Святой Митрополит Фотий (1408–1410–1431)

После кончины святителя Киприана Московский князь Василий I отправил в Константинополь посольство с просьбой избрать кандидата и поставить его в Митрополиты на Русь, кого сам Патриарх определит. Одновременно Литовский князь Витовт направил епископа Полоцкого Феодосия с требованием возвести его в сан Митрополита и учредить Литовскую митрополию³³⁰¹. Но Константинопольский Патриарх требование Витовта отклонил и возвел на единую Всероссийскую митрополию своего ставленника – старца Фотия³³⁰², тем самым по традиции отдав предпочтение Москве. Позднее Митрополит Фотий писал, что Московский князь прислал «к святому Патриарху и к священному Збору и к святому царю, яко да его же, по Божию хотению изберуть и пришлють, той есть нам и святый святитель Киевский и всея Руси, по старой пошлине, еже и бысть о мне смиренем»³³⁰³.

Митрополит Фотий был человеком широкой образованности и высокой духовной жизни. Он был уроженцем Пелопоннеса, то есть Морей, происходил из города Монемвасии³³⁰⁴. Святитель Филарет Черниговский отмечает, что на родине Митрополита Фотия проживали также и славяне, поэтому «дух и обычай славян были ему известны, что, конечно, немало значило для служения его в Церкви Русской»³³⁰⁵.

Столицей Морейского деспотата в то время была Мистра, известный центр просвещения и культуры³³⁰⁶. Академик Μ. Н. Тихомиров датирует рождение будущего Митрополита 1360 годом³³⁰⁷. В одной из своих вкладных грамот святитель называет имя своего отца – Василия и матери – инокини Агриппины³³⁰⁸. Его служение в Церкви началось в монастыре возле родного города. В этой обители он проходил монашеский искус под руководством старца Акакия, известного тогда подвижника благочестия.

Начальный период своего бытия Митрополит Фотий описал в конце жизни в своей духовной грамоте. Стремясь с детства к подвижничеству, он пишет, и «браку оудръжанну ми бывши»³³⁰⁹. Своего духовного отца он называет «всеос(вя)щенным старцем и наставником», которого почитали Византийские императоры и Патриархи. От старца Акакия, пишет святитель Фотий, он восприял «благочестия образ»³³¹⁰. При пострижении в монашество будущий Русский Митрополит, очевидно, был назван в честь мученика Фотия († 305–306; память 12 августа). Своими духовными усилиями подвижник-старец вложил в своего ученика «житиа иноческаго основание... и о всем же оубо тогда мир сей... оумръщвлен быс(ть), и аз мирови»³³¹¹, – писал святитель Фотий.

После того как старца Акакия возвели в 1397 году в митрополиты Монемвасийские († ок. 1412), инок Фотий становится одним из деятельных его помощников. Константинопольскую кафедру в это время занимал Патриарх Матфей (1397–1410). Первосвятитель характеризуется следующим образом: «Патриарх Матфей был последним архипастырем Византии, правившим Церковью в духе Православия. Все прочие Патриархи Константинопольские – до самого падения столицы – являются отступниками от Православия по направлению к латинству и папству. Все они... были послушными орудиями тогдашних Византийских императоров... старавшихся сблизиться с Западом в интересах защиты своего государства от мусульман-турок»³³¹². В одном из патриарших документов того времени говорится о нищенском положении византийской иерархии³³¹³.

Прибытие московских послов к Патриарху Матфею совпало с приездом в Константинополь инока Фотия по делам Монемвасийской епархии. Византийский Патриарх Матфей решил поставить его Митрополитом на Русь. Μ. Н. Тихомиров полагает, что святителю Фотию в это время было около пятидесяти лет³³¹⁴. Сам святитель Фотий писал в конце своей жизни об этом: «И по судов Б(о)жиих глубине тщанием с(вя)т(а)го ц(а)ря и по действу с(вя)т(о)го и Вселенскаго Събора, от соборныя великыа Ц(е)ркви и от Всес(вя)теишаго Вселенскаго Патриарха Кир Матфея съборне рукоположен бых с(вя)т(ите)ль и достигох же до с(вя)теишиа сея Митрополиа сии Руская»³³¹⁵. Первосвятитель подчеркивает: «...никакоже желах сего степени, завидениа тяготы о семь зело великиа, неудобоносимыя тягости»³³¹⁶. Его поставление Патриарх Матфей совершил соборне в константинопольской Софии 1 сентября 1408 года³³¹⁷. Изучая духовную грамоту Русского Митрополита Фотия, написанную им в конце жизни, греческий славист А.‑Э. Тахиаос отмечает, что в своей последующей жизни Первосвятитель особо чтил посвятившего его Патриарха Матфея³³¹⁸. В августе 1409 года святитель Фотий был еще в Константинополе и участвовал в заседаниях Синода, поставив свою подпись под соборным документом³³¹⁹.

Год посвящения святителя Фотия знаменателен тем, что в 1408 году закончился 13-й индиктион, по которому определяется Пасхалия. Поскольку, согласно византийской эре, существовало убеждение, что миру предстоит существовать 7000 лет от сотворения мира³³²⁰, то «новый пасхальный круг был расписан только на 84 года, то есть до 1492 года, до конца рокового седьмого тысячелетия. В конце этой неполной Пасхалии было написано: „...зде страх, зде скорбь, аки в распятии Христове сей круг бысть, сие и на конце явися, в нем же чаем и всемирное Твое пришествие“»³³²¹.

Троицкий инок, Епифаний Премудрый, написал Житие духовного друга преподобного Сергия Радонежского – святителя Стефана Пермского († 1396; память 26 апреля). В конце, в Похвале святому, имеются такие слова: «Митрополита же, правяща слово твоея истины, святительством честно встроена и благочестием преукрашена, в мире долгоденьствующа, даруй»³³²². Б. М. Клосс, обративший внимание на данные слова агиографа, датирует написание Жития святителю Стефану 1408–1409 годами, временем отсутствия Митрополита на Руси, то есть временем его ожидания³³²³.

В Киев святитель Фотий прибыл в 1409 году, спустя год после своего поставления, в сопровождении послов Византийского Патриарха и императора. Литовский князь Витовт первоначально не хотел принимать его и согласился лишь после того, как получил заверение со стороны Митрополита, что он будет приезжать в Литву. В Тверской летописи читаем о торжествах прибытия в Москву нового главы Русской Церкви: «В лето 6918. Прииде из Царягорода на Русь пресвященный Фотей Митрополит, на свою Митрополию в Киев; и потом прииде на Москву, месяца марта 23 день, на Велик день, и прьвую службу служил на Москве в святей Богородици в Велик день»³³²⁴. В Московском летописном своде подчеркивается: «...поставлен Патриархом Матфеем при царе Мануиле, бе же родом гречин»³³²⁵. В другой летописи говорится, что он «поставлен на всю Роускую землю»³³²⁶. Софийская летопись отмечает, что Великий князь «Василии Дмитриевич приять его в великую любовь, быв же жития его в с(вя)тительстве лет 22»³³²⁷.

Византийский император Мануил направил в Великий Новгород свою грамоту, которая сообщает некоторые подробности прибытия на Русь нового Предстоятеля Русской Церкви. Первоначально в Константинополь прибыло два посольства: Полоцкий епископ от князя Витовта и Мануил Ангел от князя Василия. Можно сказать, что ранее, при избрании Митрополита Петра, было также два посольства, но теперь предпочтение было отдано желанию северно-русского князя. Нового Митрополита император характеризует как «человека мудра, благоговейна и добродетелна, из младаго възраста иноческому образу и житью украшена»³³²⁸. На Русь его сопровождали «послы царевы», а также Кизичский митрополит и архимандрит Макарий, которые совершили посаждение «освященнаго Митрополита Киевскаго и всея Руси Фотиа на священном столе святыя его Церкви»³³²⁹. В Киеве послы, очевидно, уладили все трудности с князем Витовтом. В Византии, несомненно, знали о новгородских проблемах, поэтому император, написав грамоту, призывает новгородцев иметь во всем повиновение новому Первосвятителю и чтобы он решал все вопросы с пошлинами.

Годом прибытия в Москву Митрополита Фотия историк святитель Филарет (Гумилевский) в своей периодизации начинает третий период церковной истории: «разделенной митрополии до Патриаршества, 1410–1587 г[оды]»³³³⁰. Этот год был ознаменован масштабным сражением в Восточной Европе, в котором участвовали православные воины Литовской Руси. Ровно 170 лет спустя после Невской битвы, 15 июля 1410 года, объединенные польско-литовско-русские силы бились с немецкими рыцарями Тевтонского ордена. Последние были разбиты «в великом сражении в Юго-Западной Пруссии, близ деревни Танненберг, неподалеку от деревни Грюнефельде – в битве при Танненберге, или, согласно польской исторической традиции, в Грюнвальдской битве» ³³³¹. Немецкий историк пишет следующее об этом событии: «Это сражение, которое по численности участников принадлежит к величайшим сражениям Средневековья, едва не привело к краху Ордена. На поле битвы пал не только его верховный магистр, но и почти вся правящая верхушка»³³³². В победоносный исход битвы значительный вклад внесли мужество и стойкость смоленских полков³³³³.

Митрополит Фотий прибыл в стольный град Москву спустя четыре года после кончины святителя Киприана. А ранее, в 1408 году, на Русь было нашествие золотоордынского эмира Эдигея. Ордынский временщик, подобно Мамаю, не был чингизидом, но был близок к ним, будучи женат на дочери хана Тохтамыша. В конце XIV века он создал «Мангытский юрт», который позднее стал известен как Ногайская орда. Когда ханом в Орде стал Тимур-Кутлуг, племянник Эдигея, то бекляри-беком стал его дядя – Эдигей. Затем, в начале XV века, ханом стал Пулад-бек, внучатый племянник Эдигея. Чтобы укрепить свои пошатнувшиеся позиции, Эдигей «решил предпринять военную кампанию, которая бы завершилась успехом и принесла большую добычу ему самому и его приверженцам. Выбор бекляри-бека, как и многих его предшественников, пал на Русь, правители которой в результате междоусобиц в Золотой Орде фактически перестали признавать сюзеренитет ханов»³³³⁴.

В ноябре 1408 года Эдигей двинулся на Русь: он разгромил Нижний Новгород, Коломну, Серпухов, Переяславль, Ростов. Когда он появился с войском под Москвой, то столичное население село в осаду, а князь Василий I еще ранее отправился на север для сбора войск. Обороной столицы руководил герой Куликовской битвы – Серпуховский князь Владимир Андреевич. Поскольку в Орде начался вскоре очередной мятеж, то Эдигей, получив в качестве откупа 3000 рублей, снял осаду со столицы. Это произошло 20 декабря, но не 21 декабря, когда «празднуют память преставления Петра Митрополита нового Чюдотворца Русскаго. Мню бо, яко и того молитва еже ко Господу Богу избави люди и город от толикыя нужа и беды, належащая на них. Еще бо в животе своем превозлюби город сей паче всех град, в нем же и цельбоносный гроб его бяше, имея честныя мощи его, его же ради молитв избавлен бысть град сей от поганых нашествия. Яко же и великыи Христов мученик Дмитрии избавляше многажды град свой Селунь от нахожениа срацин, тако же и сему граду и людем сущим в нем даст Бог сицевого святителя заступати и спасати могуща от всех злых находящих на нас»³³³⁵. Таким образом, летописец проводит параллель между покровителем Солуни и Московским святителем Петром.

В Москве находились сыновья Тохтамыша, и в следующем 1409 году при поддержке великого князя Керим-Берди захватил Сарай. Хотя Эдигей его вскоре изгнал, однако «благоприятный момент для восстановления прежней власти над Русью был упущен»³³³⁶. Набег бекляри-бека Эдигея и разорение принесли на Русскую землю беды и скорби, но он, по крайней мере, не имел политических последствий для страны³³³⁷.

Во время нашествия Эдигея была разорена Троицкая обитель преподобного Сергия. Перед этим игумену Никону было видение святителей Петра, Алексия и преподобного Сергия. Основатель монастыря возвестил своему преемнику о предстоящем бедствии. «Преподобный Никон и братия, предваренные небесным извещением, временно удалились из нее и имели возможность спасти от свирепых хищников некоторые святыни, книги и келейные вещи»³³³⁸ Преподобного. Затем на месте разоренного первоначального Троицкого храма был воздвигнут новый и освящен в день памяти преподобного Сергия – 25 сентября 1411 года³³³⁹, на что, несомненно, было получено благословение прибывшего Митрополита Фотия.

По прибытии в 1410 году в Москву новый Предстоятель Русской Церкви столкнулся с запутанной и сложной имущественной обстановкой в митрополии. Он писал об этом позднее: «Како есмь пришел на сию митрополию и домы церковныя нашел есмь поустыи, [и] села, и коликоу дал Б(о)гь сила, строил есми, исплънял всем, и от мороу и меженины³³⁴⁰ что истерялося, ино то есть в Б(о)жиих соудбах»³³⁴¹. Дело в том, что после Эдигеева разорения родственники князя Василия Дмитриевича, пока не было Предстоятеля, стали отторгать из ведения Церкви бывшие свои владения, данные ими ранее вкладом в митрополию. Никоновская летопись, говоря об усилиях святителя Фотия по упорядочению имущественных владений митрополии, подчеркивает, «якоже писано есть; церковное богатство нищих богатство»³³⁴². Историк С. Б. Веселовский отмечает: «Самые значительные расхищения митрополичьих земель произошли, вероятно, в периоды вакантности митрополичьей кафедры, после смерти Алексея и после Фотия, до поставления Ионы»³³⁴³. Тем не менее исторические источники свидетельствуют именно об энергичных усилиях святителя Фотия по собиранию утраченных митрополичьих владений.

Митрополит Фотий, собирая и возвращая утраченное, прежде всего заботился о пользе Церкви, а не о своей личной собственности и выгоде. Мотивируя необходимость возврата в церковное ведение владений, для большей убедительности он ссылался на ярлыки золотоордыниских правителей³³⁴⁴. Он пишет послание князю Василию Дмитриевичу³³⁴⁵. Главная мысль его заключается в следующем: «Темже молюся твоему благочестию, яко елика воображена и утвержена Быша от святых и Вселенских Зборов, да вся, елика суть Церкви Божии отдана от твоих прародителей, и утверженна и нареченна, и ты такоже да сотвориши, якоже они; ибо они Церковь Христову почтоша и утвердиша и невредно соблюдоша: и Бог такоже их на сем веце почте и прослави, и в будущем Царство Небесное дарова. Такоже и ты, сыну мой, благочестивым списанием Церкви Божией нареченнаа да утвердиши, да устроиши вся пошлины, и Господь Бог да соблюдеть и укрепить твою державу в мире»³³⁴⁶. В. Е. Вальденберг акцентирует внимание на содержании данной грамоты Первосвятителя: «Главным и характерным для Фотия является учение о покорении князя церковной власти и о неприкосновенности церковного имущества и суда»³³⁴⁷. Автор документа, как отмечает исследователь, не случайно дважды в своем послании ссылается на авторитет императора Константина Великого, заботившегося «о расширении и охране прав Церкви»³³⁴⁸.

К теме незыблемости церковного имущества святитель Фотий возвращается затем еще раз, написав послание «священническому всему и иноческому чину, и всякому купно чину». Он пишет: «Кто будет тое съкровище въсхитил, да не презрит слезящаго о нем, и благословляю, да повержют взятое в Церкви Божией и безо всякого зазора»³³⁴⁹. Тех же, кто не послушает, пишет Митрополит, «имею того под запрещением и тягостию церковною и отлучением»³³⁵⁰.

Подобно грамоте князя Василия Дмитриевича и Митрополита Киприана от 1402 года, аналогичный документ был составлен и подписан 26 июня 1419 года великим князем с Митрополитом Фотием, причем, со ссылкой на князей Владимира Святого и Ярослава Мудрого «по старине о судех церковных»: «...и м(ы) нынеча оуправили ожь бы то неподвижно было, николи напред въпорок ни умножити бы, ни умалити, но так бы то и стояло неподвижно, как те с(вя)тии Велиции князи въписали и оуправили»³³⁵¹. В некоторых рукописях вместе с древними княжескими Уставами переписывалась также и данная грамота 1419 года³³⁵².

В 1408 году преподобный Андрей Рублёв и старец-иконник Даниил стали расписывать Успенский собор во Владимире, работы были предприняты «в ожидании приезда на Русь нового Митрополита»³³⁵³. Работа мастеров-иконописцев весьма характерна для того времени, это «первая в русской истории эпоха архитектурных реставраций и реставраций памятников живописи... Полоса этих реставраций тянулась в течение всего XV в[ека]... Идеи обращения ко времени национальной независимости, сказавшиеся и в письменности, и в архитектуре, и в живописи, и в политике, имели глубоко народный характер»³³⁵⁴, – пишет академик Д. С. Лихачёв.

Нашествие Эдигея преследовало также политическую цель: поддержание сепаратизма на Руси, чтобы ослабить «внутриполитическое значение» Москвы³³⁵⁵. Во время своего набега Эдигей посадил на нижегородский престол князей Даниила и Ивана Борисовичей. В 1410 году князь Даниил послал своего боярина С. Карамышева (150 ратников) и татарского царевича Талычу (150 всадников)³³⁵⁶, которые захватили Владимир. Во время нашествия во владимирском Успенском соборе «затворися ключарь поп Патрикей и с иными людми, и поймав съсуды святыа церковныя златыя и сребреныя и елико кузни успе похватити, и възнесе на церковь святыя Богородица съхрани, и люди сущих с ним тамо посади, а сам сшед лествици отмета, и ста в церкви пред образом Пречистыя плячяся. А они безбожнии высекши двери святыя Богородица и вшедше в ню, икону чюдную святыя Богородицы одраша и такоже и прочаа иконы, и всю церковь разграбиша»³³⁵⁷. После этого бедствия осталась неизвестна судьба владимирской святыни – омофора Митрополита Максима. Ключаря же «начата мучити о прочей кузни» и предали жестокой смерти³³⁵⁸. Никоновская летопись говорит, что священник Патрикий был греком, на Русь «прииде с Фотеем из Грек»³³⁵⁹. В Воскресенской летописи отмечается: «Сия же злоба съключися июля в 3 день от своих братий»³³⁶⁰.

Святитель Фотий в год своего прибытия на Русь посещает Владимир на Клязьме, чтобы поклониться его святыням. Но накануне нашествия Талычи он промыслительным образом оставил город, переждав затем опасность на Святом озере «у церкви святаго Преображениа Господня, иже поставил Киприан Митрополит... Татаром же не достигшим Фотея Митрополита и возвратившимся, и много людей повсюду секущу без милости»³³⁶¹. Татары искали главу Церкви и хотели захватить, чтобы затем получить за него выкуп. В благодарность за свое спасение от опасности Первосвятитель поставил церковь Рождества Пресвятой Богородицы на озере Сеньга, здесь был устроен монастырь, первоначально в нем служил иеромонах Пахомий болгарин³³⁶². Как и Митрополит Фотий, он подвизался некогда под руководством старца Акакия в Монемвасии и затем прибыл на Русь в свите главы Церкви³³⁶³. Митрополит Фотий, построив храм, провел здесь целый месяц в молитве, совершая богослужения и поминовение земляка, священника-мученика Патрикия, затем князь Василий призвал его в Москву³³⁶⁴. О событиях, приключившихся с Митрополитом Фотием, стало известно в Константинополе, и иеромонах Исидор, впоследствии Митрополит-кардинал, написал святителю Фотию письмо, в котором «молва, совершившая длинный путь от России до Греции, при участии греческой великой наклонности к льстивому сочинительству, создала Фотию славное государственное деяние из его бегства от татар»³³⁶⁵, – пишет Е. Е. Голубинский.

Исследовательница А. В. Рындина исходит из соображения, что для принесенной в 1395 году в Москву Владимирской иконы по благословению святителя Киприана был изготовлен оклад и она осталась затем в столице³³⁶⁶. Но ко времени Митрополита Фотия, по ее мнению, оклад был почему-то (?) сильно поврежден, и новый оклад делают уже фотиевские мастера. Логичнее предположить, что икона была возвращена во Владимир и святитель Фотий в благодарность за свое спасение прислал из Москвы своих мастеров, которые бережно, используя чудом сохранившийся фрагмент с деисисом киприановского времени, сделали новый, драгоценный оклад на чудотворный образ Владимирской Богоматери³³⁶⁷. В нижней части оклада в круге была сделана монограмма, «показывающая устроителя или время устроения оклада... Фотий архиепископ России»³³⁶⁸.

В своей деятельности Митрополит Фотий пользовался поддержкой Константинопольского Патриарха и со своей стороны отстаивал византийские интересы на Руси. Эта особенность деятельности Митрополита Фотия проявилась в устроении брачного союза десятилетней дочери великого князя Василия Дмитриевича Анны, внучки князя Дмитрия Донского, с наследником Византийского престола Иоанном VIII Палеологом (1425–1448). «В лето 6919 (1411) князь Великы Василеи Дмитреевич отдасть дщерь свою княжну Анну в Царьград за царевича»³³⁶⁹, – читаем в летописи. Никоновская летопись XVI века говорит об активной роли святителя Фотия в решении данного вопроса³³⁷⁰. Как пишет А. М. Величко, это был союз «двух православных держав „Второго“ и „Третьего Рима“»³³⁷¹.

В заключении данного брака, несомненно, была заинтересована прежде всего Византия, крайне нуждавшаяся в материальной помощи-поддержке со стороны русских князей. Но и для Московского князя перспектива иметь своим зятем «православного царя» была весьма значимой. Это был единственный случай русско-византийского брака после начала монголо-татарского ига. Но брак княжны Анны († август 1417)³³⁷² с византийским «царевичем» в действительности не имел серьезных политических последствий, так как вскоре по приезде в Константинополь она скончалась там от морового поветрия³³⁷³. Однако этот эпизод в некоторой степени предвосхищает шаги Иоанна III, показывает перспективу политических планов сына Димитрия Донского³³⁷⁴. Учитывая же активную роль императора Иоанна в заключении унии с католиками на Ферраро-Флорентийском Соборе, можно предположить, что благодаря кончине русской княжны его измена Православию доставила в Москве, несомненно, меньше огорчений.

Иеродиакон Троице-Сергиевой обители старец Зосима, путешествовавший в 1419–1422 годах на Восток, описал святыни и достопримечательности Константинополя. Он отмечает: «Монастырь женски Липеси, туто лежит святыи Стефан, туто лежит царица Ирина, туто лежит царици руская Анна, дщи Московского Великого князя Василиа Дмитриевича, внука князя великого Литовского Александра, зовомаго Витофта»³³⁷⁵. Но она была также и внучкой князя Димитрия Донского. Ниже автор-паломник отмечает, что в этом храме он сподобился быть еще прежде, «коли со княжною во царство благочестиваго царя греческаго кир Минуила»³³⁷⁶ путешествовал.

Прибыв на Русь, святитель Фотий сохранял связи со своей Родиной, он писал письма своим друзьям и посылал им дары³³⁷⁷. В Синодике монемвасийского собора, читаемого в Неделю Православия, глава Русской Церкви называется благотворителем, украсившим его «многими священными приношениями»³³⁷⁸. Известный в то время учитель Великой Церкви Константинопольской инок Иосиф (Вриений) написал Митрополиту Фотию вскоре после его отбытия на Русь письмо, которое «содержит похвалы добродетелям архипастыря»³³⁷⁹. Со своей стороны Первосвятитель, сохраняя связи с Востоком, посылал вклады в Царьград, во Святую Гору, а «не оуспех чего отправити», – писал он в конце жизни в духовной грамоте, обращаясь к великому князю с просьбой позаботиться об этом³³⁸⁰.

В конце 1411 года, то есть вскоре после своего прибытия в Москву, Митрополит Фотий отправляется в поездку по Литовскому княжеству. Здесь он объезжает епархии, совершает хиротонии епископов: «...на Киеве постави владыку ко Смоленьскоу» Севастиана³³⁸¹, на праздник Рождества Пресвятой Богородицы в Луцке – епископа Туровского Евфимия из Галича и «поиде к Москве месяца августа 1»³³⁸². Это и последующие путешествия святителя Фотия показывают, что его юрисдикция простиралась и на Галицкую митрополию³³⁸³.

Следующим шагом после Грюнвальдской битвы было заключение Городельской унии между королевством Польским и Литовским княжеством. «В конце сентября – начале октября 1413 г[ода] Ягайло, Витовт, представители польской и литовской знати собрались в Городле – на территории Польши, неподалеку от литовской государственной границы. Совещание закончилось 2 октября подписанием актов, по-новому регулирующих отношения Польши и Литвы»³³⁸⁴. После этого в Литовском княжестве началось насаждение польских государственных институтов, при этом стали ущемляться права православных, а католики получают преимущество.

В 1414 году князь Витовт († 1430), ставший католиком, изменяет свое отношение к Первосвятителю Фотию. «В лето 6922 (1414) Фотеи Митрополит восхоте итти к Царюграду и яко доиде Литвы, Витовт же не пусти его, но пограбив его възврати ко Москве»³³⁸⁵. В другой летописи кратко говорится: «Поеха Фотии Митрополит в Литву, и Витовт его ограби»³³⁸⁶. Западнорусская летопись иначе описывает события: «...езьдиль Митрополить в Литвоу во Сьмоленце остави свою казню, а сам ездил во Городень к великомоу князю Витовту, и не приняль его князь великыи Витовт»³³⁸⁷. Во время этой поездки он рукоположил епископа Владимиро-Волынского Герасима и дал ему настольную грамоту³³⁸⁸. В 1413 году в Вильно прибыл Иероним из Праги, единомышленник Яна Гуса, и «вел беседы с православными духовными лицами. Среди них мог оказаться и Русский Митрополит, не принимавший идею церковного единения с Римом»³³⁸⁹. Отмечаются некоторые общие протестные элементы в учении гуситов и стригольничества, распространившегося на Руси в конце XIV – начале XV века³³⁹⁰.

На обратном пути глава Церкви встретил Пасху в Смоленске и на Светлой неделе вернулся в Москву. Очевидно, святитель Фотий хотел урегулировать свои отношения с князем Витовтом, а в противном случае – ехать в Константинополь, но получилось все совершенно иначе. К тому же явились «неблазии человеци», которые оклеветали первоначально Митрополита Фотия пред Московским князем, а затем и перед Литовским³³⁹¹. Поэтому в Литве были захвачены все митрополичьи угодья, а также изгнаны митрополичьи наместники. Понятно, что, действуя таким образом, князь Витовт не боялся Митрополита Фотия, так как он мог наложить на него только церковное прещение, которое он, будучи католиком, мог проигнорировать.

В таком политическом контексте Литовский правитель предпринимает шаги по созданию в своем княжестве самостоятельной Православной митрополии. Для этого он повелел собраться литовским епископам на Собор без благословения Митрополита Фотия. Шесть иерархов под нажимом князя Витовта собрались на Собор в 1414 году и послали обращение к Константинопольскому Патриарху с просьбой о поставлении для Литвы отдельного Митрополита. При этом епископы западных епархий предъявили Патриарху обвинение против Митрополита Фотия, что он не заботится о западных епархиях и вывез из Литвы церковные доходы. Одновременно они угрожали Патриарху: если он не поставит им отдельного Митрополита, то они сделают это сами. С посольством в Константинополь князь Витовт послал и своего кандидата на митрополичью кафедру – болгарина иеромонаха Григория (Цамблака), ранее он был «келейным иноком Патриарха»³³⁹² Матфея, который посвятил Митрополита Фотия.

Но прибывшие из Москвы в Константинополь послы Митрополита Фотия изложили иную позицию, и Патриарх отказал Литовскому князю в его просьбе. По возвращении своего посольства князь Витовт собрал новый церковный Собор. И на этом Соборе составляется послание к Митрополиту Фотию, в котором иерархи обвиняют его в неназванном проступке и объявляют о непризнании его своим Митрополитом: «...не имамы тя епископа, по правилом. Се нам к тобе слово конечное»³³⁹³.

Литовский правитель после этого посылает новое посольство к Патриарху с прежней просьбой, но уже без иеромонаха Григория. Не дождавшись ответа, в ноябре 1415 года Собор литовских епископов избирает его и ставит митрополитом Киевским и Литовским. В летописи читаем об этом неканоническом деянии: «Тоя же осени (1415) князь великы Витовт събрав епископы области своея, Исакиа Черниговского, Феодосия Полотьскаго грека, Деонисиа Лучьскаго, Герасима Володимерскаго, Харитона Холмьского, Еуфимиа Туровского и рече к ним: «Поставите ми Митрополитом Григория Цамблака Болгарина». Онем же не хотящим сего сотворити и глагола им: «Аще не поставите его, то зле умрете». И поставиша его месяца ноября 15 день, не по правилом святых отец, не шля к Царю-граду»³³⁹⁴. Интронизация была совершена «на Киеве»³³⁹⁵, очевидно в Софийском соборе. В исповедании веры он отрицается волнений, бывших в Византии в XIV веке: «К сим же и Варлаама и Акиндина, смевших рещи созданнаго света силу на Божественый он и несозданный свет на горе Фаворстей, от пречистыа плоти Господня просиавый ученикомь»³³⁹⁶. Ниже он подчеркивает достоинство своего поставления: «К симь и исповедую, яко не злата или сребра обещаниемь или даанием на сие приходимь служение, но паче иже сие деющих по правиломь судимь – извержению достойны, яко Симона волхва, ереси хранителя и ученика»³³⁹⁷.

Митрополит Григорий (Цамблак)³³⁹⁸ был почитателем святителя Киприана, который был поставлен еще при жизни святителя Алексия, и сам Митрополит Григорий, можно сказать, оказался в подобной ситуации при Митрополите Фотии. «Однако обстоятельства и намерения были в этих двух случаях совершенно различны. Григорий был облечен властью в связи с сепаратистскими скорее тенденциями, тогда как прозорливая политика Патриарха Филофея в 1375 году была по существу объединительной: Цамблак никак не мог рассчитывать на управление всей Русской митрополией»³³⁹⁹. Несомненно, князь Витовт, выдвинувший Митрополита Григория, лелеял при этом планы о подчинении ему и Московских епархий³⁴⁰⁰.

Сразу после его интронизации епископы, участники Собора, рассылают окружное послание с оправданием совершенного ими поставления. В этом послании иерархи говорят о праве епископов поставлять себе Митрополита, обвиняя при этом святителя Фотия в различных нарушениях, и одобряют его изгнание князем Витовтом. Собор при этом умалчивает об отобрании митрополичьих владений, но зато в послании говорится об отказе Константинополя в учреждении Литовской митрополии. Они вспоминают исторический прецедент, бывший при князе Изяславе Киевском. Имеется в виду поставление Митрополита Климента Смолятича в 1147 году. Одновременно приводится также пример, как болгары и сербы стали поставлять своих Первосвятителей. Более того, авторы послания говорят, что еще с апостольских времен епископы таким образом поставляют себе Первосвятителя. Высказывается также критика на несамостоятельность Вселенского Патриарха, который совершает поставления только по указанию императора. Приводится пример Митрополитов Киприана, Пимена и Дионисия, при которых Патриарх смотрел не «на честь церковную», а «на злато и сребро много». Все это иерархи посчитали достаточным основанием для поставления ими «достойна Митрополита Руской Церкви»³⁴⁰¹. Указание на Болгарскую и Сербскую Церкви позволило А. А. Турилову предположить, что в составлении данной грамоты принимал участие сам Митрополит Григорий³⁴⁰².

Иерархи позаботились об обосновании своего деяния, а также стали рассылать «по всей Руской земли лукавая своя рукописания»³⁴⁰³. Стремясь расширить свою юрисдикцию, Митрополит Григорий направил послание Тверскому князю Иоанну Михайловичу³⁴⁰⁴. Князь Витовт также издал грамоту против Митрополита Фотия, обвиняя святителя в вывозе в Москву церковного имущества и доходов, он, со своей стороны, также ссылается на прецедент поставления Митрополита при Киевском князе Изяславе³⁴⁰⁵. Упоминает он также и о болгарах с сербами и в конце пишет, что «мы учинили, штобы... Митрополит седел на своем столе, в Киеве, как то пошло изъдавна, занеже то было недавно ся учинило, што почали Митрополита жита на Москве, а зде Церковь Киевская митрополья скудела и пуста учинилося»³⁴⁰⁶. После этого сюжет о присвоении Митрополитом Фотаем доходов с литовских епархий стал варьироваться в историографии на протяжении нескольких веков^{3407 3408}. Следует отметить, что доходы с литовских епархий брались Митрополитами и раньше, но теперь Литовскому князю нужен был повод для обоснования и достижения поставленных им политических целей, а иерархи его волю считали для себя вполне приемлемой и каноничной, критикуя Византийского Патриарха. О церковном разделении святитель Фотай писал в конце жизни: «Еще же и о сем, колико болезни приать д(у)ховныя о растоании и о раздвоении о мятежа Ц(е)ркви Б(о)жии» ^ю8.

О поставлении Митрополита Григория (Цамблака) святитель Фотай сообщил Константинопольскому Патриарху Евфимию II (1410–1416). Кроме того, Первосвятатель со своей стороны разослал окружное послание, в котором сообщалось о незаконности совершенного факта. На личные же обвинения, которые предъявлялись ему литовскими иерархами, он не реагирует, не отвечает. В Послании святитель показывает суть беззакония и призывает православных Литвы не иметь общения ни с изменниками-епископами, ни с поставляемыми ими священниками. Он дает негативную оценку деяниям западно-русских епископов. Первоначально, во вступлении к посланию, Митрополит говорит о непосредственном получении откровений от Бога в Ветхом Завете и затем в Новом. Затем он переходит к произошедшему событию и говорит: «Мне же слезита находить, егда помяну пагубу оных окаанных, иже мняшеся быта пастырие»³⁴⁰⁹. Их деяние он называет «самозаконным поставленном»³⁴¹⁰. Затем он цитирует начало послания западных иерархов и критически рассматривает его текст. Здесь он неоднократно с гневом обращается непосредственно к иерархам, их послание он называет «лукавым рукописанием»³⁴¹¹. Он упоминает «изначалные пошлины» Киевской митрополии, называет клеветой их слова в адрес Византийской Церкви и императора. Он резко порицает Полоцкого владыку Феодосия: «Рцы ми ты паче, прелщенный неепископе Полочьскый Феодосие: по преставлении свято почившаго Митрополита Киприана, не ты ли был погыбелниче, шел на Митрополию? И ты сам, окаанне веси, елика еси порекл сребра и злата о том ставленеи: и аще бы еже по мъзде деемое было се, и тебе же бы не отслали безделна; но с уничижением великим и студом отслаша, глаголюще ти сице: „Злато твое и сребро твое с тобою в пагубу да будеть“»³⁴¹² (Деян. 8:20). Далее автор говорит о своем поставлении, поэтому можно думать, что он был очевидцем в Константинополе всех обстоятельств, связанных с Полоцким иерархом. Первосвятитель переходит затем к Митрополиту Григорию и говорит, что Патриарх его «из сану священничьства изверже... и прокля»³⁴¹³. Он призывает паству к покаянию и увещает не слушаться лживых учителей, затем приводит тексты канонических правил, содержание которых порицает самоволие западных епископов. Завершается послание обращением к пастве: «Вы же, чада моа възлюбленная, достоит вам всем единомудренно молитися о съединении Божия Церкви и о спасении своем, такоже и о заблужьдших онех всех, яко да единомыслено вкупе будем едино стадо и едина паства Христу Богу нашему»³⁴¹⁴.

Под 1417 годом в летописях говорится о направлении князем Витовтом Митрополита Григория Цамблака в Рим для дебатов об истинности веры, и затем следует послание против него святителя Фотия. Ю. К. Бегунов считает, что данное послание было направлено им в Киево-Печерский монастырь. Митрополит, обращаясь к инокам, говорит о недостойном поставлении Григория (Цамблака) «мирьскими властьми и по хотению своему»³⁴¹⁵. Он сообщает о собравшемся в Константинополе при Патриархе Евфимии Соборе, который отлучил Литовского Митрополита от Церкви, а также и иерархов, поставивших его.

После кончины в 1416 году Византийского Патриарха Евфимия святитель Фотий сообщил о событиях в Западной митрополии и его преемнику – Патриарху Иосифу II (1416–1439), который вскоре после своего вступления на кафедру пишет послание Русскому Митрополиту. Он говорит, что о происшедшем разделении скорбит царь Мануил II Палеолог (1391–1425), скорбит и сам Патриарх. Поставление Митрополита Григория он называет «беззаконным дерзостным делом», в результате в Константинополе собрался Собор, «и судом сих общим поверъжен Цамблак Григорей, по Божественым и священным правилом, по извержению, в отлучение и проклятие»³⁴¹⁶. Об этом же написал Литовскому князю и Византийский император.

9 сентября 1416 года святитель Фотий пишет послание псковичам, к которым близки западные епархии. Он пишет «о разделении Божья Церкви от посвященных мужий, еже близ ваших предел проклятию повиннии сотвориша мятеж Божии Церкви»³⁴¹⁷. Он оговаривает также возможный приход к ним проживающих в тех епархиях, «аще мирстии человеци, или иноци, а прибегнуть оттуду в вашу православную и в богоугодную державу: и вы бы, сынове, тех приимали, как всяких истинных православных христиан»³⁴¹⁸.

Первоначально, направляя в Константинополь Полоцкого владыку после кончины святителя Киприана, князь Витовт стремился только возродить прежнюю традицию проживания Предстоятеля Церкви в Киеве³⁴¹⁹. Теперь же, добившись силовым методом появления церковного главы для своих православных подданных, которые были в его княжестве, Витовт продолжает и развивает свою гегемонистскую политику, придерживаясь проуниатских взглядов³⁴²⁰. Однако Митрополит Григорий был, несомненно, искренне предан Православию. Об этом свидетельствуют его послания, проповеди и литургические творения. К католицизму он относился отрицательно и склонял князя Витовта возвратиться в Православие. Но князь отправил его для прений с Папой и его богословами. «Аще их преприши, то вси мы будем крестьяне, аще ли ни, то имам вся люди своея земля в свою немецьскую обратити веру»³⁴²¹.

Поэтому Митрополит Григорий был на Констанцском католическом Соборе, который заседал с 1414 по 1418 год. К этому времени, как предполагается, были урегулированы его отношения с Константинополем³⁴²². Сохранились описания очевидцев о его пребывании на Соборе, изложенные через их конфессиональную призму³⁴²³. Отец Иоанн Мейендорф отмечает в этой связи: «Но холодный прием, который ему оказало там латинское духовенство и светские правители, ясно показал, что Митрополит Киевский, поставленный по воле католического князя и без благословения Константинополя, вряд ли может способствовать переговорам о единстве между Церквами Востока и Запада»³⁴²⁴. Форсировать ситуацию Литовский правитель не мог из-за внутриполитической ситуации в княжестве³⁴²⁵. В 1418 году «Митрополит Григорий Цемблак прииде из Рима в Литву»³⁴²⁶, – читаем в летописи. Вскоре он почил, в летописи под 1419 годом читаем: «Тое же зимы умре Григории Митрополит Цамблак на Киеве»³⁴²⁷. В последующее время князь Витовт не предпринимал никаких шагов к обособлению Литовской митрополии, а налаживал свои отношения со святителем Фотием, который стал уделять больше внимания западным епархиям.

В июне-июле 1420 года Митрополит Фотий в сопровождении византийского посла посетил Литву. «В лето 6928 поеха Митрополить Фотеи в Литвоу месяца июня 1, а с ним владыка Амвросеи. И наехаль великаго князя Витовъта в Новегородце, тогды был посол царев Филантропон гречинь. Того же лета поиде Митрополить ко Кыевоу и в Слуцькоу крестил князя Семен Алекьсандровичь и во Мозири верноул Митрополита князь Велико. Того же лета быс Митрополит в Галичи»³⁴²⁸. Согласно летописи, святитель Фотий посетил Львов, Владимир Волынский (приехал в канун праздника Рождества Христова), в Вильно был на праздник Крещения Господня, затем последовали города Борисов, Друцк, Тетерин, Мстиславль, в Смоленске «соборовал» при князе Симеоне Иоанновиче «и приеха на Москвоу во великое говеино»³⁴²⁹. В Новогрудке византийский посол, как предполагается, ставил перед князем вопросы об унии с Римом, в чем Византия видела свое спасение от турок, а также об участии литовской иерархии в предстоящем Константинопольском Соборе. «Так, Митрополит Фотий и его свита оказались вовлеченными в переговоры об унии Православной и католической Церквей»³⁴³⁰.

В гомилетическом наследии святителя Фотия нашло отражение событие возобновленного единства Русской Церкви, которому посвящено «Поучение князьям и вельможам и всему священническому и иноческому чину», названное так издателями³⁴³¹. Святитель говорит о своем посвящении и о последствиях наступившего церковного разделения: «По времене оубо како нуждно ми бяше и от вас оудалихся, желанием ж(е) д(у)ховным жедах и скоро како посещати вас Х(ри)с(то)ву пасьтву и с д(у)ховными д(у)ховнаа събеседовати, но враг оубо он, иже древле отпадыи от оноя нетленныя породы, той и смерение мое, последними сими времени, зле омытарьствова и от Х(ри)ста моего Ц(е)ркве отлоучи мя»³⁴³². Положение в западных епархиях Русской Церкви при Митрополите Григории автор характеризует следующим образом: «И яко о семь волнующей бури, еже в Божией Ц(е)ркви, в пламени ми стражющю, зря стадо Х(ри)с(то)во расхищено, по Евангелию, отинуде прелазящаго пастыря»³⁴³³. Он приводит пример и делает сравнение: как радуется вернувшаяся птица, видя целыми своих птенцов, «и колми радость бывает о онех пастырю»³⁴³⁴. Он отмечает деноминационную ситуацию в Литовском княжестве, в котором «ес(ть) другиа Ц(е)ркви и веры. И тамо же должъно ес(ть) смерение мое паче тщително быти, посещати Х(ри)с(то)ву паству и оутвержати Православие»³⁴³⁵. В проповеди говорится о различных природных и эпидемиологических бедствиях, случившихся во время разделения. Затем с целью наставления приводятся тексты Священного Писания, а ссылкой на притчу о смоковнице (см.: Лк. 13:7–9) показывается Божие долготерпение к согрешающим. Он призывает всех к покаянию, напоминает о Страшном суде, о святости Евхаристии, о святости храма, показывает духовенству, как нужно готовиться к богослужению.

Великое говение – это Великий пост, предшествующий Пасхе. Видимо, покидая западно-литовские епархии, Митрополит Фотий направил послание «в Каменець, кн(я)зем и велмужам, и с(вя)щенническому всему и иноческому чину, и всему христоименитому исполнению с(вя)т(о)го людьства»³⁴³⁶. В конце послания говорится о наступающем Великом посте, который является нашей духовной десятиной Богу. «И к семоу же молю вы к приходящемоу посту изьбранномоу Б(о)жия десятования, к сп(а)сителному томоу времени приходящему, стяжати вам покаание о всем чистое со слезами»³⁴³⁷. В основу своего поучения глава Церкви взял 77-е зачало Евангелия от Матфея (см.: Мф. 18:23–35) о прощении должников. Он говорит о том, что слышал, что еще до него о «страшных прообразуемых знамении, от с(вя)тых икон бывающих, и сими же никако ж(е) оуверени быхом», и пленом же от поганых грех ради наших пленяемы есмы, мором же и гладом, и всяким [и различными язвами и] болезнми»³⁴³⁸. И далее автор неоднократно говорит о болезнях, неурожаях и бедствиях в стране. Поэтому в связи с наступлением поста он призывает: необходимо стремиться к совершению добрых дел.

Направил Митрополит свое послание по прекращении церковного разделения и в Киево-Печерскую обитель. Прибыв первоначально на Русь в Киев, «съжительства вашего вмале видех», – пишет инокам автор³⁴³⁹. Но затем нужды ради «от вас оудалихся», из-за «отинуде прелазящаго пастыря», о чем он был вынужден «тмочислено болезновати»³⁴⁴⁰. Он говорит о кознях вражеских, «мене от Х(ри)с(то)вы паствы отлучившаго: и бл(а)г(о)д(а)ть же Б(о)жия сему одоле, и пакы Х(ристо)с смирение мое введе в Свою Ц(е)рк(о)вь»³⁴⁴¹. Хотя прошел уже десяток лет со дня прибытия на Русь Митрополита Фотия, тем не менее он отмечает в послании, «яко неискусну ми сущю писанию вашему и языку»³⁴⁴². Он пишет в послании об отцах-подвижниках православного монашества, их аскетических творениях, которым он призывает поревновать печерских иноков, стяжать духовные подвиги. Если Митрополит и удалился на время, «но с вами же оубо яко д(у)хомь сродихъся»³⁴⁴³, – подчеркивает он.

И в последующее время он неоднократно посещает западные города, помогает епископам в их служении. В 1422 году «княгини Велика Софиа с сыном с Василием ездила к отцу своему Витофту в Смоленеск... да и Фотей Митрополит был у Витофта, а еха наперед Велика княгини»³⁴⁴⁴. Затем в 1427 году святитель Фотий «по Рожестве Христове ездил в Литву, и съездил в 7 недель в Литву и из Литвы»³⁴⁴⁵.

В Московской Руси в это время был устроен ряд монастырей. По желанию князя Андрея преподобный Ферапонт († 1426; память 27 мая), основатель Ферапонтова монастыря на Белоозере, пришел и воздвиг на лугах Москвы-реки Можайскую Лужецкую обитель³⁴⁴⁶. В 1413 году недалеко от Можайска было явление Колочской иконы Богоматери (празднование 9 июля). Она была принесена для поклонения в Москву, где ее встречал глава Церкви³⁴⁴⁷. Это было на праздник Успения Пресвятой Богородицы, престольный праздник кремлевского собора. Затем икону носили для поклонения в Коломну, назад в Москву и «в Можаеск»³⁴⁴⁸. Никифоровская летопись добавляет: «Тогда был Цамъвлак на Москве»³⁴⁴⁹. Ю. Г. Бегунов пишет, что он «сопровождал икону в Белокаменную в огромной толпе народа с духовенством во главе»³⁴⁵⁰ и, очевидно, он встречался в столице с Митрополитом Фотием. Затем на месте явления чудотворного образа по благословению святителя благочестивый князь Андрей Дмитриевич († 1432) воздвиг Колочский монастырь³⁴⁵¹, была составлена также Повесть о чудотворном образе Пресвятой Богородицы³⁴⁵².

В год прибытия святителя Фотия на Русь почил герой Куликовской битвы – князь Владимир Андреевич – и был погребен в Архангельском соборе. Это был ярчайший представитель «Руси эпохи Куликовской битвы. На нем лежал не просто отблеск этой героической эпохи. Сам он в значительной степени эту эпоху творил и олицетворял»³⁴⁵³. Перед кончиной он завещал «княгине своей и детем своим дати в дом Христов и Пречистыа Богородици, и великих чюдотворцев Петра и Алексея в митрополичь всея Русии, и отцу своему пресвященному Фотею Митрополиту Киевскому и всея Русии, по себе и по своем роду, село свое Кудрино» с селами и со всеми угодьями³⁴⁵⁴. На миниатюре Лицевого свода показано написание писцом духовной грамоты князя, при котором присутствует Первосвятитель³⁴⁵⁵. «И Фотей Митрополит тую землю со всем с тем дал в Новый свой монастырь Введенью Святей Богородици на Присну»³⁴⁵⁶. Первосвятитель устраивает на устье реки Пресни монастырь в честь Введения Богоматери во храм, получивший именование Новинского, который становится домовой обителью Русских Митрополитов, а затем – Патриархов³⁴⁵⁷. К Новинскому монастырю Митрополит Фотий приписал также село Юрьевское в Звенигородском уезде³⁴⁵⁸.

Удивительна судьба вологодского подвижника – преподобного Павла Обнорского († 1429; память 10 января), Господь наградил его редким долголетием, он скончался в возрасте 112 лет. В 1414 году по благословению святителя Фотия он основал «в долине Нурмы Троицкий монастырь по общежительному уставу»³⁴⁵⁹. Митрополит Фотий общался и с другими подвижниками своего времени. В Саввином монастыре в тверских пределах подвизался старец Варсонофий. Преподобный Иосиф Волоцкий († 1515; память 9 сентября) писал о нем: он жил «в пустыни 40 лет и в тех летех ничто же ино дело бысть ему, точию еже молитися и пети и книги прочитати... Мнози же отвсюду ко нему прихождаху, иноцы же и мирстии человецы благороднии, ови пользы ради, инии же Божественных Писаний разрешения ищуще, яко же и самому тому Великому архиерею Фотею, Митрополиту всея Руси, к тому присылати о сем, яко да иже от Божественных Писаний недоведомыя глаголы разрешить, о них же любопрение бываше ему с некими»³⁴⁶⁰. В сан игумена преподобного Пафнутия Боровского († 1477; память 1 мая) возводил святитель Фотий³⁴⁶¹.

В год своего прибытия на Русь глава Церкви полагает начало архиерейским хиротониям. 1410 году «постави Фотеи Митрополить епископа на Резань Сергия Озакова и потомь с месяц постави епископа на Коломну, игумена ярославского»³⁴⁶² Иоанна (1410–1419)³⁴⁶³. В год прибытия Митрополита Фотия в Твери почил святитель Арсений († 1409; память 2 марта), прошел почти год, наконец Первосвятитель прибыл в Тверь «и постави епископа Антониа Тфери месяца фев[раля] 4 день на память святаго отца Сидора»³⁴⁶⁴ Пелусиота († ок. 436–440). Кандидат во епископы был «игумен Илинскыи москвитин». Летопись описывает процедуру избрания Тверского архиерея: по благословению святителя в кафедральном Спасском соборе служил литургию епископ Митрофан Суздальский, который затем взял с престола жребий и принес его Митрополиту, с которым были князь, бояре, «и распечатавши жреби и обретеся жреби Антонеев, не хотевъшимь тферичемь поставлен быс епископомь»³⁴⁶⁵.

Ранее, при святителе Киприане, Новгородский архиепископ Иоанн находился в заточении в Москве, зимой 1411–1412 года он «был на Москве, у Фотиа Митрополита»³⁴⁶⁶. Никоновская летопись добавляет: «...приездил з дары и с честью»³⁴⁶⁷. Эта поездка содействовала улучшению отношений Новгородской епархии и главы Церкви. По мнению А. Г. Боброва, Новгородского владыку сопровождал настоятель Лисицкого монастыря архимандрит Варлаам, известный книжник того времени³⁴⁶⁸, который занимался затем «книгописной деятельностью в помосковном Троице-Сергиевом монастыре»³⁴⁶⁹.

В 1415 году, согласно Софийской летописи, его преемник из Новгорода Самсон «поеха... на Москву к Митрополиту Фотию в вл(а)д(ы)кы ставитися»³⁴⁷⁰. В Воскресенской летописи подробнее освящается процесс избрания нового владыки в Великом Новгороде. Вначале бросался жребий, и из трех выпал жребий «на спаского черньца с Хутина на Самсона»³⁴⁷¹. Он был введен на владычный двор 11 августа перед Успением Пресвятой Богородицы, затем в марте во вторую Неделю Великого поста Митрополит Фотий рукоположил его в сан диакона, в третью субботу – в сан иеромонаха. Наконец 22 марта, в Неделю Крестопоклонную, «поставлен бысть Фотием Митрополитом на архиепископию Великому Новугороду, в церкви святаго... Михаила, и наречен Митрополитом Симеоном»³⁴⁷² (1416–1421)³⁴⁷³. Во время его пребывания в Москве в Успенском соборе произошли исцеления у мощей святителя Петра³⁴⁷⁴. Вернувшись в Великий Новгород, иерарх строит храм во имя Митрополита Московского Петра³⁴⁷⁵. Скончался Новгородский владыка 15 июня 1421 года, «быв в архиепископех 5 лет и 3 месяцы без пяти дней... Сентября 30 новгородци възведоша на архиепископль двор по жеребием Феодосия игумена троетцкаго из Клопска»³⁴⁷⁶. Но он так и не был посвящен, и в 1423 году «новгородци послаша с владычня двора Феодосия в монастырь его, а Емельяна з Древяници възведоша по жребием»³⁴⁷⁷.

В 1424 году Митрополит Фотий возвел его в сан архиепископа, «и наречен бысть вместо Емельяна Еуфимей»³⁴⁷⁸ I (Брадатый; 1424–1429). Он был на кафедре «5 лет и 5 недель, а наречен на владычне дворе седел год и 2 недели». После него «возведен бысть по жребию на двор владычень Святыа Софьи священноинок Еуфимей со Лисьей Горки»³⁴⁷⁹. Новый иерарх известен как архиепископ Евфимий II (1434–1458; память 11 марта), но Митрополитом Фотием он рукоположен не был. Более того, глава Церкви направил грамоту Тверскому епископу Илии, благословляя ему рукополагать духовенство для ближайших районов соседней Новгородской епархии: Волока Дамского и Бежецкого Верха³⁴⁸⁰. Он объясняет сложившуюся ситуацию следующим образом: в конце XIV века новгородцы на вече решили отказать Митрополиту в праве месячного суда во время его пребывания в Великом Новгороде. В своей грамоте в Тверь Первосвятитель Фотий говорит, что все Новгородские владыки, включая и тех, кого он сам рукополагал, обещали «старину церковную оправити», то есть исправить, но ограничивались только обещанием³⁴⁸¹, а проблема оставалась нерешенной. По мнению В. Л. Янина, участие Тверского владыки в церковной жизни названных регионов свидетельствует о намерениях Москвы «изъять Волок Дамский и Бежецкий Верх из принадлежности Новгородской епархии, что тем самым призвано было способствовать процессу освоения этих волостей великокняжеской юрисдикцией»³⁴⁸².

В 1413 году Ростовский архиепископ Григорий воздвиг в Москве храм Благовещения «на Дорогомилове за рекою Москвою, а земли Митропольской Кудриньскаго села отступился, что ся были вступили в митрополичь»³⁴⁸³. Так было положено начало ростовскому подворью в Москве. Вскоре, в 1416 году 3 мая, Ростовский архиепископ Григорий скончался, он «пас Церковь Божию лет 21»³⁴⁸⁴. В 1418 году «поставлен бысть Ростову епископом Дионисий, иуля 12»³⁴⁸⁵, перед этим он был игуменом Спасо-Каменного монастыря и был грек родом³⁴⁸⁶. Одновременно в 1418 году в Москве «поставлен бысть епископом Амвросии на Коломне»³⁴⁸⁷.

Во время различных природных бедствий Господь подавал также и Свою духовную милость русскому народу. В 1422 году при начале строительства нового здания каменного Троицкого собора в Радонежской обители были обретены мощи преподобного Сергия³⁴⁸⁸. Преподобный Никон († 1426; память 17 ноября) воздвиг белокаменный собор «в память и похваление своему отцу»³⁴⁸⁹, преподобному Сергию. По завершении строительства новый собор был расписан преподобным Андреем Рублёвым и старцем Даниилом Чёрным. Преподобный Андрей по благословению преподобного Никона написал удивительный образ Живоначальной Троицы. «Эту икону, с ее неисчерпаемым содержанием, гармонически уравновешенной композицией, величаво спокойными фигурами Ангелов, легкими, по-летнему радостными красками, мог создать только человек, унявший в душе тревоги и сомнения и просвещенный светом боговедения»³⁴⁹⁰. Как отмечает В. Н. Лазарев, «икона была создана в память того человека, который всю свою жизнь призывал к прекращению подтачивающих силы Руси братоубийственных феодальных распрей, который принимал активное участие в идейной подготовке Куликовской битвы, который проповедовал дружбу и любовь к ближнему, который всегда был склонен протянуть руку помощи маленьким людям»³⁴⁹¹.

Нетленными были обретены мощи преподобного Никиты († 1186; память 24 мая), столпника Переяславского, «при Митрополите Фотии и при Никитском игумене Данииле и прославились множеством чудес»³⁴⁹². В конце жизни святителя Фотия, 20 мая 1431 года, в Чудовом монастыре в Кремле начались работы по возведению нового здания собора. При этом произошло обретение мощей святителя Алексия Московского: «...тело блаженнаго Алексеа цело и невредимо, рызы его не истлевше толикыми многыми леты»³⁴⁹³, но канонизован он был позднее, уже при Митрополите Ионе. В службе на обретение мощей святителя Алексия говорится: «Радостию убо возрадовашася вси московстии народи, архиерей великий со святители, и христолюбивии князи, и церковное все совокупление, егда обретошася честныя твоя мощи, ничим же вредимы, святителю Алексие»³⁴⁹⁴. В 1420 году Псков был избавлен от эпидемии принесением из Чирской местности иконы Пресвятой Богородицы, из которой струились слезы. Митрополит Фотий «благословил праздновать во Пскове июля 16 Чирской иконе»³⁴⁹⁵.

Митрополит Фотий прибыл на Русь со свитой, в которой были разные мастера, что способствовало знакомству на Руси с лучшими достижениями византийского церковного искусства. В 1420 году псковичи решили покрыть «церковь Святаа Троица свинцом новыми досками, и не обретоша псковичи такова мастера в Пскове ни в Новегороде, кому лити свинчатыи доски»³⁴⁹⁶. Из заграницы мастеров к ним не пропустили, поэтому они обратились к святителю Фотию, присланный им мастер приехал, научил псковского специалиста и возвратился назад в Москву³⁴⁹⁷. Академик Μ. Н. Тихомиров отмечает в связи с этим: «Так Москва успешно состязалась в деле освоения редких производств с ливонскими немцами и в некоторых случаях опережала Псков, непосредственно соседивший с немецкими городами»³⁴⁹⁸.

В 20-е годы в Кремле велись большие работы по украшению Успенского собора. Вскоре после 1415 года для Успенского собора было изготовлено Евангелиеапракос³⁴⁹⁹. Ю. А. Осипов считает, что его оклад был изготовлен греческими мастерами³⁵⁰⁰. В центре лицевой части оклада изображено Сошествие Христа во ад, по углам – святители Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и святитель Николай Чудотворец «Фигуры и выразительные лики их тщательно моделированы, в движении и позах «служителей истины» подчеркнуто деятельное начало»³⁵⁰¹. В Евангелии имеются миниатюры: изображения евангелистов, а также их символы. В XVII веке данное Евангелие было реставрировано по заказу боярина Б. И. Морозова, поэтому оно получило в истории именование Морозовского. Иконографически аналогом ему является Евангелие боярина Хитрово, «миниатюры и орнамент которого, по мнению большинства исследователей, были выполнены Андреем Рублёвым»³⁵⁰². Предполагается, что так называемое Морозовское Евангелие было изготовлено для святителя Фотия и вложено им в Успенский собор, а Евангелие Хитрово – для великого князя³⁵⁰³. Стилистически оклад Фотиевского Евангелия близок к окладу Владимирской иконы Богоматери³⁵⁰⁴.

В Государственном историческом музее хранится плащаница Христа Спасителя, которая раньше была в ризнице храма Вознесения в Коломенском. Внизу у нее имеется в двух кругах греческая монограмма: «Фотий Митрополит»³⁵⁰⁵. Плащаница была изготовлена в Византии и, несомненно, находилась в Успенском соборе в Кремле. Первоначально она «была выполнена по темно-красному шелку, в настоящее время фоном служит голубая крашенина»³⁵⁰⁶. На широких полях плащаницы из зеленого шелка, датируемого концом XV века, сверху в центре вышито изображение Преображения Господня, по углам Херувимы и по периметру – восточные и русские святые. Предполагается, что плащаница была первоначально передана в Новоспасский монастырь, а в Коломенское она попала при князе Василии III, который построил храм, или же в XVII веке при царе Алексии Михайловиче³⁵⁰⁷.

Ризничий Синодальной ризницы XIX века иеромонах Иосиф (Левицкий) называет богослужебные облачения святителя Фотия, «привезенные из Греции»: два саккоса, епитрахиль, поручи и параманд³⁵⁰⁸. Ныне они хранятся в Государственной Оружейной палате Московского Кремля. Отец Иосиф отметил: «Эти облачения и по богатству украшений, и по искусству греческой работы принадлежат к числу самых замечательнейших памятников священной древности»³⁵⁰⁹. Большой саккос сделан из голубого атласа, который полностью покрыт шитыми изображениями. Золотыми и серебряными нитями на нем вышиты двунадесятые праздники, евангельские события и образы святых угодников. Среди них необходимо назвать Виленских мучеников: Иоанна, Антония и Евстафия († 13475 память 14 апреля). На обороте правого рукава в круглых медальонах изображены мученики Фотий и Никита³⁵¹⁰. Мученик Фотий был племянником мученика Никиты, они пострадали при язычнике-императоре Диоклитиане 12 августа в 305 году в Никомидии. Их изображения дают основание говорить, что святитель при пострижении был назван в честь мученика Фотия.

На саккосе вышиты также живые современники – образы Византийского императора Иоанна Палеолога, супруги его Анны Васильевны, князя Московского Василия I и его супруги Софии Витовтовны, а также и самого Митрополита Фотия³⁵¹¹. Их изображения сопровождаются греческими подписями. Автор, иеромонах Иосиф, отмечает, что на переднем подоле саккоса вышит Символ веры , «который служит драгоценным памятником греческого правоверия»³⁵¹². Саккос имеет необычайно маленькие рукава, что предполагает наличие больших «нарукавниц». Благодаря многочисленному шитью голубой фон саккоса почти незаметен. А. Г. Барков говорит: «Обилие изображений позволяет сравнивать это облачение с полноценным богословским сочинением, запечатленным в зримых образах»³⁵¹³. Исследователь сравнил иконографию саккоса с системой храмовой росписи³⁵¹⁴.

Исследователи называют различные даты его изготовления, связывая это прежде всего с венчанием княжны Анны с царевичем Иоанном³⁵¹⁵. И. М. Качанова же связывает создание большого саккоса «с каким-то очень важным церковным событием», каковым, по ее мнению, является униатский Ферраро-Флорентийский Собор³⁵¹⁶; и предназначался саккос для Византийского Патриарха³⁵¹⁷. С. А. Беляев отклонил связь большого саккоса с Флорентийским Собором и увязал его создание с автокефалией Русской Церкви, считая, что в день своей интронизации святитель Иона был облачен в большой саккос³⁵¹⁸, а не саккос святителя Московского Петра! Самым уязвимым местом во всех этих хронологических поисках является интерпретация (лучше сказать – игнорирование) смысла изображения живых современников на саккосе. А именно это дает ключ к пониманю времени и места изготовления саккоса: брак русской княжны с византийским царевичем. Изготовленный в Константинополе саккос был затем доставлен на Русь. Вопрос об изображении в иконографии лиц, «которые живи суще», позднее был поднят и положительно решен на Стоглавом Соборе в 1551 году³⁵¹⁹. В данном же случае мы встречаемся с таким прецедентом, относящимся к XV веку³⁵²⁰.

Малый саккос также изготовлен на голубом атласе, его рукава относятся к позднему времени и хотя значительно меньше, чем у современных, тем не менее они больше, чем у большого саккоса³⁵²¹. Саккосы объединяет единая иконографическая структура. На малом саккосе также изображены священные события евангельской истории, святые угодники и вышит Символ веры. В последующее время саккос поновлялся. «Боковые части и рукава лицевой стороны и все изображения на задней стороне, по-видимому, вышивали в XV–XVII в[еках] русские мастерицы, что подтверждают имеющиеся на них славянские надписи»³⁵²². На малом саккосе имеется изображение святителя Петра Московского, и поэтому высказывается предположение, что саккос был изготовлен в Константинополе в связи с его канонизацией, а позднее достался Митрополиту Фотию³⁵²³. В конце XV века на фотиевском саккосе появляются подольники (оба саккоса) и зарукавье (малый саккос) «при значительном по масштабам поновлении» Митрополичьей ризницы³⁵²⁴. И. М. Качанова отмечает, что Символ веры на малом саккосе вышит не весь, отсутствуют слова о Святом Духе: «Животворящаго, иже от Отца исходящаго» – и до конца³⁵²⁵. По ее мнению, саккос был изготовлен по замыслу Митрополита-кардинала Исидора во время его неспешного возвращения из Италии на Русь³⁵²⁶. По мнению исследовательницы-реставратора, в своем первоначальном виде Символ веры был вышит до конца и в нем говорилось об исхождении Бога Духа и от Сына, поэтому саккос был вскоре переделан. С. А. Беляев относит изготовление и малого саккоса ко времени автокефалии Русской Церкви³⁵²⁷. А. Г. Барков, опираясь на анализ художественных особенностей саккоса, связал его с именем святителя Киприана, датировав концом XIV – началом XV века³⁵²⁸.

Думается, что, учитывая единую иконографическую структуру обоих саккосов, необходимо также и малый саккос приблизить ко времени святителя Фотия. Учитывая, что после своего поставления он еще около года находился в Константинополе, то к этому времени следует отнести изготовление саккоса, на котором был изображен святитель Пётр, к месту служения которого направлялся новый глава Русской Церкви. Митрополиту Фотию принадлежит также сохранившаяся епитрахиль, на которой вверху имеются «пять переплетающихся кругов с именем Митрополита Фотия»³⁵²⁹.

Первосвятитель принимал деятельное участие в жизни князей. В рукописном сборнике поучений и житий святых начала XV века из собрания Чудова монастыря имеется приписка, сделанная беглым полууставом XV века: «Господину святому Фотию Митрополиту Киевскому и всея Руси сын твои господин князь Андрей Дмитриевич Можаискый челом бьет за честь»³⁵³⁰. Данная запись свидетельствует о почтительном отношении князя к главе Церкви, который благословил построение князем Лужецкого и Колочского монастырей.

В 1415 году у Василия Дмитриевича родился наследник – Василий II, которого святитель Фотий «от коупели Б(о)жественаго кр(е)щениа» породил³⁵³¹. Святитель Иона (1448–1461) в свое время писал послание Киевскому князю Александру Владимировичу (1443–1454), в котором упомянул Митрополита Фотия, назвав его кумом князя³⁵³², то есть крестным отцом. 1421 годом святитель Филарет Черниговский датирует крещение Митрополитом Фотием «внука мамаева князя Олексу, родоначальника князей Глинских: Олекса крещен был Митрополитом в Киеве»³⁵³³.

Как предполагается, в 1429 году в Суздале скончался Суздальско-Нижегородский князь Даниил Борисович, и святитель Фотий ездил на его отпевание. «Прибытие Митрополита Фотия на похороны положило начало примирению Московских правителей с династей Борисовичей»³⁵³⁴. Во время отпевания глава Церкви прочел разрешительную грамоту над телом князя, текст его молитвы³⁵³⁵ совершенно отличается от аналогичной молитвы Митрополита Киприана, прочитанной им над Луцким князем Димитрием³⁵³⁶. В молитве святителя Фотия цитируются тексты Священного Писания, к которым восходит Таинство исповеди, молитвы литургийные, а также из панихиды-отпевания.

Многие жизненные вопросы хозяйства митрополии святителю Фотию приходилось решать с Московским государем. По просьбе главы Церкви князь выдал грамоту, запрещающую проезд посторонним людям через митрополичью слободу Караш в Ростовском уезде³⁵³⁷. В 1421 году князь Василий Дмитриевич разрешил Митрополиту Фотию приобрести деревню Яковльскую в волости Толша. Ее население должно было всеми своими податями «тянуть» Митрополиту Фотию, за исключением государевой подати и «яма»³⁵³⁸. В феврале 1425 года, незадолго до своей кончины, великий князь Василий дал жалованную грамоту Митрополиту Фотию, в которой определены льготы населению Андреевской и Мартемьяновской деревень, а также их судебная юрисдикция³⁵³⁹. Новый князь, Василий Васильевич, 20 марта 1426 года дал жалованную грамоту святителю Фотию, освобождая от податей людей, которые придут и будут жить на землях митрополичьего Константино-Еленинского монастыря под Владимиром³⁵⁴⁰. Предоставляя различные льготы, Московский князь, как подчеркивает С. Б. Веселовский, сам не делал при святителе Фотии вкладов в митрополию³⁵⁴¹.

В 1425 году святитель Фотий производил судебные разбирательства о принадлежности Чудову монастырю владений в Переславском уезде³⁵⁴². В конце XV века судебное разбирательство подтвердило принадлежность селища Попково селу Бисерово, данных в свое время святителю Фотию³⁵⁴³; они находились в Коломенском уезде³⁵⁴⁴. Судя по греческой подписи святителя Фотия, он подтвердил грамоту Митрополита Киприана, данную им Рождественскому монастырю во Владимире на монастырские владения в Суздальском уезде³⁵⁴⁵. 11 марта 1418 года святитель Фотий дал грамоту Вознесенскому монастырю в Нижнем Новгороде, освободив духовенство монастырских деревень от митрополичьих пошлин, а население подчинил судебной юрисдикции настоятеля обители³⁵⁴⁶.

Важна грамота, данная Митрополитом Фотием настоятелю Горицкого монастыря в Переславле архимандриту Матфею. Этой грамотой в обитель жаловались «село Славитинское и деревни, Ивашеву деревню да Софонову деревню, на поминок своих родителей и отцу своему Василию и матере своей иноке Агрипене»³⁵⁴⁷. Таким образом, становятся известны имена родителей вкладчика, о молитвенном поминовении которых позаботился их сын, глава Русской Церкви. Загадочно другое имя – грамота начинается словами: «Се яз, Фотий, Митрополит Киевский и всея России, что сын мой инок Дионисий, по благословению нашего смирения, и яз, как написал свою духовную и дал Святей Богородици на Гору в Переславль-Залесском архимандриту Матфею...». Ниже сын называется еще раз: «А межа того села Славитинского сказал сын мой, инок Дионисий...»³⁵⁴⁸. О нем в указателе имен 3-го тома «Актов...» издатели приводят следующую информацию: «Дионисий, инок, именуемый Митр[ополитом] Фотием как «сын мой», вкладчик] Горицкого] м[онасты]ря»³⁵⁴⁹. Исходя из этого, можно было бы предположить, что святитель Фотий был первоначально женат, но, как мы помним, он сам пишет о себе: «...браку оудръжанну ми бывши»³⁵⁵⁰. В «Словаре русского языка XI–XVII вв.» приводится, в частности, такое значение слова сыт «Именование единоверного мирянина или младшего духовного лица со стороны высокопоставленного иерарха или духовного руководителя». Издатели этого документа сделали такое примечание к нему: «Отмеченный текст (о неотчуждении данных в м[онасты]рь земель и людей) выделяется неправильностями речи, в которой иногда трудно уловить и синтаксис и частью смысл отдельных фраз; можно думать, что этот текст является неискусным переводом греческого текста лицом, плохо владевшим русским языком (м.б. самим Фотием?)»³⁵⁵¹.

Различные лица при Митрополите Фотии давали в Московскую митрополию в качестве вкладов свое недвижимое имущество «на поминок своим родителем и себе и всему своему роду»³⁵⁵². Боярин И. Ф. Кошкин дал при святителе Фотии в митрополичий дом вкладом сёла Никольское и Куликово. «По размеру это владение может быть причислено к средним, но оно было ценно своей близостью к Костроме»³⁵⁵³, – отмечает С. Б. Веселовский.

Митрополит «Фотий был первым главой Русской Церкви, оставившим после себя значительный комплекс сочинений, которые содержат уникальные сведения по истории Московский митрополии»³⁵⁵⁴. Н. А. Кобяк указывает в общей сложности 44 произведения святителя Фотия³⁵⁵⁵. Еще при жизни самого святителя сформировался сборник «Книга, глаголемая Фотиос», которая затем в середине XVI века была включена в состав декабрьского тома Великих Макарьевских Четиих Миней³⁵⁵⁶. В процессе создания Царского списка Миней писец Мокий в 1554 году переписал книгу Патериков, куда вошла и «Книга Фотиос»³⁵⁵⁷. В рукописи XVI века также Синодального собрания в Государственном историческом музее, наряду с грамотами других Митрополитов, переписаны учительные послания святителя Фотия³⁵⁵⁸, которые были опубликованы в «Русском феодальном архиве» (М., 1986–1992. Ч. 1–5)³⁵⁵⁹. Кроме того, в Июльской Макарьевской Четией Минее было переписано 9 посланий, отправленных святителем Фотием во Псков³⁵⁶⁰.

Архиепископ Антоний (Вадковский; впоследствии митрополит; † 1912) отмечает, что наследие Митрополита Фотия изучали в XIX веке литературовед С. Шевырёв и историк Церкви митрополит Макарий (Булгаков). Исследователь приводит их противоположные оценки: «По Шевырёву, сочинения Фотия жизненны и народны и, следовательно, имеют полный литературный интерес, по Преосвященному же Макарию, они лишены силы и жизни и в литературном отношении имеют мало цены»³⁵⁶¹. Со своей стороны владыка Антоний, можно сказать, подходит к творениям Первосвятителя XV века с позиции науки Нового времени, когда сформировалось другое отношение к авторству, методике средневекового творчества. Поэтому он ставит под сомнение «авторскую самостоятельность Митрополита Фотия»³⁵⁶²: выявив источники, используемые святителем, он говорит «об отсутствии авторской самостоятельности»³⁵⁶³ у него. Исследователь считает, что «по своему развитию он стоял не выше простого начетчика»³⁵⁶⁴. В действительности за этим стоит другой принцип творчества, характерный для средневековой мысли. Академик Д. С. Лихачёв пишет: «В этих переносах нет сознательного стремления обмануть читателя, выдать за исторический факт то, что на самом деле взято из другого литературного произведения»³⁵⁶⁵. Ниже, говоря о работе писателя в древности, ученый приводит такой пример: «Перенося... этикетные моменты из Жития Александра в свое произведение, автор Жития Довмонта отнюдь не предполагал, что он совершает литературную кражу, погрешает против истины, выдумывает»³⁵⁶⁶. В своих выводах архиепископ Антоний отмечает, что «рассматриваемые поучения Фотия носят на себе следы влияния толкований Златоуста, главным же образом Феофилакта Болгарского, которому он не только подражает в порядке расположения мыслей, но даже повторяет его и в частностях, и большею частию буквально»³⁵⁶⁷.

Владыка Антоний классифицировал поучения святителя Фотия, выявив три группы: «Слова на праздники: на Благовещение Пресвятой Богородицы, на Сретение Господне и в Неделю Православия»; две «беседы на воскресные евангельские чтения... в Неделю мясопустную и в Неделю блудного сына»; наконец, «три поучения о казнях Божиих, написанные по случаю современных проповеднику народных бедствий»³⁵⁶⁸.

В одну из своих поездок в западные епархии Митрополит Фотий освятил походный храм, устроенный князем Витовтом для своих православных воинов. Это было на праздник Благовещения, и поэтому произнесенное Слово имеет благовещенскую тематику, а также тему о Кресте, поскольку созданный храм был посвящен празднику Воздвижения Креста Господня³⁵⁶⁹. Витовта автор называет Александром, согласно его православному крещению. Он приводит примеры из истории Византии, как «агаряне... трикрат многих тем число на Костянтинград нападше, море убо корабльми умножающей затвориша», но предстательством «Божиа Матере вси напрасно изгибоша, и въскипением моря с корабли вси истопоша»³⁵⁷⁰. Святитель подчеркивает, что храм является небом на земле и входить в него следует с особым благоговением; это баня, в которой «покаанием и слезами от тела вся скверны отмывающе, и... от грех связания да разрешаемся»³⁵⁷¹. В связи с посвящением храма святитель говорит о силе Креста и силе молитвы к Богу. Автор приводит исторические примеры, как при императоре Марке Аврелии (161–180) по молитве воинов-христиан Господь даровал римлянам победу над готами, а также явлением на небе Святого Креста император Константин († 337; память 21 мая) победил Максентия³⁵⁷².

Следующее произведение Митрополита Фотия посвящено празднику Сретения Господня, в котором разъясняется смысл евангельского события. Затем он обращается к духовенству: «...изредне вмале ныне пишу вам, с(вя)т(ите)лие преже и с(вя)щенници»³⁵⁷³, призывая к стяжанию добродетелей. После них он обращается к благородным и благоверным князьям и вельможам, которым «от Г(о)с(под)а дана есть... власть и сила от Вышняго»³⁵⁷⁴ (Прем. 6, з). Проповедник призывает их иметь между собою братолюбие и любовь, к подчиненным – милостивый суд; а «сущии средний... принесете бл(а)гопокорение всяко к своим властелем»³⁵⁷⁵. Украсившись добродетелями, он призывает принести свечу подвигов «Свету истинному Х(ри)с(т)у»³⁵⁷⁶.

В Поучении в Неделю Торжества Православия проповедник говорит о великом благе, каковым являются пост и молитва для человека, лечебным средством, «некоторой лествицей». Неделю Торжества Православия он называет светлым праздником, на который они собрались; «и н(ы)не к вашей любви взъглаголю и взъспомяну о празднице»³⁵⁷⁷, – говорит святитель. Он касается истории данного праздника: говорит об иконоборческой ереси в Византии, о седьмом Вселенском Соборе, осудившем ересь и, наконец, непосредственно об истории праздника Торжества Православия при царице Феодоре (842–856) и ее сыне императоре Михаиле III (842–867)³⁵⁷⁸. Он говорит о смысле Чина Православия: в этот день, поясняет проповедник, возглашается вечная память «тем ц(а)рем и бл(а)гочестивым и б(о)жественым о(т)цем», а поругателям «с(вя)тых икон клятвами низложим проклатию»³⁵⁷⁹. Первосвятитель говорит о стяжании добродетелей, называя пост «Божиим избранным десятованием», и приводит ветхозаветные примеры сорокадневного поста. Нравственное наставление он начинает с обращения к благородным князьям и вельможам, призывая их к милости к «убогой чади». Затем он переходит к духовному сословию: «Вмале н(ы)не наказание вашей любви предлагаю от Б(о)жественаго же Писания великому вашему с(вя)щеньству»³⁵⁸⁰. Как и в поучении на праздник Сретения³⁵⁸¹, он также говорит о Божественности Евхаристии³⁵⁸². Проповедник призывает духовенство к духовной чистоте, очищению от пороков – «молю вы»³⁵⁸³. Далее: «И о сем же и еще пишю вам, Г(о)с(под)ни с(вя)щ(е)нници...»³⁵⁸⁴. Он пишет о необходимости благоговейного отношения к храму, который является «небом земным», и тем более алтарь, «еже не земнаго ц(а)ря тамо есть жилище и место, но Н(е)б(е)снаго Ц(а)ря тамо есть место»³⁵⁸⁵. После этого он пишет, с каким благоговением следует готовиться к совершению богослужения, а недостойных не следует допускать до Причастия. Затем глава Церкви обращается к монашествующим: «..м(о)лю вы, яко да отверзете очи с(е)рд(е)ць ваших и уши д(у)ш(е)внеи, и примите словеса, яже вмале г(лаго)лю вам»³⁵⁸⁶. И далее он продолжает: «И о сем же и еще пишю вам»³⁵⁸⁷, чтобы выходы из обители были только по благословению священноначалия. Затем, обращаясь к иночествующим, Митрополит просит их «ходить» достойно иноческого звания. В конце он призыает всех «бодрено всяко препроводити сие Б(о)жие десятование с(вя)т(о)го поста»³⁵⁸⁸.

Затем по классификации владыки Антония следуют две беседы Митрополита Фотия, посвященные великопостной тематике. В Поучении в Неделю о блудном сыне он толкует евангельское чтение этого предуготовительного к Великому посту воскресенья (см.: Лк. 15:11–32). Следует отметить, что в данном случае для его экзегезы характерен аллегорический метод толкования Священного Писания. Про удаление младшего сына в далекую страну проповедник говорит: «Ибо идеже бо страха и закона Б(о)жья нес(ть), тамо глад велик»³⁵⁸⁹. В связи с направлением младшего сына пасти свиней он отмечает: «Села же г(лаго)лет различныя образы греховныя, свиния же внутрь различныя помыслы. И вси, иже скверньными и нечистыми вещественными страстьми веселящейся свиния именуются, и сим сут(ь) подобии... Рожьцем бо вменяется и нарицается всяк грех, сладость имущи и неудобное некое прозрение сухотства³⁵⁹⁰, сладит оубо временне и мучит вечно»³⁵⁹¹. Со ссылкой на святителя Григория Богослова Митрополит Фотий говорит о трех видах человеческих взаимоотношений: рабстве, наемничестве и сыновстве, далее в поучении он раскрывает смысл этих отношений. Он говорит также о наступлении последних времен: «яко конець приближаяися бе живота ч(е)л(о)в(е)ч(е)скаго», «поне бо по последнему сему времени зрите знамени последних днии». Поэтому, делает вывод проповедник, необходимо «подражати сего днешняго дне великой евангельской притчи блуднаго с(ы)на»³⁵⁹².

В своем поучении в Неделю мясопустную, когда вспоминается Второе пришествие Христа Спасителя, святитель Фотий говорит о безответственном небрежении людей, убежденных, что Господь простит все человеческие прегрешения. Поэтому Первосвятитель говорит о нелицеприятности Небесного Судии: «Что убо сътворим, егда судище страшное зримо будет, и мы, предстояще трепетни, огньная же река и м(у)ч(е)ниа уготована и суд ответный и судиа немъздоимный?»³⁵⁹³. Проповедник цитирует евангельское зачало, читаемое в этот день (см.: Мф. 25:31–46). Он приводит также различные места из Священного Писания о блаженстве «овец», которые окажутся по правую сторону от Судии, и бедственности «козлищ» слева. «И к сему же м(о)лю вы, к приходящему посту избранному Б(о)жиа десятования, к спасителному тому времени приходящему, стяжати нам покаяние о всем чисто со слезами и с стенаньми и щедротами, еже к нищим, насыщающее жаждущая»³⁵⁹⁴.

Одно из своих поучений глава Церкви произнес в связи с засухой, по случаю бездождия. Это могло быть в 1414, 1420, 1422, 1430, 1431 годах³⁵⁹⁵. Митрополит Фотий приводит евангельскую притчу о должнике, имевшем большой долг пред господином (см.: Мф. 18:23–25)³⁵⁹⁶, он подробно говорит, как, получив прощение своего долга, евангельский должник немилосердно обошелся затем со своим должником. Святитель призывает слушающих: «оужаснемся и да познаим, яко того же естьства есмы и мы»³⁵⁹⁷. Он образно рисует картину наступившего природного бедствия: «Земноделатели же при браздах седяще и роуце на коленех сплетше, зело стенюще. Се же есть образ плача, троуд своих дела рыдающе; к отрочатемь своим зряще плячются; к женам възирающе, и рыдающе с възъдыханиемь; и изъсохъшую травоу осязающе, якоже о(т)ци, иже с(ы)ны своя погоубивъше»³⁵⁹⁸. В поучении говорится о необходимости стяжания духовных добродетелей: «Сего ради сухи соуть бразды наша, понеже любовь исше»³⁵⁹⁹, говорится также о покаянии, чтобы побороть пороки.

Близко по тематике поучение святителя Фотия о посещающих нас бедствиях. Он также вначале приводит евангельскую притчу о должнике (см.: Мф. 18:23–25). В этом поучении большое значение имеет элемент аллегоризма. О жене должника проповедник говорит, что «жена – плот(ь), съжительница бо ес(ть) д(у)ши, чада же – деаниа, деиствуемаа зле от оканныа д(у)ши и тела»³⁶⁰⁰. Он описывает при этом также происходящие природные катаклизмы: «Зима же не имат свое обычное, весна же свое не имат обычное; зной же и студень новопреидоша вся пределы и обычаа»³⁶⁰¹. Святитель называет также разразившийся эпидемиологический недуг: «..многоразличныа язвы и болезни горкыа коркотныа»³⁶⁰². Он упоминает о легкомысленных настроениях в народе: «...оставит нам Б(ог) прегрешениа»³⁶⁰³, призывая всех к духовному исправлению и трезвению. Проповедник говорит о смоковнице, которая не приносила три года плодов, но была не срублена, а оставлена еще на год (см.: Лк. 13:8) и дает толкование притчи: «Делател(ь)... винограда, иже м(о)литьс(я) пошадети, агг(е)ль тьи ес(ть), иже коегождо хранитель»³⁶⁰⁴. Ниже проповедник говорит: «И аще ж(е) сим не исправимся настающим ся томлением и мученми, ниже уцеломудримся Б(о)жиим судом и казньми, то на болшаа преходим моучениа, яко нечювствении преобидници суще Б(о)жиа смотрения»³⁶⁰⁵. Далее он обращается с наставлением к благородным князьям и вельможам. Как и в поучении в Неделю Торжества Православия и в поучении на праздник Сретения он говорит о благодати Святого Причастия³⁶⁰⁶. Затем Митрополит обращается с наставлениями к духовенству, приводя примеры библейского покаяния, что необходимо в ожидании Страшного Суда.

В поучении о Владычных прещениях автор отмечает, что «от Б(о)ж(е)ств(е)наго Писания многократ писах вашей любви»³⁶⁰⁷. Он говорит о многих прещениях: «...от с(вя)т(ы)х икон кровми и слезами текущихми и сими же страшними прообразовании, яко нерадивии, никако оуверени быхом»³⁶⁰⁸. На миниатюре Лицевого свода изображена икона, с которой стекает в сосуд кровь, что произошло в 1411 году в Великом Новгороде³⁶⁰⁹. Среди постигших русских людей бедствий проповедник называет «коркотную» болезнь, описывая ее симптомы: «телесе измождения и скрушения, и жил стерзания и скращения»³⁶¹⁰, описывает природные катаклизмы³⁶¹¹, говорит о телах умерших на дорогах, поедаемых зверями и птицами³⁶¹². Он подчеркивает свою печаль и скорбь о всех этих бедствиях и приводит в назидание различные библейские примеры, а также притчу о смоковнице (см.: Лк. 13:8). Все бедствия, говорит Митрополит Фотий, даются нам от Бога «ко исправлению нашему»³⁶¹³. Затем следуют обращения с назиданиями к князьям и боярам, к духовенству. По мнению митрополита Антония (Вадковского), поучения святителя Фотия «могут быть причислены к образцовым произведениям в области проповеднической литературы»³⁶¹⁴.

Обращает на себя внимание послание, которое издатели назвали: «к „иже начальство духовное содержащим“». Митрополит Фотий вначале говорит в нем о домостроительстве спасения рода человеческого и переходит затем к вопросу высоты священного сана. По сравнению с ветхозаветным священством, «мы же оубо – самое тело Х(ри)с(то)во в руку всегда имуще и в с(ы)ноположение С(вя)т(ым) Д(у)х(о)м суще порожени»³⁶¹⁵. Поэтому автор говорит о необходимости духовенству иметь духовную чистоту, в подтверждение он цитирует Священное Писание, творения святых отцов. Он обращается к священникам, святителям и епископам. Святитель подчеркивает, что сам он не стремился к властительству, желая только «о единородной своей бессмертьнои д(у)ши начальствовати»³⁶¹⁶. Поводом для обращения явилась печаль о врученной пастве, о которой на Страшном Суде он будет «нужне истязаем». Он говорит о кончине седьмого века и называет будущий, «бесконечный» век восьмой тысячи³⁶¹⁷. Кратко обращается Первосвятитель и к благоверным князьям и боярам, призывая их к братолюбию и милости к подчиненным. Признаком наступления последних времен, по его мнению, являются бедствия, постигшие народ: мор, голод, эпидемии, военные нашествия. Но если последует духовное исправление, тогда на Страшном Суде последует глас евангельского Судии: Придите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25:34)³⁶¹⁸.

Гомилетическое наследие Русского Митрополита носит нравоучительный, обличительный характер, а грамоты, которые он посылал, отличаются более практической направленностью. Самая первая известная грамота святителя Фотия была адресована им в год прибытия на Русь – 29 августа 1410 года в Великий Новгород. В ней говорится о необходимости стремления христиан к духовному совершенству, творить молитвы за царя (!) и князя, чтобы браки были венчаны, а «которые учнуть до обеда пити, не давайте им Богородичина хлеба»³⁶¹⁹. Святитель запрещает четвертый брак, оговаривает допустимые условия для заключения третьего брака: в третий брак имеет право вступить тот, кто не имеет детей от первых двух браков и по возрасту еще не стар. Автор приводит слова святителя «Григория Богослова, что первый брак есть закон, второй по нужде прощение, ради слабости человеческой, третий законопреступление, четвертый нечестие»³⁶²⁰. Митрополит Фотий призывает также к культуре речи, необходимо отучаться от «скверных словес неподобных», уклоняться от «лихих баб», венчать необходимо «в церкви по обедни», крестить через троекратное погружение, духовенство не должно заниматься торговлей, а монастыри не должны быть смешанными. В конце послания глава Церкви резко выступает против «поля», то есть судебных поединков, когда судебная истина и справедливость выясняются силой, что на практике могло приводить к смертельным исходам³⁶²¹.

Важнейшим посланием святителя Фотия является творение, адресованное «к с(вя)щенничьскому всему и иночьскому чину». Е. Е. Голубинский датирует его временем вступления Фотия на кафедру³⁶²². Во введении святитель отмечает, что Христос Спаситель совершил Евхаристию, поручил затем священнодействие апостолам, «рукоположи их» и они Промыслом Божиим всю «вселенную оуловиша»³⁶²³. Преемниками апостолов являются православные священнослужители. Автор проводит сравнение: «...еврейское с(вя)щеньство древле образ беше и сень: наше же не яко сень, но Великому Самому Н(е)б(е)сн(о)му Ц(а)рю с(вя)щеньствуяи предстоим»³⁶²⁴. Он говорит о высоте духовного служения, приводя необходимые сравнения с ветхозаветными примерами, пишет, как необходимо готовиться к совершению литургии, как вести добродетельную жизнь. По отношению к пастве духовенство должно следить, чтобы все состоящие в браке были венчаны, чтобы соблюдали все посты, причащаясь в это время. Великий пост он традиционно называет «десятованием Божия всего лета», об однодневных постах он пишет: «среду храняще и пяток с сухоядением, иногда же и понеделок»³⁶²⁵. Необходимо крестить малолетних детей, «да не оумр(е)ть кое отроча без кр(е)щения», крестить следует через троекратное погружение³⁶²⁶. Таинство Елеосвящения Митрополит Фотий называет «вторым крещением»³⁶²⁷. В конце послания – традиционная цитата из Евангелия от Матфея (см.: Мф. 25:34).

Преодолев разделение в Русской Церкви после кончины Митрополита Григория (Цамблака), святитель Фотий написал послание в древнейшую русскую обитель – Киево-Печерскую. Позднее он также уделял ей внимание. Сохранилось еще два послания святителя в обитель преподобных Антония и Феодосия. Он отмечает, что в предшествующее время уже «слова наказаний духовных изрекал»³⁶²⁸, он говорит о творениях отцов-подвижников, которых иноки – «сами искусни есте по языку вашему» – разумеют. Он говорит о подвигах преподобных Антония и Феодосия, разъясняет евангельскую притчу о семенах, падающих на различную почву (см.: Лк. 8:5–8), о любви в иноческом братстве, чтобы услышать Христов глас: «Придете, бл(а)г(о)с(ло)в(е)нии Отца Моего, наследуйте оуготованное вам Ц(а)рство» (Мф. 25:34)³⁶²⁹.

Следующее послание в Печерский монастырь написано в связи с праздником Вознесения Господня. Автор подчеркивает, что во дни прошедшего года он уже «пространнее исписах»³⁶³⁰ в обитель. Но можно предположить, что данное творение есть не послание, а проповедь, произнесенная перед иноками, он говорит: «Сие наказание к вашей любви вмале глаголю», «изношу г(лаго)лы». Он опять говорит об отцах-аскетах, об их творениях, о наступившем последнем времени, о радости на небесах о кающемся и тем более о подвизающихся. Святитель объясняет притчу (см.: Лк. 8:5–8) и говорит, что сеет семя в душах иноков, призывает их к ревностному исполнению монашеских обетов и послушаний, а в конце повторяет слова евангелиста Матфея (Мф. 25:34). Таким образом, оба киево-печерские послания имеют элементы стереотипности.

Псковские летописи отнюдь не пестрят сообщениями о деятельности Митрополита Фотия³⁶³¹, между тем он направил в этот град целый ряд своих посланий. Написав послание псковичам 9 сентября 1416 года, чтобы они принимали выходцев из западных епархий, святитель Фотий пишет 23 сентября новое послание псковичам, которое посвящено еретикам-стригольникам³⁶³². Оно написано в ответ на «писанья... священник о отлучающихся Божиа закона и Православна, зовомых стриголникох»³⁶³³. Глава Церкви называет имена древних еретиков, память о которых давно погибла, а Церковь стоит и ограждается постановлениями Соборов. Далее он приводит правила Соборов, мнения отцов Церкви, в которых осуждается церковное разделение. Против ригористической критики о поставлении духовенства по мзде автор приводит «правила, еже о поставлении священническом пошлину давати обычно, повелителным своим писанием присноблаженнаго царя Исаакия Комнина»³⁶³⁴ (1057–1059). Затем следуют цитаты из Священного Писания о едином, неразделенном стаде, в конце Митрополит Фотий пишет: «Господь же Бог да съблюдеть державу вашего всего жительства о всем добре, и молитва моа и благословенье мое да будет с вами»³⁶³⁵.

23 сентября датируется еще одно псковское послание Первосвятителя, также составленное им в ответ на письменное обращение к нему духовенства и посвященное вопросам церковно-богослужебной практики. Святитель говорит о посте в различные дни и праздники, о литургии на праздник Благовещения в зависимости от дня, на который придется этот праздник. При совершении Чина воздвижения Креста, он указывает, что его воздвигают первоначально на восток, затем на другие стороны света и завершают опять восточной стороной. Во время крестных ходов Евангелие также всегда читается на восток. Человека, умершего «напрасной смертью», отпевают обычным образом; а самоубийцу «в пусте месте, в яму вложив, закопати»³⁶³⁶, – предписывает он. Немых людей, рассмотрев их жизнь, можно причащать. Он пишет, что пищу, доставляемую «из немецкой земли», можно вкушать, «очистив то молитвою от иерея»³⁶³⁷, запрещается есть удавленину. Святитель не позволяет духовенству давать деньги в рост, то есть под проценты. В конце автор пишет: «А что у вас, сынове, будет и о иных о всех о своих делех, присылайте ко мне незазорно»³⁶³⁸, то есть без стеснения.

На следующий день, 24 сентября, глава Церкви пишет очередное послание во Псков. Поводом для этого послужило прибытие к нему псковских послов с кратким визитом, посадники Иоаким и Василий с боярами, которые обратились с просьбой к Митрополиту дезавуировать их договорную грамоту с князем Константином Дмитриевичем († 1433)³⁶³⁹. Святитель согласился с их просьбой: «И вы, сынове, того посмотрите, как бы было вам недушевредно, а вашей державе, православному христианьству, также непакостно»³⁶⁴⁰.

В послании от 27 июля 1418 года Митрополит Фотий отменил грамоту, данную ранее святителем Дионисием Суздальским Снетогорскому монастырю³⁶⁴¹. Обращение игумена обители было прислано в Москву с иноками Ефремом и Никифором Глава Церкви называет при этом три формы монашеского устроения: общежительность, скитничество и отшельничество. Он пишет, что настоятель должен иметь попечение о духовном возрастании и совершенстве братии. Автор традиционно цитирует Евангелие от Матфея (Мф. 25:34). Неразумных иноков, небрегущих о своем спасении, он пишет, необходимо «на истинный путь възвращати и к Христу» приводить, врачевать «лечбою духовною»³⁶⁴².

12 августа 1419 года, в день своих именин, Митрополит Фотий пишет новое послание псковичам³⁶⁴³. Первоначально он отмечает, что «с веча пишете к нашему смирению о неведомых Божественных Таин», и излагает, как необходимо заготавливать Агнцы для Преждеосвященной литургии. На богослужении он предписывает трегубить «Аллилуия»³⁶⁴⁴, объясняет также порядок пения «Бог Господь...», говорит об исповеди и духовниках. Поскольку в Псалтири святителя Киприана указано двоение «Аллилуия», а Митрополит Фотий предписывает троить, то Е. Е. Голубинский делает вывод, что «двоение песни было преобладающим обычаем на Афоне, из монахов которого был Киприан, а троение – преобладающим обычаем в остальной Греции... к которой принадлежал по своему происхождению Фотий, т[о] е[сть] Пелопоннесе»³⁶⁴⁵. В последующее время ревнителем двоения «Аллилуия» явился преподобный Евфросин Псковский († 1481; память 15 мая). В 50-х годах XV века имел место диспут подвижника с единомышленниками бывшего священника Иова³⁶⁴⁶, который, как предполагается, упомянут в последующем послании святителя Фотия, написанном 24 сентября³⁶⁴⁷.

Продолжая далее свое послание, Первосвятитель очень резко говорит о мирянах, которые не приходят на исповедь и не имеют духовных отцов. Благочестивым мирянам, пишет он, благословляется приглашать священника на вечернюю трапезу, после которой, объясняет Митрополит, совершается Чин Панагии: «...въздвизають по обычаю, и сами от нея ядять, и прочим дають»³⁶⁴⁸. В грамоте описан благочестивый обычай: в доме «кадити самим святыя иконы, аще не будет ту священника; и не токмо мужем, но и женам благочестивым и чистым... и детий своих сему учити, аще и велми малы суть»³⁶⁴⁹. Если старый деревянный храм будет разобран, то его материалы должны быть сожжены, так как их нельзя использовать на иные нужды. Митрополит активно выступает против многогласия, когда, например, одновременно трое священников «поют» каноны³⁶⁵⁰, объясняя, как это должно быть, отмечает при этом участие канонарха. Святитель объясняет порядок совершения литургий в течение всего года, более подробно расписано совершение литургии на праздник Рождества Христова и Богоявления. Затем в послании описываются особенности крещения родившегося младенца, причем молитва читается «преже очищению родительници и женам, прилучившимся на рожении том»³⁶⁵¹. В конце говорится о торжественном почитании трех святителей – Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста – 30 января, а священномученика Ипполита, празднуемого в этот день, служба поется «на павечерници преже сего дни, или когда разсудит еклисиарх»³⁶⁵².

24 сентября 1425 года³⁶⁵³ святитель Фотий пишет пространное послание во Псков в ответ на письмо духовенства, направленное с «попом Иевом»³⁶⁵⁴. Выяснилось, что в случае судебных разбирательств с участием духовенства оно должно являться для этого в церковном облачении, что Митрополит Фотий решительно осуждает. Он пишет об облачениях, обращаясь к духовенству: «И тамо, идеже предстоите, и тамо и Ангелом предстоящим, тех одеяний ваших священных касающеся»³⁶⁵⁵. Он призывает строже относиться к переходу прихожан от одного духовника к другому³⁶⁵⁶, резко говорит о духовенстве, которое, овдовев, вступает второй раз в брак, как и вдовые матушки. Тем самым он продолжил подобные усилия, предпринятые еще Митрополитом Петром³⁶⁵⁷. Монашествующие, уйдя из обители, ходят в светской одежде, что является поруганием ангельскому чину, и поэтому «преже много к вам писал и ныне пишу, что и с нужею да приводите тех в монастырь, и облецая в одеяния иноческаа»³⁶⁵⁸. Пострижение супругов возможно только при их обоюдном согласии, и причем одновременно, настоятели монастырей требы не совершают. Духовенство, венчающее третьи и четвертые браки, «по правилом, без священьства суть»³⁶⁵⁹. Встречающееся многоженство он называет магометанской ересью, разрешая причастить таковых только перед смертью. Брачные строгости он распространяет и на просфорниц. Переход священника из одного храма в другой возможен только по благословению архиерея, овдовевшее духовенство должно уходить в монастырь и принимать монашество. В конце грамоты говорится о стригольниках, которых необходимо приводить к покаянию.

Святитель Фотий писал ранее во Псков о стригольниках, 22 июня 1427 года он пишет новое послание, посвященное данной проблеме³⁶⁶⁰. Он называет еретиков «пропинаемых диавольскими сетями», которые «чин великаго Божья священьства и иночества яко ни во чтоже полагающе»³⁶⁶¹. Автор вспоминает древних, евангельских саддукеев и сравнивает с ними стригольников, «яко и въскресенью не надеюще быти мняху» (ср.: Мф. 22:23). Он приводит библейские примеры, когда отступления от Бога приводили к наказанию рода человеческого. В новозаветное время учение еретиков было посрамлено святыми отцами и Вселенскими Соборами. Нынешние же еретики стремятся не ко Христу, но к «своей погибели», поэтому глава Церкви предписывает уклоняться от общения с ними и «смотрение имети прилежное о отпадших тех... к исправлению на богоразумие»³⁶⁶².

Затем, 23 сентября, он пишет еще одно послание во Псков о стригольниках в ответ на послание, доставленное в Москву с послом Феодором³⁶⁶³. Он подчеркивает, что «с коликим рыданием преже писах вашей любви, ради тех стригольников уверения и познания и обращения к Богу, в Православие истинное»³⁶⁶⁴. Некоторые еретики за это время разбежались, а другие по-прежнему хулят «чин великаго Божья священства»³⁶⁶⁵. Глава Церкви допускает применение наказания к еретикам, «толико не смертными, но внешними казньми и заточеньми»³⁶⁶⁶. Грамоты святителя Фотия – хронологически последние исторические документы, в которых упоминаются еретики³⁶⁶⁷. Преподобный Иосиф Волоцкий так описывает конец ереси: «Ересь удалось уничтожить лишь тогда, когда посадники, по совету благочестивых князей и святителей и иных именитых христиан, велели схватить стригольников и не оставили ни одного, но всех заточили в темницу, до самой смерти их»³⁶⁶⁸.

Далее, по поводу тех, кто ложно клянется, Митрополит Фотий пишет в послании, что это «лжеобещники» пред Богом и они не «могут дел церковных заведати»³⁶⁶⁹. В конце он разъясняет ситуацию с браками: «первый брак... закон, второй прощение, третий законопреступление, и той нужди ради последняго времяни человеков введеся»³⁶⁷⁰.

Отправив множество грамот во Псков, Митрополит Фотий в очередном послании, датируемом кануном Крещенского сочельника, пишет его жителям: «...хотением бо желаю видети предел богоспасаемыя вашей земли и вас своих детей благословити и, по заповеди Господни, поучити вас о спасении вашем, ино не случает ми ся к вам ехати»³⁶⁷¹. Поэтому он простирает к ним свое поучение, призывая очиститься «от всех неподобных и бесчинных деяний»³⁶⁷², подчеркивает, что из-за недостойного поведения духовенства соблазняется паства. Большую горечь у главы Церкви вызвало известие, что псковское духовенство использует при совершении крещения латинское миро: «вместо святаго мира великаго, мажете миром латынскым; и оскорби мя сие грозно слышание, смути ми сердце»³⁶⁷³. Он призывает, совершая крещение, «мазатися святым и честным великим миром, иже идет изо Царяграда, по заповеди Господни утвореное³⁶⁷⁴ и указаное святыми отци»³⁶⁷⁵. Повторяя затем, что крестить необходимо только через погружение, он опять повторяет: «...да потом мажете миром великым, еже идеть изо Царягорода, еже искони оттуду приясте по роду православныя веры и истинный образ»³⁶⁷⁶.

Историк митрополит Макарий пишет: «Это показывает, что святое миро приготовлялось не у нас для всех церквей России, а искони получалось из Греции»³⁶⁷⁷. Заканчивает Первосвятитель свое послание словами Евангелия, которыми Господь приглашает войти в радость «Господа твоего» (Мф. 25:21). В конце Митрополит просит направить ему священника, который усвоит богослужебную практику при нем, ему будет дано святое миро и различные инструкции. Можно предположить, что поскольку на Руси вино не производилось, то, по крайней мере, частично его потребности покрывались импортом из Византии. Как полагает С. Шевырёв, особое внимание Первосвятителя ко Пскову объясняется, очевидно, его близостью к латинскому миру и возможностью его влияния³⁶⁷⁸. Наряду с посланиями во Псков святитель Фотий, несомненно, писал послания и в другие города и епархии.

Архиепископ Антоний (Вадковский) говорит об устойчивой тематике о природных бедствиях в творениях Митрополита Фотия и обращает внимание на то, что для его времени характерны природные катаклизмы: засухи, проливные дожди, неурожаи, морозы и эпидемии. «Под каждым почти годом русской летописи того времени встречаются известия о каком-либо из названных народных бедствий»³⁶⁷⁹. Об этом же говорят и современные авторы-исследователи³⁶⁸⁰. Поэтому в произведениях Первосвятителя звучат мотивы близости Страшного Суда, кончины мира, последних дней и необходимости приуготовления себя к этому через покаяние. «Современные проповеднику народные бедствия еще более утверждали его в этой вере в близость кончины мира»³⁶⁸¹. Испрашивая у Бога помощи против бедственных эпидемий, русские люди строили обыденные храмы³⁶⁸². Они возводились сообща, всем миром в течение одного дня, для преодоления общественных бедствий и в благодарность Богу за избавление от таковых. Люди весь день с раннего утра постились, работали, а к вечеру в новопостроенном храме совершалась Божественная литургия, все исповедовались, причащались, и беды по милости Божией прекращались³⁶⁸³.

Некоторые мысли святителя повторяются, варьируются в разных его произведениях³⁶⁸⁴. Архипастырские послания Первосвятителя являются учительными произведениями, указания в них носят предписательный характер. Поэтому неизвестный автор XIX века, изложив содержание его посланий, назвал свою статью «Правила Митрополита Фотия». В конце он пишет: «Почти все изложенные правила Митрополита Фотия основаны на предписаниях Церкви древней, а некоторые из них суть только буквальное повторение древних определений»³⁶⁸⁵. В некоторых редакциях Кормчей книги встречаются послания во Псков Митрополита Фотия³⁶⁸⁶, переписывались они в последующее время в сборниках³⁶⁸⁷, а также в старообрядческой книжности³⁶⁸⁸.

Святитель Филарет Черниговский говорит, что «все сочинения Фотия показывают в нем пастыря ревностного, принимающего самое живое участие в положении своей паствы и заботливого о ее состоянии. Вместе с тем в нем видно обширное знакомство с постановлениями Церкви и с Священным] Писанием»³⁶⁸⁹. Что касается оригинального текста посланий, то они, как предполагается, первоначально писались святителем по-гречески, затем их переводили на русский язык, хотя и не всегда удачно³⁶⁹⁰. Н. А. Кобяк выявила в письменном наследии святителя Фотия «307 библейских цитат»³⁶⁹¹. Использование им цитат можно охарактеризовать следующим образом: «В большинстве своих сочинений Фотий старался избегать слишком большой насыщенности библейскими цитатами... предпочитал короткие ссылки более длинным, редко повторял одну и ту же цитату в пределах одного текста. Он часто изменял текст библейской цитаты в соответствии с задачами сочинения»³⁶⁹².

Предписания Митрополита Фотия, изложенные в его грамотах, нашли отражение в документах Соборов Русской Церкви XVI века. Митрополит Симон, сообщая во Псков о постановлениях Собора 1503 года о вдовом духовенстве, ссылается в своем послании также на писание «Фотея Митрополита вся Русии»³⁶⁹³. Аналогичным образом называется святитель Фотий и в первой главе-предисловии Стоглавого Собора 1551 года³⁶⁹⁴. Предписания святителя Фотия о вдовом духовенстве в его грамоте 24 сентября 1422 (или 1425) года приводится в 78-й главе Стоглавого Собора³⁶⁹⁵. В начале 89-й главы Стоглава цитируется послание святителя Фотия, написанное им псковичам 23 октября 1416 года³⁶⁹⁶. Предполагается, что 61-я глава Стоглавого Собора, в которой говорится о неотчуждаемости церковных имуществ и цитируются Византийские императоры, восходит к посланию святителя Фотия великому князю, написанному по аналогичному поводу³⁶⁹⁷.

Известны документы, связанные с Митрополитом Фотием, но имеющие хронологические неувязки. В «Актах исторических» опубликована Настольная грамота Константинопольского Патриарха Антония (повторно: 1391–1397) Митрополиту Фотию, датируемая 11 марта 1395 года³⁶⁹⁸. В грамоте говорится об обязанностях главы Русской Церкви и о послушании ему всей его паствы. Поскольку грамота содержит хронологические несостыковки, то историк митрополит Макарий (Булгаков) пишет, что она «или подложна, или испорчена»³⁶⁹⁹. Аналогично также сообщение о крещении жителей Мценска в 1445 (!) году: «...послани бывше тогда от князей великих вой, со многим воинством, и от Преосвященнаго Фотия пресвитер. Живущие мецняне устрашишася, и ратоваша на них, и одержимы Быша слепотою. Они же прихождаху и увещеваху их к св[ятому] Крещению». При этом жители «обретоша крест Господень, яко камень изсечен, и образ святителя Николая, яко воин в руце имуще литый ковчег, в коем имать залог Тела и Крови Господня»³⁷⁰⁰. Е. Е. Голубинский назвал это известие легендой³⁷⁰¹.

Книжники Митрополита Фотия внесли вклад в развитие русского летописания. Исследования историков летописания показывают, «что общерусский летописный свод, создатель которого стремился к тому, чтобы стать выше границ между княжествами, скорее всего, мог быть создан в конце 10-х г[одов] XV в[ека], около 1418–1419 г[одов], при митрополичьей кафедре в Москве»³⁷⁰². А. Г. Бобров говорит, что пребывавший в конце 1411 года в Троицком монастыре новгородский архимандрит Варлаам свел в единое целое тексты новгородской направленности и центральнорусской. В Великом Новгороде его труд был использован позднее святителем Евфимием II (1434–1458) при составлении 4-й Новгородской летописи, а в Москве – при создании в конце 1410-х годов «общерусского митрополичьего свода (Летописного свода Митрополита Фотия)»³⁷⁰³.

Большую роль в его составлении сыграл троицкий старец Епифаний Премудрый, который написал несколько повестей для Летописного свода. Это Повести о Куликовской битве, о нашествии хана Тохтамыша, Слово о житии и преставлении великого князя Димитрия Донского, Слово о битве князя Витовта с Ордою, Слово о житии Тверского князя Михаила Александровича, Поучение о знамении 1402 года, повествование о кончине святителя Киприана³⁷⁰⁴. В его произведениях тема преподобного «Сергия получила дополнительное звучание»³⁷⁰⁵. В Летописном своде дается негативная характеритика литовским князьям³⁷⁰⁶. Выявив текстологическую близость некоторых поучений святителя Фотия и творений старца Епифания Премудрого, Б. М. Клосс отмечает: «Таким образом, действительно можно признать, что Епифаний Премудрый выполнял роль секретаря Митрополита Фотия»³⁷⁰⁷. Д. С. Лихачёв отмечает, что в своде святителя Фотия нашли отражения былины киевского цикла. Это объясняется атмосферой восстановления домонгольских храмов, иконописи, новых редакций письменных памятников Киевской Руси³⁷⁰⁸.

Митрополит Фотий ехал на Русь со свитой, он вез с собой также и книги. В одной Кормчей книге середины XVI века среди различных приписок имеется одна, относящаяся к святителю Фотию: «Книга Ко(р)мчия... перево(д) црегра(д)ско(и) привезе(н) к Москве Фотие(м) Митрополито(м) а превди(л) [!] з греческия речи ино(к) Максим Гре(к)»³⁷⁰⁹. Греческая «Комчая книга», привезенная на Русь святителем Фотием, хранилась в Успенском соборе, в XVI веке на нее ссылался князь-инок Вассиан (Патрикеев), осужденный на Соборе при Митрополите Данииле (1522–1539)³⁷¹⁰.

Уже будучи в Москве, святитель Фотий проявлял большой интерес к книжности. Сохранилась связанная с его именем греческая Триодь, которую использовал преподобный Максим в 1525 году для правки славянского текста³⁷¹¹. В рукописи имеется греческая надпись XV века, свидетельствующая о ее вкладе Митрополитом Фотием в митрополию. Одновременна ей и русская запись-перевод. Рукопись «прожила на русской почве столь долгую жизнь»³⁷¹². Предполагается, что она была написана в 1408–1409 году в Москве епископом Трапезундским Феодулом³⁷¹³. В рукописи имеется автограф святителя Макария († 1563; память 30 декабря)³⁷¹⁴, а также греческих духовных лиц, которые приезжали с Востока в Москву. «Можно думать, что Триодь была одной из немногих греческих рукописей митрополичьей библиотеки в середине XVI века... которые показывались Макарием греческим паломникам. Вероятно, наша рукопись, как связанная с именем Митрополита Фотия, была наиболее почитаемой греческой книгой, на которой паломники, следуя древнему обычаю православного Востока, считали нужным сделать записи в память о своем посещении Москвы»³⁷¹⁵. При Патриархе Никоне (1652–1658) манускрипт святителя Фотия находился на Печатном дворе в Москве³⁷¹⁶.

В мае 1411 года в Москве два писца-грека переписали творения исихаста Николая Кавасилы († ок. 1397). Второй писец писал киноварью заголовки и инициалы, а также окончание рукописи. Как предполагает Б. Л. Фонкич, это был сам святитель Фотий. Позднее рукопись взял с собой в Италию Митрополит Исидор, а после его кончины в 1463 году она попала в Ватиканскую библиотеку. Исследователь отметил, что данная рукопись принадлежала святителю Фотию и была «дана им в Московскую митрополию»³⁷¹⁷. Исследователь отмечает, что Митрополит «Фотий и Исидор были хорошо знакомы, находились в переписке; Исидор прекрасно знал руку Фотия и отметил факт принадлежности этой рукописи своему предшественнику, хотя в самом кодексе никаких владельческих признаков такого рода не имеется»³⁷¹⁸. Митрополит Фотий вложил в митрополию и другие греческие рукописи, которые позднее были также отвезены Митрополитом Исидором в Италию на униатский Собор и ныне хранятся в Ватиканской библиотеке³⁷¹⁹.

В 1419 году иеромонах Савва по благословению святителя Фотия переписал книгу «Лествица преподобного Иоанна Синайского» († 649; память 30 марта)³⁷²⁰. По благословению святителя была переписана рукопись с творениями преподобного Исаака Сирина³⁷²¹. С деятельностью Митрополита Фотия связывается составление расширенного списка Индекса ложных книг, самым ранним его списком является Чудовский (30–40-е гг. XV в.)³⁷²². Характеризуя книжную ситуацию того времени, Г. И. Вздорнов пишет: «Благоприятные условия для развития московского книгописания и пополнения местных библиотек новыми рукописями в XIV–XV веках создавались еще и тем, что во главе митрополии находились обычно люди, тоже постигшие глубину книжной премудрости: Алексий, Киприан, Фотий. Наблюдая за церковным книгописанием митрополии в целом, они приобщали к переписыванию книг других и своим личным примером»³⁷²³.

Последние годы жизни святителя Фотия были направлены на водворение мира в московском княжеском доме. Свою первую духовную грамоту Московский князь Василий Дмитриевич написал после 1406 года, когда в Москве еще не было Митрополита, затем около 1417 года он пишет вторую грамоту «по бла(го)словенью отца нашего Фотия Митрополита Киевского и всея Руси»³⁷²⁴. В конце грамоты стоит греческая подпись главы Церкви³⁷²⁵. Третий вариант грамоты был составлен в марте 1423 года также по благословению святителя и скреплен его печатью³⁷²⁶. В описи архива Посольского приказа 1626 года о третьей духовной грамоте Василия I отмечено, что на обороте документа «написано, что имал ее с собою в Литву Олексей, коли поехал с Митрополитом с Фотием, и которой Олексей, тово не написано ж»³⁷²⁷.

В 1425 году князь Василий Дмитриевич скончался. Митрополит Фотий писал по этому поводу: «...азь смиренный в колико съкрушение и жалос(ть) впадох о преставлении... хр(и)столюбиваго великаго кн(я)зя Василия Дмитреевича»³⁷²⁸, после чего в великокняжеском доме начались усобицы, в которые был вовлечен и Митрополит Фотий. Он, несомненно, знал византийскую историю, и ему были известны случаи регентства Патриархов при малолетних государях³⁷²⁹. Почивший правитель завещал Московский великокняжеский престол своему десятилетнему сыну – Василию Васильевичу, а не своему старшему брату Юрию Дмитриевичу, князю Галицкому и Звенигородскому, как об этом говорилось в завещании князя Димитрия Донского³⁷³⁰. В Киевской Руси существовал обычай: когда умирает великий князь, то престол занимает его старший брат. Поэтому в данном случае престол должен был перейти к Звенигородскому и Галичскому князю Юрию Дмитриевичу († 1434), но Василий Дмитриевич перед смертью изменил родовой принцип престолонаследия на семейный и завещал престол своему старшему сыну.

Подписав великокняжескую духовную грамоту, Митрополит Фотий тем самым благословил изменение принципа престолонаследия, имея в виду, очевидно, византийскую традицию. «Так были заложены основы династического наследования великокняжеского стола, впоследствии приведшие к кризису и даже пресечению династии Рюриковичей»³⁷³¹. Тем не менее святитель Фотий реально для своего времени понимал историческую ситуацию последующего развития Русской державы, ее возрастающее могущество, по сравнению с угасающей Византией³⁷³².

Опекунами молодого государя были определены: тесть – Литовский князь Витовт, а также «братья молодшеи» – русские князья. В результате смерти зятя Литовский князь стал опекуном своей «дочери и внука в Москве, и это, конечно, только усилило влияние Литвы на Руси»³⁷³³. Политическая ситуация на Руси в это время характеризуется следующим образом: главную роль в управлении государством стала играть вдова-княгиня Софья Витовтовна. На родственников почившего князя «возлагалась роль гарантов великокняжеских прав Василия Васильевича, что было подкреплено договоренностями. Развитие событий после смерти Василия Дмитриевича также не привело к созданию регентского совета, но ввело в круг гарантов возможно не сразу поддержавшего наследника Митрополита Фотия»³⁷³⁴.

Сразу же после кончины Василия Дмитриевича в Москву был вызван князь Юрий Галицкий, очевидно, для того, чтобы дать присягу племяннику Василию Васильевичу в подчинении ему. К нему был послан Акинф Ослебятев, родственник героя Куликовской битвы – Андрея Осляби³⁷³⁵. Но князь Юрий сам рассчитывал на великое княжение. Поэтому он не откликнулся на этот вызов, а поехал в Галич Костромской собирать войско, согласившись соблюдать перемирие до праздника святых апостолов Петра и Павла. В летописи говорится, что в 1425 году «ездил Митрополить на Кострому и в Галичь ко князю Юрью, и пакы на Кострому и во Володимер к празнику, а из Володимера на Моськву»³⁷³⁶.

Московское правительство при содействии братьев Юрия – Андрея и Константина – собрало против князя Галицкого войско, и он отступил из Галича в Нижний Новгород. И вновь было объявлено перемирие с ним на год. Московское правительство использует войско как орудие устрашения, не решаясь применить военную силу, так как Митрополит Фотий был против пролития крови русских людей в междоусобных бранях. В Москве собирается съезд князей и бояр, которые посылают Митрополита Фотия к Юрию для переговоров. Он приезжает к Юрию, который был уже в Галиче Костромском, вступает с ним в переговоры, но тот соглашается лишь на перемирие, не признав над собой старейшинство своего племянника – князя Василия. Такой договор Москву не устраивает, поэтому Митрополит демонстративно удалился из Галича, не дав князю Юрию своего благословения, что было очень позорно для него. А после отъезда святителя Фотия «в той час бысть мор на людий града сего»³⁷³⁷, то есть началась эпидемия. В этом было усмотрено наказание Божие, и Юрий Галицкий послал вдогонку за Митрополитом Фотием умолять его вернуться обратно для продолжения переговоров. Святитель вернулся, стал учить «князя о любви не токмо с братьею, но и с всеми православными»³⁷³⁸. После этого князь послал своих бояр в Москву, и в 1428 году был заключен договор («докончание»), согласно которому Юрий обязывался не искать великого княжения³⁷³⁹, положившись на решение хана в данном вопросе³⁷⁴⁰. Необходимо отметить, что слабой стороной в позиции Московского князя было его восхождение на престол без санкции правителя Золотой Орды³⁷⁴¹.

В 1426 году на Руси разразилась эпидемия – первоначально в Твери, затем в Москве; очевидно, это была эпидемия оспы³⁷⁴². В это время в Тверь Первосвятитель посылал архимандрита «Ионоу и со иконою Пречистою... Петровою»³⁷⁴³ – будущего Митрополита. Осенью мор начался и в Москве, поэтому Митрополит уехал «во свое село Бисеровское и оттоле поеха во Володимерь», где провел Пасху, и вернулся в стольный град после праздника Троицы³⁷⁴⁴. Когда он был во Владимире, его нашел псковский посадник Феодор с другими послами, и Первосвятитель на праздник Сретения пишет во Псков послание, отмечая, что «и на нас бысть таковое Божие наказание, на Москву и на иныя окрестныя грады, и на Тферь и по иных стран»³⁷⁴⁵. Он молитвенно призывает: «Потщимся лица своя слезами омывати и душа своя очистити от грех лощением и прилежными к Богу о всем молитвами, и обнажим к Нему вся язвы душ наших»³⁷⁴⁶.

Воскресенская летопись сообщает о продолжавшейся в 1427 году эпидемии «в градех рускых»³⁷⁴⁷. Поэтому Митрополит Фотий и князь выехали из Москвы, святитель находился в различных селениях, затем в Коломне³⁷⁴⁸. После сообщения об эпидемии в летописи называются имена почивших в этом году: князь Василий Владимирович (сын Владимира Храброго, погребен в Архангельском соборе в Москве)³⁷⁴⁹, преподобный Кирилл Белоезерский (память 9 июня) и 18 октября «преставися священный епископ Дионисий Ростовский; пас Церковь Божию 7 лет и 5 месяц», а в апреле был рукоположен его преемник – епископ Ефрем «от Фотея Митрополита»³⁷⁵⁰ (память 23 мая в соборе Ростовских святых), в декабре 1448 года святитель Иона возвел его в сан архиепископа († 1454)³⁷⁵¹. Протоиерей Александр Горский называет также и других подвижников, учеников «богоносного Сергия», почивших в это время: преподобный Ферапонт Можайский († 1426; память 27 мая), преподобный Никон Радонежский († 1426; память 17 ноября), преподобный Павел Комельский († 1429; память 10 января). Автор пишет по этому поводу: «Паства Фотиева лишалась лучших своих членов»³⁷⁵².

Литовский князь Витовт, бывший в династическом родстве с государями Восточной Европы и достигший значительного могущества³⁷⁵³, активизировал восточную политику: на Северо-Востоке в военной форме, на Юго-Востоке – в дипломатической. Из-за слабости Москвы, ведшей борьбу с князем Юрием Галицким, некоторые южные князья начинают признавать себя вассалами Литовского князя, который ведет военные действия против Новгорода и Пскова.

В 1426 году Витовт нападает на Псковскую землю, пытается осаждать город Опочку, осаждает другие крепости. Великий Новгород отказывается помогать Пскову в борьбе с Литвой, а Москва не смогла помочь, будучи связанной договором с Литвой. Но, по замечанию А. А. Зимина, «легкой прогулки у Литовского князя не получилось»³⁷⁵⁴. В результате между Псковом и Витовтом был заключен мир, купленный ценой денежной контрибуции³⁷⁵⁵. Затем Витовт нападает на Порхов и также добивается выплаты контрибуции³⁷⁵⁶. «Хотя Витовт и получил от этих двух войн значительную финансовую выгоду, он не сумел подчинить ни Новгород, ни Псков»³⁷⁵⁷, – отмечает историк.

В конце 1426 – начале 1427 года святитель Фотий предпринял различные поездки: был и в «Коломне, а на Рожестве ездиль в Литвоу и соезьдиль восемь недел в Литвоу»³⁷⁵⁸. Литовский князь сообщал в письме магистру Тевтонского ордена, что его дочь, Московская княгиня София, была с сыном у него и поручила себя его защите (т.е. Литовского князя)³⁷⁵⁹. Таковы политические события, в которых пришлось принять участие Митрополиту Фотию.

В 1428 году князь Витовт предпринял поход против Великого Новгорода, но опять стал увязать в осадных действиях, и начались переговоры о мире, закончившиеся выплатой ему контрибуции³⁷⁶⁰. В январе 1429 года в Луцке великий князь Витовт собирает государей Центральной и Восточной Европы, прибывает легат Римского престола, посланники Московского князя Василия II. Здесь обсуждались различные политические вопросы, при этом возникла идея венчания князя Витовта королевской короной³⁷⁶¹.

Между тем жизнь Первосвятителя подходила к концу. 20 апреля 1430 года Митрополиту Фотию было явление Ангела, возвестившего ему о грядущей кончине: «...внимай убо себе и стаду твоему (ср.: Деян. 20:28), и се дает ти Христос Бог седмицу на разсмотрение житию твоему и на управление паствы твоея»³⁷⁶². С. Шевырёв пишет: «Эта седмица длилась семь семидесятидневных недель»³⁷⁶³.

После этого Митрополит Фотий предпринимает последнюю поездку в Литву: осенью 1430 года предполагалась коронация Витовта, на которую были приглашены его внук – Московский князь Василий II, а также Митрополит Фотий. По указанию немецкого императора Сигизмунда Люксембурга († 1437) в Нюрнберге была изготовлена корона для Витовта, готовился торжественный праздник, собрались главы государств, но Польша ревниво отнеслась к возможному возвышению своего западного соседа – государя и не пропустила посольство Немецкого императора, изъяв у него корону, которую он должен был доставить в Литву³⁷⁶⁴. Первоначально торжество коронации планировалось на Успение Пресвятой Богородицы, затем на Рождество, и наконец все было отменено. Политическое фиаско сильно подействовало на престарелого Витовта; вскоре он упал с коня, в результате слег и больше уже не поднялся. В русской летописи читаем о событиях тех дней под 1430 годом: «Того же лета Фотеи Митрополит был во Троцех у Витовта; а тогда к нему всем землям сшедшимся, король Ягаило и князь великы Борис Тферьскы, Прусскы и Немецкы мистр и Мазовыпаньскы князь Великы, и прочий мнози, и ис Трок с всеми с теми прииде в Вилну и многу честь всем даст и дары многы по многы дни и оттоле вси разъзидошася по своим землям. А Митрополита Фотея остави у себя и дрьжа его после тех всех с одиннадцать дней и много почтив его отпусти к Москве. И яко пришедшу ему в Новгородок Литовскы и ту приде к нему весть, что Витовт умре октября 24, а по его отпусте 3 дни толко»³⁷⁶⁵. Великий князь Литовский скончался 24 октября 1430 года. Митрополит Фотий был при нем почти до самой его смерти. Е. Е. Голубинский полагает, что князь «искал себе утешения в беседах с Митрополитом»³⁷⁶⁶. Затем в Новогрудок Литовский прибывает двоюродный брат почившего – Свидригайло, который почтил святителя Фотия «и отпустша его к Москве со многою любовию и честию»³⁷⁶⁷.

С этой поездкой протоиерей Александр Горский связывает первосвятительское Слово об исхождении Святаго Духа³⁷⁶⁸. Митрополит Фотий цитирует в нем Священное Писание, многих отцов Восточной Церкви, говорит о Вселенских Соборах, об участии в них Римской Церкви. «Тако же убо и неции явишася паче Вл(а)д(ы)чняго гласа, иже всех нас тайно водящаго, и г(лаго)лють: «Д(у)хь от С(ы)на исходит», – нововведенаго убо закона, яко, Вл(а)д(ы)чняго гл(а)са ино мудрьствующе претваряють³⁷⁶⁹, отвращаемся»³⁷⁷⁰. Посвятив большую часть Слова обоснованию ложности утверждения, что Дух Святой исходит и от Бога Сына, Первосвятитель затем касается и других ложных взглядов католиков: соблюдение поста в субботние дни и целибат духовенства. Протоиерей Александр Горский высказывает предположение, что этим Словом Митрополит Фотий стремился утвердить юного Василия II «в древнем благоверии. Этим можно объяснить обнаруженное Василием Васильевичем в самом начале несогласие на просьбу Исидора ехать на Собор в Феррару, и потом требование, чтобы он принес с собою древнюю веру»³⁷⁷¹.

Незадолго до своей кончины Первосвятитель возвел симоновского архимандрита Иону в сан епископа Рязанского. Вероятно, подобно святителю Феогносту, рукоположившему епископа Алексия, Митрополит Фотий видел в епископе Ионе своего преемника³⁷⁷². К этому времени относится также рукоположение святителем в сан иеромонаха преподобного Пафнутия Боровского († 1477; память 1 мая) и возведение его в сан игумена³⁷⁷³.

Под 1431 годом читаем в летописи: «Преставление Фотеа Митрополита. Того же лета иуля 2 преставися Фотеи Митрополит всеа Руси и положен бысть в церкви Пречистыа Богородица на Москве, на десной стране, идеже бе гроб Киприана Митрополита»³⁷⁷⁴. Скончался Митрополит Фотий 2 июля 1431 года, летописец следующим образом объяснил проречение ему небесного вестника: «Жив же по явлении Божиа Ангела лето едино и месяца три и дний 20, и сице исполнися седмица по глаголу Божиа Ангела: седмь седмицею по седмисесять дней»³⁷⁷⁵. Продолжительность его правления указана в летописи следующим образом: «Бысть же жития его во святительстве лет 22»³⁷⁷⁶.

За несколько дней до своей кончины Митрополит Киприан написал прощальную грамоту. «По отшествии же сего Митрополита и прочий Митрополита Русстаи и доныне, преписывающи сию грамоту, повелевают в преставление свое, во гроб вкладающеся, такоже прочитата во услышание всем»³⁷⁷⁷. Таким образом, перед своей кончиной и его преемник, Митрополит Фотий, также написал прощальную грамоту, которая неоднократно публиковалась³⁷⁷⁸. А. И. Плигузов, изучив текстологию документа, пишет о его редакциях: «Полагаю, что первоначальный текст завещания Фотая сохранился в составе ВМЧ³⁷⁷⁹ и отразился в Никоновсой летописи; переработанный вариант этого текста находим в Софийской II летописи, где опущено имя Юрия Дмитриевича, ибо он открыто отказался служить своему племяннику»³⁷⁸⁰.

По сравнению с грамотой святителя Киприана писание Митрополита Фотия содержит больше автобиографических данных, автор говорит о своих переживаниях в связи с различными проблемами, возникавшими за время его Первосвятительства. Он оставляет мир и благословение Византийским царям и Патриархам, митрополитам, князьям и княгиням, русским иерархам и духовенству, боярам и «всем православным хр(и)стианом вкупе даю бл(а)г(о)с(ло)вение и прощение. И сам тоже от всех то ж(е) полоучити»³⁷⁸¹, – пишет глава Церкви. Если же кто-либо был запрещен, то таких, пишет святитель Фотий, «имею разрешении бл(аго)с(ло)веныи»³⁷⁸². Он упоминает о пожаре, во время которого погорели вкладные грамоты, и просит, чтобы церковное владение при этих обстоятельствах «не приобижено было ничто»³⁷⁸³. Дела митрополии он доверил усердию великого князя Василия Васильевича.

Говоря о своем возведении в Митрополиты, святитель Фотий, как отметил греческий славист А.-Э. Тахиаос, цитирует завещание Византийского Патриарха Нила (1380–1388). Этот автобиографический раздел в прощальной грамоте – «наиболее основательный источник информации о жизни Фотия до приезда в Россию»³⁷⁸⁴. Святитель Фотий обращался также к завещанию почитаемого им Патриарха Матфея: «Когда он говорит о своем духовном отце Акакии, он повторяет выражения, которые использовал Патриарх Матфей, говоря о своих духовных учителях»³⁷⁸⁵. Преподавая прощение и благословение, он начинает с императора и Патриарха. Глава Русской Церкви тем самым показывает свою тесную связь с Византией; так же как и утверждение о владении Церковью имуществами соответствует византийским нормам: «..любое движимое и недвижимое имущество, предназначенное Церкви, должно оставаться неотчуждаемым вечно»³⁷⁸⁶. А.-Э. Тахиаос говорит, что поручив великому князю дела митрополии, Первосвятитель поручал ему также «защиту церковных бояр, монахов и слуг, имея в виду самих людей и их собственность. Константинопольский Патриарх Исидор сделал точно так же в своем собственном завещании восемьдесят лет назад, когда он поставил патриарших клириков, монахов и слуг под защиту императора»³⁷⁸⁷. Написание духовных грамот святителями Киприаном и Фотием, восходя к Византийской традиции, положило начало подобной традции и на Руси.

Митрополит Фотий почитался в последующее время. В 1471 году перед походом на Новгород великий князь Иоанн III приходит в Успенский собор, чтобы испросить молитвенное благословение у Московских Первосвятителей – Митрополита Петра «и у прочих святителей, в той же церкви лежащих, Пресвященных Митрополит Феогноста и Киприана, Фотиа и Ионы»³⁷⁸⁸.

Историк Е. Е. Голубинский говорит, что празднование Митрополиту Фотию было установлено после святителя Макария († 1563; память 30 декабря), но его имя внесено «в домакариевские Месяцесловы»³⁷⁸⁹. Существует мнение, что перенесение святых мощей святителей Феогноста, Киприана и Фотия в новопостроенный Успенский собор в 1479 году явилось их канонизацией, однако историк это опровергает³⁷⁹⁰. При Патриархе Филарете (1619–1633) святитель Фотий почитался при условии, «аще изволит настоятель»³⁷⁹¹. Исследователь говорит, что почитание Митрополитов Киприана и Фотия в последующее время «прекратилось» и было «восстановлено в недавнее время»³⁷⁹².

В 1479 году после завершения построения нового каменного Успенского собора в Кремле в него были принесены святые мощи Московских чудотворцев, при этом – «приносят Фотиевы Митрополита мощи в каменной же раце и поставиша их с Киприеяном по ряду, и учиниша на ними надгробницы камены»³⁷⁹³. Толщина надгробной плиты Митрополита Фотия – 11 сантиметров, она имеет скромную орнаментику, на ней отсутствуют надписи. На внешней стороне Успенского собора, напротив того места, где с внутренней стороны расположены погребения святителей Киприана и Фотия, ранее был каменный крест с изображениями иерархов³⁷⁹⁴. В описи Успенского собора 1701 года читаем: «На гробех Киприяна и Фотия Митрополитов покров бархатной красновишневой, опушен бархатом травчатым, кресты кружево мишурное, ветх»³⁷⁹⁵.

Образ святителя Фотия вышит на саккосе 1655 года, изготовленном в мастерской царицы Марии Ильиничны и пожалованном царем Алексием Михайловичем Патриарху Никону³⁷⁹⁶. В 1656 году в Успенском соборе Кремля на Пасху Патриарх Никон служил, облачившись в «древний саккос, вероятно «фотиевский» – Митрополита Фотия»³⁷⁹⁷. В 1658 году в Неделю сыропустную, по окончании литургии, он читает «от книги Фотия Митрополита» из Великой Макарьевской Четией Минеи³⁷⁹⁸.

В Иконописном подлиннике говорится: «Святый Митрополит Фотий чюд(отворец) пас Церковь Божию 22 лета и месяц»³⁷⁹⁹; внешность его описана следующим образом: святитель «Фотий рус, мало сед, брада Афанасиева, риза святительска бела со кресты, руки молебны в шапке»³⁸⁰⁰. Будучи погребенным рядом со святителем Киприаном, Митрополит Фотий изображен на иконе XVIII века с ним вдвоем³⁸⁰¹. В современной богослужебной июльской Минее имеются тропарь и кондак святителю Фотию, в тропаре он прославляется как заградитель «уст кривоглаголющим слова правыя веры»³⁸⁰². Имя святителя Фотия входит в Соборы Волынских и Московских святых³⁸⁰³.

Время Митрополитов Киприана и Фотия представляет собой единое целое, ему предшествует смута в митрополии, а после кончины святителя Фотия мы наблюдаем смуту и в Церкви, и в государстве. В начале своего первосвятительства Митрополит Фотий приложил немало усилий к наведению порядка в хозяйстве митрополичьей кафедры, но после его кончины вновь наступило время бесхозяйственности³⁸⁰⁴. После кончины Митрополита Григория (Цамблака) было преодолено разделение в Церкви и, отходя в иной мир, святитель Фотий «оставил своему преемнику Русскую митрополию в целом и полном составе»³⁸⁰⁵. Историк Е. Е. Голубинский называет святителя Фотия пастырем усердно учительным³⁸⁰⁶.

Ниже прилагается письмо будущего Митрополита-кардинала Исидора святителю Фотию, а также жалованная грамота Митрополита Фотия и его разрешительная молитва.

[Письмо монаха Исидора] Митрополиту России [Фотию]

Относительно всех твоих товарищей все обстоит очень хорошо, весьма прекрасно и полно удивления; только касающееся меня одного прямо противоположно этому, а что именно, скажу немного после. Но для них так хорошо отражается случившееся с тобою, и настолько они попользовались от твоей дружбы, что, я думаю, никто из них никогда не забывает твоей святости, хотя бы достигнул старости Титона и Аргантония, но всегда тебя держат в памяти и помнят о тебе с большими похвалами. Они столько испытали хорошего, вдвойне получая дары, частью подарками, частью же письмами, чрез которые в особенности возобновляется немалое побуждение к любви для страстно почитающих все касающееся тебя. Они поистине, как бы видя в письмах изображения возлюбленных, весьма много наслаждаются ими и всех побуждают удивляться твоим делам. Поэтому не только от них, но и от всех наших граждан твоим подвигам (воздаются) славословия, рукоплескания и похвалы весьма блестящия.

Ввиду всего этого на одном собрании, где случайно и я сам присутствовал, шла речь относительно тебя. И один хвалил твою щедрость, другой – кротость, иной – снисходительность и стройный порядок во всех обычаях, иной – усердие и сообразительность твоего рассудка; и просто сказать, все ораторствовали, приплетая многое таковое и тому подобное. Я же слушал и даже хвалил это, но оказался не в силах сдержать себя и сильно засмеялся, слыша, что они прославляют то, что всякий нашел бы даже во многих из невежд. Они же, будучи поражены, спрашивали меня: «По какой причине ты один не согласен с нашим мнением?» – на что я им сказал: «Пропустивши у мужа великое, вы удивляетесь малому, и мне кажется, что вы не знаете того, что у него есть вместе с весьма немногими из пользующихся столь великою властью, и вот я сообщу это вам. Теперь, – говорил я, – будет счастлив род сарматов, теперь этот удивительный муж своим большим и хитрым умом укротит высокомерие скифов и примирит правителей, находящихся в распре между собою из-за стремления к власти». Когда я это излагал и погрузился в таковое, внезапно вставши, некто из пришедших оттуда засвидетельствовал говоримое и рассказывал, как единокровные великого князя, оторванные от своего народа, навлекли скифов и как намеревались с ними подтвердить пословицу, которая получила название от их (скифов) дел, и сделать вашу (страну) скифскою пустынею, если бы ты сам, тотчас поднявшись, даже и всредине зимы, не пренебрег таковым холодом, не пренебрег страхом, я прибавил бы и (указание на) полный опасностей путь, и к тому еще, будучи удерживаем многими, особенно же главнейшим из правителей (великим князем), ясно указывающим на (предстоящее) перенесение таковой опасности, направленной прямо против жизни. Сейчас же приводя себе на ум Господню заповедь и полагая душу за разумных твоих овец, как истиный пастырь, даже не уведомивши домашних, куда пойдешь, бывши скоро в скифских пределах, сам примиряешь их и освобождаешь немалыя толпы от имевшего наступить вскоре рабства, присоединяя к скорости и знание сердец.

Потом тотчас я опять возвратился к перечню твоих успехов, говоря, что именно теперь города получили благоустройство чрез твое попечение о правосудии, именно теперь доставшийся тебе по жребию народ процветает в умножении благ и что при такой власти ты не желаешь никого опечалить, но быть полезным для весьма многих, в чем бы то ни было, и всем благодетельствовать, не требуя от них никакой благодарности, и в особенности, что даже и при столь великой власти ты не забыл кого-либо из друзей. И когда я все это высказал, слушатели каждое из говоримого посчитали за великое чудо и были подобны находящимся вне себя, и воздавали хвалы уже не просто, как сперва, а со многими рукоплесканиями. И так радовались они, радовался и я сам, сколько ты думаешь?

Таково наше отношение к тебе; касательно же твоего ко мне я намереваюсь тебе сказать, хотя и хорошо знающему, что именно, как я обещал в начале письма. Твои письма пришли всем, а мне совсем нет. И тем (достались) великие милости, мне же едва частица какой-либо из них. Очевидно, касающееся нас не находится у тебя ни в слове, ни в числе³⁸⁰⁷. И посему сколько я прежде радовался, столько сержусь теперь, не потому, что и я сам не получил, как многие, величайших даров, так как наша дружба определялась не ими, но потому, что все наслаждались, получая от тебя письма, а мы не только не удостоены писем, но и ничего другого, хотя бы случайного приветствия и какого-нибудь отзвука от приходящих к нам оттуда. Это меня убеждает, что ты окончательно забыл о нас. Однако если тебе любезно таковое, имей сношения с теми же лицами, а я никогда не буду медлить поддерживать сношения с теми, с которыми и прежде.

(РГБ. Ф. 172. Картон № 409. № 1: Счастнев П. Исидор, Митрополит Киевский и всея Руси. Сергиев Посад: МДА, 1916. Прил. С. XVI–XIX)

1420 г., 24 января. – Жалованная грамота Митрополита Фотия Горицкому монастырю

Се яз, Фотий, Митрополит Киевский и всея России, что сын мой инок Дионисий, по благословению нашего смирения, и яз, как написал свою духовную и дал святей Богородице на Гору в Переславль-Залесском архимандриту Матфею и всей братии село Славитинское и деревни, Ивашеву деревню да Софонову деревню, на поминок своих родителей и отцу своему Василию и матере своей иноке Агрипене. Яз же дал в том селе Славитине пять стогов, а в них по сту копен сотниц³⁸⁰⁸; и тем архимандриту и братии в том селе люди поданы на поминок их душ. И хто ни будь архимандрит и братия, и им того села ни продать, ни меняти, ни хитрости никакой не чинити. А межа того села Славитинского, сказал сын мой, инок Дионисий: от Михайлова по Золотную да Феклиным врагом в Шаху реку, да Шаховою вниз по конец Седельничья луга, да на Гору прямо в дубраву, да дубравою прямо к Пакличному болоту, да прямо к Могилицам. А от Маймора межа, как была при Барышке; а от святаго Василия межа: от Шахи оврагом вверх Роденской пожни, да под конец Июдицына поля в Вязовку, да Вязовкою верх до Прокшины межи.

А что из того села Славитинского шло десятое святому Юрью и святому Петру Митрополиту чудотворцу шло оттоле же оброком на год попу десять кадей ржи, да диакону пять кадей, тако же и сторожам церковным шло. И того архимандриту и братиям то село продать или менять или инако как чрез сю грамоту дерзнет кто то село от монастыря отъяти данное Богу в наследие вечных благ, и кто убо нашего смирения приимет запрещение, и по сим по узаконенным правилом Божественным вечному осуждению подлежит и горе наследует, понеже иже кто восхищает о таковое Божие – Богу же оно паки данное за здеянная времена будущая, – и убо таковы неизмолимаго суда осуждения приобретет и лишении оные селений будущих. Ибо сем и не о себе утвержение пишу себе, – и весть убо сие еже таковое убо есть запрещение о всем положенное еже на Соборе от узаконенных Божественных правил, и чего ради смирение наше тако о сем пишет ко извещению слышащим внимати. Сего ради удержанная дана бысть грамота сия нашего смирения, месяца генваря в 24 день лета 6928, индикта в 13.

(Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. М., 1964. Т. 3. С. 130. № 94)

Разрешительная грамота-молитва Митрополита Фотия

Во имя Святыя и Живоначалныя Троиця аз, съмереный Фотие, милостию Божиею Митрополит Киевьскый и всея Руси, по вданней ми власти от Бога, еже вязати и решати, и от великыя правилныя³⁸⁰⁹ тягости положенныя пращаю и раздрешаю раба Божиа князя Данила Борисовича надгробною сею своею молитвою, еже есть сице.

Владыко Господи Исус Христе, Единородный Сын и Слово Отчее, Иже связаяй вся съгрешениа нашя и самоволныя страсти растерзаа, Ты, Господи, Боже наш, иже Своим апостолом, повелевая имь, глаголя, яко Елико аще свяжете на земли, будет связан и на небесех (Мф. 18:18), а пакы: Им же оставите съгрещениа – оставится им, им же дръжише – държатся (ср.: Ин. 20: 23). И Ты ж убо еси, Господи, иж(е) 70 седморицею (см.: Мф. 18:22) оставляти повелевая съгрешениа, и Петра апостола Своего, отвръгшагося Тебе трищи, прият и глаголя: Яко ты еси Петр, и на сем камени съзижу Церков Мою, и врата адава не одолеют ей (Мф. 16:18). Ниже мене съмереннаго призвал еси в святый превеликый сан святительскый и сподобивый для рукодействовати небесная Твоя Таиньства и «приносити Ти Дары же и Жрътвы духовныя о наших съгрешениих и о людскых невежьствиих»³⁸¹⁰ и попечение имети о словесных Твоих овцах, и да ради многаго ти и неизреченнаго Человеколюбия безъзакониа и съгрешениа его оцести по неложному Твоему обетованию. Тебе бо молимся и Тебе «мили [ся] деем»³⁸¹¹. Услыши мя в час и молениа нашя, яко кадило приношение прими приятно о рабе Твоем князе Даниле, волнаго и неволнаго съгрешениа его, иже к Тебе съгрешив в житии сем «словом, делом ли, помышлением»³⁸¹², и аще исповедал есть или не исповедал к духовным отцем самоволных его тех и неволных прегрешений. Но Ты и убо, яко благ и человеколюбець сего Твоего раба прости, «яко бо несть человека, иже поживет и Тебе не съгрешит»³⁸¹³, и не бо создал еси человека на погубление, но на ползу души и телу. И ты убо веси человечьскую немощь, надежа бо безнадежным еси и възстание падшим, и Тебе молимся, иже сему Твоему рабу в настоящемь сем житии пожившему и Тебе, Единому Владыце и Богу съгрешившему в преставлении крестнаго целованиа, но услыши для о сем с небесе святаго Своего и покой душу его «в месте светле, в месте злачне, в месте прохладне, отнюду ж отбеже всяка болезнь и печаль и въздыхание»³⁸¹⁴. И сподоби того, Человеколюбче, в селех праведных, и в книгах животных написатися, «в недрах Авраама и Исаака и Иякова»³⁸¹⁵, и в пространстве живота вселитися в Небесном Ти Царствии, в райском пребывании, ради светлых Аггел Твоих всели его в тех святых его мест. Несть бо, Господи, Твоему рабу смерть, еже от тела исхождение; к Тебе бо, Единому Богу и Владыце, грядет на преставление, от скорбных на небесная и на покой, и радость, и на отраду. Еже убо раб Твой [имярек] к Тебе, Единому Богу, съгреши, и Ты ж, Господи, сердца съведый и ведай, и веси о сем покаяние его и обращение на деяние ж наше, еже милостиву быти Ти и оставити съгрешениа наша. И ты убо, Владыко, сего Твоего раба [имярек] освободи Своею благостию, неизреченныя нянь великиа правилныя тягости положенныя Пребезначалнаго Духа и власть от Тебе приимшу везати и решати съгрешениа человечьскаа, иж рекл еси: Елика аще раздрешете на земли – будут раздрешена и на небеси (Мф. 18:18). И сего ради мы Твоим повелением надеющеся и Твоею властию раздрешаем сего раба Твоего [имярек] от того прегрешении, ради его покаяния и рыдания ради обдержимаго княгини его. И иже, Владыко Господи, в святых храмех Твоих о сем преставльшемся рабе Твоем предложенная семена благослови и съвръши вся, Человеколюбче, угодна Ти съвръшаема в всех святых храмех Твоих, и того преставльшагося раба Твоего успение съвръшающих и достоиино (!) человеколюбие произволения им въздай же и мзды небесныа сподоби. Ты бо еси Владыко Человеколюбче, Господи, «въскресение и живот и покой»³⁸¹⁶ всем, и скорбящим прохлаждение и рыдающим утешение, ниже сего раба Твоего рыданием одръжимы и Твоим благоутробием сих утеши и всяку болезнь и печаль належащую в сердцах их исцели, молитвами о нас Пречистыя Ти Матере и всех святых Твоих. Аминь.

(Пудалов Б. М. Нижегородское Поволжье в первой трети XV века // Городецкие чтения. Вып. 3. Городец, 2000. С. 99–101)