Митрополит-кардинал Исидор (1436–1441)

Неожиданная кончина в 1434 году в Москве князя Юрия Дмитриевича определила ход последующих политических событий на Руси, теперь старшим в княжеском роде стал Василий II Васильевич, и ему должно было принадлежать великое княжение. Однако сын князя Юрия Дмитриевича Василий Косой, бывший при отце во время его смерти, объявил себя великим князем Московским. Но его младшие братья, Дмитрий Щемяка (или Шемяка) и Дмитрий Красный, находившиеся в это время в походе, будучи посланы еще отцом против Василия Васильевича, не признали законными действия своего старшего брата, выступившего против обычая и традиции «гнезда Калиты»³⁹⁰⁵. А. А. Зимин отмечает также психологический аспект их реакции: младшие Юрьевичи предпочли Василия II «как слабейшего из претендентов, рассчитывая, что смогут при нем играть заметную роль»³⁹⁰⁶.

Князь же Василий Косой, пробывший месяц на великом княжении, осознав свое положение, покинул Москву, и в столицу возвращается Василий II. Он был посажен на престол Дмитрием Щемякой. Василий II отблагодарил Юрьевичей, своих благодетелей. Несостоявшийся великий князь Василий Косой направился из Москвы в Великий Новгород, затем в Бежецкий Верх, где его не приняли, тогда он направился в Кострому и, собрав войско, двинулся к Москве. Но 6 января 1435 года, на праздник Богоявления, он потерпел поражение и отправился на север, где совершил военные набеги, взял Галич, Устюг. Чтобы водворить мир в стране, Василий II заключает с Василием Юрьевичем мир, который, однако, недолго соблюдался.

Между тем в начале 1436 года Дмитрий Щемяка прибыл в Москву и пригласил к себе в Углич на свадьбу Василия II, но Василий схватил его и насильно отправил в Коломну. Историк А. А. Зимин справедливо отмечает: «Этот шаг Василия Васильевича был несомненным просчетом»³⁹⁰⁷. Василий Юрьевич, со своей стороны, продолжает военные действия против Москвы, разоряет различные города на севере. 14 мая 1436 года Василий II под Ростовом разгромил Василия Юрьевича, который был схвачен и 21 мая ослеплен в Москве³⁹⁰⁸. Историк Г. В. Вернадский следующим образом характеризует деяние Московского правителя: «Этот жестокий поступок, которым великий князь надеялся сокрушить оппозицию своему правлению раз и навсегда, потряс Русь. Ослепление соперников-претендентов на трон являлось семейной практикой в Византии. На Руси был только один подобный случай, в двенадцатом столетии. В скором будущем Василий II должен будет дорого заплатить за свою жестокость, но пока он торжествовал победу над своими соперниками»³⁹⁰⁹.

Затем князь Дмитрий Щемяка был отпущен из Коломны, и с ним был заключен договор, согласно которому он признавал себя «молодшим братом» Московского князя. Были подписаны также договора и с другими князьями. «Так системой договоров подведены были итоги борьбы Василия II с Василием Косым. Победа Московского князя тем самым получила правовую санкцию»³⁹¹⁰. Но впоследствии князь Дмитрий Щемяка продолжил борьбу своей семьи за великокняжеский престол против Василия II.

Осенью 1437 года хан Улу-Мухаммед, который ранее выдал ярлык на великое княжение Василию II, с небольшими силами обосновывается в городе Белёве, в верховьях Оки, город находился в подчинении Литовскому князю. К хану стали стекаться его сторонники, и его усиление начинает вызывать беспокойство белёвских князей, хотя он «выразил желание стать союзником Москвы и охранять русские рубежи от общих врагов»³⁹¹¹. Однако Московский князь Василий предпринимает военные действия к вытеснению его за пределы русской территории, на что хан отвечает также военными действиями: походом на Москву, взятием Нижнего Новгорода и Мурома³⁹¹².

В это время в Литве князь Свидригайло после казни Митрополита Герасима потерпел сокрушительное поражение от Сигизмунда Кейстутовича, на которого ориентировались католические силы Литовского княжества. После гибели Митрополита Герасима Русская Церковь вдовствовала в течение года. В конце 1435 – начале 1436 года положение князя Василия Васильевича несколько упрочилось в Москве, и он, воспользовавшись сложившимися обстоятельствами, отправил в Византию Рязанского святителя Иону, который исполнял обязанности Местоблюстителя Московской кафедры в эти годы. Однако ко времени его прибытия в Константинополь Византийский Патриарх Иосиф II (1416–1439) уже поставил на Русь грека Митрополита Исидора³⁹¹³.

Митрополит Исидор родился, очевидно, в 80–90-х годах XV века в Монемвасии³⁹¹⁴, откуда происходил его предшественник по Московской кафедре – святитель Фотий. «Вероятно, еще на родине Исидор получил первоначальное образование, выслушав курс грамматики и начала риторики. Возможно, он учился в интеллектуальном центре Пелопоннеса – Мистре, которая была в то время «значительным центром Византийской империи по переписке рукописей»³⁹¹⁵. В Мистре в 1449 году было совершено коронование последнего Византийского императора Константина XI Палеолога (1449–1453)³⁹¹⁶.

Вскоре мы видим будущего Митрополита в столице Византии. После разгрома турок среднеазиатским завоевателем Тамерланом (ум. 1405) под Анкарой в Константинополь в 1403 году вернулся из поездки по Европе с просьбой о военной помощи император Мануил II Палеолог (1391–1425), и ему было произнесено Похвальное слово, переписанное «рукой молодого Исидора» и, возможно, им составленное³⁹¹⁷. В столице Византии он продолжает свое образование, затем у себя на родине, в Монемвасии, в обители во имя архистратига Михаила он принимает монашество³⁹¹⁸. Монашеский постриг был совершен, очевидно, около 1409 года³⁹¹⁹. Пребывание в обители побудило его составить чинопоследование в честь Архангела «Михаила и бесплотных сил»³⁹²⁰. В Мистре он, возможно, общается с неоплатоником Георгием Гемистом Плифоном, который был выслан из Константинополя императором Мануилом II Палеологом по настоянию духовенства за свои взгляды. В окружении Г. Плифона находились будущие митрополиты Никейский Виссарион и святитель Марк Ефесский, его брат Иоанн Евгеник, а также Георгий Схоларий³⁹²¹. «От Пелопоннесского периода жизни Исидора сохранилось 14 писем»³⁹²², среди его адресатов был, в частности, Киевский Митрополит Фотий. Монемвасийский монах составляет документ для суда при решении спорного вопроса, связанного с Монемвасийской митрополией. Очевидно, к этому времени относится письмо будущего святителя Марка Ефесского иеромонаху Исидору, «вопросившему о пределах жизни». В письме в контексте Божественного предведения и предопределения, на основании Священного Писания и святоотеческих творений, говорится о времени окончания человеческой жизни и наступления смерти³⁹²³.

Вскоре иеромонах Исидор произносит в Константинополе Похвальное слово Византийскому императору Иоанну VIII Палеологу (1425–1448), в 1429 году он был в Сицилии, в Сиракузах, и в 1430 году возвратился на Пелопоннес. Наконец, мы видим его игуменом монастыря мученика Димитрия в столице Византии, основанного в XIII веке императором Михаилом VIII (1261–1282)³⁹²⁴. Здесь, очевидно, формируются связи настоятеля с императором Иоанном, в обители он «имел возможность произносить в адрес царственных особ похвальные речи и, видимо, снискал определенное расположение»³⁹²⁵ к себе. Будущий Митрополит занимается также перепиской книг³⁹²⁶.

В это время в Базеле начинает свои заседания католический Собор (1431–1448), на котором вставал вопрос об унии с Константинополем. Римский католицизм в течение XIV века неоднократно активизировал идеи о «восточной унии», рассматривая ее как утверждение власти над Византией и Русью. Ранее уния уже была провозглашена на I Лионском Соборе в 1245 году, затем и на II Лионском Соборе в 1274 году. Однако результаты униональных решений были призрачны и бесплодны. В последующее время предложения о признании главенства Римского Папы привезли в Константинополь в 1334 году легаты Папы Бенедикта XII (1334–1342). Они же были предметом переговоров в Авиньоне в 1339 году, когда туда прибыл из Константинополя посол Византийского императора – монах Варлаам Калабрийский († 1348)³⁹²⁷. В XIV веке имели место неоднократные обращения Византийских императоров к Римским Папам по вопросу унии, но в целом данная проблема оставалась нерешенной. Поэтому никакого сближения между католичеством и греками не происходило, никакой реальной власти Папа на Востоке не получил, как не получила никакой помощи от Запада и Византия. В самой же Византии уступки императоров Папству всегда вызывали резкий протест со стороны православного общества³⁹²⁸.

Одновременно само Папство переживало духовный упадок, обозначившийся уже во второй половине XIII века. В конце XIV – начале XV века возник раскол («схизма») в католической Церкви, так как одновременно в ней было два Папы – в Риме и в Авиньоне, каждый из которых объявлял другого узурпатором власти. Все это дискредитировало Папство. Видные деятели католической Церкви становятся сторонниками концилиарного движения, стремящегося подчинить папскую власть церковному Собору. Созыв в 1409 году католического Собора в Пизе после столетнего перерыва (с 1311 г.) положил начало почти непрерывному сорокалетнему периоду работы католических Соборов: Пизанский, Констанцский, Павийский, Сиенский, Базельский, Феррарский, Флорентийский и Римский. Во время соборных заседаний неоднократно поднимался вопрос унии с Константинополем.

В 1431 году на Базельском Соборе Папе было предложено написать послание Польскому королю и Литовскому князю, чтобы они способствовали прибытию на Собор русской делегации³⁹²⁹. Кроме того, отцы Базельского Собора направили свое приглашение в Константинополь, и Византийский император направил трех своих представителей: Дмитрия Палеолога, игумена Исидора и Иоанна Дисипата, которые прибыли в Базель в июле 1434 года³⁹³⁰. Их маршрут проходил через Румынию и Венгрию. В июне они в Ульме встретились с Венгерским императором Сигизмундом Люксембургом, которому были вручены послания Византийского правителя, и игумен Исидор произнес торжественную речь, «призывая императора положить все силы на преодоление... разделения»³⁹³¹. В ответ император предлагал провести предстоящий объединительный Собор в Вуде.

Встреча с деятельным императором побудила игумена Исидора написать Похвальное слово ему. Он прославляет правителя за активную общеевропейскую политику, направленную на выстраивание мирных отношений среди государей. Илшератор Сигизмунд предстает в Похвальном слове как сила, усмиряющая «противоречия между европейскими монархами», устанавливающая «через единство Церкви политическое единство Запада»³⁹³². Автор отмечает вклад императора в преодоление гуситского движения. «Из уст автора раздается похвала политической мудрости и военной доблести Сигизмунда, возвращающего Богу отпавший от Него народ Богемии. Однако эта проблема меркнет на фоне борьбы с нашествием турок. Характерно, что напрямую они нигде не упомянуты, фигурируя лишь под названием «неверные» и «варвары». Германский император выступает здесь как посланный Богом защитник христианской ойкумены, которому нет равных»³⁹³³.

Заседания Базельского Собора возглавлял кардинал Джулиано Чезарини. Приветствуя прибывшую византийскую делегацию, он сказал, что разногласия между Церквями «сводятся к чисто формальным вопросам. Он уверял, что весть о примирении Церквей послужит сигналом всеобщего крестоносного движения. Государи христианских держав сами станут под знамя свитого] Петра, и одного морального впечатления этой грандиозной манифестации будет достаточно, чтобы сокрушить турок»³⁹³⁴. В ответной речи игумен Исидор также сказал, что «раскол Церквей был вызван самыми ничтожными причинами», из которых «злой дух вырыл... целую бездну»³⁹³⁵. В своей речи он говорит о славе Константинопольского Патриарха, власть которого «простирается на самую Россию. А ведь эта необозримая страна тянется вплоть до Гиперборейских стран!»³⁹³⁶. В его речи высказывается мысль, что именно «Восток нуждается в унии и должен заботиться о соединении... это первое свидетельство проуниатских взглядов Исидора»³⁹³⁷, – справедливо отмечает современный исследователь. В последующем документе Собора говорится, что он решил вопрос с гуситами и теперь предполагает уладить давние проблемы с греками. «Таким образом, восточные христиане... ставились на одну доску с еретиками»³⁹³⁸.

Итогом обсуждений вопроса о разделении Церквей и его преодоления явилось принятие решения о созыве объединительного Собора на Западе, причем западная сторона берет на себя все финансовые расходы по его проведению³⁹³⁹. Следует отметить, что Византийский Патриарх Иосиф в свое время высказывал справедливую мысль: если делегация Византии поедет в Италию на средства, предоставленные Папой, то они окажутся в зависимом положении: «всякий наемник совершает работу нанявшего его, а всякий наниматель ради того дает плату, что нанятый выполняет все, что предписывает ему наниматель»³⁹⁴⁰. При этом он говорил, что деньги на возможный объединительный Собор, в случае его проведения в Константинополе, могли бы дать некоторые иерархи, например Киевский Митрополит Фотий³⁹⁴¹.

Во время поездки в Базель игумен Исидор встречался с Папой Евгением IV (1431–1447; племянник Папы Григория XII: 1406–1415), обсуждался вопрос об унии, но вскоре после отбытия делегации Понтифик был смещен Собором, который избрал «антипапу» Феликса V (1439–1449)³⁹⁴². По возвращении из Базеля Патриарх Иосиф поставил осенью 1436 года игумена Исидора Митрополитом Киевским и всея Руси. Это был последний Всероссийский Митрополит, поставленный к Константинополе. На Русь его сопровождал прибывший в Константинополь Рязанский епископ Иона, императорский посол Николай Гуделис, весьма преданный Митрополиту монах Григорий и греки – родственники нового Митрополита³⁹⁴³. Их маршрут проходил через Львов, где они остановились в дому «известного» Гуски. Перед отъездом у него были оставлены некоторые вещи, среди которых были иконы, книги и медикаменты³⁹⁴⁴.

2 апреля 1437 года они прибыли в Москву, в Новгородской первой летописи об этом говорится: «Тоя же весны прииде из Царяграда на Москву от Патриарха Иосифа Митрополит Исидор Гречин на митрополью»³⁹⁴⁵. Никоновская летопись говорит о новом Митрополите, что он был «многим языком сказатель и книжен»³⁹⁴⁶. По ходатайству императора Московский князь Василий Васильевич был вынужден принять нового Первосвятителя из Византии, о чем он позднее писал: «...но за царского посла моление и за Святейшаго Патриарха благословение, а за оного сокрушение и многое покорение и челобитие, едва едва приахом его»³⁹⁴⁷. Московский государь не предполагал, что ждет Русскую Церковь под омофором нового Предстоятеля: «...приахом его, яко отца и учителя, с многою честию и благим усердием, по прежнему, якоже и онех предних Святейших Митрополитов наших Русскых, мняще, яко да и сей един от них есть»³⁹⁴⁸.

Казалось, что с прибытием нового Предстоятеля церковная и политическая жизнь в Москве стала входить в обычное русло. Под 1437 годом читаем в Новгородской летописи: «Того же лета владыка Еуфмии благослови крестом, на вече, в ризах, посадников и тысячскых и весь Великии Новъгород, в неделю, и поеха на Москву к Митрополиту Исидору, иуля в 7 день, на память святаго апостола Фомы»³⁹⁴⁹. Это было необычное прощание иерарха со своей паствой перед поездкой в Москву, где он, очевидно, «добил челом» Московскому князю за свою хиротонию в Смоленске у Митрополита Герасима, о чем ему ранее говорил преподобный Михаил Клопский († ок. 1453–1456; память 11 января)³⁹⁵⁰. Предполагается, что в это время Митрополит Исидор рукоположил Коломенского епископа Варлаама³⁹⁵¹.

Великий князь Василий Васильевич, проводя свою политику, заключил договор с Тверским князем Борисом Александровичем (1425–1461): «Божиею м(и)л(о)стию и Пр(е)ч(и)стыя Его Б(о)гоматери, и по бл(а)г(о)с(ло)в(е)нию отца нашег(о) Исидора, Митрополит(а) Киевьског(о) и всея Рус(и)»³⁹⁵². Издатели на основании политических событий, упоминаемых в грамоте, датировали данный договор 1439 годом, но к этому времени Митрополит, ставший кардиналом, еще не вернулся из Флоренции с униатского Собора. А. А. Зимин датирует «докончание» временем прибытия Митрополита Исидора из Византии в Москву, то есть 1437 годом, он пишет: «Свидетельством вполне лояльных отношений, установившихся между великим князем и Митрополитом в первые месяцы после его прибытия в Москву, является докончание Василия II с Великим князем Тверским Борисом Александровичем»³⁹⁵³.

Прибыв на Русь, Митрополит Исидор проявляет интерес к греческим рукописям, находившимся в Москве. Он делает надписи на книгах своего предшественника, святителя Фотия, «во время первого пребывания в Москве (2 апреля – 8 сентября 1437 г.) в момент учета митрополичьей казны»³⁹⁵⁴. В 1408 году в Москве находился Трапезундский митрополит Феодул, прибывший на Русь за милостыней. Он переписал на греческом языке Анфологион, содержащий Минеи, Триодь и Октоих, «рукопись предназначалась писцом для продажи»³⁹⁵⁵. Предполагается, что данный Анфологион уже в середине XV века находился в библиотеке Папы Николая V (1447–1455), будучи доставлен в Италию Митрополитом Исидором³⁹⁵⁶. Целый ряд других греческих фолиантов святителей Фотия и Феогноста были взяты им в Феррару и ныне хранятся в Ватиканской библиотеке³⁹⁵⁷. Очевидно, он также взял с собой из соборной ризницы в Москве шитой византийский саккос XI века и подарил его Папе Евгению. Вполне возможно, что привез его в Москву из Византии святитель Фотий. Ныне он хранится в сокровищнице собора апостола Петра в Ватикане³⁹⁵⁸.

По прибытии на Русь новый Митрополит, не пробыв в Москве полгода, стал готовиться к поездке в Италию на Собор, исполняя указания, которые «были выработаны еще на берегах Босфора»³⁹⁵⁹. Московский князь Василий II отпустил Митрополита Исидора с условием, что тот не допустит никаких изменений в православной вере, снабдил его денежным пособием в дорогу и повозками с товарами. Так глава Русской Церкви впервые в истории направился на Запад. В день отъезда из Москвы 15 августа, на престольный праздник в Успенском соборе, он исполнил свои архипастырские обязанности, «похоронив княгиню Еупраксею»³⁹⁶⁰, вдову Серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго († 1410). Елена Ольгердовна была погребена отъезжавшим Митрополитом в Рождественском монастыре, где прежде приняла монашество³⁹⁶¹.

В свиту Митрополита Исидора входил Суздальский епископ Авраамий (1431–1448)³⁹⁶², иеромонах Симеон, дьяк Суздальского владыки, «Фома, посол тверскыи»³⁹⁶³, архимандрит Вассиан, дьяк Василий, «прозвищем» Карл³⁹⁶⁴, а также греки митрополичьей свиты³⁹⁶⁵, всего сто человек³⁹⁶⁶. На своем пути Митрополит Исидор, повторяя описанный древними летописями маршрут апостола Андрея († ок. 62; память 30 ноября), останавливался в различных русских городах, встречая в них теплый прием. В день праздника Воздвижения он находился в Твери, где к ним присоединился посол Тверского князя Фома. После Твери делегация отправилась в Великий Новгород. Здесь главе Церкви не только дали месячный суд, за который ранее боролся Митрополит Киприан, но и выплатили все пошлины «по старине»³⁹⁶⁷. Как предполагается, в Великом Новгороде глава Церкви пробыл «целых семь недель»³⁹⁶⁸. А. Г. Бобров так характеризует переговоры между «новгородцем – «грекофилом» Евфимием и греком – «западником» Исидором», которые «не нашли отражения в источниках, но дальнейшие события позволяют думать, что проходили они непросто, и первым знаком разногласий между ними явилось изъятие Митрополитом Пскова из новгородской юрисдикции»³⁹⁶⁹.

В летописи говорится о его путешествии: «Той же осени прииде с Москвы в Новъгород Митрополит Исидор Гречин, октября в 9, и почтиша его владыка, и посадникы и бояре и купцы, и весь Великии Новъгород; а на зиме поиде Митрополит Исидор в Плесков и к Царюграду, и в Плескове постави им архимандрита Геласиа, и дасть ему суд владычьнь и вся пошлины»³⁹⁷⁰. В Псковской летописи об этом говорится более подробно: «Тогда приеха в Дом Святыя Троица, в град Псков, Митрополит Исидор Киевский и всеа Русин, декабря в 6, в Рожественое говенье, и службу совершил у Святыя Троица того дни, на память святаго Николы, и был во Пскове 7 недель; и постави во Пскове архимандрита Галасея, и отнят суд и печать и воды и земли и оброк владычень, и вся пошлины владычня, и даст ту пошлину владычню своему наместнику архимандриту Галасею»³⁹⁷¹. Псковичи хотели отделиться от Великого Новгорода еще при святителе Феогносте, и вот теперь они получают ставропигию, то есть переводятся в московское подчинение³⁹⁷². Предполагается, что в процессе принятия решения об отделении в церковном отношении Пскова от Новгорода был составлен сборник, в котором были собраны псковские грамоты «преимущественно Митрополитов Киприана и Фотия»³⁹⁷³. Двигаясь по русским епархиям, Митрополит Исидор по пути мог познакомиться с положением дел на местах, а также пополнить свои финансовые средства.

За пределами Русской земли, когда Митрополит со своей свитой приблизился к городу Юрьеву (ныне город Тарту), навстречу вышли православный и католический крестные ходы. При этом Митрополит Исидор, «преступив тяшкую свою клятву, ею же клятся о благочестии Великодержавному си государю Василью Васильевичю... Преже бо и възре и поклонися и притече и любовию целова и знаменовася крыжом лятьскым, и по сих прииде к святым крестам Правословиа»³⁹⁷⁴. Это вызвало большое огорчение у епископа Авраамия и всех православных. Далее последовала Прибалтика, затем путь пролегал по морю, и наконец посольство направилось через германские города на юг – в Италию. Путешествие было продолжительным, так как нужно было выбрать маршрут, связаться с правителями, чтобы получить от них охранные грамоты на свободный проезд через их территории³⁹⁷⁵.

Прежде же чем говорить о Ферраро-Флорентийской унии, необходимо остановиться на положении дел в Византии того времени. К XV веку владения Византийской империи составляли весьма небольшую территорию. Помимо Константинополя, на территории Пелопоннеса находился Морейский деспотат. С 1348 года он находился под управлением деспотов, младших представителей императорской фамилии Палеологов. За пределами Морейского деспотата у греков остались незначительные владения во Фракии и, возможно, какой-нибудь островок в море³⁹⁷⁶.

Став императором, Иоанн Палеолог посылает посольство в Рим с предложениями созвать объединительный Собор; первые ответные шаги в данном направлении были предприняты в 1431 году, с избранием Папы Евгения. Однако новый Понтифик испытывал трудности во время своего пребывания в Риме, имел проблемы и в отношениях с Базельским Собором³⁹⁷⁷. Отцы Базельского Собора, недовольные действиями Папы Евгения, объявили его усилия недействительными и под угрозой низложения попытались заставить его подчиниться авторитету и власти Собора. Когда же Папа Евгений отказался повиноваться, то Собор потребовал от него в двухмесячный срок явиться в Базель для объяснений. Собор в Базеле пытался ограничить власть Папы рамками постановлений Вселенских Соборов, Папа же стремился к укреплению своей власти не только над Западной, но и над Восточной Церковью, добиваясь ее подчинения себе. В противостоянии Базельскому Собору он активизирует восточную политику, понимая, что присоединение «схизматиков-греков в лоно католической Церкви явилось бы крупным козырем в международной политике Папы»³⁹⁷⁸. По сравнению с папской политикой, взгляды на Базельском Соборе по отношению к Византии были более жесткими: «...после уничтожения новой ереси богемцев, они решили искоренить старую ересь греков»³⁹⁷⁹. Позиция Папы была более дипломатичной, контрастировавшей с соборной, «однако эта его уступчивость была лишь дипломатическим маневром в борьбе с Базельским Собором»³⁹⁸⁰. Уния Византии с Римом должна была стать ценой, за которую Византийский император Иоанн Палеолог надеялся получить военную помощь Запада для спасения страны от турок-османов, фактически уже подступивших к столице Византии: ее император уже был данником Турецкого султана, предвидя впереди неминуемую гибель империи.

Византийское общество накануне Флорентийской унии идейно не было однородным и сплоченным. Во главе сформировавшегося латинофильского направления стояли последние Палеологи, искавшие военной помощи на Западе. Поддерживали их представители знати: «союз с Западом казался им менее опасным, чем турецкая угроза»³⁹⁸¹. К тому времени продолжали крепнуть связи византийской интеллигенции с интеллектуальной элитой Запада. Разделяло прозападные взгляды и некоторое духовенство, преимущественно белое, опиравшееся не на монашествующих, и в «противоположность зилотам, стоявшим за сильную и независимую от государства Церковь, политики искали в государстве поддержку для Церкви. Они готовы были идти на значительные уступки государственной власти и всячески стремились к союзу с императорами. В вопросе об унии... они шли на уступки императорской власти и из политических соображений поддерживали Византийский двор»³⁹⁸².

Латинофилам противостояла православная партия ревнителей веры. «Ядро православной партии и в XV в[еке] состояло из духовенства и монашества, причем последнее было оплотом и основной силой этой партии»³⁹⁸³. Вместе с ними против унии выступали Предстоятели Восточных Церквей. Из истории византийцы помнили Латинскую империю, а из повседневной жизни постоянно ощущали засилье западной торговли, от которого в Константинополе страдали простые люди: ремесленники, крестьяне, купцы. «Таким образом, первоначально греко-православная партия в Византии находила многочисленных сторонников и прямую поддержку у византийского народа, пострадавшего от латинян»³⁹⁸⁴. Имелось также и туркофильское направление, появившееся в результате продуманной политики турок, их военно-политических успехов, а также умения привлечь греков на свою сторону³⁹⁸⁵. Общество Византии, таким образом, накануне унии и последующего своего падения не было консолидировано, что ускорило затем его завоевание.

Чтобы решить вопрос об участии всех представителей Православных Церквей в работе предстоящего объединительного Собора, император Иоанн Палеолог и Константинопольский Патриарх Иосиф отправили своих посланников к трем Восточным Патриархам, а также правителям Иверии, Трапезунда, Сербии и Молдовалахии. Они просили направить своих представителей на Собор, «дабы вся Православная Церковь могла принять участие в столь великом деле», как решение вопроса о воссоединении с Римом. Но сами Восточные Патриархи прибыть на Флорентийский Собор не смогли, и их представителями были константинопольские греки, Иерусалимского Патриарха представляли Киевский Митрополит Исидор и митрополит Дионисий Сардский³⁹⁸⁶. Впрочем, в последующее время император из своих политических соображений мог поручить другим иерархам функции представителей Восточных Патриархов³⁹⁸⁷. В 1437 году в Византии был совершен ряд хиротоний, поэтому митрополиты Никейский Виссарион († 1472) и Ефесский Марк († 1444; память 19 января) отправились на Собор в архиерейском сане.

Осенью 1437 года в Константинополь прибыли папские легаты, которые пытались убедить императора и Патриарха немедленно отправиться к Папе в Феррару, уверяя, что Римский Первосвященник примирился с отцами Базельского Собора и действует с ними заодно. Однако не прошло и двух недель, как в Константинополь прибыли посланцы Собора, которые обличили коварство Папы, тем не менее император отдал предпочтение приглашению Римского Понтифика, определенную роль при этом сыграли и финансовые предложения «со стороны Папы»³⁹⁸⁸. Протопресвитер Иоанн Мейендорф отмечает, что, «если бы греки прибыли в Базель, они были бы там лишь одной из «наций». В Ферраре же признание получили как императорское достоинство Иоанна VIII Палеолога, так и «пентархия» Патриархов»³⁹⁸⁹. «Одним из элементов... имперского и тем самым вселенского представления о христианском мире является так называемая „пентархия“, т[о] е[сть] мысль о том, что „Вселенская“ Церковь возглавляется пятью Патриархатами: Рима, Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима»³⁹⁹⁰. В контексте надежд на желаемое единство Церкви в греческом сознании всплывала идея пентархии на пути к объединительному Собору.

Опыт соборного преодоления церковного разделения в истории уже имел место в IX веке, когда после непродолжительного разрыва при Папе Иоанне VIII (872–882) и Патриархе Фотии (повторно: 877–886) на Соборе 878–880 годов в Константинополе произошло объединение Церквей. Евхаристическое общение «было восстановлено Фотием и папскими легатами еще до начала самих заседаний, так что Собор был уже Собором единой Церкви»³⁹⁹¹. До Ферраро-Флорентийского Собора и после него евхаристического общения не было, и поэтому греки даже не упоминали в качестве примера данный Собор как исторический прецедент³⁹⁹².

Местом проведения Собора был избран город Феррара на северо-востоке Италии, расположенный на реке По, на некотором удалении от Адриатического побережья. Он был предпочтителен для греков, так как в случае необходимости они могли быстро его покинуть и возвратиться к себе по морю на кораблях. Созванный в Ферраре Собор, можно сказать, был параллельным Базельскому. Созыв объединительного Собора был вызван соборным движением, которое возникло на Западе, по крайней мере, Папа внешне отказался от диктата, что вселяло в греков надежду на успех, они рассчитывали на равноправный диалог – на то, что вопрос об условиях объединения будет широко обсуждаться на совместном Соборе, что уния с католичеством не станет простым подчинением православных папской власти³⁹⁹³. О справедливой дискуссии думал и святитель Марк Ефесский в надежде на победу в богословских прениях³⁹⁹⁴. Однако, прибыв в Италию, византийцы увидели со стороны латинян игнорирование всех доводов, выдвигаемых православными.

Качественно византийская делегация, прибывшая на Собор, была более представительной³⁹⁹⁵, в то время как с «латинской стороны практически все епископы были итальянцами и лишь несколько отдельных, малопредставительных прелатов были посланы из Франции, Испании, Ирландии, Португалии и Польши, но ни одного из Священной Римской империи или Англии»³⁹⁹⁶. Не было и представителей западных государей, хотя целью переговоров было не только соединение Церквей, но и организация «военной помощи Византийской империи в борьбе против турок»³⁹⁹⁷. Для Византийского императора ударом явилось сообщение о кончине Сигизмунда Люксембурга. «В тот ответственный момент в его лице Византия потеряла едва ли не самого ценного политического союзника на Западе»³⁹⁹⁸.

Позиция византийской делегации на Соборе, как и византийского общества в целом, не была однородной. В состав посольства на Собор были включены афонские монахи из Великой Лавры (монах Моисей), Ватопедского монастыря (монах Дорофей)³⁹⁹⁹, которые представляли традиционалистское направление в Православии. Важным было присутствие на Соборе ревностного сторонника Православия – святителя Марка Ефесского. З. В. Удальцова пишет: «Включение ортодоксов в соборную делегацию было даже выгодно императору; именно потому, что православная партия была популярна в широких кругах византийского народа, император хотел заключить унию руками ортодоксов, с тем чтобы прикрыться их именами, учитывая непопулярность унии»⁴⁰⁰⁰. Что же касается Никейского митрополита Виссариона, то он, готовясь к поездке на Собор, «штудировал труды греческих латиномудствующих полемистов (Векк, Кидонис), знакомство с которыми он обнаружил впоследствии на Соборе»⁴⁰⁰¹.

Открытие Собора в Ферраре в соборе святого Георгия Победоносца произошло 9 апреля 1438 года, в Великую Среду, при этом Патриарх Иосиф отсутствовал по болезни⁴⁰⁰². Главе Византийской Церкви по указанию Папы Евгения оказывались подобающие почести. Со своей стороны, Патриарх Иосиф, как отмечает А. П. Лебедев, на Флорентийском Соборе «сделал все, чтобы омрачить славу Греческой Церкви, этой носительницы православной истины»⁴⁰⁰³. В августе 1438 года в Феррару прибыл со своей свитой Митрополит Исидор⁴⁰⁰⁴, пробыв в дороге почти год. Византийцы в Ферраре взирали на Русского Митрополита с особым упованием, «имели Исидора великим философом»⁴⁰⁰⁵. Серьезные прения по вопросу об унии начались лишь после прибытия русской делегации. Византийский император подчеркнул при открытии Собора, что в Русских землях проживает множество христиан⁴⁰⁰⁶. Начиная с миниатюры к тексту, в котором назван святитель Марк Ефесский, везде в Лицевом летописном своде XVI века один иерарх изображен с нимбом⁴⁰⁰⁷. В Ферраре прошло 15 заседаний⁴⁰⁰⁸ до 10 января 1439 года, затем члены Собора переехали во Флоренцию, вглубь Апеннинского полуострова, из-за угрозы эпидемии, но в большей степени якобы из-за возникших финансовых трудностей⁴⁰⁰⁹.

Главные вопросы, подлежавшие обсуждению на Соборе, касались проблемы чистилища, исхождения Святого Духа, то есть учения о Святой Троице, и употребления опресноков во время Евхаристии. Папский примат⁴⁰¹⁰, который отрицали отцы Базельского Собора, вызывал критику и греков, так как «любой епископ православного вероисповедания обладает «правом на ключи», врученные Христом Петру»⁴⁰¹¹. Главными ораторами со стороны греков были митрополиты святой Марк Эфесский и Виссарион Никейский. Очевидец суздальский иеромонах Симеон отмечает, что оппонентами византийцев были «философы родом... грекове»⁴⁰¹², которые, нужно думать, еще ранее изменили Православию. На миниатюрах Лицевого летописного свода XVI века, на которых изображены заседания униатского Собора, на переднем плане на столах размещаются книги⁴⁰¹³. После обличительной речи святителя Марка на одном из заседаний Папа и вся западная делегация покинула заседание «и книги своя изнесоша вся»⁴⁰¹⁴.

Ревностным проводником униатской политики среди греческого духовенства был митрополит Виссарион Никейский. Киевский же Митрополит словесной активностью на Соборе не отличался, но он прилагал постоянные организационные и посреднические усилия к налаживанию мостов в деле заключения унии между двумя делегациями, между Папой и Византийским императором, став ее большим ревнителем⁴⁰¹⁵. 30 марта 1439 года греческие иерархи вместе с императором собрались в покоях Патриарха и подняли вопрос об исхождении Святого Духа, и Киевский Митрополит заявил себя при этом активным сторонником объединения с латинянами: «Подобает нам духовно и телесно соединиться [с латинянами], чем ничего не добившись, возвратиться. Возвратиться, конечно, можно; но как мы собираемся возвратиться, куда, когда – я не знаю»⁴⁰¹⁶.

Атмосферу во Флоренции можно охарактеризовать следующим образом: «Византийский император и латинофильская партия связывали с Собором вопрос о судьбе Византии в трагический момент существования империи и возлагали тщетные надежды на помощь латинского Запада в борьбе с турецкой опасностью; Папа домогался в первую очередь удовлетворения давнишних чаяний Папского престола – установления господства Римского владыки над Восточной Церковью»⁴⁰¹⁷. Бесплодность соборных дискуссий побудила императора Иоанна заявить Папе о намерении возвратиться назад⁴⁰¹⁸, что только активизировало папскую политику. В процессе работы Собора, как отмечает суздальский иеромонах Симеон, некоторые из «греков усладишася злата ради и чести, начаша к Папе часто приходити, и что слышаша от греков, и то поведаша Папе»⁴⁰¹⁹.

Во время работы Собора неожиданно и скоропостижно 10 июня 1439 года скончался Византийский Патриарх Иосиф II⁴⁰²⁰. При нем был обнаружен текст «Последняя воля», датированный 9 июня, в котором он признавал вероучение Римской Церкви и унию – подчинение ей, но об этом документе упоминают только латинские авторы⁴⁰²¹. Патриарх был погребен по православному чину в доминиканском монастырском храме Санта Мария Новелла во Флоренции⁴⁰²². Таким образом, византийская делегация лишилась на Соборе своего духовного возглавителя. Один древнерусский автор говорит, что Патриарх Иосиф «не устоял в правде, за что и подвергся праведному суду Божию и не возвратился на свой престол»⁴⁰²³.

Процесс заключения унии можно разделить на два периода: в Ферраре еще имел место элемент дискуссии, а во Флоренции «дискуссионность и коллегиальность в поиске единства заменяются дипломатией и интригами»⁴⁰²⁴. Когда Папа предложил подписать документ об унии, то Митрополит Исидор активно поддержал его желание, но католический вариант трактовки данного вопроса встретил резкие возражения со стороны святителя Марка Ефесского. Некоторые греческие представители Собора пытались покинуть латинский запад. Началось финансовое давление на делегацию с одной стороны, а с другой – подкуп⁴⁰²⁵. Заседания Собора затянулись, а из Константинополя доходили сведения об активизации турецкой экспансии. 5 июля 1439 года, в день памяти обретения мощей преподобного Сергия Радонежского († 1392; память 25 сентября), были наконец подписаны документы Ферраро-Флорентийской унии: «и подписа Папа Еугении, и царь Греческыи Иоан, и вси гардиналове, и митрополиты подписаша на грамотех коиждо своею рукою»⁴⁰²⁶.

Русский Митрополит Исидор безоговорочно подписал акт об унии Церквей, его греческая подпись гласит: «Исидор, Митрополит Киевский и всея Руси и представитель Апостольской кафедры Святейшего Патриарха Антиохийского Дорофея, с любовью соглашаясь и соодобряя, подписую»⁴⁰²⁷. После недельльного заточения⁴⁰²⁸ был вынужден подписать акт об унии и сопровождавший его иерарх: «Смиренный епископ Авраамио(е) Суждальский подписую»⁴⁰²⁹. Митрополит Ираклийский, чтобы избежать необходимости ставить свою подпись, притворился больным, но был вынужден под давлением императора подписать унию, за что впоследствии в своей епархии всенародно просил, чтобы ему отсекли правую руку⁴⁰³⁰. А. Я. Шпаков называет Митрополита Исидора «одним из самых главных виновников и творцов Флорентийской унии»⁴⁰³¹. Митрополит требовал даже отлучения святителя Марка от Церкви за неприятие унии, что, однако, не поддержали греческие иерархи⁴⁰³².

При этом показателен такой факт: когда Папа Евгений ставил свою подпись и не увидел на документе имени святителя Марка, то он невольно воскликнул: «Итак, мы ничего не сделали»⁴⁰³³. В службе святителю Марку Ефесскому говорится: «Возвестил еси всем Утешителя Божественное исхождение, сущее токмо от Отца, яко от Вины, мудре, и постыдил еси богокупцев гнилая мнения»⁴⁰³⁴. Все это объясняет принцип, господствовавший на Соборе во Флоренции: «Современное значение слова «уния» плохо передает закладываемое в него католиками содержание: речь идет не столько о соединении «высоких договаривающихся сторон», сколько о присоединении православных „схизматиков“ к „единоспасающей“ Вселенской, или Римско-католической, Церкви»⁴⁰³⁵.

Торжественное обнародование акта о «воссоединении Церквей» было совершено в воскресный день 6 июля 1439 года в поныне существующем кафедральном соборе Флоренции Санта Мария дель Фиоре (храм Святой Девы Марии с цветком лилии в руке)⁴⁰³⁶. Подписанное участниками Собора постановление было зачитано кардиналом Джулиано Чезарини, который ранее последовал призыву Папы и прибыл из Базеля во Флоренцию. Он зачитал документ Собора на латинском языке, а митрополит Виссарион Никейский – на греческом. Собор завершился, однако, без евхаристического общения греков и латинян. Позднее по случаю заключения унии была выбита памятная медаль, а также «Папа приказал изобразить несколько характерных сцен на бронзовых дверях храма Святого Петра»⁴⁰³⁷ в Риме. Как отмечает З. В. Удальцова, Ферраро-Флорентийская «уния была не чем иным, как актом отчаяния господствующих классов гибнущей Восточной империи»⁴⁰³⁸. Победе Папства на Соборе помогло отсутствие единства и сплоченности среди византийцев.

Уже после окончания Собора Папа предложил грекам ряд вопросов: о времени пресуществления Святых Даров при совершении литургии⁴⁰³⁹, о Таинствах Миропомазания и Брака, об избрании Патриарха. «Признанный теперь главою Вселенской Церкви, он считал себя вправе требовать от греков точного исполнения всех постановлений Римской Церкви»⁴⁰⁴⁰. Но в конечном счете он позволил грекам не менять своих литургических традиций: совершение литургии на квасном хлебе и т.д.⁴⁰⁴¹ Наличие же параллельных католических кафедр в православных регионах (Крит, Корфу и др.) устранено не было. Требование Папы об осуждении святителя Марка было отклонено императором и всеми греками⁴⁰⁴².

Вскоре Папа Евгений во время Богослужения в храме Иоанна Предтечи «произнес торжественное осуждение и проклятие Базельского Собора»⁴⁰⁴³. Затем во всеоружии папских грамот Киевский Митрополит двинулся в путь, который проходил через Пизу. В Венеции, на родине Папы Евгения, он сделал продолжительную остановку: здесь, в соборном храме, отмечает его спутник, «сам святыи Марко лежит; а мощей святых много, иманы из Царяграда»⁴⁰⁴⁴. 17 августа Митрополит Исидор был провозглашен папским легатом «от ребра апостольского» для Литвы, Ливонии и для Руси, наделенным «широкими полномочиями в церковной и политической сферах»⁴⁰⁴⁵. Π. П. Соколов, однако, считает, что его «легатура» простиралась только на «католиков Западной России»⁴⁰⁴⁶. Новый кардинал-Митрополит, однако, не спешил со своим возвращением на Русь. Таким образом, уже будучи на обратном пути, в Венеции, Митрополит Исидор узнал 18 декабря 1439 года, что вместе с митрополитом Виссарионом Никейским он за особые заслуги в работе униатского Собора получил красную кардинальскую шляпу⁴⁰⁴⁷.

После возвращения из Базеля он стал Митрополитом, при возвращении из Флоренции – кардиналом. При возведении в кардинальское достоинство было предусмотрено возвращение кардинала Виссариона в Италию, так как ему было определено денежное содержание: уменьшенное при его отсутствии и увеличенное по возвращении⁴⁰⁴⁸. Очевидно, какие-то аналогичные шаги были предприняты и по отношению к кардиналу Исидору, этим можно объяснить оставление им в Италии книг, привезенных из Москвы. Почтение Папой восточных иерархов саном кардиналов, несомненно, было беспрецедентным случаем проявления Папской власти⁴⁰⁴⁹.

В Венеции кардинала покинули тверской посол Фома и суздальский иеромонах Симеон, который «претерпел от Исидора за православную веру великие скорби и муки в темницах, в оковах и цепях»⁴⁰⁵⁰. Фоме была дана папская охранная грамота, в которой указано десять сопровождающих его слуг, но реально их было восемь. Очевидно, это обстоятельство позволило присоединиться к нему и суздальскому иеромонаху Симеону⁴⁰⁵¹. На пути им было видение: преподобный Сергий Радонежский помог им преодолеть трудности пути через чужую страну, при этом он назвал святителя Марка Ефесского «человеком, угодным Богу». Старцу Симеону он назвался: «Я Сергий Маковский, которого ты когда-то, молясь, призывал, обещал прийти в мою обитель и не пришел, да и теперь, пообещав, опять солжешь, но поневоле там будешь»⁴⁰⁵². Это явление игумена земли Русской, можно сказать, определило отношение на Руси «к посягательству католицизма на чистоту православной веры»⁴⁰⁵³.

По пути из Флоренции в окружении Митрополита Исидора был сделан перевод на русский язык документа Флорентийского Собора об унии Церквей⁴⁰⁵⁴. Затем на некоторое время Митрополит-кардинал задержался в «Будине». «И той есть град столныи и Угорескаго къръльвьства»⁴⁰⁵⁵. Отсюда 5 марта 1440 года в адрес православного и католического духовенства Польши, Литвы и Руси им было направлено «Окружное послание», в котором новый кардинал писал о принятии унии и призывал всех повсеместно поддерживать и соблюдать ее, он писал также о равенстве двух Церквей⁴⁰⁵⁶.

Из «Будина» новый римский кардинал отправился в Краков к Польскому королю Владиславу III († 1444), желая сообщить о «великом событии – соединении Церквей, слившим теперь в одно духовное стадо подданных короля Польши». Легат-Митрополит, очевидно, желал испросить у короля согласие на издание соответствующих распоряжений о соединении воедино всех его подданных – «православных и католиков»⁴⁰⁵⁷. Но короля незадолго до этого избрали на Венгерский престол, и он спешил с отъездом, поэтому он уделил мало внимания прибывшему кардиналу. Однако Краковский епископ Збигнев (Олесницкий) любезно принял его, «а его доверенное лицо Ян Эльгот произнес в Краковском университете в присутствии Митрополита речь, приветствуя заключенную с греками унию»⁴⁰⁵⁸.

Далее Митрополит Исидор посещает Перемышль, Львов и другие города. «А от Фролензы до Лвова 600 миль без трех, а верст 2000 и 200»⁴⁰⁵⁹, – читаем в творении митрополичьего спутника. Здесь он совершает богослужение в католическом храме, а не в православном⁴⁰⁶⁰. Православное население Львова неоднократно в прошлом убеждалось в том, как неразрывно латинство связано с иноземным владычеством, поэтому оно очень резко воспротивилось попытке Исидора учредить новые церковные порядки, и новый кардинал был вынужден покинуть негостеприимный город. Будучи в Холме, он дает грамоту священнику Вавиле, ограждая его церковные владения от посягательств на них⁴⁰⁶¹.

В середине августа кардинал прибывает в Вильно, столицу Литовского княжества. Виленский епископ Матфей, симпатизировавший Базельскому Собору, ранее получил из Базеля сообщение, осуждающее заключенную во Флоренции унию. Поэтому он «заявил, что не знает никакого другого Собора, кроме Базельского, который ничего не сообщал ему об этом деле, и он впредь до получения оттуда указаний не разрешил Митрополиту предпринимать какие-либо действия»⁴⁰⁶². В последующее время кардинал предъявил ему в судебном порядке обвинения в связи с неудачей возложенной на него миссии.

Правивший в Киеве именем польско-литовской короны князь Александр Владимирович († 1455), внук Ольгерда и зять Василия I, дал 5 февраля 1441 года в Киеве уставную грамоту Митрополиту-кардиналу⁴⁰⁶³. Позднее князь послал своего слугу «Стецко» в Константинополь за разъяснениями по поводу унии. Патриарх-униат Григорий III (Мамма; 1443–1453) в ответ сообщил князю: если прибудет „всечестныи кардинал кир Исидор“, то он «научит и накажет вас о всем словом и делом»⁴⁰⁶⁴. С этого времени над западными епархиями реально нависла тень Флорентийской унии в виде католической экспансии против Православия.

Летопись сообщает о действиях папского легата в Литовском княжестве: «Тоя же осени приеха Митрополит Киевский Исидор в Литву, на Покров Святыя Богородица, с Собора от Риму из Флорентия града, от Вселенскаго Собора и от Римскаго Папе Евгения»⁴⁰⁶⁵. Из Литвы он прислал «во Псков свое благословение и грамоты; и позва своего наместника Галасея псковского архимандрита, и он поеха изо Пскова на Николин день осенней, и потом приела Митрополит иного архимандрита во Псков Григория»⁴⁰⁶⁶. Его грамота во Псков имела следующую подпись: «Благословение Исидора Митрополита Киевскаго и всея Русии, легатоса и от ребра Апостольского седалища Лятскаго и Литовскаго, и Немецкаго, в Псков о Святем Дусе»⁴⁰⁶⁷.

Затем Митрополит-кардинал находился в Смоленске, далее – Вязьма, Можайск. Очевидно, возвращаясь на Русь из Италии, Митрополит-кардинал надеялся на традиционный авторитет Византии, хотя и принявшей унию; но в Москве была более важна чистота Православия, а не каноническая юрисдикция. Папе кардинал говорил о молодости и неопытности великого князя, другие русские князья, уверял он, «боятся мене», «а епископи их некнижни суть»⁴⁰⁶⁸. Прибыл в Москву Митрополит-кардинал Исидор 19 марта 1441 года на третьей Неделе Великого поста, то есть на Крестопоклонной⁴⁰⁶⁹, добираясь из Флоренции до Москвы почти полтора года. «Той же зимы приеха Митрополит Исидор, с осмого Собора, на Русь, из Рима, и нача зватися легатосом от ребра Апостольского седалища Римския власти и Митрополитом Римским, и нача поминати Папу Римскаго в службе, и иныя новые вещи, их же николи же слышахом от Крещения Русския земли, а повеле в лядскых божницах рускым попом свою службу служити, а в рускых церквах капланом; Литва же и Русь за то не изымашася»⁴⁰⁷⁰, – читаем в летописи.

В Москве его встречали как Митрополита всея Руси, а он явился как «легат Апостольского престола». Летопись сообщает, что он возвращался в предношении креста⁴⁰⁷¹, а великий князь уточняет, что латинский крест имел изображение Христа, у Которого «обе нозе единемь гвоздем пригвоздене»⁴⁰⁷². Во время последовавшего богослужения в Успенском соборе при возглашении многолетствования грек-кардинал неожиданно для собравшихся молящихся помянул имя Римского Папы, а по окончании службы торжественно огласил текст документа, принятого во Флоренции, а также папское послание об унии⁴⁰⁷³.

Три дня все находились в смятении, а 19 марта князь Василий Васильевич приказал заключить прибывшего кардинала в Чудов монастырь. Софийская летопись говорит о намерениях прибывшего кардинала: «...восхоте соединити православную веру с латыньством, не попусти же сему Б(ог) единому волку погубити бесчисленное стадо овчее православных хр(и)стьян»⁴⁰⁷⁴. О действиях прибывшего главы Русской Церкви в Москве, несомненно, знали, так как его ожидали иерархи. Для решения возникшего вопроса князь Василий собрал Собор «своея земли епископы, и архимандриты и игумны, и всех книжник, и много превшеся с ним, и упревше его от Божественых Писании». При этом «обличися его безумие от Авраамия, епископа Суздальскаго, и от Василья дьяка, прозвищем Карла, иже с ним бяху тамо были»⁴⁰⁷⁵.

Созванный в Москве Собор из шести русских архиереев рассмотрел Папское послание и отверг его, действия главы Русской Церкви – «Исидорово все дело и прихождение» – были расценены как чуждые и странные «от божественых и священных правил»⁴⁰⁷⁶. Основанием для отстранения Митрополита-кардинала от служения явилось 15-е правило Константинопольского Собора 861 года, разрешающее отделение от главы Церкви, открыто проповедующего ересь⁴⁰⁷⁷. Можно сказать, «Церковь Русская с твердостию убеждения отвергла все нововведения римские и решительно отреклась от единения с Западом, в духе Флорентийского Собора»⁴⁰⁷⁸. Так безуспешно закончилась попытка введения унии на Руси. Исследователь XIX века говорит, что благодаря воспринятым в свое время наставлениям святителя Фотия князь Василий II позднее «отверг унию Исидора»⁴⁰⁷⁹. Московский князь даже собирался обратиться в Константинополь по поводу действий прибывшего кардинала, чтобы узнать, «что ради бысть сицево развращение от него святей Церкви злыми ересми»⁴⁰⁸⁰. Папа Евгений, со своей стороны, писал письма в Краков и в Москву с требованием освобождения кардинала-униата⁴⁰⁸¹.

О. А. Абеленцева высказывает интересную мысль: «Когда невозможность скорого канонического решения вопроса стала очевидной, пришлось изыскивать способ избавления от неудобного заключенного»⁴⁰⁸². Спустя полгода, 15 сентября 1441-го⁴⁰⁸³, Исидор бежал из Москвы со своим учеником Григорием. В летописи читаем об этом: «В лето 6950. Убежа Митрополит Сидор с Москвы на Тверь; и князь Тверский Борис прия его и за приставы его посади, и потом его отпусти в Великий пост на Средокрестной недели, и он поеде в Литву в Великому князю Казимеру в Новый городец»⁴⁰⁸⁴. Московский великий князь «не посла по нем яти его, да не приступятца гресе его»⁴⁰⁸⁵. В Воскресенской летописи сразу после Твери называется последующий маршрут кардинала: «...а оттоле к Литве да и к Риму к Папе своему злочестивому, диаволом водим к своей ему погибели»⁴⁰⁸⁶. В Лицевом своде также говорится, что изменник-Митрополит был «диаволом водим», который изображен на миниатюрах рядом с ним⁴⁰⁸⁷. Позднее святитель Иона писал о бегстве кардинала: «Сидор же тогда беснуяся, и тако нимало времяни пождати не стерпе, срама ради обличениа своего о злых ересех... нощию бездвериемь изшед, татством бегу ятся»⁴⁰⁸⁸. Тверская летопись отмечает интересную особенность, что папский кардинал «с Москвы убежал в портех в бесерменскых»⁴⁰⁸⁹. Его сопровождали «чернец» Григорий и Афанасий⁴⁰⁹⁰.

Заключение во Флоренции унии нашло некоторое отражение в византийской и в более поздней греческой иконописи, в иконографии апостолов Петра и Павла⁴⁰⁹¹. Как предполагается, Митрополит-кардинал привез с собой из Италии иконы апостолов Петра и Павла и Нерукотворный образ⁴⁰⁹². В середине XV века в Твери для Троице-Сергиева монастыря были изготовлены иконы-таблетки, и в иконографии двух из них нашли отражение иконы, привезенные на Русь Митрополитом Исидором⁴⁰⁹³.

Вскоре после бегства кардинала началась переписка афонских старцев с Московским государем⁴⁰⁹⁴. Узнав от пришедших из Русской земли иноков («от ваших стран»), они пишут князю об изгнании «того волка, а не святителя». Афониты так оценивают происшедшее на Флорентийском Соборе: продажа благочестивой веры «на злате студным латыном»⁴⁰⁹⁵. Они приводят пример, как в связи с существованием Латинской империи в Константинополе (1204–1261) латиняне прибыли на Афон и сожгли в Зографской обители монастырскую братию во главе с игуменом. «И ныне мощи тех в освящение имамы»⁴⁰⁹⁶, – говорится в послании. После этого князь Василий Васильевич отправил на Афон послание «проту Пахомию», в котором он сообщал о пришедших в Москву иноках-греках и о Митрополите Исидоре: «Мнози же Митрополиты прежде сего Быша в нас, когда греци, когда же ли Отечьства нашего русини, и бяху вси съблюдающе веру благочестия даже и до сего дне. Исидора, его же не лепо есть Митрополитом звати, и яко же прииде в Отечьствие наше, начат готовитися к съборному путяшествию. И колико възбраняхом и молихом его остатися Събора оного, и не могохом утолити, ни же уставити помысль его. И глаголахом ему: «Аще ли идеши и пакы възвратишися к нам, ничтоже буди принося к нам ново и чужде съборныа Церкви». Он же обещася нам»⁴⁰⁹⁷. Говоря о действиях в Москве прибывшего из Рима кардинала, князь продолжает: «К сим же еще и о умерших приложи баснословие Оригена суемудренаго, яко имать, рече, быти конець мукам, и не будут присно мучимы грешнии, но и время указует, яко очищением мук очистятся по смерти. И не точию же сия внесе в наше Православие, но и надо всими сими сътвори Папу всем Церквам главу, и на концих вселенныя имети его перваго... И ако волк възьбесневал на стадо Христово, от среди престола яко уд гнил извержеся, и яко тать и разбойник не дверми входя Евангельскых учений, но прелазя инуде странными учении, яко непотребна себе отгна, и яко рушитель истинныя веры посрамися»⁴⁰⁹⁸.

Княжеское послание было написано также Константинопольскому Патриарху Митрофану II (1440–1443), известному в истории своим гонением против клириков, верных Православию⁴⁰⁹⁹. В послании говорится о князе Владимире, крестителе земли Русской, который, желая узнать другие веры, посылал своих послов и в Рим, но не принял оттуда латинской веры⁴¹⁰⁰. Сотни лет русские люди боролись против католической экспансии: насмерть стояли на Неве, Чудском озере и под Грюнвальдом, полагали свою душу в сражениях с тевтонскими рыцарями, с войском Шведского короля Магнуса, а теперь им предлагалось добровольно склонить свои головы «под папское владычество»⁴¹⁰¹. Архимандрит Амвросий (Погодин) приводит интересную мысль о святителе Марке Ефесском, относящуюся к этому времени: «Несомненно, он знал и радовался тому, что великая Русская Церковь сохранила Православие и изгнала Митрополита Исидора из пределов Руси. Быть может, он указывал на Русь как на пример и молился за эту далекую, но близкую для его сердца страну – ревнительницу Православия»⁴¹⁰².

Во время опасности введения унии Господь явил Свою милость на Руси. Флорентийская уния была провозглашена в июле 1439 года, а осенью в Великом Новгороде во время святительства архиепископа Евфимия в Софийском соборе производились строительные работы, в результате чего была повреждена крышка одного из гробов-погребений, в котором лежали мощи святого. Пребывавшему в молитве архиепископу в сонном видении 4 октября было открыто имя погребенного в соборе святителя. На вопрос владыки Евфимия явившийся святой сказал: «Я – тот, кто лежит в том гробе, о котором ты молишься, архиепископ Илья, нареченный в иноческом чине, в схиме Иоанн, сподобившийся послужить чуду Святой Богородицы, честному Ея Знамению. Это Господь послал меня к тебе, чтобы ты устроил празднование памяти преставившимся и лежащим в великой Церкви Премудрости Божией князьям русским и архиепископам Великого Новгорода и всем православным христианам»⁴¹⁰³. С этого времени их память стала твориться 4 октября⁴¹⁰⁴.

Тогда же в Великом Новгороде произошло и другое явление – соборному пономарю Аарону. Он видел, как «преждеотшедшие архиепископы прежними дверми церковными излезша из притвора церковнаго... и идоша во святый олтарь... И по мале поидоша из олтаря вси во своем сану, якоже на выход, един по единому, и сташа пред иконою Пречистыя Богоматере пред Корсунскою, и начаша пети на мног час»⁴¹⁰⁵. После этого почившим Новгородским святителям была учреждена соборная память – 10 февраля⁴¹⁰⁶. Соборное прославление святых – удивительное явление, произошедшее в то время, когда на Руси с особой остротой встал вопрос о чистоте Православия и его охранении, после того как Византийская Церковь заключила унию с Римом и сама Византия доживала последние дни своего бытия. В 1440 году, при святителе Евфимии, последовало открытие мощей наиболее почитаемого в Великом Новгороде святого – преподобного Варлаама Хутынского⁴¹⁰⁷.

Церковно-политические обстоятельства на Руси сказались на книжности того времени. «Реакцией на Флорентийскую унию в русской традиции стало активное развитие полемической антилатинской литературы, затронувшее в том числе канонические памятники. Происходило активное расширение полемической части в Кормчих книгах, где значительно увеличилось число антикатолических текстов: в разделы, посвященные присоединению к Православию иноверных и еретиков, вводились многочисленные антилатинские сочинения»⁴¹⁰⁸.

В древнерусской литературе сохранились описания хождения во Флоренцию русских участников из свиты Митрополита Исидора и пребывания их там. Суздальский епископ Авраамий «составил литературную дружину, одному из участников которой, неизвестному суздальцу, поручил вести дневник путешествия, а другому, иноку Симеону, – составить описание деятельности Собора»⁴¹⁰⁹. Сам Преосвященный автор написал «Исхождение Авраамия Суздальского»⁴¹¹⁰, сохранившиеся списки творения Суздальского иерарха делятся на три группы⁴¹¹¹. В нем автор описал две виденные в храмах Флоренции мистерии: в храме «во имя Пречистая нашея Богородицы» в монастыре святого Марка – сцену Благовещения и в Вознесенском храме на праздник Вознесения – сцену-мистерию о вознесении Господнем. Автор удивляется всему виденному: «чюдно и дивно и недостижно есть моим худоумием исповедати»⁴¹¹². Их описание позволило исследователям «установить названия и автора тех итальянских духовных драм»: это итальянский зодчий и инженер Ф. Брунеллески⁴¹¹³. Мистерия Благовещения 25 марта 1439 года была приурочена «к началу Нового года по флорентийскому календарю», а также пребыванию православной делегации во Флоренции⁴¹¹⁴.

Спутник владыки Авраамия иеромонах Симеон из Суздаля (возможно, из Спасо-Евфимьева монастыря⁴¹¹⁵) написал произведение, имеющее название «Исидоров Собор и хожение его», которое отличается полемической направленностью против латинян⁴¹¹⁶. В данном труде описана история, как проходил Собор; по мнению Н. А. Казаковой, «он вел записи соборных прений, имевшие, вероятно, протокольный характер»⁴¹¹⁷. Очевидно, он имел некоторые познания в греческом языке⁴¹¹⁸. Содержание творения отражает прежде всего зрительные впечатления автора от событий, происходивших на Соборе⁴¹¹⁹. Написанный им труд содержит много автобиографических подробностей, кроме того, можно предположить определенную известность автора в книжных кругах своего времени⁴¹²⁰. Из Венеции он убежал от Митрополита-кардинала вместе с тверским послом Фомой. Весной 1440 года в Великом Новгороде при дворе святителя Евфимия иеромонах Симеон начал «обработку своих итальянских записей»⁴¹²¹. Затем он по доверчивости прибыл в Смоленск, «и ту Быша грекове митрополичьи черньцы»⁴¹²². Сторонник Митрополита Исидора Мстиславский князь Юрий Лугвеньевич, объявивший «себя самостоятельным правителем Смоленска»⁴¹²³, посадил суздальца в темницу, где он провел всю зиму в заключении. Затем иеромонах Симеон был доставлен в Москву, а князь Василий II освободил его и направил в Троице-Сергиеву обитель, где настоятелем в это время был игумен Зиновий (1436–1445)⁴¹²⁴. Здесь автор в 1447 году полностью завершил свой труд⁴¹²⁵. В этом произведении Симеон показывает борьбу в одиночку святителя Марка Ефесского за чистоту Православия и честь Византии на Соборе, а также сохранение чистоты Православия на Руси благодаря активной позиции Московского князя. Для него характерен также интерес «к отношениям внутри греческой делегации, а не отношениям греков с латинянами»⁴¹²⁶. В Троицкой обители, как предполагает Л. А. Черепнин, в это время был составлен также сборник статей о Флорентийской унии⁴¹²⁷. Списки Симеонова произведения делятся на две редакции: оно было актуально в последующее время и поэтому было доработано московскими книжниками⁴¹²⁸. Данный труд «отображает процесс кристаллизации русского отношения к происшедшему в Италии»⁴¹²⁹.

Третий неизвестный суздалец, очевидно архиерейский дьяк⁴¹³⁰, написал «Хождение на Флорентийский Собор»⁴¹³¹. Н. А. Казакова выявила ряд новых, ранее неизвестных списков данного произведения и классифицировала их, разделив на четыре группы⁴¹³². Исследовательница называет данный памятник «дорожником», который включает «приводимые с неуклонной методичностью названия населенных пунктов... и расстояния между ними»⁴¹³³. Проанализировав содержание творения суздальского дьяка, С. Ю. Житенёв приходит к заключению: «Таким образом, понимая, что участники митрополичьего посольства не ставили своей целью, отправляясь на Ферраро-Флорентийский Собор, совершить паломничество к христианским святыням Италии, можно считать, они осуществили богомольное путешествие»⁴¹³⁴. Но необходимо отметить, что еще ранее исследователь А. М. Ранчин критиковал подобную интерпретацию путешествия и его описания⁴¹³⁵.

Среди различных городов, через которые проезжала русская делегация, автор называет Форхгейм («Понт»), из которого, согласно средневековой легенды, происходил прокуратор Галилеи Понтий Пилат⁴¹³⁶. Автор приводит также интересные сведения о мощах особо почитаемого на Руси святителя Николая Мирликийского († ок. 345; память 6 декабря): в Венеции, он пишет, имеется «монастырь святаго Николы, и ту сам святыи Никола лежит. И видехом гроб его на четырех столпех, учинено по лествице 6 степени, и знаменовахся у гроба святаго, самого не видехом, замурован бе лежит; с ним дядя его... И въпрошахом игумена монастыря того, откуды мощи святаго Николы взяты; они же поведаша: от Бара града слали венетяне юо каторг, да 3 корабли с житом, и взяли мощи»⁴¹³⁷.

Этому же древнерусскому автору принадлежит также Заметка о Риме⁴¹³⁸, из которой явствует, что он побывал в Риме, поклонялся святым мощам первоверховных апостолов, был на месте усекновения главы апостола Павла⁴¹³⁹. Отмечается, что это «первое в русской литературе описание Рима»⁴¹⁴⁰. Данные памятники продолжительное время были для русского человека единственным источником сведений о Западной Европе. И «Хождение...», и Заметка в стилистическом отношении весьма близки⁴¹⁴¹.

К этому корпусу памятников письменности примыкает также Похвальное слово Тверскому князю Борису Александровичу, написанное иноком Фомой в середине XV века, во время «последнего возвышения Твери»⁴¹⁴². «Для исследователей остается загадкой, являются ли Фома, тверской посол» на Ферраро-Флорентийском Соборе, и автор Похвального слова «одним лицом или они – два разных лица»⁴¹⁴³. В начале Слова говорится, что посол Фома доставил в Феррару княжеское послание Византийскому императору, который, прочитав его, прославил Тверского правителя, затем и Патриарх последовал его примеру, а после него и все митрополиты. Посол же «вся глаголы повеле писати, и принесе на Русь»⁴¹⁴⁴. Эти записи вошли в состав начальной части Похвального слова Тверскому князю⁴¹⁴⁵.

Около 1461 года была описана история Флорентийского Собора под названием «Слово избранно»⁴¹⁴⁶. Одновременно появляется сокращенный вариант «Слова...», который включается в состав русских летописей⁴¹⁴⁷. В летописях встречается текст послания Папы Евгения о соединении Церквей⁴¹⁴⁸, послание Папы великому князю Василию⁴¹⁴⁹, послание Митрополита-кардинала, написанное им в «Будине» о соединении Церквей⁴¹⁵⁰, великокняжеское послание Византийскому императору⁴¹⁵¹. Поскольку на Руси стало известно об униатстве императора Иоанна Палеолога, то данное послание не дошло до Константинополя, Московский князь вернул своего посла, говорится в летописи. Последний документ в летописной Повести – послание Римского Папы Пия Польскому королю «о Митрополите Григорие Литовском»⁴¹⁵².

В Московском летописном своде 1479 года помещен «весьма распространенный, документированный рассказ со страстно-политическими выпадами против „латинства“ и против вступивших в „унию“ Патриарха и Византийского „царя“»⁴¹⁵³. Затем распространенная редакция данного повествования нашла отражение в Софийской летописи, будучи дополнена документацией «из митрополичьего архива», нашла отражение и в Воскресенской летописи⁴¹⁵⁴. О. Л. Новикова говорит о формировании кириллобелозёрской и московской «линий» флорентийского цикла произведений, которые восходили «к одному протографу – сборнику материалов, почерпнутых в митрополичьем архиве. Первая... привела к возникновению в Кирилло-Белозерском монастыре объемных сборников, посвященных антилатинской теме. Вторая, «московская», легла в основу крупных летописных сводов»⁴¹⁵⁵.

Между тем бежавший из Москвы кардинал Исидор, покинув Тверь, оказался в западных епархиях, где католики соседствовали с православными. Здесь он смог проявить некоторую активность. Предполагается, что в Перемышле он поставил епископа Александра⁴¹⁵⁶. Анализируя «привилей» Литовского князя Казимира, данный Смоленску в 1441 году, Б. Н. Флоря приходит к такому интересному выводу: «Происшедшее здесь могло послужить для Митрополита Исидора сигналом, что там, где нет привилегированного католического меньшинства и православные не являются подчиненной неравноправной группой, у него гораздо меньше оснований рассчитывать на успех»⁴¹⁵⁷.

В Литовском княжестве ко времени прибытия из Твери Митрополита-кардинала Виленский епископ Матфей и великий князь Казимир признали поставленного Базельским Собором Папу Феликса V и сообщили отцам Собора, что воспрепятствовали легату Папы Евгения вводить у себя унию⁴¹⁵⁸. Более того, как отмечает литовский исследователь, «Казимир и рада панов в ту пору искали компромиссов с русским боярством и духовенством и потому не желали обострять отношения конфессиональными проблемами... Литовское руководство не хотело расстаться с ролью католического форпоста; а прими Москва унию, тогда Литва бы утратила такое свое значение. Поэтому митрополита Исидора не приняли как светские, так и духовные руководители Литвы»⁴¹⁵⁹. На территории Польши, в Холме, католический епископ Ян и Митрополит-кардинал пытаются «добиться у короля издания акта об уравнении в правах Католической и Православной Церквей и тем самым заинтересовать православное население в реализации унии на территории Польского королевства. Их участником есть все основания считать Холмского православного епископа Григория, по-видимому, ставленника Митрополита Исидора»⁴¹⁶⁰.

В Венгрии король Владислав, сторонник Папы Евгения, весной 1443 года при содействии кардинала Исидора издает «привилей», которым уравнивалось положение православных с католиками⁴¹⁶¹, но документ действовал до 1444 года, когда король погиб под Варной⁴¹⁶². Это была единственная локальная попытка заинтересовать православных в принятии унии⁴¹⁶³. После этого, потерпев крах в православной Москве и видя бесплодность своих усилий в общении с католиками, кардинал направился в Италию, где был с большой любовью принят Папой Евгением, это произошло в Сиене 11 июля 1443 года. Понтифик вручил ему кардинальскую шляпу, а спустя «четыре дня состоялась тайная церемония очищения уст. По обычаю, то было последним актом принятия нового члена в святую коллегию» кардиналов⁴¹⁶⁴. Ревностный кардинал-униат получил в свое ведение несколько итальянских храмов и был приближен к Папскому престолу.

В 1444–1445 годах Митрополит-кардинал Исидор проповедовал унию «на территории Греции и в венецианских колониях Востока», ссылаясь в своих доводах преимущественно на «греческих отцов Церкви, потому как греки им больше доверяли»⁴¹⁶⁵. Полтора года, с весны 1446 и по осень 1447-го, он был в Константинополе⁴¹⁶⁶. В это время он не только занимался чтением или переписыванием книг, в частности античных и византийских авторов, но и совершил рукоположение в Константинополе Владимиро-Волынского и Берестийского епископа Даниила. В последующее время в своем покаянии Митрополиту Ионе названный иерарх писал в октябре 1452 года: «..дерзнух поставитися епископом на ту на Володимерскую епископью от Сидора Митрополита и от инех митрополитов, смудрьствующих Исидору, и еже о нем собраннаго тогдашнего в Цариграде Собора, а того не разумех, что тот Исидор Митрополит сходатай и споспешник был оному латинскому, еже во Флоренции бывшему, осмому Собору»⁴¹⁶⁷.

В Папском послании, написанном кардиналу в это время, говорится: «Что касается вас, мой сын... Мы вас заклинаем именем нашего Господа: останьтесь всегда в деле унии равным самому себе, соревнуйте с собой, превосходите себя. Если до воссоединения со святой Римской Церковью вы обнаружили столько рвения в деле унии, то ныне вы стали видным членом нашей Церкви, вы легко поймете сами, каковы ваши обязанности»⁴¹⁶⁸. 8 февраля 1451 года Папа Николай «освободил кардинала от уз, связывавших его с Русской Церковью»⁴¹⁶⁹. Тогда же кардинал получил в управление Сабинскую епархию, позднее последовали также и некоторые другие «бенефиции» кардиналу Исидору от Римского Первосвященника⁴¹⁷⁰.

Кардинал Исидор принимает участие в различных церковных событиях того времени. В 1452 году во время коронации Фридриха III († 1493) кардинал подвел его к Понтифику, который торжественно возложил на императора королевскую корону священной Римской империи. Отмечается, что исторически этот «день был в сущности похоронами святой империи, несмотря на все великолепие зрелища и народное ликование: умирала великая идея средних веков. Скоро Исидору придется увидеть еще более потрясающую драму: на его глазах пошатнется и рухнет с громом империя Константина»⁴¹⁷¹.

В преддверии падения Византии, после униатского Собора, когда встал вопрос о преемнике Патриарху Иосифу, на Первосвятительскую кафедру был избран Кизичский епископ Митрофан (1440–1443). За свое недолгое правление он стяжал славу гонителя Православия, пытаясь проявить свою власть даже за пределами Константинопольского Патриархата, но из-за противодействия православных иерархов он был вынужден оставить кафедру и уйти на покой, где вскоре скончался⁴¹⁷². Ферраро-Флорентийская уния не была принята и на православном Востоке. В 1443 году в Иерусалиме три Восточных Патриарха соборне осудили унию, объявив ставленников Патриарха-униата Митрофана, единомысленных с ним, лишенными сана⁴¹⁷³. Сменил его Патриарх Григорий (Мамма; 1443–1450; † 1459). Ранее он был великим протосинкеллом, входил в свиту Византийского императора на Флорентийском Соборе, являясь его духовником. Церковные нестроения в Константинополе и мрачные политические перспективы Византии понудили его бежать в Рим к Папе, где Патриарх Григорий и скончался в 1459 году⁴¹⁷⁴.

В 1452 году император Константин XI из-за угроз нового султана Мехмеда II (1451–1481) утвердил Флорентийскую унию и все ее условия⁴¹⁷⁵. В ответ на это Иоанн Евгеник, брат святителя Марка Ефесского, пишет антилатинский трактат «Антирретик»⁴¹⁷⁶. Осенью того же года в Константинополь из Рима прибыл кардинал «рутенов» Исидор, чтобы от имени Папы Николая принять в подчинение Византийскую Церковь. После торжественного провозглашения унии он возглавил 12 декабря 1452 года в Софийском соборе латинскую мессу, помянув при этом Римского Первосвященника. Уверения в том, что уния «поднимет христианский дух», сокрушит турок и спасет Византию, оказались ложными. Навязанная папской политикой уния только ускорила гибель империи, деморализовав ряды ее защитников. И без того угасавший дух сопротивления был теперь окончательно подорван, что оказалось весьма на руку туркам.

После Флорентийского Собора турки продолжали свою экспансию в Европе, в 1440 году они покорили Белград, затем проникли в Венгрию и Трансильванию. В то время Венгрия была форпостом европейского противостояния туркам в Европе. Организованный не без участия Римского Папы крестовый поход оказался неудачным, 10 ноября 1444 года под Варной произошла «битва народов», в которой турки разгромили многонациональное войско христиан, при этом погиб сам Венгерский император Владислав III Ягеллон, названный по месту гибели Варнским (Варненчик), погиб и находившийся в войске кардинал Джулиано Чезарини⁴¹⁷⁷. Затем последовало решающее поражение, нанесенное турками венграм в 1448 году на Косовом поле⁴¹⁷⁸.

Можно сказать, что уния греков с Римом и возможная помощь им со стороны западных государей беспокоила турок и активизировала их экспансию против Византии⁴¹⁷⁹, которая осталась без необходимой военной поддержки. 29 мая 1453 года, после почти месячной осады, под ударами турок пал Константинополь, и Византия прекратила свое существование, греки стали бесправными в Турецкой империи, а Православие гонимо. Столица греческих императоров стала столицей турецких султанов. В Плаче о падении Константинополя говорится: «...был Ты гордость христиан и слава православных»⁴¹⁸⁰. При штурме столицы погиб последний Византийский император Константин XI Палеолог⁴¹⁸¹.

Среди защитников Константинополя находился отряд генуэзцев, на стороне же турок были венецианцы, которые обеспечили туркам блокаду столицы со стороны моря⁴¹⁸². «Только в самый последний день осады, когда стало ясно, что следующий день – роковой, все, кто только мог, собрались вместе с императором в храме Св[ятой] Софии для последней литургии, оставивши наконец все раздоры»⁴¹⁸³. Во время штурма Константинополя турки ворвались в собор Святой Софии, где совершалась православная Божественная литургия. В этот момент священник вышел из алтаря с чашей и дискосом, и «совершилось великое чудо. Как по какому-то таинственному мановению, разверзлась часть алтарной стены, и священник со Святыми Дарами вошел в образовавшееся отверстие. Приняв старца, стена вновь крепко соединилась...». Предание говорит, что когда «упадет полумесяц с купола Святой Софии и снова водрузится на куполе крест и храм снова станет христианским, то старец-священник выйдет из стены и довершит прерванную литургию. А сегодня если прийти на рассвете в алтарь и прислушаться, то можно услышать, как в стене храма молится священник»⁴¹⁸⁴. Софийский собор, в котором послы князя Владимира видели торжественное богослужение, в котором с 988 по 1436 год поставлялись Русские Митрополиты, перестал существовать как православная святыня.

Как очевидец, Митрополит-кардинал позднее писал о несчастной судьбе плененных турками византийцев, описывал он также гибель главной святыни Константинополя: «Осквернили они храм Твой святый, знаменитейшую церковь Св[ятой] Софии вместе с прочими оплевывая, разрушая и полируя ногами иконы Господа нашего Иисуса Христа, Пресвятой Девы Матери Его и святых Божиих, также изображения Животворящего Креста, разрывая, обезображивая и сожигая святые Евангелия, Служебники и остальные церковные книги; священные одеяния иереев и прочие церковные принадлежности разрывая и употребляя на свою одежду и украшение... сосуды Господни, назначенные для богослужения, употребляя для вкушения пищи и пития»⁴¹⁸⁵. Этим святотатство не ограничилось, турки «святое... отдавали псам, Драгоценнейшее в Таинствах бросали пред свиньями»⁴¹⁸⁶. Автор пишет о плачевной гибели византийского культурного наследия: «Увы! Как потемнело блестящее золото мудрости под мраком невежества, золото достоинства чрез унижение рабства! Как заменился прекрасный цвет греческого красноречия варварством турок!»⁴¹⁸⁷.

В Русском Хронографе говорится о последующей судьбе бывшего Русского Митрополита: «Гардинал же Исидор во онех молвах ят, понеже одежи пременене незнаем бысть, на триста сребреник искупися»⁴¹⁸⁸. После полученного ранения при взятии Царьграда он смог вновь пробраться на Запад, где предпринимал тщетные попытки по организации крестового похода с целью освобождения от турок столицы Византийской империи⁴¹⁸⁹. Последовавшие буллы Римских Пап с призывом к крестовому походу для освобождения Константинополя не были услышаны в Европе.

«После падения Константинополя Исидор назначается в 1459 году – Папой Пием II (1458–1464) – латинским Патриархом Константинополя под османской властью»⁴¹⁹⁰. В этом же году Римский Понтифик созвал съезд в Мантуе с целью примирения христианских государей и организации отпора турецкой агрессии. С ним был кардинал Исидор, но результаты собрания не имели существенных военно-политических последствий⁴¹⁹¹. В дальнейшее время кардинал-Патриарх управлял различными епархиями в Италии, на острове Корфу и в других местах. Затем, в 1456 году, кардинал пытается добиться в Венеции предоставления храма грекам⁴¹⁹². Предполагается, что в последние годы кардинал Исидор имел скромное материальное положение⁴¹⁹³. Скончался он в Риме 23 (или 27) апреля 1463 года⁴¹⁹⁴. Погребение происходило в церкви святых апостолов, которая была в ведении кардинала Виссариона († 1472)⁴¹⁹⁵. Немецкий исследователь П. Шрейнер подчеркивает, что кардинал Исидор был не столько дипломатом, сколько ученым, интересовавшимся не столько богословием, сколько греческой античностью⁴¹⁹⁶.

Известное на сегодняшний день эпистолярное наследие кардинала насчитывает 27 писем⁴¹⁹⁷ к разным лицам, автора отличает «образный ряд, средства художественного выражения», которые «свидетельствуют о глубоком знании норм и принципов византийской эпистолографии, его владении риторическими моделями, о его высоком образовательном уровне в целом»⁴¹⁹⁸. Язык писем показывает желание автора-византийца возродить древний «эллинистический дух и стилистику классических сочинений»⁴¹⁹⁹.

Падение Константинополя и последующее возведение на Патриарший престол святителя Геннадия II (Схолария; 1454–1456) умиротворили Константинопольскую Церковь после раздора, вызванного Флорентийской унией. В Константинополе в 1484 году в храме Богоматери Паммакариста был Собор, в котором участвовали Константинопольский Патриарх Симеон, Александрийский Григорий, Антиохийский Дорофей и Иерусалимский Иоаким. Они осудили Флорентийский Собор и его постановления. Одновременно они приняли решение: латинян, принимающих Православие, только миропомазывать, а не перекрещивать⁴²⁰⁰.

21 июня 1458 года курия назначила в западно-русские епархии, объединенные в одну церковную область, ближайшего соратника Исидора, иеромонаха Григория, в качестве архиепископа Киевского, Литовского и всей Малой Руси, который первоначально подвизался в Константинопольском монастыре святого мученика Димитрия. Это был церковно-политический шаг, предпринятый с целью усиления папского влияния во владениях польско-литовских правителей. Одновременно Папа сделал попытку добиться через короля Казимира воздействия на Москву, принять Митрополита-униата, но великий князь Василий Васильевич дал ему решительный ответ: «...от Рима Митрополиту у нас не быти»⁴²⁰¹.

На западе было распространено мнение: турки враги, а греки схизматики, то есть еще хуже врагов. В свою очередь в Византии после Флорентийского Собора было распространено мнение: «Лучше турецкая чалма, чем папская тиара»⁴²⁰². Последнее, к сожалению, исполнилось в истории. Из всех трех сторон (Папство, Соборы Католической Церкви и Византия) в наиболее выигрышном положении оказалось Папство, так как в целом Флорентийский Собор ознаменовал собой победу Папства над Соборами Западной Церкви. Папа вышел победителем в противостоянии с Базельским Собором и по отношению к Византии, навязав ей унию. Впрочем, «победа Папства над Базельским Собором... оказалась весьма эфемерной, и борьба против папского абсолютизма вскоре развернулась на новой, правда, основе – в реформационном движении»⁴²⁰³.

Константинополь, приняв унию, был вскоре завоеван турками, и опасность унии с латинянами сразу же отпала. Наибольший же интерес для Папства представляла Русь, где, однако, папская политика не имела успеха. Уния была отвергнута в Москве, и вскоре был поставлен новый Митрополит, что положило начало автокефальному бытию Русской Церкви. «Флорентийская уния дала совершенно неожиданный для Рима результат. Она укрепила Православие в Москве, и наследство Византии перешло в твердые московские руки. Униатский Митрополит Исидор был изгнан из Москвы, греки себя скомпрометировали, а русская православная иерархия стала национальной»⁴²⁰⁴, – пишет исследователь XX века.

Печальная память о главе Церкви, который вошел в историю как изменник Православия, сохранялась на Руси в последующее время. В некоторых списках Русских Митрополитов в составе летописей встречается имя Исидора⁴²⁰⁵. Митрополит Исидор называется в летописях «богоотступным»⁴²⁰⁶, «суемысленным»⁴²⁰⁷. Когда позднее в Москву ехала София Палеолог, то ее сопровождал католический епископ Антоний Бонумбрэ в предношении четырехконечного креста. Некоторые по этому поводу говорили: «Несть се бывало в земли нашей, что почести быти латынскои вере, учинил бы то един Сидор, и он и погибе»⁴²⁰⁸. При князе Василии III Москву посетил дипломат-барон С. Герберштейн, который отметил: «Был один Русский Митрополит, который по настоянию Папы Евгения явился на Собор, где и были воссоединены Церкви. По возвращении на родину он был схвачен, лишен всего имущества и ввергнут в темницу, откуда в конце концов бежал»⁴²⁰⁹. В новгородском Синодике начала XVII века сохранялось анафематствование Митрополиту Исидору⁴²¹⁰.

В начале XVI века, при Московском Митрополите Симоне (1495–1511), кандидат в архиереи при своем поставлений давал обещание пред иерархами: «Отрицаюся же ся и проклинаю Григориева Цамблакова церковнаго раздрания, яко же и есть проклято; такожде отрицаюсь Исидорова к нему приобщениа, и ученика его Григория церковнаго раздирателя и их похваления и съединения к латинству, с ними же и Спиридона, нарицаемаго Сатану, взыскавшаго в Цариграде поставлення в области безбожных турков поганаго царя»⁴²¹¹. В Чине поставлення епископа, датируемом 1645–1652 годами, иерарх в исповедании веры называет первых трех, не упоминая Митрополита Спиридона⁴²¹². В 1539 году троицкий игумен Иоасаф при поставлений на Митрополичью кафедру исповедал православную веру святых отец, «а не тако, яко же Исидор принесе от новозлочестивне процветшаго несвященнаго латыньского Собора»⁴²¹³.

При окончании затянувшейся Ливонской войны в XVI веке посредническую роль между Польским королем Стефаном Баторием и Русским царем Иоанном Грозным выполнял папский посланник иезуит Антонио Поссевино. Одновременно он пытался напомнить царю о Флорентийской унии и о необходимости следования ей. Папа Григорий XIII (1572–1585) в направленном с иезуитом послании писал Московскому государю: «Исторические примеры говорят о том, что Исидор, Русский Митрополит, признал на Флорентийском Соборе и открыто провозгласил, что истинная Вселенская Церковь – это Римская Церковь и что с этого времени Русь объединилась с римской католической Церковью»⁴²¹⁴. В феврале 1582 года папский посланник в беседе с царем Иоанном Грозным также припомнил ему, что единство православных с латинянами уже было достигнуто на Флорентийском Соборе. Подчеркивая значение данного Собора, иезуит отмечает, что на нем был «Митрополит Московский Исидор»⁴²¹⁵. Однако царь не отреагировал на это⁴²¹⁶.

В конце своей жизни князь Андрей Курбский († 1583), находясь в Речи Посполитой, написал «Историю о осьмом Соборе»⁴²¹⁷. Он упоминает предшествующий аналогичный труд, написанный «в Вилне от некояго субдиякона». Князь называет характерные темы западного вероучения, обсуждавшиеся на Соборе. Он говорит о вмешательстве в работу Собора аббата «пребогатого, или майстра» с вооруженными воинами, о подкупе греческих делегатов («Патриарха Константинопольского Иосифа дарми растлевают»), о насилии над несогласными, о бегстве православных делегатов с «неправедного» Собора. О последующей судьбе Патриарха автор сообщает: «Иосиф же Патриарх со драгоценными дары на свои престол не прииде, но в Венацеи внезапу умре»⁴²¹⁸. Названный аббат или магистр, пишет князь, устроил затем погром в обителях православного Афона. В 1598 году в Остроге неким клириком была составлена «История о Листрийском, то есть разбойническом Ферарском, або Флоренском, Синоде, вкоротце правдиве списаная»⁴²¹⁹. В ней показана негативная роль Митрополита Исидора в деле заключения унии во Флоренции⁴²²⁰.

В старообрядческих писаниях XVII века встречаются рассуждения о «наскоках сатаны» на русское Православие, к числу которых, в частности, относится «приход на Москву Митрополита Исидора после окончания Флорентийского Собора, разоблачение его как папского агента и изгнание с митрополии великим князем Василием ІІ»⁴²²¹. В челобитной священника Никиты Добрынина царю Алексию Михайловичу Патриарх Никон сравнивается им с Митрополитом Исидором⁴²²². Вятский епископ Александр (1657–1674) пишет царю о праве русских иерархов самим «решать внутрицерковные вопросы, а также смещать с кафедр зараженных еретичеством церковных иерархов (имея в виду Патриарха Никона) и выбрать на их место новых. В качестве подобного прецедента он указывает на изгнание великим князем Василием... еретика Митрополита Исидора и избрание им «советовав со архиереями всея Великия Росии» в Митрополиты епископа Иону в 1448 г[оду]»⁴²²³. В конце XVII века в Москве действовала школа иеромонаха Тимофея, в процессе обсуждения ее преобразования предполагалось возглавление ее греками при условии подтверждения Восточными Патриархами их твердости в Православии, «дабы кто из них такожде бы не соделал, якожде прежде Исидор еретик»⁴²²⁴.

Главное деяние Митрополита Исидора – активное участие в заключении унии и безуспешная попытка навязать ее Русской Церкви. Можно сказать, что в деяниях униатского Собора было так много «чисто человеческого, чтобы не сказать низко человеческого»⁴²²⁵. Исследователь XX века отмечает: «Феррара и Флоренция – имена, долженствовашие и имевшие стать благословенными на все времена в истории Церкви, как символ возвращения к прежнему святому единству Церкви, стали кладбищем великих надежд и разбитых иллюзий, именами, горестными для православного сознания»⁴²²⁶. Говоря, что во Флоренции не произошло встречи христианского Запада с Востоком, отец Иоанн Мейендорф отмечает: «...никто из западных христиан, часто имевших наилучшие намерения, не знал по-настоящему христианского Востока и не мог видеть в нем альтернативы наиболее авторитарным формам средневековой системы Папства». Как трагедия оценивается им «чисто оборонительная... позиция, занятая на Ферраро-Флорентийском Соборе представителями Восточной Церкви»⁴²²⁷. Доказывает это и печальная участь Константинополя – Византии, очевидцем падения которой явился Митрополит-кардинал. Католические же исследователи всячески превозносят его имя, называя Исидора «великим гуманистом»⁴²²⁸.

В Иконописном подлиннике имеются сведения о внешности Митрополита-кардинала: «Возвращенный Митрополит Исидор был на престоле 4 месяцы. Рус, брада Петра-Митрополита, в клабуке, сакос киноварь»⁴²²⁹.

Ниже прилагаются послание Митрополита-кардинала, его грамота, а также грамота ему Киевского князя, послание Московского князя Василия на Афон и творение суздальского иеромонаха Симеона.

Окружное послание Митрополита-кардинала Исидора

Буда, 5 марта 1440 года.

Исидор, милостью Божиею преосвященный архиепископ Киевский и всеа Руси, легатос и от ребра апостольского седалища Лятцкого и Литовскаго и Немецкаго, всем и всякому христоверным с прибавлением веры своеа вечное спасение в Господа.

Возрадуйтеся и възвеселитеся вси ныне, яко и Церковь восточная [и западная], коликое время разделении Быша и едина ко единен враждебны, а ныне истинным соединением соединишася во изначялственнеишее во свое соединение и в мир и в единачество древнее, без всякого разделения. Вси ж христоименитии людне, и как латыни, так и грекове, и ти иже вси подлежат святей соборней Церкви Костянтинополстей, еже суть русь, и серби, и влахи, и инии вси христианстии роди примете тое же и пресвятое единачество с великою духовною радостию и честию. И наперед молю вас в Господа нашего Иисуса Христа, еже с нами милость створившаго, чтоб никакова розделениа в вас с латынею не было, зане же вси есте раби Господа нашего Иисуса Христа и во имя Его крещении. Вы же, латынстии роди, тех всех, иже в гречестей вере суть, истинно веруйте, без всякого размышлениа, суть бо вси крещении, крещение иже свято есть и испытаю от Римскиа Церкве, еже истинно и равно есть, яко ж и тое Церкви крещение. И дале бы межи вас никако в злое размышление не было о тех делех, но как латыни, так и прежде речении грекове к единей Церкви смотрение имели, еже бо единым едина есть. И когда греки в земли суть латынстей, или где есть в их земли латынскаа церкви, чтобы есте вси к Божественней службе з дерзновением прибегали и тела Иисуса Христова смотрили и сокрушением сердца честь воздавали, яко же и во своих церквах чинят.

На покааниа приходят к латынским попом и тело Божие от них приемлют, а латыни тако ж длъжни суть в их церковь идти и Божественныя службы слушати и с теплою верою покланятися тому ж Иисуса Христову телу, понеже истинно Иисуса Христово тело, так же священно от греческого попа в кислом хлебе, как и от латышского попа священно в пресном хлебе. И того ради обое достойно есть дръжати опресночное и кислое. А латыни тако ж приходят ко греческим попом на покаание и причастие Божие от них приемлют, понеже обое то едино есть. Тако бо вселенский Збор кончял в явленном посидении в честней болшей церкви служивше во граде Фролентии под леты воплощения Господня 1439-го лета, месяца июлиа в 6 день.

(Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье. М., 2002. С. 453–454)⁴²³⁰

1440 г., июля 27. – грамота Митрополита-кардинала Исидора

Благословенее Исидора, Митрополита Киевского и всея Росеи, легатоса и от робра (так!) Апостолского седалища Лятьского и Литовского и Немецкого в Холм о Святом Дусе сыном нашого смирения старостам холмъским и воеводам, кто коли ни есть, также и заказником и всим православным.

Пишем вашей милости, иже бил нам челом поп Бавила к светого Спаса от Столпа, а сказывает, что же деи обида чинитса ему вельми много да и сад деи церковный у него отбирают, а чим то он у тое церкви жыветь и Бога молить о всем сы хрестиянстве. И благословю вашу милость, штобы есте к тому опекаем мели, как бы Церковь Божия и тот поп никим был необидный, и садов бы церковных у него не отбивали, и ничого церковного не брали, занеже деи из старины тое Божое церкви и попом ее ни от кого обид не чынилосе, и штобы и нине вашим опеканием та богомолья стояла с покоем, и тот бы поп от нее прочь к иной церкви не шол, жыл бы туто и молил Бога, никым не обижен, занеже кто обидит церковь Божию, тот Самому Божию Закону противляется. А нам сущым православным хрестианом, ляхом и руси достоит исполнять Божыя церкви и их священников, а не обидети, есмо бо ни не дал Бог одина братья християне: латиники и русь. И того ради прымете от Вседержытеля Бога благодать и милость, а нашого смирения благословенее и молитву.

А писан лист в Холме месяца июля во двадцать семый день в лето 7 тисящ 48 индикта во 2.

Милостию Божею Сидор Митрополит Киевъский и всея Росеи.

(Бодянский   О .  М. О поисках моих в Познанской публичной библиотеке // ЧОИДР. М., 1846. № 1. Отд. 1. С 13–14)

1441 г., февраля 5. – Уставная грамота Киевского князя Александра Владимировича собору Святой Софии в Киеве и Митрополиту Киевскому и всея Руси Исидору

Святыя деля Софеи, еже есть Премудрость Божия, матери сущей всем церквам Руоскым, стол Киевьскскыи и всея Роуси митропольи и господина отца своего для Сидора Митрополита Киевьскаго всея Роуси, се яз, князь Александр Володимерович, государь отчичь Киевьскыи, и с своими князьми, и с паны, и с всею полною своею радою, не роушили есмо ничего церковнаго Святыя Софье.

И придал есмь по старомоу все к церкви Божией, и господиноу и отцоу своему Сидороу Митрополиту Киевьскому всея Роуси, что издавна прислушала Митрополии, как изо многых лет было Киевьского всея Роуси, так же при Фотии Митрополите Киевьском всея Роуси и при Великых благоверных благородных князей и княгинь наших великых прародителей. Так же и великыи господья боляре, и болярыни, и все именитыи народи, что давали поможья⁴²³¹ ради святей Божьей церькви Святей Софеи и Митрополитом оу поминак собе, и за спасение своей души, и своему роду всемоу села, и волости з даньми, и с всеми доходы, так же и земли, и воды, з борьтми, и с всеми пошлинами, и с людми, и с озеры, что издавна придано к церкви Божьей.

А осьмничаго⁴²³² половина давати господину отцоу нашему Сидороу Митрополиту Киевьскомоу всея Роуси, а половина осмьничего на нас.

А ни в ынии в которой пошлины церковный не надобе нам остоупатися, а держить то все оправляет⁴²³³ отец нашь Сидор Митрополит Киевьскыи всея Роуси, или комоу прикажеть своему наместнику, как держали ис старины первый Митрополиты.

А святого Фрола и Лавра мыто коньское дали есмо отцоу своему Сидору Митрополиту Киевьскому всея Роуси.

А так же воеводы, и наши тивоуны, и вси заказници⁴²³⁴, и не вьступали бы ся оу церковныя земли и воды, и в люди, и в вси доходы, и в вси пошлины, и ни в что.

А в побор, и оу подводы митрополичимь людем помагати по старине, как перво сего помагали ис старины.

А коли отец нашь Сидор Митрополит Киевьскыи всея Руси отьедеть далее в свою Митрополью, оправляя Церковь Божии, и его наместнику по его приказоу и по сему нашему листу держати и оправляти тое всее церковьное, как есмо отдали господину отцоу своему Сидору Митрополиту Киевьскому и всея Роуси, села вся церковьная, и земли, и с всеми доходы, и с людми, и с водами, и с бортьми, и з даньми, и с всеми церковными пошлинами твердо и неподвижно никим не рушимо.

А коли будеть надобе город делати, и митрополичьи люди софиискыи заделывают свое место, которые делывали так же ис старины и при первых Митрополитех.

Да о сем расмотрили есмо, что коли лоучится соуд смеснои нашим людем с митропольими людми софиискыми, и нашь соудья соудить с митрополичьим соудьею поспол⁴²³⁵, прав ли будеть, виноват ли нашь человек, и он нашемоу соудьи и в правде и в вине. А в митрополича человека нашь соудья не вступается ни вь праваго, ни в виноватого. А так же митрополичь соудья и не вьступается в нашего человека, знаеть себе своих в правде и в вине.

А кто будеть сесь нашь лист рушити, князи наши, или панове, или воеводы, наших кто, или кто от слуг наших, приволением⁴²³⁶ нашим будем его казнью казнити великою.

И ради оутвержения дали есмо сеи свои лист и печать есмо свою привесили.

А писан оу Киеве февраля в 5 день индикта 4.

(Древнерусские княжеские Уставы XI–XV вв. / Изд. подг. Я. Н. Щапов.

М., 1976. С. 179–181)⁴²³⁷

Послание князя Василия Васильевича инокам-святогорцам

Князь Великый Василие Московскый и всея Русии, честнейшему в священоиноцех пастырю и учителю словеснаго стада Христова, освященной главе освященнаго дому Пречистыя и царьския обители Святыя Горы Афона, господину отцу нашему, проту Пахомию, священоиноком же и старцем и всей яже о Христе братии, обретающимся в честней обители Святыя Горы, яже о Христе достойное покланяние да въсприимет честная вы святыни.

Прияхом убо, еже к нам посланное писание от вас в християнстей и непорочной вере в Христа и Господа нашего, и зело прославихом Бога, яко есте крепце стояще в преданном от Апостол Православии, яко истинная чада отцем, прежде вас бывших, последуете, и нас посланием вашим утвержающи. Понеже бо, аще и далече есмы разстояния местом, но духовными крылы достизаете нас и любезно показуете, яко чада своя милующе, и иже в Христа и Бога нашего истинную веру съхраните утвержающе.

Пришедше же к нам иноци ясно известиша о вас, иже прежде бывших от скверных латын насилия на Святую Гору, и веру инок онех неподвижну слышахом, судбам Божиим различно подивихомся. И нынеишему же их прещению и вашему великому смислу, паче же крепости почюдихомся, яко поборником истинныя веры. Сего (ради) по достоинъству благодарим честную святыню вашу и благодать велию исповедуем, понеже и нам не малу дерзость подасте сим посланием вашим, занеже бяху многых душа, якоже волны морскыя колеблющися, паче же простых сердца недоумеваахуся. Не бо когда таково же и в нашей стране еретичество всеяся или прозябе. Но бехом тако пребывающе благодатию Христовою в всяком Православии светящеся, и свою веру, иже истинную яко зеницю ока храняще, верующе в Отца и Сына и Святаго Духа, Троицю единосущну и неразделиму: Отца Безначална, Сына от Того же рождена, Духа Святаго от Отца исходяща, от Него же благодать на всякой твари. Отчая же вины исхождение имети Дух мудрствующе, от Отца бо Единаго Духу исходити, а не от Сына.

Не имеет бо ничто же православная невеста Христова съборныя Церкви, разве еже прият от святых апостол и от седми Събор Вселеньскых святых Отец, съшедшихъся и утвердивших истаную веру, от них же прият иже благочестия поборник и хвалам достойный прародитель наш Великый князь Владимер Кыевскый и всея Руси от соборныа Церкви Царствующаго града, паче же от самых апостол и богоносных отец, неизреченными же судбами Божиими, или⁴²³⁸ сам един весть, ничтоже отлагающе, боящеся реченнаго: «Иже аще хто приложит или отложит, проклят да будет» (см.: Откр. 22:18–19), егоже не буди слышати нам! Страшно бо въистинну едину черту или сложение изменяти Божественаго Писания, колми же паче Божеству касающися, низлагающе Духу честь, якоже Македоний духоборець.

Мнози же Митрополита преже сего Быша в нас, когда греци, когда же ли Отечьства нашего русини, и бяху вси сьблюдающе веру благочестия даже и до сего дне. Исидора, его же не лепо есть Митрополитом звати, и якоже прииде в Отечьствие наше, начат готовитися к съборному путяшествию. И колико възбраняхом и молихом его остатися Събора оного, и не могохом утолита, ни же уставити помысл его. И глаголахом ему: «Аще ли идеше и пакы възраташися к нам, ничтоже буди принося к нам ново и чужде Съборныа Церкви». Он же обещася нам.

Бывшю тамо Събору, его же недостойно есть Събор нарицата, но детей игралище, имением любители съшедшеся, и не вемы откуду тамо възникоша съблазни, кый⁴²³⁹ ли враг истанне и благочестия супостат, иже таковых от благочестия премени. Егда бо подобаше силному стояти и немощнаго носити, глаголю же самодръжца Царствующаго града, иже бо и той самый столп златом пореваем⁴²⁴⁰ поколебася. И в истанну глаголем, что сего падения лютейше! И в Царский град пришедше, таяже начаста, и единомудрена латыном на апостольстем престоле посадив зле, его же болми змия ядовитаго блюстася подобааше.

Повем же вам, о святолюбное събрание, каковый змий приползе в Отечьство наше, хотя яд свой излията на Православие наше, и с коликою гордостаю прииде к нам: кресть веляше носити пред собою, высоко въдружен латыньскым именованием, иное же и смирением покрываяся льставаа она глава. Пришедше в великую нашу съборную церковь Пресвятыя Богородица и горестаю ереси напився, не може утаитася плевелом сеятель. Егда лепо бе поминати Патриарха Коньстянтана града, он же злочестне Еугения Папу Римскаго поминати начат, еже отречена святыми и странна Православныя нашия веры. К сим же и писания некая от съборища того к нам принесе, Духу Святому от Отца и Сына исходити глаголаша. Скверенен и блазнен, и главу презрев, яже от святых Собор добре преданное, яко от Отца Единаго исходит Дух Святый, а не от Сына, якоже и латина суемудръствует, сведетельствующу Иоанну Богослову, глаголющу, иже рече Господь учеником Своим: Егда приидет Дух Истинный, иже от Отца исходит, Той сведетельствует о Мне (ср.: Ин. 15:26). Сему же и инии Евангелиста сведетельствующе тако.

Еще и о опресноцех зле изрече, яко кислый хлеб и опреснок едино действо имут, и в обоих, рече, может съвершатася Бескровная Жертва. Въистану, честнии отци, забьвению предав себе таковыи, иже на Тайней вечеря Христова действия, яко хлеб прием, дасть учеником, а не опреснок. Такоже и прежде спасителныя Его страсти 5000 накорми хлебом, а не опресноком, такожде и от седми хлеб 4000 насыта, а не опресноки. И пакы апостолу яснее к нам вопиющу: Ни единаго же вам обыцения сыном сущи свету (см.: 2Кор. 6:14) и дни свободившимся от сени Закона; ядущим бо опреснокы и в суботы постящимся июдеем подобии суть: опреснок бо есть тесто богоубийцино.

Дивлюся, отци, что мудьствоваша лжии ветая, розги безакония, плодове погибели, якоже плат поучинный⁴²⁴¹ присно раздираем последствующим ложным учением латын онех. К сим же еще и о умерших приложи баснословие Оригена суемудренаго, яко имать, рече, быта конец мукам, и не будут присно мучимы грешнии, но и время указует, яко очищением мук очистятся по смерти. И не точию же сия внесе в наше Православие, но и надо всими сими сътвори Папу всем Церквам главу, и на концих вселенныя имета его перваго.

Мы же вся сия видевше же и слышавше, и зело нам странно явися: и надежду възлождыпе на неизреченное милосердие Божие, повелехом събратася епископом Отечьства нашего, священноиноком же и старцем, и Събор съставлше и приникнувши в самая та правила святых апостол и богоносных отец, повелехом же и послание о съборища оного на мнозе прочитати, и явися нам чужде всякого Православия и странно от Божественных правил. И ако волк възьбесневал на стадо Христово от среди престола яко уд гнил извержеся, и яко тать и разбойник не дверми входя Евангельскых учений, но прелазя инуде (см.: Ин. 10:1) странными учении, яко непотребна себе отгна, и яко рушитель истанныя веры посрамися.

Вас же молим, честнии отци, постническый съборе, Христолюбное и святое събрание, вжеленная овчята Христовы паствы, яко да помолите иже в Троици славимаго Господа даже и до конца съхранити, еже в Христа непорочную веру. Вас же молю, святолюбное събрание, да с извещением всяцем послете к нам честнейшее ваше писание достовернейшее противу сего писания.

(Ангелов Б. Руско-южнославянски книжовни връзки. София, 1980. С. 116–119)

Повесть Симеона суздальского об осьмом, флорентийском Соборе.

Исидоров Собор и хожение его

По благословению святых четырех митрополитов: святаго митрополита Марка Ефесьскаго, и святаго митрополита Григория Иверейскаго, и святаго митрополита Софрония Агийскаго, и святаго митрополита Исаия Перестинъскаго, – и теми четырми святыми митрополиты, по седми святых Собор поборники бывшими во граде Флорентин на Соборе во Фрязской земли. Со Евгением Папою Римским ту бывшу и самому царю Греческому кир Калуяну Палеологу Иоанну и Патриарху Иосифу, и митрополитов 20, и Вселеньскому Собору, и Митрополиту Русския земля по имени Сидору, и с ним епископ именем Аврамей Суздальский, и инии священницы. И мне ту бывшу попу, именем Симеону, то вся видевши и слышавши, и писавшу ми в той час их словеса и прения. Тому самому царю и всем греком и митрополитом, понеже всем прельстившимъся сребролюбием и златолюбием, а иным священником плачющимся с теми четырьми митрополиты. И мне бывшу укоренну и в нятьстве⁴²⁴² томиму своим Митрополитом, а тою прелестию не прельстившумися, и его ни в чем [не] послушах, но доидох того митрополита Ефесьскаго Марка, и благословившу ему мене, оттоле никакова зла [не] приях, дóндеже отбегох от него из града Венетия и граду тому бывшу среди моря. Мне же Симеону, по благословению святаго Марка Ефесьскаго, дошедшу ми святаго владыки Еуфимия богоспасаемаго Великого Новагорода, списах сия, яже видех и слышах, како во Фрязской земли, во граде Флорентин, и како на Русской земли и на Москве. Тамо начало злу бывшу греческим царем Иваном, и греки сребролюбцы, и митрополиты, зде же на Москве утвердися Православием Руская земля Христолюбивым Великим князем Васильем Васильевичем. Радуйтеся, священницы!

В лето 6946-е, пришедшу Митрополиту Исидору Киевскому на Збор во Фрязскую землю на Успение Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Мария. Во граде фрязском, рекомый Ферарь, в том граде наехаша царя Греческаго Калояна и Патриарха Иосифа, и митрополиты 20, и Вселеньский Собор, и много греков, и от Иверскаго царства Митрополит на имя Григориеос, а посол на имя Федор, а от Трапезонъскаго царства митрополит на имя Дорофеос, а посол на имя Иоанн, а от Волошскиа земля воеводы Митрополит на имя Демиянос, а посол на имя Николае, и иных много християн было греков со царем и с Патриархом ту суща. А с Русским Митрополитом Исидором много же людей: и епископ Суздальский Аврамей, а посол от Великаго князя Московскаго Василья Васильевича Фома, и архимарит Васиян, и мне Симеону тут же бывшу в то время духовником попом и тем всем людем. А людей много было 100 с Митрополитом Исидором, боле всех, занеже славна бе земля та, и фрязове зовут ея Великая Русь. Царю пришедшу Греческому месяца марта, а Митрополиту пришедшу месяца августа в 15 день. В том граде и Папа, и гардиналы, и арцыбискупы, и бискупы, и ферары, сиречь архимариты, и попы, и черноризцы, и множество много латинъскаго языка: фрязове, аламани, катаяне, френцюзове, мамерияне, меделеане, немцы, много поморскаго языка латинъскаго. А Папа на имя Еугениос, и избравшу ему от себе три философы: 1) гардинал Ульян, 2) бискуп Андриян, 3) бискуп Иван Болонский – те же бе философы родом были грекове.

В лето 6946-е наченшу сборовати царю Греческому Калуяну и Патриарху Иосифу, от себе избраша три святители, честна и свята мужа: Марка митрополита Ефесскаго в место Патриарха Александрийскаго, а другаго Митрополита Исидора Русскаго в место Патриарха Антиохийскаго, третияго митрополита Висариона Никейскаго в место Патриарха Иеросалимскаго, и тех посадиша в Патриархов место. Ефес бо – в начале христианъство от Иванна Богослова, а в Никеи – первое Зборы были в ней, а в Руси великое и преславное христианъство. Боле всех грекове мнели Исидора великим философом, да того ради и ждаша его. И наченшим же им зборовати во граде Фераре, в державе Марко[зо]ве⁴²⁴³, а русски зовется князь, а Збор бысть на память святаго Иванна Богослова, а в той Збор ничтоже бысть межи ими.

И три зборы збороваша, Никейскому Васариону и Сидору, а Марку Ефесскому седящу и молчащу, а на четвертый збор нача Марко глаголати тихим гласом к Папе, и к гардиналом, и арцибискупом, и бискупом, и к всему латинъскому языку, и рекшу ему: «Слыши, честный Папа Римский и учителю латынскаго языка, како ты глаголеши и осьмым Сбором нарекаеши, и собе в начале поминаеши, а царя не нарекаеши ни в котором слове, и своим Собором зовеши осмым, а седми святых Собор отрекаешися, а Патриархов собе братьею не зовеши, а латыню в начале поминаеши, а Православие последи поминаеши?».

Ему же Папе сумневшуся и молчавшу им на долзе времени, велика бо бе гордость и буйство⁴²⁴⁴ латинъское, и никакоже возмогоша смиренно гласу его смирения отвещати. Святому же и великому Марку еще тихим гласом глаголющу, и гардиналу Иулияну и Андрияну и Иоанну гордостию, высокою мудростию отвещавающим. Святому же Марку глаголющу к ним: «О латыни! Доколе буйствуете и неправду мудръствуете, и на святых седми Соборов глаголюще и отрекающеся святых седми Папежов и святых отец заповедей, яко же заповедавъши нам православным християном блюсти и хранити седми Зборы. Святым первым Папою Селивестром первый Сбор бысть в начале, а Ондрияном последний свершися – ни приложите ни уложити ничесоже, и аще кто приложит или уложить, анафема да будеть. А ты ныне, Папа Евгениос, не токмо приложил еси что добро, но и седми Збор отрекаешися, а осмым зовеши, и собя в начале поминаеши, а святых отец не воименуеши, и своим Збором осмым зовеши, анафеме предаешися». Папе же слышавшу та словеса Маркова, и гардиналом, и арцибискупом, и бискупом, и воставшим им с места своего, Папе же и всем гардиналом, и арцыбискупом, и бискупом – изыдоша вон скоро. И фрязом, и френцузом и медилеаном, и аламаном, и немцем, и югром, и чехом, и ляхом, и всему латиньскому языку, и римляном, и всем им скоро избегшим с своих мест от мала даже и до велика. Овии и у греков служаще латына, и тии избегоша, оставшимся единым греком и всем, иже в православном християнстве.

Мне же Симеону о том почюдившуся, понеже видех, како скоро Папа изыде, и в той час сидевшу ми близ митрополита Дорофеоса, его же митрополия близь Иерусалима за 3 дни, и видех его плачющася и веселящася, и мне же вопросившу его: «Деоспота мой, что плачешися, или что смеешися?». И ему же ко мне толма едва рекшу: «О Симеоне, духовниче русиос! Аще бы еси видал, что честный и святый Марко Ефесьский митрополит глаголет к Папе и ко всей латыне, и ты бы тако же, яко же и аз, плакался и веселился. Яко же ты видиши честнаго и святаго Марка Ефесскаго, – яко же был преже его святый Иоанн Златоустый и Василей Кесарийский и Григорий Богослов, тако же и ныне святый Марко подобен им. И ты сам видиши, како ныне латына глаголати с ним не смеют, Папа избеже и вси книжницы его, и книги своя изнесоша вси». Мне же то слышавшу и видевшу тая, како Папа избеже и вси книжницы его и вся латына, и благословившумися у того святаго митрополита Дорофеяса, и написах то все в той час.

И потом воставши вси грекове и вселенныя православныя християны, собрашася близ царя и Патриарха, где сидит Марко, той святый пред царем самим и Патриархом, а именуется на благословене⁴²⁴⁵ столе. Тогда слышахом царя к нему глаголюща: «Честный мой господине, отче! Что еси тако жестоко глаголал Папе и гардиналом, яко вси избегоша? А яз, отче святый, не на то пришел. Аще бы смиренно и беззлобиво глаголали есте между собою, не бы поношение и укорение которому человеку межу вас было». Марку же к царю отвещавшу: «Слыши, царю святый, кир Калуяне, и святый старейший Патриарше, честный отче и учителю вселенский, всего православнаго христианства, Иосифе! Како есте глаголали во Цареграде, как к вам Папа посылал во единачестве быти и первем единачестве во христианстве быти, и Церковь едина бы была, и християнство едино бы было, яко и первое едино было християнство, и на том тако слово в концы приложили есте. А ныне, царю, ты и ты, Патриарше Иосифе, слыши, что Папа глаголет, иже осмаго Собора поминает, а седмь святых Соборов не хощет поминать. Себя же в начале поминает и своим Збором зовет, а тобя царя не поминати, а Патриархов собе братиею не звати, и православных христиан в первых не поминати, но латыну в начале поминати, и латынство повсюду поминати, а Православия нигдеже не поминати в начале». Тогда царю и Патриарху слышавшу тая словеса Маркова, и ничесоже ему глаголаша, посмеявшуся буйству и безумию их, на долзе времени бывшу седевшим, и воставше в полаты свои поидоша.

По том же времени, не по мнозех днех, нача [Папа] посылати ко царю и Патриарху гардиналов своих и арцибискупов, а злата и сребра с ними много посылати, то аще бы не укоривше и пошли во свою землю, и много им приездяше и бияше челом царю и Патриарху и всем митрополитом. Тогда царю и диоспоту, брату цареву⁴²⁴⁶, и всем бояром царевым собравшимся, и греком, и послом к Патриарху не токмо единова, но и многажды, и митрополитом, яко и царю, хотящим злата и сребра доволно взяти. И Марку же ко царю глаголющу: «Аще злато и сребро, царю, довольно возмете, то безчестие себе получите и от всех язык поношение и укорение приемлете. Аще ли, царю и Патриарше, злато презрите, а пойдете во свою землю, а святых отец седми Собор заповеди не погрешивше, то от Бога милость получите и от святых отец благословение приймете, еще же и честь и славу получите. Аще ли, царю, не слушаете, а злата и сребра довольно возмете, то напоследи безчестие получите: то про что ныне зовет их христианы? Слыши, царю, еще Папа глаголет, латыню поминает, а християнства не поминаеть, а тебя царя в начале не поминает же, а вас Патриархов братьею себе не зовет, седми святых Соборов не поминати в начале, то како ли христианин наречется? Осьмый Собор поминати, а седми святых Соборов не поминати впервых?».

Папа же доволно царю давши злато, и царю Марка не послушавшу, и греком многим вдавшим себе на злато. Потом начаша соборовати, мнящеся, аще бы чем усладити Марка, или златом или сребром. Марка же всегда зовуще им и никако же хотящу покоритися царю, аки храбрый воин Христов Божественныя Церкве, и собороваша ту в том граде 17 зборов. Папа же много злата даваше, а Марка же никакоже возмогоша усладити чим, ни златом, ни сребром, ни книгами своими умолвити его. Нецыи же от греков усладишася злата ради и чести, начаша к Папе часто приходити, и что слышаша от греков, и то поведаша Папе. И потом же видевши, яко в правду глаголу Маркову быти к царю же и Патриарху, хотяше послушати Марка и поити ко Царюграду от града Ферары, и злата много взяша и великую честь получиша, и всем греком возрадовавшимся, и нам Руси веселящимся.

И тогда нецыи от собора греческаго священницы приложишася единодушно к Папе, злата доволно вземше, и честь велику получиша. И придумаша Папе: дати царю много злата, да изведет Папа царя за горы и все грекове, к Риму близ, в Фролентий. Аще ли не злата ради, но нужди ради, предавшися тобе будут, честный Папа. Тогда те от Папы великую честь и от всех фрязов получиша, а греком многим скорбящим, что царю и Патриарху злата много обеща Папа. И приложиша ити ко граду Флорентию, и поидоша от града Ферары месяца генваря, на память святаго Иоанна Златоустаго, на возвращение честных его мощей. Исидору Митрополиту с великою честью идущу, с приставы папежевыми и со слугами, занеже бо ни единаго возлюби Папа митрополита, яко же Исидора.

Патриарху же Иосифу бывшу в глубоцей старости и в немощи велицей, и пошедши на той нужный⁴²⁴⁷ путь, зане бо рекою Фарою не много ити, но все по горам и те высоки бо Быша горы. И вси грекове печаловаша о Патриарсе старости ради и немощи его, и нам видящим его и плачущимся, горам высоким бывше вельми. Тогда дошедшим им с нужею великою града того Флорентия, царю же и Патриарху и всем греком. Граду же тому межу горами бывшу, велик бо бе град и много в нем богатьства, и божницы вельми велики, и многи манастыри, и полаты украшены златом, – и того всего не могу исписати, но се о Сборе пишу.

Папе же царю и Патриарху и всем греком злата не давшу, яко же преже глаголано напреди и речено Быша нецыми, яко же преже к Папе приходиша, но нужа бо [бе] велика царю и Патриарху и всем греком. Тогда собрашася грекове ко царю и помянувше слово марково, яко же и сбысться. И потом начата сборовати нужею месяца марта в 1 день, и доидоша дни святаго Алексея человека Божия. И многим збором бывшим, нецыи же от священников греческих, подписавше книги⁴²⁴⁸ своя, аще бы чем умолвити святаго Марка: ничем бо его [не] возмогоша умолвити: ни златом, ни сребром, ни честию не возмогоша его усладити. Того ради нецыи грекове и книги своя подписаша. Марку же боле подвизавшуся по благочестию и укорившу Папу и гардиналов и не благословившу его Собора и самого Папу, и востав изыде во свою полату.

Некто же философ, именем Иван, нача злословити Марку много и въпреки глаголати с ним. А ему же ничто же глаголющу, толко ему исходящу из полаты папежевы, толко рекшу ему: «Иди, буди готов, да отселе не злословити на святых седми Соборов святых отец». И ему же в той час отшедшу, святому Марку, во свою полату, а Ивану тому философу во свой двор пошедшу, и в той час философу умершу. И тогда царь начать гневатися на Марка, и в той час и царь впаде в недуг вельми велик. Марку же не входящу в полату ко царю, тогда царь нача слати по Марка брата своего деоспота, и тогда разделишася на двое: 12 митрополитов с Марком, а со царем и Патриархом иные. И оттоле начата с Марком от Алексеева дни, человека Божия, до дни Великаго Сисоя, всегда сходящися к Патриарху на всяк день царю и митрополитом и всем греком, овогда двожды днем, иногда чрез день, то аще царю хотящу свою волю улучити или учинити, а Марка бы в чем умолвити, никако же не повиновашеся царю и Патриарху. Потом же Патриарху Иосифу умершу, и положиша его в том граде Флорентин в клаштаре⁴²⁴⁹, а по руски в манастыре, где Папа стоял, вход в божницу; написан ту, где сам лежит, по чину Патриаршескому.

Потом нача Папа посылати к царю со гневом, аще бы в концы было дело его. Марку же царя не послушавшу, Папа же нача царю и митрополитом глаголати на Марка: «Видиши ли, царю и митрополиты и вси грекове, все вы повинуетеся мне, един митрополит Ефесьский Марко и с ним Иверский Митрополит Григориос и Тристинский митрополит Исаия и Оагинский митрополит Софрониос ни мене послушают, ни Збора моего не соборують. Слыши, царю, како глаголеть святый апостол Павел к Римляном и ко Ефесеом и во всех своих посланиих: Братие, повинуйтеся наставником вашим и покоряйтеся; ти бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще, да с радостию сие творят, а не воздыхающе (Евр. 13:17)». Царю же к Папе отвещавшу: «Хощеши ли Марку глаголати каково непотребно слово, како ему злословил твой философ Иван, и в той час злою смертию умре? И ты, Папа, избери от Собора своего и пошли к нему от себя, а не от меня, аще что хощеши ему глаголати». Папе же слышавшу тая словеса царева, и устрашися весьми зело Папа и посла к нему не со злом, но с великою честию, повеле насыпати велико блюдо злато золотых и ковш злат золотых, с великою честью и прошением, аще бы приял то и пришел бы и виделся с Папою, и честь бы велику взял у него. А преже того Папе на Марка глаголати зла много и огневи хотяше предати его.

Марко же послов папежских ни в полату свою не впустил и отвеща им: «Рцете учителю своему Папе: не слышал ли еси Господа, глаголюща книжником и фарисеем: Ныне вы, фарисее, сткляница и блюда очищаете, а внутрь ваша полна неправды и нечистоты (ср.: Лк. 11:39)? Тако и ты, Папо, собра неправедное злато, то кому хощеши си, тому давай его: где будет злато твое, тамо и ты будешь (см.: Мф. 6:21). А Збор твой не Збор будет, а сами вы вси погибнете». Посланному же имя Амбросие, града Флорентия архимарит, и тому рече: «Аще и ты злословишь на святых отец седми Собор, и ты по 40 днех отъидеши». И потом умершу и тому Амбросию, и дивишася вси людие и фрязове.

Тогда им зборовавшим и без Марка в болшей божнице, множество безчисленое людей, мужей и жен. И Папе самому пришедшу с великою буестию⁴²⁵⁰ и гордостию, с трубами и бубны и со свирельми, по своему праву, яко же всегда в божнице творят гардиналы, и арцыбискупы, и бискупы; и много множество латинскаго языка. И самому царю ту же бывшу, и с ним митрополиты, но не вси. Наченшим соборовати на память Великаго Сисоя, первое же начало: Папе седшу на месте своемь, тогда восставши митрополиты вси с мест своих и приидоша к Папе и приклякнуша⁴²⁵¹ к Папе по фрязскому праву⁴²⁵², и самому царю на колену припадшу, и брату деоспоту, и всем греком. Нам же то видевше плачющимся, но токмо глаголющим: «Господи, согрешихом!». И мне воставшу с места своего, убоявшуся, аще и мне повелят тако же приклякнути.

Потом же, молебен певши, нача потом Мшу мшити⁴²⁵³. Тако же им Тело Божие подняти, тогда они вси вострубиша в свирели, в арганы и в бубны, и во всякую игру играша. И Папа, пиша грамоты, по всем странам посылаше латынска языка, яко царю Греческому пришедшу со всеми греки и митрополиты, и приклякнувшу и подписавшу грамоты, и собе [в] клятву предавше, тако же и митрополиты. И Митрополит Русьский Исидор подписася и всю землю свою. Тогда же потом приела Папа бискупа своего Христофора к епископу Аврамию Суздальскому, аще бы подписалъся, ему же не хотящу. Митрополит же Исидор я его и всади в темницу, и седе неделю полну, – и тому подписавшуся не хотением, но нужею. И потом Папа царю Греческому вда честь велию, не прихода его ради, но подписания его ради и прикляканья.

Выехавшу ему из града Флореньтия на память святаго мученика Андреяна и Натали, а Сидору Митрополиту выехавшу опосле всех греков, на память святаго чюда Архангела Михаила, а к Венецые приехал на Воздвижение честнаго Креста, а царь Греческий бысть в Венецые 53 дни, и вси грекове. А Сидору оставшу в Венецые, а к Папе посылающеся, а сам по божницам ходя приклякает, как и прочий фрязове, и повелевает и нам такожде. И мне с ним о том впреки много глаголющу, и ему мене многажды имавшу и державшу в крепости. Мне же видевшу такую неправду и великую ересь, побегшу ми из Венецыя, и послу побегшу Фоме, а мне с ним, на память святыя Анны, егда зачат Святую Богородицу, декабря в 9 день. А к Новугороду прибегшу ми в Великую среду, и пребывшу ми лето все у великого святителя у владыки Еуфимия Новогородскаго.

В тоже время прииде князь Юрьй Семеновичь Лугвеньев и седе в Смоленьску в своей вотчине. И тому Митрополиту пришедшу Исидору с Собора, и приела по мене князь Юрьи к Новугороду, и мне пошедшу к Смоленьску, надеющеся, яко христианин есть. И тая слышавши словеса не от Мене токмо, но и от всех, яко неправедна поношения и укор христианом, поидох того ради к нему, яко христианин есть, не предасть меня в нужду правды ради и веры. И вшедшу ми в комару⁴²⁵⁴, и рече ко мне князь Юрьи: «Воистину, отче Симеоне, право сказал еси, но иные боле тобя ведали, как ты ведаешь и кажешь; не бойся, пребуди у мене». И руку свою даст ми на том, яко ничтоже ти будет, токмо честь тобе будет от Мене и от всех християн. И мне у него пребывшу немного дней и ту Быша грекове, митрополичьи черньцы, и выдаст мя им, глаголя на мя много. Мне же всю зиму седевшу во двоих железех в велицей нужи, во единой свитце и на босу ногу, и мразом, и гладом, и жаждею, и повезоша мя из Смоленска к Москве.

В лето 6949-е пришедшу Митрополиту Исидору изо Фрязскои земли из Собора от Папы Римскаго Евгения на Москву к благоверному и христолюбивому и благочестивому, истинному православному Великому князю Василию Васильевичи), белому царю всеа Руси, с великою гордостию и неправдою и буйством латынским, нося пред собою крыж⁴²⁵⁵ и палицу⁴²⁵⁶ сребряну: крыж нося во креста место, являя латинъскую веру, а палицу нося – гордость и буйство латиньское.

Аще кто не приклякнет ко крыжу, то палицею ударивше, приклякнути велит, яко же у Папы тако творят. И Папа тую область дасть ему – Немецкую, Лятскую, Литовскую, того ради, аще не приклякнут православний християне и Христолюбивый князь, яко же Исидор рече Евгениосу Папе, «яко вси в моей руце, вси князи и епископи: ни един со мною не может глаголати. А сам князь Великий млад есть и в моей воли есть, а иные князи велицы боятся мене». Таковыми словесы обещася Папе, того ради даст ему тую область тые земли. А ему в первых Патриарха в церкви не поминати, а потом как его не приимут, ино православных князей не поминати в начале – на том правал⁴²⁵⁷ Папе и приклякнул. И много злата Папа дал ему, и тою областю Папежскою преиде все земли и Литовскую землю, доиде и до Киева и до Смоленска, а в то лето в Смоленске на княжение сел князь Юрьй Лугвеньевичь.

Тогда пришедшу Исидору Митрополиту на Москву с тою прелестию к благоверному Великому князю Василью Васильевичи), и познавшу ему такую прелесть. И вшедшу ему во святую церковь Пречистыя Богородицы соборную на Москве, и служившу ему святую литургию, и помянувшу ему в первых Евгениаса, а Патриархов не помяну вшу. Яко же обещася Папе, тако и сотвори; яко же поминал в Киеве, такоже и в Смоленске при тех князех християнских: тем бо имеющих над собою область латиньскую, и не смеющим с ним вопреки глаголати. Мневшу же ему и над самодержавным всеа Русии государем, Великим князем Васильем Васильевичем, тако же учинити, яко же Папе глаголал: «Князь же Великий млад есть, а епископи их некнижни суть и боятся мене; не смети им со мною о том впреки глаголати. Аз волю свою возму, а твою сотворю, латинъскую веру приимут, тогда во церкви имя твое поминаю всегда, и князи к тебе приведу вси, и християнство все от греческия веры в латинство приведу, и в Рим приведу их к тебе, и дары ти принесут, и в Царьград не пойдут, и епископи от Тебе поставлю, а сам буду гардиналом на Немецких и Аятцих арцибискупех и бискупех, и русских, а греческий легатос». Таковыми словесы обещася Папе, и Папа даст ему тую область, и грамоты подписа, и гардиналом его учини, и по землям послав предреченное слово.

Тому благоверному Великому князю Василью Васильевичи) в та времена младу сущу, но умом благоразумну и богобоязниву, не книжну, ни грамотну, но верою утвержену, и теплоты горящь духом, яко же рече Пророк: Во отец место быта сынове твои (ср.: Пс. 44:17). Сей же Великий князь Василий Васильевичь уподобися святым прежним царем, равным апостолом Константину Великому и Владимиру, нареченому во святом крещении Василию, иже крестившему Русскую землю и утвердившему православную веру, поборник по православной вере греческой, яко же обычай есть святыя веры греческия по уставу святых отец Василия Кесарийскаго, Иоанна Златоустаго, Григория Богослова и прочих святых отец и святых седми Собор, и святых первых Пап седми, Селивестра и прочих, иже в Православии и в православной вере поминают их, а не в латынстве.

Радуйся, благоверный Великий князь Василие, иже Русскую землю верою утвердивый, истинною положенный ти на главе твоей венец, святое Крещение! Радуйся, православный княже Василие! Утвердил еси вси священницы свои, им всем обнажившимся⁴²⁵⁸, тебе их крепко утвердившу. Кто сему не почюдится – таковому твоему благочестию и благочестивому твоему разуму и истинной твоей православной теплой вере во Святую Нераздельную Троицу: ереси отсекл еси от святыя Церкви. Радуйся, православный княже Василие! Уреза клас⁴²⁵⁹ буйства латинскаго, и не дал еси возрасти в православных церквах и в правоверных христианех, и да не насладятся буйства латинъскаго и Ветхаго закона, да вкусивше, забудут истинныя православныя веры, да не насладятся сердца неверия. Радуйся, православный княже Василие! Не дал еси урезати класа зрела, возделанна Божественныя Церкви. Радуйся, правоверный княже Василие! Православныя веры и всея Русския земля утвержение, а греческия веры подтверждение и поддержателю и всем православным и богобоязнивым иноком и черноризцем радость, Божественныя Церкве и всем православным християном неизъглаголанное веселие и радость, воспитающи чада своя в православной вере безпечально, радостию духовною и телесною исполнишася, видячи чада своя воспитаны млеком духовным, яко же сами прияша святую греческую веру! Радуйся, православный Великий князь Василей Васильевичь! Всеми венцы украсився православныя веры греческия, и сами радуются с тобою, вси православний князи Русския земля, похвалою и радостию духовною своея веры, нерушимыми твоим утвержением. Радуйся, княже Василие! От всех земль латинских и до самаго Рима прославися, и всю Русскую землю православною верою греческою прослави, и гордаго

Папы Евгениаса зловерие и буйство латыньские веры и Ветхаго закон непокорство разори и безумие зловернаго хитреца и златолюбца и православныя веры разорителя и латиньскому неблагословенному Собору поборника, и от седми святых Собор неблагословеннаго, и от греческия веры отпадшаго златолюбием и сребролюбием, и осмаго Собора исповедника по всем землям православным и латинским, гордяся и величаяся, сказателя⁴²⁶⁰ осмому Собору и Ветхому закону проповедника, и новыя благодати отпадшему златолюбием и сребролюбием, и хитростию в научением злонравнаго Папы Римскаго Евгениаса, и ученика его Исидора гардинала, претворенного⁴²⁶¹ легатоса, бывшаго Мтрополита Русския земля – изгнал еси его от святыя Божественныя Церкве соборныя християнския.

В царствующем граде Москве, где лежит божественная пища, животворное тело святаго Митрополита и чюдотворца Петра всея Руси: святыми своими молитвами из своего гроба своим животворным телом вразумив тя и научи и страхом утвердив положенный ти венец на главе твоей, князь Великий Василие, истинные православныя веры греческия. И самому тому царю Греческому отступившу кир Иоанну от света благочестия, и омрачися тмою латиньския ереси, а Отечество твоего княжения просветися светом благочестия, недуги исцели и душа спасе церковными учении. Радуйтеся и веселитеся вси священницы, повсюду православний и христолюбивий християне, не прельщении и не укоренни неверными языки поганьскими, а от всех стран прославленны, и великую славу и честь приясте со всеми христолюбивыми странами, спасение и радость духовную, и Царствия наследницы бысте.

Слава Святей и Единосущней и Животворящей и Неразделимей Троице, вразумившу тобя, Великий князь Василий Васильевичь мир тобе и благословение о Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава со Отцем и Святым Духом, аминь.

(Павлов   А .  С. Критические опыты по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян. СПб., 1878. Прил. X. С. 198–210)