без­от­ве­тен, лишён всякой защиты, если не рас­по­ря­дится над­ле­жа­щим обра­зом соб­ствен­ным иму­ще­ством умер­шего, поелику он должен и несёт на себе обя­зан­ность сде­лать при­лич­ное назна­че­ние, т.е. упо­треб­ле­ние иму­ще­ства умер­шего епи­скопа, достой­ное звания его; ибо, дела­ясь епи­ско­пом, он даёт обе­ща­ние соблю­дать пра­вила, а пра­вила тре­буют, чтобы он был нище­лю­бив и стран­но­лю­бив, и пре­зи­рал деньги» (Аф. Синт. III, 505–506).

Разу­ме­ется, это тол­ко­ва­ние неверно, т. к. 1) не имеет ника­кой связи с общим содер­жа­нием пра­вила, направ­лен­ного против пере­хода епи­скоп­ского иму­ще­ства непра­во­слав­ным; 2) не отве­чает латин­скому ори­ги­налу пра­вила; 3) несо­гласно также и с непол­ным гре­че­ским пере­во­дом, ибо не может умер­ший епи­скоп отве­чать за то, что его пре­ем­ник непра­вильно раз­де­лил его иму­ще­ство.

Валь­са­мон имел гре­че­ский тест без при­ме­ча­ния, но он исхо­дит из невер­ной мысли, что инте­ста­би­ли­тет ере­тика суще­ство­вал во время Кар­фа­ген­ского собора и наме­чает смысл пра­вила, не отве­ча­ю­щий его тексту и в конце концов сам выра­жает сомне­ние в пра­виль­но­сти своего тол­ко­ва­ния.

«Ере­тики не полу­чат ничего, — пишет он — как будто бы епи­скоп умер без заве­ща­ния; ибо таков смысл выра­же­ния «да не может бытии емув оправ­да­ние и то, аще без заве­ща­ния отъ­и­дет» и прочее; то есть если заве­ща­ние его, как ска­зано, падет, то он не будет иметь воз­мож­но­сти найти оправ­да­ние в том, что не рас­по­ря­дился своим иму­ще­ством по своему жела­нию… Так, кажется, изъ­яс­ня­ется пра­вило» (Аф. Синт. III, 506–507).

По этой при­чине как латин­ский, так и гре­че­ский текст второй поло­вины пра­вила про­ти­во­по­став­ляет оста­вив­шего заве­ща­ние в пользу ере­тика епи­скопа тому епи­скопу, кото­рый умер без заве­ща­ния, а Валь­са­мон думает, что и в этом случае сле­дует пони­мать епи­скопа, заве­ща­ние оста­вив­шего. Но это не согласно ни со второй, ни с первой поло­ви­ной пра­вила. Т. к. заве­ща­ние в пользу ере­тика вообще не имеет силы, трудно объ­яс­нить, почему епи­скоп нака­зы­ва­ется за него самым стро­гим нака­за­нием даже после смерти. В конце своего тол­ко­ва­ния Валь­са­мон допус­кает другую ошибку, утвер­ждая, что 131 новелла гово­рит о насле­до­ва­нии цер­ко­вью иму­ще­ства епи­ско­пов и кли­ри­ков, умер­ших без заве­ща­ния. В дей­стви­тель­но­сти же новелла гово­рит sine testamentis et legitimis и по этой при­чине епи­скопу, умер­шему без заве­ща­ния, насле­дуют его род­ствен­ники, а цер­ковь — только тогда, когда тако­вые отсут­ствуют.

Позд­ней­шие пра­вила — IV Вс. 22, и Трул. 35, — мало что дают для нашего вопроса. Первое пра­вило запре­щает кли­ри­кам «по смерти своего епи­скопа, рас­хи­щать вещи ему при­над­ле­жав­шие, как сие вос­пре­щено и древними пра­ви­лами. Тво­ря­щие же сие под­вер­га­ются опас­но­сти низ­ло­жен­ными быть со своей иерар­хи­че­ской сте­пени».

Зонара и Валь­са­мон согласны в пони­ма­нии слов «как сие вос­пре­щено и древними пра­ви­лами». По ним эти слова нужно пони­мать в смысле 35-го пра­вила Трулль­ского собора, кото­рым запре­щено мит­ро­по­литу, кото­рому был под­чи­нён умер­ший епи­скоп, «при­сва­и­вать себе что-либо из остав­шихся после смерти этого епи­скопа цер­ков­ных или личных вещей» (Аф. Синт. II, 268).

Однако они не согла­су­ютя в вопросе о судьбе иму­ще­ства епи­скопа, если тот не оста­вил заве­ща­ния.

Зонара пишет: «Если епи­скоп скон­ча­ется без заве­ща­ния, в таком случае опре­де­лено, чтобы епи­скоп, пре­ем­ству­ю­щий ему, бого­угодно рас­по­ря­дился его иму­ще­ством, по 22 (31) и 81 (92) пра­вилу кар­фа­ген­ского собора, т.е. пере­дал его церкви или неиму­щим».

Между тем Валь­са­мон, оче­видно имея в виду Зонару, оспа­ри­вает это мнение.

«Если епи­скоп умрёт, — пишет он, — не сделав заве­ща­ния, я думаю, что наслед­ни­ками его по зако­нам должны быть род­ствен­ники его, при­зы­ва­е­мые к насле­до­ва­нию без заве­ща­ния. Ибо неко­то­рые на осно­ва­нии 81 (92) пра­вила кар­фа­ген­ского собора и гово­рили, что пре­ем­ству­ю­щий ему епи­скоп имеет власть по своему про­из­во­ле­нию рас­по­ря­диться иму­ще­ством епи­скопа, скон­чав­ше­гося без заве­ща­ния; но мне кажется, что из этого пра­вила, в кото­ром гово­рится, что постав­лен­ный епи­ско­пом должен учи­нити назна­че­ние иму­ще­ства епи­скопа, умер­шего без заве­ща­ния, сооб­раз­ное своему жела­нию, осо­бенно ясно откры­ва­ется, что эта пере­дача иму­ще­ства скон­чав­ше­гося должна быть согласна с зако­нами; ибо посту­па­ю­щий так сде­лает назна­че­ние, сооб­раз­ное своему званию».

Мысль Валь­са­мона, что род­ствен­ники имеют право на епи­скоп­ское наслед­ство и ab intestato, сама по себе согласна с кано­нами, но он, как и Зонара, неверно ссы­ла­ется на 81 пра­вило Кар­фа­ген­ского собора, кото­рое, как мы видели, гово­рит о епи­скопе, умер­шем без заве­ща­ния, но ничего не гово­рит о его пре­ем­нике.

Сход­ное содер­жа­ние с 22‑м пра­ви­лом IV Все­лен­ского собора имеет и 35 пра­вило Трулль­ского собора.

«Да не будет поз­во­лено, — гласит пра­вило, — никому из мит­ро­по­ли­тов по смерти епи­скопа, под­власт­ного его пре­столу, отни­мать или при­сво­ять имение его, или церкви его, но да состоит оно под охра­не­нием клира тоя церкви, коея пред­сто­я­те­лем был пред­ста­вив­шийся, даже до про­из­ве­де­ния иного епи­скопа; разве когда не оста­нется кли­ри­ков в оной церкви. Тогда мит­ро­по­лит да соблю­дает оное в цело­сти и все да пере­даст епи­скопу, кото­рый постав­лен будет».

Если мы посмот­рим на это пра­вило вне связи с дру­гими кано­нами, то может пока­заться, что оно пере­даёт епи­скоп­ское наслед­ство новому епи­скопу. Но это не так. Ибо цель пра­вила не опре­де­лить судьбу этого остав­ше­гося иму­ще­ства, но сохра­нить во время пере­хода целост­ность иму­ще­ства самой епи­ско­пии, а затем и иму­ще­ство умер­шего епи­скопа от при­сво­е­ния его мит­ро­по­ли­том. Мит­ро­по­лит должен пере­дать новому епи­скопу лишь сами цер­ков­ные вещи, а из вещей почив­шего епи­скопа только те, что не пере­шли к наслед­ни­кам покой­ного епи­скопа. Поэтому совер­шенно верно тол­кует Валь­са­мон, что нет необ­хо­ди­мо­сти пере­да­вать вещи почив­шего епи­скопа новому, «ибо если умер­ший епи­скоп сделал опись согласно 40-му Апо­столь­скому пра­вилу, при самом своём руко­по­ло­же­нии, то его иму­ще­ство должно быть отдано тем, кото­рые насле­дуют ему без заве­ща­ния». В дока­за­тель­ство этому Валь­са­мон при­во­дит 65 новеллу царя Ману­ила Ком­нина[17], где читаем: «Если архи­ереи умрут, оста­вив заве­ща­ние, то всё должно быть сде­лано по их воле и рас­по­ря­же­нию, сколько это каса­ется иму­ще­ства, нахо­дя­ще­гося в их кел­лиях; а если бы они скон­ча­лись, не оста­вив заве­ща­ния, и в этом случае всё должно быть испол­нено так, как уста­нов­лено свя­тыми пра­ви­лами и зако­нами».

35‑м пра­ви­лом Трулль­ского собора завер­ша­ется ряд кано­нов, гово­ря­щих о наслед­стве епи­скопа.

На осно­ва­нии всех этих правил, мы можем так сфор­му­ли­ро­вать кано­ни­че­скую норму в отно­ше­нии этого вопроса:

  1. Прежде всего, всякий епи­скоп имеет полное право сво­бодно рас­по­ря­жаться своим личным иму­ще­ством как при жизни, так и перед лицом смерти (Апост. 40, Антиох. 24);
  2. Личное иму­ще­ство епи­скопа должно быть точно отде­лено от иму­ще­ства церкви (Апост. 38 и 40, Антиох. 24);
  3. Как личное иму­ще­ство епи­скопа рас­смат­ри­ва­ется как то, что он имел перед хиро­то­нией, так и то, что он при­об­рёл после хиро­то­нии не на осно­ва­нии прав епи­скопа, но от других лиц как личный дар или по заве­ща­нию от род­ствен­ника (Кар­фа­ген. 32);
  4. Чтобы личное иму­ще­ство епи­скопа не было сме­шано с цер­ков­ным, епи­скоп сов­местно с клиром ещё в начале своего слу­же­ния должен соста­вить инвен­тарь своего иму­ще­ства, в про­тив­ном случае его иму­ще­ство рас­смат­ри­ва­ется как цер­ков­ное (Апост. 40 и тол­ко­ва­ния Ари­стина и Валь­са­мона);
  5. Рас­по­ря­же­ние своим иму­ще­ством, полу­чен­ным до хиро­то­нии, епи­скоп должен совер­шать через заве­ща­ние, кото­рое он должен напи­сать в самом начале своего слу­же­ния, при этом он сво­бо­ден в выборе наслед­ника (Карф. 81);
  6. Рас­по­ря­же­ние иму­ще­ством, полу­чен­ным в каче­стве дара или наслед­ства от род­ствен­ника, епи­скоп может совер­шать и позд­нее, осо­бенно перед смер­тью, но от этого иму­ще­ства он должен оста­вить нечто и церкви;
  7. И в том, и в другом случае заве­ща­ние епи­скопа не может быть напи­сано в пользу ере­тика или ино­верца. В про­тив­ном случае епи­скоп нака­зы­ва­ется уже посмертно ана­фе­мой (Карф. 22 и 81);
  8. Если епи­скоп уми­рает без заве­ща­ния, его иму­ще­ство пере­хо­дит его род­ствен­ни­кам согласно граж­дан­ским зако­нам (Карф. 81);
  9. Если, вслед­ствие отсут­ствия епи­скоп­ского заве­ща­ния, его наслед­ство полу­чили по закону его непра­во­слав­ные род­ствен­ники, епи­скоп должен быть нака­зан ана­фе­мой и после смерти (Карф 81);
  10. Управ­ле­ние иму­ще­ством епи­скопа после его смерти и испол­не­ние его воли в отно­ше­нии этого иму­ще­ства дела­ется обя­зан­но­стью клира его епар­хии, а в случае отсут­ствия кли­рика — обя­зан­но­стью мест­ного мит­ро­по­лита, причём пра­вила преду­смат­ри­вают стро­гое нака­за­ние для такого вре­мен­ного управ­ля­ю­щего за при­сво­е­ние епи­скоп­ского иму­ще­ства (Ант. 24; IV Вс. 22; VI Вс. 35);
  11. За нару­ше­ние кано­ни­че­ской нормы в отно­ше­нии наслед­ства судит епи­скоп­ский собор мест­ной церкви (Антиох. 25).

Таковы основ­ные поло­же­ния пра­во­слав­ной кано­ни­че­ской нормы в отно­ше­нии епи­скоп­ского наслед­ства. В цер­ков­ной исто­рии эта норма не всегда сохра­ня­лась неиз­мен­ной. Неко­то­рые отступ­ле­ния от неё име­лись уже в визан­тий­ском граж­дан­ском праве. Ещё более укло­ня­ются от этой нормы граж­дан­ские и цер­ков­ные законы, регу­ли­ру­ю­щие этот вопрос в Юго­сла­вии, издан­ные под мощным вли­я­нием римо-като­ли­че­ского и австрий­ского права о насле­до­ва­нии бене­фи­ций. Однако всё это не лишает эту кано­ни­че­скую норму её вели­кого жиз­нен­ного зна­че­ния. Из-за мор­ских вол­не­ний и поры­вов ветра корабль нико­гда не идёт точно по ком­пасу. Однако компас всегда регу­ли­рует ход его пла­ва­ния. Не идёт точно по кано­ни­че­скому ком­пасу вслед­ствие исто­ри­че­ских причин и цер­ков­ный корабль. Но её корм­чий должен всегда иметь этот компас перед гла­зами, когда явля­ется вопрос de lege ferenda[18] и по нему пра­вить путь цер­ков­ного корабля. 

Пере­вод с серб­ского свя­щен­ника Алек­сандра Задор­нова по изда­нию: Наслеђи­вање епи­скопа у пра­во­слав­ноj цркви (Канон­ска норма) д‑ра Сер­гиjа В. Тро­иц­ког, про­фес­сора Уни­вер­зи­тета Суб­о­тица. Посебни отисак: Љубљана, 1936.


При­ме­ча­ния:

[1] Здесь и далее, кроме ого­во­рён­ных слу­чаев, каноны цити­ру­ются по: Пра­вила Пра­во­слав­ной Церкви с тол­ко­ва­ни­ями Нико­дима, епи­скопа Дал­ма­тин­ско-Истрий­ского: В 2 т. М.: Отчий дом, 2001.
[2] Здесь и далее ком­мен­та­рии на каноны Ари­стина, Зонары и Валь­са­мона даются по соот­вет­ству­ю­щим местам в изда­нии: Пра­вила святых Все­лен­ских собо­ров, святых Помест­ных собо­ров, святых апо­стол и святых отец, с тол­ко­ва­ни­ями. В 3 т. [М.]: Палом­ник — Сибир­ская бла­го­звон­ница, 2000.
[3] С. Тро­иц­кий цити­рует пра­вило в пере­воде еп. Нико­дима Милаша, здесь даётся по рус­скому пере­воду того же изда­ния.
[4] См.: Neumanns. Handlexikon zu den Quellen des romischen Rechts. Jena, 1914. p. 159.
[5] Ibid., p. 203.
[6] «Слово «делать» содер­жит в себе вообще любой случай дела­ния, даяния, испол­не­ния, исчис­ле­ния. Слово «делать» заклю­чает в себе также случай воз­да­я­ния (воз­вра­ще­ния)» (лат.).
[7] «Испол­нил — гово­рим мы о том, кто сделал то, что обещал сде­лать» (лат.).
[8] См.: Neumanns. Handlexikon zu den Quellen des romischen Rechts. Jena, 1914. p. 451.
[9] См. E. A. Sophocles. Greek Lexicon of the Roman and Byzantine Periods. New-York-Leipzig, 1888, p. 900, 6.
[10] О смысле этой второй поло­вины пра­вила посто­янно спорят и в запад­ной науке. Hardouin (Consiliorum Collectio Regia Maxima. Paris, 1715, I, 875, при­ме­ча­ние) объ­еди­няет propositium c vocatio, profession и потому тол­кует это место так, что епи­скоп может упо­тре­бить иму­ще­ство, полу­чен­ное после хиро­то­нии, на нужды свя­щен­ства. Van Espen (Commentarius in canones, p. 323) оши­бочно ссы­ла­ется на Зонару и Валь­са­мона и оши­бочно пони­мает эту вторую поло­вину пра­вила в том смысле, что епи­скоп имеет право сво­бодно рас­по­ря­жаться иму­ще­ством, полу­чен­ным после хиро­то­нии и сам себя нака­зы­вает в случае изме­не­ния своего наме­ре­ния. Hefele (Conciliengeschichte, I. Aufl. II, 128) пере­во­дит схоже со сла­вян­ским и серб­ским пере­во­дами, но в при­ме­ча­нии гово­рит, что смысл второй поло­вины пра­вила неясен, т. к. неясен смысл слова propositium. Все эти коле­ба­ния про­ис­те­кают от того, что пере­вод­чики не обра­тили вни­ма­ния на смысл тер­мина inde facere в рим­ском праве.
[11] Пере­вод еп. Нико­дима нето­чен; латин­ский текст у Mansi III, 721–722; IV, 429.
[12] Афин­ская Синт., III, 507. Заме­ча­ние Ари­стина неточно. По визан­тий­ским зако­нам иму­ще­ство кли­ри­ков, остав­лен­ное им непра­во­слав­ным, пере­да­ётся его пра­во­слав­ным род­ствен­ни­кам, а если тако­вых нет — церкви того города, где заве­ща­тель имел дом. Кон­фис­ку­ется это иму­ще­ство только тогда, когда оно попа­дает к свет­скому лицу или когда клир той церкви в тече­ние целого года не взял иму­ще­ства умер­шего кли­рика (см. 115 новеллу Юсти­ни­ана, гл. 3, §14).
[13] Ordinationem (testamenti), см. Cod. V, 12, 25.
[14] от несде­лав­шего заве­ща­ние (лат.).
[15] Из тако­вых см. 115 новеллу Юсти­ни­ана, гл. 3 и 4, Про­хи­рон XXXIII, 13, 15 и 25.
[16] Напри­мер, Тра­пезунд­ской (Аф. Синт. III, 505, прим.), пере­пи­сан­ной с руко­писи 1314 года.
[17] От 1155 или 1166 г., напе­ча­тано у Цаха­рие, Jus graeco-roman. III, 457–459; y Зепоса Jus graeco-roman. I, 387–389.
[18] тре­бу­ю­щий при­ня­тия закона (лат.).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки