Миссионерский противомусульманский сборник
Выпуск 8

Вопрос об отношении и связи религиозной системы ислама с другими религиями имеет важное значение в богословской науке. Решение этого вопроса показывает и уясняет, насколько мухаммеданство отличается внутренним единством и самостоятельностью и насколько оно, как произведение человеческого ума, по самому происхождению своему, ниже не только христианства, но и иудейства. Не отличаясь характером самостоятельности, мухаммеданство тем не менее представляет очень замечательное явление в истории религий. Последователи его распространены в Азии, Африке и даже в Европе. Завоевательные стремления, пробужденные в последователях Мухаммеда властолюбием их вероучителя и его преемников и поддерживаемые вероучительною книгою их, Кораном, – побуждали мухаммедан покорить многие области сначала Азии и Африки, а потом и Европы, – и мы миллионами считаем поклонников Мухаммеда даже в России¹. Везде и всегда последователи Мухаммеда отличались духом фанатизма и нетерпимости к исповедникам других религий; в России они кроме того ведут постоянную пропаганду своей веры, следствием чего неоднократно повторялись отпадения от православной церкви некоторых ее членов, более 200 лет носивших имя христиан². Уже по этому одному, историческому и современному, значению мухаммеданской религии исследование о ней не излишне в настоящее время. Кроме того нужно сказать, что мухаммеданство не редко составляет предмет ученых трудов и литературных произведений западных представителей науки. В своих стремлениях унизить христианство до степени естественной религии, некоторые панегиристы мухаммеданства нередко возводят Мухаммеда в ряд личностей самых замечательных в истории человечества, считают его гением высоким, универсальным, достойным удивления для будущих веков, даже сравнивают его с Иисусом Христом, – а отсюда и самое мухаммеданство они считают явлением самостоятельным и, как выражается Ренан, без предшествующего. Многие из них пишут апологию в пользу Мухаммеда и его учения, утверждают, что религия его, как бы она ни казалась странной сама в себе, имеет в основе своей такие же истины, как и религия истинная; некоторые даже говорили, что мухаммеданство не менее чистая религия, как и христианская³. Смягчая несколько лестный приговор, Деляпорт говорит: «по нашему мнению, славу Мухаммеда составляет то, что он сумел дать своему делу силу устойчивую против влияния случайных причин, изменяющих учреждения человеческие и очень быстро разрушающих здания политические; закон его живуч и еще тверд, по прошествии двенадцати веков; он всецело властвует над сотней миллионов человечества⁴; непрестанно вяжется с коммерческими и политическими интересами цивилизованной Европы»⁵.

В виду такой живучести мухаммеданства с одной стороны и раздающихся в его пользу голосов с другой, необходимо более или менее надлежащее исследование о нем. «Исследование религии мухаммеданской, говорит Деляпорт есть предмет общеполезный, потому что закон Мухаммеда имеет отношение к области политической жизни в настоящее время, и еще более потому, что проявляет свое действие в недрах обширных стран, куда проникла цивилизация под покровом Европы⁶». Особенно для окраин восточной России вопрос этот – живой, требующий, насколько возможно, научной разработки. Значение и сила мухаммеданства ни формально, ни материально не слабеет⁷, напротив увеличивается влияние его и число поклонников ислама. И это очень естественно; мухаммеданство слабо и снисходительно относится к требованиям человеческой природы, потворствует животным страстям, покровительствует грубому и невежественному духу народов, предостерегает от чуждых элементов, и, к довершению всего, обещает за гробом чувственные, обольстительные, нескончаемые наслаждения.

Поклонники Мухаммеда утверждают, что их религия есть религия богоотровенная и самая совершенная, что их вероучительный кодекс – Коран есть самое высшее руководство в деле спасения, не человеческое произведение, а ниспосланный с неба самим Богом чрез архангела Гавриила закон, отменивший собою все другие, предшествовавшие ему. Мухаммедане уверяют, что Мухаммед есть последний истинный пророк, высший всех пророков, печать их, – пророк, о котором предсказал даже Иисус, назвавши его Ахмедом⁸. Мухаммедане говорят, что Всевышний, по силе своего предопределения, избрал Мухаммеда за 1000 лет прежде существования миров, чтобы быть прославляемым на земле и отворить врата рая людям, заключенные их неверием. Поэтому – указание ложности мухаммеданского взгляда не только на мнимо-божественный авторитет Корана, но и на самую самостоятельность eгo, имеет важное значение не только в миссионерских целях, но и в научном отношении. В своем сочинении мы представляем параллель между религиозной системой иудеев и учением Корана в их догматическом и нравственно-обрядовом отношении, как потому что учение иудейства имело весьма сильное влияние на учение Корана, так и потому, что по этому вопросу нет еще специального исследования в русской богословской литературе⁹. Правда, на происхождение учения Корана имели влияние и другие религиозные системы, в том числе и христианская, но они имели меньшее влияние, потому что не гармонировали с основной идеей Мухаммеда – идеей веры Авраамовой в единого Бога, так как в язычестве был отличительной чертой политеизм, а в христианстве представлялось Мухаммеду странным учение о Пресвятой Троице.

Проводя параллель между учением иудейства и учением Корана, мы приходим к заключению, что иудейство очень много и сильно повлияло на Мухаммеда, так что можно сказать, сделалось, краеугольным камнем всего здания мухаммеданства, что Мухаммед был только копиистом иудейского учения, и притом неискусным. Такое положение Мухаммеда в отношении к иудейскому учению само собою вызывает вопрос: каким образом Мухаммед подпал под такое сильное влияние иудейства? – Этот вопрос решается в первой половине нашего сочинения, где излагается историческая судьба еврейского народа в Аравии и отношение его к арабам и Мухаммеду.

Историческая судьба еврейского народа в Аравии мало обращала на себя внимание европейских ученых. В сочинениях, с которыми приводилось мне знакомиться, очень мало говорится об иудействе в Аравии; по большей части в них указываются некоторые только факты из жизни арабских иудеев, но не говорится о внутренней жизни их, и таким образом не представляется полной истории иудеев в Аравии. Правда, французский ориенталист, Коссен-де-Персеваль (Cossin-de-Perseval) в своем сочинении: «Essai sur lʼHistoire des Arabes аvаnt lʼislamisme», и гебраист Грецт (Graetz) в пятом томе своего сочинения: «Geschichte der Juden vоn abschluss des Talmud (500) bis zum aufbluhen der judisch-spanischen cultur (1027)», довольно подробно говорят об арабских иудеях, но касаются более внешней жизни иудеев, как бы не считая своей задачей входить во внутреннюю жизнь их, говорить о религиозно-нравственной жизни их, об убеждениях иудеев и верованиях, наследованных ими от отцов. Причиной такого одностороннего отношения западных ученых к истории иудеев в Аравии служит их взгляд на арабских иудеев, как на пришельцев бессильных, чуждых общественного строя и порядка жизни арабов, как на людей уже известных правил и условий жизни, не заявивших себя в Аравии ни громом побед, ни злодействами, ни грабежами, столь обычными среди арабов, и тому подобными выдающимися деяниями. По этому-то европейские ученые и оставляли в стороне, как не заслуживающую ученого исследования, внутреннюю жизнь арабских иудеев¹⁰. Но внимательнее присматриваясь к жизни иудейского народа в Аравии, невольно приходишь к убеждению, что иудеи, хотя не заявили себя ничем особенно выдающимся в общественной жизни арабов, но в религиозно-нравственном отношении играли, можно сказать, очень важную роль и таким образом оставили по себе воспоминания, вполне достойные страниц истории. Аравийские иудеи подготовили новую эпоху в исторической жизни арабского народа своим нравственным влиянием, какое они имели на арабов. И в самом деле, если где, то в Аравии иудеи могли чувствовать и действительно чувствовали себя более или менее спокойными; только в Аравии они могли, без всяких преследований со стороны, безбоязненно распространять свои религиозные верования и любимые мечты. Издавна характеризующая их обособленность и изолированность от других народов, к которым большею частию они относились с презрением, на аравийском полуострове выразились еще яснее и сильнее. Сознание своей свободы и независимости от других и особенно развившееся в них стремление к выгодам материальным сильно побуждали их к приобретению влияния на других. Презираемые и не пользовавшиеся хорошей репутацией в других странах света, евреи утвердились на арабском полуострове, как будто около своего домашнего очага, и заняли там видное положение. Сильный духом и своей внутренней жизнию, хотя и лишившийся политической самостоятельности, стойкий в верованиях и убеждениях, находчивый и изворотливый в средствах к приобретению материальной силы, (черта характеризующая евреев до настоящего времени) еврейский народ в Аравии более, чем в европейских странах, сохранил отличительные черты своего характера. В Аравии он оказал свое религиозно-нравственное влияние даже на шейхов и правителей различных арабских племен и на целые племена, и приобрел себе многих прозелитов. По словам Казем-Бека, «если бы не тяжелы и не трудны были обряды иудеев (обрезание было всегда камнем преткновения), то число их прозелитов в Аравии возрастало бы ежегодно. Высокие понятия о Боге, Его величии и могуществе обратили на себя внимание и удивляли язычников – политеистов, имя Иеговы было священно между теми из них, которые ознакомились с юдаизмом¹¹. Аравийские иудеи также захватили в свои руки монополию промышленности и овладели всеми средствами к обогащению себя; они забрали в свои руки все изделия из золота и серебра, и даже чеканили монету»¹². Гретц присоединяет к этому, что евреи нередко были руководителями арабских племен и учителями их – и что история их в Аравии за столетие до Мухаммеда и в его время представляет красу в иудейско-исторических анналах¹³.

Пользуясь таким большим влиянием на окружающую арабскую среду, иудеи открыто пред лицом арабов, высказывали свою любимую, веками взлелеянную, мечту об имеющем, по их понятиям, придти пророке – Мессии, который, как могущественный владыка, покорит все царства, возвратит их в свое отечество и сделает властителями вселенной. Распространившееся христианство, основанное на совершенно противоположных иудейским ожиданиям принципах, и усилившееся в соседних с иудеями областях, особенно в Наджране, еще сильнее побуждало иудеев к тому, чтобы какими-нибудь путями усилить свое влияние в Аравии и остановить дальнейшее распространение христианства. Находясь в близких отношениях с соседними арабскими племенами, слух которых мог часто оглашаться проповедью иудеев о Мессии, иудеи могли проводить свои религиозные идеи в сознание арабского народа. «Придет пророк, которого мы ждем, и вы в свою очередь покоритесь нам», часто говорили иудеи окружавшим их арабам-язычникам, которые не могли оставаться совершенно равнодушными к этому голосу. И действительно, самые близкие к иудеям два языческих племени арабов были сильно увлечены иудейскими представлениями об ожидаемом Мессии. В среде этих-то племен и подготовилась почва для деятельности арабского реформатора, Мухаммеда; в среде этих племен прежде всего была принята его проповедь, которую он очень часто любил повторять пред своими слушателями: الله لا اله الا هو т.е. Аллах (Бог единый), нет божества, кроме Его¹⁴ محمد رسول اللهт.е. Мухаммед посланник Аллаха¹⁵. Одним словом иудеи способствовали возникновению среди арабов того религиозного движения, которым так удачно воспользовался Мухаммед, не смотря на всю нелегкость роли пророка, какую он принял на себя.

Таким образом исследование исторической судьбы еврейского народа на арабском полуострове должно иметь существенную важность и вообще для истории, как пополнение очень большого пробела в истории еврейского народа, так частнее – в отношении влияния иудейства на происхождение ислама. Из иудейства главным образом заимствовал Мухаммед материалы для своего учения, последователи которого и после Мухаммеда продолжали питаться плодами книжной иудейской мудрости. А по своему содержанию вообще, настоящее сочинение должно иметь значение и в отношении миссионерском, давая миссионеру оружие против вожатаев мухаммеданства и возможность подорвать убеждение мухаммеданина в самой основе, указать ему ложность верования его в божественное происхождение исповедуемой им религии.

Огромный Аравийский полуостров имеет непривлекательную природу, так как он больше всего изобилует горами, камнями и песчаными пустынями; бедность флоры и фауны, несносный зной и безводие – вот характеристические свойства Аравии. Только Емен и Хиджаз, как два оазиса, составляют красу этого полуострова и издавна славились благосостоянием своих обитателей.

Аравия с трех сторон окружена водами. Персидский залив, моря Индейское и Чермное составляют· границы Аравии с востока, юга и запада; канал Суезский находится на северо-западе. Северную границу Аравии составляет с одной стороны Палестина, с другой – р. Евфрат, впадающая в залив Персидский¹⁶. Внутренность Аравии в древние времена мало была известна. Геродот, много путешествовавший по разным странам и много рассказывающий о Египтянах и Мидянах, об аравийском полуострове говорит лишь в нескольких словах. Таковые же недостаточные сведения об Аравии сообщались и Ератосфеном, Страбоном, Диодором и др. Из древних только Птоломей оставил более точное и подробное описание Аравии. Он разделил ее на три великие части: Каменистую или северную, Пустынную или восточную и Счастливую или западную. «Аравия, говорит Гердер, есть одна из самых замечательных на земле стран и по-видимому, по самой природе своей, назначена дать народам особенный тип и характер. Как полуденная Тартария (Татария), великая пустыня, которая, от Алеппо до Евфрата, распространяется между Египтом и Сириею, – представляет обширное пространство бродячим ордам бедуинов и пастухов, и с самых древних времен занята кочевыми арабами. При известном образе жизни этот народ смотрит на населенные места, как на темницу; его гордость основана на древности его рода, на идее о божестве, на богатстве и поэзии его языка, на легкости его коней, на его сверкающих саблях и копьях, которыми владеет он, как священным залогом. Невольно скажешь, что все это приготовило его давно к той роли, которую он должен был выполнить в известное время в трех частях мира совершенно иначе, чем северные Татары»¹⁷. Таким образом кочевая жизнь со стадами, окружающими своего владельца; полевой шатер с семейством; шейх, заведывающий и заправляющий делами общины; разрозненность и изолированность одной фамилии от другой; погоня только за собственными интересами, без всякого отношения и симпатии к другой фамилии, хотя бы терпевшей неудачи и бедствия, – вот истинная картина внешней, политической жизни аборигена Аравии. При таком положении разрозненности, отдельности и независимости арабских племен одного от другого, естественно предположить и взаимные не редкие столкновения арабских племен между собою, как необходимый результат кочевой жизни. Собственные выгоды служат главным рычагом деятельности каждого племени. Поэтому-то племенные враждебные отношения арабов представляют почти обыкновенные явления на полуострове. Представим для примера вековой спор между Иоктанидами и Измаилитами. Дело касалось решения вопроса, из какой фамилии должен быть глава, который, в случае общей опасности, управлял бы и вел их на защиту, и какой город должен быть центральным или столичным. – Каждая сторона имела свою метрополию и оспаривала свои права¹⁸. Измаилиты, старавшиеся отстоять преимущество Мекки, выставляли в основание священное происхождение Каабы, находившейся в Мекке¹⁹. Иоктаниды со своей стороны выставляли богатство Емена, античность своей нации и требовали для своего города Сана титла столицы Аравии. Спор продолжался до VI в. христианской эры и кончился в пользу Мекки, после чего Мухаммед поставил для себя задачей – создать единую религию в своей стране²⁰.

Кочевому образу жизни арабов соответствовали и нравы и обычаи их. «Они, говорит Гердер, сохранили патриархальные нравы своих предков; единственным противоречием в жизни их было то, что они жадны к кровопролитию и послушны, суеверны, возбуждаются до экстаза и восприимчивы в отношении к верованиям. Они, кажется, одарены вечной юностию и способны к великим делам, если влияет на них высокая идея. Поборник свободы, гордый, араб в тоже время склонен к гневу и готов на дерзость; в нем можно видеть тип добродетелей и пороков своего племени; нужда приискания средств к удовлетворению насущных потребностей делает его деятельным и предприимчивым; он терпелив и спокойно переносит все, что бы ни случилось с ним, он дорожит независимостью, как единственным благом, которое дано ему на радость. Суровый в отношении к себе, он является часто суровым и к другим и часто увлекается жаждой мщения»²¹.

Патриархальный образ жизни арабов поддерживался самым положением страны, огражденной и пересеченной горами и пустынями, как естественной преградой от влияния на нее других культурных народов. Аравия не видала в своих пределах древних завоевателей, каких представляет нам на своих страницах история мира, напр. Сеннахирима, Навуходоносора, Кира, Дария, Александра Македонского и др., вносивших в покоренные страны вместе с завоеваниями и зачатки культуры и цивилизации победителей. Таким образом, чуждая всяких политических переворотов, жизнь арабов сохранила свою своеобразную самостоятельность, и оставалась на довольно низкой степени своего развития в сравнении с жизнью соседей.

Такою характеристикою Аравии и ее обитателей мы и ограничимся. Так как для нашей цели имеют большую важность две области ее – Емен и Хиджаз, находящиеся на юго-западе ее, то на них мы и обратим свое внимание в частности; эти две области, как имевшие самое близкое отношение к судьбе Еврейского народа, требуют более специального исследования и изложения. В Емене и Хиджазе мы встречаем довольно резкое отличие от других областей Аравии во всех отношениях. Более счастливое положение этих областей, одаренных богатою растительностию, плодоносием земли; богатые оливковые плантации, центр индейской торговли с Европой, историческая их знаменимость, – все это давало возможность обитателям их знакомиться с иноземной культурой, с приемами жизни общественной. Поэтому-то жители этих областей рано предались трудам земледелия и торговли и большею частью вели жизнь оседлую.

Еменом называется целая область, называемая Счастливою Аравией²². Окруженная с востока пустынями, с юга и запада эта область граничит с Индейским и Чермным морями, главными торговыми путями. Известный благорастворенностию своего климата, плодородием своей почвы, Емен вообще отличался богатством; самые горы его, хорошо орошенные потоками, представляют картину почти непрестанной юности. Кроме кофе, составляющего главный продукт торговли Емена, здесь находили еще превосходную пшеницу, виноград и ароматы. А постоянные сношения жителей Емена с египтянами, ефиоптянами, персами и другими народами, плававшими по Индейскому морю, рано познакомили еменцев с началами правильного правления. «Химьяриты (жители Емена), говорит Масуди, пользовались всеми удобствами жизни; у них были в изобилии все средства к существованию: плодоносная почва, чистый, благорастворенный воздух, ясное небо, многочисленные источники, очень прочное правление»²³. Здесь явились многие города, Саба²⁴, называемый также Мягрибом²⁵, и Сана²⁶, который долгое время оспаривал у Мекки титло столицы Аравии. Такое положение Емена было причиной того, что Александр Македонский, на обратном пути из своего Индийского похода предполагал завоевать Емен, чтобы утвердить здесь столицу империи и свою резиденцию; но смерть помешала ему привести в исполнение свое намерение²⁷.

Под влиянием благодетельного еменского неба выработалась у химьяритов высшая форма общественной жизни, монархизм. Так известно²⁸, что около времени Иисуса Христа, правителю Емена, Химьяру²⁹ удалось сосредоточить в своих руках верховную власть и сделаться единовластителем. Один из его преемников, Аль-Харис – (Ар-Рашь)³⁰, воевавший в Африке, принял титул – Тубба³¹, удержанный после и его преемниками.

Одно обстоятельство, послужившее эпохой в истории еменской области и случившееся при одном из преемников первого Туббы. Акраме³², остановило на несколько времени установившийся ход дел в ней и надолго повлияло на судьбу как самой области, так и ее обитателей. Еменский город Саба, с своими окрестностями, часто подвергался наводнению от горных потоков, которые низвергаясь с высот и падая на окрестные равнины, истребляли труды земледельцев. Чтобы отвратить это бедствие и обеспечить труды земледельческие, один из химьяритских правителей возвел между городом и горами огромный вал, который, препятствуя наводнению, вместе с тем образовал огромное водохранилище, возвышавшееся над городом. Этот бассейн снабжал прохладной водой стада и поля только тех, которые пребывали покорными и послушными владельцу города, чем были привлекаемы во владения его многие семейства. Наконец плотина эта, попортившаяся от времени и не поддерживаемая по нерадению владельцев, разрушилась; воды ее разлились на большое пространство и затопили город. Это событие было роковым для туземцев, из коих многие после того двинулись со своих мест и основали несколько колоний по обоим берегам Персидского залива и на Евфрате³³.

Седилӧ так описывает этот случай. «Близ Мягриба, говорит он, существовала огромная плотина, назначенная удерживать воду, собиравшуюся при подножии двух гор, – воду, которая, сохраняясь здесь как бы в колодце, среди возвышенных холмов, могла выходить одним только протоком. При закреплении этого прохода, образовывался огромный резервуар, орошавший поля, смотря по нуждам земледелия. Одно непредвиденное обстоятельство разрушило плотину; лишившиеся своей преграды воды, сохранявшиеся в этом бассейне, ринулись по полям и опустошили все, что попало под их стремительные волны. Этот случай не имел бы особенных последствий, если бы жители постарались возобновить древние работы; но они убоялись трудов и опасностей подобных наводнений и эту катастрофу приписали мщению богов»³⁴. Это бедствие открывало более или менее свободный доступ в Емен чужеземцам; жители Емена после этого не могли противодействовать иноплеменному наплыву.

Иную известность имел Хиджаз³⁵. Разнообразие природы придавало этой области особенный характер. С одной стороны сухая, бесплодная равнина, но за то со священным с самой глубокой древности городом Меккою и языческим храмом Каабой, который издревле пользовался большим, исключительным, уважением арабов, каким и ныне пользуется у мухаммедан. На поклонение Каабе арабы всех мест Аравии совершали свои благочестивые путешествия³⁶. В Мекку, в следствие этого, сносилось очень много богатства; туда являлись и поэты арабские состязаться своими творениями, производившими вообще сильное впечатление на живую фантазию соотечественников. В Мекке, как замечает Ренан³⁷, и Мухаммед получил первую известность за одушевленную речь, произнесенную им пред собравшимися арабами, и произвел первое впечатление на них. Короче сказать, имя Мекки соединялось с самыми разнообразными представлениями, возносившими ее на очень высокую степень, а самый город пользовался от жителей высоким титлом «матери городов» и «отечества закона»³⁸. Обильный плодородием, мало уступающий Емену – богатый Ятсриб³⁹ находившийся в плодоносной равнине южной части Хиджаза, содействовал благосостоянию своих обитателей и привлекал переселенцев в свои границы. Все это, давало возможность утвердиться и внешнему более развитому быту и организации названных местностей, хотя в общем жители этих местностей отличались также простотою и патриархальностью в жизни, таким же управлением с шейхом во главе, какое было и в прочих местах Аравии. В Ятсрибе искони одни обрабатывали землю, другие на привольных пастбищах кочевали со своими стадами. Такой образ жизни жителей Ятсриба и Мекки и постоянные сношения их с другими народами, естественно, не могли представлять особенных препятствий к переселениям в эти страны иноземцев. Об умственном развитии жителей Аравии и особенно областей Емена и Хиджаза мы не решаемся высказать определенно своего решительного мнения, потому что разные европейские ученые очень разногласят в этом отношении. Ho о религиозно-нравственном состоянии арабов можно сказать, что оно представляло собою самую мрачную картину. Верования арабов вообще отличались невежественностью и грубостью; политеизм в самом грубом виде был господствующей их религиею. «Божества средние или посредствующие, говорит Седилӧ, которые почитались многими арабскими племенами, не были похожи на произведения греков и римлян, почитавших состояния моральные под образами телесными; это были, как у древних египтян, животные, растения, лошади, верблюды, и даже тела неорганические – утесы, камни» и т.п.⁴⁰ Каждая община, каждая семья арабов имела своего пената. «Аравия, говорит Десверже, была вполне идолопоклонническою страною». Из преданий арабов видно, что они, оставивши культ истинного Бога, который предан был им их патриархами, предались во всех отношениях величайшему суеверию. «До какой степени сабеизм или культ звезд и магизм или культ огня были распространены на полуострове, не возможно определенно сказать. Кажется, неоспоримо то, что коммерческие отношения арабов, вводя их в соотношение с различными народами, породили у них смесь всех заблуждений – халдейских, иудейских, египетских, персидских»⁴¹. Вера в ложных богов, в идолов затмили у них веру в единого Бога, которого они почитали верховным божеством (Аллах). Считая себя потомками Авраама, арабы, естественно, должны были хранить, хотя смутно, предание о едином Боге Авраамовом. Естественно, по крайней мере, некоторым из них служение идолам должно было иногда представляться не сообразным с понятием о едином Боге. Даже, как утверждает Буленвиль, арабы не чужды были представления о будущем Спасителе народов и, основываясь на древних преданиях, ожидали пришествия Освободителя, который спасет людей. Но со времени Мухаммеда арабский народ не ищет более Мессии, так как уверен, что имеет его в основателе своей религии⁴². Таким образом, арабы блуждали во мраке суеверия и погрязали в нечестии. Храмы в честь ложных божеств возвышались во множестве; указывают, между прочим, храм основанный в городе Сане химьяритами⁴³. Самая Кааба, это высшее языческое святилище всего полуострова, святилище, о котором в среде арабов ходит так много преданий, утверждающих, что она основана была на небе – сделалась вместилищем изображений разных божеств, была в полном смысле пантеоном Аравии, в роде пантеона римского; в Каабе было до 360 идолов⁴⁴.

Итак, как внешняя, так и внутренняя жизнь арабов давала возможность иноземцам переселяться в эту страну. Иудеи, которым, при утрате своей внешней самостоятельности, дорога была святыня религии и особенно свобода и независимость в этом отношении, нашли себе хороший приют в Аравии, недоступной для политических переворотов, какими ознаменована была судьба окружавших ее государств. В Аравии иудеи, как семиты, могли вполне рассчитывать на безопасность и спокойствие от продолжительных войн. Эти-то удобства и влекли туда, в первую эпоху христианства, толпы иудеев, подвергавшихся гонениям со стороны римских императоров. С одной стороны императоры римские подвергли опустошению отечество иудеев. Палестину, с другой – разорили до основания самое святилище их, иерусалимский храм, так что, согласно предсказанию Спасителя, не осталось в нем камня на камне. В, эту-то печальную для иудеев эпоху Аравия и послужила тем же для них, чем во времена реформации, были Америка для протестантских, эмигрантов, подвергавшихся преследованиям от своего правительства. Емен и Хиджаз становятся главным пристанищем и центральным пунктом переселявшихся иудеев. Плодородие этих областей, торговый центр, где сходились самые важные пункты торговли азиатской и африканской, изолированная жизнь племен – все это влекло сюда иудеев и давало им возможность спорить своими богатствами с коренными жителями Аравии, что, как увидим ниже, было причиной зависти и враждебных отношений к иудеям со стороны арабов.

О времени переселения иудеев в Аравию мнения ученых расходятся. Гретц говорит, что первые переселения иудеев на арабский, разнообразный как по климатическим своим свойствам, так и по свойствам почвы, полуостров, покрыты туманом сказаний. Коссен-де-Персеваль говорит, что власть над Хайбаром⁴⁵ Ятсрибом и другими местностями Аравии перешла от амаликитян⁴⁶ к иудейскому народу или непосредственно, или чрез большой промежуток времени⁴⁷.

Одни говорят, что после победы евреев при Иисусе Навине над амаликитянами, жившими в Хиджазе, часть израильтян, находившихся в войске, остались в завоеванной стране и водворились в Ятсрибе, Хайбаре и их окрестностях⁴⁸. Другие, и особенно автор Китабу-ль-Агани, истребление амаликитян и поселение иудеев на их месте относят к более древним временам. Это мнение основывается на следующем предании: «Когда Моисей вошел в Сирию, то повелел лучшему из своих отрядов идти на поражение амаликитян и умертвить всех без исключения. Еврейский отряд напал на Хиджаз, одержал победу над амаликитянами, которые были там, и умертвил их. Но тронутые юностью и красотою сына царя их, Аркама, евреи оставили ему жизнь и решились привести его пленником. Моисей умер в то время, когда они возвратились в Сирию из своего похода к своим собратьям, которым и отдали отчет в своих действиях. «Мы, говорили они, предали смерти всех своих врагов, но пожалели это юное дитя и привели его к Моисею, – чтобы он решил его участь». Им ответили на это их собратья: «ослушавшись повеления Пророка никого не щадить, вы совершили преступление, мы не желаем видеть вас среди себя и не потерпим, чтобы вы оставались в Сирии». Таким образом стесненные своими собратьями, воины иудейские обратно ушли в Хиджаз и назвали своим отечеством страну побежденного народа. Вследствие этого они утвердились в Ятсрибе и соседних владениях и основали там свои жилища⁴⁹. Приведенное предание представляет собою, как замечает Персеваль⁵⁰, очевидное искажение исторического факта, описанного в 1 кн. царств (15 гл., 3 и ст.). В этом месте, действительно, рассказывается, что в царствование Саула пощажен был израильскими воинами юный амаликитский царь, Агаг, вопреки повелению, Божию, возвещенному устами пророка Самуила. Согласно с этим говорит и Гретц в своей Истории иудеев, что израильские воины, во времена Саула, пощадили сына царя амаликитского и, прогнанные своими соотечественниками за свое непослушание, должны были обратиться в северную Аравию, в Хиджаз, жилище амаликитян и там поселиться⁵¹. К этому арабское предание присовокупляет, что Давид, побуждаемый возмущением сына своего, Авессалома, оставил свое царство, удалился с коленом Иуды к иудеям хайбарским и царствовал над ними и их соседями в продолжение многих лет, до падения и смерти Авессалома, а потом уже возвратился в Иерусалим.⁵² С того времени еврейская колония в Хиджазе, по Сойюти⁵³, находилась под властью князей из рода Давидова, т.е., она составляла часть царства иудейского.

На основании приведенных преданий говорит об этом и Гретц, представляющий весьма вероятным плавание израильтян, во время могущественного царя иудейского (Соломона); по Чермному морю в золотую страну, Офир, в южную Аравию (Емен, Химьяр, Сабу), и утверждение факторий для меновой торговли с индейцами в важных торговых пунктах: Мягрибе, Санааре и основание там колоний⁵⁴.

Наконец некоторые историки относят переселение иудеев в Аравию ко времени падения Седекии, последнего царя иудейского, следовательно ко времени после разрушения Иерусалима и первого храма иерусалимского войсками Навуходоносора и разграбления Иудеи. По мнению этих историков, иудейские фамилии вследствие постигших их отечество ужасов, поселились в Хиджазе. И Гретц передает согласно с ними, что после разрушения первого храма Иерусалимского много иудеев поселилось в Аравии северной⁵⁵.

Все эти мнения, основанные на различных источниках, относятся только к частным случаям переселения иудеев в Аравию. Совершенно другого рода были переселения иудеев в Аравию по завоевании Палестины легионами римскими. На эту-то эпоху, когда народ иудейский бежал из своего отечества, чтобы только спасти себя и свои семейства от врагов, указывают яснее и определеннее все историки иудейского народа. На это время главным образом указывают и все ученые, как на время бегства иудеев из Палестины, для которых Аравия, в это бурное время смут, восстаний и бедствий, представляла спокойное и, можно сказать, совершенно безопасное убежище. Следовательно, главные и самые важные в истории иудеев переселения их в Аравию нужно относить ко временам Христа Спасителя. И в самом деле, если мы обратим внимание на политическое состояние евреев и отношение их к другим народам, и именно к народу римскому. в эту эпоху, то нам представится картина самая печальная из всей исторической жизни еврейского народа, самое смутное и бурное время, которое история отметила самыми мрачными красками. Так целые века иудеи томились ожиданием будущего Мессии – пророка, в каковом чаянии заключалась вся отрада и утеха их. Седмины Данииловы приходили к концу… А между тем наступило тяжелое и жестокое время Антиоха Эпифана; затем смутные времена Маккавеев – то победителей, то побежденных·, появились разные ереси, служившие источниками взаимных распрей и смут, сан первосвященника сделался предметом споров, подкупов, часто сопровождавшихся постыдными и унизительными поступками, и иногда – даже кровопролитием... Наконец скипетр от Иуды был отнят, и на престол иерусалимский воссел чужеземец – ирод Идумеянин. Эти смуты и восстания среди иудеев подали повод римским войскам идти на усмирение и прекращение иудейских мятежей, и наступает время страшного кровопролития. Сильный духом, но уже слабый своей политической силой, еврейский народ по необходимости уступил сильному врагу и на месте слагал свои кости, или решался на бегство. За 60 л. до Р.Хр. поразил иудеев Помпей и превратил Палестину в римскую провинцию⁵⁶.

Наконец является и давно ожидаемый Мессия – утеха израилева – в убогом вертепе Вифлеема. И рушилась надежда Израиля, разбилась сладкая его мечта видеть в будущем Искупителе царя земного, имевшего, по понятиям евреев, возвратить Иерусалим, сделаться всемирным владыкою, покорить все народы, а евреев поставить начальниками и владыками мира. По этому, обманутый в своих надеждах, Израиль не принимает Мессии и отвергает Его. Новые смуты, новые волнения открываются среди иудейского народа, – являются один за другим лжемессии (в роде Варкохабы), увлекают за собою легкомысленную толпу, возбуждают ее против царей и правителей, и начинаются новые ужасы и кровопролития среди иудеев. Рим посылает свои легионы для усмирения непокорных и сотни тысяч иудеев страдают от свирепых римских солдат.

Эти опустошения, весьма резкими чертами отмеченные на страницах истории иудейского народа, последовали на 70 году после Р.Хр., когда разрушен был город Иерусалим, когда сожжен был самый храм иерусалимский, и когда в Иерусалиме, подлинно, не осталось камня на камне. В 136 году, во время кровавых преследований, начатых императором Адрианом против иудеев, когда было уничтожено самое имя Иерусалима и на месте его явилось имя Елии – Капитолины, вход в Иерусалим дозволен был иудеям не иначе, как за известное число денежной пени. – Эти-то поражения и самые ужасные бедствия, которым подвергся, взволнованный обманчивыми надеждами, народ иудейский, естественно, были самыми сильными побуждениями для него бежать из своей родины, бросать все, хотя бы самое дорогое, лишь бы укрыться от жестоких преследований, и искать себе убежища в Аравии. На это именно время, как на самое замечательное в переселениях иудеев в Аравию, указывает и арабский источник Китабу-ль-Агани⁵⁷. Жизнеописатель Мухаммеда, Вашинтон Ирвинг, говорит: «еврейство проникло в Аравию, хотя рано, но очень поверхностно и не полно... Позднее, когда Палестина была опустошена римлянами и Иерусалим взят н разграблен, многие евреи нашли убежище у арабов, слились с туземными племенами, сами составили свои общины, приобрели плодоносные участки, построили замки, крепости и возвысились до значительного могущества и влияния»⁵⁸. «Несомненно то, говорит Гретц, что преследование иудеев римлянами было для них, побуждением переселиться на арабский полуостров. Некоторые самые отважные поборники своих идей, бежавшие при разрушении второго храма иерусалимского в Египет и Сирию и там обнаружившие отчаянное сопротивление римским войскам⁵⁹, в Аравии обращались в мелкие общества и не боялись лишиться своего свободомыслия и своего воинственного духа»⁶⁰.

На время разрушения Иерусалимского храма, или на времена Тита и Адриана, как на эпоху самую замечательную в истории иудейских переселений в Аравию, указывают и другие ученые⁶¹. Персеваль, указывая па эту печальную эпоху в истории еврейского народа, приводит следующие слова одного арабского писателя: «Когда римское войско, говорит Абу-ль-Фарадж, покорило народ иудейский, римские солдаты предались ужасному грабежу, убивали людей, похищали жен. Многие семейства решились скрыться вследствие этих притеснений и удалились на берег аравийский. Один отряд войска, отправленный преследовать их, чтобы возвратить в иудею бежал по следам их в пустыню, отделявшую Сирию от Хиджаза, но не достигнул цели и совершенно погиб от жажды близ места, названного Тамма⁶².

Теперь нам известны и время переселений иудеев в Аравию и причины, побудившие их к этому. Ятсриб и окрестности его служили для них главным пристанищем. Персеваль и Гретц, на основании арабских источников, указывают, как на самые влиятельные фамилии, на Бану-Наззар (بنونظار) Бану-Курайза (كرايز)и Беку бахдал (بنو تحدّل)из коих первые, как замечает Гретц, были происхождения Ааронова и известны были именем Kohanin (Al-kohinani)⁶³. Еще определеннее выражается Персеваль. Называя их El-Kahinani, он присовокупляет, что они так названы от того, что относили свое происхождение к Когану, сыну Аарона, брата Моисеева. По словам Персеваля, иудеи, пришедши в местность ятсрибскую, сначала утвердились в Аль-габб, месте лесистом, как показывает самое имя⁶⁴. Несколько спустя, они нашли эту местность вредною для здоровья, и перешли в Аль-аия⁶⁵, в местность более близкую к Ятсрибу, орошенную двумя источниками – Бутан и Махзур⁶⁶. Бяну Наззар поселились близь Бутана; другие же близ Махзура, на земле обнимающей места, известные под именем Бююту-ль-Сумран.

В северной Аравии тогда же поселилось другое иудейское племя ― Бяну-Кайнукa بنو قينقلح с иным образом жизни, как замечает Гретц, чем Бяну-Наззар и Бяну Курайза. Бяну Кайнука много терпели от соседей своих – арабов. Это племя с другими малоизвестными – Бяну-Аккар بنواكار, Бяну-Гаири بنوعيرى Бяну-Зяид بنوزید, Бяну-Ауф بنو عوف и Бяну-Азиз بنو عزيز имело средоточие свое главным образом в Ятсрибе, с его пальмами и возделанными плантациями, лежавшем в плодоносной, орошенной небольшими ручьями стране.

По-видимому, Персеваль и Гретц неопределенно говорят о поселении иудеев в Хиджазе, но можно думать, что Бяну-Наззар, Бяну-Курайза и Бяну-Бахдал основались в Хайбаре,⁶⁷ находившемся недалеко от Ятсриба.

Поселившись в стране, обитаемой кочевым народом, и таким образом непрестанно опасаясь стремительных и иногда разрушительных набегов кочевников, иудеи, естественно, должны были со своей стороны предпринимать средства к охранению себя от таких набегов. И вот те и другие, как ятсрибские так и хайбарские иудеи, устраивают в городе и окрестностях его замки⁶⁸, четырехугольной формы, вроде средневековых рыцарских замков, служивших защите от нападений разбойников. Таковы были замки: Бар, Фадак, Кулла, Наим, Саба, Ватих и др. Самый твердый и огражденный замок в этой местности был Камус قمس устроенный на неприступной горе. Эти замки, действительно защищали иудеев от хищнических набегов воинственных бедуинов, давали иудеям возможность скрывать некоторых беглецов и часто, как ниже увидим, служили для них опорою во время военных столкновений с арабскими племенами.

Что касается до Мекки, то, как замечает Гретц, там жило немного⁶⁹ иудеев; потому мы коснемся их только мимоходом и в немногих словах.

Хотя другие авторы истории еврейского народа умалчивают об Емене, как месте поселения иудеев, но Гретц ясно и прямо говорит, что много было иудеев в южной Аравии, Емене, этой плодоноснейшей и богатой стране, где, по его выражению, «пыль была золотом», – в стране, климат которой очень сильно благоприятствовал здоровью жителей и материальному обеспечению⁷⁰. Поселение иудеев в такой местности было весьма естественно. Такая благодатная страна, всем изобиловавшая, могла ли быть не замечена иудеями, народом очень склонным, по самому характеру своему, к приобретению материальных богатств?!... И весьма вероятно, что, при общем наводнении Аравии иудеями, появились поселенцы и в Емене, хотя история их и неизвестна.

Отличительный характер иудейского народа состоит в твердости религиозных убеждений. История говорят нам, что никакие перевороты, происходившие в судьбах народа еврейского, не могли поколебать коренных, веками выработанных, убеждений иудеев, ― убеждений, составляющих основу жизни их и проникающих собою все их существо. В Аравии, при особенном географическом положения ее и при не фанатичном религиозном настроения жителей, иудеи вполне свободно могли сохранять свои верования и без опасений, при всяком удобном случае, вспоминать о будущем Мессии· – Пророке. В Аравии они не терпели притеснений за свои религиозные убеждения. Иудеи надеялись, что Аравия представит им самую удобную почву, на которой они свободно будут возращать семена своей религии, в которой родились и воспитались.

Привыкшие издревле, по преданию отцов к детям, к правильному образу жизни, к общественному правильному и строгому управлению, иудеи, естественно, и в Аравию принесли начатки этой жизни. Их промышленные занятия и образ семейной и религиозной жизни, и под аравийским небом, могли совершаться свободно, без затруднений. Этому способствовало и родство иудеев с арабами, как с семитами. «Родство с арабами по происхождению, говорит Гретц⁷¹, давало иудеям арабским много точек соприкосновения с аборигенами страны. Язык иудеев имел много сходного с арабским, их обычаи, не заключавшие в себе религиозных элементов, почти не разнились от обычаев сынов Аравии. Иудеи отличались от жителей страны только в религиозном отношении. Брачные отношения способствовали этому сближению и придавали общий оттенок жизни тех и других. Южные арабские иудеи жили подобно химъяритам, производившим торговлю с Индиею, Византиею и Персиею. Северные арабские иудеи подражали бедуинам в жизни, занимались земледелием, скотоводством, работами, принимали участие в караванной торговле и даже иногда, увлекаясь примером бедуинов, предавались хищничеству. Только племя Бяну-Кайнука мало занималось возделыванием земли, (что жителям Хиджаза главным образом доставляло способы к пропитанию) так как не владело удобными для разведения оливковых плантаций местами, но всего более занималось золотопромышленностью и меной денег⁷². Самая местность Ятсриба, где жило племя Бяну-Кайнука, получила название «Кайнукский рынок» (Ас-сюку-ль-Кайнука)⁷³.

Иудеи арабского полуострова, подобно арабам, вели патриархальный образ жизни. Большие фамилии соединялись в роды и управлялись шейхом, который, как и у арабов, во время мира заправлял торговлей и судом, а во время войны предводительствовал армией и заключал союзы. Подобно арабам, иудеи составляли общества и сообща вооружались против всякого, кто дерзал нарушать покой их жилищ. Иногда иудеи мстили с жестокостью за оскорбления и обиды своих членов. Чтобы удобнее и легче нападать на своего врага, они скрывались в засаду и искусно лишали его всякой возможности к дальнейшим нападениям или к сопротивлению. Своих пленных они всеми мерами старались возвращать, чтобы избавить их от возможности быть рабом у язычников. Выкуп пленных иудеи считали религиозною обязанностью⁷⁴. Наконец, подражая арабам, иудеи старались говорить арабскою речью и подкрашивать свою речь рифмою, употреблявшеюся в стране⁷⁵.·В среде иудеев были и поэты, из которых во всей Аравии пользовался большою известностью Самуель бен Адийя (род. 500 г. ум. 560 г. по Р.Хр.⁷⁶.

Религиозно-нравственное состояние иудеев в Аравии отличалось тем же живым и строгим характером, как и в Палестине. Они строго соблюдали заповедь о посте гашура⁷⁷ и заповедь о пище, и также строго наблюдали дни праздников. Покой субботы иудеи так строго наблюдали, что запрещали в этот день войну и, чтобы быть более свободным и удобнее соблюсти заповедь старцев, в день субботы они повелевали меч влагать в ножны⁷⁸. И хотя в этой, так дружески приютившей их, стране иудеи не могли жаловаться ни на что, однако они не могли в то же время забыть свою любимую родину; питали себя надеждой на возвращение в Священную землю своего отечества, с которой соединено было у них так много сладостных воспоминаний и представлений; ожидали пришествия Мессии, который соединит их с прочими членами царства израильского, в разных странах рассеянными, и воцарится на престоле Давидовом⁷⁹. Во время молитвы, подобно, Даниилу в Вавилонской стране, они обращали взоры свои к Иерусалиму⁸⁰. С палестинскими иудеями они находились в сношениях. – Находясь в близких отношениях к арабам, пользуясь полною свободою в своих религиозных отправлениях, арабские иудеи, конечно, без особого труда могли проводить свои религиозные идеи в массы народные и передавать свои убеждения и верования соседям своим, арабам-язычникам. Восприимчивые арабы часто увлекались проповедью иудеев, поддавались влиянию еврейских священных книг и вообще находились под сильным влиянием иудеев. Около 300 года Христианской эры, выселились в Ястриб два арабских племени Бяну-ль-Аус بنو الأوس и Бяну Хазрадж بنو خزرج, отделившиеся в Сирии от Гассанидов⁸¹. Родоначальниками этих племен были два брата, Аус и Хазрадж, сыновья Харитса, сына Тайобы, сына Ана-Мозайикия. Мать их, Каила, была дочь князя Кагила, сына Одры. Оба эти племени, по имени матери своих родоначальников, очень часто назывались и обозначались одним именем Ибн-Каила. Поселившись вблизи иудеев, знакомых с правилами благоустроенной общественной и частной жизни, племена Аус и Хазрадж уступали иудеям в своем развитии и потому должны были подчиниться влиянию их. И действительно, главными представителями Ятсриба были два иудейские племени: Бяну Наззар и Бяну Курайза, как об этом говорят Гретц и Шпренгер. Шпренгер, например, основываясь на словах Ibn-Chordadbeh’a (Ms. Oxford, s. 130) говорит: «Иудейские племена, Курайза и Наззар, были главными властителями (herrn) Медины и господствовали над арабскими племенами, Аус и Хазрадж⁸². Поэтому-то арабские племена, по замечанию Персеваля⁸³ и жили долго в состоянии бедности и недостатков на ятсрибской местности. Бедные пастбища, какие дали им прежние владельцы местности (т.е. иудеи), не дозволяли им часто переходить с одного места на другое со стадами верблюдов и овец; земли обработанные и обильные финиковыми деревьями, источник главного богатства страны, были в руках иудеев. В руках арабских племен была малая часть, и притом часть малопроизводительная и не удовлетворявшая их насущным нуждам. Вследствие этого между иудейскими и арабскими племенами то заключились мирные договоры, то возникли неприязнь и ссоры. Поэтому очень не удивительно, что арабские племена, Бяну Аус и Бяну Хазрадж, находясь в близких сношениях с иуд. племенами Бяну Наззар и Бяну-Курайза, могли познакомиться невольно и с их религией, могли наслышаться от них об ожидаемом Мессии – пророке, что иудеи, как самую сладостную мечту повторяли при всяком удобном случае. Материальное благосостояние и твердость в убеждениях и верованиях национальных, кажется, и были причиной того, что иудеи приобрели большое влияние в Аравии и встретили зависть со стороны арабских племен, зависть, породившую многие споры и войны.

Эпоху славы и могущества иудеев в Аравии можно начать со времени принятия иудейской религии могущественными еменскими царями. До этого времени история иудейства в Аравии мало была известна, а с принятием иудейства еменскими царями иудейство становится очень известным. Князья или цари еменские, с именем Тубба, часто управлявшие всей Аравией и нередко вступавшие в споры с измаилитами – владельцами Мекки, считали себя потомками некоего Химьяра и возводили свое родословие до Кохтана. Заметим здесь, что исторические сказания о князьях Емена, о времени их появления в Ятстрибе и принятия ими иудейства противоречат друг другу, особенно в хронологии, так что едва ли можно с точностью определить время и порядок всех событий. В истории еменских властителей часто один и тот же факт представляется различно разными учеными, так что находишься в недоумении, какое сказание считать лучшим и вернейшим и к какому времени относить известный факт. В этом затруднении очень ясно сознается Коссен-де-Персеваль, как можно видеть из частого его колебания относительно хронологического размещения разных фактов из истории еменских властителей⁸⁴. История Абу-Кариба, который большею частию историков считается виновником введения иудейства в Емене, составляет трудноразрешимую загадку. Время его появления на сцене исторической определяется слишком различными периодами, хотя факт, как факт, передается почти всеми одинаково, с некоторыми только вариациями. Гретц говорит, что молодой Тубба, Абу-Кариб-Ассад-Тубба бен-Малик Кариб, был человек ученый, воинственный, с поэтическим духом. Он предпринял поход против персов, привел в сильное затруднение царя их, Кобада, и против арабских провинций, подвластных константинопольскому престолу. Во время этого поход. Абу Кариб занял город Ятсриб в Хиджазе и там оставил правителем своего сына⁸⁵. Почти также описывает осаду Ятсриба Абу-Карибом и Коссен-де-Персеваль. Только его рассказ отзывается неопределенностью. Из eгo рассказа не видно, во время ли этого похода, или в другое какое время (так как он приписывает Абу-Карибу многие другие одинаково славные походы) Абу-Кариб покорил Хиджаз и оставил жителям Ятсриба одного из сыновей своих правителем⁸⁶.

Несколько иначе и с большею подробностию передает этот факт Десверже в своей Истории Аравии. Он, приписывая введение иудейства в Емене не самому Абу-Карибу, а внуку его, сыну Хассана, предварительно кратко рассказывает судьбу его. Он говорит, что «Абу-Кариб, павший во время возмущения, оставил после себя трех юных сыновей: Хассана, Амра и Заруха. Пользуясь этими обстоятельствами, один честолюбец, из фамилии Лакм, по имени Рабих бен Наср, овладел престолом, но устрашенный одним ужасным сновидением⁸⁷, чрез год своего царствования, истолкованным не в его пользу, он отказался от престола, который жители Емена вручили Хассану, старшему сыну Абу-Кариба». Другие не считают Рабига в числе царей еменских, а предполагают только, что он был владетелем одной части Емена в продолжение нескольких годов. Гамза говорит, что вследствие смут, причиненных смертью Абу-Кариба, люди, возмутившиеся против Рабига, потерпели наказание, и Хассан явился наконец претендентом престола. Гретц говорит, что когда Абу Кариб оставил после себя трех малолетних сыновей, то царство eгo перешло в руки регента. Регент Рабиг из племена Лахм известен был своим расположением к иудейству. Он без всяких противоречий передал корону наследнику престола (503 г.), который, подобно отцу своему, убитому во время воинских походов, недолго царствовал. Он пал от руки брата своего, Амра (о чем согласно передает и Десверже), которого настроили к тому офицеры химьяритские (508 г.). Амр вскоре раскаялся в своем поступке и осудил своих коварных советников. Когда он впал в тяжкую болезнь и не мог сам двигаться с места, то его носили на носилках, почему он и получил название Дзу-ль-авад или Аль-мутабан, что значит «хозяин носилок»⁸⁸.

Таким образом относительно истории царей еменских трудно сделать какие-либо определенные предположения и выводы. Гретц, напр., говорит, что кратковременное царствование и смерть Амра (510) предало Химьяритское царство великому бедствию и разрушению: появилось зло междуцарствия; начальники городов отделялись и самовластно управляли под титлом Каиль или Дзу ذو; узурпатор Лакния-Тануф усилил химьяритский трон и осрамил его продажничеством, пороками и вообще своею безнравственною жизнью (520)⁸⁹. Десверже приписывает введение иудейства внуку Абу-Кариба, занявшему трон в последние годы III века христ. эры. Саси введение иудейства в Емене приписывает этому же именно князю, но допускает и другое мнение. В Истории арабов пред Мухаммедом он говорит: «с другой стороны рассказ Табари о том, что Тубба царствовал прежде Рабига, исповедовавшего юдаизм, должен, кажется, побудить нас приписать введение иудейства в Емене Асад-Абу-Карибу»⁹⁰. «Желая показать жителям Хиджаза и Сирии свою силу, этот царь, говорит Десверже, т.е. внук Абу-Кариба, собрал многочисленное войско и быстро пошел к Мекке; но когда увидел, что этот город, расположенный среди утесов, лишен воды и растительности, то прошел мимо его. Пришедши же в Медину, носившую тогда имя «Ятсриб» и нашедши этот город цветущим, окруженным множеством садов, он остановился в нем. Увлеченный красивым местоположением и хорошим приемом, какой оказан был ему жителями Медины, он оставил у них правителем одного из сыновей своих, а сам отправился в дальнейший путь»⁹¹.

Из сказанного видно, что история введения иудейства в Емене представляется запутанною и темною. Причина такой запутанности, по словам Десверже, зависит от усвоения царями еменскими титула «Тубба»⁹², каковой носили очень многие из них. Скрытые под ним собственные имена царей и послужили причиной таких разноречий между историческими сказаниями⁹³. Пококк, напр., говорит, что Абу-Кариб, о котором упоминается и в Коране⁹⁴ жил за 700 лет до Мухаммеда⁹⁵. Десверже относит его время к половине III века христианской эры⁹⁶. Персеваль относит историю Абу-Кариба к III веку⁹⁷, но потом, сопоставив сказания арабских писателей, он указывает на 497-й год⁹⁸, как на время, нами искомое. Гретц решительно и определенно указывает на 500 год от Р.Хр.⁹⁹

Для более или менее верного решения запутанного вопроса о том, когда Абу-Кариб занял Ятсриб и ввел иудейство в Емене, обратимся к некоторым историческим фактам. Мы решим для этого два вопроса: жили ли в то время в Ятсрибе племена Аус и Хазрадж? – И могло ли царство Еменское в такой непродолжительный период выйти из того бедственного состояния, какому оно подверглось при царе Акране? – Решение этих вопросов приведет нас к определению времени Абу-Кариба, по крайней мере, приблизительному. Гретц прямо и ясно говорит, что племена Аус и Хазрадж находились в то время в Ятсрибе¹⁰⁰. Тоже говорит и Коссен-де-Персеваль, основываясь на сказаниях арабских писателей, которые при упомянутой осаде Ятсриба представляют таких личностей из племен Аус и Хазрадж, как Амра, сына Золы, Огайля, сына Джулиба, и т.п., живших довольно поздно¹⁰¹. Десверже относительно этого вопроса ограничивается одним темным указанием, что с иудейскими племенами жили в Ятсрибе языческие, без означения имени их¹⁰². Можно думать, что занятие Ятсриба Абу-Карибом и введение иудейства в Емене во всяком случае было позднее III века христианской эры. А тот факт, что Абу-Кариб, тотчас же, по взятии Ятсриба, оставляет своего сына правителем его, кажется, более определенно должен показать нам это время. Мог ли бы он так поступить, если бы не имел к тому особенных побуждений? – Племена Аус и Хазрадж, как мы уже говорили, переселились из Емена по случаю разрушения плотины и пагубного наводнения; следовательно Абу-Кариб находил в них нечто родственное, близкое и надеялся на более мирные отношения. Но эти племена усилились, получили некоторое значение и преобладание в стране уже в конце пятого века. Около этого времени и иудеи говорили племени Хазрадж: «близко время, когда придет обещанный вам пророк, и мы, при помощи его, отмстим за себя». Эти слова показывают, что иудеи сознавали себя слабыми, не имеющими возможности восстать против своих притеснителей и лишь только утешали себя надеждою на внешнюю помощь к восстановлению своей самостоятельности и к отмщению врагам. Такое положение иудеев было, в конце пятого века. Т. образ. с меньшею или большею вероятностью можно указать на время Абу-Кариба, как виновника сказанных обстоятельств, в конце пятого в. К тому же заключению придем, если обратим внимание и на второй вопрос. Царство еменское подверглось катастрофе, очень разрушительно воздействовавшей на него, так что очень много семейств и племен оставили его и разошлись в другие области. Естественно, трудно предположить не большой промежуток времени для того, чтобы восстала, так сказать, из развалин старая слава его. История царств человеческих открывает нам, что падающие царства приходят к прежнему порядку вещей не годами и десятилетиями, а столетиями. Таким образом, если, соглашаясь с некоторыми учеными, бедствие постигло Емен за 300 лет до Мухаммеда, на что указывает факт поселения среди ятсрибских иудеев выходцев еменских, из племен Аус и Хазрадж в 300 году по Р.Хр.; даже если принять во внимание сказание Седилӧ, указывающего на время бедственной еменевой катастрофы, в половине второго столетия, – то, кажется, не будет никакого противоречия, если мы скажем, что главное время Абу-Кариба должно быть не раньше пятого века. При том нужно предположить, что Абу-Кариб не вновь вводил иудейство в Емене, как совершенно там неизвестное. История говорит¹⁰³, что там были переселенцы из иудеев палестинских, следовательно иудейство уже было там; только Абу-Кариб, как язычник, не обращал на него внимания. Теперь же, увлеченный представлениями и внушениями иудейских ученых, он проводил его, можно с достоверностью сказать, в общину языческую. Таким образом, время осады Ятсриба со введением иудейства в Емене можно отнести, по крайней мере, к концу пятого века, так как предыдущие и последующие факты в истории ятрибских племен говорят именно в пользу этого времени. Абу-Кариб, покоривши Ятсриб, оставил в нем, как сказано выше, своего сына правителем. Находясь в дальнем пути с целью завоеваний, он получил известие, что оставленный им в Ятсрибе сын его пал жертвою злодейства. Абу Кариб решается мстить за убийство сына. Он является в Ятсриб в то время, когда жители города еще не знали о его намерениях. Осадив Ятсриб, он призвал к себе в лагерь¹⁰⁴ начальников племен будто бы для дружеских переговоров. Но когда они явились к нему, он повелел их обезглавить. Только один из них, воспользовавшись темнотою ночи, избежал смерти. Это был ученый муж, Охайхай, о котором говорили даже, будто демон давал ему предчувствие обстоятельств. Он явился в город и произвел общее восстание. Абу-Кариб, чтобы довести жителей Ятсриба до невозможности защищаться, повелел срубить пальмовые деревья, которые служили жителям главным источником пропитания. При этом один ученый ятсрибский иудей написал элегию, в которой оплакивал срубленные пальмы¹⁰⁵, об истреблении которых плакали ятсрибцы, как о смерти своих близких. Против Абу-Кариба и его войска с отвагой сражались иудеи вместе с племенами Аус и Хазрадж. Между тем положение еменского царя становилось тяжелым и затруднительным, так как в его войске оказался недостаток воды и даже не было возможности найти воды вблизи, чтобы утолить томительную жажду. Абу-Кариб решился поэтому войти в дружеские сношения с жителями Ятсриба. Два иудейские ученые (ахбар) Ятсриба, из племени Курайза, по имени Кагб и Ассад¹⁰⁶, воспользовались таким затруднительным положением Абу-Кариба и явились в его шатер, чтобы склонить его к миру и облегчить положение города. Что именно говорили ему ученые иудейские, говорит Гретц, неизвестно¹⁰⁷. Но по словам Кассен-де-Персеваля. «когда Абу-Кариб предположил наказать жителей Ятсриба и разрушить самый город, то иудейские ученые из племени Курайза пришли к нему и предсказали, что, если он не оставит своего намерения, то подвергнется гневу небесному». «Почему это»? Спросил царь. «Потому, отвечали они, что этот город назначен служить убежищем пророка¹⁰⁸, который должен явиться в последнее время и, по изгнании из своего отечественного города, сделает его своей резиденцией»¹⁰⁹. По Гретцу, когда иудейские ученые высказали ему подобные мысли, царь спросил их: «где они читали это? Они ответили: в Торе. Царь спросил их: что такое Тора? Они отвечали: писание Моисея, в котором узаконено начало иудейства»¹¹⁰. Убеждения ятсрибских ученых сильно подействовали на впечатлительную душу семита Абу-Кариба. Устрашенный их угрозами, он не только оставил город в покое, снявши с него осаду, но внимает сам проповеди иудейских мудрецов об иудействе и заключает с ними пожизненный договор. «Влияние их на Абу-Кариба так было велико, что он решился сам принять иудейство и склонил к тому же все химьяритское войско»¹¹¹.

Оставив Ятсриб, Абу-Кариб взял с собою иудейских ученых в Емен, чтобы при помощи и содействии их легче и удобнее было обратить жителей Емена в иудейство. Но лишь только он явился в меккской области, представители племени Годгаила пообещали показать ему сокровища из перлов, рубинов, золота и серебра, о которых не знал ни один из его предшественников. Когда он привял их предложение, они указали ему на меккский храм – Каабу, к которому Арабы питали большое уважение, и на скрытые в нем сокровища. Гогдайлиты хотели погубить Абу-Кариба, так как они верили, что если он ограбит Каабу, то небесное провидение не оставит его без наказания. подобно тому, как и все князья, которые дозволяли себе грабить этот храм, были поражаемы внезапною смертью¹¹².

Абу-Кариб прежде обратился за советом к иудейским ученым, как ближайшим своим друзьям. «Они хотят твоей погибели, сказали Абу-Карибу иудеи, потому что нет в мире места священнее этого и Бог более всего охраняет храм меккский. Не в оскорбление твоего величества, мы решаемся предложить тебе посетить храм с честию, выполнить торжественные священные обходы и все благочестивые церемонии, какие совершаются около этого святилища»¹¹³. Выслушав совет иудейских ученых, Абу-Кариб спросил их, что вам самим препятствует исполнить в Мекке те религиозные обряды, о которых они говорят ему? – Они ответили ему: «правда, этот храм – храм отца нашего Авраама; но жители Мекки осквернили его идолами и нечистою кровью, проливаемою в нем»¹¹⁴. Тогда Абу-Кариб, убежденный в истине того, что передали ему ученые иудейские, повелел отрубить головы Годгаилитам, хотевшим подвергнуть его гневу небесному, (по Десверже, велел отрубить им руки и ноги) и отправился в Мекку. Здесь он совершил священные обходы вокруг Каабы со всеми обычными церемониями, с обнаженной головой, принес жертвы и разделял мясо и мед жителям в продолжение того времени, пока находился среди них. Вследствие бывшего ему видения, он покрыл Каабу драгоценными материями¹¹⁵, чего никто прежде него не делал. Наконец, оставив Хузаитов охранителями храма, он отравился в Емен, сопровождаемый иудейскими учеными.

Возвращаясь в отечество и царство свое, Абу-Кариб имел искреннее желание ввести культ иудейский среди своих подданных, жителей Емена. Но химьяриты в начале воспротивились этому. Гретц говорит, что «жители главного города, Сапа, узнавши о его намерениях, никак не хотели расстаться с своими древними обычаями, заперли ворота от Кариба и грозили войной, если он отменит культ их отцов»¹¹⁶. Избегая насилий и притеснений при введении нового культа, Абу-Кариб решился покончить дело мирным путем, ясно и наглядно представив им превосходство иудейства пред язычеством. В Емене, близ города Сана было место, откуда выходил огонь, который жители принимали за решителя в важных делах. Туда-то, по распоряжению Кариба, и явились представители ложных богов с своими идолами, а иудейские ученые с своими священными книгами. Те и другие прошли чрез пламя; идолопоклонников охватывает огонь вместе с их с идолами, а иудеи с своими книгами проходят чрез огонь здравыми и невредимыми¹¹⁷. Это чудо решило спор и химьяриты, пораженные чудом, приняли новую религию, так что Кааб и Асаид должны были разрушить храм бога языческого в Сане, с соизволения царя, и демон вышел оттуда в виде черной собаки¹¹⁸.

Весьма вероятно, что не все химьяриты в это время обратилась к иудейству. О всеобщем принятии иудейства говорят только арабские сказания, но история напротив того ясно показывает, что языческий культ продолжался в Емене и после Кариба, и что среди иудеев было много язычников; в Емене культ языческий сохранился даже до времен Мухаммеда. По распоряжению Мухаммеда, в Емене разрушен был храм Дзу-ль-Колокский, поставленный в Тебале, называвшийся Каабою Емена и посвященный божеству, почитаемому Катанами и Баджилами¹¹⁹. Вероятно, иудейство было известно в Емене гораздо раньше Абу-Кариба¹²⁰, ибо иудеи, как мы уже знаем, во множестве убежали в Аравию по разрушении Иерусалима и между прочим в область Емен, а вследствие этого было очень естественно, что они принесли с собой и свой родной, веками освященный, культ, дышавший и всецело проникнутый их любимой мечтой об ожидаемом пророке. И Казем-Бек в своей Истории ислама, говорит, что иудейство в Аравии было еще раньше известно. «Почти за 100 лет до Р.Хр. мы видим иудеев на арабском полуострове, где их учение было распространено так широко и сильно, что сами химьяритские государи этой страны приняли его. Иудейство распространилось даже до Курдистана, где государь Адиебенский, Изатес (45 г. пред Р.Хр.) также принял иудейство. И вообще около времени пришествия Спасителя, по словам Страбона, трудно было найти страну, в целой Римской империи, где бы не было евреев»¹²¹.

Благосостояние иудейских племен в Ятсрибе, конечно, возбуждало дух недовольства в их соседях, в племенах Аус и Хазрадж, которые, как мы видели, поселились на местах самых недостаточных и пустынных. Постепенное размножение этих языческих племен, увеличение нужд и необходимых потребностей, изыскание средств к поддержанию и удовлетворению этих потребностей, – все это естественно заставляло их изыскивать новые источники к жизни. И, действительно, по замечанию Персеваля, чрез два века после своего поселения, они являются уже очень сильными в Ятсрибе. К тому же они не считали беззаконным отнимать что-либо у иудеев, на том основании, что праотец их. Измаил, незаконно лишен был всего, что должно было бы, но праву, принадлежать ему, как потомку и отрасли Авраамовой. Таким образом возникли столкновения между иудеями и языческими племенами, окончившиеся далеко не в пользу иудеев. Устрашенные таким настроением языческих племен, иудеи делают отчаянное усилие стеснить их. Это было выражением как бы последней потухавшей искры бывшей их силы и значения в Ятсрибе; иудеи нападают на язычников и таким образом первые являются нарушителями взаимного договора. Малик, сын Аджлана, из племени Хазрадж, из рода Салима, был в эту эпоху самым влиятельным князем между потомками Каилы. Он пригласил к себе на помощь иноземное войско. Глава арабов, из племени Хассан, Харитс, сын Абу-Шамира, бывший кровным родственником племени Каилы, прибыл со своими войсками в Ятсриб и принял начальство над войском. Стараясь обмануть иудеев и предупредить их, чтобы они не заключились в своих замках, он распустил молву, будто принимает поход в Емен. Устроивши лагерь близ Ятсриба, он приглашает к себе иудейских князей. Многие из них явились на зов арабского князя, в надежде, что oн предложит им подарки, и ни мало не подозревали его в коварстве. Но лишь только они явились в палатку Хассана, как все были преданы смерти. Тогда Ибн-Абу Шамир сказал ятсрибским арабам: «я избавил вас от большой части врагов; теперь вам будет легко управиться с остальными, когда они вздумают показать свою отвагу»¹²².

Так как и после того иудеи представлялись Малику довольно страшными, то он, чтобы еще более ослабить их, прибег к вероломству. Он предлагал им заключить с ним дружественные взаимные отношения. Для этой цели он устроил пир и пригласил к себе иудейских князей. Иудеи вверились обольстительным словам – и были все умерщвлены, по повелению Малика¹²³. В это время, между прочими, поражен был иудейский князь Хитиум, владелец замка Зухара в Ятсрибе¹²⁴, а Кайлиты сделались главными владельцами в Ятсрибе. Когда иудейские князья были убиты, тогда иудеи уже без особого труда могли быть изгнаны из ятсрибских лучших мест и должны были уступить их. Это обстоятельство так поразило иудеев, что они в первое время не могли даже оплакивать потерю свою и чувствовать свое унижение. Вся их ненависть направлена была главным образом против Малика, виновника их скорби и бедствий, и изливалась в проклятиях ему. Иудеи поставили изображения Малика в своих синагогах и всякий раз, как только входили туда, говорили проклятия ему. Наконец, вынужденные страхом скрывать свою ненависть, которою они дышали против своих притеснителей, они начинают унижаться пред ними и искать помощи и защиты у врагов своих¹²⁵. Но лишенные самостоятельности и доведенные до такого унижения, они еще сильнее увлекались надеждою на пришествие того, кто унизит врагов их, т.е. Мессии¹²⁶.

Притеснения, претерпеваемые ятсрибскими иудеями от языческих племен, – притеснения, соединенные со злодействами, вызвали на сцену историческую новую личность, одного из потомков Абу-Кариба, Дзу-Наваса زو نواس, заявившего себя самым ревностным покровителем и пропагандистом иудейства.

О Дзу-Навасе, как исторической личности, историки говорят почти также не определенно, как и о Карибе, называя Дзу-Наваса только потомком Абу-Кариба. Один только Гретц говорит определеннее других, именно, что Дзу-Навас был младшим сыном Абу-Кариба и назывался Цорах. Имя Дзу-Наваса он получил, как говорят и другие, за свои красивые волосы¹²⁷. Все историки почти согласно определяют время Дзу-Наваса, именно в конце V и начале VΙ века нашей эры. Это дает нам возможность согласиться с Гретцем, если не в том, что Дзу-Навас был сын Абу-Кариба, то, по крайней мере, в том, что он был ближайшим преемником его. Пококк говорит, что Дзу-Навас жил за 70 лет до Мухаммеда¹²⁸. Десверже относит его к концу V века (480–500)¹²⁹ ,а Седилӧ, Гретц и Коссен-де Персеваль к VΙ веку (500–525)¹³⁰.

Вступив на престол химьяритский. Дзу-Навас нашел его, по замечанию Гретца, в положении самом жалком. Государство было расстроено во время царствования брата Дзу-Наваса, Амра, и по смерти его. Особенно в это время химьяритское царство испытывало самое критическое положение. Подвластные князья, управлявшие разными областями на правах средневековых вассалов, в зависимости ох царя еменского, отлагались и управляли своими областями самостоятельно под именем Каил или Дзу. Один из них, узурпатор Лакния, простер свою дерзость даже дальше; он овладел химьяритскими городами Зафар и Сава, занял химьяритский престол и опозорил его продажностью и разными пороками. Увлеченный страстью к злодеяниям, этот развратник, (Дзу-ш-шанитир) т.е. носитель серег), опозорив престол, опозорил и оставшихся наследников престола. Так он хотел схватить младшего принца Цораха, чтобы лишить его жизни, но неожиданно сам подвергся этой участи. Цорах напал на него и умертвил его ножом. Известие о смерти тирана произвело всеобщую радость в химьяритской столице. Народ приветствовал Цораха, как спасителя страны, и возложил на его голову химьяритскую корону, заявив, что этот человек вполне достоин носить ее¹³¹.

Ревнитель иудейства, Дзу-Навас, принял даже имя иудейское, Юсуф и употреблял все усилия к тому, чтобы усилить иудейскую религию и утвердить ее в Емене, где она действительно в его царствование сделала много успехов¹³². Воспитанный, как можно полагать, в иудействе, Дзу-Навас является самым сильным и ревностным пропагандистом иудейства и защитником иудеев. Бедствие, каким подверглись иудеи Ятсриба от соседних языческих племен Аус и Хазрадж, и то унижение, в какое они впали вследствие их вероломства и обманов, а также любовь и симпатия к своим единоверцам, – все это побуждало Дзу-Наваса помочь иудеям, избавить их от притеснений и вывести их из того унизительного состояние, в какое они были поставлены, лишившись свободы и самостоятельности¹³³. Авторы, не считающие Дзу-Наваса, непосредственным преемником Абу-Кариба, представляют различные побуждения, склонившие его к принятию иудейства. Одни говорят, что таким побуждением было чудо, произведенное иудеями. Иудейские ученые, желая показать превосходство своей веры пред язычеством, явившись с Пятикнижием в руках в Пирею, где обожаем был демон, затушили огонь, читая некоторые места из священного Писания, и изгнали демона, который жил в храме¹³⁴. Другие говорят, что Дзу-Навас, во время нападения своего на Ятсриб, народонаселение которого состояло из иудеев и язычников, выразил свое уважение к закону Моисееву и сделался его последователем¹³⁵.

Так как положительно известно, что прежде Дзу-Наваса юдаизм долгое время уже был исповедуем многими обитателями Емена и получил особенную известность при Абу-Карибе, то естественно заключить, что первое влияние иудейства Дзу-Навас получил не извне, но от окружавших его людей, от иудеев, которые научили его законам иудейской веры и внушили ему уважение к закону Моисея. Поэтому весьма вероятно, что и его путешествие в Ятсриб было результатом его религиозного энтузиазма. Десверже¹³⁶ говорит, что Дзу-Навас с сильным энтузиазмом начал распространять иудейскую религию и был в этом отношении счастливее своих предшественников. Но эта-то ревность к иудейству и к пропаганде его поставила ДзуНаваса в положение затруднительное и подвергла несчастию и бедствиям как все его царство, так и в частности иудеев. Казем-Бек¹³⁷ говорит, что Дзу-Навас, по религии еврей, завладевши престолом Хассана, последнего Туббы из рода химьяритов, распространял свою веру и власть силою и кровопролитием, и между прочим показал себя жестоким гонителем христиан¹³⁸.

Из истории не видно, насколько Дзу-Навас достиг своей цели – отомстить за иудеев ятсрибских языческим племенам Аус и Хазрадж, теснившим иудеев в продолжение многих лет и с большим ожесточением, и насколько он содействовал водворению между ними спокойствия, не видно, как сильно и успешно он действовал в распространении своих религиозных убеждений в среде идолопоклонников. В отношении же к христианам он представляется очень суровым и жестоким. Персеваль говорит, что культ языческий существовал и во время его, даже конкурировал с иудейством, но не говорит он о жестоких преследованиях им язычников. По отношению же в христианам он предпринимал все, чтобы каким-нибудь способом оторвать христианина от веры его во Христа. Дзу-Навасу, как иудею, не нравилась вера христианская, разбивавшая мечты иудея. Поэтому Дзу-Навас решился оторвать от Христовой веры и обратить к Моисеевой жителей Наджрана¹³⁹, которые исповедовали христианскую веру под руководством своего епископа. Прежде всего Дзу-Навас обращается к епископу, побуждая его отречься от веры во Христа¹⁴⁰. В житии мученика святого Арефы (память его праздн. 24 окт.), Дзу-Навас называется Дунааном¹⁴¹ и представляется евреем беззаконнейшим и кровожаднейшим из всех людей в числе Хомеритов (химьяритов). Он напал на город Наджран с целью будто бы выгнать ефиопов из Аравии, но потерпел поражение и скрылся. Уже после смерти наместника Елезвоя, царя ефиопского, он опять возвратился и усилился – около 522 года. Тогда он вооружился против ефиопов, воздвиг бесчеловечное гонение на всех чтителей имени Христова и, как воплощенный демон, вооружился против христиан. Оружие и силу свою он главным образом обратил на христиан города Наджрана, приблизился к нему со своими войсками и поставил на древе знамение честного креста Господа Иисуса. Потом он послал глашатая возвестить жителям Наджрана: «кто не будет порицать Распятого и не будет презирать сего дерева, которое есть знамение проклятия, тот погибнет от огня и меча. И теперь я иду к вам со многою силою и мышцею высокою, собравши для войны с вами 120.000 отборного войска». Отказ со стороны жителей Наджрана раздражил Дзу-Наваса, но крепость города, что означало и самое название Наджран «город гремящий» или «оплот неодолимый», была причиной того, что он, после некоторых бесполезных усилий, предпринятых им, коварно изменил образ своих действий, затаил в глубине своего сердца злобу и ненависть и стал показывать себя как бы доброжелателем их. Подражая, по словам жития св. Арефы, человекоубийце змию, всегда завидующему хотящим жити благочестно, он начал пред Наджранцами клясться и свидетельствоваться именем Бога, неба и закона и святыми силами: «не нанесу вреда никому из граждан, не буду принуждать их к измене в вере, чтимой вами, а желаю только иметь вас подданными; желаю, чтобы вы отворили мне ворота, и я вошел бы туда для получения должной мне дани». Обманутые его лукавством, старейшины города и во главе их Арефа святой явились с изъявлением покорности. Но клятвопреступник остался клятвопреступником. Пользуясь таким удобным случаем и вполне располагая судьбою города, Дзу-Навас повелел прежде всего бросить в зажженный костер служителей церкви, потом заковать Арефу и главных старейшин города, возвещая им чрез глашатая: «отрекитесь от называемого Христом, согласитесь со мной, и будете жить». Но отрицательный ответ был причиной дальнейших их мучений¹⁴².

Некоторые историки в объяснение гонения на христиан со стороны Дзу-Наваса представляют его религиозным фанатиком, а вместе с тем, допускают и политические побуждения, вынудившие его решиться на такие жестокие поступки; он узнал, что его единоверцы подвергаются в византийской империи преследованием от христианского правительства, исполнился скорби и решил отомстить византийскому императору тем же. Когда византийские купцы явились в Емен по своим торговым делам, Дзу-Навас велел схватить их и казнить. Такой образ действий его распространил ужас между христианскими купцами, и индейская торговля, по необходимости, пришла в упадок. Так один соседний князь Дзу-Наваса, по имени Айдуг, однажды напомнил ему с упреком, что его действия, имевшие результатом прекращение торговли с Европой, показывают в нем в высшей степени отсутствие политического такта и повлекут за собою непременно обеднение страны. ДзуНавас отвечал ему, что в византийском царстве многие иудеи часто претерпевают незаслуженные наказания и потому требуют защиты. Айдуг не согласился с Дзу-Навасом и подвергся нападению со стороны последнего. Поводом к нападению Дзу-Наваса на христианское население Наджрана было убийство двух иуд. юношей, совершенное жителями Наджрана, с ведома и согласие будто-бы начальника города, Харитса (Арефы)¹⁴³. Дзу-Навас, решился наказать Арефу, как изменника, а вместе с ним и жителей Наджрана, как соучастников его. С 120.000 войска он явился пред стенами Наджрана и, не надеясь взять его силою, прибег к хитрости. Обманутые обещаниями Дзу-Наваса, 340 человек, во главе с Арефою, явились¹⁴⁴ к царю, чтобы показать себя союзниками, и, не согласившись с его предложением принять иудейство, все были тотчас же умерщвлены. Гретц говорит, что тела убитых были брошены в реку. Персеваль же говорит, что, по повелению царя, был вырыт огромный ров¹⁴⁵ и наполнен был горючими веществами; когда ров запылал, в него бросили большое число христиан¹⁴⁶. Саль говорит, что Дзу-Навас предавал христиан различным мукам, из коих самою обыкновенною было бросание в ров, наполненный горючими веществами¹⁴⁷. Отсюда-то Дзу-Навас и получил название: «владыка горящего рва»¹⁴⁸, под которым он сделался известным и униженным в преданиях Емена. Марракчий думает, что о Дзу-Навасе говорит Коран в следующих словах: «клянусь небом, украшенным знаками, обещанным днем, свидетелем и свидетельством, что погибнут (будут прокляты) владыки рва, наполненного огнем, постоянно поддерживаемым, когда они сидели вокруг, чтобы самим быть свидетелями того, что заставляли терпеть верующих¹⁴⁹. Это они терпели только за то, что веровали в могучего и славного Бога, которому принадлежит власть над небесами и землей и который свидетель всех ваших поступков. Верующих обоих полов они заставляли подвергаться мучением; которые не раскаялись, те подвергнутся мучениям геенны, мучением огнем»¹⁵⁰. Гретц, говоря об этом наджравском деле, говорит, что эти сказания приняли слишком мифологический колорит, так что в них нельзя открыть исторической правды. За самое достоверное, по его мнению, можно принять только то, что Дзу-Навас наложил на христиан высокие налоги, как возмездие за те преследования, которым подвергались иудеи в византийском царстве. Молва народная увеличила до баснословия число жертв, заклеймила Дзу-Наваса именем тирана и даже породила баснословное сказание о мучениках. Все это получило еще большую известность чрез беглеца Дуса, сына Талабава¹⁵¹, который, проходя Аравию, Сирию и Византийское царство, всюду пускал позорную молву об иудейско-еменском царе и о гонениях, воздвигнутых им против христиан, чтобы пробудить в ком-либо симпатию и стремление к крестовому походу против жестокого тирана и гонителя христиан. Этот Дус, по Гретцу и Персевалю, основывающимся на мухаммеданских источниках¹⁵², явился к римскому императору, Юстину 1-му, изложил пред ним жестокости Дзу-Наваса, показал ему вполовину обожженное Евангелие, которое будто он спас от пламени и, требуя мщения во имя религии, возбуждал его к помощи своим единоверцам. Император ответил ему: «твоя страна очень далеко от нас я не могу послать свое войско в такое далекое путешествие чрез пустыню, но я напишу царю ефиопскому (абиссинскому) об этом, так как он исповедует также христианскую религию и при том ближе нас к Аравии»¹⁵³. И действительно, он написал письмо¹⁵⁴ эфиопскому царю, Елесбою – письмо, в котором возбуждал его отправить свое войско в Емен, чтобы наказать Дзу-Наваса за его жестокость к христианам. Гретц представляет еще мотив для ефиопского царя идти на защиту своих единоверцев, – это письмо сирийского епископа, который считал прямой своей обязанностью возбудить эфиоп. царя против Дзу-Наваса. Ефиопский царь потребовал иудейских ученых в Тиверию и принудить их написать Дзу-Навасу, чтобы он прекратил гонение на христиан ради них¹⁵⁵.

Таким образом соединились враги против одного еменского царя, с ревностью защищавшего интересы своей нации и распространявшего религию с энтузиазмом. Самым сильным врагом его был Елесбой, человек с пылким религиозным чувством и с неудовольствием смотревший на корону на главе иудея. Этот царь, возбужденный страданиями своих единоверцев, снарядил огромный флот¹⁵⁶, привел в Емен 300.000 войска, предводительствуемого отважным начальником, по имени Ариатом, который получил от царя повеление одну часть мужей, способных носить оружие, предать смерти, захватить часть страны, и третью часть жен и детей привести в рабство. Пришедши к Адену, полководец абиссинский сжег свои корабли, чтобы внушить своим воинам, что результат этого похода один – или умереть, или победить. С своей стороны и Дзу-Навас принимал меры к защите и собирал войска. Но его положение было затруднительное. Еменские князья (Каиль), которых он звал против общего врага, не внимали его голосу и оставались нейтральными. Вследствие cего более многочисленные и лучше вооруженные абиссинцы одержали победу над Дзу-Навасом, шедшим во главе своих войск и лично являвшим пример мужества. Дзу-Навас, видя, что все потеряно, что город Зафар, царица и сокровища попали в руки врагов, и не желая попасть в руки врагов, бросился с своим конем со скалы в море и потонул в нем¹⁵⁷. Христианские историки говорят, что он захвачен был неприятелями. Гейгер, основываясь на показаниях Ассемана и Михаелиса, говорит, что Дзу-Навас был остановлен в своих преследованиях царем абиссинским, побежден и лишен иудейского трона¹⁵⁸.

Таким образом исполнилась цель путешествия Дуса, имя которого еще во время Ибн-Исхака вошло в пословицу: «нет ничего хуже, чем Дус и результат его путешествия»¹⁵⁹. С Дзу-Навасом кончилось владычество химьяритов в Емене и самостоятельность государства. Со смертью Дзу-Наваса, этого рьяного защитника своей веры, хотя потух внешний блеск иудейства на арабском полуострове, прекратилась его пропаганда, но внутренняя сила его, его живучесть не исчезла совершенно, а очень заметна на страницах и позднейшей истории Аравии.

Недолго спустя после Дзу-Наваса, при Абраге, правителе Емена, происходил публичный диспут христиан с иудеями в городе Наджране. Со стороны христиан диспутировал епископ Грегентий, причисленный к лику святых. Он отправлен был патриархом александрийским в Емен для того, чтобы помочь ревностному Абраге в распространении христианства на развалинах иудейства, уже падавшего в этой местности. Грегентий, для большого успеха христианства, освятил церковь, устроенную Аброгой, и дал жителям страны правила, опубликовав их от имени царя. Публичный диспут он вел с иудейским ученым законником Гербаном. Десверже, Персеваль и Гретц не говорят, в чем состоял их диспут; между тем для нашей цели этот диспут имеет важность потому, что очень ясно пополняет историю иудейского народа в Емене, указывая на падение и ослабление иудейства на арабском полуострове. Вследствие этого диспута совершилось обращение иудейского законника к вере Христовой и крещение большой части иудеев еменских. Чтобы окончательно подавить иудейство в Емене и слить иудеев с христианским народонаселением, еменским иудеям было запрещено под угрозой смерти выдавать дочерей своих в замужество за иудеев, а не за христиан, что произвело в полном смысле слияние иудеев с христианами¹⁶⁰. Саль так говорит об этом диспуте; «Иудеи химьяритские пригласили некоторых соседних христиан на диспут, который продолжался целых три дня¹⁶¹ в присутствии царя, знати и всего народа. На третий день Гербан, чтобы покончить несогласие и спор, говорит христианам: «если Иисус Назарянин, действительно, еще жив и на небе, и если Он может внимать молитвам своих поклонников, – пусть он явится, и тогда мы уверуем в него». Тогда все иудеи закричали Грегентию в один голос: «покажи вам твоего Христа. – мы сделаемся христианами». По молитве Грегентия, вскоре послышался ужасный громовой удар, блеснула молния и на небе явился Иисус Христос, окруженный лучами славы. Господь появился в облаке пурпурового цвета, держа в своей руке меч; на Его главе была Корона, а на раменах бесценная диадема. К находившимся тут иудеям он обратился с следующими словами: «Вот, Я явился вам, – Я, которого распяли ваши отцы». После этого облако скрыло Его из глаз их. Тогда христиане воскликнули: «Господи помилуй нас». Иудеи были поражены слепотой, – и увидели свет только после крещения»¹⁶².

Вообще со смертью Дзу-Наваса кончилась слава иудейского народа в Аравии. Соседями их в Ятсрибе и главными распорядителями страною в то время были араб. племена Аус и Хазрадж, которые вовлекли в свою междоусобную войну, продолжавшуюся около 30 лет до 615 года, и иудеев. Иудеи глубоко ненавидели язычников арабов за отнятие у них главенства в стране и плодоносных мест и при первом удобном случае, готовы были отомстить им за свое унижение. В начале междоусобной войны языческих племен иудеи держали нейтралитет, но не задолго до появления Мухаммеда иудеям представился случай выступить на защиту себя. Время междоусобицы между племенами Аус и Хазрадж было благодетельно для иудеев ятсрибских; оно дало им возможность снова окрепнуть и утвердиться на лучших землях. Но время счастья и изобилия послужило также, как и прежде, источником бедствий для иудеев: явились враги с завистью к их хорошей обстановке, заявили свои претензии на их владения и потребовали от них уступки лучших местностей. Так Амр, сын Нумапа, представитель отрасли Бяну-Байг بنو بيم знаменитой отрасли Хазрадж, говорит своему племени: «наш отец, Байяд, устроил нас на неблагодарной земле, между тем как иудейские племена Курайза и Наззар владеют самыми производительными и богатыми плантациями оливковых дерев и имеют самую приятную воду; принудим их уступить нам свои места». Заявление Амра было принято всеми. Племя Бяйяд, отправило послов к племени Курайза с таким предложением: «уступите нам свою землю; если не уступите, то мы предадим смерти ваших заложников»¹⁶³. Это заявление и притязание Бяну-Бяйяд сильно огорчило иудеев, так что они упали духом. Устрашенные такой угрозой, иудеи решились было выполнить их требование – оставить свою территорию. Но один из них, Кагб قعب, сын Гакада, возбудил в них энергию и сказал: «защищайте свою землю, пусть убьют наших заложников. Достаточно вам будет одну ночь провести с вашими женами, чтобы вознаградить эту потерю». Слова Кагба, как электрическая искра, пробежала по всем членам иудейского племени. Решено было противостать несправедливым и позорным притязанием Бяну-Бяйяд, которым они и ответили: «не уступим вам ничего, – исполняйте, если хотите, вашу угрозу».

Тогда Амр, сын Номана, и все Бяйядцы, разделявшие его мнение, умертвили заложников, бывших у них и возбуждали другие отрасли Хазраджитов к союзу с собой. Один Абдаллах, сын Убайя, с бесчестием отверг это подстрекательство. «Нет, сказал он, я не буду участником в такой жестокости». После этого он отослал Курайзитам заложника, находившегося в его руках. Его примеру последовали и другие князья Хазраджитов и возвратили юношей иудейских, бывших в их руках.

Такой образ действие Хазраджитов, очень естественно, пробудил в иудейском племени Курайза чувство вражды и мщения. Живо представляя враждебные отношения между Аусцами и Хазраджитами, раздраженные убийством своих заложников, Курайзиты воспользовались таким настроением языческих племен, соединились с Наззарами, приняли сторону Аусцев, возбуждали в них упадавшее мужество и с отвагою выступили против своих притеснителей – Хазраджитов. Кагб принял на себя обязанности полководца. Чтобы яснее показать Аусцам свою дружбу, иудеи призвали Бяну-Набат¹⁶⁴, предложили им свои дома, дали обещание принять их, как братьев, и никогда не выдавать врагам. Набаты приняли их предложение и устроились среди Курайзитов и Наззаров, приготовившихся к жестокой и кровопролитной войне.

Этот союз двух иудейских племен произвел глубокую скорбь в среде Хазраджитов, которые решились прибегнуть к Абдаллаху и старались его склонить на то, чтобы он стал во главе их и распоряжался ими. Они представляли ему, что необходимо сражаться с врагами и кончить дело решительной битвой. «Если мы останемся победителями, говорили они ему, то умертвим всех побежденных, не исключая даже тех, которые скроются в домах своих или замках, чтобы навсегда освободиться от своих противников». Абдаллах, человек благоразумный, сильно порицал за это Хазраджитов. «Достойно презрения и ненависти, говорил он, задумывать истребление своих братьев. Небо накажет вас и восстанет против вас вместе с Аусцами и иудеями. Если вы отвергаете всякую мысль о примирении, если вы думаете продолжать жестокую войну, то, по крайней мере, не придавайте ей варварского характера, не нарушайте прав, сохранять которые вы клялись. Вспомните, что, когда с вами встречались неудачи в столкновениях с Аусцами, они уважали и хранили жизнь тех из вас, которые искали убежища в их домах». Хазраджиты оказались нечувствительными к убеждением и предупреждением благоразумного Абдаллаха и пренебрегли его советом. Один из них, Амр, ответил ему: «отец Харитса! Кажется, твое мужество колеблется при виде соединенных наших врагов, Аусцев и иудеев». Абдаллах объявил, что он отказывается принимать участие в этой кровопролитной войне, и тотчас над войсками управление было передано Амру. После этого та и другая сторона стала готовиться к бою. Битва предстояла жестокая. Та и другая сторона старались подкреплять себя еще соседними племенами. У одних пробуждается чувство ненависти и мщение за полученный отказ; у других различные оскорбления, убийства, глубоко запавшие в сердца, возбуждают энергию и дух мести; Годгаил, вождь Аузцев и Кагб, полководец иудеев, клянутся не пить вина, доколе не победят Хазраджитов и не разрушат их крепкого замка, Музагем. Наконец открывается и самая битва. Хазраджиты все силы свои направляют на Аусцев в местечке Боат, во владениех Курайзитов. В Аусцах, не смотря на все самые сильные убеждения и на живое воодушевление, пробуждается чувство страха при виде многочисленности и гордой обстановки противников. Они говорят своему вождю, Годгаилу: «отец Окаида! умерь свою стремительность и не начинай атаки, пока не придут Мозайцы, с которыми мы заключили союз! Подождем их»... Годгаил, с упреком бросая копье, бывшее в руке его, сказал им: «как я буду ждать их, когда я в виду у неприятеля, а неприятель в виду у меня! Нет, лучше уже умереть»!.. С этими словами он бросился на Хазраджитов. Амр, вождь их, был убит и кровопролитный бой кончился в пользу Аусцев, удовлетворившихся тем, что они ослабили и унизили гордое племя Хазраджитов. – Ибн Хальдун полагает это сражение почти пред началом проповеди Мухаммедовой, т.е., около 610 года пo Р.Хр.

В Аравии, как было показано выше, иудеи были весьма влиятельным народом: многие князья и целые племена арабов исповедовали иудейство. Поэтому Мухаммед обратил на них свое внимание и старался быть с ними в отношениях самых дружественных. Выражением этих отношений служила со стороны Мухаммеда мирная хартия, которая вполне гарантировала мир и спокойствие иудеев, и в силу которой они получили полную свободу религии и владение своим имуществом. В этой хартии, между прочим говорится: «Иудеи, которые принадлежат к нам, будут защищаемы от всякого притеснения и оскорбления, они имеют право на нашу помощь и защиту. Иудеи различных племен, Аусцы, Хазраджиты, Хатбан и все другие, поселившие в Ятсрибе, образуют с мусульманами один народ. Они свободно исповедуют свою религию, как мусульмане свою. Союзники и друзья иудеев наслаждаются, подобно им, полным спокойствием. Те только, которые окажутся виновными в каком либо преступлении, будут преследуемы и наказываемы. Для защиты Ятсриба от врагов иудеи должны соединяться с мусульманами. Если мухаммедане будут сражаться с врагами, иудеи должны платить воинскую подать. Ятсриб пусть будет священным местом для всех, кто согласен с этой хартией. Помощники или союзники мухаммедан и иудеев будут приравниваемы в покровительстве им самим. Пусть никто не защищает виновного, хотя бы самого близкого родственника»¹⁶⁵. Иудейские племена: Бяну Курайза, Бяну Назир и Бяну Кайнука, находившиеся в окрестностях Медины, не были поименованы в этой хартии; поэтому Мухаммед заключил с ними, на тех же основаниях, частный договор мира и союз.

Вследствие этого договора некоторые иудейские племена присоединились к Мухаммеду и сделались его помощниками. В числе их особенно замечателен ученый иудей Салман, перс по происхождению. Сначала он был христианином и хорошо был знаком с священным писанием. Попавши в плен к арабскому племени Кальб, он приведен был в Ятсриб, продан был в рабство иудею и стал иудеем. Когда же явился Мухаммед, Салтан признал его пророком и получил за то полную свободу. Примеру Салмана последовали тогда еще двое ученых иудеев¹⁶⁶, Мукайрик из фамилии Тулабат ибну-ль-Хитьум и Абдаллах бен Саллам из племени Кайнука. Гретц рассказывает, что Абдаллах, прежде чем признал Мухаммеда пророком, испытал его, предложивши ему три вопроса: «в каком случае зарождающееся дитя принимает пол отца и в каком матери? Что будет предложено в раю в пищу благочестивым? Какие признаки страшного суда»? На эти три вопроса, заимствованные из области талмуда (Агада), Мухаммед дал вполне удовлетворительный на взгляд иудея ответ, по всей вероятности, прежде расспросив какого-нибудь иудея. Абдаллах был изумлен этим и признал Мухаммеда божественным пророком¹⁶⁷.

Скоро впрочем образ жизни Мухаммедовой начал сильно смущать иудеев. Имея высокое понятие о пророчестве и пророке, иудеи сильно разочаровались, когда увидели в Мухаммеде резкую противоположность древним пророкам и особенно когда заметили, что Мухаммед сильно пристрастен к красивым женщинам. «Посмотрите на него, говорили иудеи: Бог свидетель! он не довольствуется никакой пищей и не имеет никакой другой заботы, кроме заботы о женщинах. Если он пророк, то он должен заботиться о пророчестве, а не о женщинах»¹⁶⁸. Или говорили иудеи: «если Мухаммед пророк, то пусть он идет в Палестину, потому что Бог там является избранным Его»¹⁶⁹. По словам Гейгера, иудеи говорили, что явление пророка откроется только в святой земле¹⁷⁰.Иудеи иногда даже замечали Мухаммеду: «ты хвалишься Авраамовой религией, но Авраам не ел ни мяса, ни сыра верблюжьего»¹⁷¹. Главными противниками Мухаммеда со стороны иудеев были: 1) Пинхас ибн Азура из племени Кайнука, обладавший язвительным умом и искусно пользовавшийся случаем, чтобы осмеять его; 2) Кагббен Ашраф, имевший отца араба, а мать иудейку; 3) поэт Абу-Афак, столетний старец и 4) Абдаллах бен Саурас, считавшийся в Хиджазе ученым иудеем. И вообще, при всех усилиях, при всей снисходительности и видимой благорасположенности к иудеям, Мухаммед успел приобрести самое малое число прозелитов; они оказывались врагами его учению и во многих случаях даже осмеивали его. Еврейская женщина – поэт Асма, дочь Мерванова, писала на него сатиры. Один из его известных учеников убил ее. Стодвадцатилетний израильтянин, Абу-Афав, был также убит за сатиру. Другой еврейский поэт, Кагб ибн-Ашраф, поехал в Мекку после Бедерской битвы и старался возбудить курейшитов к отмщению, восхваляя в стихах доблести и оплакивая смерть их воинов, падших в битве. Он был до того ослеплен, что, и воротясь в Медину, торжественно читал эти стихи и даже при одном из приверженцев Мухаммеда, родственнике убитого. Оскорбленный столь сильною враждою, Мухаммед однажды воскликнул в досаде: «кто меня избавит от этого сына Ашрафова»? Чрез несколько дней еврей заплатил своею жизнию за стихотворство; его убил один из приверженцев-ансаров, из племени Аус¹⁷². Десверже с своей стороны так рассказывает о действиях поэта Кагба: «Успехи мухаммедан при Бедре так были ненавистны Кагбу, сыну Ашрафа, что он оставил Медину, чтобы в Мекке своими стихотворными речами возбудить мужество в курейшитах, как искусный и очень влиятельный человек, он смешал свой голос с голосами тех, которые оплакивали свое величайшее несчастие, как результат Бедрской битвы. Его труды не дошли до нас, но Абуль-феда сохранил элегию, какую признал Омайя, сын Абу-Сальта. Он бы в Сирии, во время Бедрской битвы и при своем возвращении в Хиджаз, проходя мимо колодцев, в которые были брошены тела жертв войны, остановился, обрезал в знак скорби уши своей верблюдицы¹⁷³ и импровизировал следующие стихи:

«Я буду плакать об этих знаменитых воинах, потомках воинов также знаменитых и достойных всякой похвалы, также как на листе Аика жалобно воркуют голуби о наклоненных ветвях. Вечером печальные, унылые, они слетаются чтобы погоревать. С таким воплем плачут женщины на похоронах. О, правители и начальники, погребенные при Бедре и Аканкале, о старцы и юноши здоровые, бравые и храбрые! Как она изменилась, долина Меккская! Она не лучше каменистой пустыни».

Слова Кагба имели свое действие: курейшиты восстали. Только они не сумели воспользоваться плодами своей победы над Мухаммедом, окончившейся в их пользу при Оходе; и потому поражение, потерпенное Мухаммедом, не только не унизило его, но еще возвысило в глазах арабов, потому что он считал свое поражение наказанием за непокорность пророку. Этот факт возбудил сильнейшую ненависть к иудеям в Мухаммеде и его последователях¹⁷⁴. Гретц рассказывает: «Однажды Омар вошел в толпу иудеев. Пинхас спросил его:¹⁷⁵ «какой ангел служит спутником его пророку?» Омар отвечал: «ангел Гавриил». Остроумный Пинхас сказал тогда: «этот ангел – враг наш, потому что он всегда возвещает нам наказание». Пинхас сказал это, имея в виду принуждение иудейского племени Кайнука к исламу. Однажды Мухаммед употребил выражение: «дайте Богу прекрасное доказательство», и этим вызвал Пинхаса на следующий остроумный ответ: «Бог так беден, что требует доказательства от нас». Абу-Бекр, услышавши это, наложил на Пинхаса большой штраф, так что он после должен был отказаться от сказанного...¹⁷⁶ Гейгер говорит, что Абу-бекр дал Панхасу за это пощечину и сказал: «если бы не было между нами мирного договора, я сломил бы тебе шею»¹⁷⁷. Слова Пинхаса, так сильно повлияли на Мухаммеда, что он сообщил своим последователям от имени Божия: «Бог слышал слова тех, которые говорили: Бог беден, мы богаты. Мы потребуем отчета в их делах и в крови убитых пророков и скажем им: подвергнитесь огненному мучению»¹⁷⁸. «Так смеялись иудеи над Мухаммедом заключает Гретц, подвергая его выражения и мнимые откровения колкой насмешке и не предвидя того, что этот меккский, по видимому незначительный, беглец, пришедши в Медину, в короткое время обессилит их племена и подвергнет бедствиям большую часть их единоверцев на долгое время. Надеясь на свою силу и мужество, иудеи забыли, что пришедший враг их тот, который пользуется большим уважением»¹⁷⁹.

Последователи Мухаммеда подозрительно смотрели на его отношение к иудеям и требовали от него окончательного ответа. Они видели, что некоторые из приверженцев его почитали иудейский закон, воздерживались от верблюжьего мяса и говорили: если закон (Тора) есть божественная книга, то и мы последуем предписанием его¹⁸⁰. Поэтому Мухаммеду, хорошо знакомому с нравами своих единоплеменников, чтобы сближением с иудеями не уронить своего авторитета среди арабов, ничего более не оставалось, как разорвать связь навсегда и окончательно с последователями Моисеева Закона. Со своей стороны иудеи своим постоянным противоречием Мухаммеду вызывали в нем гнев к себе, и Мухаммед изменяет свои отношения к иудеям, начинает их ненавидеть и преследовать¹⁸¹. Он объявляет некоторые стихи 2-й главы Корана, в которых восстает против иудеев¹⁸². Он изменяет прежнюю киблу, т.е. страну, к которой прежде заповедовал обращаться во время молитвы своим последователям (т.е. Иерусалим) и установляет, чтобы верующие его обращались во время своих молитв к меккскому языческому святилищу – Каабе. На утро он подтвердил это мнимым откровением: «откуда бы ты не выходил, обрати лицо твое к священному дому молитвы. Это истина, которая исходит от твоего Господа, а Бог не невнимателен к вашим делам»¹⁸³. Для поста вместо иудейского дня гашура, он назначил арабский месяц Рамазан¹⁸⁴. Он теперь утверждал, что в Торе было предсказано о его явлении и пророчестве, но иудеи затмили истину. И между тем как ранее говорил, что иудеи исповедуют истинную веру, теперь начал разглашать, что они почитают Ездру за сына Божия¹⁸⁵, как Христиане – Иисуса. Наконец ненависть его к иудеям, отвергшим его пророческий авторитет, дошла до решительного разрыва и осуждения их. Один асхаб Мухаммеда нарочито похитил панцирь, как рассказывает Гретц, бросил его в дом иудея, выдавая его за вора. Иудей призывал Бога в свидетели своей невинности, но мединцы (ансары) пригласили Мухаммеда для разбора дела, и он явился на призыв их¹⁸⁶.

Во 2 й гл. Корана говорится: «бедствие назначено им (иудеям)». Бяйзави так перефразирует эти слова: «оно окружает их, как дом окружает живущих в нем. Ибо иудеи вследствие этого в отношении внешней обстановки сделались бедны и нищи». В гл. 3-й говорится: «низость объяла их».

Потом, продолжая говорить об этом, Готтингер замечает¹⁸⁷, что Мухаммед питал к иудеям сильную вражду и если не всегда, то часто был в состоянии раздражения. Он держался столько же мнения народного, сколько и порицал недостойные деяния иудеев, которыми они запятнали себя на целые века. Кратким выражением этого служат следующие слова 3 гл. Корана: «тот, кто отрицает знамения Божии, и те, которые умерщвляли пророков и убивали тех, которые говорили правду – тем возвести страшные наказания. В гл. 1-й упоминаются те, которые подлежат гневу Божию. Здесь, замечает Бяйзави, нужно разуметь иудеев. И вообще можно сказать, что вследствие раздражение Мухаммеда, которого отвергли иудеи и не признали пророком и посланником Божиим, печатью пророков, Коран, говорит Готтингер, наполнен прощениями, угрозами и предсказанием иудеям различных зол. Мухаммед обличает иудеев в гордости, что Бяйзави объясняет, как желание иудеев получить власть и присвоить себе пророчество и царство¹⁸⁸.

Сражение при Бедре (624 г.) послужило поворотным пунктом во внешних отношениях Мухаммеда к иудеям. Оно дало пищу его самолюбию и гордости, усилило его авторитет в глазах асхабов и приверженцев и поставило его в ненормальное положение, в котором с ролью пророка он соединил роль деспота, для которого все возможно, даже убийство, лишь бы уничтожить своего врага и достигнуть своей цели. В том же 624 году открывается спор между мухаммеданами и иудейским племенем Бяну Кайнука, окончившийся очень печальными последствиями для иудеев. По-видимому, неважное обстоятельство было поводом к тому. Персеваль рассказывает, что «однажды одна арабская женщина принесла молоко на рынок для продажи и тут была оскорблена иудеем, снявшим с нее покрывало. Раздосадованный мусульманин убил иудея. С своей стороны восстали Бяну Кайнука и убили мусульманина. Тогда начали сбегаться защитники той и другой стороны и произошло кровопролитие. Приходит Мухаммед и говорит иудеям: Бяну Кайнука! вы знаете о мщении, какое ниспослал Бог на мекканцев в последнее время; бойтесь подобного! Чтобы избежать этого, вы должны принять ислам. Вам особенно должно быть известно это, потому что я посланник, возвещенный в ваших книгах». На это Бяну Кайнука ответили ему: «не гордись так своей победой при Бедре. Тогда ты имел дело с новичками в военном искусстве; если хочешь биться с нами, то увидишь, что мы не то, что союзники мекканцев». Оскорбленный таким ответом, Мухаммед тотчас же повелел мусульманам взять оружие и напасть на иудеев. Они заперлись в своих крепких замках и выдерживали нападения своих врагов в продолжение 15 дней¹⁸⁹.

Иначе рассказывает этот факт, как повод к разрыву, Гретц. Он говорит, что «один мухаммеданин ударил в шутку иудея. Бяву Кайнука отомстили за это. Тогда Мухаммед потребовал, чтобы они приняли ислам, или приготовлялись к войне. Они ответили ему: «доселе мы были миролюбивы и твердо держали союз с тобой; но так как ты хочешь воевать с нами, то мы докажем, что мы храбры». При этом они надеялись на то, что их единоверцы, Бяну Назир и Бяну Куйраза, не оставят их и соединятся с ними на защиту. Мухаммед собрал свои войска и осадил Бяну Кайнука. Если бы многочисленные иудеи северной Аравии, замечает Гретц, Бяну Назир, Бябу Куйраза и иудеи хайбарские предвидели ясно, что и им угрожало подобное же, как и Бяну Кайнука, и общими силами постарались бы защитить и оградить своих единоверцев, то они могли бы стеснить Мухаммеда и его малочисленных и мало приготовленных приверженцев. Но иудейские племена, подобно арабам – номадам, жили отдельно друг от друга, и каждое племя имело в виду только собственные интересы». Когда ожидания Бяну Кайнука оказались напрасными, они отворили врагу ворота в свои замки». По замечанию Персеваля, Бяну-Кайнука сдались на капитуляцию. Тогда им связали руки за спину и Мухаммед уже решил предать их смерти, как явился на защиту их Абдаллах бен Обайя; «его судорожный взгляд, по замечанию Гретца, остановил решение Мухаммеда».

Существовал союз, заключенный Абдаллахом бен Обайя и Обадом бен Самит, между Бяну Хазрадж и Бяну Кайнука¹⁹⁰. Абдаллах потребовал у Мухаммеда милости побежденным; Мухаммед не ответил ему и, не смотря на неотступность Абдаллаха, хотел удалиться от него. Абдаллах схватил Мухаммеда за верхнюю одежду (по Гретцу, за кольчугу) и заставляет его слушать себя. «Оставь меня», говорит ему тихо Мухаммед. «Нет, отвечает Абдаллах, не оставлю, пока не окажешь милости старым моим союзникам. Эти 700 человек некогда сражались за меня, защищали меня и моих, и сегодня, если я допущу убить их всех в одно утро, – это будет с моей стороны бесчестно, неблагодарно. Хорошо! я даю тебе их жизнь, говорит Мухаммед»¹⁹¹. Получивши жизнь, Бяну Кайнука были изгнаны из места своего жительства. На пути к Сирии они спустились в Батанею, главным пунктом которой был город Адраат, где они были братски приняты своими единоверцами, освободившимися в это время от византийского ига. Оружие и имущество Бяну Кайнука досталось в пользу победителям. Мухаммед сначала для себя выбрал три лука, три сабли, три копья и две брони, – потом повелел оставить пятую часть Богу, а остаток разделен был между его сподвижниками¹⁹².

Так началась так называемая священная война Мухаммеда за веру, о которой так часто проповедовал он в Коране¹⁹³. После победы над Бяну Кайнука Мухаммед объявил своим последователям мнимое откровение, по которому иудеи должны быть лишаемы всякой защиты: «о верующие! не избирайте друзьями иудеев и христиан, они друзья друг другу. Тот, кто примет их за друзей, кончит сходством с ними, а Бог не будет путеводителем нечестивых. Верующие! не ищите опоры у людей писания, ни у неверных, делающих вашу религию предметом насмешек. Бойтесь Бога, если вы веруете!»¹⁹⁴ Мухаммед очень заметно стал различать теперь иудеев ох христиан; в отношении к первым он является самым жестоким врагом, а ко вторым снисходительным. В пятой главе Корана он говорит от лица Божие: «ты узнаешь, что питающие сильнейшую ненависть к верующим – это иудеи и язычники; а более расположенные любить верующих – это люди, называющие себя христианами; это от того, что в них нет гордости»¹⁹⁵. И вообще много мест в Коране, где Мухаммед высказывается в отношении к иудеям слишком враждебно. И не только иудеи были ненавидимы Мухаммедом, но и все те, кои не почитали их своими врагами¹⁹⁶.

В четвертый год гиджры, новый незначительный случай возбудил гнев Мухаммеда на иудеев. Мухаммеданин Амр бен Уммайя встретил на пути двоих безоружных иудеев и, считая их врагами ислама, напал на них и убил. Иудеи потребовали у Мухаммеда возмездия за это. Он передал это дело на суд другому иудейскому племени, Бяну Назир. Представитель последних, как посредник, пригласил Мухаммеда на свидание. Мухаммед явился к нему в сопровождении Абу-Бекра, Омара, Алие и немногих других. Обед был приготовлен на открытом воздухе. Мухаммед же был тайно уведомлен, что его заманили туда предательски и хотят убить во время обеда; говорят, будто с крыши дома хотели сбросить мельничный жернов и раздавить им гостя. Мухаммед, не давая знать об измене, вдруг вышел из-за обеда и поспешил в Медину»¹⁹⁷.

Со своей стороны Гретц передает, что Мухаммед согласился на приглашение Назирского вождя с той целью, чтобы убедить и склонить его уступить некоторую часть в их полях кочевым арабам; но, заметив среди иудеев некоторую сумятицу, он вообразил, что они решаются на его жизнь, вскочил с места и убежал в Медину¹⁹⁸. Персеваль говорит, что Мухаммед явился к Бяну Назир требовать у них денежной пени. Они уверяли его, что доставят, прося его несколько времени пообождать. Тогда Мухаммед сел пред домом, опершись спиной о стену. Потом он вдруг вскочил и пошел к Медине, заявляя, что Бяну Назир хотели убить его¹⁹⁹. Бяну Назир, обвиненные в намерении убить Мухаммеда, должны были очистить страну или, если не хотят, быть преданными смерти. Бяну Назир населяли город, отстоявший на 2 или 3 мили от Медины, называвшийся Зухара, по имени древнего замка, твердо укрепленного на этом месте; они владели обработанными полями и прекрасными плантациями оливковых дерев. Надеясь на помощь Абдаллаха и его мединской партии, они отказали Мухаммеду в предложении его и решились защищаться в своих замках. Поэтому в месяц Рабигу-ль-авваль 625 года Мухаммед выступил против них, в продолжение 15 дней осаждал их крепкий замок и наконец, чтобы сильнее подействовать на них и лишить их всякой надежды на дальнейшее сопротивление, повелел срубить плодовые оливковые деревья – единственный источник их пропитания. Ни Абдаллах, ни Бяну Курайза не оказали им помощи. Увидев себя в крайнем положении, Бяну Назир решились сдаться на капитуляцию, согласились быть изгнанниками, оставить все имущество и оружие в пользу победителей, удержавши у себя лишь то, что можно было унести на 600 верблюдов. Они разорили свои жилища, чтобы они не достались мусульманам и вышли из города. Их жены следовали за ними с разными играми. Они направились частью в Хайбар, частью в Сирию к Иерихону и Адраату²⁰⁰. Поля изгнанников, оружие и имущество, как взятые без боя²⁰¹, объявлены были принадлежащими Мухаммеду, который сам раздавал что хотел и кому хотел. – Чтобы оправдать свой поступок с Бяну Назир, Мухаммед сказал в Коране: «Бог повелел выйти неверным из людей писания из их жилищ. Это начало их переселения. Вы не верили, чтоб они вышли оттуда и они думали, что их укрепление защитит их от Бога. Но Бог напал на них с той стороны, откуда они не ожидали и бросил в сердца их страх. Они разрушили свои дома собственными руками и руками верующих»²⁰².

Таким образом могущество Мухаммеда возрастало; он постоянно распространял свое влияние и значение, как силою оружие, так и мнимыми откровениями. Но это не останавливало противников, хотя его завоевание очень часто оканчивались ко вреду их. Так скоро, вследствие завоеваний Мухаммеда, много иудеев было изгнано из собственных владений и таким образом иудейский народ естественно был поставлен в затруднение в коммерческих оборотах, иудеи соединились с курейшитами, давними врагами Мухаммеда, чтобы общими силами подавить возрастающее могущество его и уничтожить своего врага. Таким образом сформировалась против Мухаммеда коалиция²⁰³ и после необходимых приготовлений пошли те и другие против Медины, главного пункта сил его. К этой же коалиции против Мухаммеда постоянно усиливавшегося, привлечены были иудеями Хатафапы и др. У курейшитов были свои побуждения вступить в этот союз. Они находились в сомнении относительно достоинства своего культа в сравнении с религией, проповеданной Мухаммедом. Вошедши в сношения с иудеями, они спросили их: «скажите нам вы, люди книжные, превосходящие все народы своими писаниями: какая религия лучше – наша или Мухаммедова?» – Иудеи ответили им: «ваша религия лучше той». Своим ответом иудеи подрывали авторитет Мухаммеда и выводили наружу заблуждение его²⁰⁴.

Мухаммед решился защищаться. В числе приверженцев был перс Салман родом из города Исфагани; его продолжительные путешествия и умственное развитие, полученные им при содействии христиан, много оказали содействия и помощи Мухаммеду. Салман²⁰⁵ посоветовал Мухаммеду окружить город глубоким рвом. Мухаммед принял совет перса и тотчас же решено было приступить к работам. Мухаммеданские историки, особенно Абульфеда, рассказывают, что эта работа сопровождалась многими чудесами. Каменистая почва не поддавалась усилиям рабочих. Мухаммед повелел принести воды, полил землю и когда, по его повелению, ударено было в камень, он оказался слабым. Второе чудо. Дочь ансара Башира, говорит Абульфеда, цитируя слова Абу-Абд-Аллах-Джабера, бен Абу-Абд ансара, послана была своею материю отнести обед, состоявший из нескольких оливков, своему отцу Баширу и дяде Абд-Аллаху. Она проходила мимо пророка, который подозвал ее и сказал ей: «дай мне, что у тебя, дочь моя». При этих словах, как она рассказывала, я положила оливки в руки пророка, которых оказалось мало, чтобы наполнить руки его; тогда он повелел принести плащ, положил в него оливки и сказал ближайшим к себе: «зовите работников! Пусть они возьмут себе хлеба»! И в самом деле, когда собралось много народа, он начал раздавать оливки и умножались они по мере того, как были получаемы рабочими. Третье чудо. Тот же АбдАбдаллах передает нам следующее предание: вся провизия у меня состояла из одной тощей овцы; своей жене я велел приготовить ее и испечь ячменный хлеб для пророка. А сами мы целый день трудились надо рвом и к вечеру возвращались. В то время я сказал пророку: «я приготовил для тебя овцу и ячменный хлеб и буду счастлив, если ты посетишь дом мой». Пророк принял мое предложение и к удивлению моему тотчас повелел позвать в дом Джабера всех работавших. «Мы принадлежим Богу и возвратимся к Нему», сказал Мухаммед. Тогда я начал рассуждать сам с собою: что я сделаю с этой овцой и одним ячменным хлебом для такого числа людей?!.. Между тем Мухаммед со всеми работавшими пришел ко мне. Мы подали ему пищу, над которою он произнес молитвенные слова: «во имя Бога милостивого, милосердного». После этого начали подходить работавшие; одна толпа сменялась другой, доколе все насытились»²⁰⁶.

С жаром трудились Мухаммедане над сооружением рва. Сам Мухаммед собственным примером воодушевлял и возбуждал их к усиленным работам, хотя эти работы, по причине каменистой почвы, были и очень трудны. С рабочими был также известный уже нам Салман. Он напал на одно место, совершенно не поддававшееся ему, и так рассказывает об этом. «Я был, говорит он, близ пророка и работал, как вдруг встретил место, которое не поддавалось никаким моим усилиям. Пророк заметил это, сам взял заступ, ударил им по земле и явилась искра; он ударил во второй раз, искра опять блеснула; Мухаммед ударил в третий раз и тоже последовало. – О ты, который дороже для меня отца и матери, сказал я ему, от чего это блестят искры под ударами твоего заступа? Неужели ты, Салман, видел это? спросил пророк. Да, я видел, ответил я ему, и он сказал мне: первой искрой Бог обещал мне победу над Еменом; второй – над Сириею и Западом; третьей – над Востоком²⁰⁷.

При шуме приближающегося неприятеля, Мухаммед дал повеление запереть жен и детей в крепких замках, вышел из Медины с своими приверженцами и расположил их по сю сторону вала. Устроившись, он ожидал атаки со стороны врагов, которая и последовала. Храбрая защита его привела врагов его в удивление и в нерешительность. Они не решались на решительное нападение на мусульман, расположившихся так искусно, что большого пролития крови не могло быть ни с той, ни с другой стороны²⁰⁸.

Иудейское племя, Бяну Курайза, доселе действовало заодно с отрядами Мухаммеда. Они помогали мухаммеданам даже рыть ров, снабжая их для этого орудиями. Мухаммедане вполне рассчитывали, если не на помощь от них в этом критическом обстоятельстве, то по крайней мере на их нейтралитет. И действительно, замечает Гретц, трудно было Бяну-Назир уговорить Бяну Курайза к союзу с собой. Глава Курайзитов, Кагб бен Акада, сначала решительно отказался принять посла Бяну Назир, Гуйя, на том основании, что его племя заключило союз с Мухаммедом, и долго колебался в измене слова, данного Мухаммеду»²⁰⁹. Бесчестие быть нарушителем данной клятвы, страх подпасть мщению мусульман, если расстроится лига, прежде чем поражены будут мусульмане, долго удерживали Кагба от заключения союза с Бяну Назир. Гуий напомнил Кагбу о своей взаимной дружбе и обещал под клятвой, что он и друзья его не оставят его и его племя в крайних случаях, и только тогда получил дозволение на вход к нему. Сверх того он прибавил: «если, против всякой вероятности, наши союзники отступят, не разрушив замыслов Мухаммеда, призываю Бога в свидетели, что я с своими запрусь в ваших замках и скорее умру, чем оставлю вас». Таким образом после многих трудов Гуий склонил наконец Кагба на свою сторону, представляя ему те бедствия, какие уже испытали от мусульман иудеи, и те опасности, какие и ему, как иудею, предстояли от Мухаммеда. Наконец Кагб вооружился против Мухаммеда; примеру своего вождя последовали и Бяну Курайза.

Этот новый союз, совершенно неожиданный для Мухаммеда, сильно поразил его и его приверженцев, так что от него отпали большая часть его сторонников из боязни многочисленности врагов. Некоторые стали даже роптать на Бога, по-видимому оставившего их. Тысячи тревожных представлений возникли в обществе мусульман. Самые твердые из них не были свободны от беспокойства и смущения; они понимали, что Бяну Курайза, хорошо знакомые с местностью, могли быть очень выгодными и полезными помощниками для осаждающих, указывая им на места, менее защищенные²¹⁰. Мухаммеду стоило больших трудов рассеять и подавить это вообще смущение и колебание духа. «Тщетно Мухаммед старался успокоить своих последователей обещанием божественной помощи. Ha первый раз его слова были бессильны и eгo красноречие оказывалось недостаточным поднять дух упавший. Мухаммед обещал нам сокровища Хозроя и Цезаря, сказал Мутталиб, сын Козшайра; но теперь никто из нас не безопасен в своей жизни, если какая-либо нужда вызывает из дома»²¹¹.

Прошло около двух недель такого неопределенного положения. Наконец Мухаммед, подстрекаемый князьями племен Аус и Хазрадж, решается померяться силами. Мужество мусульман было возбуждено и они одушевились. Утомленные бездеятельностью, в какой находились, некоторые всадники курейшитские решаются показать свою храбрость, показать бойкость своих коней. И вот они около вала скачут на своих конях по площади, находящейся вблизи армии мусульманской, вызывая храбрых на бой. «Кто желает выйти со мной на поединок?» кричит один из этих всадников, по имени Амр. Тогда выступает Алий, желая поддержать честь исламизма и становится пред Амром. «Кровь твоя – моя кровь», говорит ему Амр, «мы происходим от одних и тех же предков; я не хочу изливать на тебе своего гнева. Мне жаль убивать тебя». «И я, отвечал Али, не без сожаления убью тебя». При этих словах, Амр воспламенился ненавистью к исламу; у него было одно желание – сражаться с равным себе. Скачет он на своем коне, ударом сабли отсекает шпоры, жестоко грозя за бегство своему сопернику. – Пыль под ногами коней их поднимается облаком; их не видно, – слышны только удары, которые они наносят друг другу. Воины, остававшиеся безучастными в этом, стараются предугадать исход боя, как вдруг раздался голос: Аллах акбар الله أكبر т.е. Бог велик! возвещавший победу Алия. Пыль садится вокруг бойцов и видят сына Абу-Талиба павшим на грудь своего противника, которому он отсек голову. По смерти Амра курейшиты думают только о своем спасении. Всадники курейшитские обращаются в бегство и перескакивают чрез ров; один из них, Науфал, падает в ров со своим конем, и, осыпанный грудой камней, восклицает: «предайте меня смерти более достойной воина»! Тогда сходит в ров Алий и убивает Науфала своей саблей²¹².

Смерть Амра расстроила противников Мухаммеда, а Бог всевысший, как говорит Абульфеда, увеличил их смятение. Полуденный ветер разрушил их шатры, как написано в Коране: «о, вы, верующие! – вспомните, как Бог добр был к вам тогда, когда воины шли против вас, а Мы послали против них разрушительный ветер и невидимые легионы»²¹³.

Иначе передают этот факт Персеваль и Гретц. Первый говорит, что Мухаммеду удалось расстроить представителей коалиции, курейшитов, хатафанов и иудеев, таким образом: он отправил своего посла из племени Хатафан сначала к представителю Бяну Кгурайза, как самому сильному, чтобы его отклонить от союза, выставляя при этом, что некоторые союзники уже завели дружеские сношения с Мухаммедом²¹⁴. Гретц говорит что, по смерти Амра, союзники делали много бесполезных усилий уничтожить расстройство и смятение, произведенное смертью их вождя. Когда мусульманская армия находилась около черты рва, они предположили действовать с другой стороны; отправили отряд войска своего, под предводительством курайзита, попытаться проникнуть в город с той стороны, с которой он был защищен только домами. Но это предприятие оказалось безуспешным и невыполнимым для них, так как они нашли тут мусульманскую стражу, и потому возвратились без успеха. Осада все-таки продолжалось. В это время является к Мухаммеду некто Нойям бен Макуда и говорит ему: «пророк Божий! Я мусульманин и раскаиваюсь в своей вине в отношении к тебе. Мое племя не знает моих намерений. Неужели я не могу быть полезным тебе? Да! отвечал Мухаммед, – ты можешь оказать мне услугу. Постарайся расстроить неприятельский союз»²¹⁵.

Приняв поручение, Нойям прежде всего отправляется к Бяну-Куйраза, которые еще недавно находились в союзе с Мухаммедом. «Бяну-Куйраза! сказал он им, вы знаете, что я – друг ваш». «Действительно, отвечают они, ты заслуживаешь полную нашу доверенность». – «Я хочу дать вам совет продолжает Нойям. Обратите внимание свое на то, что ваше положение очень отлично от положения других ваших союзников. Вы – жители этой страны и владельцы этой земли; у вас здесь семейства и имущества, которых вы можете оставить. Напротив, у союзников ваших нет ничего, чтобы связывало их с этой местностью и удерживало здесь. В случае опасности они рассеются и оставят вас в виду врага, который лишит вас как самой земли, так и имуществ. Поверьте мне! С своей стороны вы потребуйте от курейшитов и Хатафан, чтобы они прислали вам заложников – в доказательство того, что они не бросят вас». Совет Нойяма был принят и курайзиты решились последовать ему. – После этого Нойям отправился к курейшитам и сказал им: «я хочу сообщить вам нечто, если вы дадите обещание хранить мой секрет». И когда они с своей стороны дали слово, он продолжал: «Бяну-Куйраза злоумышляют против вас. Раскаиваясь, что вооружились против Мухаммеда, они вступили с ним в переговоры, и вот предложение их ему: «если мы предадим тебе, сказали они Мухаммеду, 12 знатных курейшитов и столько же знатных Хатафан; если мы сверх того соединимся с тобою, чтобы истребить твоих врагов, то неужели ты не помиришься с нами? Да, ответил Мухаммед. И так не доверяйтесь курайзитам, и, если они потребуют, от вас заложников, остерегайтесь выдавать им».

Такую же хитрость Нойям употребил и в отношении Хатафан.

Вследствие таких козней и возмущений Нойяма, расстроился столь сильный союз, всецело направленный, под влиянием иудеев, к ослаблению самовластия Мухаммеда. Союзники подозревая друг друга, начинают испытывать друг друга. Чтобы увериться в намерениях и стремлениях курайзитов, князья курейшитские и хатафанские отправляют им письмо такого содержания: «осада продолжается долго, наши кони и верблюды гибнут от болезни, мы не можем поэтому долго быть здесь. Нужно покончить дело решительной битвой. И так вооружайтесь и будьте готовы идти завтра на врага вместе с нами». Ответ курайзитов подтвердил подозрения союзников. Курайзиты ответили курейшитам и хатафанам: «завтра мы не можем сражаться по случаю субботнего дня; наш закон повелевает нам в этот день пребывать в покое; на другой день мы готовы идти на битву, если вы согласны дать нам заложников, в доказательство того, что ваше обещание не оставлять нас одних в виду мусульман истинно и что вы не оставите осады, прежде чем поражен будет наш общий враг». Такой ответ, окончательно, вооружил союзников против курайзитов. «Нойям прав, кричали они, – они еще требуют заложников, чтобы передать их Мухаммеду. Мы обмануты». Моментально слово «обман» перешло из уст в уста; распространилась скорбь в лагере союзников и представление опасности, окружающей их со всех сторон, повергло их в уныние. Разрушительный ураган, вдруг поднявшийся и разрушивший их палатки, довершил их ужас и смятение.

После того как Нойям оставил Мухаммеда, он пребывал в молитвах, по сказанию мухаммеданских историков и умолял небо о даровании победы исламу. В одну ночь он дал поручение мусульманину Годайфе исследовать секретным образом, что происходит в неприятельском лагере между идолопоклонниками. Под покровом ночной темноты Гудайфа отправился в лагерь курейшитов. Страх и тревожное состояние среди них были слишком очевидны. «Товарищи! – вскричал Абу-Суфиан, начальник их, осмотритесь, нет ли между вами какого-либо врага»!? Услышав это Гудайфа, прибег к хитрости: он схватил за руку первого попавшего ему курейшита и спросил его: «кто ты?» – «я такой-то, сын такого-то», ответил на неожиданный вопрос курейшит. «Хорошо», сказал Гудайфа и отпустил его. Гудайфа избег опасности. Смущенный неожиданным вопросом, курейшит не догадался спросить самого Гудайфу, кто он. Но вскоре голос Абу-Суфьяна снова огласил ухо Гудайфы: «Нам нет возможности держаться здесь, сказал он»; наши кони, наши животные погибают; курайзиты восстали против нас и вступили в союз с врагом нашим. Время ужасное: дождь тушит наши огни и ветер разрушает наши шатры; уйти нужно». И в самом деле, Абу-Суфьян тотчас садится на своего верблюда и удаляется. Курейшиты следуют за своим вождем. В следующую ночь удалились и их союзники. кроме одного – Гуия, верного клятве, данной им курайзитам. Гудайфа принес утешительную весть Мухаммеду²¹⁶.

Освободившись от страха многочисленных врагов и от представления печальных последствий поражения, Мухаммед получает возможность выйти уже не на защиту себя, а для мщения. Во время полуденной молитвы Мухаммед явился к войску и сказал: «Ангел Гавриил принес мне повеление с неба, Бог повелевает вам идти против курайзитов; пусть все те, которые послушны и покорны Божиим повелениям, не совершают вечерней молитвы дотоле, пока не будут на земле курайзиты». Мусульмане все взялись за оружие и Мухаммед, вверяя Алию свой штандарт, отправил их в поход. «Пророк, говорит Абульфеда, поставил свой лагерь близ одного источника, принадлежащего курайзитам, и тут же стала собираться его армия. Много войска собралось, когда уже наступила ночь и в этот день мусульмане не совершали вечерней молитвы (гаср), так как Мухаммед не приказал совершать ее, доколе они не вступят на землю врага»²¹⁷. Почти 3000 человек мусульман вышли против курайзитов. Мухаммед возбуждал своих приверженцев к этой войне словами: «кто послушен, тот пусть исправит молитву вблизи курайзитов»²¹⁸.

Бяну Курайза при виде врага заперлись в своих замках. Мусульмане приступили к осаде, но долго были напрасны их усилия вторгнуться в укрепление курайзитов. Целые 25 дней продолжалась осада замков, – камни и стрелы непрестанно летели в них; наконец курайзиты, доведенные до крайнего истощения, сами уже решились сдаться на капитуляцию. Они явились к Мухаммеду с просьбой, чтобы он дозволил им оставить местность и выйти из нее на тех же условиях, какие были даны Бяну Назир, т.е. с правом взять с собою жен, детей и часть имущества. Но Мухаммед, раздраженный иудеями, отказал им в их просьбе и желал лишь только мстить. При всем том курайзиты надеялись на снисхождение со стороны Мухаммеда. Они были союзниками Бяну Аус, при помощи которых совершилось бегство Мухаммеда в Медину, курайзиты рассчитывали найти в Бяиу Аус, защитников, так как Бяну Хазрадж в подобном случае оказали покровительство Бяну Кайпука. Аусцы явились к Мухаммеду и упрашивали его оставить жизнь их союзникам, но Мухаммед сказал: я не согласен; да имеете ли вы дозволение на такое ходатайство от вашего князя, Сагда бен Моада? – Без всякого сомнения», ответили они²¹⁹.

Мухаммед требовал безусловной покорности со стороны курайзитов. Устрашенные такою жестокостью, курайзиты собрались около своего князя Кагба и советовались с ним. «Я предлагаю вам три совета: первое – признать Мухаммеда посланником Божиим и принять ислам. Тогда вы сохраните вашу жизнь и ваше имущество, сказал Кагб. Мы не можем отступить от своей религии, ответили ему. Ну – убьем наших детей и жен, сказал Кагб, – выйдем против мусульман и сразимся с ними; если мы падем, для нас утешением будет то, что мы не подвергаем рабству свои семейства; а если мы будем победителями, то жены и дети мусульманские будут к услугам нашим и вознаградят нас за ту жертву и потерю, какую мы понесем». Что же? – воскликнули курайзиты. Когда – мы убьем детей своих, нужно ли будет тогда жить нам? «Хорошо, сказал Кагб: эта ночь субботняя; враг, знакомый с нашими обычаями и постановлениями, наверно, не будет ожидать от нас нападения. Нападем же на него и разрубим его на куски»! «Нет, ответили курайзиты, мы не смеем нарушить субботу, из опасения, чтобы не навлечь на себя гнева небесного, подобно тому, как некогда было наказано преступление этого рода»²²⁰. «И так сдайтесь, наконец сказал Кагб, вы люди нерешительные»²²¹.

Курайзиты умоляли Мухаммеда послать к ним Абу-Либабу, Абдул-Мунзира, с которым они желали посоветоваться. Они рассчитывали на дружбу и искренность этого мусульманина, и Мухаммед удовлетворил их желанию. Лишь только явился Либаба среди курайзитов, жены и дети их окружили его и со слезами на глазах теснились около него. «Посоветуешь ли нам ты, говорят ему, сдаться Мухаммеду? – Да, отвечал он, но в тоже время, тронутый участию сих несчастных, он положил свою руку на горло, давая этой миной звать, что Мухаммед твердо решился умертвить их. Либаба хотел знаком отклонить их от проследования его совету». С грустью в сердце он оставил их и, раскаиваясь сам в своем последовании Мухаммеду, побежал в Мекку, вошел в Меккский храм, и, прислонившись к храмовой колонне, поклялся не давать себе отдыха, пока не получит прощения в своем заблуждении²²². Мухаммед положительно отказался исполнить просьбу аусцев. Для окончательного решения он передал это дело на обсуждение предводителя Аусцев, Сагда, бывшего тогда больным от раны полученной им при осаде Медины союзниками. Аусцы успокоились, нисколько не сомневаясь и не предполагая, что Мухаммед не согласится с ними и не окажет снисхождения бывшим их союзникам – курайзитам. Но Сагд, находясь в палатке, которую устроил для него Мухаммед в ограде меккской мечети и где одна женщина, по имени Рафайза, считавшаяся опытною в лечебном искусстве, оказывала ему свои услуги, – Сагд только и думает о том, чтобы наказать курайзитов; он даже взывает к Богу, моля его продлить ему жизнь, дабы иметь ему возможность отмстить им. Напрасно Аусды говорят ему: «покажи свое снисхождение и милость к союзникам твоим, отец Амра! Будь добр и человеколюбив к твоим старым союзникам»! Но Сагд не показывал ни малейшего вида мести. Когда он явился в собрание в присутствие Мухаммеда, и они сказали ему: «отец Амра! Пророк Божий поставил тебя судьей твоих древних союзников», – он обратился к мусульманам и сказал им: «мусульмане! даете ли вы мне обещание, что мое решение будет принято? Да, отвечали они. Потом обратившись к Мухаммеду, он спросил его: «даешь ли ты обещание такое же? – «Да», ответил Мухаммед. – «Хорошо», сказал Сагд; я осуждаю курайзитов. Пусть мужчины будут преданы смерти, имущество их разделено среди мусульман, жены и дети проданы в рабство». «Всевышний Бог, воскликнул Мухаммед, открыл с высоты седьмого неба тебе суд в отношении к ним. Тотчас связали курайзитов, привели в Медину и заключили в домах, принадлежавших Аусцам, доколе на площади приготовляли ров для их трупов. Когда ров был готов, курайзитов умертвили, а тела их бросили в общую яму, которая от того получила название «рынка курайзитов»²²³. Тогда убито было 700 человек. Кагб, Гуий и др. приняли смерть с геройским мужеством.

Жесток и низок был этот поступок Мухаммеда, но слова Корана освящают его: «Бог выгнал из укреплений людей писаний, которые помогали союзникам; он бросил в сердце их страх и отчаяние; одну часть из них вы убили, а другую отвели в рабство. Он сделал вас наследниками их страны, их домов, их богатств, страны, которой до сих пор вы не попирали своими ногами. Бог всемогущ»²²⁴.

Одному только курайзиту в это бедственное для иудеев время можно было надеяться на жизнь. Это был Забир бен Бат, мужественно охранивший, во время сражения при Боате, жизнь и свободу Тсабита ибн Кайса, замечательной личности между хазраджитами. В благодарность за благодеяние, оказанное Забиром, Тсабит, ходатайствовал пред Мухаммедом, чтобы спасти жизнь своего благодетеля. Вследствие его ходатайства и уверения, что Забир достоин жизни, Мухаммед согласился на просьбу Тсабита и возвратил Забиру даже членов его семьи и все имущество. Полный радости, Тсабит спешит в старцу возвестить ему милость Мухаммеда. Благодарю тебя, сказал ему иудейский старец, бывший еще в оковах, но скажи мне, что случилось с нашим главным вождем Кагбом? – Умерщвлен; ответил Тсабит. А Гуий, сын Ахтаба, вождь иудейский? – Тоже. – А Аццель; сын Самуеля, неустрашимый воин? – Тоже, – Ах! воскликнул Забир. И я не могу оставаться в живых. Милость, которую оказываешь ты мне своим ходатайством, пусть выразится в том, что ты соединишь меня с ними и убьешь своей рукой». При этих словах Забир протянул ему шею и Тсабит предал его смерти²²⁵.

Когда Мухаммед приступил к разделу имущества, то жены, дети, земли, имущество, верблюды, животные, оружие, состоящее из 500 саблей, 300 броней, все что принадлежало курайзитам было разделено между мусульманами. Мухаммед пользуясь привилегиею посланника Божия, предварительно отделил из всего пятую часть Божию, распоряжение которой было представлено ему, и избрал для себя Райхану, дочь Амра, самую красивую пленницу. Детей и жен курайзитов, которые достались ему, он поручил Сагду сыну Замда продать бедуинам, чтобы вместо них привести ему лошадей. Одна прекрасная Райхана была сохранена и, отрекшись от иудейства, приняла ислам²²⁶.

В трех или четырех милях от Медины находилось особенно замечательное по своей укрепленности и почти исключительно населенное иудеями местечко Хайбар²²⁷. Хайбар отличался плодородием почвы, обилием оливковых плантаций и крепко укрепленными замками, среди которых был, особенно замечателен замок Аль-каммус. Иудеи с давнего времени поселились в Хайбаре. Во время преследования иудеев мединских, хайбарцы постоянно усиливались, скрываясь от преследования Мухаммеда и убегая из своих жилищ. Абульфеда говорит, что город Хайбар так древен, что еще Моисей, перешедши чрез Чермное море, посылал войска против амаликитян, которые жили в Ятсрибе и крепком Хайбаре²²⁸.

Мухаммед выступил против хайбарцев. Не задолго до этого он, вo время своего путешествия в Мекку (хадж) потерпел неудачу, его приверженцы, после неудачных переговоров с мекканцами, были изгнаны и роптали на Мухаммеда. Он предпринял тогда поход против Хайбара, с тем, чтобы богатством добычи, какую он предполагал получить там, успокоить недовольных, вознаградить их за неудачу и удовлетворить столь свойственную арабам жадность к добыче²²⁹.

В месяц Мухаррам VII года Гиджры (629 г.) Мухаммед явился в Хайбар совершенно неожиданно для иудеев. Поход его, замечает Персеваль, так был секретен, что он овладел замком Наам, прежде чем узнали об этом городские стражи. Извещенные об этом Абдаллахом, иудеи просили подкрепления себе у своих соседей бедуинов из племени Хатафан, с которыми явилось и племя Фязар. – Мухаммед предупредил их, заняв позицию между ними и Хайбаром, в долине Раджи. Удивленные такою неожиданностью со стороны мусульман, союзники хайбарцев остановились. Вдруг раздался позади них шум и пробудил в них опасение, чтобы Мухаммед, воспользовавшись их отсутствием, не обошел их и не напал на их семейства и стада. Вследствие этого они оставили иудеев и возвратились домой²³⁰. Абу-Рафи-Саллам, вождь Бяну Назир, советовал иудеям соединиться и идти общими силами против общего врага. Он вообще постоянно восставал против Мухаммеда и мусульман и для большего успеха часто возбуждал арабские племена, как напр. Сулаимцев и Хатафан, и за то поплатился своею жизнью. Фанатики – мусульмане поклялись Мухаммеду уничтожить этого опасного врага. Испытанные в верности и воодушевленные обещаниями Мухаммеда, они входят тайно в Хайбар и под прикрытием ночной темноты, проникли в дом Саллама, убили его вблизи его домашних и удалились, не будучи никем узнаны²³¹. Вопреки совету Саллама, хайбарские иудеи разделили свои силы для охранения цитаделей, отстоящих одна от другой на большом пространстве, – и таким образом сами открыли отрядам Мухаммедовым более или менее свободный доступ внутрь своих твердынь. Замки их один за другим переходили в руки Мухаммеда. По взятии Наима скоро пал замок Натат, расположенный в долине того же имени и принадлежавший Мархаму, сыну Харитса, иудейского князя из химьяритов. Многочисленный гарнизон Натата оказал большое сопротивление мусульманам. Тогда Мухаммед для лучшего успеха, для удобнейшего и скорейшего ослабления своих врагов, прибег к тем же мерам, какие употреблял в борьбе с другими иудейскими племенами. Он повелел обрезать оливковые деревья, и 400 дерев были срублены. Патат был взят, а вслед за ним большое число малых замков сдались один за другим. Между тем и войско Мухаммеда в это время стало чувствовать сильный недостаток в съестных припасах, так что в один день, томимые голодом, мусульмане решились угнать у своих врагов третью часть ослов, убили их и приготовили из них себе пищу. Мухаммед восстал против этого и велел выбросить эту пищу, как нечистую. После этого он, в присутствии своих последователей, торжественно вознес молитву, умоляя Бога предать в их руки неприятельский замок, богатый и снабженный большим запасом хлеба. Мусульмане овладели замком Ас-саб ибн Мугатс и нашли в нем обильный запас хлеба и мяса. Теперь на пути к Хайбару находился замок Камус, более других обеспеченный средствами к сопротивлению и к более продолжительной осаде. Туда бежали многие иудеи из других замков, уже павших под оружием неприятелей. Туда удалился и Кинана, сын Раба, князь Бяну Назир и хранитель их сокровищ. Он был ревностным защитником иудейского народа, преданным ему от всей души и оказал львиное мужество. Там же находился исполин Миграб, химьярит, потрясавший в воздухе своим оружием. Уже 12 дней продолжалась осада Камуса, но безуспешно. Сам Мухаммед, чувствуя боль головную, не распоряжался ходом войны; он обратился с молитвой к Богу, чтобы он помог и облегчил завоевание хайбарских иудеев. Дело осады поручил он сначала Абу-бекру, который сделал приступ, но безуспешно. На другой день Омар принял распоряжение военными действиями и приступом начал решительную осаду замка, но также без успехов. Мухаммед, видя безуспешность приступов и утешая свое войско, сказал: «завтра я поручу штатгардт человеку, который любит Бога и Его пророка и сам любим ими, – воину неустрашимому, не умеющему отступать. Он победит врага силою оружия и мужества». Слова Мухаммеда пробудили в мусульманах храбрость. Каждый из них осматривался кругом себя и недоумевал, кто тот, о котором пророк имеет такое высокое мнение. На другой день вместе с рассветом ансары и могаджиры собираются около шатра Мухаммедова с жадным желанием узнать, на кого пал такой славный жребий, кто тот, пред которым падут стены Хайбара. Наконец явился сам Мухаммед «Где Алий?» спросил он. Алий находился тогда в палатке, так как, по случаю глазной болезни, он не мог принимать участия в битвах; воспаление глаз останавливало его. Тогда один из близких его привел его за руку и поставил его в самый центр собравшегося народа. Мухаммед коснулся перевязки, покрывавшей глаза Алия, омочил их своей слюной и сказал ему: «будь здоров»! Потом он опоясал его своей саблей и вручил ему свой штатгардт. После этого Алий, полный веры вступил в бой²³².

Над гарнизоном хайбарским начальствовал иудей Мархаб, исполин, обладавший необыкновенной силой. Мархаб решился отбить атаку Алия. Он надел на себя двои лат, огромную чалму и каску, две сабли по бокам и копьями размахивал по сторонам. Он шел впереди войска и напевал: «Хайбару известна моя сила; я Мархаб, закаленный в оружии, герой испытанный. У меня сколько страшно копье, столько же и сабля, когда возжен огонь войны»²³³. Он также вызывал мусульман крича им: кто желает биться со мною?. Является Алий и отвечает ему: «я тот, которого мать, когда родила, назвала львом. Я желаю померяться с тобой вот этой огромной саблей». – Два бойца с гордостью и самоуверенностью вступают в бой. Мечь Мархаба ударил ло щиту Алия; но Алий одним счастливым ударом сбивает каску с Мархаба и отсекает ему голову его. Мархаб пал на песок²³⁴. При виде этого, иудеи пришли в ужас и смятение и в беспорядке бросились в замок. – С бешенством бросаются на них мухаммедане и скоро торжествуют победу. Освобожденный Мухаммедом, Абу-Раф так рассказывает о конце завоевания Хайбара. «Сын Абу-Талиба (т.е. Алия) находясь уже без щита, сорвал городские ворота с крючьев и, закрываясь ими от ударов, наносимых ему, продолжал сражаться дотоле, пока Бог всевышний не дал ему победу». После сего, прибавляет Раф, я с семью товарищами рассматривал эти ворота, и все мы восьмеро напрасно старались поднять их»²³⁵.

Когда замок Камус пал пред победоносным оружием Мухаммеда, привели к нему Сафийю, жену Кинайа, дочь Гуйя, сына Актаба, князя Назиров, который взят был и убит в Медине вместе с курайзитами. Тогда мусульманин Дигуия, сын Годайфы, просил Мухаммеда отдать ее ему. Женолюбивый, пораженный красотой пленницы, Мухаммед, покрыл ее своим плащом в знак того, что он оставляет ее себе. Вместо Сафийи Мухаммед дал в его распоряжение двух сестер Сафийи, вместе с нею взятых. Спустя несколько времени Сафийя приняла ислам, но, живя в доме Мухаммеда, она не пользовалась никакими правами, кроме своей свободы²³⁶. Потом мусульмане начали искать сокровищ во всех погребах и подвалах, куда будто бы сложил их еврейский князь, Кинана. Не нашед ничего, Мухаммед спросил Кинана, куда он спрятал свои сокровища? – Кинан сказал, что не был хранителем богатства своего народа. Один еврей показал место, куда часто ходил Кинан и где должно быть скрыто богатство. Найденные сокровища не удовлетворили победителей и они снова требовали, чтобы Кинан показал место, куда скрыты сокровища. Тот решительно отказался и отдан был на мщение одному мусульманину, у которого Кинан убил брата мельничным жерновом, брошенным со стены. Мусульманин одним ударом сабли срубил Кинану голову²³⁷.

После падения Камуса, прочие замки сдавались один за другим. Воины иудейские потеряли мужество и вступили с Мухаммедрм в переговоры, чтобы получить свободный выход²³⁸. Взятие замков Ватих и Сулялим, сдавшихся на капитуляцию, решило завоевание Хайбара.

Но эта победа едва не кончилась смертью Мухаммеда. Одна иудейская женщина, Зяйнаба, дочь Хузаймы, сестра Мархаба, жена Саллама, побуждаемая чувством мести за смерть мужа и брата, принесла Мухаммеду овцу, мясо которой было пропитано жидким ядом. Мухаммед и приближенный к нему мусульманин Биср (البسر) ибн Ельалы, начинают есть мясо принесенной овцы. Биср скоpo заметил дурной вкус мяса, но из уважения к Мухаммеду не посмел выбросить изо рта кусок и проглотил. Мухаммед, когда разжевал кусок свой, тотчас же выбросил его с криком: «эта овца погубила меня, потому что она пропитана ядом». Но яд уже начал свое действие. Несмотря на раны, надрезанные банками, которые он тотчас же велел поставить себе между плечами, действие яда он чувствовал во всю остальную жизнь²³⁹, а Биср умер чрез несколько часов²⁴⁰. Абульфеда говорит, что «когда Мухаммед завоевал город Хайбар, иудеянка Зяйнаба принесла ему овцу, напитанную ядом. Когда он, положил кусок в рот и почувствовал отраву, то вынул его обратно и сказал: «кажется мне, эта овца напитана ядом». Когда он изнемогал от предсмертной болезни, то сказал: «нет нужды снова повторяться надо мной козни хайбарской, ибо и с этого раза вены сердца моего потерпели поражение и вред». Другой арабский нисатель Ибну-ль-Атсир так передает последние слова: «не нужно снова принимать мне куска хайбарского, так как действие яда в известное время уже посещает и теснит меня; и в тот раз он повредил вены сердца моего». Смертельно подействовал этот яд на Бисра, пользовавшегося особенною доверенностью Мухаммеда и довел его до преждевременной смерти»²⁴¹. Почувствовав отраву, Мухаммед повелел привести Зяйнабу. Когда явилась, она, он сказал ей: «Жестокая! что побудило тебя быть такою преступною в отношении ко мне? Она ответила ему: ты виновник бедствий народа моего. Я хотела отомстить тебе, если ты обманщик, или признать тебя за посланника неба, если Бог отвратит от тебя опасность. Некоторые передают, что эти слова, сказанные твердым и решительным тоном, сохранили ей жизнь, а другие передают, что он отдал ее в руки родителей Бишра, которые и погубили ее²⁴².

Распространяя силою оружия свою власть в Аравии, Мухаммед вместе с тем распространял и свое значение, как пророка, так что распространение власти Мухаммеда было вместе и распространением ислама. «Я удивлялся, говорит один курейшит, Цезарю и Хозрою во всем величии их славы и могущества, но никогда не видал я такого высокого почтения, каким пользовался Мухаммед от своих приверженцев»²⁴³. Взятие Хайбара и принадлежавших к нему замков возвысило Мухаммеда во всех отношениях. В хайбарский поход мусульмане получили более добычи, чем во все предшествовавшие войны. Хайбар был складом самой обширной торговли иудеев, населявших Хиджаз и потому, сверх оружия, шерсти, стад, бывших здесь во множестве, победители нашли огромное количество драгоценностей. – По взятии Хайбара один только Фадак, небольшой город, населенный иудеями, удаленный и не зависимый от Хайбара, оставался непокорным власти Мухаммеда. Полнота победы над иудеями требовала покончить и с этим городом, чтобы ввести его в общие владения Мухаммеда. Поэтому, при выступлении в хайбарский поход, Мухаммед послал в Фадак мусульманина Муйциика бен-Мукуда возвестить жителям его о своем походе на иудеев и о том, что после покорения Хайбара тотчас пойдет против них, если они вперед не заявят ему о своей покорности. Надеясь на твердыни хайбарские и предполагая, что Мухаммед потерпит поражение, иудеи Фадака сначала отказались от предложения Мухаммеда, но когда они узнали, что замки хайбарские сдавались Мухаммеду один за другим, страх овладел ими, тогда, соглашаясь на требование мухаммедовых послов, отправили к Мухаммеду депутацию из нескольких человек с заявлением ему своей покорности.

С покорением Фадака весь Хайбар пал пред оружием Мухаммеда. Побежденным иудеям оставалось одно – по примеру своих единоплеменников, покоренных мусульманами, или сложить свои головы под мечом мусульман; или оставить свои земли и имущество в пользу победителей и удалиться; или же, для избежания первого и сохранения своей оседлости, оставить иудейство и принять ислам. Не решаясь на принятие ислама, они обратились к Мухаммеду с просьбою оставить им по крайней мере жизнь, обещаясь удалиться из страны по первому его повелению. Но представление о бедствиях переселения и изгнания побудило их изменить свой план; они снова явились к Мухаммеду с просьбою оставить их на их жилищах на правах простых фермеров с обязательством выдавать в собственность мусульман половину получаемых доходов. При этом они представляли ему, что они выросли на этой земле и опытно научились лучшим средствам и методам улучшения и возделывания ее. Мухаммед принял просьбу их с тем, однако условием, что, когда найдет нужным, он имеет право выгнать их. Проектируя свои будущие завоевания на востоке и западе, как он объяснял появление искр под его заступом²⁴⁴, он имел нужду как в богато-возделанных полях, плантациях и больших стадах для поддержания своих армий, так и в знакомых с этим делом рабочих силах. Но это снисхождение Мухаммеда к жителям Фадака было единственным случаем в исторической судьбе иудейского народа в Аравии во время Мухаммеда. Преемники его, халифы относились к иудеям так враждебно, что с этого времени иудеи почти прекратили свое существование в Аравии. Бяну Кайнука были изгнаны из Аравии еще при Мухаммеде и удалились в Сирию; Бяну Назир подверглись той же участи и бежали частию в Хайбар, большею же частию в Сирию; Бяну Курайза большею частию умерщвлены; в Хайбаре оставались несколько родов иудейских на время, до первого требования со стороны мухаммедан удалиться. Второй преемник Мухаммеда, халиф Омар выразил свои враждебные отношения к иудеям изданием приказа изгнать всех иудеев из его владений. По словам Абульфеды, хайбарские иудеи не переставали владеть своей землей до того времени, когда Омар повелел изгнать их, чтобы они, как выразился он, не оскверняли арабской почвы (около 640 г.)²⁴⁵. Но Адольф-Д-Авриль²⁴⁶, основываясь на свидетельстве Нибура, говорит, что иудеи были в Аравии и преимущественно в Емене и в более позднее время. «Иудеи жили независимыми племенами, говорит Нибур, в Хайбаре, который будто и доныне населен независимыми иудеями, имеющими своих шейхов, подобно другим арабам»²⁴⁷. Ученый еврейский раввин, живший во второй половине XII ст. в Испании, Вениамин Тудельский, путешествовавший на Востоке в 1160–1173 г. с целью узнать места, где обитают иудеи в большом количестве, говорит, что город Хайбар в 1173 году имел 50.000 иудеев²⁴⁸, и что эти иудеи (хайбарские) суть потомки Рувима, Гада и полуколена Манассиина²⁴⁹. Из приведенных указаний Нибура и Вениамина Тудельского очевидно, что иудеи оставались в Аравии и после Мухаммеда, хотя в очень незначительном количестве.

Время религиозно-политических войн Мухаммеда с иудеями было последним временем исторической жизни иудеев в Аравии. С того времени они сошли с исторической сцены, а вместе с этим и иудейство потеряло свое прежнее значение в среде арабского населения, как самостоятельная религия, имевшая многочисленных последователей даже среди арабских племен. Но с падением политического значения еврейского народа в Аравии, не прекратилось окончательно существование иудейства в обширном смысле слова. Вникая в дух мухаммеданского вероучения, разбирая учение Корана, легко заметить, что иудейство, с новою силою ожило в религии своих врагов – мухаммедан. Религиозные идеи иудеев заняли самое видное место в религии Мухаммеда, как это видно из нижеследующего разбора учения Корана и сличения его с иудейскими письменными памятниками.

Читая вероучительную книгу мухаммедан, Коран, невольно убеждаешься, что составитель его, Мухаммед, находился под сильным влиянием иудейских идей. Истины догматические, правила нравственные и обрядовые, постановления гражданские и семейные и наконец целые исторические сказания носят на себе явную печать иудейства. И это очень естественно. Мухаммед, принявши на себя роль реформатора Аравии в ее религиозном отношении, первее всего вооружается против идолопоклонства, проповедует веру в единого Бога, а для большего авторитета своей проповеднической деятельности выдает себя проповедником веры Авраамовой, древней веры в единого Бога. Иудейство более всего оказывало помощи и соответствовало стремлением Мухаммеда, как одна наиболее знакомая религиозная система, сообразная с духом и строем жизни обитателей Аравии.

Не хотим мы этим сказать, что иудеи имели исключительное влияние на происхождение и развитие мухаммеданской религиозной системы, но весьма естественно, что иудейство играло в этом случае важную и первую роль и более всех других религий обращало на себя внимание Мухаммеда. И действительно, иудеи рано появились в Аравии, особенно в Емене, где, как говорит Саль, они сделались весьма могущественными, потому что много князей и племен арабских приняли их религию. Вследствие этого Мухаммед усвоил много понятий, догматов и обычаев евреев, действуя, насколько возможно, в своих собственных интересах²⁵⁰. Сверх того иудеи, как сказано было выше²⁵¹, захватили в свои руки монополию торговли и промышленности и овладели всеми средствами к обогащению себя, так что часто были руководителями и учителями арабских племен в жизни.

При таких обстоятельствах, естественно, мнения иудеев могли проникать и действительно проникали в среду арабскую; ложные идеи иудейские о Мессии сделались известными и арабам, так как ожидание Мессии и надежды на его пришествие были часто и фанатично проповедываемы евреям. К тому же, как говорит Буленвльер²⁵², и среди арабов были ожидания освободителя. У арабов, по словам Морица²⁵³, существовали предания, указывавшие на падение человека и обещание божественного посредника. Эти ожидания пробуждали общее брожение умов и предрасполагали арабов к реформе. Нужно было только явиться такой смелой личности, которая сумела бы воспользоваться этим умственным брожением и провести его в жизнь. Является Мухаммед, человек предприимчивый и энергичный, искусно пользуется обстоятельствами в свою пользу. Самая обстановка, в которой очутился он с первых дней своей жизни, способствовала этому. Родившись в Мекке, центре как религиозных движений арабов, так и политических, Мухаммед не мог не познакомиться с образом жизни иудеев, выдававшихся пред прочими народностями во всех отношениях. «Он, по словам Гретца²⁵⁴, хотя и не был сыном иудейства, но был весьма близок к нему. Иудейство возбудило в нем желание установить в арабской среде новую религию, которая названа была исламом»²⁵⁵. В этом отношении много помогал Мухаммеду мекканец Варака, сын Науфала, двоюродный брат первой жены Мухаммеда, Хадиджы. Варака, принявши иудейство, научился читать по-еврейски²⁵⁶ и, чувствуя сам привязанность к религии Авраамовой, наверное и Мухаммеду внушал уважение и любовь к ней. Кроме того, живя в доме деда своего Абду-ль-Мутталиба, Мухаммед находился в постоянном сношении с одним евреем, рабом Абду-ль-Мутталиба²⁵⁷.

По этому весьма естественно, что Мухаммед в первое время своей реформаторской деятельности обращал большое внимание на иудейство и прежде всего старался привлечь иудеев на свою сторону. Для достижения этой цели и для большого успеха, он выставляет себя не нововводителем, не изобретателем, а поборником и распространителем веры Авраамовой, веры в единого Бога, так как вера в единого Бога всего яснее выражается в ветхозаветных писаниях. «Много приводилось, говорить Гретц, говорить сыну Абдаллы о религии в Мекке, в дружеских собраниях, на рынках и перепутьях. Веру в единого, обладающего миром, Бога Мухаммед всегда производил от Авраама, посвятившего себя на служение Богу, от религиозных и священных учреждений, которые прежде употреблялись служителями Бога, и его восприимчивый ум много заимствовал из всего этого»²⁵⁸.

Правда, проблески веры в единого Бога были в Аравии и в культе языческом, идолопоклонническом; имя «Аллах» почиталось язычниками-арабами, как имя высочайшего Бога, коему подчинены другие божества²⁵⁹, но разлившееся по полуострову идолослужение слишком заменило эту веру, которая могла оставаться только достоянием немногих. Христиане исповедовали единого Бога, но учение о Св. Троице казалось арабам соблазнительным, а для Мухаммеда было камнем преткновения, так что он в некоторых местах Корана высказывает обличение на христиан, как требожников²⁶⁰. Одни иудеи ближе всех подходили под его исключительный угол зрения; они одни правильно, как ему казалось, излагали учение об едином Боге; и вот он все свое внимание сосредоточивает на иудеях, слушает их священные рассказы, которые и вводит в свой Коран. «Первоначальное учение Мухаммеда, говорит Гретц, которое он начал обнародовать под влиянием болезненного своего состояния (эпилепсии) и выдавать в тесном кружке своих близких, как свыше открытое ангелом Гавриилом, носит на себе вполне колорит иудейский. Для всех установил он простое, но не совсем еще удобопонятное положение иудейства: «нет божества, кроме Бога», и уже в последствии соединил его с следующим вероопределением: «и Мухаммед посланник Аллаха»²⁶¹. Следуя такому представлению божества, Мухаммед учил, что «Бог не имеет соучастников, (антитринитаризм), и что он не может быть представляем в изображении». Поэтому, как и следовало ожидать, он сильно восстал против почитания идолов, число коих возросло в Каабе в то время до 360, – восстал против той безнравственности, которая открыто и безбоязненно допускалась среди арабского населения, – восстал и в высшей степени почитал достойным порицания тот обычай, по которому родители бросали своих новорожденных дочерей в видах своего спокойствия и избежания неприятностей²⁶², и все это выдавал не как новое, но как учение древней религии Авраамовой». Иудейство было для Мухаммеда руководительным началом его проповеднической пропаганды и он действительно шел по этому пути под прямым влиянием иудейства, почему, как замечает Гретц, «все, что есть лучшего в Коране, заимствовано Мухаммедом из Библии или Талмуда»²⁶³.

Мухаммеду, в его реформаторской деятельности вполне благоприятствовали и современные обстоятельства. С одной стороны раздоры религиозные благоприятствовали проповеднической его деятельности, с другой – слабость монархий персидской и римской давали ему возможность распространять влияние на других силою оружие. Мухаммед, действительно, всем этим искусно пользуется и все обращает в свое оружие²⁶⁴. В начале VΙΙ века пo Р.Хр. Аравия могла считать себя безопасною со стороны внешних врагов. Для государств римского и персидского наступили времена внутреннего и внешнего разложения. В римском государстве – религиозные споры, интриги при дворе императоров и их результат – частые возмущения, разражавшиеся часто убийствами, Гунны и Готфы – внешние враги. В Персидском государстве – те же религиозно-политические смуты, возбужденные Месом и Моздоком, гонения и междоусобия в отношении к престолу²⁶⁵. Все это давало полный простор и свободу реформаторской деятельности Мухаммеда. Искусно пользуясь обстоятельствами, Мухаммед, вполне отдавался для лучшего успеха своей проповеди влиянию иудейства, так как ясно видел, что мысль об ожидаемом иудеями Мессии – пророке получила право гражданства и среди арабов. Выдавая себя за посланника Божия, последнего в ряду пророков, он перенес на себя древние пророчества о Мессии и объявил, что он именно тот, о котором проповедуют иудеи, – тот, о котором говорится в их св. книгах. Эту мысль ясно выражает Казем-Бек, когда говорит, что «Мухаммед из вредной проповеди иудеев сумел извлечь принципы для своей религии. Он назвал себя пророком, обещанным Богом Моисею (Втор.18:18) и параклитом, предсказанным в Новом Завете (Кор. гл. 61, ст. 6). Идея ожидания: Спасителя и Управителя мира передана им исламу точь-в-точь, как он принял ее от евреев о будущем Мессии, олицетворив ее в одном из своего рода, по прозванию Мегди, и предназнаменовав его пришествие вторым пришествием Иисуса Христа, Который должен прежде царствовать на земле 1000 лет»²⁶⁶.

Влияние иудейства имело такое широкое распространение среди арабского население и так было сильно, что для большей авторитетности проповеди Мухаммедовой последователи Мухаммеда стали находить в ветхозаветных книгах намеки на него, как посланника и пророка Божия, и прилагать их к нему. Сходство в звуках еврейского слова с арабским «Мухаммед» представляло для мухаммедан самое лучшее доказательство этого, хотя нисколько не удивительно это сходство звуков арабского и еврейского языков, как принадлежащих к одному семейству. – В еврейском языке есть корень хамад, тождественный с арабским хамада хвалить, от которого и происходит имя Мухаммед. Это сходство звуков и послужило причиной того, что места из Ветхого Завета стали прилагаться к Мухаммеду, хотя ни контекст речи, ни смысл самого стиха не дают на это права. Таково, напр., место пророка Аггея, во 2 гл. в 7 стихе, где встречается слово хемдат, которое мухаммедане прилагали к Мухаммеду. Конечно, виновниками таких натяжек должны почитаться те же иудеи со своим своеобразным представлением ожидаемого ими Мессии. И замечание Ибн-Аббаса, что пророк предсказан был в ветхозаветных книгах с именем Мухаммед, отчасти основательно; потому что на два мессианские пророчества (Агг.2:7 и Дан.9:23), ссылались арабские иудеи в своих предсказаниях будущего Мессии и, в отличие от Иисуса Христа, которого, называли просто мясих (мессия) они назвали ожидаемого Мессию Мухаммедом т.е. желаемым²⁶⁷.

При таком настроении умов в Аравии, Мухаммед, когда вошел в Медину, старался выдавать себя пред иудейским населением этого города за Мессию, что видно из Корана и преданий. Следующее место Корана говорит об этом: «когда иудеи получили от Бога книгу, подтверждающую их предсказание, которое они уже знали, они не приняли ее; а когда пришел он (Мессия), они отреклись от него, хотя знали его»²⁶⁸. В предании по этому поводу рассказывается; «когда арабы проходили мимо иудеев, то оскорбляли их; иудеи нашли в законе предсказанного Мухаммеда и молили Бога, чтобы он послал им его, дабы они, под его руководством, могли одолеть арабов. Но когда он пришел, они не приняли его, потому что он был не израильского происхождения»²⁶⁹. Пользуясь такою популярностью своего имени, как среди арабов, так и среди евреев, Мухаммед дошел до того, что упрекал иудеев за неверие в него, сказавши в Коране: «Иисус, сын Марии, говорил своему народу: о дети Израиля! Я посланник Божий к вам для подтверждения Пятикнижия, которое дано вам до меня, и для объявления вам о приходе после меня посланника, которого имя будет Ахмед»²⁷⁰. Здесь, очевидно, он имел в виду слова Евангелиста Иоанна, в которых Спаситель говорит о ниспослании на апостолов Духа Утешителя· – Параклита²⁷¹.

Влиянию иудеев на арабов и в частности на Мухаммеда много способствовали и естественные причины – племенное родство, сходство и согласие в некоторых обычаях и верованиях. Считая праотцом своим Авраама, как иудеи, арабы, естественно, всасывали с молоком матерей те представления, какие вынес с собою из дому Авраамова родоначальник их, Измаил, и какие переходили из рода в род, как священное, заветное. Разделенные на племена, подобно иудеям времен патриархальных, арабы отражали в себе некоторым образом историю иудеев и смотрели на их законодателей и пророков, как на своих предков. Таким образом иудейские предания, как памятники прошедшего, жили и были живучи среди арабов и, при первом пробуждении, при первом соприкосновении с учением, согласным с их направлением, должны были восстать с большой силой. Тот же жаркий климат, под влиянием которого воспитался и развил много обычаев и обрядов народ иудейский, как необходимых и требуемых самым положением страны, не только в религиозном, но и в других отношениях, еще в большей мере вынуждал к тому араба – жителя пустыни и страны жаров. Иудейский народ, поселившийся в Аравии, так сказать, только санктизировал все это своей давностью и авторитетом божественности.

Наконец история Корана говорит в пользу иудейского влияния на Мухаммеда. Правда, мухаммедане решительно отвергают то положение науки, что Коран составлен их законодателем, Мухаммедом, или кем либо другим, они твердо стоят в том убеждении, что закон их происхождения божественного, вечен, несотворен и пребывает в Существе Божественном. Оригинал Корана написан на скрижали огромной величины, называемой ляуху-ль-махфус и содержащей определения Божии, относящиеся к настоящему, прошедшему и будущемѵ. Копия с этой скрижали, написанная на папирусе, принесена была ангелом Гавриилом на самое нижнее небо, в месяц Рамазан, в ночь Кадра²⁷². С этого уже неба Гавриил сообщал Коран Мухаммеду как в Мекке, так и в Медине, отрывками, смотря по требованию обстоятельств, в продолжение 23 лет²⁷³. Бенамозе (Benamozegh) говорит, что и эти идеи мухаммеданские относительно Корана суть выражение ексотерического юдаизма. «Тора, говорит он, есть модель, которую Бог созерцал, когда хотел творить мир; она есть только лист, упавший от вечной премудрости, орудие, которым Бог пользовался при творении в продолжение шести дней»²⁷⁴. История Корана знает иудея Абдаллу, жившего у Мухаммеда в виде секретаря; о нем современные ему раввины свидетельствуют в своих писаниях²⁷⁵, что он содействовал Мухаммеду в религиозной реформе Аравии, – и, быть может, эта чистота языка, эта элегантность стиля, какую замечают в Коране и на что сам Мухаммед указывал, как на доказательство божественного вдохновения, обязаны перу этого иудея. Самые сильные и враждебные противники юдаизма, христиане и современники Мухаммедовы, указывают на чуждую руку, помогавшую ему в редакции Корана, и указывали на иудея Абдаллу и монаха Сергия, как главных участников в составлении Корана²⁷⁶. В самом Коране есть намеки, подтверждающие эти указания, и говорящие в пользу содействия иудейского. Так в 25 гл. 56 ст. читаем: «неверные говорят; эта книга ложь, которую другие помогали ему составлять.... Это только старые басни, которые он изложил письменно; они диктованы были ему утром и вечером». Можно ли было выражаться так об учении, которое не было бы происхождения иудейского, спрашивает Бенамозе? В гл. 16, ст. 105 читаем: «Мы знаем, что говорят неверные: был человек, который научал Мухаммеда. Язык того, на которого хотят указать, язык варварский, а вы видите, что Коран книга арабская, ясная, понятная». Кто этот, представляющийся говорящим языком, как не иудей?²⁷⁷ Кардинал Куза и Ричард, путешественник XII века, присовокупляют к сказанному, что Коран был написан при пособии иудея Салмана персиянина, хорошо знавшего еврейский язык и бывшего даже раввином²⁷⁸. Подобные указания дают понять, что Коран вовсе не имеет того авторитета, каким окружают его поклонники ислама. Сделаем более частный обзор внешней стороны Корана и увидим, что иудейство имело влияние на образование даже внешнего вида этой книги.

Слово «Коран», происходит от глагола: караа и означает в переводе: то что должно читать. Выражение: Коран у мухаммедан обозначает не только книгу, но и каждую главу или отдел этой книги, точно также, как иудеи называют словом Микра, не только вообще всю Библию, но и частные отделы ее, стихи, а иногда и отдельные слова. Иудеи дают еще другие имена разным частям Библии и Пятикнижия, и имя «Пароша», деление, отдел есть одно из древних названий. Этому названию, очевидно, соответствует название Корана: «Фуркан» означающее разделение, отдел. Это название Корана, очевидно, заимствовано у евреев, и происходит от одного корня с еврейским перек. У мухаммедан есть другие названия Корана, каковы: Мусхаф – свиток и Китаб – книга по преимуществу. И эти названия суть только перевод соответствующих им еврейских имен: Сефер и Китбе хаккодеш, которые прилагаются то к Пятикнижию, то к другим частям писания.

Замечательно внимание мухаммедан в отношении к Корану. Они считают не только стихи, но и отдельные слова, даже число букв Корана и указывают, сколько раз каждая буква алфавита повторена в Коране²⁷⁹. В этом, очевидно, мухаммедане подражали примеру иудеев, у которых с особенною заботою сосчитаны не только стихи, слова и буквы, но и то, сколько раз каждая буква употреблена в законе²⁸⁰.

В начале 24-х глав Корана поставлены некоторые буквы арабского алфавита. Мухаммедане думают, что эти буквы, служащие отличительным свойством только Корана, заключают в себе великие тайны; и самые ученые из них сознаются, что смысл их открыт был только одному Мухаммеду. Между тем, некоторые мухаммедане стремятся проникнуть в смысл этих букв и обращаются к способу толкования каббалистическому, выражающемуся в двух приемах, из которых по одному приему эти буквы заменяют собой слова, служащие к объяснению названий свойств Божиих, творения, повелений и определений Его; а по другому приему эти буквы имеют значение численное²⁸¹.

Нет ясных указаний на то, что надписи, сделанные в начале глав Корана, каковы: «Корова, Стол, Скот, Иона, Гром, и т.п. сделаны были под влиянием иудейства; но, принимая во внимание влияние иудейства на Мухаммеда вообще и зная, что Псалмы Давида известны были самому Мухаммеду²⁸² и после него были в употреблении и уважении у мухаммедан²⁸³, можно с вероятностью заключить, что надписи глав Корана произошли едва ли не по подражанию книге псалмов, где многие псалмы имеют особенные надписи. – После общей надписи каждая глава Корана, исключая девятой, имеет еще надпись: «Во имя Бога милостивого, милосердого». Трудно определить откуда впервые заимствовал Мухаммед это молитвенное обращение к Богy, так как подобная формула употреблялась и у персидских магов, книги которых, обыкновенно начинаются словами: «во имя Бога праведного и всемилосердого»²⁸⁴, и у христиан в форме: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа», и у иудеев: «Во имя Бога», или «Во имя великого Бога»; или же, наконец в Талмуде: «Да будет благословен всевышний»²⁸⁵. Естественнее предполагать, что в этой начальной формуле глав Корана отразилось иудейское влияние.

Хотят ли знать, как ислам учит относительно изъяснения своих свящ. книг? Бенамозе отвечает: «точно также, как фарисеи и преимущественно каббалисты всегда учат относительно изъяснения Библии. Бесполезно говорить, что мухаммедане, как и каббалисты, различают с величайшею заботливостью изъяснение по буквальному значению слова и изъяснение по духу его. Но что особенно стоит заметить, – это образ, каким один знаменитый араб (Саид) пользовался для различения этих двух смыслов писания. Он говорил, что Коран есть тело, которое может преобразоваться как в человека, так и в животное; или, как другие выражаются, эта книга имеет два вида – вид человека и вид животного²⁸⁶. Нельзя ли в этом различии видеть напоминание о древнем отличии психов от пневматиков, которое прилагалось к двум классам верных и читателей Библии?»²⁸⁷

Признавая Коран книгою божественною, единственною в целом мире, мухаммедане окружают его глубочайшим уважением и благоговением. Это – книга Божия, говорят они, «истина, ниспосланная от Бога, руководство людям и чудо величайшее из всех чудес. Читать, даже касаться Корана не мусульманину – величайший грех. И сам мусульманин не смеет дотронуться до Корана без законного омовения. Поэтому в начале Корана пишутся следующие слова: «пусть касаются его только чистые»²⁸⁸. Поэтому мухаммедане приступают к чтению Корана со тщанием и вниманием, считают даже за грех спустить его ниже пояса. Они употребляют его в своих клятвах, считая их великими, обращаются к нему во всех важных случаях, берут его с собою на войну, носят некоторые изречения его, как спасительный талисман от всевозможных бед и несчастий, и вообще верят, что при чтении Корана не только удаляются от них диаволы, но что бесчисленные сонмы духов окружают их со всех сторон и смиренно внимают читаемому²⁸⁹. Всякая религия, конечно, налагает на своих последователей долг относиться с уважением к священным книгам; но мухаммедане, подобно иудеям воспитанным в уважении к своему закону, обязаны прикасаться к книге закона только после предварительного омовения²⁹⁰. – Если важное обстоятельство требует какого-либо положительного решения, мухаммедане обращаются к Корану, открывают книгу и первые слова, представившиеся им, считают предзнаменованием. Не то же ли это, что представляет нам из своей древности фарисейство? В Талмуде рассказывается, что царь Иосия был приведен в ужас чтением из Пятикнижия того Моисеева предсказания, в котором царь и народ осуждены были на изгнание в наказание за грехи их²⁹¹. Примеры ессеев, о которых упоминает Иосиф Флавий, и фарисеев, о которых говорит Талмуд, с достоверностью подтверждают, что они считали предзнаменованием такой или другой стих Библии, прочитанный или проговоренный наизусть детьми свободно ли, по требованию ли, сделанному ими²⁹².

Таким образом, влияние иудейства оказывается даже на внешней стороне Корана. Обратимся теперь к самому содержанию Корана, и посмотрим, наcколько и как сильно отразилось влияние иудейское на догматическом, нравственном и обрядовом учении его. Мухаммеданское вероучение, сущность коего составляет тавхид т.е. исповедание единого Бога, и ислам т.е. совершенная, всецелая преданность Богу, главным образом разделяется на две части: на теоретическую или догматическую – иман и практическую или нравственно-обрядовую – дин. Первая часть обнимает пять основных догматов, предписываемых в Коране. «Веруйте в Бога, в ангелов Его, в книги Его, посланников Его, в последний день, в предопределение и в воскресение по смерти»²⁹³. Вторая часть обнимает нравственно-обрядовые предписания и постановления Корана. Следующее место Корана представляет краткое указание почти на всю богословскую систему Мухаммеда: «Благочестив тот, кто верует в Бога, в последний день, в ангелов, в книги, в пророков; кто из любви к Богу дает из своего имущества своим ближним, сиротам, бедным, путешественникам и тем, которые просят; кто выкупает пленных, кто соблюдает молитву, кто творит милостыню, исполняет должности, которыми обязан, кто терпелив в несчастии, во времена тяжелые и во времена притеснений»²⁹⁴.

Решившись реформировать веру своих соотечественников (арабов), Мухаммед, имел в виду уничтожение распространившегося среди арабов идолопоклонства и восстановление и утверждение веры в Бога единого, Бога Авраамова. Проповедуя истину единства Божия народу арабскому, по большей части зараженному идолопоклонством, Мухаммед прежде всего стал вооружаться против языческих верований, старался искоренить идолов, чтобы таким образом приготовить удобную и восприимчивую почву в сердцах арабов для новой религии. Для большего авторитета своей пропаганды, Мухаммед торжественно говорит, что он ни чему не учит, чего нет в книгах Моисеевых, и желает, чтобы на них смотрели, как на книги божественные, представляющие чистый, истинный свет веры и правила жизни и деятельности²⁹⁵. Гретц говорит, что он старался выдавать свое учение не как новое, а как древнее учение веры Авраамовой²⁹⁶.

Во многих местах Корана мы встречаем весьма сильные и резкие обличения против идолослужения и идолопоклонников. «Чего Бог не простит, это то, что к нему присоединяют другие божества, он простит все остальное, кому захочет; а кто присоединяет к нему других богов, тот на ложном пути, весьма далеком от истины. Они умоляют женские божества более чем Бога, умоляют они сатану возмутителя»²⁹⁷. «Неверные придали Богу товарищей… присоединили к нему божества, которые ничего не могут сотворить… Те, которых вы призываете наравне с Богом, суть только служители Его, подобно вам; помолитесь-ка, если вы искренни, чтобы посмотреть, услышат ли они вас. Есть ли у них ноги для ходьбы? есть ли руки для взятия чего-нибудь? есть ли глаза для зрения? есть ли уши для слуха?.... они не могут принести вам никакой пользы, ни помочь самим себе²⁹⁸. «Неверные покланяются наравне с Богом предметам, которые ни к чему им не служат, не вредят им, и говорят: вот наши заступники пред Богом. Скажи им: известите ли вы Бога о чем-нибудь на небесах и на земле, чего бы он не знал? Слава Богу, нет! Он выше того, чтобы присоединять к Нему других божеств»²⁹⁹. Так сильно Мухаммед обличает идолопоклонников, – так хочется ему искоренить его! – Не такое же ли сильное и резкое обличение идолопоклонства и противодействие ему среди еврейского народа изображается и в книгах Моисеевых, где Моисей, убеждая свой народ быть верным и покорным Богу и охраняя его от влияния чуждого, постоянно напоминает о том завете, который заключили с Богом отцы их, и о худых последствиях разрыва его. Так читаем в книгах Моисеевых: «да не пожрут ктому жертв своих суетных»³⁰⁰, «не последуйте идолом, и богов слиянных не сотворите себе»³⁰¹, и «вся идолы изваянная их сокрушите»³⁰², «пагубою погубите вся места, в них же служиша тамо язы́цы богом своим, яже вы приимете, на горах высоких, и холмах, и под деревом сеновным, и да раскопаете требища их, и сокрушите столпы их, и дубравы их ссечете, и ваяние богов их сожжете огнем, и погубите имя их от места того»³⁰³. Наконец вторая синайская заповедь прямо направлена против идолопоклонства: «не сотвори себе кумира и всякого подобия, елика на небеси – горе, елика на земли – низу, и елика в водах – под землею, да не поклонишися им, ни послужити»³⁰⁴...

При таком антагонизме к идолопоклонству и идолопоклонникам Мухаммед, естественно, должен был, насколько возможно, усерднее распространять и проводить в массу народную учение о едином Боге, или ο единобожии, – истине, абсолютно принимаемой и проповедуемой в иудействе. Эта-та истина, так часто повторяемая в Коране, послужила и служит главной и существенной основой всей вероисповедной системы, краеугольным камнем мухаммеданства, так что ислам и единобожие, во мнении мухаммедан, слова символические. Конечно, нельзя отвергать, чтобы прежде Мухаммеда понятие о едином Боге совершенно не было известно среди арабов; истина эта всегда и везде была присуща человеку, хотя в различной степени ясности; и в понятии языческих арабов встречаются иногда следы убеждений в этой истине, в превосходстве Бога пред всеми другими существами, встречаются следы живого чувства ответственности за дела и поступки пред единым высшим существом – Богом. Набига Дзу-биани пел: «клянусь, – относительно чего не остается никакого сомнения в твоем сердце, – что нет никакого другого пути, кроме Аллаха». Лябид пел: «Кого аллах ведет путем добра, тот бывает направляем без труда для себя; но кого он хочет заблуждает; «но все-таки только Аллах верный и правосудный (судия), и он предузнает все пороки людей». – Тот же поэт высказал следующие замечательные слова: «Не суетны ли все дела, без Бога?»³⁰⁵ Европейские ученые говорят, что причины монотеизма арабов заключаются в самом духе семитов и в климатических условиях Аравии. Сознание семитов, говорит один из них, было ясно, превосходно сознавало единство и не мирилось с множественностью... Постоянным, основным и самым задушевным их стремлением было замещение местных богов одним верховным Богом. Пораженные единством мироправления, объемлющим вселенную, семиты допускали в развитии всего существующего одно только неизменное, непреклонное выполнение воли верховного существа; они не видели, не находили множества в мире. Семиты и в Боге не постигали разнообразия, множества, пола; все имена, какими только означали они божество – ·Эль-элеахь, Адон, Баал, Элион, Иегова, Аллах и др., все выражают собою идею высшей, нераздельной силы, самого цельного и полного единства»³⁰⁶. «Семиты, замечает Шпренгер, всегда отличались особенным пониманием божественного... Из семитов более, чем из других рас, было людей, проповедавших единство Божие, и вся масса у них была более расположена признавать превосходство единого Бога, хотя около него и почитались гении»³⁰⁷. Мы думаем, что в этом расположении арабов к монотеизму проявилось влияние иудеев. В Аравии одни иудеи оставались верными истине единства Божия. Правда, были там и христиане, проповедники и чтители единого Бога, но представление единого Бога в трех лицах не было усвоено арабами, и Мухаммед в своем Коране обличает христиан за их, по его мнению, многобожие. Если бы не было в Аравии иудеев, ревностных поборников единобожия, твердо хранивших древние патриархальные предания, едва ли можно было бы гадать о царстве единобожия в пустыни аравийской.... Среди мрака неведения, среди темных представлений божества, как мог Мухаммед без особенных внешних и наглядных побуждений и напоминаний дойти до такой определенной идеи о единстве Божием, как он мог начать свою проповедь: «нет божества, кроме единого Бога! – Таков основной член религии Мухаммеда, к которому все другие члены относятся, как радиусы к своему центру, и в котором только получают свою силу и санкцию. Не очевидный ли это отголосок первой заповеди десятословия, данного Богом на Синае чрез Моисея народу иудейскому?! Основной догмат мухаммеданства не есть ли повторение главного учения иудейства?! Мухаммед так же часто и также настойчиво повторяет эту истину в своем Коране, как часто и настойчиво она повторялась в книгах иудейских. Проведем эту параллель.

В Коране в очень многих местах упомянуто о том, что Бог един. Так читаем: «ваш Бог есть единый Бог, другого нет... Бог есть Бог единый, нет другого бога, кроме Его, живого, неприменяемого. Ни усыпление, ни сон не действуют на него. Все находящееся на небесах и на земле принадлежит Ему»³⁰⁸. «Бог, – нет другого бога, кроме Его, живого, неизменного... то, что я вам проповедую, есть самая истина. Нет других богов, кроме Бога; он могуч, мудр... О люди писаний! выслушайте одно слово, которое пусть будет одно между нами и вами; согласимся, что мы покланяемся только единому Богу и что мы не присоединим к нему, чего бы то ни было, и что мы не отыщем одни у других властителей наравне с Богом»³⁰⁹. «Бог есть Бог единый. Он вас соберет в день воскресения³¹⁰. Нет другого бога, кроме Его. Он творец всех предметов. Почитайте Его; Он смотрит за всеми предметами³¹¹... у Бога нет сына, и нет другого бога наравне с ним; иначе всякий бог был бы тем, что он сотворил, и одни были бы выше других. Далеки от славы Божией выдумки, которые они изобретают»³¹².

Такое понятие о Боге едином, личном существе, высшем всего существующего, о едином виновнике всего, очень естественно наводит нас на мысль, что оно сформировалось и развилось именно под неотразимым влиянием иудейских вероопределений и убеждений. В книгах Моисеевых эта истина проповедуется с настойчивостью и ясностью. «Аз есмь Господь Бог твой, изведый тя из земли египетския, от дому работы: да не будут тебе бози иныи, разве мене»³¹³. «Видите, видите, яко аз есмь, и несть бог, разве Мене»³¹⁴. «Да разумееши ты, – напоминает Моисей народу иудейскому благодеяния Божии и убеждает хранить заповеди Иеговы, – яко Господь Бог твой, сей Бог есть, и несть разве Его.... и увеси днесь, и обратишися умом, яко Господь Бог твой, сей Бог на небеси горе и на земли долу, и несть разве Его»³¹⁵. «Слыши Израилю: Господь Бог наш, Господь един есть»³¹⁶.

Входя в более подробный разбор мухаммеданского учения о Боге, мы встречаемся с разительным фактом несамостоятельности этого учения и зависимости его от иудейства. Разумеем прежде всего учение Корана о именах Божиих. Как важно в глазах мухаммедан это учение и как они дорожат и восхищаются им, это можно видеть из сочинения г. Саблукова, который говорит: «Мохаммедане, оценивая свои познания о Боге, свою речь о прекрасных именах Бога любят начинать указанием на число имен известных им, как на признак своего обширного познания о Боге. Ученый мохаммеданин, прочитав свой список прекрасных имен Божиих, когда останавливается на мысли о качестве своего вероучения, верит и считает за очевидную истину, что одна только его мохаммеданская вера обладает такими понятиями о Боге, какие заключаются в списке его имен; вообще мохаммедане думают, что понятий о Боге, какие они передают в именах Его, не знает ни одна вера, кроме их мохаммеданской»³¹⁷. Отсюда очевидна важность и необходимость анализа этого, основанного на Коране, учения мухаммедан.

В Коране мы читаем: «у Бога есть прекрасные имена. Ими призывайте Его, и оставьте тех, кои спорят об именах Его»³¹⁸. «Взывайте к Богу, или взывайте к Милосердому, каким бы именем вы Его ни назвали; Ему принадлежат лучшие имена»³¹⁹. Основываясь на этих словах своего вероучителя, Мухаммеда, мухаммедане говорят, что эти прекрасные имена рассеяны по всему Kopaнy, хотя в сущности они только эпитеты, придаваемые Богу; и этих имен 99³²⁰. Но так как некоторые имена, (в количестве 22) прямо не упоминаются в Коране, то мы ограничимся перечислением и сличением с именами Божиими у евреев только тех имен Kopaнa, которые в нем упоминаются.

Вот эти имена:

1) Милостивый (Коран, гл. 59, ст. 21; ср. сход., гл. 31 ст. 6).

2) Милосердый Коран, гл. 59, ст. 22; ср. Псал. 145, ст. 17)

3) Царь (Коран, гл. 59, ст. 22; ср. Псал. 5, ст. 3; Пс. 10, ст. 16).

4) Святый (Коран, гл. 59, ст. 23; ср. Лев. гл. 11, ст. 44; 45. Псал. 22, ст. 4; Пс. 99, ст. 3. 5. 9).

5) Верный (Коран, гл. 59, ст. 23; ср. Втор. гл. 7, ст. 8).

6) Защитник (Коран, гл. 59, ст. 23; ср. 1Цар.24:16).

7) Державный (Коран, гл. 59, ст. 24; ср. Пс. 24, ст. 8, Втор. гл. 10, ст 17).

8) Крепкий (Коран, гл. 59; ст. 24; сх. 15, 2. Числ. 12:13: Втор.10:17; Ис.118:28).

9) Превознесенный (Коран, гл. 59, ст. 2,1; ср. Пс.46:11).

10) Зиждитель (Коран, гл. 59, ст. 24; ср. Пс.149:2).

11) Творец (Коран, гл. 59, ст. 24; ср. Ис.40:28).

12) Охотно прощающий (Коран, гл. 35, ст. 39; ср. Пс.86:15, 145:8).

13) Дарующий (Коран, гл. 35, ст, 39; ср. 1Цар.2:7; Пс.145:1, 3).

14) Снабжающий (Коран, гл. 35, ст. 39; ср. Исх.20:6).

15) Открывающий (Коран, гл. 35, ст. 28; Пс.103:28).

16) Судия (Коран, гл. 34, ст. 25; ср. Быт.18:25; Суд.11:28; Пс.7:12, 9:5).

17) Милующий (Коран, гл. 34, ст. 25; ср. Пс.86:15, 145:8).

18) Ведающий (Коран, гл. 31, 34; гл. 20, ст. 6; ср. 1Цар.2:3).

19) Покоряющий (Коран, гл. 31, ст. 34; гл. 20, ст. 6; ср. Иез.7:9).

20) Кроткий (Коран гл. 35, ст. 39; ср. Пс.86:5).

21) Верховный (Коран, гл. 34, ст. 22; гл. 31, ст. 29; ср. Быт.14:18; Пс.57:3, 9:3).

22) Прощающий (Коран, гл. 49, ст. 5).

23) Благотворитель (Коран, гл. 49, ст. 5; ср. Исх.20:6).

24) Вышний (Коран, гл. 40, ст, 12; ср. Иов.36:26, 37:23).

25) Великий (Коран, гл. 31, ст. 29; ср. Пс.49:2, 145:3).

26) Надзирающий (Коран ,гл. 6, ст. 101; ср. Пс.34:19).

27). Защититель (Коран, гл. 6, ст. 101; ср. 1Цар.24:16).

28) Щедрый (Коран, гл. 55, ст. 78; ср. Пс.86:15, 145:8).

29) Страж (Коран, гл. 55, ст. 78; ср. Иов.7:20; Пс.31:24).

30) Объемлющий (Коран, гл. 20, ст. 98; ср. Иов.7:20; Пс.31:24).

31) Мудрый (Коран, гл. 57, ст. 1; ср. Иов.9:4).

32) Славный (Коран, гл. 85, ст. 12; гл. 57, ст. 1; ср. Пс.18:4, 48:2).

33) Свидетель (Коран, гл. 33, ст. 55, гл. 34, ст. 46; ср. Быт.31:44; Ис.43:10.

34) Истинный (Коран. гл. 20, ст. 113; ср. Исаи гл. 65, ст. 19).

35) Сильный (Коран, гл. 57, ст. 1, гл. 39, ст. 5; ср. Втор.10:17; Пс.24:8.

36) Непоколебимый (Коран, гл. 51, ст. 58; гл. 18, ст. 98, ср. Исх.15:2; Числ.12:13; Втор.10:17).

37) Помощник (Коран, гл. 42, ст. 30; Пс. 30, ср. 11).

38) Хвальный (Коран, гл. 57, ст. 1; ср. Пс.18:4).

39) Оживляющий (Коран, гл. 40, ст. 70; ср. 1Цар.2:6; Второзак.32:39).

40) Умерщвляющий (Коран, гл. 57, ст. 2; ср. 1Цар.2:6).

41) Живый (Коран, гл. 20, ст. 110; гл. 11, ст. 158; ср. 1Цар.17:26, Дан.6:27).

42) Присносущный (Коран, гл. 3, ст. 1; гл. 2, ст. 256; ср. Дан.6:27).

43) Единый (Коран, гл. 2, ст. 158, 156; ср. Втор.6:4).

44) Нетленный (Коран, гл. 2, ст. 256; ср. Пс.14:6, 46:2).

45) Мощный (Коран, гл. 59, ст. 23; ср. Быт.49:42; Пс.132:2, с. 1, 24).

46) Могущественный (Коран, гл. 57, ст. 2; гл. 59, ст. 23; ср. Пс.147:5. с. 40, 26).

47). Первый (Коран, гл. 57, ст. 1–3; ср. с. 44, 6. 48, 12).

48) Последний (Коран, гл. 57, ст. 1–3 ср. Ис.44:6, 48:12.

49) Внешний (Коран, гл. 57, ст. 1–3; ср. Ис.44:6, 48:12.

50) Внутренний (Коран, гл. 57, ст. 3; ср. Ис.45:15).

51) Превозносимый (Коран, гл. 59, ст. 23; ср. Ис.57:15).

52) Благодетельствующий (Коран, гл. 42, ст. 18; ср. Ис.119:68.

53) Благопреклонный к кающемуся (Коран, гл. 34, ст. 2; ср. Пс.119:68).

54) Отмщающий (Коран, гл. 3, ст. 3; ср. Пс.99:8).

55) Многопрощающий (Коран, гл. 39, ст. 7).

56) Благой (Коран, гл. 42, ст. 18; ср. Пс.25:8, – 86:5, 100:5, 145:17).

57) Царь Царства (Коран, гл. 59, ст. 22).

58) Владыка Славы (Коран, гл. 85, ст. 13; гл. 39, ст. 75; ср. Иов.36:22; Дан.2:47, 5:23).

59) Богатый (Коран, гл. 35, ст. 16).

60) Свет (Коран, гл. 35, ст. 16; ср. Пс.27:1, 36:10.

61) Унижающий (Коран, гл. 85, ст. 12: ср. 1Цар.2:7).

62) Возвышающий (Коран, гл. 85, ст. 12; ср. 1Цар.2:7).

63) Прямоведущий (Коран, гл. 19, ст. 37; ср. Пс.32:7, 119:114).

64) Создатель (Коран, гл. 85, ст. 13; ср. Пс.149:2).

65) Умиритель (Коран, гл. 59, ст. 23).

66) Образователь (Коран, гл. 59, ст. 24

67) Знающий (Коран, гл. 57, ст. 3).

68) Слышащий (Коран, гл. 84, ст. 49).

69) Видящий (Коран, гл. 35, ст. 28).

70) Наблюдающий (Коран, гл. 33, ст. 52; ср. Иов.7:20; Пс.31:24).

71) Внимающий

72) Любящий (Коран, гл. 33, ст. 51; гл. 85, ст. 13; ср. Пс.86:1).

73) Попечитель (Коран, гл. 42, ст. 7; гл. 33, ст. 3; ср. Пс.32:7; Пс.119:114).

74) Единичный (Коран, гл. 2, ст. 58; ср. Втор.6:4).

75) Правитель (Коран, гл. 2, ст. 101; ср. Пс.34:19; Пс.145:18.

76) Собирающий (Коран, гл. 4, ст. 89).

77) Приемлющий в наследие. (Коран, гл. 2, ст. 233).

Из этого перечня имен, приписываемых мухаммеданами, на основании Корана, Богу, видно, что все они упоминаются в священных книгах иудеев, и, очевидно, был заимствованы Мухаммедом у иудеев. В еврейских священных книгах можно много встретить мест с таким же перечнем имен Божиих, как в Коране. Для образца представим несколько таких мест:

Известно также, что мухаммедане кроме имен приписывают Богу восемь свойств, что видно из следующих слов: «верую в Бога, как Он есть с своими именами и своими свойствами»³²¹. Эти свойства следующие; жизнь حيوت, всеведение علم, всемогущество قدرة, видение بصر, слух سمع, слово كلام, воля ارادة, творчество تكوين. Учение об этих свойствах также заимствовано Мухаммедом у иудеев, как это сей час будет показано.

Жизнь. Приписывая Богу жизнь, мухаммедане показывают, что Бог не имеет ни начала, ни конца бытия, что Он бессмертен, всегда живой останется живым и неизменным, хотя все сотворенное изменится и уничтожится; Он ни в чем, подобно нам, не нуждается и не занимает никакого места, как не имеющий никакой объективной формы. В Коране это свойство Божие упоминается очень часто. «Нет другого Бога, кроме единого, живого и неприменяемого. Ни усыпление, ни сон не действуют на Него. Все, находящееся на небесах и на земле, принадлежит Ему. Престол Его простирается на небесах и на земле, и охранение Его не стоит Ему никакого труда»³²². Очевидно, такого понятия о Боге, как живом, личном Существе, не мог Мухаммед заимствовать из религий языческих, где оно было совершено не известно. Живым же и обладающим всесовершеннейшею жизнию называется Бог в ветхозаветных книгах. «Клянусь десницею Моею и реку: живу Аз во веки»³²³. Господь истинен есть, той Бог живущий³²⁴.

Всеведение. Этим свойством мухаммедане выражают, что для Бога нет ничего неизвестного, как тайного, так и явного. Бог знает все существующее, знает настоящее, прошедшее и будущее, все совершающееся в мире, как бы оно ни было маловажно и ничтожно, напр. мелкая песчинка. Он знает сердца людей, слова и мысли, приходящие на сердце человека; для Бога нет ничего сокровенного. В Коране во многих местах Бог изображается всеведущим. «Если ты возвысишь голос, то сделаешь это напрасно; Бог хорошо знает слова, сказанные в тайне, и вещи еще таинственнее»³²⁵. «Познание часа у Бога. Он повелевает сходить с неба ливню. Он знает, что носят утробы матерей. Никакая душа не знает, что она выиграет завтра, никакая душа не знает, в какой стране она умрет. Бог мудр и ведущ»³²⁶. «Бог знает, что входит в землю и выходит оттуда, что сходит с неба и туда восходит; Он знает тайные дела; от Его ведения не скроется даже вес пылинки»³²⁷. Подобно тому, как живым, так и всеведущим и обладающим совершенным ведением, какого никто не имеет, Бог ясно изображается и в ветхозаветных книгах. Так Он называется Богом разумов, Господом³²⁸; «Господь дает премудрость, и от лица Его познание и разум»³²⁹. Сам поднебесную всю надзирает, ведый яже на земли вся яже сотвори, ветров вес и воде меру»³³⁰. «Он открывает глубокое сокровенное, сведый сущая во тьме»³³¹.

Всемогущество. Называя Бога всемогущим, мухаммедане веруют, что Он обладает внутренней силой, вполне достаточной для произведения всего, что только Ему угодно, – силой, какой никакое сотворенное существо не имеет; все для Бога возможно, и нет ни в чем для Него затруднения. В Коране это свойство описывается очень часто. «Бог прибавляет к творению, сколько хочет; Он всемогущ. Что Он открывает из сокровищ своего милосердия, того никто не сможет удержать, а что удерживает Бог, того никто не сможет послать после Него; Он могуч, мудр. Если Он захочет, то может заставить вас исчезнуть и образовать новое творение; это для Бога не трудно. Бог поддерживает небеса и землю, чтобы он не оселись; если они осядутся, то кто иной, кроме Его, сможет поддержать их?»³³² Всемогущество Божие так выражается в книгах ветхозаветных. «Знаю, что все можешь, и невозможного для, Тебя нет ничего»³³³. «Бог наш на небеси и на земле, все, что восхотел сотворил»³³⁴.

Видение и слух. Этими свойствами мухаммедане выражают, что для Бога нет ничего невидимого и неслышимого, так как Он всецело отличается от человека и не имеет подобных человеческим органов, ограниченных пространством. Как неограниченный, он всегда и везде все слышит и видит. В Коране мы читаем: «Бог ведает все, что делают его слуги и видит все³³⁵. Он слышит все, близок везде»³³⁶. Он слышит и видит все»³³⁷. Указание на эти свойства Божии в книгах ветхого завета очень ясно видно из понятия о вездеприсутствии Божием. «Если кто скроется в тайном месте, не увижу ли я его; не я ли наполняю небо и землю»³³⁸. «Вот никого нет с нами, говорили Иаков и Лаван; смотри Бог свидетель между мною и тобою»³³⁹.

Слово. Этим свойством мухаммедане хотят выразить, что Бог всевышний говорит, но не так, как обыкновенно люди, так как Он – существо бестелесное, не имеет органов, при помощи которых произносит слова человек. Люди не могут представить себе того способа, как говорит Бог; верующий мухаммеданин должен только верить, что Бог есть говорящий. В доказательство своих убеждений он указывают на Коран, как на слово Божие несотворенное³⁴⁰. И в ветхозаветных книгах немало мест, где Бог представляется глаголющим; священные книги евреев суть слово Божие.

Воля. Этим свойством мухаммедане выражают, что Бог все, что ни делает, делает не по принуждению и не советуясь ни с кем, а свободно, по своей собственной воле. В Коране читаем, что «если бы Бог захотел наказать людей по их делам, то не осталось бы в тот же час ни одного гада на земной поверхности, но Он дает отсрочку до назначенного предела»³⁴¹. «Когда Бог хочет, чтобы было сделано что-нибудь, то скажет: будь, и оно будет»³⁴². «Бог творит, что хочет... Бог направляет тех, кого хочет, на путь правый»³⁴³. О воле Божией ясно говорится в книгах ветхозаветных. «Вся, елика восхотел Господь, сотворил на небе и земле, в морях и во всех безднах»³⁴⁴. «Сердце царево в руце Божией; куда восхощет обратить, туда и направит его»³⁴⁵. «Бог наш на небе и на земле, все что восхотел, сотворил»³⁴⁶.

Творчество. Приписывая Богу творчество, мухаммедане выражают этим, что Бог, как существо всемогущее, свободное, есть виновник всего существующего, есть Творец мира видимого и невидимого. Эта истина очень часто повторяется в Коране, хотя и не в той форме, в какой она изложена на первых страницах св. Библии, а с изменениями и часто очень грубыми. Мы обратим на это свойство Божие особенное внимание и покажем, насколько в представлении этого свойства Мухаммед находился под влиянием иудейских верований и сказаний и как далеко он уклонился от истины. Прежде всего мы скажем о сотворении мира.

Так читаем мы в Коране. «Ваш Господь есть Бог, который сотворил небеса и землю в шесть дней...»³⁴⁷; Бог сотворил небеса и землю в течение шести дней; престол Его основан был до сотворения на водах»³⁴⁸. Господь ваш есть тот Бог, который сотворил небеса и землю в шесть дней и с твердостью поместился на троне; Он ночью покрывает день, а день быстро преследует ее; Он сотворил солнце, луну и звезды, подчиненные в своем порядке известным законам. Не Ему ли принадлежит творение и управление всеми предметами? Да будет благословен Бог, владыка вселенной»³⁴⁹. – «Бог сотворил небеса и землю, и все, что находится между ними, в продолжение шести дней… Он поместил на небе знаки созвездий, повесил светильник (солнце) и месяц, которые освещают, установил день и ночь»³⁵⁰.

Во всех этих местах ясно видно сходство со сказанием Моисея о сотворении мира в шесть дней, – но сходство общее; в частностях рассказ Корана отступает от рассказа Библии. Так в одном месте Корана говорится, что «Бог сотворил землю в продолжение двух дней, установил на ее поверхности горы, благословил ее и в продолжение четырех дней разделил на ней на известные доли продовольствие, которое Он доставляет равно всем требующим»³⁵¹. Это показывает, что Мухаммед был мало знаком с библейским сказанием, хотя и старался в виду своих целей, насколько мог, придерживаться его. «Бог, говорится в Коране, небо устроил на семь небес в продолжение двух дней: каждому небу назначил свое занятие. Ближайшее к земле небо Мы украсили светилами и снабдили его стражам»³⁵². «Бог образовал семь небес, помещенных одни над другими. Мы украсили небо ближайшее к земле светилами»³⁵³... Откуда Мухаммед заимствовал идею о семи небесах, если не из иудейских верований? «Число небес, говорит Гейгер³⁵⁴, которое очень ясно представлено в библейском выражении (Втор.10:14); שְׁמֵי הַשָּׁמָיִם, сообщено было, наверное, иудеями; и их образ выражения относительно семи небес, которые известны под разными именами, перешел в догматику мухаммеданскую»³⁵⁵. שֶׁבַע רְקִיעִין הֵן וִילוֹן רָקִיעַ שְׁחָקִים זְבוּל מָעוֹן מָכוֹן עֲרָבוֹת «семь небес, имена коих были приведены особо, и все они находятся в писании, исключая первого, заимствованного от латинского velum (завеса), רְעָלָה, которое у талмудистов, рассматривающих небо, как завесу, распростертую пред престолом Божиим, есть самое важное имя».

Отсюда это учение вошло в Коран, где называются سبع السموات или السموات السبع в одном месте سبع شدال (семь твердей)³⁵⁶, и наконец سمع طرايق (семь путей)³⁵⁷, как и Талмуд иногда выражается שְׁבִילֵי דְּרָקִיע.

Насколько Мухаммед в истории творения находился под влиянием иудейства и насколько отступил от него, – это ясно будет, если мы противопоставим рассказу Корана рассказ библейский. «В начале сотворил Бог небо и землю. И земля была не стройная и безвидная (תֹהוּ וָבֹהוּ), и Дух Божий носился поверх воды»³⁵⁸. Потом в продолжение шести дней Бог сотворил все роды тварей. В первый день сотворен свет, как первая и основная стихия и жизненная сила всего; во второй – твердь или видимое пространство, на котором утверждаются светила, и материя земли отделилась от массы прочих небесных тел; в третий – на самой земле отделились воды от суши, и сотворено царство растительное; в четвертый – воссияло солнце, планеты и прочие звезды на тверди небесной; в пятый – моря и реки наполнились рыбами, а воздух – птицами; в шестой – земля исполнилась животными, и в заключение всего сотворен человек³⁵⁹

Сотворение человека. По окончании всего земного творения происходит совет в тайне триупостасного существа Божия о сотворении человека: «и сказал Бог: создадим человека по образу нашему и по подобию»³⁶⁰; и создал Бог человека, взявши персть земную, дал ему бессмертную душу и потом сотворил ему помощницу – жену. Каббалисты говорят, что пред сотворением человека был совет у Бога с ангелами, и что два добрых ангела, Аса и Азаель, возражали Богу против сотворения человека в виду неизбежного грехопадения³⁶¹. Эти талмудические представления очень ясно отразились на кораническом сказании. Мухаммед, хотя не так ясно, как каббалисты, представляет совет Бога с ангелами пред сотворением человека и говорит, что «когда Бог сказал ангелам: я хочу на земле поселить помощника, ангелы возразили: поселишь ли Ты на земле существо, которое произведет беспорядки и прольет кровь в то время, когда мы будем прославлять Тебя хвалами, будем непрестанно воспевать и превозносить Твою святость? Я знаю то, ответил Господь, чего вы не знаете»³⁶². После этого совета Бог сотворил человека. Говоря во многих местах Корана, о сотворении человека, Мухаммед высказывает странные, своеобразные представления. «Бог образовал человека из глины, какая у горшечника»³⁶³. «Мы сотворили человека из тонкой глины, потом сделали каплю семени, замкнутую в твердом вместилище, потом из капли семени Мы сделали кровяную печень, потом из кровяной печени кусок мяса, потом из этого мяса сделали кости, и кости покрыли мясом, потом вывели на свет, как другое творение»³⁶⁴. Потом Мухаммед говорит, что Бог дал человеку, явившемуся в сообразной форме, дух свой, изображая это сообразно общему ходу своей речи. «И бросил в человека часть своего духа»³⁶⁵; «когда Я дам ему совершенный вид и вброшу в него часть моего духа, то вы простритесь пред ним», сказал Бог ангелам³⁶⁶. Относясь слишком доверчиво, без всякой критики, к верованиям и рассказам других Мухаммед вводит в историю сотворения человека новую черту и говорит от лица Божия: «Мы сотворили человека из семени, содержащего смешение двух полов»³⁶⁷. Странное представление и лишенное смысла, но оно сложилось в голове Мухаммеда, как результат его зависимости от иудейства. В Талмуде говорится, что Бог сотворил человека двуполым, и когда Адаму одному было не хорошо, что замечая различие полов в животных, он глубоко стал чувствовать тяжесть одиночества. Бог сначала приводил к нему животных, которым, как по Корану³⁶⁸, так и по Библии³⁶⁹, он нарек имена; потом уже, когда эти помощники не были угодны Адаму, Бог сотворил Еву из его собственной природы³⁷⁰. Также говорится и в Коране о сотворении жены. «Бог сотворил всех вас от одного человека, из которого извлек ему подругу»³⁷¹.

Происхождение рода человеческого. От первозданной четы, по библейскому сказанию, ведет свое начало весь род человеческий, что видно из того, что Бог, сотворив мужа и жену, дал им благословение на размножение своего рода: «и благословил их Бог, и сказал им: плодитесь, размножайтесь и наполняйте землю»³⁷². Истина происхождения рода человеческого от одного человека ясно выражена и в Коране, где читаем: «о люди! бойтесь Господа вашего, который сотворил всех вас от единого существа; Он сотворил из него подругу, а потом из этих существ повелел произойти мужчинам и женщинам»³⁷³. «Бог произвел вас от одного человека; вы имели вместилище в чреслах отцов ваших и залог в утробе ваших матерей»³⁷⁴.

Падение первых людей. Падение первых людей Коран описывает довольно близко к сказанию Моисея, как это видно из представленного сличения текстов Корана и Библии.

Таким образом из всего сказанного о сотворении мира и человека видно, что Бог по Корану есть Творец и что приписываемое Богу мухаммеданами свойство творчества имеет тот же смысл, как слово «Творец», в понятии иудеев. Это, естественно, приводит к тому заключению, что Мухаммед, при изложении истории творения, находился под влиянием иудейских верований и сказаний, хотя в Коране они подверглись изменениям и представлены в извращенной форме. Вообще нужно сказать, что все свойства, приписываемые Мухаммедом Богу, как учение иудейских книг, были, так сказать, постоянно на устах каждого иудея, а это, естественно, облегчило Мухаммеду возможность познакомиться с ними и ввести их в свою вероучительную книгу.

С идеей единства Божия в мухаммеданском учении весьма тесно связана идея всевластия Божия, или учение о предопределении Божием. Бог Творец всего существующего – есть вместе и верховный, абсолютный распорядитель судеб человеческих и единый деятель во вселенной. От Него зависят жизнь и деятельность всех существ, Им поддерживается всякое бытие: как Он хочет, так и бывает. Но это учение о предопределении не имеет вполне того смысла, какой придается ему кальвинистами; по их понятию, кто предопределен к известной участи, от того ничто не в силах отвратить и отклонить ее; все действия человека сами по себе ничто, для него безразлично, добрые ли его дела или худые потому из этой системы совершенно изгнано значение дел человека. Правда и по учению мухаммеданскому, разумно-свободные существа также преклоняются рабски вред величием Божиим, как и неразумные: в мире все, как прошедшее, так и будущее, доброе и худое, все зависит от воли Божественной и записано на скрижали предопределения; Бог предопределяет не только добро и зло временное до малейших подробностей, во даже веру и неверие, послушание и непослушание, наконец, блаженство и горькую участь человека, по смерти. Бог, по Корану, представляется виновником греха³⁷⁶, как внушающий зло, и виновником неверия, как доводящий до заблуждения. Но при всем том, учение о предопределении, во Корану, не так категорично, не так абсолютно, как у кальвинистов; оно только fatum, судьба, рок... Есть условия, облегчающие и, можно сказать, изменяющие судьбу; потому-то необходимость добрых дел так часто и проповедуется в Коране и с такою настойчивостью и значением, что без них не мыслим благочестивый мухаммеданин, а следовательно и будущее блаженство его. Вообще можно сказать, что учение мухаммедан о предопределении выражено неясно. Это, по нашему мнению, зависело от того, что оно выродилось в религиозной системе Ислама не как необходимый, логический вывод мировоззрения, как у кальвинистов, а как продукт различных влияний и обстоятельств.

На учение о предопределении очень часто указывает Мухаммед в Коране. «Господи, в твоих, руках власть: Ты даешь ее, кому хочешь, и отнимаешь, у кого Тебе угодно; Ты возвышаешь, кого хочешь, и унижаешь, кого хочешь. Благо в Твоих руках... Ты повелеваешь выходить жизни из смерти и смерти из жизни... Все, что на небесах и на земле, подчиняется велениям Бога охотно или насильно... Живая душа не умирает без соизволения Божия, не по книге, которая определяет предел жизни»³⁷⁷. – «Мы посылали посланников к каждому народу, говоря: почитайте Бoгa и удаляйтесь Тагута³⁷⁸. Есть между нами такие, которых руководит Бог; есть и другие, кои назначены к заблуждению. Обойди землю и посмотри, каков был конец тех, кои посланников Божиих принимали за лжецов, если ты хочешь, чтобы они были руководимы, то знай, что Бог не руководит того, кого уже сделал заблуждающим»³⁷⁹. «Мы сотворили для геенны великое множество гениев и людей, которые имеют сердца, но ничего не, понимают, которые имеют глаза., но ничего не видят, которые имеют уши, но ничего не слышат. Они, как скоты, блуждают; они – даже больше, чем скоты»³⁸⁰.

Под влиянием этого учения Корана, развилось у поклонников ислама верование, по которому все зависит от рока³⁸¹, как житейские дела, так и нравственные действия. Это – так называемый фатализм. Все почти без исключения мухаммедане верят в непреложные судьбы Божии, оставляя самую узкую сферу деятельности для свободной воли человека.

Откуда Мухаммед заимствовал это роковое учение, осуждающее человека на какую-то мертвенность, апатичность в религиозно-нравственной деятельности? Кажется, нельзя отвергать и того мнения, которое старается находить к тому естественные причины в самой природе Аравии «Нигде человек не чувствует себя таким беспомощным, ничтожным, слабым, как в этих ужасных безлюдьях. Общественная жизнь слаба. Взаимной помощи и услуг почти нет. Человек весь предоставлен себе, своим собственным силам и средствам. И хотя нужда и ежедневные опасности развивают предприимчивость, отвагу и энергию характера, но за то ставят благосостояние и самую жизнь в полную зависимость от случая. Недаром Риттер называет страны эти «самым антипромышленным центральным пунктом земли». Нигде природа так не изолирована, не лишила человека в такой степени постоянных, обеспеченных ресурсов для жизни, как здесь. Правда, что и нужды его тут не велики. Один верблюд может доставить ему пищу, одежду и материал для топлива. Но не каждый бедняк может иметь верблюда. Обладание им есть уже известная степень довольства. Существование нищего араба совершенно предоставлено игре прихотливого случая. Сегодня он встретил финиковую пальму и утолил свой голод; завтра нашел страусовое перо и продал на ближайшем рынке. Но послезавтра может не представиться подобного случая. Он пристанет к шайке таких же, как он, голодных пролетариев и ограбит караван. Грабеж здесь не только не преступление, – он в нравах, почти в почете. Горькая нужда придала ему какой-то рыцарский характер. А если караван отобьется, а если вовсе не будет каравана, а если никто не подаст ему милостыни? Что тогда? Голодная смерть со всеми своими ужасами. Останется одна надежда, это милость Аллаха. Он велик, он всемогущ и благ. Он спасет, если захочет; но захочет ли?... Полная, безграничная зависимость, совершеннейшая преданность его воле, то чувство, та религия, которую после Мухаммед назвал характеристическим именем «ислама» т.е. покорности, преданности Богу и Его воле, является естественным плодом такого безвыходного положения араба. Это не гордый эллин в своей прекрасной и роскошной стране, с достоинством относившийся к своим олимпийцам и самоуверенно сложивший дерзкий миф о Прометее. Это раб ползающий у ног своего господина и с трепетом ожидающий у него счастья и несчастия, жизни и смерти. Пред лицом, вред произволом этого всемогущего мировладыки он делается фаталистом, фанатиком, рабом. С подобострастием станет он падать ниц, пред каждым ловким честолюбцем, который сумеет уверить его, что он избранник Аллаха. В огонь в воду, в пыл сражения и на штурм крепостей пойдет он за всяким, кто поведет его именем Аллаха, и объявит себя исполнителем его воли»³⁸². Кроме этих побуждений Мухаммед допущением фатализма в среде мусульман преследовал свои эгоистические цели. Почувствовал себя сильным и побуждаемый властолюбием, он предположил себе произвести универсальную реформу в Аравии, распространить свою веру в среде других народов. Для достижения этих целей он не видел других средств, кроме огня и меча, которые и сделались священными орудиями распространения веры. Вместе с этим нужно было фанатизировать своих последователей и вот Коран от лица Божия взывает к народу своему: «если вы не пойдете на сражение, то Бог накажет вас жестоким наказанием. Он заместит вас другим народом. Он всемогущ»³⁸³. Чего не мог Мухаммед достигнуть посредством таких угроз слабому и доверчивому арабу?!...

По нашему мнению, на учении о предопределении отразилось влияние иудейское. Для таких людей, как арабы, для людей, руководившихся главным образом инстинктом, что могло быть сильнее и убедительнее слов Второзакония, которые, наверное, слышал и Мухаммед от иудеев и потом в своеобразной форме и с односторонним пониманием внес в Коран. Во Второзаконии сказано: «вот Я сегодня предлагаю тебе жизнь и добро, смерть и зло Если будешь слушать заповеди Господа Бога твоего, которые заповедую тебе сегодня, то будешь жить и размножаться, и благословит тебя Господь Бог твой.... А если отвратится сердце твое и не будешь слушать... то возвещаю вам сегодня, что вы погибнете и не долго пробудете на земле… Свидетельствуюсь о вас сегодня небом и землею: жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие: избери жизнь»³⁸⁴... В Аравии во время Мухаммеда была секта ессеев, которая, как передает Бенамозе, все приписывала року и учила так называемому³⁸⁵, хотя и не в том смысле и не в такой силе, в какой он развился в Коране³⁸⁶.

Таким образом учение о Боге несамостоятельно; Мухаммед заимствовал его от иудеев. И в самом деле, где мог почерпнуть он такое чистое и вместе одностороннее понятие о Боге, как не в иудействе?!... Все, окружающее Мухаммеда расходилось с его учением; верования и культы соседних народов и сынов Аравии отзывались или политеизмом или пантеизмом, а чистое, истинное учение христианское о Боге едином во св. Троице не нравилось Мухаммеду. Только одно иудейство полюбилось ему, и он вполне отдавался его влиянию и выдавал себя за проповедника веры Авраамовой.

Согласно с христианством, Коран требует веры в существование ангелов. Вера в ангелов составляет необходимый и существенный член религиозной системы мухаммеданства, так что на того, кто отвергает бытие этого мира, (или утверждает, что между ангелами есть половое различие), Коран смотрит, как на неверного, как на врага Божия. Так читаем: «кто враг Господа, его ангелов, его посланников, Гавриила и Михаила, тот враг Бога, ибо Бог ненавидит неверных»³⁸⁷. В частнейшем же изложении учения об ангелах Мухаммед далеко уклоняется от истины и выражает его то темно и неопределенно, то своеобразно. Причину этого можно видеть в том, что он в изложении его руководился большею частию сказаниями Талмуда и иудейско-христианских еретических учений и из них заимствовал свое учение об ангелах.

Самое название ангелов в Коране: маляк ملاك заимствовано у евреев, которые также называют ангелов словом маляк: (מַלאָך), каковое название употребляется и в свящ. книгах В. завета. Так в книге Иова³⁸⁸ ангелы названы этим именем «Вот и слугам своим не верует и в ангелах стропотно что усмотре». Также читаем и в Коране: «слава Богу, Творцу небес и земли, тому, кто назначает вестниками ангелов с двумя, тремя, четырьмя парами крыльев»³⁸⁹. Таким образом, в том и другом случае ангелы-вестники принимаются, как служители Бога вышнего.

Ангелы обязаны своим бытием Богу, как Творцу всего существующего, мира видимого и невидимого. Об этом учит Коран, согласно с св. книгами В.Завета. Так читаем в Коране: «неверные присоединяют к Богу гениев, между тем как Бог создал их»³⁹⁰. В книге бытия: «в начале Бог сотворил небо (т.е. ангелов) и землю»³⁹¹. Что же касается времени происхождения ангелов, на это в Коране нет ясного указания; можно только заключать, что они сотворены прежде человека. Коран говорит о том, будто бы был совет у Бога с ангелами, как это видно из следующих слов: «когда сказал Господь ангелам: Я поставлю на земле наместника, ангелы сказали: неужели Ты поставишь на ней того, кто произведет беспорядки»³⁹².... Это представление Корана о совете Бога с ангелами носит на себе ясные следы талмудического влияния. В Талмуде также говорится, что Бог, при сотворении мира, советовался с «фамалиа шел маала» т.е. с небесной семьей³⁹³.

В учении о природе ангелов Коран слишком далеко удаляется от истинного понятия о природе мира невидимого. Можно находить только некоторые намеки, на основании которых можно думать, что Мухаммед не одинаково мыслил о природе мира духовного, а представлял между членами некоторое различие. Так, когда он говорит от лица Божия: «до человека Мы сотворили гениев из тонкого огня»³⁹⁴; «Бог сотворил гениев из чистого огня без дыму»³⁹⁵: то можно предполагать, что это он говорит о высшем более чистом роде гениев, которых он в других местах называет ангелами, когда говорит об их деятельности; когда же он разумеет низший род духов, джиннов, то говорит, что они сотворены из огня без прибавления слова «чистый». Почему этому роду гениев он и приписывает такие свойства, кои сообразны только с природою людей, а не ангелов³⁹⁶. На этом основании мухаммеданские ученые говорят, что ангелы сотворены из тончайшей и благороднейшей части огня, называемой светом, а джины – из огня. Так говорится в Коране: «Бог сказал Иблису, что тебе мешает преклониться пред Адамом, когда Я приказываю тебе? Я стою дороже его, ответил Иблис; Ты сотворил меня из огня, а его – из персти»³⁹⁷. Выражаясь таким образом, Мухаммед, очевидно, не допускал той бестелесности, той духовности, какая приписывается ангелам в священных книгах иудейских, а тем более христианских. Тут вполне выражается взгляд Мухаммеда, не могшего подняться в своих воззрениях до идеи чистого спиритуализма, тут вполне выразился взгляд талмудической ангелологии. Телесность ангелов, сформированных из эфирной материи, была самым характерным учением талмудистов, и многие философские системы считали телом ангелов огонь. Быть может, на это имели влияние слова псалма: «Ты сотворил ангелов своих духами, служителей своих огнем пылающим»³⁹⁸. Вообще раввины признают ангелов явлениями светообразного начала. «Прежде мира, говорит автор сочинения Jalkut Chadaeli, сотворены ангелы, послужившие началом всех сотворенных вещей, и произошли от блеска света Его величия»³⁹⁹. Император Адриан спросил однажды рабби Иозуа, сына Ханаи: из чего сотворены ангелы? Из реки огненной, ответил рабби. Какой смысл этой реки? Спросил Адриан. Она, как Иордан, не перестает течь ни днем, ни ночью. Откуда же происходит эта река? – От пота των chagoth тех, кои издают этот пот»⁴⁰⁰. Талмуд вообще так рисует образ своих особенно высших ангелов. «Тело их состоит из огромной фигуры пламени, в которой огненные столбы и нити служат костями и жилами; два их глаза – раскаленные уши; при каждом движении их целое море искр разливается кругом, производя шум опустошительного урагана»⁴⁰¹. Это наверное, и послужило основой для мухаммедан представлять величину некоторых ангелов в мифических образах, как напр. ангела Гавриила.

Хотя не проведено в Коране такой ясной грани между духами⁴⁰², как это мы видим в наших священных книгах, однако можно заключать на основании некоторых мест, что не все ангелы в нравственном отношении одинаковы пред Богом, ибо об одних Коран упоминает, как о добрых, о других, как о злых. Говоря о добрых, Коран говорит, что они верны и покорны воле Божией; говоря же о злых, он рассказывает историю падения представителя их, Иблиса.

Отношения ангелов к Богу. Обязанности ангелов в отношении к Богу, по Корану, состоят в служении Богу и выполнении его повелений. Поэтому одни из ангелов называются приближенными к Богу⁴⁰³, другие – посылаемыми⁴⁰⁴, иные – распоряжающимися, низводящими от Бога веления Божии относительно неба и земли⁴⁰⁵. Некоторые ангелы вечно стоят пред престолом Божиим, поют хвалы Богу, некоторые же вечно преклонены пред Ним и будут служить Ему при втором пришествии. Так читаем в Коране: «ангелы прославляют Его хвалы, умоляя Его о прощении жителям земли»⁴⁰⁶. «Те, которые носят престол Бога и его окружают, прославляют хвалы Господа»⁴⁰⁷; «престол Его в день последний понесут восемь ангелов. Вообще ангелы называются в Коране слугами Божиими»⁴⁰⁸.

Есть из числа ангелов самые высшие исполнители воли Божии, напр. Гавриил, которому мухаммедане придают различные названия; называли его даже св. Духом⁴⁰⁹. Михаил – друг и покровитель иудеев, Азраил – ангел смерти, отделяющий души людей от тел их, и Исрафил, который вострубит в день воскресения⁴¹⁰.

Изложенное учение Корана очень наглядно отображает собою учение иудеев. Так пророк Исаия созерцал, что серафимы стояли вокруг престола Божия, взывали друг к другу и воспевали: свят, свят, свят Господь Саваоф, исполни вся земли славы его⁴¹¹. В Талмуде говорится, что одна часть ангелов стоит постоянно пред престолом Шехины. Соломон, как говорит раввин Хийя; применительно к числу стоящих пред Богом ангелов, в числе 90.000.000, сделал престол, при котором было 90.000 седалищ⁴¹². А что ангелы будут служить Богу при втором пришествии, это ясно видно из 7 гл. прор. Даниила.

Что же касается четверицы высших ангелов, как вождей всей небесной семьи, т.е. Гавриила, Михаила, Азраила и Исрафила, то на это есть прямое указание в кабалистике иудейской. Каббалисты знают четырех архангелов, которые превосходят всех других достоинством и властию и управляют четырьмя отрядами Шехины; и если они не все одинаковые носят имена, какие приписываются им в исламе, то, по крайней мере, два из них называются согласно с законом: Михаил и Гавриил. Что касается Азраила, то он может соответствовать Азазилу Моисея, тому ангелу, которому Бог назначил козла отпущения в день очищения⁴¹³. Диавол, которого Мухаммед называет Иблисом, назывался прежде падения Азазилем⁴¹⁴. Имя Исрафила напоминает ту древнюю доктрину, что мир должен кончиться всеобщим уничтожением. Еврейский корень שָׂרָף, от которого образовалось это имя, наводит на эту мысль. Он выполнит свою обязанность, прозвучит в трубу и все мертвые воскреснут и начнется страшный суд⁴¹⁵.

Отношения ангелов к людям. Основываясь на Коране, мы можем сказать, что ангелы принимают участие в делах человеческих. Нельзя сказать, согласно с учением христианским, что ангелы помогают людям в нравственном совершенстве, чего не видно из Корана и что, по нашему мнению, не совсем гармонирует с духом, ислама, потому что действия ангелов по отношению к человеку ограничиваются не моральным его состоянием, а результатами. Коран, выражая деятельность ангелов, говорит, что они записывают дела человеческие, добрые и злые, наблюдают за ними, ходатайствуют за людей пред Богом и умоляют Его о прощении. «Бог неограниченный владыка своих слуг; Он посылает хранителей, бодрствующих над вами, пока смерть постигнет вас»⁴¹⁶. «Они молят Бога о прощении верующим. Господи! говорят они, Ты обнимаешь все своим милосердием и познанием; прости тех, которые возвращаются к тебе, и следуют твоему пути; спаси их от наказания пламенем»⁴¹⁷. Ангел Гавриил сообщал Мухаммеду откровение от Бога. И в этом пункте Коран следует иудейству. Иудеи учат, что ангелы по повелению Творца, исполняют разные обязанности по отношению к людям, доказательством чего может служить история еврейского народа и, в частности, многие очевидные факты из этой истории, как напр., явление ангелов Иакову⁴¹⁸, хранение Даниила во рве львином. Ангелы, по понятиям иудейским, записывают дела человеческие; таков, по Талмуду, Елия, а по другим эту обязанность исполняет Гавриил. Они ходатайствуют за людей пред Богом и потому называются утешителями⁴¹⁹.

Отношение ангелов к каждому человеку Коран представляет в том, что каждому человеку сопутствуют два ангела хранителя, которые охраняют и наблюдают за делами его. Эти ангелы переменяются постоянно, почему и называются аль-муаккиба, т.е. постоянно сменяющиеся одни другими. Так читаем в Коране, что «всякая душа имеет стража, за ней наблюдающего»⁴²⁰, что «у всякого человека ангелы, которые беспрестанно сменяются, помещаясь пред ним, позади его; они по повелению Божию наблюдают за ним»⁴²¹... И это учение Корана заимствовано у иудеев. Псалмопевец говорит, что «Бог заповедует ангелам своим сохранять человека во всех путях его»⁴²²... В Талмуде говорится, что эти ангелы заменяются одни другими. На основании слов Иеремии: «они новы всякое утро»⁴²³. Талмуд учит, что ангелы существуют только один день, в который они поют хвалу Богу, и потом исчезают, что Бог творит каждый день новых ангелов. «Император Адриан, спросил рабби Иозуа, сына Ханаи:, правда ли, что по вашему учению, никакой сонм ангелов не может петь Богу славословия два раза, но что Бог творит себе каждый день новых песенников? Раввин отвечал: да. Адриан спросил: куда же отходят ангелы по окончании дня? Они возвращаются туда же, откуда сотворены, а по Бартолоццию – в огненную реку»⁴²⁴.

Злые ангелы. В учении Коранa о злых ангелах прежде всего обращает на себя внимание история главного диавола, Иблиса⁴²⁵. В Коране рассказывается, что «когда Бог сказал. ангелам: Я хочу поставить наместника на земле, они отвечали: неужели Тебе угодно поставить на земле существо, которое бы распространяло зло и проливало кровь, когда мы славим и величаем Тебя непрестанно? Я знаю то, отвечал Господь, чего вы не знаете. Бог научил Адама именам всех животных; потом, изведши их пред ангелов, сказал им: назовите мне их, если вы искренни. Буди хвала Твоему имени! отвечали ангелы: мы не владеем другим знанием, кроме того, которому Ты научил нас; Ты один знающий и мудрый. Бог сказал Адаму: научи их именам, всех этих животных. Когда он исполнил это, Господь сказал: не говорил ли Я, что Я знаю тайны неба и земли, знаю то, что вы совершаете открыто, и то, что вы скрываете? Когда мы повелели ангелам поклониться Адаму, они поклонились ему исключая Иблиса; он же отказался и надмился гордостию и был из числа неверующих»⁴²⁶. Обстоятельства, последовавшие за сим, изображены в другом месте Корана: «когда Я сотворил человека и вдунул в него дыхание, то сказал ангелам: поклонитесь ему до земли, и ангелы поклонились все кроме Иблиса; он отказался быть вместе с поклоняющимися. Тогда Бог сказал ему: для чего ты не вместе с теми, которые поклонились? Я никогда не поклонюсь, отвечал Иблис, человеку, который сотворен из грязи и образован из глины. Бог сказал ему: удались отсюда; ты будешь побит камнями. Проклятие отяготит на тебе до самого дня воскресения. Иблис отвечал: Господи отсрочь казнь мою до того дня, когда воскреснут люди. Бог сказал; дается тебе эта отсрочка. Господи сказал Иблис, поскольку Ты сам совратил меня с пути правого, то и я начну бунтовать на земле и буду стараться совращать с пути правого всех, кроме истинных рабов, Твоих. Бог отвечал: ты не имеешь никакой власти над моими рабами, ты будешь властвовать только над теми, кои последуют тебе и заблудятся. Геенна будет жилищем, которое обещано всем им⁴²⁷. Падение Иблиса, по всей вероятности, было причиною падения так называемых джиннов, хотя Коран ясно не выражает этого.

Падшие духи и составили особый род злых духов, Которые в Коране носят имя сатаны и демонов его. Так читаем: «Мы защищаем всякого верующего от прикосновения всякого демона, побитого камнями»⁴²⁸. «Супруга Имрана молит Господа, чтобы Он сохранил Мариам (Деву Марию) и потомство ее от казней побитого камнями сатаны»⁴²⁹; «я клянусь Господом Твоим, мы соберем всех людей и демонов»⁴³⁰....

Учение Корана о злых духах близко к учению иудейскому. Иудеи веруют как в падение злого духа с его приверженцами, так и в существование злых ангелов. Иудейские предания падению самого высшего ангела приписывают восстание его против первого человека, Адама, которому повиновались все твари и которому ангелы воздали честь⁴³¹.

Свойства злых духов по Корану противоположны свойствам добрых ангелов. По отношению к Богу они являются враждебными, непокорными Ему, противниками и врагами. Вместо того, чтобы, по цели творения, вместе с другими ангелами поклоняться Ему⁴³² и прославлять Его, они совращают людей с истинного пути, заблуждают их, внушая им нечестие и отклоняя их от истинного богопочтения к ложному, от исповедания единства Божия – к многобожию. Таким образом злые духи будут поступать до всеобщего воскресения⁴³³.

К людям злые духи относятся враждебно. Лишивши блаженного состояния первых людей, они, как бы в исполнение слов Иблиса, который сказал Богу: «клянусь величием Твоим, что обольщу всех их»⁴³⁴, продолжают свои враждебные действия и среди их потомства, давая им ложные обещания и внушая противозаконные желания⁴³⁵, почему в лице Иблиса справедливо называются в Коране врагами человека⁴³⁶. 113 и 114 гл. Корана служат предохранительным средством от вражды их. Один только Бог силен защитить от них. «Скажи: я ищу прибежища у Господа людей, царя людей, Бога людей, от злости того, кто внушает дурные мысли и скрывает их, который вдыхает зло в сердца людей, – от джиннов и людей».

Сравнивая это учение Корана с учением книг иудейских, приходишь к заключению, что Мухаммед заимствовал свое учение о злых духах у иудеев. Враждебные отношения диавола к роду человеческому начались с самого начала истории мира. «Диавол был соблазнителем человека еще в paю; после того он владел большею частью рода человеческого чрез идолопоклонство и всеми силами вредил церкви Божией, сохранявшейся в потомстве Авраама»⁴³⁷.

Как существа низшие ангелов по самой природе, джинны представляются в Коране со свойствами часто совершенно тождественными человеческой природе. Так, Коран приписывает им похоть, когда говорит о райских девах, что они не растлены ни человеком, ни джинном;⁴³⁸ говорит, что джинны подвергаются побиению камнями⁴³⁹; занимают пространство, когда говорит Мухаммед: мне открыто, что некоторые джинны помещались слушать чтение Корана⁴⁴⁰ (7). По этим свойствам джинны очень близки к еврейским שֵׁדים (шедим), о которых упоминается в священных книгах⁴⁴¹ и которых допускали талмудисты в смысле почти аналогичном понятию Мухаммеда. «Раввины учат, говорит один талмудический рассказ, что шесть вещей, в которых бесы сходны с ангелами и людьми. В трех вещах они сходны с ангелами: имеют крылья, как ангелы, летают вместе с ними от одного конца мира до другого и знают будущее; в трех же отношениях они сходны с людьми: едят, пьют, как люди, умирают и размножаются как люди»⁴⁴². По убеждению талмудистов, демоны также любят чтение, и теснота, замечаемая обыкновенно в тех домах, где совершается чтение, происходит от присутствия там демонов⁴⁴³. Наконец, по учению Корана, все злые духи или джинны, подлежат мучению в геенне, что совершенно согласно с верованием иудеев об осуждении диавола и служителей его на мучения и что талмудисты образно представляют в лице духов Асы и Азаеля, в наказание прикованных к северным мрачным скалам, так что цепи их опускаются в глубокую пропасть⁴⁴⁴.

Заканчивая учение о духовном мире, упомянем еще об одной черте, общей, по учению Корана, как добрым, так и злым духам. Эта черта показывает, как далеко Мухаммед уклонился от истинного учения Библии и запутался в противоречиях, подвергшись влиянию Талмуда. Ангелы, подобно людям, умрут до дня последнего суда. «Прозвучат в трубу, и все что есть на небесах и на земле, умрет, исключая тех, кого Бог оставит живыми⁴⁴⁵. Талмуд утвердительно говорит, что бесы смертны и умирают от таких же причин, от каких и люди. Многие бесы умирают насильственною смертью от своих товарищей. Так раввин Абба помогал одному бесу одолеть другого беса, его противника и своими глазами видел, как черная кровь потекла на месте преступления⁴⁴⁶. Очевидно, Мухаммед под влиянием Талмуда приписывал смертность и добрым ангелам⁴⁴⁷.

Во многих местах Корана говорится о книгах вообще, что они⁴⁴⁸ богооткровенны и даны для руководства людей на пути правом и для предостережения их от заблуждений. «Скажите, говорится в Коране, мы веруем в Бога и в то, что ниспослано нам (т.е в Коран), и в то, что ниспослано Аврааму, Измаилу, Исааку, Иакову, коленам израильским, и в то, что предано было Моисею и Иисусу (т.е. в Закон и Евангелие), и в то, что предано было пророкам от Господа их»⁴⁴⁹. Мы дали тебе откровение, как давали его Ною и пророкам, жившим после него. Мы давали его Аврааму, Измаилу, Исааву, Иакову, двенадцати коленам, Иисусу, Иову, Ионе, Аарону, Соломону, и дали Давиду псалмы»⁴⁵⁰. «Мы дали Моисею книгу Закона, и сделали ее вождем для детей израилевых. Не ищите, сказали Мы им иного покровителя, кроме Меня»⁴⁵¹. «До Корана существовала книга Моисея, данная людям в доказательство благости Божией к ним»⁴⁵². Приведенные выражения Корана ясно показывают, что Мухаммед старался подделаться под дух иудейства, находясь под неотразимым его влиянием. О себе он говорил, что «Бог послал ему книгу, которая содержит истину и подтверждает предшествовавшие писания⁴⁵³ что; «Бог дозволил иудеям и христианам производить суд и решать дела свои по их собственным книгам, ниспосланным от Бога, так что кто бы не захотел поступать таким образом, тот был бы в числе нечестивых»⁴⁵⁴. Но когда он встречал в свящ. книгах иудеев несогласное со своими делами, тогда он объявлял их, поврежденными и, как видно из некоторых мест Корана, обличал евреев в повреждении книг. «Не покрывайте истину покровом лжи, не скрывайте истины, когда ее знаете»⁴⁵⁵, обличает их именно потому, будто они уничтожили пророчества о нем, изложенные в этих книгах. Такая двойственность отношений Мухаммеда к св. книгам иудеев показывает, что он иначе и не надеялся достигнуть своих целей... Пользуясь собственною проповедью иудеев об ожидаемом ими Мессии, а еще более – близкою апологией ожидаемого ими с своим именем⁴⁵⁶, Мухаммед говорит, что свящ. книги иудеев проповедуют его нам, и что он есть именно тот, которого они ожидают. «Моисей говорил своему народу: о народ мой! Зачем вы причиняете мне беспокойство? Я посланный к вам посланник Божий... Иисус, сын Марии говорил своему народу: о дети Израиля! Я посланный к вам апостол Божий для подтверждения Пятикнижия, которое вам дано до меня, и для объявления вам о приходе после меня апостола, которого имя будет Ахмед»⁴⁵⁷. Таким образом, для подтверждения своих мыслей о достижении своих целей, Мухаммед старался предъявить важность и высокое значение Корана. Он говорил, что Коран заключает в себе все, что содержали предшествовавшие книги, которые были только подготовлением к нему⁴⁵⁸, так что при существовании Корана те священные книги не имеют уже силы. «Он есть слово славного посланника. Это не слово поэта. О! Как вы мало веруете! Это не слово прорицателя. О как вы мало рассуждаете! Это откровение Владыки вселенной! Эта книга – увещание для боящихся Бога, эта книга – отчаяние для неверных. Коран самая истина⁴⁵⁹. Он есть свет для людей, направление и доказательство милосердия Божия к верующим⁴⁶⁰. Он есть возвещение добра и предостережение для всех верующих⁴⁶¹. Он направляет на прямейший путь и возвещает счастье верующим⁴⁶². Он решитель споров в большей части предметов»⁴⁶³. Наконец Коран считается сводом всех законов, печатью писаний, так что после него нельзя ожидать уже никакого откровения.

До времени Мухаммеда у арабов не было известно выражение: пророк نبيнабий). Арабам известны были прорицатели (кягин), как в первое время своей деятельности назывался и сам Мухаммед⁴⁶⁴. Слово «кягин» означало только прорицателя или волхва. Под влиянием иудейства выражение «кягин» заменилось уже выражением «наби» однозначным с еврейским словом נָבִיא. С еврейским נַבֵּא вполне сходен и арабский глагол араб, имеющий значение «возвещать, объявлять». Говоря о пророках, Мухаммед выражается о них также как о священных книгах, именно, что они богодухновенны, что они имеют целью возвещать народам волю Божию. Мухаммед в своих собственных видах и целях распространял и поддерживал учение о пророках среди своего народа, обращавшегося среди иудеев, вся история которых запечатлена пророческим характером. Мухаммед⁴⁶⁵ указывает в Коране многих посланников: Шугаиба, Гуда и Салиха, Захарию, Иоанна Крестителя, Иисуса, Авраама, Исаака, Моисея, Аарона, Эноха и Измаила, – как ряд его предшественников на пророческом поприще, считая между ними особенными избранниками Авраама, Моисея и Иисуса, и наконец выдает себя за последнего пророка, печать пророков, за пророка, получившего чрез ангела Гавриила полное откровение воли божественной, тогда как прежние пророки получали лишь часть божественного откровения.

Стараясь утвердить свой авторитет среди арабского народа и сильнее повлиять на него, Мухаммед выдавал себя за последнего и величайшего из пророков, доказывая в то же время, что все пророки проповедовали одну религию Божию и что ислам есть перворелигия, открываемая еще древним пророкам. «Подлинно, религия Божия есть ислам», читаем в Коране⁴⁶⁶; «подлинно, эта ваша религия, религия единства Божия и ислама, – религия, в которой вам необходимо пребывать, есть религия единая, без различия в ней между пророками»⁴⁶⁷. «Научая исламу Мухаммеда, Бог исправил, усовершил веру, известную роду человеческому прежде» говорится в Коране⁴⁶⁸. В Коране признаны пророками многие патриархи и другие лица, на самом деле не имевшие пророческого дара; изменены имена некоторых лиц, например Эноха, Евера и Иофора названных в Коране Идрисом, Гудом и Шугайбом. Но это показывает, что Мухаммед пользовался сказаниями об них по слуху, и что или ему изменила память, или неверно передали ему. Мухаммед, излагая в Коране учение о священных книгах и пророках, очень заметно подделывался под дух иудейства.

Учение Корана о загробном состоянии человека отличается отсутствием духовности. Таково посмертное испытание человека ангелами, наказание грешника железными дубинами и цепями, среднее состояние людей после смерти и до воскресения, образ воскресения и последний суд. Все это представляет картину, исполненную самых причудливых и странных черт и слишком удаленную от понятий, не только христианских но и иудейских. Вместо этого учение талмудистов ясно отразилось на учении Корана о загробной жизни.

Лишь только настает час отделения души от тела, является, по учению Корана, ангел смерти, которого специальное занятие состоит в том, чтобы извлекать душу умирающего человека из его тела. Эту обязанность, по верованию мухаммедан, выполняет ангел Азраил. Здесь уже заметно состояние мухаммеданина, отличающееся от кяфира. Душу умершего мусульманина ангел смерти берет осторожно, кротко; немусульманскую же душу исторгает насильно, без всякой осторожности⁴⁶⁹. Это учение Корана составлено под влиянием Талмуда, где рассказывается: «когда приближается час смерти человека, Бог посылает за душой его ангела смерти, Саммаэля, который немедленно сходит... Саммаэль входит в комнату больного и становится у его изголовья, и его присутствие убивает человека. Он видит над собою огненный меч, на острие которого висит готовая упасть капля смерти⁴⁷⁰...

Тотчас после смерти человека и предания его бездыханного тела земле, по учению Корана, также как и по учению христианскому, совершается над ним частный суд, изображаемый Мухаммедом в очень своеобразной форме. Являются к могиле умершего два ангела смерти – Мюнкяр и Накир, черные, багровые, страшного вида. Душа снова соединяется с телом, – и бездыханный труп оживает. В это время один ангел садится но правую сторону, другой по левую⁴⁷¹, и начинают делать ему допрос. Не ясны указания Корана на самую сущность допросов, но на основании некоторых мест можно заключать, что испытание будет касаться главных истин веры в единого Бога и миссию Мухаммеда⁴⁷². Если ответ умершего будет удовлетворителен, тο ангелы оставляют тело в покое до дня воскресения, давая ему только предчувствовать будущие райские утехи⁴⁷³, если же ответ будет неудовлетворителен, то его бьют железными дубинами, так что он, испытывая боль от этого, будет испускать страшный крик. Каково будет поведение неверных, говорится в Коране, когда ангелы, взявши у них жизнь, будут ударять их в лицо и в спину⁴⁷⁴. «Они будут биты железными дубинами»⁴⁷⁵. Очевидно, Мухаммед имел в виду иудейские сказания, когда говорил об этом, и их полагал в основу себе. В книгах Зогар и Киццур так читаем об этом: «лишь только умерший будет заключен в гробницу, душа снова соединяется с ним и, открыв глаза, увидит с обеих сторон у себя двух ангелов, пришедших судить. Каждый из них держит в руке две огненные палки (другие говорят – огненные цепи), и душа и тело подвергаются суду в одно и тоже время за то зло, которое они делали вместе. Горе человеку, если он окажется виновным, ибо никто не защитит его! От первого удара, которым поражают его, все его члены становятся вывихнутыми; от второго все его кости разрушаются»⁴⁷⁶. При третьем ударе тело сделается пылью и прахом возвратится в гробницу». Иудеи называют это חִיבּוּט הַקֶּבֶר или ужасом гробовым, и утверждают, что все люди подвергнутся ему, исключая только умерших в вечер субботний и насельников земли израильской⁴⁷⁷.

После этого могильного испытания начинается среднее, состояние умершего между смертью и воскресением, соответствующее его нравственному состоянию. Коран допускает это состояние души, называя его у برزخ (преградой). Так читаем: «будучи сотворены, вы умрете и потом будете воскрешены в день воскресения; позади человека поднимется преграда до тех пор, когда будут воскрешены»⁴⁷⁸. Это среднее состояние у иудеев представляется в форме «Шеол», который разделяется у них на два отдела, – один, назначенный для праведных, другой – для грешных⁴⁷⁹. И Коран представляет два различные состояния праведных и грешных⁴⁸⁰. «Загородка отделяет счастливых от отверженных. На Аль-Арафе находятся люди, которые узнаются по отличительному знаку; они закричат обитателям сада: да будет с вами мир! Они не войдут туда, хотя пламенно желают этого. А когда взоры их обратятся к обитателям огня, то воскликнут: о Господи наш! не помести нас с неправедными»⁴⁸¹...

Что касается до состояния душ праведных, т.е. пророков, праведников, мучеников и людей добродетельных, которых Бог осыпал своими благодеяниями⁴⁸², то мухаммеданские ученые, основываясь на словах Корана (гл. 51, ст. 7), делят души верующих на три разряда: души пророков, принятые прямо на небо; души мучеников⁴⁸³ и души прочих верных⁴⁸⁴. Души отверженных, т.е. исповедовавших ислам и не признавших Мухаммеда посланником Божиим, лишены вех благ и утех, обещанных верным⁴⁸⁵.

Учение о воскресении мертвых изложено в Коране ясными чертами и во многих местах. Выражение Корана «воскресение» بعت имеет тот же смысл, какой и выражения свящ. книг иудеев и христиан; под воскресением разумеется восстание тел умерших из гробов и соединение их с душами. Когда неверующие в воскресение язычники спрашивали Мухаммеда, могут ли ожить кости иссохшие и сгнившие; возможно ли, чтобы мы и отцы наши, будучи, прахом, сделались опять живыми⁴⁸⁶, он указывал на пример иссохшей земли, которая, оживляясь дождем, выходит из своего мертвенного состояния и приносит плоды; так и человек, по повелению Божию. восстанет и оживет. В Коране читаем: «Бог повелевает выходить живому из того, что мертво, и тому, что мертво, из живого. Он оживляет землю недавно мертвую, также как вы будете воскрешены»⁴⁸⁷. «Да служит им земля мертвая от засухи знамением нашего могущества. Мы возвращаем ей жизнь, и повелеваем произрастать из нее зернам, которыми они питаются»⁴⁸⁸. «Когда ты видишь землю как бы унылою, и как она движется и надувается, тогда мы пошлем ей с неба воду.... Кто оживляет ее, Тот оживит мертвых; ибо Он всемогущ»⁴⁸⁹. В доказательство воскресения Мухаммед указывает еще на историю создания первого человека и говорит: «о люди! если вы сомневаетесь в воскресении, рассмотрите, как Мы создали вас из персти, потом из капли семени, которое сделалось кровяной печенью; потом из куска мяса то образовавшегося, то безобразного, чтобы показать вам наше могущество. Мы даем жизнь в утробах, кому нам угодно, до определенного времени, а потом Мы повелеваем выходить из этого нежным детям. Потом вы достигаете зрелого возраста; одни умирают, другие доходят до возраста дряхлости, до точки забвения всего, что они некогда знали. Ты видел недавно землю иссохшею; но как только Мы велим сойти воде, вот она колеблется, вздувается и производит разного рода роскошные растения. Это потому, что Бог – сама истина и потому, что Он воскрешает мертвых. Он может все. Это потому, что должен придти час», о котором нельзя сомневаться, и что Бог призовет к жизни жителей могил»⁴⁹⁰. «Мы сотворили вас из земли и повелим вам в нее возвратиться, и повелим вам во второй раз из нее выйти»⁴⁹¹. – Не ясное ли это повторение учения свящ. книг ветхого завета, где во многих местах проповедуется истина воскресения? «И увесте, яко Аз есмь Господь, всегда отверсти ми гробы наша, еже возвести ми вас от гробов ваших, люди мои; и дам дух мой в вас, и живи будете, и поставлю вы на земли вашей, и увесте, яко аз Господь»⁴⁹². А вот слова праведного Иова, жителя той же Аравии, на почве которой возник Коран: «вем, яко приносущен есть, иже имать искупити мя и на земли воскресити кожу мою, терпящую сия»⁴⁹³. Гейгер же говорит, что пример иссохшей земли, оживляемой дождем, Мухаммед заимствовал от талмудистов⁴⁹⁴.

Что касается времени всеобщего воскресения, то оно, как по представлению иудеев и христиан, так и по выражению Мухаммеда, никому неизвестно, кроме Бога. Он один знает время наступления этого часа. Так читаем в Коране: «неверные спросят тебя, в какое время назначено пришествие часа. Скажи им: познание принадлежит одному Богу. Никто не может определить ему предела, кроме Его. Он тяготит небо, также как и землю, и придет внезапно»⁴⁹⁵. «Познание часа у Бога»⁴⁹⁶. Известно о нем только то, что он наступит вдруг, неожиданно, в мгновение ока⁴⁹⁷.

В слове Божием (священных книгах Ветхого и Нового Заветов) и в догматике христианской исчисляются некоторые обстоятельства, предшествующие дню второго пришествия Христова и следовательно имеющие указать на близость его; так и в Коране мы читаем, что близость этого дня будет указана по некоторым признакам. Эти признания, по изложению Корана, следующие: а) оскудение веры между людьми и соблазны⁴⁹⁸; б) затмение месяца, который соединится с солнцем⁴⁹⁹; в) нигде не будет убежища⁵⁰⁰, г) дым покроет всю землю⁵⁰¹, явится Гог (Яджудж ياجوج) и Магог (Маджудж مأجوج), которые будут производить беспорядки на земле и которые в Коране принимаются, как жители конечных стран⁵⁰²; е) появится чудовище – зверь دابة الأرض, который будет делать знаки на людях для отличия мухаммедан от кяфиров⁵⁰³; ж) все уверуют в Иисуса⁵⁰⁴. Наконец зазвучит труба ангела Исрафила в первый раз, и все живое умрет. Так только мог понять Мухаммед мгновенное изменение природы в смысле библейском... Зазвучит труба в другой раз – и все восстанет по воле всемогущего. Так изображается это в Коране: «Прозвучит в трубу – и все, что есть на небесах и на земле, умрет исключая тех, кого Бог захочет оставить жить; потом прозвучит другой раз – и все существа выпрямятся и будут ждать»⁵⁰⁵. – «Труба прогремит – и они восстанут из своих могил и посмотрят на все стороны»⁵⁰⁶. Упоминая об этих ударах Исрафила, Коран говорит и о тех физических переменах и знамениях, которыми будут сопровождаться удары. «Когда прозвучит в трубу в первый раз, земля и горы будут подняты на воздух и раздробятся, небо распадется и упадет кусками⁵⁰⁷, люди будут рассеяны, как бабочки, горы полетят, как клочья окрашенной шерсти⁵⁰⁸, звезды изгладятся, небо развалится, горы рассеются подобно пыли⁵⁰⁹, твердь небесная распадется⁵¹⁰, солнце совьется на подобие чалмы, будет сброшено с своего места, луна и звезды упадут, моря иссохнут или обратятся в огонь»⁵¹¹. Страх панический нападет на людей при виде всего этого. Тогда человек будет избегать своего брата, своего отца и своей матери, своей подруги и своих детей; ему будет довольно занятия самим собой⁵¹². Тогда кормилица бросит свое дитя, которое она кормила, и всякая беременная женщина выкинет⁵¹³, самки верблюдов будут оставлены, дикие звери соберутся толпами⁵¹⁴. За этим первым ударом, который мухаммедане называют ударом ужаса, последует второй (как мы видели), который называют ударом смерти⁵¹⁵. Тогда все творения, которые населяют небо и землю, умрут или будут уничтожены. Это совершится в один момент; ничто не переживет, его, исключая одного Бога, рая и ада с их обителями и трона Божия. Последний, который умрет, будет ангел смерти.

Неясно говорится в Коране о третьем ударе, который толковники мухаммеданские считают, как удар особый и заключительный, но из некоторых мест Корана можно предполагать, что это учение было не чуждо его. Спустя сорок лет после второго удара услышан будет удар воскресения, когда Исрафил – который с ангелами Гавриилом и Михаилом имеет умереть, по верованию мухаммедан, после всех – воскреснет прежде всех и прозвучит в третий раз в трубу. Тогда призовутся на суд все существа, все иссохшие кости и изгнившие тела соединятся с другими частями своими и, как выражается Коран согласно со словами Священного Писания, мертвые восстанут из гробов.

Сопоставляя учение Корана о признаках воскресения с учением, иудейским, мы находим между тем и другим учением некоторую аналогию. Правда, гораздо яснее эти признаки последнего времени выражаются в книгах новозаветных, но нельзя же предполагать, чтобы Мухаммед, так близко известное время бывший с иудеями, не позаимствовал ничего от них, так как частью в священных книгах их, частью в Талмуде, есть указания на эти признаки дня последнего, особенно в книгах Иезекииля, Иоиля, Даниила, и в книге праведника Иова. Так мы читаем, что «Господь гневом потребит землю, и не имать веры яти, дóндеже вострубит труба⁵¹⁶, и последуют великие знамения и будут предшествовать этому дню». «И дам чудеса на земли и на небеси, кровь, огонь и курение дыма; солнце обратится в тьму и луна в кровь, прежде неже прийти дню Господню великому и просвещенному. Солнце и Луна померкнут, и звезды скроют свет свой… и потрясутся небо и земля»⁵¹⁷. Явление Гога и Магога, упоминаемых в библии, как доказательство и знамение близости пришествия Мессии (Иезек гл. 38, ст. 39), ясно выражается и в сказаниях раввинов, и именно в том смысле, в каком упоминается в Коране – явление их как князей конечных стран земли. «Воцарению Мессии будет предшествовать истребление всех народов в междоусобной войне Гога и Магога, которые будут поражены воцарившимся Мессией»⁵¹⁸.В книге Даниила можно видеть указание на страшное животное, о котором говорит Коран.

Из 95 ст. 6 гл. Корана мухаммеданские ученые выводят, что мертвые воскреснут в одеждах, какие они имели в час своей смерти. Такая идея о воскресении выродилась под влиянием иудеев, которые говорят, что если пшеница, которую бросают в землю без покрова, когда возрастает, принимает много покровов, то неудивительно, что люди благочестивые, умершие в одеждах, воскреснут в них же⁵¹⁹.

Что касается до самого дня воскресения и суда, то мухаммедане, основываясь на некоторых местах Корана, говорят, что суд начнется не тотчас после воскресения; но, считая этот день днем необыкновенным, учат, что ангелы поставят каждого в надлежащем ему виде и месте, в каком положении, по одним мнениям, люди будут стоять сорок лет, по другим – семьдесят, по иным – триста, по некоторым – пять тысяч лет⁵²⁰.

Тогда люди будут разделены на три отделения, – будут люди правой стороны (о люди правой стороны! т.е. о как вы счастливы!), и люди левой стороны, которые будут несчастны. По смыслу Корана к правой стороне относятся мухаммедане (муслимы), к левой – все немухаммедане (кяфиры), что совершенно согласно с мнением иудеев, которые говорят, что для блаженства воскреснут только иудеи⁵²¹. В продолжение этого дня все люди будут стоять с обращенными к небу взорами в коленопреклоненном положении. « Клянусь Господом твоим, читаем в Коране, Мы соберем все людей и гениев, потом поместим их коленопреклоненными вокруг геенны. Потом отделим тех от каждой толпы, которые были более возмутительными против Милосердого. Потом Мы спасем тех, которые боятся, а злых оставим коленопреклоненными»⁵²². «Ты увидишь все народы на коленях. Всякий народ будет призван по своей книге»⁵²³.

Таким образом праведные и неправедные (верующие и неверующие) будут находиться в этом положении, с тем очевидно различием, что тела первых и в частности тех, кто совершал положенные омовения, предшествовавшие молитве, будут сиять славою, но назначенные к мучению будут объяты ужасным страхом, восстанут с ужасными стонами и будут покрыты бесчестием⁵²⁴. Тогда «они будут обременены по рукам и ногам цепями⁵²⁵, их одежды будут из смолы, огонь покроет лица, потому что Бог рассудит каждую душу по делам ее». В Коране так вообще изображается состояние людей по воскресении: «в день воскресения будут лица белые и лица черные. Бог скажет последним; не вы ли, которые, уверовавши, сделались неверными? Испытайте наказание в воздаяние за вашe неверие. Те же, у которых лица белы, испытают милосердие Божие и насладятся им вечно»⁵²⁶. «В день тот будут лица, которые блестят живым блеском и обратят свои взоры к Господу их. В этот день будут лица темные, которые побоятся, что на них обрушится великое бедствие, когда душа поднимется до горла и бедро соединится с бедром⁵²⁷. Все эти черты в каких изображена участь воскресших, ожидающая их после суда, по всей вероятности, выработались под влиянием иудейско-христианских сект⁵²⁸.

Ho особенно большею тяжестью для многих будет служить солнце, как по изображению Корана, так и по сказаниям Талмуда. Таким образом одним из самых сильных мучений для грешников в этот день будет ужасный и невыразимый пот; правда, нет в Коране ясного указания на это, по мухаммеданские толковники видят намек на него в следующих словах Коранa: «Бог сохранит верных от несчастия страшного и бедственного дня; Он даст блеск их челам, обрадует, даст им рай, где они, сидя на седалищах, не испытают ни солнечного жара, ни морозного холода; соседние деревья дадут им прохладу»⁵²⁹. «Обрушится на неверных великое бедствие, когда душа поднимется до горла, бедро соединится с бедром⁵³⁰. Причиной этого-то пота и будет солнце, которое так будет близко, что по одним, на расстоянии одной мили, а по другим – только на длину шила, так что головы грешников будут кипеть, как горшок. Добрые будут защищены от влияния его тенью престола Божия, но бедствие тех так сильно, что они будут умолять Господа: «Господи! освободи нас от этого бедствия, когда еще хочешь нас послать в огонь геенны⁵³¹.

Возможно ли не видеть здесь, говорит Бенамозе, влияния фарисеев? – Фарисеи говорят: «нет ада в будущем мире, но солнце выйдет из своей орбиты и будет жечь грешников, а для праведных послужит утешением»⁵³². В Талмуде рассказывается, что в день всеобщего суда когда Бог раскроет книгу закона, чтобы наградить каждого еврея за преданность его, – станут просить, чтобы Бог позволил им выполнить хоть одну какую-нибудь заповедь из закона. Хорошо, скажет Бог, вот вам заповедь о кущах, заповедь самая легкая, – выполняйте ее. Но в это самое время Бог повелит солнцу так сильно палить в лицо и глаза этим народам, что они с хулой на Бога откажутся от выполнения принятой ими на себя заповеди, и Бог засмеется над ними⁵³³.

После воскресения мертвых, по учению Корана, настанет последний суд. Бог, окруженный сонмом ангелов, явится на суд. Ангелы будут держаться по бокам его; в этот день престол Господа своего понесут восемь ангелов. В этот день люди будут приведены пред Бога, и никакое из тайных дел их не будет сокрыто⁵³⁴. В этот день наступит истинное владычество всемогущего и день трудный для неверных, так что неверные будут кусать оборот руки⁵³⁵. Тогда каждый получит вознаграждение по своим делам, и неверные не найдут заступников себе в своих товарищах, они отвергнут их (свои божества), тогда как верные (муслимы), по учению Корана, будут иметь себе защитником своего пророка Мухаммеда⁵³⁶. Когда наступит час страшного суда, люди будут разлучены друг от друга⁵³⁷. В этот день всякая душа награждена будет по своим делам. Бог без неправды; Он скор в сведении счетов. У нечестивых не будет ни друга, ни заступника. Бог знает по глазам, что скрывают сердца. Бог решает по всей справедливости⁵³⁸. Явятся с неба свитки⁵³⁹, в которых записаны дела человеческие; к каждому человеку явятся по два ангела, бывшие с ним вместе на земле⁵⁴⁰, и помогут каждому прочитать запись своих дел. Тогда явятся обличителями народов пророки, которых Бог посылал в разные страны, и каждый будет подробно испытан в своих словах и действиях. И земля заблещет светом своего Господа; и когда будут положены книги и потребованы пророки и свидетели, – определение произнесется справедливо, и никто не будет оскорблен⁵⁴¹. Вообще в Коране, говорит Саль, можно видеть самые подробности этого испытания; оно будет касаться времени и образа, как проводили жизнь, богатств и средств, как они приобретены и как пользовались ими, телесной природы, как пользовались ею, познаний и какую пользу принесли чрез это⁵⁴². В этот день различные члены человека будут свидетельствовать против него. Некогда языки, руки и ноги людей будут свидетельствовать против них⁵⁴³. В то время, как будут помещены пред огнем, их уши, глаза и кожа будут свидетельствовать против них и о делах⁵⁴⁴. Тогда каждый, желая уменьшить свою виновность, будет возлагать ее на другого, так что, как выражаются ученые мухаммеданские, начнутся прения между душой и телом⁵⁴⁵. Это будет такой страшный день, что не только люди явятся и предстанут на суд Божий, чтобы получить по делам своим, но и существа, почитавшиеся ими за богов, подвергнутся наказанию. «Вы, говорит Мухаммед неверным, вместе с своими идолами, которым покланялись наравне с Богом, будете пищей геенны, куда будете ввергнуты. Если бы эти идолы были боги, они не были бы туда ввергнуты. Все останутся там навеки. Они будут там рыдать и ничего не услышат»⁵⁴⁶.

Все это учение Корана составлено под влиянием иудейства. По верованиям иудеев, Бог явится в последний день для произведения суда во всей славе, окруженный ангелами; все предстанут пред Него, и никакое дело, даже мысль самая тайная не укроется от Его всеведения; тогда каждый получит награду по своим делам; тогда не будет заступника. Книги деяний человеческих развернутся, и будут обличать виновников преступлений. Тогда по Талмуду, члены человека будут свидетельствовать против него, потому что так сказал Господь: будьте сами моими свидетелями в этот день⁵⁴⁷. Этот день, и по верованию иудеев, получит особенно ужасный характер от того, что не только все люди и народы явятся, но и существа, почитавшиеся ими за богов, получат достойную кару.

Если люди будут наказаны за свое идолослужение, то также будут наказаны и существа, почитавшиеся ими за богов: «и во всех бозех египетских сотворю отмщение аз Господь»⁵⁴⁸. Это ясно выражает Раввин Елеазар Гакаппар: «рождающиеся предназначены умереть, умершие должны воскреснуть, а воскресшие – предстать пред судом, дабы все знали, другим поведали и сами убедились, что Он, Всемогущий, Создатель, Творец, Всеведущий, вместе Судья, свидетель и истец; Он произнесет приговор. Да будет прославлен Тот, пред Кем нет несправедливости, ни забвения, ни пристрастия, ни подкупа; знай, что всему ведется верный счет. Не думай, что могила послужит тебе убежищем, ибо без твоего согласия ты родился, против воли ты живешь, против воли умираешь и против воли будешь принужден отдать отчет пред Царем Царей, пред Пресвятым, да будет Он прославлен!»⁵⁴⁹.

По учению Корана, вслед за пришествием Господа на землю начнется самый акт воздаяния, решение участи людей навечно. Явится ангел Гавриил с огромными весами میزان, на которых взвешены будут добрые и худые дела человеческие; на одну чашку будут положены добрые дела, на другую – грехи. «Мы поставим в день воскресения верные весы, читаем в Коране; ни одна душа не будет осуждена несправедливо, хотя бы даже то, что нам нужно бы было произвести из ее дела, было с горчичное зернышко»⁵⁵⁰. И «те, вес которых склонится (т.е. добрые дела будут тяжелее), насладятся блаженством, а у которых вес (т.е. добрых дел) будет легок, те будут людьми погибшими от самих себя, осужденными вечно оставаться в геенне»⁵⁵¹. И вследствие этого «одни получат книгу в правую руку и скажут: держите, читайте мою книгу! Я всегда думал, что некогда мне придется отдавать отчет и получить в награду счастливую блаженную жизнь: другие примут книгу в левую руку и воскликнут: о, если бы Бог дал, чтобы мне не представляли мою книгу и я не знал бы этого счета! и будет просить себе смерти»⁵⁵². Тогда цепи окружат шеи неверных и они будут преданы пламени, где и пробудут вечно⁵⁵³.

Древние иудейские ученые упоминают о весах, на которых будут взвешены все дела человеческие, и о книгах имеющих быть представленными в день последний, в которых будут записаны все деяния людей как добрые, так и злые. Первую основу той и другой мысли полагает, кажется, само священное писание. Так говорит Моисей Господу: «аще оставиши им (израильтянам) грех их (поклонение тельцу), остави; аще же ни, изглади мя из книги твоея, в нюже вписал еси». «Мани, Фекел, Фарес (слова, написанные на стене во время пира в доме вавилонского царя Валтасара): Мани, измери Бог царство и сконча е; Фекел – поставися в мерилех... Фарес – разделися царство твое»⁵⁵⁴.

Говоря о последнем суде и о правосудии Божием, мы встречаемся с следующем вопросом, общим христианской, иудейской и мухаммеданской религиям: почему добрые иногда страдают в этой жизни, а злые благоденствуют? Не будем касаться его с христианской точки зрения, где он решен положительно; мы укажем, как смотрит на него иудейство и мухаммеданство. На эту мысль указывает Гейгер и говорит, что она согласно приводится и решается иудейством и мухаммеданством. Приведем иудейское сказание в русском переводе: «чему добрые уподоблены в этом мире? – дереву стоящему на чистом месте. Если одна ветвь его наклонна будет к месту нечистому, то будет обрезана, а оно все будет чисто, так Бог посылает благочестивым в этом мире страдания, чтобы они в грядущем получили большее наслаждение, чтобы была первая твоя мала, последняя же твоя без числа, говорит Иову друг его⁵⁵⁵. Грешники же уподобляются дереву, которое стоит совершенно на нечистом месте. Если одна ветвь его наклонится к чистому, то будет обрезана, и все оно останется совершенно нечистым, так Бог допускает грешникам благоденствие, чтобы погрузить их в бездну ада»⁵⁵⁶. Этот взгляд выражает и Мухаммед во многих местах Корана, хотя ограничивается только последними чертами его, имеющими отношение к состоянию грешников. Так читаем: «неверные не воображают, что если мы даем им долгую жизнь, то это хорошо. Мы даем им долгую жизнь, чтобы они увеличили свои несправедливости. Их ожидает унизительное наказание»⁵⁵⁷. «Мы дадим им некоторое время насладиться, потом подвергнем их жестокому наказанию»⁵⁵⁸. Что касается до состояния благочестивых, то вышеупомянутое представление было несовместимо с его взглядом на будущую жизнь, частью потому, что он сам думал слишком чувственно, чтобы мог представить себе истинное счастье благочестивых без земных удовольствий, частью потому, что чрез такое учение он мог бы многое проиграть в глазах своих соотечественников – людей чувственных и неразвитых⁵⁵⁹. По окончании суда, праведные и грешные вступают в назначенные им места, смотря по делам своим, т.е. в рай или в ад,

Чувственный характер Мухаммеда вполне выразился в описании рая и ада. Рай и ад, как будущее жилище людей, представлены Мухаммедом в самых чувственных образах. В описании рая особенно сильно отразилась восточная натура Мухаммеда. Та же жизнь, как и этом мире, сопровождающаяся чувственными удовольствиями, имеющая нужду в пище, питии, одежде, в наслаждении красотами телесными, только в более изысканном, утонченном виде, к довершению всего, сладострастие и праздный покой – вот отличительная характерная черта рая Мухаммедова. В противоположность этому, мрачными и также чувственными чертами изобразил он и ад. Цепи, железные ошейники, железные жезлы, кипящая вода, страшная чернота и мрачность – составляют принадлежность Мухаммедова ада. Сходство Мухаммедова описания рая и ада с представлениями талмудическими дает право заключать, что влияние Талмуда на Мухаммеда проявилось и в этом случае. Доказательством нашей мысли служит уже то, что самые названия рая и ада заимствованы им из теологии иудейской.

Арабский язык не знает слова عدن в смысле прелести и приятности, это значение придано ему только в Коране. В языке еврейском оно имеет свое основание и очень часто употребляется в Библии, означая не просто сад, но указывая только на место той страны, которая населялась прародителями во время их невинного состояния и была только частью того сада, который насажден был деревьями. В таком чувственном смысле выражение «едем» Мухаммед внес в свой Коран. «В сады едема войдут как отцы верных, так и супруги и дети, если будут правыми... Для верных сады эдема; под ногами их потекут воды; они украсятся там золотыми браслетами, будут сидеть на местах, одетые в зеленые штофные и атласные платья»⁵⁶⁰. Во всех этих местах рай называется садами эдема. В других местах Мухаммед прибавляет к слову сад такое слово, которое выражает свойство сада, говоря, что верные и творившие добрые дела пойдут жить в сады утех ⁵⁶¹.

Таким образом очевидно, что название рая садом утех перешло из иудейства в Коран. Чувственный характер Мухаммеда, его желание подделаться под дух и настроение своих соотечественников, руководившихся более чувством и фантазией, чем рассудком, желание сильнее пробудить в них религиозный фанатизм, – служат причиной того, что в очень многих местах Корана он рисует с одной стороны обольстительную, полную фантазии картину чувственных райских удовольствий, лестных столько же чувственным людям, как и он, ограничивая их одним кружком мусульман, а с другой – отвратительную картину адских мучений, предстоящих всем, кто не признал его посланником и пророком. В этой картине будущей жизни награды за добро превышают самые заслуги, тогда как наказания за зло только соответствуют преступлениям. «Кто сделал доброе дело, тот получит награду вдесятеро, говорится в Коране, кто же совершит злое дело, тот получит равную награду»⁵⁶². Вообще редки те главы, где об этом не упоминается. Но особенно ясно и картинно до мелочности изображается рай в мекских главах Корана. Не видно прямо из Корана, где должны находиться мухаммеданские сады утех, которых, как видно из главы 55-й⁵⁶³, будет четыре с четырьмя источниками, тогда как общее мухаммеданское верование доводит их до восьми отделов, находящихся на седьмом небе и столь обширных, как небеса я земля взятые вместе⁵⁶⁴, но наслаждения райские изображаются в очень ясных и ярких чертах. Эти наслаждения будут следующие: вошедшие в рай будут облечены в шелковые и атласные зеленые одежды, будут носить золотые браслеты и жемчужные ожерелья; есть будут прекрасные плоды, пить прозрачную воду и сладкий мед, молоко и вино; каждому праведнику будут прислуживать прекрасные мальчики; каждому праведнику будет дано по нескольку юных дев (хурий), с которыми они будут проводить время; там не будет жечь солнце, не будут чувствовать они неприятного (ощущения от холода; там – отсутствие всякой печали, заботы, полнота радости и спокойствия. Все это, часто очень оскорбительное для нравственного чувства, разрушающее все нравственные начала жизни суть изречения самого вероучителя, Мухаммеда, и имеет основание в Коране. «О друзья мои! говорится в Коране от лица Божия, вам нечего бояться: в этот день вы не будете опечалены. Вам, которые веруете в наши знамения и предались моей воле (были мусульманами) скажут: войдите в рай вы и ваши подруги; радуйтесь. Им представят в круг золотые чаши и бокалы, наполненные вещами, которых сильно желали чувства и которые утешают взгляды⁵⁶⁵. Ешьте и пейте на доброе здоровье, скажут им, это – награда за ваши дела»⁵⁶⁶. Праведные будут пить из чаш, наполненных смесью с кафуром (камфарой). Это источник, из которого будут пить слуги мои праведные, исполняющие свои обеты, боящиеся дня, когда бедствия постигнут издали, – которые хотя и вздыхали сами о кушанье, но давали есть бедному сироте и пленнику, говоря: мы даем вам эту пищу, чтобы быть угодными Богу и не просим за то у вас ни награды, ни благодарности. Мы боимся страшного и бедственного дня Божия. Бог и сохранил их от несчастия этого дня; Он дал блеск их челам и осыпал их радостью. В награду за их твердость Он дал им рай и шелковую одежду, где, сидя на седалищах, они не испытают ни солнечного жара, ни морозного холода. Соседние деревья покроют их своей тенью, а плоды их склонятся для срывания без всякого труда. Для них заставят вертеться серебряные вазы и бокалы, как кувшины серебряные, которые наполняют в известную меру. Они будут напоены из чаш, наполненных смешением с имбирем из находящегося там источника, называемого Зяльзябиль⁵⁶⁷. «Они будут отдыхать на украшенных золотом и каменьями седалищах, облокотившись и сидя друг против друга. Вокруг них закружатся молодые люди, вечно юные, с бокалами, кувшинами и чашами, наполненными прозрачным напитком, от которого они не почувствуют ни головной боли, ни опьянения; с плодами, которые выберут по своему вкусу, и с птичьим мясом, которое они так любят⁵⁶⁸. Мы дадим им в изобилии плоды и мясо, каких они пожелают⁵⁶⁹. Они будут отдыхать, облокотясь на ковры, подкладка которых будет из парчи. Плоды садов будут на высоте, как можно достать всякому; тут будут плоды, пальмы, гранаты⁵⁷⁰. Они будут иметь красавиц с большими черными глазами, подобных тщательно сбереженному жемчугу⁵⁷¹. Там будут молодые девы со скромными взглядами, которых никогда не касался ни человек, ни гений. Они подобны гиацинту и кораллу⁵⁷². Они поселятся между деревьями лотоса без колючек и бананами, обремененными плодами сверху до низу, под тенью, которая распространится далеко, близ текущей воды, среди изобилия плодов, которых никто не снимет, приближения к которым никто не воспретит; а отдыхать они будут на возвышенных ложах⁵⁷³. Их супруги отдохнут на зеленых подушках и великолепных коврах⁵⁷⁴. Если увидишь детей вечной юности, прислуживающих им, почтешь их за нанизанный жемчуг. Ты увидишь их одетыми в атласное и парчовое платье и украшенными серебряными браслетами. Господь даст им пить чистый напиток⁵⁷⁵. К довершению всего этого, они будут находиться в общении с собой, от чего не произойдет ни неприличных толков, ни повода ко греху; встречая друг друга, блаженные будут предлагать взаимно вопросы. Мы были некогда, скажут они, полны забот о нашей семье; Бог благосклонный к нам сохранил нас от заразительного наказания⁵⁷⁶·

Там они не услышат ни пустых разговоров, ни лжи⁵⁷⁷, – не услышат ни вольных речей, ни слов, ведущих ко греху. Оны услышат там только слово: мир, мир»⁵⁷⁸.

Таково по Корану, изображение мухаммеданского рая, вполне чувственного, вполне фантастического. Посмотрим теперь, насколько Мухаммед показал себя самостоятельным в изображении его и насколько извратил, увлекшись порывами чувственности и фантазии, иудейское учение, под влиянием которого рисовал картину своего рая. В Талмуде иудейском изображение рая очень близко подходит к описанию его в Коране, исключая учения о хуриях, составляющих украшение мухаммеданского рая, учения заимствованного от магов персидских.⁵⁷⁹

Рай талмудический представлен в таких же чувственных чертах. В нем прекрасные дворцы, выстроенные из разных драгоценных материалов: стекла, серебра, золота, кедра, оливкового дерева и кристалла. Здесь для употребления праведниками наставлено множество золотых и серебряных сосудов и других дорогих вещей·, устроены комнаты с золотыми ложами, стульями, канделябрами из золота, драгоценных камней и перлов; над ложами серебряными и золотыми – завесы из голубой и красной тонкой ткани. Пол в райской комнате Мессии устлан ярко красными коврами. Когда праведник, оставивший мир, подходит к вратам рая, ангелы-стражи снимают с него похоронные одежды, одевают его в восемь облачных одежд и надевают на голову его два венка, один из драгоценных камней и перлов, другой из золота парваимского (2Ездр.3:6), дают ему восемь миртовых ветвей в руки, приводят его к четырем рекам рая, из коих одна течет молоком, другая вином, третья бальзамом, четвертая медом. Над каждым балдахином камеры праведника склоняется золотая кисть винограда; под каждым балдахином стоит стол из драгоценных камней и 60 ангелов над головой каждого праведника, которые говорят ему: иди, ешь хлеб твой с радостью, или: приди, ешь мёд с радостью, потому что ты учился закону, который сравнивается с медом (Пс.19:11); приди и пей вино. Праведники в раю принимают самые красивые формы. Предметом развлечений праведников в раю служат 800.000 видов красивейших дерев; все райские деревья венчает собою славное Древо жизни. Слух праведников услаждают своими восхитительными песнями 600.000 ангелов, рассеянных, как птицы в кустах; зрение праведников услаждаются особенным приятным светом, разлитым в рае; обоняние праведников успокаивается запахом дерев и цветов райских. Особенным же благом для праведников служат частые посещения ими высшего рая или неба, где живет Шехина. Наконец самые размеры рая представляются довольно сходными, как и в Коране. У талмудистов рай в 60 раз больше мира⁵⁸⁰.

И так не ясно ли, что эти талмудические идеи повлияли на Мухаммеда и отразились на его учении о рае, так что это последнее есть только копирование талмудизма, иногда сильно подкрашенное необузданной фантазией араба?!..

Арабское название ада заимствовано из иудейства. Еврейское название ада «геенна» по первоначальному значению и употреблению в Библии для означения известной местности, не имеет такой ясности в отношении имени ада, как эдем – по отношению к имени рая. Долина Гинном, давшая свое имя геенне, была не иное что, как место, посвященное служению идолам, где приносятся в жертву Молоху даже человеческие жертвы; отселе, естественно, и то презрение, которое питалось к этому месту, по ассоциации перешло и на геенну, как место мучений. Что это имя постоянно употреблялось у евреев, доказательством того служит уже то, что оно употребляется и в Евангелии, как известное. Хотят доказать, что это имя Мухаммед заимствовал от христиан, но уже то говорит не в пользу этого, что оно в среде иудеев отвращавшихся идолопоклонства, известно было ранее, так и то, что как имя рая иудейское, так и противоположное ему имя ада должно быть иудейское; в подтверждение этого говорит наконец самая форма слова⁵⁸¹.

Если рай Мухаммед изобразил слишком яркими чертами в отношении его наслаждений собственно чувственных, то в совершенный контраст раю он представил в Коране ад, в самых мрачных и презренных чертах мучений его также чувственных. Это – жилище, наполненное одними ужасами. Семь отделений его, расположенных одно над другим, заключают в себе разного рода грешников. «Геенна есть обещанное всем неверным местопребывание. У нее семь ворот, за которыми содержатся отдельные скопища»⁵⁸². Достоянием ада, по учению Корана будут все неверные, т.е., не признавшие Мухаммеда посланником и пророком, а мухаммедане, по прошествии некоторого времени, по ходатайству Мухаммеда, как учит Коран⁵⁸³, все будут выведены из ада. Над этой ужасной областью царит жестокий ангел Малик и с ним девятнадцать стражей адских врат⁵⁸⁴. Адское дерево будет пищей для осужденных, на деревьях его вместо ветвей извиваются змеи, вместо плодов – головы демонов. Вообще Коран изображает пластично положение грешников в аду. «Геенна будет постелью грешников, а на верху этих постелей будут огненные покрывала⁵⁸⁵. Возвести болезненное наказание тем, которые собирают золото и серебро и не расточают его на пути Божием. День, в который огнь гееннский возгорится над их головами, жгучие печати будут выбиты из золота и серебра на их лбах, на их боках и спинах, и скажут им: вот что вы собрали для своих душ: вкусите то, что вы собрали⁵⁸⁶. Неверующие будут иметь для питья своего кипящую воду, которая раздерет их внутренности, и болезненное наказание будет ценой их неверия⁵⁸⁷. Ад поглотит их, и они будут пить гнилую воду. Они будут глотать ее маленькими глотками, и она едва будет проходить туда. Смерть польется на них со всех сторон, но не умертвит их⁵⁸⁸. Мы уготовали нечестивым огонь, который окружит их пламенем. Когда они попросят помощи, им дадут воды столь же горячей, как раскаленный металл, который сожжет лица их. Какое презренное питье! Какое гнусное место для покоя!⁵⁸⁹ Верные и неверные – два противника, которые спорят о Боге; но одежды неверных будут слиты из огня; и кипящая вода будет литься на их головы; внутренности и кожа их будут пожираемы огнем; жезлами железными будут бить их. Всякий раз, как захотят они выйти из огня, их опять возвратят, и скажут: несите наказание огненное⁵⁹⁰. Огонь будет пожирать лица их, и они будут сжимать губы свои⁵⁹¹. Тех, которые отказываются верить нашим знамениям, мы подвергнем пламенному огню. Тотчас, как сгорит кожа их, мы дадим им другую для того, чтобы они испытали жестокое наказание⁵⁹². Бог всемогущ и премудр. Может ли что-нибудь быть вкуснее дерева Заккума? Это дерево растет из глубины ада. Нечестивые будут питаться плодами его и наполнять свои чрева⁵⁹³. Над главами их будет покров из огня и под ногами их покров из огня. В день воскресения лжецы на Бога будут иметь лица черные; толпами поведутся они в геенну, и когда достигнут ее, врата отворятся пред ними, и стражи их скажут им: не воздвигал ли Бог пророков из вас самих для того, чтобы возвестить вам чудеса Господа вашего и уведомить вас, что вы явитесь пред Него в этот день? Да, ответят они. Но уже определение наказания покроет неверных. Войдите, скажут им, в эти врата геенны и оставайтесь здесь вечно. Какое ужасное жилище для гордых⁵⁹⁴. Узы будут на выях их, и цепями повлекутся они в ад. И скажут обитатели рая обитателям огня: испытали ли вы его?⁵⁹⁵ Да, ответят. Тогда герольд произнесет такие слова: проклятие Божие на нечестивых, на тех, кои отвращали других от пути Божия, которые хотели сделать их виновниками и не верили в жизнь будущую!⁵⁹⁶ Бог скажет стражам ада: схватите неверного, свяжите его, сожгите его в огне гееннском, обремените цепями в 70 футов, потому что он не веровал в высочайшего Бога, не был ревностен к питанию бедного. Нет ему здесь покровителя; нет ему другой пищи, кроме сукровицы»⁵⁹⁷.

И это изображение ада не имеет самостоятельности, как и изображение рая. Если не так ясно сходство ада мухаммеданского с адом талмудическим в частных чертах, то в общих чертах аналогия очень очевидная. Так, по Талмуду, ад имеет семь отделов, как семь степеней наказаний, которые все изображены под разными именами и находятся в Библии⁵⁹⁸, исключая последнего междуземного царства, понятие о котором заимствовано от римлян⁵⁹⁹. Этот ад имеет семь ворот⁶⁰⁰. При входе находится два финиковых дерева, как изображено в Талмуде, в долине Гинном, между которыми поднимается дым. В глубинах адовых – непроницаемый мрак, несметное число разрушительных теней, печальные возгласы казнимых безбожников, огромные львы, пожирающие грешников и выбрасывающие из себя огонь, наказание бичами и огнем, град, огненная река, тысячи скорпионов, совершенное отсутствие отдыха, неумирающий червь и неугасающий огонь (Ис.66:24). Такова ужасная картина ада, по понятиям талмудистов. Сверх того над этой тайной и ужасной областью царит ангел, Дума, а при нем три начальника упражняются в наказаниях грешников: Машит, Аф и Шема⁶⁰¹. Остальные же потребности суть вымысел самого Мухаммеда, ставящий его в смешное положение, по выражению Маракчия⁶⁰². Сходство описания ада в Коране с описанием его в Талмуде выразилось еще в понятии о ненасытимости ада. Читаем в Коране: «Тогда Мы закричим в ад: полон ли ты? И он ответил: нет ли еще там?»⁶⁰³. Такой же ответ ада читаем в книге Р. Акибы: «князь геенны постоянно говорит: дай мне пищи в довольстве»⁶⁰⁴!

Изложением учения о рае и аде еще не оканчивается учение Корана о загробной жизни. Он упоминает еще о так называемой стене отделения, разделяющей рай от ада и составляющей нечто среднее между ними. По видимому, это указывает на ту пропасть, которая упоминается в Евангелии, как отделяющая праведных от грешников. Но всего естественнее, что это мнение развилось под влиянием иудейства. Мухаммедане называют эту стену الأعراف (высокая преграда, между раем и адом, откуда можно видеть блаженных и осужденных, средостение рая и ада). В Коране так читаем: «аграф отделяет счастливых от отверженных. На аграфе находятся люди, которые узнают каждого по его отличительному знаку, они закричат обитателям сада: да будет с вами мир! Они не войдут туда, хотя пламенно этого желают. А когда взоры их обратятся к обитателям огня, то воскликнут: о Господи наш! не помести нас с неправедными»⁶⁰⁵. Таким образом, по смыслу Корана, эта стена служит местом для некоторых обитателей, занимающих среднее место между раем и адом. Выражение: Аграф происходит от глагола гарафа познавать, потому что, находящиеся там узнают всех по признакам; и это те люди, которых добрые дела равны злым⁶⁰⁶. По учению талмудистов, действительно есть люди занимающие средину между раем и адом. Как велик промежуток между раем и адом? – Рабби Иоханан отвечал: стена; Раббя Аха – пядь. Некоторые раввины держались той мысли, что и тот и другой (рай и ад) были рядом, так что можно было смотреть из одного в другой»⁶⁰⁷. «Ад близко граничит с раем; стена, разделяющая их, не толще нитки. При этом праведники видят глубины ада, а грешники не видят прелестей рая»⁶⁰⁸.

Рассмотрев догматическое учение Корана и сличив его с учением иудейским, мы должны сказать, что оно учение несамостоятельное, кроме разве учения о Коране, посланничестве Мухаммеда и некоторых частных черт в других догматах. Самый фатализм, который составляет отличительную черту учения ислама, есть продукт чуждых идей, бывших в ходу во время Мухаммеда. Влияние иудейства всюду наложило свою печать на Коран. Правда, нужно сказать, что иные черты учения Корана возникли над влиянием парсизма, заимствованы из Зенд-авесты, как напр. мост Сират, имена ангелов⁶⁰⁹ и др., но и они перешли в ислам чрез уши иудеев, которыми были приняты во время разных сношений с персами. Положим, что в том же Коране мы встречаем много обличений и упреков иудеям за то, что они не внимали вразумлениям и увещаниям пророков, посылавшихся к ним в разное время, и уклонились в неверие; особенно за то, что они испортили, по уверению Мухаммеда, самый закон Моисеев, извратили чистое откровенное учение и уничтожили много пророческих мест, будто бы говоривших о явлении Мухаммеда; но дух их вероисповедной системы, очень близкий к духу арабов, родственных евреям, их ходячие мысли о Мессии, главным образом помогшие началу предприятия Мухаммедова, тождественность в преданиях и обычаях, побуждали Мухаммеда держаться, как можно ближе к их системе. Только при этих условиях Мухаммед мог выйти на такое широкое поприще и достигнуть такой известности. Короче сказать: при иудеях Мухаммед имел все, без них ничего. Вследствие этого и отразилось такое сильное влияние иудейства прежде всего на догматическом учении Корана. Основной догмат мухаммеданства – вера в единого Бога с Его свойствами и именами, очевидно заимствован у иудеев; учение об ангелах и пророках также отображает иудейское учение. Что же касается до последней судьбы рода человеческого, то в Коране новое против иудейства разве чувственные удовольствия.

* * *

Приступая к разбору нравственно-обрядового учения Корана, мы наперед должны сказать, что это учение, называемое у современных мухаммедан верою практическою (дин), не раскрыто в Коране в подробностях. Читатель Корана много встречает в нем нравственных сентенций, так напр.: о молитве, о милостыне, о посте, о путешествии в Мекку и проч., но только некоторые из этих нравственных обязанностей описаны более или менее подробно. С одной стороны язычество с его обрядами, составлявшими принадлежность политеизма, с другой стороны окружавшее Мухаммеда иудейство, придававшее всему своему авторитет божественности и древности и видимо соответствовавшее его целям и предначертаниям, сильно побуждали основателя ислама обратить на внешнюю сторону своего культа внимание. В первом отношении ему нужно было заменить и унизить в глазах арабов церемонии языческие; в другом отношении – нужно было стать, на сколько возможно, ближе к иудеям, в то время игравшим важную роль на полуострове и имевшим заметное влияние на другие нации, чтобы при их помощи легче преследовать свои замыслы и удобнее достигнуть своей цели. Отсюда и вышло, что как нравственные в собственном смысле предписания Корана, так особенно нравственно-обрядовые, пропитаны духом иудейства.

Основываясь на учении Корана, мы изложим прежде те положения, которые имеют как чисто нравственный, так и нравственно-юридический характер, и в которых более или менее рельефно отображается дух и влияние иудейства на учение Мухаммеда.

а) Молитву Мухаммед называет столпом веры, ключом к раю и заповедует соблюдение ее во многих местах Коранa. Так читаем: «исполняйте молитву в точности... добро, которое вы делаете, вы найдете у Бога, который видит ваши дела. Благочестив тот, кто соблюдает молитву»⁶¹⁰... Трудно определить по Корану свойство и спасительность молитвы, ее дух и содержание, так как в Коране говорится больше о результатах молитвы чем о ее свойствах. Но так как молитва составляет обязанность человека к Богу, то можно заключить, что по учению Корана она должна сопровождаться страхом пред Богом т.е. рабским отношением, сознанием своего совершенного ничтожества пред величием и могуществом Божиим, на что намекает выражение Корана: «бойтесь Господа»⁶¹¹, – выражением преданности и покорности Богу, молитва должна сопровождаться покаянием, о котором впрочем упоминается в Коране в весьма неопределенных выражениях, так что не возможно определить, в чем оно должно состоять, и как выражаться. В Коране упоминается главным образом о милосердии Божием в грешнику, раскаивающемуся во своих грехах. «Бог старается примириться с теми, которые согрешили по неведению и которые тотчас раскаиваются. Бог прощает их»⁶¹². В молитве мухаммеданин выражает свою веру в Бога, единого, достопоклоняемого; призывает Его прекрасными именами.

б) Милостыня. В Коране внушения относительно милостыни повторяются часто и настойчиво; благочестивым, между прочим, называется тот, кто подает милостыню. Мухаммед настаивает очень сильно на осуществлении этой добродетели среди общества мухаммеданского, кажется, особенно потому, что это имело важное значение и могло быть сильным средством для распространения ислама и для так называемой священной войны. Вот самые места Корана: «О верующие! раздавайте милостыню из сокровищ, которые вы приобрели, прежде чем придет день, в который не будет ни купли, ни продажи, ни дружбы, ни предстательства⁶¹³. Те, которые раздают имение на милостыню, подобны зерну; которое производит семь колосьев, а всякий колос – сто зерен, потому что Бог умножает сокровища того, кого хочет. Бог благ и премудр. Те, кои расточили имение свое на распространение закона Божия и раздавали милостыню, не делая упреков тем, кому подавали, получат награду от Господа своего... О верующие! Не делайте ваших подаяний тщетными чрез упреки или раскаяние, уподобляясь тому, кто раздает милостыню только для виду пред людьми и не верует в Бога и последний день, Таковой подобен кремню, покрытому землею, на который падает сильный дождь, и он остается твердым. Издерживающие имение свое из ревности угодить Богу и положить основание душ своих, подобны саду на горе, на который падает сильный дождь и который приносит двойной плод; если же не падает сильного дождя, то нисходит роса. Бог видит то, что вы творите⁶¹⁴. В этих словах Корана можно частию видеть самые свойства милостыни мухаммеданской. По видимому, милостыня мухаммеданская имеет характер бескорыстия, но на самом деле она далеко не такова, как это можно видеть из самых названий милостыни⁶¹⁵. Притом милостыня, по понятию мухаммедан, должна ограничиваться небольшим кружком единоверцев своих и не имеет истинного значения, где нет для нее, по завещанию Апостола Павла, ни еллина, ни иудея, ни раба, ни свободного, а все одинаково достойны и заслуживают ее. Поэтому милостыня, по учению Корана, подается бедным, сиротам и тем, которые пекутся о них, и тем, которые заботятся о взаимном согласии и мире, для выкупа пленных и должников, и для пути Божия⁶¹⁶, – разумеется исключительно мухаммедане. Мухаммед заповедует, чтобы милостыни были подаваемы как тайно, так и явно, отдавая первой даже преимущественно пред последней, как более угодной Богу: «подадите ли вы милостыню среди белого дня – похвально; подадите ли ее тайно, это принесет вам еще большую выгоду; которые творят милостыню днем и ночью, тайно и явно, получает награду от Бога»⁶¹⁷. «Милостыня искупляет грехи»⁶¹⁸. В тоже время Мухаммед вооружался против скупости: «вы призваны расточать ваши сокровища на дело Божие, а между вами есть люди, которые оказываются скупыми, но скупой – скуп только для своего разорения, ибо Бог богат, а вы бедны, и если вы отвернетесь, то он на ваше место произведет другой народ, который не будет похож на вас»⁶¹⁹. Влияние иудейства на учение Корана о милостыне выразилось в самом названии ее. Коранические названия ее араб. и араб. тоже, что еврейские כַךְ и צַרִיךְ имеют очень сходное значение. Так זָכַךְ значит: быть чистым, очищаться и употреблено у пророка Исаии (Ис.1:16) и Михея (Мих.6:11). זכךְ в значении оправдываться, очищаться употреблено в книге Быт.44:16, 38:26 и др. местах.

Влияние иудейства на Коран выразилось как во взгляде на милостыню, так и в значении ее. Так раввины, предпочитая жертвам милостыню, считают ее такою высокою обязанностью, что выполнение ее сильно освободить от огня гееннского и доставить виновному вечную жизнь⁶²⁰. Иудеи являлись в этом отношении весьма замечательными Закхей роздал половину своего имущества. Некоторые раздавали все имущество бедным, так что в последствии времени раввины иудейские нашли нужным ограничить этот порыв, определив из имущества не более пятой части для раздачи⁶²¹. – Иоce, сыв Иоханана, раввин иерусалимский учил: «да будет дом твой открыт для каждого, пусть бедные будут твоими домочадцами»⁶²². Но кто тот ближний для иудея, которому так много и так настойчиво заповедуется благодетельствовать? Иудей, наученный своими раввинами, дело милосердия заключил только средой иудейской, питая как бы врожденную ненависть ко всем прочим народам, так что в лице не иудея всякий – ему недруг, враг, которого даже можно и безгрешно и убить. В Талмуде, напр. есть такое место, где говорится, будто Моисей просил Бога, чтобы Он светил только народу иудейскому, но не светил бы прочим народам, потому что в Ялкут Рубени говорится, что иудеи только имеют право называться людьми אָדָם, а прочие, как происходящие от злых духов, должны быть названы свиньями⁶²³.

в) Пост. Мухаммед говорил, что пост есть дверь религии и что благоухание уст постящегося гораздо приятнее Богу, чем запах мускуса. В Коране излагается ясная заповедь о посте. «О верующие! вам предписан пост, как он был предписан тем, кои предшествовали вам. Бойтесь Господа. Месяц Рамазан, в который ниспослан Коран свыше, чтобы служить людям направлением, ясным изложением правил и различием между добром и злом, это – время, в которое должно поститься. Кто будет дома в этот месяц, тот должен поститься»⁶²⁴.

В чем же должен состоять пост, по предписанию Kopaнa? Каждый мухаммеданин должен воздерживаться в продолжение дня от восхода до заката солнца от всякого рода пищи и питья и от общения с женами.

И только на этот период времени и имеет, свое влияние заповедь о посте мухаммедан. Во время ночи все дозволено мухаммеданину: и пища, и питье, и общение с женами. «Вам дозволено, читаем в Коране, приближаться к женам своим во время поста. Смотрите на жен своих с желанием собрать плоды, которые останутся при вас»⁶²⁵. Какое влияние такой пост имеет на чувство человека? Какое укрощение страстей, что имеет целью христианский пост, какое возношение души к Богу? Правда, Мухаммед внушает своим последователям проводить дни поста в мечети и таким образом тесно соединяет пост с молитвою и преимущественно общественной; но очевидно, что эта по принципу своему высокая религиозно-нравственная обязанность не располагает мухаммеданина к какой либо внутренней сосредоточенности, не налагает своей санкции на воздержание внутреннее, сердечное; она скользит только по его внешней стороне и напоминает ему о важности предписания Корана только с формальной стороны. Поэтому-то Маракчий и говорит, что «пост мусульман кажется очень смешным. И неблагоразумно поступает Мухаммед, когда говорит, что это тот самый пост, который преподан был предшественникам мухаммедан. Ибо таковыми не могли быть ни иудеи, ни христиане, ни тем, ни другим не было предписано Богом такой нелепой формы поста, именно в продолжение лунного месяца не есть и не пить, начиная с рассвета, когда можно отличить белую нитку от черной, до начала ночи; в остальное время едят, пьют, объедаются, имеют сношение с женами и, бегая по улицам города, на подобие пьяных и фанатиков, скорее празднуют вакханалии, чем пост»⁶²⁶. Таким образом, не видна ли тут ясная ложь, чтобы такой неразумный пост был заповедью божественною; не очевидно ли, что он есть плод вымысла человека, преданного плоти и руководящегося фантазией?! Но нельзя сказать, чтобы пост мухаммеданский был оригинальной заповедью Мухаммеда. Влияние иудейское очень ясно кладет свою печать и на это завещание Мухаммеда. Иудейство начало своего поста ведет еще со времен Моисея. В книгах Моисеевых заповедуется израильтянам проводить некоторые дни в посте. Так чихаем в книге Левит: «И будет сие вам законное вечное: в месяц седьмой, в десятый день месяца, покорите души ваши (т.е. поститесь); и всякого дела да не сотворите – ни туземец, ни пришлец прилежай в вас; в той бо день помолится (т.е. жрец) о вас, еже очистити вас от всех грехов ваших пред Господом, и чисти будете»⁶²⁷. Понятно, что Мухаммед мог заимствовать здесь разве только идею поста⁶²⁸; но в том смысле и виде, в каком пост развился в системе мухаммеданской, он мог явиться только под влиянием талмудизма. По наставлению Талмуда, иудеи, когда постятся, воздерживаются от пищи, питья и от общения с женами и именно в тот же период времени; пост иудейский (у фарисеев) отличался только соблюдением внешним, без отношения к внутреннему расположению, без участия человеческого сердца в нем. Это особенно ясно проводится в вопросах фарисеев и учеников Иоанновых, предложенных Иисусу Христу, и в Его обличениях, направленных против мнимого их святошества и соблюдения только внешности⁶²⁹. Как мухаммедане, так и иудеи не имеют, обыкновения и какой либо положительной заповеди воздерживаться от известного рода пищи во время поста, подобно христианам, и пользуются всякого рода пищей.

г) О путешествии в Маску на праздник (Хадж) в Коране говорится: «Исполняйте путешествие в Мекку и посещение святых мест»⁶³⁰. Но так как это священное путешествие и трудно и невозможно для всякого, потому что с одной стороны требует больших средств и издержек, с другой – сопряжено с большими трудностями в пустынной стране, среди дикого населения бедуинов; то Мухаммед, имея в виду подобные препятствия, делает некоторые ограничения. «Если вы, будучи окружены неприятелями, находитесь в затруднении, пошлите туда какую-нибудь жертву»⁶³¹.

Таким образом целью священного путешествия мухаммедан в Мекку служит Кааба, о которой читаем в Коране: «Первый храм, основанный между людьми, это храм Меккский. Он был основан, чтобы быть благословенным и служить направлением человечеству. Вы увидите там следы явных чудес. Там стан Авраамов. Кто входит в его ограду, тот имеет убежище от всякой опасности. Совершать в нему путешествие – обязанность пред Богом для всякого, кто в состоянии это сделать»⁶³². Что же особенно освящает в глазах мухаммедан этот храм и пробуждает в них решимость предпринимать это трудное и иногда опасное путешествие в Мекку, как заветную святыню для них? – Это то, что Мухаммед от лица Божия говорит в Коране: «Мы основали святой храм для покоя и убежища людям и сказали: назначьте место Авраамово для проповеди. Мы поручили Аврааму и Измаилу следующее: сохраните мой дом чистым для тех, которые совершат путь, для тех, которые придут стоять на молитве и совершать коленопреклонения и припадания»⁶³³.

Мухаммеданские путешествия в Мекку совершаются примеру иудеев, которые три раза в год должны были ходить в Иерусалим на праздники Пасхи, Пятидесятницы и Кущей по данному им предписанию⁶³⁴.

Обратим теперь внимание на изречения Корана, имеющие характер советов, предостережений и под. Таковы: уважение к родителям, клятва, кротость, миролюбие, правосудие, соблюдение обещаний и верность хранения залогов, взгляд на женщину, на лжесвидетельство, клевету, воздержание от притеснений, выкуп пленных и т.п. Нет авторитетов, на которые бы можно было опереться при изложении этого учения Kopaнa, как на доказательство заимствования его из области иудейской, и вообще нет возможности указать, откуда Мухаммед взял их, хотя можно думать, что они вызваны были современными обстоятельствами. На основании некоторого сходства с иудейскими изречениями, мы решаемся предполагать, что основой их послужило тоже иудейство.

Уважение к родителям предписывается в Коране (гл. 17, ст. 24, 25) в следующих словах: «Бог не повелевает никому, кроме Его, покланяться; повелевает иметь хорошее обращение с отцом и матерью, хотя бы одного из них удручала старость, или оба достигли ее и оставались с вами. Берегись показывать им презрение, говори с ними почтительно, будь им покорен и полон кротости и обращайся к Богу с такою молитвой: Господи! сжалься над ними, как они сжалились надо мной, когда воспитывали меня во время детства. Тоже можно читать в гл. 31, ст. 13, 14 и гл. 46, ст. 14. Напротив неуважающим родителей обещается наказание. «Кто говорит своим родителям: плюю на вас! Обещаете ли вы мне, что я воскресну, когда прошло столько поколений до меня?... Родители его молят Бога о милости к нему. Горе тебе! скажут они ему; верь, что обещания Божии истинны (т.е.) Он будет наказан» (гл. 46. ст. 16). Вообще ослушание воли родителей, неуважение к ним считалось преступлением, достойным наказания; всякое оскорбление, хула против родителей считалось хулой против Бога.

Тоже самое мы читаем и в Пятикнижии Моисеевом. Так пятая заповедь Господня, данная на горе Синае, заповедует нам: «Почитай отца твоего и матерь твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле» (Исх.20:12.) Совершенно аналогично выражается и гнев Божий за непочтение. Так грозно изрекается это в священных книгах: « проклят не почитающий отца своего и мать свою, и скажет весь народ: аминь. (Втор.27:16). Безчествующий отца и срамящий матерь свою срамоту приимет и поношение. Сын оставляяй хранити наказание отчее, поучится словесем злым» (Притч.19:26, 27).

В Коране заповедь об уважении в родителям почти везде следует за увещанием поклоняться Богу. Совершенно аналогичное место мы встречаем и в кн. Левит, где завещание уважать родителей следует непосредственно за увещанием подражать Богy: «И сказал Господь Моисею, говоря: объяви всему обществу сынов израилевых и скажи им: святы будьте, ибо Я свят Господь Бог ваш. Бойтесь каждый отца своего и матери своей, и субботы мои сохраняйте: Я Господь Бог ваш (гл. 19 ст. 2–3) ».

Клятва или призывание имени Божия запрещается в Коране в следующих словах: «не призывайте имени Богa для уверения, когда клянетесь быть добродетельными, бояться Бога и водворять согласие между людьми (гл. 2, ст. 224). Не клянитесь!... (гл. 24, ст. 52).

То же самое заповедует нам и третья заповедь Закона Божия: «не произноси имени Господа Богa твоего напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит Имя Его» (Исх.20:7).

Кроме того в клятвенных выражениях, употребленных в Коране, представляется очевидный намек на образ клятв, бывших в обыкновении среди ессеев. Так читаем в Коране: «Клянусь небом, украшенным звездами, обещанным днем... клянусь солнцем, месяцем, днем, ночью, землей, душой... клянусь утром... смоковницей, маслиной, горой Сионом, священным округом Мекки и т.п.⁶³⁵ «У ессеев, как свидетельствует св. Епифаний (Haeres 30, 16) выражения клятв весьма сходны. Они имеют обычай клясться солью, водой, землей, хлебом, воздухом, небом, ангелами, Св. Духом.

О скромности и кротости мы читаем в Коране: «слуги Милосердого те, которые ходят по этой земле скромно и говорят: мир вам, невеждам, которые обращаются с разговором к язычникам (гл. 25, ст. 64). Если ты удаляешь от себя тех, которые имеют нужду в помощи; то, по крайней мере, говори с ними с кротостью» (гл. 17, ст. 30).

В Пирке Абот (стр. 102, XIX; 62, IV) читаем: «кто обладает... следующими тремя качествами, тот принадлежит к последователям Отца нашего Авраама, а в ком три противоположные свойства, тот принадлежит к последователям нечестивого Билеама. Доброжелательность, дух смиренный и скромная натура свойственны последователям отца нашего Авраама, а зависть, дух высокомерный и алчная натура свойственны последователям нечестивого Билеама. Какая разница между последователями того и другого? – Последователи Авраама, отца нашего, наслаждаются на этом свете и унаследуют жизнь вечную, как сказано: любящие меня унаследуют жизнь вечную, и их кладовые наполню (Притч. VIII, 21). Последователи нечестивого Билеама наследуют геенну и сойдут в преисподнюю, как сказано: ты, о Боже!... (Пс.55:24)

Миролюбие заповедуется в следующих словах Kopaнa: «если два народа верующих воюют, то старайтесь помирить их . Если один из них поступил несправедливо против другого, то сражайтесь с тем, который поступил несправедливо; покуда он не вспомнит о правилах Божиих. Если он сознается в своих неправдах, то примирите его с другим по справедливости, будьте беспристрастны, ибо все любят поступающих без пристрастия, ибо верующие ваши братья; улаживайте споры ваших братьев и бойтесь Бога, чтобы Он умилосердился над вами» (гл. 49 ст. 9. 10; гл. 58, ст. 10). О миролюбии в Пирке Абот говорится от лица Гиллеля: «Будь последователем Аарона; люби мир, ищи примирения, люби людей и приближение к божественному учению.

Правосудие заповедуется в следующих словах: «О верующие! будьте строгими блюстителями· правосудия. Когда свидетельствуете пред Богом, должны ли вы свидетельствовать против себя, и против ваших ближних пред богатым или бедным. Бог ближе всего к богатому и бедному. Не следуйте вашим страстям от страха совратиться. Если вы откажете в вашем свидетельстве, если удержитесь; то знайте, что Богу известно то, что вы делаете» (гл. 4, ст. 134). «О вы, которые веруете! будьте твердыми и прямыми свидетелями пред Богом. Будьте справедливы: правосудие держится близко в благочестию» (гл. 5, ст. 11).

В книге Левит читаем о правосудии: «не делайте неправды в суде, в измерении, весе и в мере.... и сохраните весь закон мой и все повеления мои (гл. 19, ст. 35. 37). Мерзок пред Господом Богом твоим всякий творящий неправду». (Втор.25:16).

В Пирке Абот читаем: «честь твоего ближнего должна быть тебе дорога, как твоя собственная; не будь вспыльчивым».

Соблюдение οбещаний или договоров так выражается в Коране: «если вы заключили мир с язычниками, и они не нарушали его и но подали против вас никому помощи, соблюдайте верно в отношении их условные обещания в продолжение всего и срока. Бог, любит тех, которые его боятся» (гл. 9, ст. 4) «Бог накажет за важные обещания, которые бы вы нарушили… Наблюдайте ваши обещания» (гл. 5 ст. 91. гл. 16, ст. 96). «Если они (т е. израильтяне) нарушили заключенный договор, Мы прокляли их, Mы окаменили сердца их. Ты не перестанешь открывать некоторое вероломство их»... (гл. 5, ст. 16).

Об обещаниях и договорах во Второзаконии читаем: соблюдай верно обещания; не унижай со зложелательством торговли другого; не похищай ничего ни посредством обмана, ни посредством воровства; не: беспокой странника, приютившегося у тебя; оказывай ему помощь, когда он в затруднении и не делай никакого вреда ему, кто он ни есть» (Salvad. Hist. des institutions de Moise – pars 1 p. 297). Если дашь обет Господу, Богу твоему, немедленно исполни его... Если же ты не дашь обета, нет тебе греха» (Втор.23:21. 22).

Взгляд на женщину, как на существо низшее мужчины, обязанное всецелым ему послушанием, представляется в Коране так: «мужья выше жен, потому что Бог дал преимущество пред ними, и они одаряют их из своего имущества. Жены должны быть послушными и таить секреты своих мужей, потому что небо вверило их хранению мужей. Мужья, иногда терпящие неповиновение от них, могут наказывать их, оставлять их одних на ложе их и даже бить их (гл. 4, ст. 38)⁶³⁶. Мужья имеют степень выше своих жен» (гл. 2, ст. 228).

Этот взгляд еще прежде развит был в иудействе, где жена всегда считалась низшею мужа и обязанною повиноваться. Нравственные сентенции, рассеянные в Талмуде относительно женщин. имеют целью внушить ей сознание ее ничтожества и приучить ее к совершенной покорности, почему женщина во мнении иудеев-талмудистов не должна иметь претензии ни на какое образование, ее дело – занятие домашними работами (Труд. Киев Ак. 1868. ч. 2, стр. 307. 308).

Этот взгляд проник и в среду мухаммеданскую, где женщина, как существо, назначенное для известных целей, по принципу лишается всякого образования.

Клевета и лжесвидетельство запрещаются в Коране в следующих выражениях: «тот, кто допускает ошибку или грех и потом сваливает на человека невинного, тот обременяет себя клеветой и явным грехом (гл. 4, ст. 112). Горе всякому злословящему клеветнику, собирающему сокровища и сохраняющему их для будущего! (гл. 104, ст. 1 и 2). Тот, кто, услышав распоряжения завещателя во время его смерти, переиначит их, делает преступление» (гл. 2, ст. 117).

Это также ясно изображается и в Библии, с осуждением того и другого: «Оклеветаяй убогого, раздражает сотворшаго (Притч.14:31). Не люби клеветати, да не вознесешися; отверзи очи твои и насыщуся хлеба (20, 13). Не буди свидетель лжив на твоего гражданина и не распространяйся твоими устами (24, 28). Не соплетай на друга твоего зла» (3, 29). Всего яснее выражает это заповедь Божия: «не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (ср. Пс.20:16).

Воздержание от гордости и притеснений и тот взгляд, какой имел Мухаммед на эти слабости человеческие, выражаются в следующих словах Коранa: «Бог не любит человека тщеславного и гордого» (гл. 4, ст. 40). «Не делай коверкания ртом своим от презрения к людям, чтобы походка твоя не была горда; ибо Бог не любит человека расточительного и спесивого. Старайся размерять твою поступь и понижать свой голос»... (гл. 31, ст. 17. 18; гл. 17, ст. 39). «Бог не любит притеснителей. Это относится к тем, которые угнетают других, поступают насильно и против всякой справедливости» (гл. 42, ст. 38. 40).

Совершенно сходно выражено это и в книгах Ветхого Завета. Так в книге притчей читаем: «Господь гордым противится, смиренным дает благодать» (ил. 3, ст. 34). «Нечист пред Господом всяк высокосердый» (гл. 16, ст. 5). «Не насильствуй нищего, зане убог есть, и не досаждай немощному во вратех. Господь бо имать судити его суд, и избавиши твою безбедную душу (22, 22, 23)».

Надежда на Бога изображается в Коране так: «положи упование на Бога; довольно тебе иметь покровителем Бога» (гл. 33, ст. 3). Когда предпринимаешь что-нибудь, говорит будто бы Бог Мухаммеду, полагай надежду на Бога, ибо Он любит тех, которые полагают на Него надежду. Если Бог, придет к вам на помощь, кто может победить вас? Если и Он оставит вас, кто может помочь вам? Только на одного Бога верующие полагают свою надежду» (гл, 3, ст.153. 154).

Это согласно выражено и в св. книгах иудеев. «Возверзи на Господа печаль твою, читаем мы, и той тя препитает» (Пс.54:23). «О Бозе спасение мое и слава моя; Бог помощи моея, и упование мое на Бога. Уповайте на Него весь сонм людей: излияйте пред Ним сердца ваши, ибо Бог помощник нам» (Пс.61:7, 8). «Буди уповаяй всем сердцем на Бога, – о твоей же премудрости не возносися» (Притч.3:5; Пс.4:6). Вообще во многих местах заповедуется упование на Бога.

Выкуп пленных, как нравственная обязанность, заповедуется во многих местах Корана. Так благочестивым, между прочим, считается тот, кто выкупает пленных (гл. 2, ст. 172). Милостыни назначены также для выкупа. Сюда можно отнести место из Корана, где говорится, что выкуп этот не разрешается без позволения Божия (гл. 8, ст. 68–72; гл. 58, ст. 5).

Это самое заповедуется и в книге Левит (в 25 гл. ст. 48–54): «если брат твой обеднеет и продается пришельцу, то пусть будет выкуплен, один от братьев его должен выкупить его. Брат отца его, и сын брата отца его, должен выкупить его... если будет иметь достаток, сам выкупит себя»....

Автор «De la parallèle des Religions» проводит aнaлогию между учением Kopaнa и иудейским дальше, и по нашему мнению указание его очень характеристично и ясно показывает зависимость одного учения от другого. Он говорит, что в Коране есть место, которое можно сравнить с десятословием Моисея, как представляющее в немногих словах абрис всего ислама, как десятословие представляет сокращение всего иудейского учения. Вот этот стих Kopaнa: «Благочестив тот, кто верует в Бога и в последний день, в ангелов, в книгу и пророков, – тот, который из любви к Богу·подает (милостыню) из своего имущества своим ближним, сиротам, бедным..., кто выкупает пленных, соблюдает молитву, отдает десятину, исполняет религиозные обряды, кто терпелив в несчастии, во времена тяжелые и во времена притеснений» (гл. 2, ст. 172).

Изложивши нравственное учение, заключающееся в Коране, и показав его близкую зависимость, иногда даже полное сходство с нравственным учением иудейства, перейдем к изложению нравственно-гражданского учения Корана и представим, насколько отразилось влияние иудейства и на этом учении Корана. Сюда относятся: запрещение вина, игр и статуй; законы о пище, о мерах, о рабстве, о лихве, о займе, о воровстве, о мести, об убийстве; законы о сохранении имения сирот, о наследстве, о духовных завещаниях, о прелюбодеянии, о браке и разводе.

Прежде всего мы скажем о форме правления пo Kopaнy. В этом отношении Мухаммед придерживался идеи равенства всех членов, даже в делах чисто политических он действовал только как представитель своего народа, последователи его были верующими в Бога и в Мухаммеда, товарищами его, но не подданными. Таким образом установленная Мухаммедом форма правления была теократическая, так как, по словам Корана верховная власть принадлежит самому Богу, Его посланнику и верующим. Мухаммед не дал никакого преимущества своим близким, не назначил после себя наследника, а оставил управление страной во власти Бога и самого народа. И всякий раз, как представлялся какой-нибудь поход или являлся общественный интерес, дело решалось общим советом. Замечательный пример этого представляет Оходская битва. Когда же Мухаммед единолично настаивал на чем-нибудь, то на его требование народ смотрел, как на выражение воли Божией, открытой Мухаммеду, а не как на выражение личной его воли. Формула: «так хочу, так приказываю» во время жизни Мухаммеда и при четырех законных халифах была неизвестна мусульманам. Короче сказать, Мухаммед, управляя народом, соединял в себе авторитет первосвященника и пророка. Где мог, заимствовать, где мог научиться Мухаммед такой форме правления и таким взаимным отношениям среди общества? – Только священные книги иудеев изображают картину теократии, особенно, во времена уважаемого Мухаммедом пророка Моисея. Моисеев закон не поставляет между членами общества никакого различия, не говорит о привилегиях как по правам рождения, так и по приобретенным. Правда, народ иудейский выбирал начальников, старцев, судей, но эта власть, как необходимая в общественном управлении, не переходила по наследству. Самый наглядный пример этого представляет сам Моисей, который не был правителем в абсолютном смысле, но был только вождем, который не говорил: «так я хочу, исполняйте мои повеления», но говорил; «так хочет Бог, слушайтесь гласа Божия, вещающего вам»… Умирая, Моисей не завещал никаких привилегий и прав своим детям; напротив его семейство как бы теряется в толпе народной и после него всецело приравнивается к другим членам общества.

Вино, игры статуи и гадания Мухаммед запретил на том основании, что следствием их бывают несчастия и что они – выдумка сатаны; что вследствие употребления вина и вследствие игр очень часто порождаются дурные отношения между людьми, ненависть, зависть и т.д. Маракчий говорит, что Мухаммед запретил своим последователям вино с той целью, чтобы они были способнее и проворнее в войнах и чтобы избежать издержек на вино для поддержания милиции, потому что вода добывалась очень легко⁶³⁷. При запрещении статуй и гаданий Мухаммед избегал язычества, опасности отвлечь пылких чувственных своих последователей от мысли о Боге невидимом, живущем на небесах, – словом Мухаммед боялся снова ввести свой народ в состояние язычества. Это запрещение Мухаммеда относительно употребления вина, игр, статуй и гаданий так представляется в Коране: «верующие! вино, азартные игры, статуи и гадания по стрелам это суть мерзости, придуманные сатаной: удержитесь от них и будете счастливы. Сатана чрез вино и игру желает возбудить между вами ненависть и недружелюбие и удалить вас от воспоминания о Боге и молитве. Повинуйтесь Богу, повинуйтесь пророку и берегитесь. Люди спросят тебя о вине и игре. Скажи им: в том и другом есть зло и выгоды для людей; но зло превосходит выгоды, которые они доставляют»⁶³⁸.

Мухаммед мог, конечно, руководиться и собственными соображениями, представлением вреда от употребления вина, игр и пр., но в тоже время нельзя отрицать и того, что иудейские идеи имели на него и в этом случае некоторое влияние. Так в притчах Соломоновых очень рельефно и ясно рисуется картина худых и вредных последствий, какие происходят от вина. Стоит только прочесть 23 главу притчей, чтобы увидеть и познать всю глубину зол, происходящих от пьянства... «Кому горе, кому молва, кому осуждение, кому горести и свары, кому сокрушения вотще, кому сини очи? не пребывающим ли в вине; не надзирающим ли, где пирове бывают»? По подобным причинам вино запрещено было левитам, особенно во время служения их: «и рече Господь к Аарону, глаголя: вина и напитков не пей ни ты, ни сыновья твои с тобою, когда входите в скинию свидения или когда приступаете вы к алтарю, чтобы не умереть: это – устав вечный в роды ваши»⁶³⁹. Назареи совершенно воздерживались от вина⁶⁴⁰. Такой же пример представляют нам и некоторые иудейские секты, напр. ессеи. Несравненно строже относились иудеи к играм, что особенно ясно выразилось в Талмуде, где игроки очень часто порицаются и считаются даже недостойными быть в числе достоверных свидетелей. Мазкирд, один из новых юрисконсультов говорит, что не должно допускать в качестве свидетелей искусных игроков, как людей бесславных⁶⁴¹. Р.Акиба учил: игра и легкомыслие доводят человека до безнравственности⁶⁴². Что касается до устройства статуй, идолов то вся история еврейского народа служит верным ручательством того, что оно было строго запрещено и по тем же причинам, какими после руководился Мухаммед, – именно по склонности их к идолопоклонству. Самое ясное предостережение против этого высказано во второй заповеди: «не делай себе; кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу и что в водах ниже земли.... Не делайте себе богов серебряных, и богов золотых не делайте себе»⁶⁴³. «Проклят человек, который сделает изваянный или литой кумир, мерзость пред Господом, дело рук художника»⁶⁴⁴...

Закон о пище. Мухаммед, стараясь предостеречь своих последователей от духа языческого, где закон о пище имел более широкий объем, и разорвать связь с язычеством в самых необходимых условиях жизни, делает некоторые ограничения в родах пищи. Так мы читаем в Коране: «о верующие! будьте верны своим обязанностям. Вам позволено питаться мясом животных, составляющих ваши стада, но не вкушайте предметов, по поводу которых сделано вам запрещение. Животные издохшие, кровь, свиное мясо, все, что убито без призывания имени Божия, животные задушенные, замученные, убитые каким-нибудь падением или ударом poгa и те, которые зарезаны хищным зверем; то, что вы не очистили закалыванием и то, что принесено к идольским жертвенникам, все это запрещено вам»⁶⁴⁵. На основании этих слов можно заключать, что Мухаммед разделял вообще пищу на чистую и нечистую. И вообще нужно сказать, что постановления о пище имеют очень твердую основу в Коране. Кажется очень вероятным, что Мухаммед заимствовал эти постановления у иудеев, которые также разделяли пищу на чистую и нечистую. Еще во времена Ноя запрещено было употреблять кровь, так как в крови жизнь всякой плоти⁶⁴⁶. Свиное мясо и до Мухаммеда арабы не употребляли в пищу и считали употребление его делом противозаконным; но можно думать, что Мухаммед запретил его под влиянием иудейства, хотя и не без желания поддержать укоренившийся обычай среди племен. Саль говорит, что Мухаммед в своих постановлениях о пище руководился примером иудеев⁶⁴⁷. В законоположении Моисея читаем: «не ешь никакой мерзости. Вот скот, который можно вам есть: волы, овцы и козы, олень... всякий скот, у которого раздвоены копыта и на обоих копытах глубокий разрез, и который скот жует жвачку, тот ешьте. Только сих не ешьте от жующих жвачку и глубоко разделяющих копыта на двое: верблюда, зайца... Не чисты для вас они и свинья, потому что копыта у ней раздвоены, но не жует жвачки; она нечиста для вас; от мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь... Всякой мертвечины, естественным ли образом умершей, или убитой другими, не ешьте»⁶⁴⁸. Этот положительный закон Моисеев в Талмуде иудейском развит до чрезвычайной мелочности, так что об одних запрещенных яствах существует слишком 3000 различных постановлений⁶⁴⁹.

Закон о мерах

Рабство было очень развито у арабов до Мухаммеда. При дикости нравов, рабство часто сопровождалось жестокостью со стороны владетелей рабов, на которых первые смотрели, как на животных, как на полноправную собственность, которою можно располагать со властью жизни и смерти. Такое отношение к рабам Мухаммеду казалось не совершенно согласным с его воззрением на человека, казалось ему злоупотреблением; поэтому он старался смягчить отношения владетелей к рабам, советует первым обращаться с последними, насколько возможно, человеколюбивее. Вообще Мухаммед, хотя не уничтожил рабства, все-таки значительно смягчил его, внушив смотреть на раба, как на человека. Он заповедал даже освобождать невольников, снабжая их необходимым для жизни. Такой взгляд на рабов Мухаммед развил под влиянием иудеев, которые, руководясь предписаниями Моисея, смотрели на рабов с более гуманной точки зрения, чем языческие народы. Представим параллель.

Лихва. Мухаммед восставал также против лихвы, будучи побуждаем к тому трудными обстоятельствами, в каких оказывались многие, принимавшие участие в священной войне, когда вследствие походов многие беднели и впадали в долги. Осуждение лихвы он заимствовал от иудеев, которым она запрещена была в книгах Моисеевых.

Так читаем:

Взгляд Талмуда проник и в Коран, где прямо и решительно заповедуется: «о верующие! составляйте сердечные союзы только между собой, неверные не преминут развратить вас, они желают вашей гибели. Ненависть их проникает в их слова; но что заключается в их сердцах, то еще хуже»⁶⁵⁰. Отсюда естественно можно заключать, что и запрещение лихвы ограничивается только кружком мусульман, как и раздача милостыни. В Талмуде ростовщичество определяется в подробностях; в нем запрещается давать в займы гою деньги без процентов, а позволяется ссужать гоя деньгами только при взимании с него процентов. Маймонид говорит: «вы можете занять денег у какого-нибудь кутея или иноплеменника, среди вас живущего, а потом отдавать те же самые деньги другим из них». Если во Втор.22:20. запрещено брать проценты, то это только с брата, а не со всех вообще. Талмуд приводит еще следующее место из Сифрии: «словами закона: давай в рост деньги чужестранцу – дана заповедь положительная; словами же: брату твоему не давай дана заповедь отрицательная»⁶⁵¹. Вообще нужно сказать, что ростовщичество развито в Талмуде систематически, так что каждый отец должен практически учить детей и домашних способу раздачи денег в рост.

Условия займа. Займы сопровождались постоянными притеснениями со стороны кредиторов в отношении к кредитующимся у них, от чего происходило много раздоров, несогласий и взаимных распрей. Мухаммед решился остановить и предотвратить это на будущее время среди своих последователей и установить более правильные условия займа. Он постановил за правило, чтобы эти займы сопровождались письменным актом при двух свидетелях, чтобы не делалось притеснений при этом. Считается преступлением пред Богом, если свидетели откажутся в свое время. Нельзя сказать, чтобы это постановление вполне согласовалось с постановлениями иудейскими, но в некоторых чертах оно все-таки имеет достаточное сходство. Иудеи, по закону Моисея, должны были снабжать заимообразно своих собратов и при этом всячески старались остерегаться притеснений. Как во всех других случаях, так и здесь для удостоверения приглашались два свидетеля. Условия займа так изображаются:

Воровство. Восставая против злоупотреблений, распространившихся среди арабов, Мухаммед старался уничтожить и воровство, так как оно, можно сказать, преимущественно пред другими было в обычае среди бедуинов, у которых не считалось преступлением отнять или похитить что-либо у другого⁶⁵². Поэтому в Коране предписывается наказывать вора отнятием руки, как орудия, при посредстве которого совершалось оно. Строго наказывалось воровство и по законам Моисея. Очень естественно, что Мухаммед, наказание за воровство заимствовал из постановлений иудейских. Так читаем:

Месть. Чувство мести сильно развито у народов восточных. Пылкость, стремительность к отплате за причиненное зло безграничны. Араб, оскорбленный, раздраженный другим, не задумывается отплатить своему оскорбителю его головой. Гердер, описывая нравы и обычаи арабов, говорит, что араб жаден до кровопролития; как поборник свободы он горд и склонен к гневу, готов на дерзость; он терпелив, спокойно переносит все, что бы с ним ни случилось; суров к себе и часто делается суровым и к другим и является жаждущим мщения⁶⁵³. И естественно было развиться у араба чувству мщения. Этому содействовала изолированная, по большей части, жизнь племен и семейств, жизнь в поле под открытым небом, в шатрах, постоянное представление врага в своем соседе, непрестанные нападения и набеги друг на друга, частые неудачи, бедствия. Развитию мести много способствовала природа, действовавшая более на чувства, на фантазию, чем на рассудок человека, внушавшая ему смотреть на все с внешней стороны, поверхностно, со стороны выгоды и пользы, а не рассуждать и обдумывать поступки. Бывали случаи, что оскорбленный, потеряв из виду личность, его оскорбившую, переносил свое мщение на близкого его родственника, даже единоплеменника, платя ему тем, чего в его глазах достоин виновник его оскорбления, – лишением его головы... Мухаммед восстает против такой неограниченной никакими постановлениями страсти своих соплеменников, против жестокости и безрассудности обычая мести⁶⁵⁴. Как природный араб, в крови которого также кипела месть, он не уничтожил совершенно этого обычая, когда излагал относительно его некоторые постановления в Коране; но все-таки он советует обиженному прощать обиды и считает это более угодным Богу⁶⁵⁵. Да и можно ли ожидать этого (т.е. замены страсти мщения совершенной добродетелью прощения) от того, кто в себе не мог заглушить идеи этой мести, кто сам положил огонь и меч орудием своей религиозной пропаганды, от того, кто не мог помириться с идеей той любви, которую возвещает христианство, – любви безграничной, всепрощающей, не помнящей зла?!..

Таким образом, естественно, в Коране являются постановления, в некоторой степени отзывающиеся характером бедуинов, каковы постановления, касающиеся убийства умышленного и не умышленного. В первом случае руководимый собственною природною страстью, Мухаммед не только дозволяет частное мщение в среде своих последователей, но выдает его, как отплату со стороны Божией, только бы не было убийства кроме справедливой причины⁶⁵⁶. Марракчий, говоря о жестокости этого закона, говорит, что не извиняет Мухаммеда жестокость его закона, так как он не отвергает, что лучше не помнить своей обиды, чем мстить, и в то же время мщение принимается и почитается, как доброе и имеющее получить награду от Бога⁶⁵⁷. Говоря об убийце, что он будет наказан самым строгим образом в будущей жизни⁶⁵⁸, Мухаммед вместе с тем говорит, что он должен терпеть положительное наказание и в сей жизни за свой поступок, или же, если согласится родственник убитого, должен представить денежный выкуп; в противном случае виновный должен быть предан в его руки для наказания смертью. Так читаем в Коране: «о верующие! вам предписана за убийство цена возмездия. Человек свободный за свободного, невольник за невольника, женщина за женщину. С тем, кому следует получать эту цену с его брата, должно поступать человеколюбиво, и он в свою очередь, должен рассчитываться благородно с тем, кто исполняет выкуп»⁶⁵⁹. «Не убивайте никакого человека; ибо Бог запретил вам это, кроме справедливой причины; касательно убитого несправедливо мы даем власть его ближнему»⁶⁶⁰. Во втором случае Мухаммед в Коране является более снисходительным и устанавливает размытые средства к замене, смотря по достоинству убитого и состоянию виновника смерти, и лишая чрез то родственников убитого всякого права на голову убийцы. Так читаем: «тот, кто убьет нечаянно, обязан освободить верующего невольника и заплатить семье цену крови, назначенную законом, если семья не велит обратить эту сумму на милостыню. За смерть верующего дадут свободу верующему невольнику. За смерть человека из союзного народа, освободят верующего невольника и заплатят семье мертвого предписанную цену. Кто не найдет для выкупа раба, пусть постится два месяца. Вот очищения, установленные знающим и мудрым Богом»⁶⁶¹.

Влияние иудейства на постановления Корана выражается в некоторых местах очень явственно. Об этом влиянии говорит и сам Мухаммед, когда указывает на закон Бога в Пятикнижии, предписывающий, чтобы с намерением убивший другого был убит родственником этого убитого, где бы ни был им найден, – следовательно, Бог не только одобряет, но и заповедует частное мщение. Он защищает свое мнение примерами некоторых пророков, патриархов, как напр. Ноя, отмстившего сыну своему Хаму за нанесенное ему оскорбление им, – Илии, сведшего огонь небесный на двух вождей царя Ахава и их воинов, – Елисея, обрекшего на съедение медведицы сорок мальчиков, смеявшихся над ним, и другими примерами. Но истинно то, что эти святые призваны были к тому, чтобы отмстить за свои обиды, из ревности о правде и славе Божией, и сделали это не без божественного внушения, когда сам Бог явился выполнителем такого их мщения, или лучше праведной казни. Маракчий говорит, что Мухаммеду лучше было бы обратить внимание на отношение Давида к Саулу, Авессалому и Семею, Иосифа к его братьям, Иакова к Исаву, Моисея к его народу и других, не говоря уже о Христе и Его Апостолах; чрезмерно тупы были глаза Мухаммеда, чтобы видеть столь ясный свет⁶⁶². Для нашей цели важно здесь то, что Мухаммед так видимо приближается к сказаниям иудейским, что он основывался в своих постановлениях на законе Моисеевом, только увлеченный страстью, предоставляя суд над убийцею единоличному решению родственника убийцы, представил этот закон неверно, извращенно, придав ему характер самоуправства. Сопоставим теперь с постановлением Мухаммеда закон Моисея. «Если кто ударит кого железным орудием, камнем, деревянным орудием, так что тот умрет, то он – убийца, а убийцу должно предать смерти. Мститель за кровь сам может умертвить убийцу: лишь только встретит его, может умертвить его. Если кто кого толкнет по ненависти, или с умыслом бросит на него что-нибудь, так что тот умрет, или по вражде ударит его рукою и – умрет, то смертью пусть умрет убийца: он убийца; мститель за кровь может убить убийцу, лишь только встретит его. Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по свидетельству свидетелей; но одного свидетеля не достаточно, чтобы осудить на смерть. Не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти, ибо он должен быть предан смерти»⁶⁶³.

Также произвольно Мухаммед отнесся и к постановлению Моисея о неумышленном убийстве. Не имея настолько силы, чтобы узаконить и освятить в глазах арабов закон об убежищах, он представил его совершенно иначе, хотя и придерживался идеи этого закона. В законе Моисея относительно этого сказано: «Если кто толкнет человека нечаянно, без вражды, или бросит что-нибудь без умысла, или если какой-нибудь камень, который бросит нечаянно, падет на него, и умрет; то он не был врагом его и не желал ему зла; общество должно рассудить между убившим и между ужиком мстителем за кровь по уставам сим; и должно общество избавить убившего от мстителя за кровь, и возвратить его общество в город убежища его, в который он убежал, чтобы он жил там, доколе умрет жрец великий, который помазан елеем святым»⁶⁶⁴.

Постановления, касающиеся личных обид, ран и разных увечий и т.п. насилий, не сопровождающихся смертью, известны под именем «цены возмездия». Человек, причинивший другому нравственное или физическое насилие, должен сам потерпеть тоже самое, как это выражается конкретно: око за око, нос за нос, ухо за ухо, зуб за зуб. Следовательно Мухаммед хочет, говорит Марракчий, освятить для своих последователей иудейский закон, когда считает несправедливыми тех, кои не судят согласно с откровением Божиим. Бог в своем откровении не дал повеления окупать деньгами цену возмездия, но Мухаммед в своем законоположении прямо говорит, что обиженный может быть вознаграждаем денежной пеней, если пожелает этого обиженный; жизнь ваша, говорит Мухаммед, в законе о пенях⁶⁶⁵; следовательно Мухаммед несправедлив. Не говорю ничего о прибавлении: «и нос за нос, ухо за ухо», сделанном Мухаммедом как бы в пополнение недостатка божественного наставления, так как Бог не упоминал об этих двух членах в законе своем; Мухаммед заимствовал это из раввинских преданий, которые не только ухо и нос, но еще бороду прибавляют к тому, что предписал Бог⁶⁶⁶. Выдавая этот закон, Мухаммед имел в виду внушить своим последователям, чтобы наказание соразмерялось с преступлением и нисколько не превышало его, и что гораздо лучше, полезнее и угоднее пред Богом – прощать обиды. «Когда вы делаете возмездие, то наблюдайте, чтобы оно было равно оскорблению, которое вы понесли, но если вы предпочтете перенести оскорбление терпеливо, это принесет более пользы тем, которые перенесут терпеливо»⁶⁶⁷. «Раны будут наказаны законом возмездия. Кто обратит цену наказания в милостыню, тот сделает хорошо. Это послужит ему очищением от грехов»⁶⁶⁸. Указывая на вред языческого обычая воздавать злом за зло, как да игру диких и суровых страстей, Мухаммед несколько склоняется к идеям гуманности, человечности, при которых возможны должные отношения между людьми, возможно развитие общественной жизни, и внушает своим последователям воздавать не злом за зло, а добром за зло. «Воздавайте добром за зло, и увидите, что враги ваши изменились в покровителей и друзей»⁶⁶⁹. Из этого можно заключить, что на Мухаммеда влияла и христианская идея любви и христианское учение об отношении к ближнему; только христианское учение неправильно было им усвоено и принято в своеобразном смысле. Всего же более (как он и сам связывает свои постановления с иудейскими, говоря: «в Пятикнижии предписано жидам душу за душу»...) Мухаммед держался закона Моисея и постановлений иудейских, выработанных раввинами. Марракчий говорит, что закон возмездия дан был Богом в Пятикнижии, где читаем: «если младенец изображен будет, то даст душу за душу, око за око, зуб за зуб, ногу за ногу, жжение за жжение, язву за язву, вред за вред, изломление за изломление; потому что сделал вред человеку; пусть также сделают и ему»⁶⁷⁰. Однако же этот закон дан не как такой закон, которому нужно было строго следовать, а только для страха народу, да «и прочии услышавше убоятся и не приложат к тому творити словесе злого сего в вас». Поэтому-то фарисеи слова Моисея: око за око.... и объясняют так, что виновный не должен быть лишаем глаза или зуба, или руки или ноги, но нужно было, чтобы он только отплатил за свою дерзость денежной ценой. «Вот как, говорит Бенамозе, рабы буквы умеют увертываться от несправедливой и жестокой практики, и вот одни из заслуг, сделанных фарисеями человечеству»⁶⁷¹. Здесь особенно достойно уважения мнение рабби Соломона и других мудрецов еврейских: «Бог не требовал точного, как бы математического выполнения закона, чтобы выдергивать глаз или зуб, или отнимать ногу или руку, или наносить причинившему рану; Бог только хотел показать, что должны определить судьи, как велика обида и сколько пени денежной нужно было заплатить обиженному»⁶⁷². И в св. книгах мы не находим таких жестоких примеров.

Наследство. Правила, изложенные Мухаммедом в Коране, относительно наследств вызваны были современными обстоятельствами и образом жизни арабов. Дикий, суровый и воинственный араб не знал гуманных отношений к другим; он наблюдал только свои выгоды, заботился только о своей безопасности. Какое ему дело до других!... К тому же приводил, араба и взгляд его на семью, как на принадлежность главы; он не обращал внимание на вдов и сирот, которые бросаемы были на произвол судьбы; они не считались прямыми наследниками своих мужей и отцов, тем более родственников... В глазах араба людьми в полном смысле были только способные носить оружие, так как арабу нужны были храбрые и мужественные воины: воины составляли славу, цвет Аравии. При такой нравственности, арабы имели обыкновение разделять имущество умерших между теми, которые носили оружие, а ко вдовам, при взгляде арабов на женщину, как на рабу, или даже как на домашнюю принадлежность, они относились произвольно, не справлялись с их положением и желаниями. Мухаммед, развивши в себе при благоприятных условиях (во время торговых операций и чрез отношение к Хадидже) идеи более гуманные, увидел все зло, происходившее от подобного обычая арабов, восстал против такой несправедливости, решился преобразовать этот суровый взгляд как на сирот, так и на женщин и объявил в Коране; новые правила о наследствах.

Для более правильного и точного осуществления их среди арабов он заповедует прежде всего составлять духовные завещания, в которых бы умирающий подробно излагал раздел своего имущества между родными, или кому он передает его, для избегания распрей и споров по его смерти. «Вам предписано, читаем в Коране, что когда кто-либо из вас при смерти, то должен оставить по завещанию какое-либо имущество своим отцу и матери и своим ближним благородным образом. Это – долг для тех, которые боятся Бога. И тот, кто, услышав распоряжения завещателя во время его смерти, переиначит его, делает преступление»⁶⁷³. Мухаммед излагает также в Коране наставления о сохранении имущества сирот, внушая, что как за обмен его лучшего на худшее, так и за неисполнение обязанностей в сохранении его, люди должны будут дать отчет, и позволил пользоваться имуществом умершего только в видах пользы самих сирот. «Отдавайте выросшим сиротам их имения; не заменяйте дурным (из вашего имения) хорошее (принадлежащее им)⁶⁷⁴. Не касайтесь имущества сирот, разве только для добра (т.е. для увеличения оборотом имуществ сирот), и только до совершенного возраста⁶⁷⁵. Не касайтесь имущества сирот... Исполняйте ваши обязанности, ибо в ваших обязанностях потребуют отчета⁶⁷⁶. Похищающие имущество вводят огонь в утробы свои и будут некогда истреблены горящим пламенем»⁶⁷⁷.

Наконец, защитив права женщин, Мухаммед внушил уважение к женщине, как к личности, имеющее также права на наследство, а не как к бесправному существу, запретил брать имущество без их согласия и изложил следующие правила наследства:

«Отец и мать после умершего сына получат каждый по шестой доли из того, что он оставил, если остались у него дети, а если детей не осталось и ему наследуют восходящие (родственники), то мать получит третью часть; если остались братья, мать получит шестую часть; сын после отца должен получить из имущества вдвое более дочерей; если есть только дочери и их будет более двух, то они получат две трети из оставленного отцом; если же одна только, то она получит половину этого. Мужья после жен должны получить половину оставленного ими имущества, если не осталось детей; а если остались дети, то – четвертую часть. Жены после мужей должны получить четвертую часть из оставленного мужьями, если у них нет детей, а если есть дети, то – восьмую часть. Если человек, получающий наследство от родственников, имеет брата или сестру, то должен дать им по шестой части из полученного наследства⁶⁷⁸. Если к разделу явятся родственники, сироты и бедные, то должно уделить и им что-нибудь и вообще обходиться с ними кротко»⁶⁷⁹. Наконец для большего обеспечения и предостережения от распрей и выражения недовольств как со стороны распорядителей, так и получающих наследство – Мухаммед постановил приглашать свидетелей при сдаче имущества. «В то время, когда вы отдаете имущество наследникам, призовите свидетелей»⁶⁸⁰. Такими постановлениями Мухаммед прекратил несогласия, раздоры, которые являлись естественными результатами прежнего образа действования арабов.

Теперь само собою является вопрос: откуда Мухаммед заимствовал эти постановления? – Близкая аналогия коранических постановлений о разделе имуществ и о наследствах с постановлениями иудейскими относительно того же предмета дают право заключить, что он излагал свои правила о наследстве под влиянием предписаний Моисея. В книге Числ читаем: «человек аще умрет, и не будет сына ему, дадите наследие его брату его. Аще же не будет брата его, дадите наследие брату отца его. Аще же не будут братия отца его, дадите наследие ужику ближнему его от имени его, наследити яже его: и да будет сие сыном Израилевым оправдание суда, якоже заповеда Господь Моисею»⁶⁸¹. Сальвадор, изъясняя постановления Моисея, прибавляет к сказанному: «муж был наследником своей жены в оставленном им имении, равно как и жена наследовала мужу. Так муж Иудифи при смерти оставил ей все свое серебро и все свое имение, как движимое, так и недвижимое. Это доказывает еще то, что законы наследства относительно жен были следствием тех принципов, которые приняты были при распределении богатств, и ни как не были следствием той идеи, что самая их природа сделала их неспособными ко владению имуществом»⁶⁸². Для избежания притеснений вдов и сирот, у евреев было принято, говорит Сальвадор, чтобы отец при смерти назначал опекуна, а начальство должно было принять на себя заботу о сироте, лишенном всякой поддержки и помощи⁶⁸³. В Мишне читаем такое постановление относительно раздела имущества: «если кто приведет двух жен, и обе они умрут, а после умрет и сам, оставив детей, которые будут просить приданого матери своей, – то должно делить по ровной части⁶⁸⁴.

Обратимся теперь к изложению постановлений, заключающихся в Коране и имеющих целью ограничить нравственную распущенность арабского современного Мухаммеду общества. Вообще нужно сказать, что эти постановления отличаются характером грубости и внешней принудительности, отсутствием чисто нравственных внушений и убеждений. И мог ли иначе действовать Мухаммед живший, в VII веке по Р.Хр. и в такой стране, какова Аравия? Могли ли принять такие внушения арабы при грубости своих нравов? – С другой стороны законодатель, отличавшийся своим чувственным характером не мог не издать способствующих чувственности постановлений, каковы напр. постановления Корана о браке. Взгляд Мухаммеда на брак сам по себе очень грубый, чувственный, хотя браки представляются мерою, ограничивающею развратную жизнь. Говоря о браке, Мухаммед указывает на известные степени родства, в которых невозможно вступление в брак, восстает против разврата, но в тоже время и брак, заповедуемый Кораном, есть в некоторой степени разврат.

Очень естественно предполагать, что Мухаммед побуждаем был к подобным постановлениям окружающими его обстоятельствами. Чрезмерно развившаяся распущенность нравов среди арабского населения⁶⁸⁵ , низкий взгляд на женщину, которая была совершенно безответной игрушкой в руках араба и лишена была всякого чувства и понятия; вот, – по нашему мнению, побуждения к изданию этих постановлений. Но издавая закон о браке, мог ли Мухаммед, сам преданный страстям, установить такой чистый и святой брак, какой существует в церкви христианской, где союз мужа и жены служит образом таинственного единения Христа с Церковью? – Мог ли он возвыситься до такого чистого понятия о браке? – Такое понятие, очевидно, было бы несогласно с его чувственными наклонностями, – и вот он своим примером освящает брак полигамический. Все свои слабости Мухаммед освящал в глазах своих поклонников откровением свыше; так и чувственной своей страсти он постарался придать благовидную личину. Вполне знакомый с духом и душевным строем своего народа, он нисколько не стеснился сказать от лица самого Бога: «о пророк! тебе позволено жениться на женах, которых ты одаришь, на пленницах которым Бог дал попасть в твои руки, на дочерях твоих дядей и теток с матерней и отцовой сторон, которые бежали с тобой, и на всякой верующей женщине, которая отдаст свою душу пророку, если пророк хочет на ней жениться. Ты можешь дать надежду той, которой хочешь, и взять на ложе твое, которую хочешь, и которую пожелаешь вновь после пренебрежения его. Поступая так, ты не будешь виноват»⁶⁸⁶.

Блуд и прелюбодеяние. Уличенный в преступлении, человек свободный должен быть в в присутствии мусульман подвергнут сотне ударов, а раб, как человек бесправный, на половину меньше в сравнении с свободным. Так читаем в Коране: «вы накажите розгами мужчину и женщину, прелюбодеев, каждого сотней ударов. Сострадание да не остановит вас в исполнении этого предписания Божия, если вы веруете в Бога и в последний день; наказание пусть совершится в присутствии известного числа верующих»⁶⁸⁷. «Если невольницы после замужества совершат прелюбодеяние, то пусть они подвергнутся половине наказания, назначенного свободным женщинам»⁶⁸⁸. В другом месте Мухаммед налагает более жестокое наказание и говорит: «если ваши жены сделают бесчестный поступок, призовите четырех свидетелей. Если их свидетельства сойдутся против них, то заприте их дома, покуда их постигнет смерть, или Бог подаст им случай ко спасению»⁶⁸⁹. По этим постановлениям прелюбодей может жениться на женщине такого же поведения, или даже на язычнице, тогда как для мусульманина это совершенно воспрещено. Так читаем: «мужчина прелюбодей должен жениться только на жене прелюбодейной или на язычнице, а женщина прелюбодейка не должна выходить замуж иначе, как за мужчину прелюбодея или за язычника.... Бесстыдные жены созданы для бесстыдных мужей; бесстыдные мужья созданы для бесстыдных жен, равно как добродетельные жены – для добродетельных мужей и добродетельные мужья – для добродетельных жен»⁶⁹⁰. Мухаммед восстает против ложных обвинений, возводимых на невинных женщин и угрожает обвинителям, что, если они не найдут четырех свидетелей, то будут наказаны как в этой жизни, так и в будущей. Он говорит, что «те, которые произносят обвинение на честных женщин, без возможности представить четырех свидетелей, будут наказаны восьмьюдесятью ударами розог; в добавок вы никогда не примите их свидетельства, в чем бы то ни было, ибо они злы; – они будут прокляты на этом свете, и на том они испытают страшное наказание»⁶⁹¹. Наконец Мухаммед убеждает своих последователей остерегаться от этого зла: «избегайте прелюбодеяния, ибо это мерзость и поступок дурной», говорит он⁶⁹².

Сличая постановления Мухаммедовы о прелюбодеянии с таковыми же постановлениями иудейскими, мы находим между ними близкое сходство. Моисей, побуждаемый образом жизни современных ему народов, среди которых разврат был делом обыкновенным и даже освящался религией, как напр. у египтян, у которых самые храмы содержались насчет разврата, у ханаанских народов, у греков и римлян, – восстал против этого соблазна с силою и старался пробудить такую нетерпимость к нему в евреях, что Финеес пронзил мечем совершающих преступление. И вообще не было пощады уличенному в этом поступке. Свободный и раб, муж и жена – все получали свою кару за него, не смотря на степень преступления и на общественное положение. Вот как говорится в Пятикнижии: «человек, который прелюбодействует с замужнею женою, и кто прелюбодействует с женою ближнего своего, – пусть смертью умрут прелюбодей и прелюбодейка»⁶⁹³. «Да изведут мужчину или женщину , которые сделали это дело злое, к воротам твоим, – и будут они убиты камнем, чтобы умерли. При двух или трех свидетелях да умрет; умирающий да не умрет при едином свидетеле. И рука свидетелей да будет на нем прежде всех, чтобы умертвить, его потом рука всего народа, и таким образом удалите зло от себя самых»⁶⁹⁴. «И если кто преспит с женщиною, а она раба, обрученная мужу, но еще невыкупленная, и свобода ей не дана, то наказаны да будут; но не смертию, потому что она не свободная»⁶⁹⁵. По закону Моисееву, человек, допустивший сношение с девицею, обязывался взять ее за себя. «Если кто встретится с девицею необрученною, схватит ее и ляжет с нею, и застанут их; то пусть даст человек, лежавший с нею, отцу отроковицы пятьдесят сиклей серебра, а она будет его женой, ибо опорочил ее; во всю жизнь свою он не может развестись с нею⁶⁹⁶. Наконец представим еще параллель между постановлениями Моисея и Мухаммеда на тот случай, когда муж, обвиняя женщину в прелюбодеянии, не может представить законного числа свидетелей. – Так читаем:

Степени родства. Языческие народы, среди которых господствовал очень низкий взгляд на женщину, не обращали внимания, при заключении браков, на родственные отношения как семейств, так и лиц и дозволяли браки в самых ближайших степенях. Так напр. египтяне дозволяли брак между братом и сестрою родными, как говорит Диодор Сицилийский и Геродот. Весьма вероятно, что этот обычай был в ходу и у арабов, как соседей Египта и имевших с ними сношения чрез Чермное море. Такой же противоестественный обычай и вызвал, наверное, постановления Мухаммеда о степенях родства. И вот Мухаммед, чтобы предотвратить этот соблазнительный обычай, запретил вступление в брак в известных степенях как кровного родства, так и свойства. Он говорит: «Вам запрещено жениться на ваших матерях, дочерях, сестрах, тетках с отцовской и материнской стороны, на племянницах, на дочерях ваших сыновей. Не женитесь на женах, которые были супругами ваших отцов. Вам запрещено жениться на двух сестрах, на тещах, кормилицах, на молочных сестрах, на девицах, вверенных вашему попечению и произошедших от жен, с которыми вы жили. Если все это исполнится, Бог будет терпелив и милосерд»⁶⁹⁷. Мухаммед вообще считал вступление в брак в запрещенных степенях делом постыдным, преступным, отжившим, чего никак нельзя допускать без опасения гнева Божия. «Это – срам, гнусность и мерзкое обыкновение; всегда бросайте существование того, что уже совершилось» (т.е. не следуйте худому обычаю предков)⁶⁹⁸.

Из истории еврейского народа видно, что поводом к подобным постановлениям Моисея были сношения евреев с языческими народами, среди которых существовали самые безнравственные браки. Почему Моисей и говорит: «по делам земли египетской, в которой вы жили, не поступайте; и по начинаниям земли ханаанской, в которую я веду вас, не творите; и по законам их не ходите»⁶⁹⁹. «Не ходите по законам народа, который я изгоню от вас, потому что это все они делали, и Я вознегодовал на них»⁷⁰⁰. Моисей, очевидно, хотел охранить и оградить евреев от гнусных обычаев язычества, и для этого, – наперед сказавши: «соблюдайте все повеления мои и все законы Божии, и творите их; исполняющий их человек жив будет в них: Я Господь Бог ваш» – издал следующие постановления: «Наготы отца твоего, и наготы матери твоей не открывай: она мать твоя; не открывай срамоты ее. Наготы жены отца твоего не открывай: это срамота отца твоего; наготы сестры твоей, дочери отца твоего, или матери твоей, в дому рожденной, или вне рожденной, не открывай срамоты их. Срамоты дочери сына твоего или дочери дочери твоей, не открывай срамоты их, потому что это твоя срамота. Срамоты сестры отца твоего не открывай, ибо она своя отцу твоему. Срамоты сестры матери твоей не открывай, ибо она своя матери твоей. Срамоты дочери жены отца твоего не открывай, ибо она единокровная сестра тебе есть, – не открывай срамоты ее. Срамоты невестки своей не открывай, ибо она – жена сына твоего; не открывай срамоты ее. Срамоты жены брата твоего не открывай, ибо это – срамота брата твоего. Срамоты брата отца твоего не открывай, и к жене его не входи, ибо сродник тебе. Сестру жены твоей не бери в заложницы, чтобы открыть срамоту ее пред нею еще при жизни ее»⁷⁰¹. Таковы постановления Моисея!... Михаелис говорит, что круг родства, в котором запрещены были браки по закону Моисееву, тот же самый, какой отмечен и в Коране⁷⁰².

Брак. Приступая к изложению коранических наставлений о браке, мы представим прежде вообще постановления, касающиеся брака, а потом скажем, как об отличительном характере eгo, о полигамии.

Запретив брак в известных степенях родства Мухаммед разрешает его, как противоядие прелюбодейству и как средство удерживаться от греха, как средство к лучшей и более правильной общественной и семейной жизни. Но, говорит Марракчий, ни та, ни другая цель не достигнута Мухаммедом; преступления прелюбодеяния являлись и после, что можно видеть ex epist. 12, cap. 456 Perti a Yalle in Turcia⁷⁰³; и общественная жизнь мусульман стоит на низкой степени. Дозволяя брак, Мухаммед ограничил его кружком единоверцев. Да это и согласно было с его точкою зрения на исповедников других религий, как на неверных, в которых он видел только врагов, отверженных Богом и следовательно лишенных милостей Божиих. Правда, он дозволил вступать в брак с язычницами, и в этом видится только снисхождение его, но только когда они уверуют, а никак не прежде. Вообще он помнил, что единственная, высшая, божественная религия – одна мухаммеданская, и все должны быть мухаммеданами, а вследствие сего мусульманин всячески должен стараться ограждать себя от общения с иноверцами. Мухаммед и постановил, что мусульманин должен жениться только на мусульманке. Правда, не нов этот взгляд; он был развит и среди иудеев, которым было запрещено Моисеем всякое сношение с ханаанскими народами. Побуждениями для еврейского законодателя были частью – особенно враждебные отношения ханаанских народов к евреям во время перехода последних чрез пустыню, частью опасения, чтобы иудеи чрез эти брачные союзы не склонились к языческим обычаям, подобно тому как они доказывали в себе эту склонность при Моисее (золотой телец при горе Синае, сношение с дщерями ханаанскими) и во времена судей. Поэтому законодатель еврейский и говорит евреям: «ниже сватовства сотворите с народами ханаанскими, дщерей своих не давайте сыновьям их, и их дщерей не берите за своих сыновей: отвратят бо сынов ваших от Меня и послужат богом иным»⁷⁰⁴. Подобно Моисею и Мухаммед заповедует своим последователям брать в жены верующих мусульманок, невольниц или пленниц, замужних жен, если они попались невольницами, язычниц, если они уверуют; заповедует женить рабов на рабынях; но прежде чем заключен будет брак, мужья должны приносить женам дары или приданое, чтобы они были обеспечены, как на случай развода, так и на случай смерти мужа. Относительно этого в Коране говорится очень ясно: «вам дозволено жениться на честных дочерях верующих и получивших писание до вас, с тем чтобы вы дали им вознаграждение»⁷⁰⁵. «Тот кто не будет довольно богат, чтобы жениться на женщинах честных и верующих, возьмет верующих невольниц. Бог знает вашу веру; вы все происходите одна от других» (от общего отца Адама)⁷⁰⁶. «Вам запрещено жениться на женщинах замужних, кроме тех, которые попадут в ваши руки, как невольницы, – это закон Бога относительно вас»⁷⁰⁷. «Не женитесь на женах язычницах, пока они не уверуют. Верующая невольница стоит дороже, чем свободная женщина – язычница, хотя бы она вам нравилась больше. Не отдавайте ваших дочерей язычникам, покуда они не уверуют. Верующий невольник дороже, чем свободный неверующий, хотя бы он вам нравился больше»⁷⁰⁸. «Назначайте приданое вашим женам, дарите женщин, привлекайте их благодеяниями»⁷⁰⁹. Наконец Мухаммед излагает самые отношения, какие должны быть между мужем и женой: «добродетельные женщины послушны и покорны; они заботливо сохраняют во время отсутствия мужей то что Бог повелел сохранить в целости (т.е. себя и имущество мужей). Вы побраните их, когда боитесь неповиновения, отдалите в сторону от ложа, бейте их; но когда они повинуются вам, старайтесь не оскорблять их»⁷¹⁰.

Все эти постановления Мухаммеда носят на себе ясный отпечаток постановлений Моисея. Очевидно, первые изложены были под влиянием последних. Так мы читаем в Пятикнижии, кроме указанных нами запрещений, еще следующее: «жрец великий в жену деву от рода своего да поймет»⁷¹¹. Особенно этот взгляд развит был раввинами, которые проводили в среде своих единоверцев идею самой упорной вражды против всех других народов, отказывая им даже в звании человека אָדָם. «И увидишь между пленными женщину красивую видом, и полюбишь ее, и захочешь взять себе в жену; то приведи ее в дом твой, и пусть она острижет голову свою, и обрежет ногти свои, и снимет с себя одежды пленнические, – и пусть живет в дому твоем и оплакивает отца своего и матерь свою в продолжение месяца, а после сего ты можешь войти к ней и сделаться мужем ее и она будет тебе женой»⁷¹². «Если господин дал рабу еврею жену и она родила ему сыновей или дочерей, то жена и дети пусть останутся у господина, а он один уйдет от него. Если же скажет раб: возлюбил я господина моего и жену мою и детей моих, – не пойду на волю»⁷¹³...

Сальвадор говорит, что мужчина женится, по закону, после того, как отдал то, что он обязан отдать девицам, когда их берет в замужество. Этот дар, делаемый мужчиной женщине в случае развода или смерти, был как бы естественным удовлетворением за ее юность и красоту, которые для нее служат тем же, чем сила и мужество для мужчины⁷¹⁴. Этот обычай был общим у многих народов, как напр. у спартанцев и германцев. Тацит, говоря о женах, говорит, что у них германка не приносит приданого, а муж дает его (Dotem non uxor marito, sed uxori maritus offert)⁷¹⁵. Что касается взаимного отношения мужа и жены, то Сальвадор говорит, что муж должен являться с заступлением в отношении к жене, а жена должна оказывать повиновение мужу⁷¹⁶. Еще яснее это излагается в Талмуде, где в нравственных сентенциях внушается жене сознание ее ничтожества и безусловная покорность.

Полигамия дозволенная прямыми положениями Корана, составляет плод страстной природы Мухаммеда, который после смерти Хадиджы, первой жены своей, отдался всецело женщинам⁷¹⁷. Стараясь придать учению о полигамии благовидные основания и авторитет, Мухаммед, выдававший себя за проповедника веры Авраамовой, решился связать свое учение с некоторыми отрывочными сказаниями ветхого завета. Не входя в смысл общего ветхозаветного учения о браке, как союзе единого мужа с единою женою (чему служат доказательством первая чета и слова Божии: иже Бог сочета, человек да не разлучает), Μухаммед взглянул на это слишком поверхностно, обратил внимание не на дух и силу заповеди, а на отдельные проявления слабостей человеческих. Даже древнейший из писателей, Гомер, считая единство венцом и залогом счастья и благоденствия, в 1-й кн. Илиады говорит: «не хорошо господство многих, но пусть будет один господин, один царь».

Позволив Мухаммед, полигамию, как говорит Марракчий, имел в виду сказание Пятикнижия. «Если у кого будет две жены, одна из них любимая, а другая нелюбимая и породят они ему сыновей, любимая и нелюбимая, и будет сын перворожденный от нелюбимой»⁷¹⁸..., имел в виду примеры Давида и Соломона; но нужно сказать что это было не узаконение. Сальвадор говорит, что в древнем законе полигамия вообще представляется только как уступка обычаям и требованиям времени, как снисходительность, а не как нечто освященное законом и примером законодателя, как в мухаммеданстве. И верные взгляду законодателя, евреи непрестанно стремились к уничтожению полигамии, пот. что во всех странах Европы они принимают вторую жену только тогда, когда первая оставалась бесплодною в продолжение десяти лет своего замужества. Иудеи арабские, долго противившиеся оружию Мухаммеда, постоянно упрекали его за многоженство⁷¹⁹. «С первых времен своего рассеяния, израильтяне, распространившиеся на западе, проникнутые необходимостью следовать обычаям, согласным с гражданскими законами тех государств, в которых они утвердились, вообще восставали против полигамии, на которую они смотрели, как на простую возможность, зависящую от них самых. Синод, созванный в Вормсе и председательствуемый раввином Герсоном, возвестил анафему всякому израильтянину, который возьмет в замужество более одной жены⁷²⁰. Ясно, замечает Марракчий, как шатко и непрочно то, чем Мухаммед пользуется для защиты своей необузданной страсти: он, как жук (Scarabeus), убегающий от цветов, жадно стремится к зловонному месту⁷²¹. Брак, как союз единой жены с единым мужем есть древнейшее установление божественное, так что все святые праотцы – Ной, Исаак, Иосиф, Моисей, Иов и др. имели только по одной жене. Во всей истории еврейского народа найдется не более десяти примеров полигамии. Но особенно заметен контраст учения Мухаммеда с учением христианским, как излагает его св. апостол Павел: «каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа; муж оказывай жене должное благорасположение, подобно как и жена мужу»⁷²². Мухаммед учил: «если вы боитесь быть несправедливыми к сиротам, не женитесь из женщин, которые вам нравятся, более как на трех и четырех; а если при всем том вы боитесь быть несправедливыми, тο женитесь на одной или на невольнице. Такое поведение поможет вам не быть несправедливыми»⁷²³. Но дозволяя и оправдывая полигамию и развод на том будто основании, что Моисей дозволял это, Мухаммед зашел слишком далеко в. своих крайностях; как проповедник религии Авраама, он должен был помнить, что законодатель иудейский допустил это с ограничениями, тогда как Мухаммед не полагал этому границ; закон иудейский не дозволял жениться на иностранках; он допускал развод только в случае неверности жены и не одобрял торговли владельцев рабами.

На чем же Мухаммед основывает свое постановление о четырех или трех женах, за пределы которого не дозволяет простираться, хотя мусульманские ученые, считая на основании этих слов полигамию вполне законною, простирают свои виды гораздо далее?⁷²⁴ Ветхозаветные примеры не освещают этого обычая (не будем говорить о Давиде и Соломоне, как исключительных случаях). Так по Пятикнижию Моисееву, Ламех, первый нарушитель моногамии, имел только двух жен; Авраам имел служанку Агарь при Сарре, по неплодству последней. Анна и Фенана были две только жены отца Самуилова и также только потому, что первая была бесплодна. И во Второзаконии, как мы уже видели, говорится только о двух женах. Иудейские раввины уже возвели законное число жен от трех до четырех и весьма вероятно, что здесь Мухаммед заимствовал основу своего положения о числе жен в количестве четырех. Так Мишна упоминает о трех и четырех женах имеющих одного мужа, и их отношениях. Прочтем одно место. «Если кто приведет четырех жен и потом умрет; первая предшествует второй, вторая – третьей, сия – четвертой, первая поклянется второй, вторая – третьей, третья – четвертой, а четвертая потребует приданого без клятвы, то как она говорит Бен-Наказ получит так, как последняя? – Ответ она даже не потребует без клятвы. Если бы все они получили развод в один день, то всякая, которая не ушла бы прежде другой хотя бы одним часом, получает приданное. А если уйдут все в один час, а имения только 100 Zusus, тο делят поровну»⁷²⁵.

Скажем здесь кстати о тех привилегиях, которые присвоил себе Мухаммед. Он ясно излагает в Коране, что Бог дал ему в отношении брачном преимущество пред его последователями. Первое преимущество то, что он может, нисколько не подвергаясь осуждению, законно брать столько жен и иметь столько наложниц, сколько захочет без всякого ограничения. И в этом отношении он простер свою страсть до того, что не удовольствовался множеством собственных жен, – он присваивал еще себе право отнимать их у других; он злоупотреблял даже своими рабынями. И все это он имел дерзость оправдывать формальным дозволением от Бога. Так он от имени Божия говорит в Коране: «о пророк! тебе позволено жениться на женах»....⁷²⁶ «Зачем ты запрещаешь то, что позволил Бог? Ищи удовлетворения в твоих женах. Господь снисходителен и милосерд»⁷²⁷. Вторым преимуществом Мухаммеда было то, что ни одна из жен его, будь она отвергнута, или вдова, не может выходить ни за кого в замужество, как имеющая особенную привилегию пред всеми верующими женщинами, по которой они считаются матерями верующих. «Пророк ближе к верующим, чем их души (т.е. они сами); его жены – матери их. По книге Божией – люди, соединенные узами крови, ближе одни к другим, чем прочие верующие и мугаджиры»⁷²⁸. «О жены пророка! вы не то, что другие жены». Сам Бог будто дает им особенные наставления, касающиеся внутреннего их состояния и внешнего этикета. «Если вы боитесь Бога, не показывайте слишком ласку в своих словах, из опасения, чтобы мужчина, сердце которого заражено слабостью, не имел на вас постыдных желаний. Оставайтесь покойно в своих домах, соблюдайте часы молитвы... Повинуйтесь Богу и Его посланнику. Бог хочет только удалить мерзость от всех вас»⁷²⁹... «О пророк! предпиши своим женам, дочерям и женам верующих опускать покрывало донизу; так будет легче достигнуть того, чтобы они не были ни узнаны, ни обруганы»⁷³⁰.

Естественно рождается вопрос: сам ли Мухаммед придумал эти исключительные преимущества, ему одному принадлежащие, или были у него на то какие-либо данные? – Саль замечает, что это учение Корана, дающее Мухаммедѵ такие преимущества пред всеми верующими, вполне согласно с мнением иудеев и их взглядом, какой развит был среди них по отношению к женам своих князей. Иудеи смотрели как на дело весьма неприличное и даже беззаконное жениться на женщине, бывшей женой царя, отвергнута ли была она, или осталась вдовой по смерти своего мужа⁷³¹. Думая, что достоинство пророка достойно такого же уважения, какого достоин и царь, Мухаммед пришел к той мысли, чтобы вдовы его во всю жизнь оставались вдовами.

Вредное влияние полигамии должно было обнаружиться скоро, как непременные следствия неправильной семейной жизни мусульман. Этот вред предвидел и сам Мухаммед, когда, ни слова не говоря о взаимной супружеской любви, говорит с одной стороны о рабской покорности и беспрекословном повиновении жен, а с другой – дает право, в случае непокорности жены, употреблять в действие силу и власть, дает право наказывать жен. «Бейте их», говорит он мужьям. Могла ли быть тут любовь, пo которой муж смотрит на жену, как на равную себе? – ·Могла ли быть любовь, связующая брачные узы, служащая основой счастья христианских семейств, где полагаются самые первые и крепкие задатки нравственного развития и залог будущего счастья детей, и которая наконец вследствие этого служит нравственной основой целых обществ, и внутреннего их развития? – Очевидно, нет... Невозможно это и психологически, потому что сердце человека не может делиться на несколько равных частей и относиться одинаково к нескольким объектам; чувство человеческое имеет характер целостности.. Отсюда, естественно, неизбежны семейные раздоры и несогласия, частью вследствие неодинаковых отношений к женам со стороны мужа, частью вследствие зависти, соревнования между женами, тайной вражды, разъедающей семейное единство. Что же сказать о воспитании детей при таких враждебных отношениях мужа и жен? Что они вынесут из этой враждующей семьи? – Такие же семена вражды и жестокости, посеянные в их сердцах примерами отца и матерей. Где тут начала нравственности, по крайней мере, общечеловеческой? Где тут задатки будущего счастья детей? – Поэтому-то Марракчий⁷³² и говорит, что полигамия насколько вредит миру домашнему, семейному, настолько же и воспитанию детей. Ибо как могут одобрительно и правильно воспитываться дети в той семье, в которой непрестанно встречают гнев, зависть, ненависть, злословие, любострастие и бесстыдную жизнь родителей? – С другой стороны и сам Мухаммед сознается ⁷³³, что невозможно, чтобы один муж оказывал равное многим женам и соблюдал мир в семье...

Вредная в кругу семейном, полигамия вредна, как мертвящий яд, и в жизни общественной. Лишенное нравственного единения общество постепенно подтачивается и доходит до упадка. Исторический опыт учит и всегда учил, что те царства, или народы, в среде которых постановлено было иметь мужу одну только жену, так же многочисленны были и есть, как и те, в среде которых допущена полигамия. Даже города древних греков и римлян и провинции были более полны людьми, чем теперь те, которая занимают наши мухаммедане⁷³⁴.

Развод составляет необходимый результат такого жалкого положения семейного, основанного на полигамии. Сам Мухаммед считал развод неизбежным злом при семейных столкновениях. Для избежания преступлений он узаконяет развод в самом Коране, ограждая его разными, иногда, мелочными, предписаниями. Постановления Корана о разводе выражены довольно неопределенно и иногда противоречиво. «Те которые воздерживаются от жен, должны отсрочить на четыре месяца, чтобы подумать и не развестись по-пустому со своими женами»⁷³⁵. Этими словами Коран внушает благоразумно обдумывать свои поступки. В других местах допускается развод по одной прихоти мужчины: «если вы желаете переменить одну жену на другую и дали ей сто динариев, то не отнимайте у нее из них ничего»⁷³⁶. «Нет никакого греха отвергнуть жену, которой вы не назначали приданого»⁷³⁷.

Правда, Мухаммед, как говорит Марракчий⁷³⁸, связывает свой развод с постановлениями, изложенными в книгах Моисея, но у Моисея развод рассматривается не как узаконение Божие, а только как снисхождение к жестоковыйности народа, как это очень ясно выразил Иисус Христос в беседе с фарисеями: «и приступили к немѵ (Иисусу) фарисеи и, искушая его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женой своей? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, чтο сотворивший в начале мужа и жену сотворил их (Быт. гл. 1, ст. 27)? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотию (Быт. гл. 2, ст. 24); так что они уже не двое, а одна плоть, ибо что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят ему: как же Моисей заповедал разводное письмо, чтобы разводиться по нему? Он говорит им: Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими, а с начала не было так. Но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует»⁷³⁹. Мухаммед, по-видимому, полагает в основание развода прелюбодеяние, но при исследовании постановлений, заключенных в Коране, прелюбодеяние, не имеет особенной важности; более всего развод зависит от произвола мужа и от его страсти. Ни откуда не видно, чтобы инициативу развода всегда имела жена, как было у народа еврейского, где закон, как говорит Сальвадор, не дозволял жене начинать законный развод, а только дозволял прибегать к посредству старейшин для выполнения подробностей контракта⁷⁴⁰.

Изложим самые правила Корана по поводу развода. Прежде всего Мухаммед назначил определенный срок⁷⁴¹ для развода. Нельзя отвергать, т.е. высылать из своих домов, жен ранее этого определенного срока. «Не отвергайте ваших жен до назначенного срока; считайте дни точно. До этого времени вы не можете их выгнать из своих домов, ни заставить их уйти, разве только они совершат доказанное любодеяние. Таковы правила Божии; кто нарушает их, тот губит самого себя»⁷⁴². Мухаммед внушает мужьям содержать жен в этот срок без всяких обид, притеснений и честно отпускать. «Помещайте отверженных вами жен там, где живете сами, и сообразно со средствами, которыми вы располагаете; не причиняйте им беспокойства, помещая их слишком тесно.... Берегите свою жену, обходитесь с нею честно; если отсылаете ее, то отсылайте с благородством»⁷⁴³. Из опасения, чтоб не было обид женам от мужей со стороны материальной, Мухаммед постановляет следующее: «вам не позволено присваивать то, что вы выдали им; дайте жене, при отвержении ее, необходимое, по своему достатку, честным образом и так, как прилично делающим добро, – если дали жене сто динариев, не отнимайте у нее ничего из них. Хотите ли отнять их у нее явным неправосудием и несправедливостью»?⁷⁴⁴ Далее Мухаммед излагает правила более частного характера, когда жена, назначенная мужем к разводу, или окажется беременною, или имеет грудных детей.

В первом случае он заповедует мужьям держать жен до времени родов, внушая мужьям заботиться о женах, давать им приличное содержание. Вообще он говорит относительно женщин, которые не надеются иметь очищения, что срок для них три месяца⁷⁴⁵; в частности же говорит, что нужно предвидеть нужды женщин беременных покуда они не родят⁷⁴⁶. Во втором случае Мухаммед определяет, чтобы матери кормили детей два полных года, если пожелает этого отец, внушая заботиться об них. «Матери разведенные откормят грудью своих детей два полных года, если пожелает этого отец. Отец дитяти должен заботиться о пропитании и одежде жены честным образом, смотря по своему состоянию. Если жены кормят детей, то давайте им награду, советуйтесь с ними и поступайте благородно. Наследник отца исполняет те же обязанности. Если супруги по добровольному согласию предпочтут отнять ребенка прежде времени, это не наложит на них греха. Если предпочитаете отдать ваших детей кормилице, в этом не будет никакого зла, только бы платили обещанное. Если найдутся препятствия, то пусть другая жена кормит дитя»⁷⁴⁷. Наконец Мухаммед узаконяет самое число разводов между одними и теми же мужем и женой. «Развод может быть два раза», и после того муж лишается уже нрава снова брать ту же жену; а «если муж разведется с своей женой в третий раз, то уже не имеет права взять ее, разве только тогда, когда она выйдет за другого и этот в свою очередь разведется с ней. Тогда не произойдет никому из них никакого греха, если они сойдутся, веря, что могут соблюсти границы Божии⁷⁴⁸.

Обращаясь к изложению иудейских постановлений о разводе, мы находим очень близкое сходство их с постановлениями Мухаммеда, особенно если возьмем во внимание сказания еврейских раввинов. В самом первом положении относительно развода во Второзаконии мы с одной стороны видим причину развода, с другой стороны внушение, чтобы разводы не были опрометчивы и не совершались по капризам и минутной вспыльчивости. «Когда кто возьмет жену и поживет с нею и если жена не найдет благоволения в глазах мужа, потому что он нашел в ней срамное дело, то пусть напишет ей письмо разводное и в руки ее даст и отпустит ее из дому своего.... и не может взять ее к себе»⁷⁴⁹... Раввины же иудейские распространяют право мужа далее, ослабляя как бы этим постановления Пятикнижия, и говорят, что муж может взять жену и во второй раз. Так в Мишне раввин Иегуда говорит, что муж при известных условиях может снова принимать жену⁷⁵⁰. Отверженная иудеем жена имела право на сохранение и получение приданного, какое имела она во время брака, или даже приобрела после. Это можно видеть из того контракта, который заключал муж с женой. Вот он: «я беру на сохранение все приданое и имение жены своей. Я даю право своим потомкам и наследникам на все то, чем владею и буду владеть, движимым и недвижимым имением, с тем чтобы жена могла пользоваться им, как в продолжение жизни, так и по смерти моей. Обязывая себя сказанным, я отказываюсь от тех выгод, которые может доставить мне частная контрактовая сделка, и действую таким образом по обыкновению брачных контрактов, употреблявшихся среди израильтян, и согласно преданию и наставлениям наших блаженной памяти учителей⁷⁵¹. По постановлениям иудейским⁷⁵² отверженная жена или вдова может выходить в замужество не ранее, как по истечении девяноста дней после развода или смерти мужа, а кормящая ребенка – после двух лет, считая со времени рождения младенца⁷⁵³.

Наконец представим последнюю аналогию между мухаммеданским и иудейско-талмудическим учением о разводе. В Коране, как мы уже видели, Мухаммед дозволяет оставлять жену по одной прихоти (гл. 4, ст. 24), а это показывает страсть и непостоянство законодателя непохвальную. То же самое мы встречаем и в Талмуде, где говорится, что «для развода с прежней женой достаточно, если мужчина нашел себе жену красивее ее, – даже если блюдо, приготовленное его женою, оказалось не совсем вкусным или пересоленным»⁷⁵⁴.

Война с неверными. Война с неверными (джигад جهاد) или иначе называемая священная война, по верованию мухаммедан, основанному на их вероучительной книге, налагает особый характер на отношений их к иноверцам. Характерная особенность мухаммеданской религии выражается здесь самым рельефным образом. Фанатизируя войною своих последователей, Мухаммед дает им в руки меч и огонь, как необходимые орудия к пропаганде религии. Основанная на искаженных сказаниях других религиозных учений, религия Мухаммеда не могла распространяться, подобно христианству, путем мира и любви. Христианская религия может всегда говорить: «сия победа, победившая мир – вера наша; любите враги ваша, благословите клянущие вы, добро творите ненавидящим вас и молитесь за творящих вам напасть». Только христианство могло силою божественной благодати пробудить в своих последователях такую ревность, веру и любовь, под влиянием которых ничто не было страшно для них, лишь бы соединиться с Христом, возлюбленным Сыном Божиим, так что для них страдания, различные муки; самая смерть составляли утешения. Ласкавшее плоти мухаммеданство не могло внушить своим последователям такой бескорыстной, самоотверженной любви и не могло быть распространяемо без внешних возбуждений. Мухаммеданин, преданный чувственности, дорожил своею жизнью, не хотел жертвовать ею. Мухаммед фанатизирует eгo, говоря, что все те враги ему, которые не признают Мухаммеда посланником Божиим и не исповедуют единства Божия; что нужно очистить землю от этих неверных (кяфиров), врагов Бога. «Убиваете неверных не вы, а Бог; когда бросаешь копье, не ты бросаешь, а Бог, чтобы испытать верующих хорошим опытом»⁷⁵⁵. Иначе и не мог действовать Мухаммед. Правда, он был предприимчив и энергичен, но не обладал ни умственным развитием, ни нравственными задатками, чтобы самому действовать с самоотверженностью. Мухаммед не был похож на Лютера, европейского реформатора ΧVΙ в., выступившего на борьбу с римскою церковью с планом обдуманным, во всеоружии знаний и наук, и положившего в принципе подорвать систему папства, слишком далеко уклонившегося от настоящего пути. Мухаммед не походил и на Конфуция с Зороастром, этих народных учителей нравственности, которых доктрины составляют свод нравственных тезисов, иногда отличающихся высотою мысли и чувства. Конфуций и Зороастр были примерами самоотвержения, умерщвления плоти; учили гуманности, состраданию к человечеству. Возбуждая мухаммеданина, Коран говорит ему, что Бог даст ему самую большую награду – рай чувственный, исполненный земных и плотских наслаждений и удовольствий. А этим-то и дорожил преданный чувственности араб, лишения этого-то удовольствия он и боялся. Но при таком обещании посланника Божия ему нечего было бояться; он и в будущей жизни надеялся встретить все удовольствия. И вот он со словами: «нет бога кроме Аллаха; Мухаммед – посланник Аллаха» вступает охотно в ряды воинов священной войны, идет покорять исламу народы и страны и с фатализмом жертвует собой. Маракчий⁷⁵⁶, говоря о священной войне мухаммедан, побуждения к ней видит не только в стремлении к распространению ислама, но и в ненасытном честолюбии самого Мухаммеда, ибо, где он видел покорявшихся его власти и с унижением плативших ему дань и пошлину, там он уже не думал о религии. Для большого успеха и авторитета в глазах мухаммедан Мухаммед выдает войну за непосредственное повеление Божие, говорит, что она – самое приятное и угодное Богу дело со стороны человека, что убитые в сражении за веру будут считаться в числе мучеников и непосредственно будут приняты в рай. Война с неверными вообще считается; такою важною обязанностью в глазах мусульман, что называется Ключом к раю и аду, и нет священнее в глазах мусульман закона, как закон войны. Они считают себя обязанными по совести гнать всех тех, Которых они считают неверными, все несправедливости, все дерзости, все меры нападения дозволены им, даже одобрены в этом отношении; это – первый урок детства в среде мухаммеданской. Что могут сказать об этом загоне западные – панегиристы ислама ?!...

В самом Коране, где во многих местах война за веру называется путем Божиим, выражается требование повсеместного и конечного истребления не мусульман. Из числа многих мест, приведем некоторые, в которых выражен этот дух нетерпимости, в которых этот яд разлит очень щедрою рукою. «Сражайтесь на пути Божием против тех, которые нападают на вас... Убивайте их везде, где ни найдете... Сражайтесь с ними, покуда не будете страшиться искушения и пока полонение будет только единому Богу»⁷⁵⁷. – «Те, которые жертвуют здешней жизнью для жизни будущей, сражаются на пути Божием, падут ли они, будут ли победителями, Мы дадим им щедрое награждение»⁷⁵⁸. «Воюйте с теми, которые не веруют в Бога и последний день, которые не смотрят на запрещенное Богом и Его пророком, как на запрещенное, и с теми из людей писания, которые не имеют веры в истину. Воюйте с ними, покуда они не заплатят дань, без исключения все, и не будут усмирены»⁷⁵⁹.

Выдавая эту войну за повеление Божие, Мухаммед еще более подтверждает ее тем, что сам Бог считает его врагов своими врагами. «О верующие! Не считайте моих врагов и ваших себе друзьями. Вы оказываете им дружбу после того, как они засвидетельствовали, что не веруют в истину, которая вам открыта; они отвергают вас и пророка из своей среды за то, что вы веруете в Бога, Господа вашего»⁷⁶⁰. Мухаммед делает резкое различие между принимающими участие в войне и не принимающими, угрожая последним даже наказанием. «Если вы не пойдете на сражение, Бог накажет вас жестоким наказанием, он заместит вас другим народом. Если вы не поможете вашему пророку, ему поможет Бог»⁷⁶¹. «Если слепой, хромой, слабый не пойдут на войну, то это не вменяется им в преступление»⁷⁶². Даже тем, которые жертвуют для войны и таким образом помогают вести ее, обещает Мухаммед награду: «расточайте имущество. ваше на пути Божием... делайте добро, ибо Бог любит делающих добро»⁷⁶³.

Откуда Мухаммед заимствовал учение о священной войне? По нашему мнению, первоначальный свой взгляд на эту войну Мухаммед мог развить под влиянием своих враждебных отношений к иудеям, восстававшим против его честолюбивых замыслов и планов и решительно отказавшимся от предложенного им его вероучения. Их отказ, а еще более восстание⁷⁶⁴ против него и объявление его ложным пророком были роковым для них началом преследования. В тоже время их враждебный взгляд на иноверцев мог подать Мухаммеду повод к учению о священной войне⁷⁶⁵. Марракчий говорит, что Мухаммед сам связывает свои идеи с Пятикнижием, где, по его словам, Бог сам научил его силой оружия принуждать смертных к принятию религии. Но это самый неблагоразумный обман, которого одного достаточно для полного осуждения учения Корана. Правда, среди иудеев, действительно, существовала неприязнь, вражда к иноверцам; но эта вражда простиралась только на некоторые ханаанские народы и развилась под влиянием враждебных отношений к иудеям этих народов. Маймонид приводил следующие слова из ветхозаветных писаний: «кто принял на себя обязанность защищать закон, говорит он, тот вверяется тому, кто есть надежда Израиля и спаситель во время бедствий (Иер.14:8); он знает, что бьется за исповедание единства Божия, – посему всецело и отдается Ему (Иов.13:14); он не думает уже ни о жене, ни о детях, которых совершенно забывает, всей душей отдавшись войне. Ибо, если в мыслях своих он является нетвердым и колеблющимся, то не только губит себя, но и грешит против закона; еще более, – кровь всего народа будет на нем, потому что, если народ побежден, а он не принимал участия в войне, то все равно, как если бы разливали кровь народа, произнося сии слова: «пусть он возвратится из опасения, чтобы сердце его братьев не ослабело, как его» (Втор.20:8)⁷⁶⁶. Ханаанские народы заражены были идолослужением, которое довело их до последних степеней разврата, суеверия, жестокости, даже до жертв человеческих, – вот причина вооружения против них со стороны евреев и их враждебных отношений к тем. Священное писание не внушает всеобщей вражды⁷⁶⁷, какую внушает Коран ко всем иноверцам. Законодатель еврейский говорит: «пусть эти народы (ханаанские) будут изгнаны из этой земли, потому что они делают для угождения своим богам то, что служит мерзостью пред нашим Богом. Пусть они никогда не живут среди вас, чтобы не заразили вас, чтобы не внушили вам служение богам их и принятие их обычаев и законов»⁷⁶⁸. Если же не изгоните их из этой страны, то они будут как шипы для глаз ваших и колючие иглы для боков ваших; они будут теснить вас и в конец уничтожат вас»⁷⁶⁹.

Но если мы обратимся к преданиям иудейским, к Талмуду и Каббале, то увидим самую ясную и близкую аналогию с мухаммеданством. Такой же суровый и узкий взгляд проповедуют эти предания; вражда и ненависть к иноверцу доведена здесь до крайности. Так читаем в одном месте Каббалы: «да будет проклят тот, кто отвергает дело Божие и тот, кто удержит свой меч от пролития крови (Иер.48:30). Напротив тот, кто напрягает все усилия к борьбе, без страха, с искренним желанием прославить имя Божие, должен ожидать верной победы и не бояться никакого зла, никакой опасности, но может надеяться, что он оснует дом в Израиле для себя и детей навсегда, как сказал Самуил (1Цар.25:28, 29)⁷⁷⁰. Раввин Моисей, (в трактате de Regibus cap. 8) говорит, что Моисей, наученный Богом, дал повеление, что все смертные должны быть принуждаемы к принятию семи заповедей, данных сыновьям Ноя; что всякого, кто не примет их, должно убивать. Эти жестокие мысли получили крайнюю степень развития в Талмуде, где мы читаем: «сам Бог определенно сказал Моисею, что Шехина (сила Божия или Бог в откровении человеку) всегда будет присущ народу иудейскому (Berach. 7,1); неверный закону, а тем более порицающий его – враг закона, враг еврея, враждебен Богу и недостоин названия человека. По словам Талмуда, верный своему закону еврей должен постоянно всеми мерами заботиться об истреблении всех не признающих закона Божия и врагов его; иудеи всегда должны заботиться об истреблении недоброжелателей своих и людей с эпикурейскими началами: такие люди подкапывают благосостояние евреев и отвращают их от путей Божиих (Berach. 58, 1). Поэтому тот, кто не убивает врагов своих в то время, когда может это сделать, по словам Маймонида, нарушает заповедь Божию (Sepher. 85, 2, 3). Симон-бен-Иохай говорит: «убивай лучшего из язычников и не щади головы у змея, хотя бы он был самым красивейшим» (Mechilta, 11, 1)⁷⁷¹.

Таким образом неприязненный взгляд на иноверцев, существовавший в религиозной иудейской системе, естественно, наравне с многими другими воззрениями, мог легко перейти в религиозно-нравственную систему Мухаммеда, так как гармонировал с главными целями Мухаммеда – покорить все народы под иго ислама. Мухаммед, убеждая верующих к священной войне, делает некоторые, по видимому, нравственные наставления, научает их возлагать надежду на Бога и не терять мужества. «О верующие: когда вы пред лицом вооруженной толпы, будьте непоколебимы и беспрестанно повторяйте имя Господне, говоря: Господи! мы полагаем на Тебя наше упование... в Тебе предел всего»⁷⁷². «Не ослабевайте в преследовании врагов... вы должны надеяться на Бога... не показывайте трусости»⁷⁷³... Подобное убеждение мы читаем и в Пятикнижии: «если ты выйдешь на войну против врага твоего и увидишь коней и всадников и людей более, чем у тебя, не бойся их: ибо Господь Бог твой с тобою.... И когда приступаете к сражению, тогда пусть подойдет священник и говорит народу, и скажет ему; послушай, Израилю: вы вступаете теперь в сражение с врагами вашими; пусть не ослабеет сердце ваше; не бойтесь, не устрашайтесь, и не уклоняйтесь от лица их, потому что Господь Бог ваш идет пред вами и способствует вам на враги ваша и спасет вас»⁷⁷⁴.

Обратимся теперь к юридическим постановлениям, касающимся войны и ее результатов. Враги, взятые в сражении, немилосердно предавались смерти, как читаем в Коране: «когда встретите неверных, убивайте, чтобы сделать из этого большую резню... Никогда пророку не дано было брать пленных без совершения великих убийств на земле»⁷⁷⁵. Когда религия утвердилась и мухаммеданское государство увидело себя в силе и в большей безопасности со стороны врагов, этот обычай найден был жестоким, и в Коране читаются следующие наставления: «о верующие! когда вы вступаете в поход в священную войну, поступайте с осторожностью; не говорите тому, кого встретите: ты неверный; не говорите этого по алчности к временным благам этого мира»⁷⁷⁶. Такие же мысли завещаны были иудеям не только против ханаанских народов, государствами которых они могли завладеть только при совершенном уничтожении их, но и против амаликитян и мадианитян, принимавших все усилия уничтожить иудеев, во время их прохода по их землям. Во Второзаконии читаем: «от них (от указанных народов) да не оставите жива всякого дыхания»⁷⁷⁷. После сего мы подобных уложений не видим в книгах священных.

Мухаммедане, объявивши войну народу другой религии, обыкновенно предлагали на выбор три условия; а) принять мухаммеданство, вследствие чего должны быть не только в безопасности сами они, жены, дети, имущества, но и будут иметь участие во всех привилегиях наравне с мухаммеданами, что заповедует и сам Мухаммед в Коране, когда убеждает поступать с уверовавшими человеколюбиво⁷⁷⁸; б) подчиниться и платить подать⁷⁷⁹ и тогда они могут свободно исповедовать свою религию, если не заражены грубым идолослужением, или не имеют ничего противного закону моральному; в) наконец порешить дело мечем. В этом последнем случае, если мухаммедане одержат победу, то пленные жены и дети особенно делаются рабами, а мужья, принимавшие участие в сражении, преданы будут смерти, если не примут мухаммеданства. Это согласно с законами, данными иудеям. Так мы читаем во Второзаконии: «когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, то предложи ему мир, и если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе. Если же не покорятся тебе и будут вести с тобою войну, тο осади его, доколе предаст его Господь Бог твой в руки твои, и порази весь мужеский пол в нем острием меча, кроме жен и имения; и все скоты и все, что есть в городе, и вся добыча пусть будет тебе, и захвати все плененное у врагов»⁷⁸⁰...

Вообще ученые еврейские думают, что предложения мирные были предлагаемы врагам. По повелению Моисея, Иисус (Навин) написал на своих знаменах такую эмблему: «бежать, делать условия или решить поединком» (Fugat qui vult; in foedus veniat, qui vult et pugnet, qui vult⁷⁸¹. Сальвадор говорит, что текст приписывает Моисею только два предложения: бежать или сражаться⁷⁸².

Укажем еще аналогию относительно раздела добычи, полученной на войне. Вследствие первых замечательных успехов мухаммеданской религиозной войны, когда образовалась большая сумма добычи и открылись споры между войнами Мухаммеда, Мухаммед счел себя обязанным дать некоторые правила относительно этого. Так мы читаем; «знайте, что вы приобрели добычу; пятая часть идет Богу, пророку, родным, сиротам, бедным и путешественникам... Питайтесь дозволенными благами, отнятыми у неприятелей и бойтесь Господа»⁷⁸³. Основываясь на этом откровении Божием, Мухаммед присвоил себе право разделять добычи, по своему усмотрению, вперед отделяя пятую часть ее. «Что Бог доставил своему посланнику из имущества, жителей разных городов, принадлежит, Богу и пророку, его ближним, сиротам, бедным и путешественникам... Берите то, что даст вам пророк, и удерживайтесь от того, в чем он вам отказывает... Часть из нее принадлежит бедным между мугаджирами, которые были выгнаны из своих жилищ и лишены своего имущества, которые искали благословения Божия и угодности Ему, и которые помогали Богу и Его посланнику⁷⁸⁴.

Таким образом дается постановление очень ясное о делении воинской добычи на две части: на часть, принадлежащую Богу и Его пророку, и часть – всем, принимавшим участие.

Это же деление остатков и добыч военных мы видим и у иудеев, у которых одна часть добычи принадлежала тем, которые принимали участие в получении ее; другая же назначалась правителю, который должен был употреблять ее для своей пользы и общественной. Это положение о разделе подробно изложено в книге Числ (гл. 31, ст. 26–45) и в книге Иисуса Навина (гл. 22, ст. 8–10).

Замечательно еще то, что спор, открывшийся между воинами Мухаммеда относительно раздела добычи, полученной в сражении при Бедре, имеет ту же причину, как и спор, открывшийся между воинами Давидовыми по случаю добычи, полученной после победы над амаликитянами, а именно: принимавшие участие в войне требовали, чтобы оставшиеся в запасе и следовательно не участвовавшие в этой битве, не имели никакой части в добыче. Так читаем об этом

Наконец последнюю аналогию между постановлениями Корана и иудейскими, относящимися к войне, можно видеть в том, что пленные, захваченные во время сражений должны быть выкупаемы, а не оставляемы в руках неверных. Так читаем в Коране: «отпускайте пленников на свободу или по уплате выкупа возвращайте назад, когда война сложит свое бремя»⁷⁸⁵ (т.е. кончится).

Говоря ο милостыне, Мухаммед считает ее приятною Богу, когда она употребляется для выкупа пленников, а того – благочестивым, кто выкупает. С своей стороны иудеи считали непременною обязанностью выкупать своих пленных, считая позорным, чтобы они оставались в руках язычников, как рабы, и говорили: «выкуп единоверца есть обязанность религиозная»⁷⁸⁶. Самое название этой войны сходно у иудеев и Мухаммеда. Во Второзаконии и 1 книге царств эта война называется войною Господа⁷⁸⁷ а в Коране путем Божием. Ясно, что постановления Корана о войне с неверными, составлены под влиянием иудейства.

Изложив вообще нравственное учение Корана и сопоставив его с нравственным учением иудейства, мы приходим к заключению, что иудейство имело преобладающее влияние на учение Корана. Иудейские постановления отражаются во всех нравственно-юридических постановлениях Корана, так как они более подходили под угол зрения Мухаммеда и гармонировали с духом и настроением арабов. В религиозный кодекс Мухаммеда не могли войти такие нравственные сентенции, как учение о самоотвержении, о любви, объемлющей и самых врагов; не могли войти постановления христианские, направленные к ограничению и укрощению плоти, к умерщвлению страстей, и носящие на себе дух кротости...

При чувственном настроении Мухаммеда, естественно было ему подчиниться иудейству и из него позаимствовать для своего кодекса правила и постановления на различные случаи жизни. Поэтому он, придерживаясь мнений иудейских, говорит о пище, запрещая все то, что запрещено было иудеям (исключая верблюда); говоря о вине, игре, статуях, говорит почти словами иудеев; запрещая лихву, назначает пределы ее те же, как у иудеев; говоря о рабстве, мщении, мерах, весах, наследствах, он подражает постановлениям иудейским, с самыми небольшими и незначительными изменениями. А что сказать о постановлениях, имеющих ограничить нравственную распущенность, касающихся прелюбодеяния, брака, степеней родства и развода? Здесь всего яснее выражается подражание иудейским постановлениям. Наконец учение о священной войне Мухаммед заимствовал из иудейства. Мухаммед учил, что друзья и братья между собой только мухаммедане, подобно тому, как учили талмудисты, что друзья и братья только евреи, и Шехина светит только еврейскому народу. Только под влиянием иудейства Мухаммед мог сказать: «не имейте друзьями вашими отцов и братьев, если они не веруют; сражайтесь с ними, убивайте их; все неверные – враги»⁷⁸⁸.

Нравственное учение Корана, имеет для мухаммедан значение на столько, на сколько оно выражается в обрядах. Нравственность с обрядом тесно связал Мухаммед в Коране, а в системе мухаммеданской – это тоже, что в системе католической opus operatum⁷⁸⁹, где невидимая сила таинства привязана к форме: если не соблюдена форма, то и таинство не имеет силы и значения; оно бесполезно. Нравственность и обряд стояли в очень тесной связи и у иудеев. Еврей чрезвычайно заботился о выполнении всех предписаний закона; он не мог освободить себя от обязанности выполнить требуемые законом обряды, праздники, молитвы; степенью усердия его к выполнению их определялась милость Божия к нему. Он признавал, что соблюдение обряда так важно и существенно, что ими условливается принадлежность к еврейской общине. Спиноза был отлучен от общины не за свое мировоззрение, а за не выполнение обрядов; иначе при своих мыслях он остался бы правоверным евреем⁷⁹⁰. Изложим обрядовое учение мухаммеданское заключающееся в Коране и покажем влияние иудейства на развитие его.

а) Молитва. Молитва у мухаммедан бывает общественная и частная. Общественным богослужением называется тο, которое совершается в доме молитвы, в мечети, при собрании мухаммедан и в указанное время. Важность его в жизни мухаммедан внушается Мухаммедом в Коране, особенно когда он говорит о молитве в день собрания (пятницу), от которой никто из них не может освобождать себя, разве за болезнью и отсутствием, каковые причины вместе служат к замене этой молитвы домашнею. В Коране мы читаем указания на все принадлежности общественной молитвы; необходимо, чтобы она совершаема была в мечети, т.е. в храме меккском, в Каабе. Есть места, где указывается и на всякий молитвенный дом⁷⁹¹ для совершения молитвы. Также ясно в Коране Мухаммед указывает и время молитвы. «Исполняй молитву, заповедует Коран, в минуту, когда солнце склоняется и до наступления ночной темноты. Твори также чтение на рассвете дня»⁷⁹². Сверх того Коран указывает еще другие часы молитвенные, говоря: творите молитвы и молитву среднюю и вставайте на молитву ночью»⁷⁹³... Особенно Коран настаивает на соблюдении часов молитвы, когда говорит о дне собрания. «Верующие! молитесь непрестанно и наблюдайте учрежденные времена молитвы; а когда позовут вас на молитву в день собрания (в пятницу), то спешите к воспоминанию дел Божиих, оставляя куплю и прочие заботы житейские»⁷⁹⁴. Таким образом хотя не совсем ясно, но есть намек на времена молитвы или богослужения мухаммеданского, в какие у мухаммедан оно совершается пять раз в день. Более же ясно и определенно эти времена молитвы назначены позднейшими мухаммеданскими⁷⁹⁵.

Необходимым условием общественного богослужения Мухаммед считает то, чтобы мухаммедане тщательно покрывали свое тело и одевались, насколько возможно, в лучшие одежды. «О дети Адама! восклицает он в Коране, надевайте ваши лучшие платья всякий раз, как отправляетесь в какой либо дом молитвы»⁷⁹⁶.

Что касается до самого содержания молитвы, то, как можно видеть из одного места Корана, выбор чтения зависел от самих молящихся, которым вообще внушается не отягощать себя. «Читайте из Корана то, что будет для вас менее тягостно; читайте правильно все то, что вам легко читать»⁷⁹⁷. Можно думать, что Мухаммед внушает здесь заботиться не о мысли, a о соблюдении правил произношения.

Сравнивая все вышесказанное с учением иудейства, мы приходим к убеждению, что на учении Корана сильно отразилось учение Талмуда, обставившего еврея мелочными предписаниями в совершении молитвы, внушающего ему лишь внешнее соблюдение обряда, без отношения к внутреннему расположению, и за это обещающего награду. Так мы читаем в Талмуде относительно места молитвенного: «молитва должна быть возносима только в синагоге, потому что в книге царств в молитве Соломона о новоустроенном храме иерусалимском сказано, что Бог будет внимать возносимым в нем молитвам людей⁷⁹⁸, нужно чаще ходить в синагогу, так как, как говорит Иоханан, Святой – да будет он благословен, – сходит в синагогу и, если не находит там десяти человек, гневается»⁷⁹⁹. Раввин Ада говорит: «если индивидуум имел обыкновение приходить в синагогу и не пришел туда один день, то Бог потребует от него отчета в его нерадении, как сказано: «каков между вами тот, кто боится Бога, кто слушает голос Его служителя, кто ходит во тьме без света?»⁸⁰⁰. Талмуд особенно заповедует соблюдение субботы, как дня воспоминания окончания шестидневного творения. Раввин Цейра говорит: «в начале, когда я увидел, что раввины спешат в субботу для проповеди, тогда я считал это нарушением субботнего торжества, но потом я сам вынужден был последовать мнению раввина Танхума, по мнению которого человек должен спешить для слушания религиозных наставлений особенно в субботу»⁸⁰¹.

Касательно времени совершения молитвы мы находим свидетельство и указания как в книгах ветхозаветных, так особенно в Талмуде. Так иудеи должны были совершать молитву три раза днем: утром, вечером и ночью, по примеру Авраама⁸⁰², Исаака⁸⁰³ и Иакова⁸⁰⁴. Даниил в стране вавилонской три раза преклонял колена свои с молитвою и исповеданием пред всевышним Богом⁸⁰⁵. Давид возносил три раза молитву: утром, вечером и в полдень⁸⁰⁶. В Талмуде вавилонском заповедуется также молитва утром, в полдень и вечером⁸⁰⁷ «Откуда древние приняли число трех молитв? – Равв. Шемуель говорит: они установлены в соответствие трем изменениям, какие всякий день совершаются в тварях. Р. Иегуда говорит: «они приняты от патриархов: утренняя молитва от Авраама, полуденная от Исаака, вечерняя от Иакова»⁸⁰⁸. Время совершения молитвы указано даже определенно: «время утренней молитвы до полудня (по Иегуда, – до четырех часов); время полуденной до вечера (по Иегуда, – до половины Мinha); вечерняя молитва не имеет определенного времени. К этому еще прибавляют придаточные молитвы в продолжение всего дня, – по Иегуда, до семи часов»⁸⁰⁹. Маймонид, in Iad. chazakah int raete de precibus et benedict. sacerdotum cap. 1, § 4, говорит, что Бог оставил израильтянам на добрую волю число, время и образ молитв, и прибавляет, что Ездра, верховный священник, предписал всем израильтянам ежедневно двоякую молитву, утреннюю и вечернюю, соответственно двоякой священной обязанности. Когда же приносится жертва сверхобязательная, тогда назначается третья молитва необязательная. Определена еще молитва ночная без всякого обязательства и сверх того в день поста установлена одна молитва, которая называется молитвою при закате солнца⁸¹⁰. В этих словах есть некоторый намек на пятикратную молитву мухаммедан, хотя у иудеев некоторые только молитвы считаются обязательными, а другие предоставлены свободе человека; Мухаммед же все их соединил в один день и предписал обязательность их.

Что касается чтения во время молитвы, то каждый еврей обязан прочитать ежедневно утром и вечером следующие места из св. Писания, названные вместе «шема» от первого слова, которым они начинаются: 1) Втор.6:4–9, где говорится о единстве Бога и любви к Нему; – 2) Втор.11:13–21 – об изучении и исполнении закона; 3) Числ.15:37–41 – о кистях видения⁸¹¹. Равно иудеи могли повлиять на Мухаммеда и относительно одежд, так как им предписывалось законом соблюдать приличие, когда они идут в дома молитвы, в синагоги⁸¹².

Кроме общественного богослужения, совершаемого при народном собрании, в практике мухаммеданской допущена молитва частная, так как не всякий мухаммеданин имеет возможность всегда участвовать при общей молитве. Случаи, препятствующие этому участию, упоминаются в самом Коране. Это – болезнь, путешествие и участие в священной войне. «Бог знает, что есть между вами больные, есть иные путешествующие для соискания себе благ от щедроты Божией; Он знает, что есть иные сражающиеся на пути Божием»⁸¹³. Допуская частную молитву, Мухаммед требует, чтобы она была совершаема в те же часы, какие назначены для общественного богослужения. «Прославляй хвалы Господа твоего пред восходом солнца и пред его захождением»⁸¹⁴ Потом Коран дает наставление относительно непредвиденных случаев, какие могут быть в часы, назначенные для молитвы. «Когда вы совершаете, военный поход в какую-нибудь страну, то не будет никакого греха, если вы сократите молитву, если только боитесь внезапного нападения со стороны неприятелей; неверные ваши явные враги. А как только опасность миновала, то совершите молитву, так как молитва для верующих есть непременная обязанность в определенные часы»⁸¹⁵. В Талмуде мы встречаем относительно частной молитвы тоже наставление, как и в Коране; частная молитва должна совершаться в тоже время, когда бывает молитва в синагоге. Отправившийся же в путь должен молиться молитвою пути, как говорит равв. Иаков⁸¹⁶.

Скажем теперь о необходимых принадлежностях молитвы, как общественной, так и частной.

Важною принадлежностью и отличительною чертою мухаммеданской молитвы служит обращение лица во время молитвы к священному их храму, – Каабе. Мухаммед, заповедуя это, как непременную обязанность каждого молящегося, очень ясно выражается в Коране, называя эту сторону кыблой قبله. В начале своей проповеднической деятельности Мухаммед не обращал особенного внимания на это, не назначал стороны, в которую бы обращались во время молитвы его последователи. Он говорил, что Богу принадлежит восток и запад, выражая этим везде присутствие Божие: «в какую сторону вы не оборотитесь, везде встретите лицо Божие, потому что Бог на всяком месте и ничто от него не скрывается»⁸¹⁷. Но после того как Мухаммед совершил будто бы свое ночное путешествие на небо⁸¹⁸, он, подражая иудеям, повелел обращаться во время молитвы к Иерусалимскому храму, в тех видах, что иудеи, вследствие такого предпочтения и уважения, оказанного дорогому в их глазах Иерусалиму и храму, примут его за посланника Божия и обратятся к нему. Но обманутый в своих надеждах и расчетах, так как иудеи после этого стали унижать торжественно храм меккский сравнительно с иерусалимским, Мухаммед однажды во время молитвы, как бы вследствие откровения свыше, обратился к Каабе; его примеру последовали и молившиеся с ним, – и таким образом совершена была молитва. После того явился стих Корана: «Мы переменили то место, к которому вы простирали свои молитвы, чтобы отличить того, кто отвратится от него... Мы видели тебя обращающимся во все стороны неба и восхотели, чтобы то место, на которое ты будешь молиться, было приятно тебе. Обращай лицо твое к стороне священного дома молитвы (храму меккскому). В каком бы месте вы не были, обращайтесь в эту сторону. Откуда бы ты не выходил, обрати лицо твое к священному дому молитвы»⁸¹⁹. Иудеи всегда во время молитвы обращаются лицом своим к Иерусалиму и храму его, который сделался центром их молитвенного обращения со времени освящения его Соломоном⁸²⁰; Даниил в Халдее молился в окно своей комнаты, обращенное к Иерусалиму⁸²¹. Еще настойчивее проповедуется и требуется такой образ молитвы в Талмуде. Раввины учат: «тот, кто не знает, где находится Иерусалим, или слепой, – должны, совершая молитву, думать о Боге⁸²², как сказано: пусть они молятся Вечному» (1Цар.8:44). Которые находятся в странах, вне Палестины, те должны обращать свое лицо к святой земле, как сказано: «пусть они обращаются в своей молитве к стране, которую ты, Боже, дал их предкам» (1Цар.8:48). Находящиеся в Палестине должны обращаться к Иерусалиму, как сказано: «пусть молятся Тебе по направлению к избранному тобою городу» (67, 44) Находящиеся же в Иерусалиме должны обращаться к горе храма, как сказано: «вот дом, который основан имени Твоему; те же, которые находятся на горе храма, должны обращаться к святому святых»⁸²³.

Второю принадлежностью мухаммеданской молитвы служит положение молящегося. Коран указывает на три положения: стояние, коленопреклонение и падение на землю. «Слуги Милосердого те, которые проводят ночи в молитве к Богу, простершись или стоя»⁸²⁴. «Прочитывай хвалы Богу ночью и после двух земных поклонов سجود⁸²⁵. «Ты увидишь товарищей Мухаммеда коленопреклоненными, простертыми, ищущими благоволения Божия и угодности Ему; на челах их вы увидите черту знак их набожности»⁸²⁶. Говоря вообще об образе внешнего выражения молитвы, Мухаммед дает наставление относительно какого либо случая препятствующего этому и говорит: «если вы боитесь какой либо опасности, можете молится стоя или на лошади, потом можете думать о Боге стоя, сидя и лежа на ваших боках»⁸²⁷.

Саль говорит, что такой же образ внешнего молитвенного выражения был не чужд и иудеям и упоминается раввинами⁸²⁸. Что же касается невозможности выполнить их и именно в виде заповеданном, то в трактате Берахот прямо говорится, что если «кто находится на муле и не может с него сойти, чтобы совершить молитву, тот может это сделать, сидя на нем. Только пусть он обратится к Иерусалиму; а если и этого не может сделать, то должен направить сердце свое к Святому святых»⁸²⁹.

Наконец самый важный акт и существенное условие мухаммеданского богослужения, – условие, без которого благочестивый мусульманин не может и приступить к совершению своей молитвы и она не может считаться законною и богоугодною, – это очищения или омовения, предваряющие молитву. Восток есть место, где получили свое начало эти омовения и где они постоянно употреблялись на практике. На востоке сама природа требует более или менее частых омовений. Жаркий, несносный климат, постоянно горячащий кровь в жилах человека и болезненно действующий на организм его, расслабляющий его; песчаная пыль, поднятая легким ветром и покрывающая целыми слоями тело человеческое, – естественно пробуждали нужду в омовениях, с одной стороны для освежения и оживления слабеющего организма, с другой для очищения от наслоившейся нечистоты. Сверх того у народов востока очень сильно развит был чувственный образ жизни, распространено было сладострастие, также требовавшее омовений. Таким образом эти омовения требовались самою природой востока, требовались образом жизни восточных людей, каковыми они и были в своем начале⁸³⁰. Потом уже они обращались в священные обряды, как наглядные, символические знаки внутреннего очищения. Трудно было жителям востока внушить необходимость и значение чистоты внутренней, духовной. Поэтому омовения служили наглядными знаками душевной чистоты и заповеданы были во многих случаях жизни иудеев. Стоит только прочесть 15 и 22 главы книги Левит, чтобы видеть те разнообразные случаи, в которых Моисей предписывает евреям омовение тела водой. «Верующие! говорится в Коране, не молитесь, когда вы не чисты; ждите, когда совершите омовения, по крайней мере, когда не будете в путешествии»⁸³¹. На основании этих и подобных слов Корана, у последователей его развился весьма сложный и важный в их глазах обряд религиозный, без соблюдения которого ни один мухаммеданин не решится приступить к началу своих молитв. Марракчий говорит: «я не отвергаю, что в мухаммеданской практике телесных омовений пред совершением молитв и других священных обязанностей есть нечто похвальное. И равв. Моисей (More Nebuchim, lib. 3, cap. 47) учит, что цель законных очищений была та, чтобы умножалось благочестие, усиливалось уважение и ревность в людях к хождению во святилище. Должны быть чистыми те, которые хотят входить туда⁸³².

Так ли это в практике мухаммеданской? Та ли, на самом деле преследуется цель в омовениях? очевидно, нет. В мухаммеданской практике главная забота только о том, чтобы соблюдена была внешняя сторона, буква предписаний; о внутренней, о расположении духа к действию внешнему и помину нет... Это увидим из следующего. В мухаммеданской религиозно-практической системе существует два рода омовений: одно большое, известное под именем гусль غسل, которое состоит в омовении всего тела водою; другое – малое, называемое вузу وضوء и состоящее в омовении лица, рук и ног известным, положенным образом⁸³³. Не сказано ясно; когда и при каких случаях нужно совершать то или другое омовение·, но мухаммеданские толковники, на основании слов пророка своего, предписывают то или другое, смотря по обстоятельствам. И вот на основании сих слов: «очищайтесь после совокупления с женами вашими»⁸³⁴, они в подобных случаях предписывают большое омовение или гусль, именно, мужчине – после подобных сношений и прикосновения к мертвому, а женщине также и по после того, как у них были регулы. На основании сих слов Корана: «О верующие: когда вы располагаетесь совершить молитву, мойте лицо и руки до локтя, вытрите голову и ноги до пяток»⁸³⁵, установлено омовение малое, называемое вузу, – омовение, вообще употребляемое и постоянное пред совершением молитв. Оно обязательно должно быть совершаемо прежде, чем мусульманин приступит к молитве. Марракчий говорит, что Мухаммед, чтобы закрепить веру в свои обманы, старался утвердить их связью с Пятикнижием Моисеевым; но едва можно передать то, как это вышло не удачно»⁸³⁶. Практика мухаммеданских омовений весьма ясно показывает, как искажены постановления Моисеевы, относящиеся к омовениям. То уже подозрительно, что мухаммедан уверяют, что эти омовения также древни, как Авраам, которому Бог заповедал их, и что ангел Гавриил, преобразившийся в прекрасного юношу, научил самой форме совершения их, как это можно видеть из подложного евангелия апостола Варнавы, в XXIX главе. Некоторые древность омовений возводят до прародителей, которые, вследствие наставления от ангелов, выполняли их⁸³⁷. Это уже показывает генетическую связь мухаммеданских омовений с иудейскими. Таким образом весьма очевидно, что, как указывает Марракчий⁸³⁸, Мухаммед заимствовал их от иудеев талмудистов, и частнее – из Мишны (Ord, 6 Tahaoth, об очищениях) где правила Моисеевы доведены до мельчайших подробностей и увеличены многими традиционными обрядами. Так мы читаем в Traité des Berakhoth: «Равв. Иосси говорит,что омывают руки то до кисти, то иудеи до связи пальцев»⁸³⁹. Раввины учат, что если выливают девять мер воды на человека случайно осквернившегося, то он чист⁸⁴⁰. И иудеи, особенно фарисеи, соблюдали предписания своего закона с такою фанатическою ревностию, что сам Спаситель очень часто обличал их и делал им упреки за их чрезмерные заботы о внешности, как можно видеть из многих мест Евангелия⁸⁴¹.

Но вот мухаммеданин в затруднении: ему предстоит совершить омовение, как священную обязанность, а он или не имеет вблизи воды, или болен, так что вода может быть ему вредна для его здоровья... Мухаммед советует ему недостаток воды заменить мелкой пылью или мелким песком. Это отирание себя пылью имеет свое название: тайямум تيمم Так читаем в Коране: «когда вы больны или в дороге, когда исполнили природные потребности и когда имели сношение с женщинами, если не найдете воды, отрите руки и лидо легким и чистым песком. Бог не хочет налагать на вас никакого бремени»⁸⁴².

И это отирание себя песком не есть собственное изобретение Мухаммеда, а заимствовано им от иудеев и персидских магов, предписывавших в случае необходимости то же самое. Так в Талмуде (Berakhoth, cap. 2) один раввин говорит: «если кто не имеет воды для омытия рук своих, пусть тот отирает их пылью, камешком или мелкой соломой, и прибавляет к этому, что пыль должна быть взята с поверхности земли и чистая⁸⁴³. В истории христианства известен замечательный случай когда был употреблен песок вместо воды для совершения таинства крещения⁸⁴⁴.

б) Милостыня. Излагая учение о милостыне со стороны обрядовой, на основании слов Корана, мы должны прежде всего сказать, что, Коран называет милостыню двумя именами: зякят и садака. На этом основании ученые мухаммеданские определенно разделили милостыни на два рода: одна из них обязательна, а другая – дело свободы. В Коране читаем: «наблюдайте строго молитву, творите милостыню и преклоняйтесь с теми, кто предо Мной преклоняется. О верующие! Когда вы идете беседовать с пророком, то прежде подайте милостыню; если этого не сделаете, то, чтобы Бог простил вам, приобретайте, по крайней мере, молитвой, платите законную милостыню и повинуйтесь Богу и Его посланнику»⁸⁴⁵. Здесь слово: милостыня называется зякят زكوة и составляет обязательную десятину, очищение имущества выдачею из него законной части на дело Божие. В другом месте читаем: «о верующие! не делайте ваши милостыни пустыми». В этом и других местах «милостыня» названа словом: садака صدقة в смысле вспомоществования кому-нибудь добровольно. Марракчий говорит, что первый род милостыни (зякят) соответствует десятине иди цензу, смотря по состоянию каждого, и не есть в собственном смысле милостыня, но род подати, которую каждый мухаммеданин должен уплатить из своего имущества; вторая же (садака), как добровольная, может называться в собственном смысле милостыней ⁸⁴⁶.

Говоря о милостыне, Мухаммед обратил внимание на самые качества милостыни с ее внешней стороны: «О верующие! раздавайте милостыни из хороших вещей, приобретенных вами, и из того, что Мы произвели для» вас из недр земли; не выбирайте для раздаяния милостыни что либо негодное, чего бы сами вы не взяли, и знайте, что Бог богат и достоин прославления»⁸⁴⁷.

Отличительной чертой коранического учения о милостыне служит то, что она становится в тесную связь с молитвою, почему и советуется совершать ее преимущественно тогда, когда совершается молитва, так как милостыня сильно содействует тому, чтобы молитвы лучше были услышаны Богом. Так не редко повторяется и в Коране: «молитвы совершайте и милостыни давайте».

Сопоставляя учение Корана о милостыне с учением иудеев, мы находим много аналогичного между тем и другим. Иудеям также известны были два рода милостыни: одна признается обязательною, другая зависит от произвола. Всякий израильтянин обязан был отдавать в Скинию Свидения десятую часть из всего своего имущества, как то: от стад, садов и волей, на содержание священников и левитов. Это называлось десятиной, которая была святынею Господнею. Левиты давали, с своей стороны, десятину из своих десятин в пользу священников. Кроме того чрез каждые три года (начиная от субботнего включительно) десятины сынов израилевых разделялись между левитами и нищими, убогими. Так читаем в книге Левит: «всякая десятина земли от семени и от плода древяного Господу есть, свято Господу. И всякая десятина волов, овец, и всяко еже аще приидет в число вод жезл десятое – будет свято Господу»⁸⁴⁸. Для устранения пристрастного выбора при отделении животных в пользу скинии, каждый хозяин должен был всех животных собирать в одно место, и затем, что выходило десятое, хорошее или худое, тο назначалось в десятину без всякого замена. «Не заменяй хорошего худым, читаем в книге Левит и худого хорошим»⁸⁴⁹. Что касается до милостыни добровольной, необязательной, то у иудеев в каждой синагоге есть особые люди, которые имеют только то назначение, чтобы принимать подаяния и распределять их между бедными⁸⁵⁰. Наконец внушение Мухаммеда раздавать милостыню особенно во время молитвы не может считаться единственным; и у иудеев было в обычае и признавалось, как самым удобным для совершения милостыни и полезным для совершающего ее, раздавать милостыни особенно во время молитв, так как та же милостыня делала виновника ее особенно приятным в очах Божиих. Это заповедует раввин Елиезер, основываясь на словах Псалмопевца: «аз же правдою насыщуся, внегда явитимися славе твоей»⁸⁵¹.

в) Пост. Пост составляет прямое предписание Корана. «О верующие! вам предписан пост. Пост должен продолжаться немного дней: тот, кто болен или в дороге (кто не может исполнить поста в предписанное время), будет поститься после равное число дней. Те, которые в состоянии перенести пост и нарушат его, пусть дадут под видом очищения пищу бедному»⁸⁵².

По нашему мнению, в кораническом учении о посте особенно важное значение имеет начало и конец Рамазана (месяца поста), а потом начало и конец ежедневного поста. «Месяц Рамазан есть время, когда надобно поститься. Кто заметит эту луну, тотчас приготовится поститься. Вам дозволено есть и пить до того времени, когда можно отличить белую нитку от черной; с наступлением этой минуты строго соблюдайте пост»⁸⁵³. Теперь естественно рождается вопрос· откуда Мухаммед заимствовал пост с такою именно формальною стороной? – Правда, как мы прежде сказали, идею поста он мог заимствовать из книг ветхозаветных; месяц Рамазан, как священный для арабов в их язычестве еще прежде Мухаммеда, мог быт освящен им, как время или период поста; но обряды, касающиеся внешней стороны, кажется нам, могли перейти в систему Корана только из учения иудео-талмудического. Так иудеи, по наставлению Талмуда, должны соблюдать пост с самого рассвета до заката солнца, или до тех пор, пока не начнут появляться звезды. Так утреннее чтение шемы у иудеев должно начинаться тем временем, когда человек может отличить желтое от белого т.е. нитки желтые от белых на занавесах в своем доме⁸⁵⁴, а по Берахот, – когда можно отличать бледно-синий цвет от белого⁸⁵⁵. Раввины еще иначе объясняют этот момент времени, они говорят: «когда можно различить собаку от волка»⁸⁵⁶.

Подобные мысли проводятся и в Мишне. Так читаем: если настал месяц ноябрь, а дождей в изобилии не было, то старейшины Синедриона назначают три церковные поста, во время которых, в продолжение ночи, позволительно принимать пищу и питье, работать, омываться, надевать сандалии и допускать конкубинатство». Равв. Моисей, сын Маймонида, так толкует это: «где говорится, что можно есть ночью, там считается позволительным только до восхода зари; поскольку после появления солнца нельзя ни есть, ни пить, в чем и состоит пост»⁸⁵⁷. Равным образом также назначен и вечерний период времени, когда оканчивается пост, – именно окончание чтения шемы. В Берахот читаем: «когда читают шему вечером». По мнению Р. Елиезера, – с того времени, когда когены (потомки Аарона, священнослужители храма) идут есть возношение, (Гемара объясняет это временем появления звезд, именно в числе трех). Раввин Гамлиель говорит: «до столпа денницы»⁸⁵⁸. Как у мухаммедан, так и у иудеев гораздо ранее было в обычае – освобождать от общественных постов больных, женщин, имеющих грудных детей, старцев и детей. Что касается до месяца Рамазана, как времени поста мухаммедан, то назначение его для этой цели в практике мухаммеданской, очевидно, выродилось таким образом. Когда Мухаммед, во время бегства своего из Мекки, прибыл в Медину, то встретил здесь иудеев постящимися в день Ашура. На вопрос его, почему они так поступают, они ответили, что постятся в этот день в воспоминание того, что в этот день потонул притеснитель их, Фараон с своим войском, а евреи с Моисеем спаслись таким образом от его преследования. Тогда Мухаммед сказал своим асхабам: «в этот день необходимо поститься нам более, чем иудеям», и установил пост⁸⁵⁹. Целию его, можно думать, было то, чтобы этим сближением и снисходительностью привязать к себе иудеев и иметь в них лучших и сильных помощников в своей пропаганде, о которой он мечтал и которую задумал осуществить. Но вскоре после сего, уверившись, что его надежды на этот народ, отличавшийся слишком упорным и твердым консервативным характером в верованиях и убеждениях, напрасны, ожидания несбыточны и цель недостижима, а с другой стороны, желая лучше привлечь и привязать к себе арабов, – Мухаммед перенес и самый пост на другое время – на месяц Рамазан, бывший в большом уважении среди арабов – язычников. Этот месяц, Мухаммед прославил в глазах своих последователей еще более тем, что тогда была ниспослана ему священная Книга – Коран⁸⁶⁰.

в) Путешествие в Мекку. Путешествие в Мекку предписано в Коране: «Исполняйте путешествие в Мекку и посещайте священные места». Цель этого путешествия – поклонение Каабе, построенной, как говорится в Коране, Авраамом и Измаилом, которые, когда построили основание храма, воскликнули: «Господи наш! благослови его; наставь нас священным обрядам и удостой обратить на нас свои взоры»⁸⁶¹.

Заповедуя своим последователям путешествие в Мекку, Мухаммед назначает для этого известные месяцы, как более священные. «Пусть путешествие совершится, читаем в Коране, в месяцы, особо для этого назначенные (Шавваль, Дзу-ль-Кагда, Дзу-ль-Хаджа). Положите предел небрежности... исполняйте обеты, которые вы дали». Потом излагаются самые обязанности, которые каждый мусульманин должен выполнить в Мекке. «Делайте обходы вокруг древнего храма. Сафа и Мерва суть памятники Божии, кто совершает путешествие в Мекку, не делает никакого греха, если обходит около этих двух холмов. Совершите ходы в места⁸⁶², куда совершают другие. Когда вы толпой воротитесь с горы Арафата, вспомните близь священного памятника – о Господе, вспомните о Нем, потому что Он направил вас на путь правый. О верующие! берегитесь оскорбить священный месяц, почитайте жертвы и украшения, которые вешают на жертвы»⁸⁶³. Таким образом путешествие в Мекку сопровождается семикратным обходом вокруг Каабы, путешествием к близлежащим холмам – Сафе и Мерве, совершением других ходов, хождением на гору Арафат, и, по возвращении оттуда, принесением жертвы, состоящей из овцы, или вола, или верблюда, с положенными церемониями. Так говорится в Коране: «Мы назначили верблюдов для служения при жертвенных обрядах; произносите имя Божие над теми, которых вы будете закалать. Они должны стоять прямо на трех ногах, привязаны будучи за четвертую и имея на шее своей украшения (гирлянды цветов). Когда жертва пала, вкушайте ее и давайте тому, кто просит»⁸⁶⁴.

Исполнив все это, мухаммеданин считает свою священную обязанность вполне совершенною, а себя удостоенным, по выражению Корана, хорошей участи на этом свете, такой же участи и на том, и уверенным в сохранении от мучения гееннского⁸⁶⁵.

Начало этого мусульманского обычая прежде всего нужно искать в мухаммеданском языческом мире. Известно, что Мекка в Аравии всегда имела важное значение в политическом отношении и была средоточным пунктом торговли всей Аравии. Кааба также была весьма важна в религиозном отношении, она была пантеоном народных богов. Это, может быть, был тот самый храм, о котором Диодор⁸⁶⁶ говорил, как о самом уважаемом всеми арабами и столь древнем, что начало его теряется в мифологии. И действительно, этот храм задолго до Мухаммеда пользовался уважением арабских племен; в него собирались они со всех концов – праздновать свои языческие торжества священные и воздавать честь изображениям различных божеств, находившихся в нем. Сюда собирались и поэты арабские и торжественно произносили свои произведения пред собранием народным. Таким образом все влекло арабов в Мекку к Каабе, как игры Олимпийские Греков.

При таких условиях и обстоятельствах, очевидно было трудно Мухаммеду, хотя энергично и с фанатизмом ратовавшему против идолопоклонства и всего, что носило характер и печать язычества, трудно было уничтожить поклонение Каабе. Поэтому он оставляет этот обычай, изменяя все, что имело отношение и указание на язычество. А так как, с другой стороны, он выдавал себя за восстановителя веры Авраамовой, веры в единого Бога, проповедуемой иудеями, то естественно можно предполагать, что, оставляя обычай путешествия в Мекку и возведши его на степень священного и благочестивого обряда, он имел ввиду сначала пример Моисея, заповедавшего всему Израилю три раза в год, в упомянутые нам выше праздники, посещать Скинию свидения, вследствие особенной ее святости, как места особенного присутствия Божия, а потом – уже развившийся систематически обычай иудейского народа совершать священное путешествие в Иерусалим, с тем, чтобы здесь в храме Соломоновом вознести молитву к Господу и принести Ему жертву или в благодарность за божественные благодеяния, или в умилостивление за оскорбление Его грехами. Нужно прибавить к этому, что если Мухаммед не завещал и не установил, как обязанность, столь же частые путешествия в Мекку, как у иудеев – каждогодное троекратное путешествие в Иерусалим, а заповедал совершать его только один раз в жизни; то причиной этого служит то, что Мухаммед не имел в виду ограничить свою религию только пустынями аравийскими и средою арабов; он считал ислам религией универсальною, назначенною для всех мест, времен и народов, имел в виду распространить ее и петь хвалу единому Аллаху всюду, куда только возможно было пройти с огнем и мечем. Поэтому религия мухаммеданская имеет характер более космополитической, чем национальной религии, тогда как иудейская носила характер только национальный и не имела в виду простирать своих целей далее назначенной ей черты. Но при всем том много говорит в пользу иудейского влияния на Мухаммеда в отношении Хаджа то, что Мухаммед поставляет все места Меккские, составляющие предмет поклонения и почтения со стороны мусульман, в тесную связь с библейскими сказаниями и особенно с воспоминанием об Аврааме, имея в виду придать этим именем большую важность заповеданному в Коране обряду....

* * *

Изложив обрядовое учение Корана и сопоставив его с учением иудеев, мы еще нагляднее, чем в учении догматическом и нравственном убеждаемся, что иудейское учение сильно влияло на учение Корана. Мухаммеду, как человеку востока, живущему обрядностью, всего удобнее и приличнее было воспользоваться готовыми обрядами, и именно обрядами той религии, которая более других религий подходила под его взгляд, которая, как мы показали уже, даже послужила основанием его мировоззрения. Основатель ислама, насколько возможно, старался подражать иудеям, чтобы подорвать культ языческого многобожия; вводил в свой культ иудейские обряды и, как необходимые и священные для своих последователей, заключил их в свою священную книгу, которую он называет «направлением», «ясным изложением правил» и «различием между добром и злом». Предписанные в Коране обряды имеют весьма много сходства с обрядами иудейства. Таким образом, в заключение всего изложенного мы должны сказать, что учение Корана, догматическое и нравственно-обрядовое не имеет той самостоятельности, какую приписывают ему мухаммедане; что Коран совершенно чужд того божественного авторитета, какой приписывает ему Мухаммед. Это не откровение всевышнего Бога, ниспосланное Мухаммеду чрез Архангела Гавриила, как единственное руководство в деле спасения людей, а чуждое (иудейское, по преимуществу) учение, изложенное своеобразно Мухаммедом, ложно называвшим себя посланником Божиим. Учение Корана не обнаруживает в Мухаммеде богодуховенную личность, каковыми были библейские пророки и апостолы, а простого, неученого араба, притом преданного страстям и действовавшего под сильным влиянием эгоизма. Выражения Корана, выдаваемые Мухаммедом, за речения Бога, говорящего чрез него, должны быть поэтому сочтены за ложь и самообольщение Мухаммеда, говорившего часто нелепое и богохульное от имени божественного. Иудейское учение, часто обезображенное и измененное в собственных целях Мухаммеда, ясно отражается во всем учении Корана, который есть не более, как бестолковый сборник учений, более всего иудейских...

(Перевод с английского)⁸⁶⁷.

Коран большею частию враждебно относится к иудейской религии и арабские писатели откровенно сознаются, что Мухаммед старался сколько возможно уменьшить сходство своей веры с иудейской⁸⁶⁸. Иудеи называются врагами мухаммедан, потому что они убивали пророков, потому что они изуверны, горды, самонадеянны, считают Ездру сыном Бога, верят, что рай сотворен единственно для них, надеются на ходатайство своих благочестивых предков и испортили свои свящ. книги⁸⁶⁹. Отсюда Коран прямо противопоставляет ислам иудейству в своих законах о разводе⁸⁷⁰, в уничтожении некоторых законов, касающихся известного рода пищи⁸⁷¹ и в законах возмездия⁸⁷². Но не смотря на такую вражду к иудейству, Мухаммед многократно делает широкие заимствования из иудейства. Все признают эти заимствования, но только немногие берут на себя труд указать, в чем именно они состоят⁸⁷³.

Мухаммед имел случай познакомиться с иудейским богословием и иудейскими обрядами; впрочем из Корана видно, что это знакомство было не точно и не глубоко⁸⁷⁴. Незнание Мухаммедом иудейской истории доказывается тем, что он торжественно объявляет, будто бы до Иоанна Крестителя никто никогда не носил имени Иоанна⁸⁷⁵. Опять, – делать заимствования из иудейства было совершенно согласно с принципами Мухаммеда, так как он объявил прямо, что открывает только то, что совершенно согласно с ниспосланным свыше до него. Он часто называет Коран «повторением». «Бог ниспослал свыше прекрасное известие, повторение, подобное другим писаниям⁸⁷⁶. Впрочем Мухаммед желает, чтобы на него смотрели, как на «печать пророков», которого книга так «ясна и понятна, что не может встречаться ни одного случая, сделающего необходимым еще нового пророка⁸⁷⁷.

Современники Мухаммеда не только узнавали в некоторых из его рассказов воспроизведение того, что уже было открыто до него, но и прямо подозревали, что у Мухаммеда был пособником какой-нибудь иудей или христианин⁸⁷⁸. Если это правда, то мы можем приписать этим помощникам Мухаммеда – иудеям те еврейские понятия и выражения, какие встречаем в Коране и которые не могут быть объяснены из сходства языков. Так слово «Ковчег» в истории Моисея и в выражении «Ковчег завета» встречается в Коране точно в такой же форме, как и в Ветх. Завете⁸⁷⁹. Еще «Тора закон⁸⁸⁰ и в Коране употребляется для обозначения всего Ветхого Завета, как это делается и в Новом Завете. И этот термин очевидно заимствован у евреев. Таково же название рая и раввинское описание места рая⁸⁸¹. Тоже самое можно сказать и о еврейском названии ада⁸⁸². Опять, – слова: Хаберим или товарищи, в смысле учиться⁸⁸³, Рабаан, другое название учителя, Саббат – седьмой день недели; Шехина, означающее особенное присутствие Бога и Матсани – повторение; все эти термины, введенные в Коран имеют происхождение еврейское⁸⁸⁴.

2. Мы не намерены указывать в Коране все следы иудейства, – мы только сделаем очерк некоторых преимущественно иудейских понятий Корана. Семь небес и семь земель, какие насчитывает талмуд нашли себе дорогу в Коран⁸⁸⁵. Во время творения престол Бога помещался на воздухе над водою⁸⁸⁶. По Талмуду, мир есть шестидесятая часть сада, сад есть шестидесятая часть Едема; и Мухаммед утверждает, что широта рая равняется широте неба и земли⁸⁸⁷. Как в Коране, так и в Талмуде, мы находим семь адов, назначенных в жилище осужденным и каждый ад имеет семь ворот⁸⁸⁸. По Sukkah вход в Геенну обозначается двумя финиковыми деревьями с дымящейся корой; и Коран говорит об адских деревьях, плоды которых будут есть осужденные и о которых рассказывается много ужасного⁸⁸⁹.

В Талмуде князь ада требует пополнения своих владений·, подобное же требование делается и в Коране⁸⁹⁰. Между семью небесами и семью адами есть среднее место для тех, кто слишком хорош, чтобы быть брошенным в ад и слишком несовершенен, чтобы быть допущенным на небеса⁸⁹¹. Впрочем это среднее место так тесно, что из него могут быть слышны по обе стороны разговоры как блаженных, так и осужденных. Опять, – блаженство рая и трудность получить его, как в Коране, так и в Талмуде, изображаются одинаково⁸⁹². Талмуд говорит, что получить утехи рая также легко, как слону пройти сквозь игольные уши. Коран заменяет слона верблюдом⁸⁹³. В обоих одними и теми же словами утверждается, что умершие живут в лицезрении Бога, но что они не допускаются в действительному присутствию всемогущего до дня суда и воскресения умерших⁸⁹⁴. Знамения последнего дня в Коране заимствованы как из Свящ. Писания, так и из Талмуда⁸⁹⁵.

Длинные описания дня воскресения в Коране также окрашены талмудическим колоритом. Как в Талмуде, так и в Коране говорится, что разные члены человеческого тела будут свидетельствовать против осужденных и что идолы разделяют наказание с теми, кто поклонялся им⁸⁹⁶. Мухаммед оказывает наклонность определить продолжительность последнего суда по иудейской и ветхозаветной мысли, что «один день с Господом как тысяча лет!»⁸⁹⁷

Иудеи, говоря о воскресении мертвых, делают намеки, что для этого будет ниспослан дождь; и Коран также утверждает, что это средство будет употреблено для пробуждения умерших⁸⁹⁸. Еще далее, – исламом была усвоена талмудическая мысль, что умершие восстанут в том платье, в каком они похоронены⁸⁹⁹. У иудеев было мнение, что «все пророки видели в темноте и только Моисей в ясном зеркале»⁹⁰⁰. В Коране Бог посылает ангела Гавриила, как на св. Духа, с откровением, и этот взгляд на ангела Гавриила, кажется, заимствован у иудеев⁹⁰¹.

Демонология Корана также заимствована главным образом из Талмуда. Демоны имеют три свойства общие с ангелами и три общие с демонами. Они имеют крылья и подобно ангелам могут перелетать от одного конца мира до другого и знать вещи грядущие. Но знают ли они будущее? Нет, они только подслушивают из-за покрывала. Они имеют три свойства общие с людьми: они едят и пьют, расположены к телесной любви и умирают⁹⁰². Эти иудейские понятия усвоены Кораном и еще более развиты – напр. здесь говорится, что однажды, когда демоны подслушивали разговор ангелов, те побили их камнями. Как Талмуд, так и Коран допускает присутствие демонов в местах богослужения; так случилось, что «когда раб Бога стал призывать Его, демоны все напали на него толпою»⁹⁰³.

Из числа нравственных правил, заимствованных Мухаммедом из Талмуда мы можем привести следующие: дети не должны повиноваться своим родителям, когда те приказывают им что либо дурное⁹⁰⁴; можно совершать молитву ходя, стоя, даже верхом на лошади⁹⁰⁵; в крайнем случае можно без греха сократить моление⁹⁰⁶; лица пьяные не должны участвовать в богослужении⁹⁰⁷; в некоторых специальных случаях особенно требуется омовение; но вообще омовения предписываются как в Талмуде, так и в Коране⁹⁰⁸; всякому позволяется для омовения употреблять песок вместо воды, когда нельзя достать последней⁹⁰⁹. Талмуд запрещает громкие и шумные молитвы; и Мухаммед дает такое краткое наставление: «не кричите в своих молитвах»⁹¹⁰. В добавок к этой тайной молитве Коран и Талмуд равно рекомендуют общественное богослужение⁹¹¹. Шема – молитва иудеев должна быть совершаема «когда можно отличить синюю нитку от белой». Тот же именно признак определяет начало поста по Корану⁹¹².

Равным образом списаны у иудейства следующие социальные правила; женщина, разведшаяся с мужем не должна вступать в новый брак ранее трех месяцев⁹¹³; матери должны кормить своих детей целых два года, – и степени родства, в которых дозволяется супружество⁹¹⁴.

3. Исторические факты, заимствованные Мухаммедом из иудейства, приводятся им без всякого указания на источники, откуда он взял их, и без всякого порядка или системы. Не знавший иудейской истории, Мухаммед не приводил, ни одного из тех исторических признаков, какими определяются великие эпохи, упоминаемые в В. Завете; он ограничивается известными случаями из жизни просто индивидуумов.

Во главе допотопных патриархов стоит праотец человеческого рода, Адам. В гл. 2, ст. 28–33 Корана, мы читаем: «когда Господь сказал ангелам: Я хочу на земле поселить наместника, ангелы отвечали: поселишь ли Ты на земле существо, которое произведет беспорядки и прольет кровь? Но мы прославляем Тебя хвалами и величаем твою святость. Бог отвечал: Я знаю то, чего вы не знаете. Бог научил Адама именам всех существ и затем представил их ангелам и сказал: скажите мне имена всех существ, если вы говорите истину. Они отвечали: да будет Тебе хвала, мы знаем только то, чему Ты научил нас, потому что Ты знающий и мудрый. Бог сказал: о Адам, скажи мне их имена. И когда он сказал им их имена, Бог сказал: не говорил ли Я вам, что Я знаю тайны неба и земли. Я знаю, что вы покажете и что вы скроете». Посмотрим, откуда Коран заимствовал эти сведения. «Когда Бог вознамерился сотворить человека, он советовался с ангелами и сказал им; Мы хотим создать человека по нашему собственному образу (Быт.1:26). Тогда они сказали: что такое человек, что Ты вспомянул eгo (Пс.8:5). В чем будет состоять его особенность? Он отвечал: его мудрость выше вашей. Тогда Он привел к ним скотов, животных, птиц и спросил об именах их, но они не знали. Когда был сотворен человек, Бог привел эти существа пред человека и спросил его об именах, и тот отвечал: это – бык, это – осел, это – конь, это – верблюд. Ho как твoe имя? Мне прилично называется «земляным», потому что я сотворен из земли»⁹¹⁵.

К сему можно еще прибавить рассказ о том, как Бог повелел ангелам поклониться Адаму⁹¹⁶. Этот рассказ тоже заимствован из талмудических сочинений. По некоторым иудейским сагам, ангелы смотрели на Адама, как на существо заслуживающее поклонения, но Бог воспретил им это⁹¹⁷.... А иные саги согласно с Кораном⁹¹⁸ говорят, что Бог повелел ангелам поклониться Адаму, и что они повиновались этому повелению за исключением сатаны. По сунне, Адам был вышиною 60 ярдов, а по раввинским басням рост его простирался от одного конца мира до другого; но так как ангелы сочли его за второе божество, то Бог положил на него руку и свел рост его к тысяче ярдов⁹¹⁹.

Рассказ Корана о братоубийстве Каина заимствован из Библии; разговор Каина с Авелем пред убийством⁹²⁰ в Коране тождествен с рассказом Таргума Иерусалимского, обыкновенно приписываемого псевдо-Ионафану. После убийства Авеля, Каин видит, как один ворон хоронит другого и отсюда в нем является мысль похоронить Авеля. Иудейские басни отличаются от Корана только тем, что приписывают погребение Авеля его родителям: «Адам и его жена сидели рыдая и оплакивая его, не зная, что делать с телом, так как им не известно было погребение. Тогда прилетел один ворон, товарищ которого умер; он взял его и на их глазах зарыл его в землю. Тогда Адам сказал: я должен сделать подобно этому ворону. Он взял тело Авеля, выкопал яму и зарыл его в земле»⁹²¹. В Коране (гл. 5, ст. 35) говорится следующее: «Мы дали детям Израиля такую заповедь: «кто убьет одну душу не в отмщение и не потому, что она жила преступно на земле, тот будет, как будто бы он убил весь род человеческий; а кто спасет одну душу живую, тот будет, как бы он, спас все живые души». Эти слова не имеют никакой связи ни с предшествующим, ни с последующим. Не заимствованы ли они из Таргума Онкелоса, парафраз на Быт. гл. 4, ст. 10, где сказано, что кровь брата Каина вопиет к Богу от земли и что толкуется так, будто с Авелем убито и все его потомство. И в Мишне Сангедрин мы находим эти же самые слова, которые Коран без всякого смысла и связи относит к убийце⁹²².

4. Ной изображается в Коране как проповедник праведности; он строит Ковчег и спасается со всем семейством⁹²³. Впрочем изображение его характера «заимствовано более из раввинских, чем из библейских источников. Разговор Ноя с народом и слова, в каких толпа насмехалась над Ноем, когда он строил ковчег⁹²⁴, у талмудических писателей описаны так же, как и в Коране. Как Талмуд, так и Коран одинаково заявляют вопреки истине, что племя, жившее пред потопом, было наказано кипящей водой⁹²⁵.

Первым патриархом после потопа, по Мухаммеду, был Гуд, который никто иной, как Евер: вот еще пример невежества Мухаммеда! Во дни Гуда⁹²⁶ выстроена была башня; «Упорный герой»⁹²⁷, вероятно Нимврод, руководил постройкой; распространился грех идолослужения; один идол был поставлен на вершине башни; но здание упало, племена рассеяны и наказаны в сем свете и будущем⁹²⁸. Эти подробности очевидно заимствованы Мухаммедом из Св. Писания и раввинских сочинений. Впрочем, по Корану, рассеяние племен произошло вследствие ядовитого ветра, а не вследствие смешения языков. Значение, какое Коран придает Гуду, опять совершенно согласно с раввинским учением: «Евер был великий пророк, потому что он пророчески чрез святого Духа назвал своего сына Нелегом (рассеяние), потому что земля должна быть рассеяна»⁹²⁹.

5. Из всех патриархов Мухаммед всего более почитает Авраама⁹³⁰, потому что он был ни иудей, ни христианин, но мусульманин⁹³¹. Вместе с иудейскими учениями Мухаммед верит, что Аврааму даны были книги⁹³². Желание Авраама звать истинную веру, его ревность обратить к истине современников, разрушение им идолов, неистовство против него народа; ввержение его в огонь и чудесное освобождение его оттуда, – все эти подробности из жизни Авраама буквально взяты Мухаммедом⁹³³ из иудейских басен⁹³⁴ Коран утверждает, что ангелы, которых принимал Авраам, явились в, виде обыкновенных арабов, и что Авраам был изумлен, когда они отказались есть⁹³⁵. По Талмуду, ангелы также «явились Аврааму просто как арабы»⁹³⁶. Но в другом месте прибавляется: «ангелы сошли и ели. Сказано ли, что они на самом деле ели? Нет; но они делали вид, как будто бы они на самом деле едят и пьют»⁹³⁷. В доказательство того, что Мухаммед не знал основательно истории Авраама, укажем на то, что сомнение касательно рождения сына в такой старости Коран приписывает Аврааму, а не Сарре и она представляется смеющейся над обетованием сына прежде, чем это обетование дано⁹³⁸. Еще, – повеление принести своего сына в жертву, пo Kopaнy, дано Аврааму прежде, нежели сын родился, и даже прежде, нежели обещан был ему Исаак, так что выходит, что сыном, которого следовало принести в жертву, должен быть Измаил ⁹³⁹, о котором непосредственно пред этим говорилось, как о юноше «нрава кроткого»! Впрочем мухаммеданские богословы не допускают той мысли, что Измаила нужно было приносить в жертву, хотя у некоторых рассказывается, что в Мекке, местопребывании Измаила, хранились рога барана, который был принесен в жертву вместо Измаила⁹⁴⁰. Можно указать еще на то, что Мухаммед считает Измаила в числе пророков и патриархов⁹⁴¹ и смотрит на него, как на патриарха арабов и основателя Каабы (Коран, гл. 2, ст. 119). Только крайнее невежество Мухаммеда могло ввести его в такое заблуждение, что он считал Измаила в числе предков Иакова (Коран, гл. 2, ст. 127). Не менее изумительно Мухаммед утверждает, будто Иаков был сын Авраама⁹⁴². Предсмертное завещание Иакова, как оно рассказывается в Коране, совершенно согласно с тем, что мы находим в сочинениях иудейских: «Иаков, умирая созвал всех своих сыновей и сказал им: слушайте, сыны Израиля! Может быть в ваших сердцах есть сомнение касательно Бога? Они отвечали; слушай, Израиль, отец наш! Как в твоем сердце нет сомнения касательно Бога, так нет его и в наших сердцах: Господь наш Бог – Господь един»⁹⁴³.

Из числа двенадцати сыновей Иакова особенное преимущество отдается Иосифу. Его история в Коране та же самая, что и в Библии, только она украшена·баснословными преданиями иудеев. В Коране говорится, что «Иосиф согрешил, если бы не видел явного знамения своего Господа»⁹⁴⁴. Что этот рассказ заимствован, это ясно из следующей басни: «Рабби Иоханан сказал: «оба они вознамерились совершить грех; схвативши его за одежду, она сказала: ляг со мною! Тогда в окне явился ему призрак его отца, который звал его: Иосиф! Иосиф! имена твоих братьев будут начертаны на камнях Эфода, также и твое имя; ужели же хы захочешь, чтобы оно было изглажено»⁹⁴⁵. Это буквально повторяется мусульманскими толкователями на гл. 12, ст. 24 Корана. Рассказ о том, как жена Пентефрия приглашала знаменитых египетских женщин к себе на праздник, чтобы показать им Иосифа, потому что они смеялись над ней, и как те были изумлены красотою Иосифа⁹⁴⁶ до такой степени, что обрезали себе пальцы, когда ели плоды, – все это также передается в одной старинной еврейской книге, откуда без сомнения и было заимствовано Мухаммедом. Из того же источника буквально заимствован рассказ об изорванной тунике Иосифа и о том, какими средствами хотели доказать – виновен он или нет⁹⁴⁷. В той же главе говорится, что диавол заставил Иосифа забыть о Господе⁹⁴⁸; это совершенно согласно со следующим иудейским преданием: «лживый язык стремится к погибели; хотя Иосиф дважды побуждал главу виночерпиев вспомнить о нем, он все-таки еще два года пробыл в тюрьме»⁹⁴⁹. Искание покровительства у человека здесь изображается как внушение сатаны.

Коран заставляет Иакова говорить своим детям, чтобы они входили разными воротами; то же самое повеление дается этим патриархом по иудейским сочинениям. «Иаков сказал им: не входите одними и теми же воротами»⁹⁵⁰. Восклицания сыновей Израиля, когда они нашли чашу в мешке Вениамина: «если он украл, то и брат его также» – ясное искажение слов, какие иудейские предания влагают в их уста. «Вот, вот, сын воровки!» – намек на похищение Рахилью идолов⁹⁵¹. Еще Мухаммед сообщает нам, что Иаков по божественному откровению знал, что Иосиф жив, а иудейские предания дают нам возможность указать, откуда заимствовал это Мухаммед. В Midrash Jalkut мы читаем: «один неверующий спросил нашего учителя: умерший продолжает жить? Твои предки не верили этому, а вы допускаете это? Об Иакове сказано, что он не хотел утешаться; если он верил, что умерший все еще жив, разве он не утешился бы? Но учитель отвечал: глупец! Иаков духом святым знал, что Иосиф действительно жив, а касательно живого человека нет надобности ни в каком утешении»⁹⁵².

6. О древних патриархах, за исключением Иосифа, Мухаммед говорит очень мало; но его интерес заставляет его быть гораздо обстоятельнее в рассказе о Моисее; Мухаммед желал казаться подобным Моисею, пророком по образу Моисея. В числе притеснений, какие Фараон делал евреям, у Мухаммеда упоминается повеление бросать еврейских детей в воду. Моисей, сын Имрана⁹⁵³, был положен в ковчег своею материю; жена Фараона, заметив дитя, спасла его от смерти и возвратила его матери для кормления грудью. Когда Моисей вырос, то вздумал заступиться за угнетенных братьев и убил одного египтянина. Когда на следующий день один еврей напомнил ему об этом факте, Моисей убежал в Мадиам и женился там на дочери жителя этой страны⁹⁵⁴. Пред тем временем, как покинуть Мадиам, Моисей видел горящий куст и, подошедши к нему, получил приказание идти в Египет увещевать Фараона⁹⁵⁵ и совершать чудеса. Моисей принял это поручение, но просил на помощь себе брата своего Аарона⁹⁵⁶. Однако же Фараон не веровал и собрал всех своих волшебников, которые тоже совершали чудеса, только низшие, и не смотря на все угрозы Фараона сделались верующими⁹⁵⁷. Казнь постигла египтян, а израильтяне были спасены⁹⁵⁸. Камень источает воду; Моисей получает закон⁹⁵⁹ и желает видеть славу Божию⁹⁶⁰. Во время отсутствия Моисея израильтяне делают золотого тельца, которого он уничтожает, обращает в пепел и заставляет евреев выпить. (Коран, гл. 2, ст. 48–52, 87; гл. 7, ст. 147–155; гл. 20, ст. 82–99). После сего Моисей избрал 40 человек в помощники себе (гл. 7, ст. 155). Шпионы, посланные в Ханаан, все погибли, за исключением двух; народ, обманутый ими, должен был странствовать по пустыне 40 лет (гл. 5, ст. 23–30). Корей, поссорившийся с Моисеем, поглощен землею (гл. 28, ст. 76–83). В этом перечне событий не опущено и чудесное путешествие Моисея с его слугою (гл. 18, ст. 59–82).

Из подробностей этих рассказов стоит упомянуть о том, что Аман и Корей, по Корану, были советниками Фараона⁹⁶¹. Неудивительно, что Мухаммед поставил Амана, как врага иудеев, в связь с Фараоном, так как автор Корана мало обращал внимания на то, когда жило известное лицо, лишь бы рассказ выходил эффектнее. Корей же, по иудейскому преданию, был главным казначеем у Фараона⁹⁶². Преследование им иудеев в Египте, пред их исходом оттуда, приписывается сновидению Фараона (гл. 28, ст. 5). Это совершенно согласно с иудейскими преданиями, основанными на Деян.7:19–36 и на Евр.11:23–29. Это предание следующее: «колдуны сказали Фараону, что родится мальчик, который выведет израильтян из Египта. Тогда задумал он бросать всех мальчиков в реку, надеясь, что и тот будет брошен в числе их»⁹⁶³. Слова (Исх.2:7): «я позову одну из еврейских женщин» воспроизводят следующую раввинскую басню: «Почему именно еврейскую женщину? Это показывает, что Моисей был носим ко всем египетским женщинам; но он не хотел сосать, – ибо Бог сказал: те уста, которые должны некогда говорить со мною, разве будут пить то, что нечисто»?⁹⁶⁴ Хотя в Библии нигде не говорится, что чудо с прокаженною рукою было совершено в присутствии Фараона⁹⁶⁵, но Коран изображает его так именно (гл. 7, ст. 105; гл. 26, ст. 32). И в этом Мухаммед следовал также иудейским преданиям: «он положил свою руку в пазуху и вынул ее белою как снег; они также положили свои руки себе за пазуху и вынули их прокаженными, белыми как снег».⁹⁶⁶ Еще, – из народа еврейского только одно племя, к которому принадлежал Моисей, уверовало в него (Кор. гл. 10, ст. 38). Это Мухаммед без сомнения заимствовал из слов раввина: «племя Левиино было изъято от тяжелого труда».⁹⁶⁷ Сам Фараон был главою тех волшебников, которые сначала требовали себе вознаграждения, а затем сделались верующими, когда их змеи были пожраны змеем Моисея (Кор. гл. 7, ст. 110; гл. 26, ст. 140). Опять Мухаммед заимствовал из иудейства и то, что «Фараон, живший во дни Моисея, был великий волшебник»⁹⁶⁸. В других местах Корана Фараон объявляет себя за божество (гл. 26, ст. 128; гл. 28, ст. 38; гл. 43, ст. 50), и иудейское предание тоже заставляет его говорить: «уже с самого начала вы говорите ложь, потому что я – владыка мира. Я сотворил себя также, как Нил. Так сказано о нем (Езек. 29, ст. 3): «моя река, и я сделал ее»⁹⁶⁹. Арабский лжепророк путается в казнях Египта: в одних местах он насчитывает их девять (Кор. гл. 17. ст. 103; гл. 27, ст. 112); в других только пять и первою ставит наводнение (Кор. гл. 7, ст. 130). Так как переход чрез Чермное море совершился после казней, то под этим наводнением должно разуметь потоп.

Комментаторов поставило в большое затруднение следующее темное место (Коран, гл. 10, ст. 90), где говорится, что Фараон преследовал израильтян при переходе их чрез Чермное море и что затем, исповедавши себя мусульманином, он был спасен от потопления в море, чтобы быть «свидетелем для веков будущих»⁹⁷⁰. Ho мы находим, что это просто перевод следующей еврейской басни: «Заметь великую силу раскаяния! Фараон, царь Египта, произнес очень дурные слова: кто тот Бог, голоса которого я буду слушаться? (Исх.5:2). Впрочем, когда он раскаялся, говоря; кто подобен тебе между богами, – Бог спас его от смерти; Бог даровал ему жизнь, чтобы он мог засвидетельствовать его силу и строгость»⁹⁷¹. Иудейские толковники на Исх.15:27, где говорится о двенадцати источниках найденных близ Египта⁹⁷², прибавляют, что каждое колено получило себе по колодцу; Мухаммед это прибавление переносит на другой факт, что из скалы, которую Моисей ударил жезлом при Рефидиме, потекло двенадцать ручьев⁹⁷³. Басня раввинов о том, что Бог во время дарования Закона покрыл израильтян синайскою горою, в Коране распространена так: «Мы подняли над их головами гору Синай подобно туче; они думали, что она падет на них; тогда Мы сказали им: примите закон, который Мы даем вам с почтением» (гл. 7, ст. 170, 171). Коран прибавляет, что израильтяне, желавшие при этом случае видеть Бога, умерли, но потом были воскрешены (гл. 2, ст. 52, 53; гл. 4, ст. 153)⁹⁷⁴. Нетрудно открыть источник этого вымысла: когда израильтяне просили у Бога двух вещей – чтобы они могли видеть его славу и слышать его голос, то и другое было даровано им. Затем прибавляется: «однакож этого они не могли вынести; когда они подошли к горе Синаю и Бог явился им, – их души исчезли; как заговорил Он, потому что сказано душа моя исчезла, когда Он говорил⁹⁷⁵. Тора однако же ходатайствует за них, говоря: разве царь, отдавая свою дочь в замужество, убьет ее челядь? Целый мир радуется при моем появлении, а твои дети израильтяне ужели должны умереть? И тотчас их души возвратились, потому что сказано: учение Бога совершенно и возвращающее назад душу».

В истории о золотом тельце Коран по своему обычаю следует баснословному рассказу иудейских преданий. Как раввины, так и Коран говорят, что Аарона едва было не убили за то, что он сначала противился исполнить просьбы народа. В Сангедрине рассказывается: «Аарон увидел петуха, убитого пред его глазами, и подумал: если я не уступлю им, они умертвят меня, как умертвили петуха»⁹⁷⁶. По другому месту Корана, один израильтянин, по имени Самрай, увлек их и сделал тельца⁹⁷⁷. Подобно странствующему жиду в христианской легенде, Самрай осужден Моисеем бесконечно странствовать и повторять слова: «не прикасайся ко мне», Иудейские предания делают Миху участником в слитии золотого тельца⁹⁷⁸; но Мухаммед или производил Самрая от Самаеля, или же (как утверждают арабские писатели, что и самаряне обыкновенно говорили: «не прикасайся ко мне») Мухаммед смотрел на Самрая, как на основателя секты самарян⁹⁷⁹.

Что телец, сделанный Самраем из украшений народа, мычал ⁹⁸⁰ – это очевидно есть повторение следующего иудейского предания: «телец выпал (Исх. гл. 32, ст. 24) с ревом и израильтяне видели это». Рабби Иегуда говорит: «Самаель вошел в тельца и мычал, чтобы обмануть израильтян». Как в Писании, так и у раввинов прибавляется, что племя Левиино осталось верным Богу⁹⁸¹. История Корея в Коране украшена необычайно; напр. говорится, что Корей был такой богач, что от десяти до сорока сильных мужчин требовалось, чтобы носить ключи от его сокровищ⁹⁸². Альбуфеда говорит, что сорок мулов требовалось, чтобы возить эти ключи⁹⁸³. Иудейское предание еще более сумасбродно: «Иосиф зарыл в Египте три сокровища; одно из них стало известно Корею. Богатства эти обратились на погибель тому, кто владеет ими (Екк.5:12); и это может быть вполне приложено к Корею. Ключи от сокровищ Корея составляли груз для 300 белых мулов»⁹⁸⁴.

Обвинение, от которого Бог очистил своего раба Моисея и о котором упоминает Коран, было возведено на Моисея Кореем: «Абу Алиаг говорит, что это относится к Корею, который подкупил блудницу, чтобы укорить Моисея пред всем народом; но Бог отнял у той язык и пристыдил Корея, чем Моисей и очистился от обвинения⁹⁸⁵. Это бесспорно есть амплификация следующего места: «Моисей слышал и пал на свое лицо. Что такое он слышал? Что они обвиняли его, будто он жил с женою другого человека»⁹⁸⁶. Другие же под несправедливым обвинением, которым обвинен был Моисей, разумели обвинение в том, что будто бы Моисей убил Аарона на горе Ор, потому что только он и Елеазар присутствовали, когда Аарон умирал⁹⁸⁷. Что эти люди в сем случае держались иудейского предания, это видно из следующего извлечения: «все собрание увидело, что Аарон был мертв... И когда Моисей и Елеазар сошли с горы, весь сонм сошелся, спрашивая: где Аарон? Но они сказали: он умер. – Как может ангел смерти коснуться человека, пред которым он стоял неподвижно, как сказано, что он стоит между мертвыми и живыми и язва остановилась? Если вы приведете его· – хорошо; если нет, то мы побьем вас камнями. Моисей молился: Господи, Владыка мира, удали от меня это подозрение! Тогда Бог открыл и показал им тело Аарона». И к этому месту прибавляется: и весь сонм видел» и пр. кн. Числ гл. 20, ст. 29⁹⁸⁸.

7. Период судей в Коране пропущен и судя, потому какг изображается в Коране избрание царя (гл. 2, ст. 247, 253), видно, что Мухаммед вовсе не знал о большом промежутке времени между Моисеем и Самуилом⁹⁸⁹. Из истории Давида только упоминается о победе Давида над Голиафом и об его падении из-за Вирсавии. Сунна упоминает только о том, что Давид мало спал и комментаторы Корана подтверждают тоже самое: «Посланник Бога, по имени Давид, спал половину ночи, затем он вставал в третью часть ночи и спал снова шестую част ночи»⁹⁹⁰. Это взято у раввина, который утверждает, что царь спит столько времени, сколько нужно, чтобы «вздохнуть шестьдесят раз»⁹⁹¹. Коран много говорит о мудрости Соломона, будто бы он понимал язык птиц – как думали впрочем и иудейские ученые. Ветры или вероятнее духи повиновались ему⁹⁹²; и демоны, птицы и звери составляли часть его постоянного войска⁹⁹³. Иудейские комментаторы упоминают, что «демоны разного рода и злые духи были подчинены ему»⁹⁹⁴. Рассказ Корана о царице Савской и о приключениях птицы⁹⁹⁵ составляет простое сокращение иудейских преданий⁹⁹⁶.

Что касается до того сказания, будто демоны помогали Соломону строить храм и обманутые продолжали это дело после его смерти, то мы можем положительно сказать, что Мухаммед заимствовал этот рассказ прямо у иудеев? (Коран, гл. 34 и Gittin, 68). Когда Соломон сделался надменным, вместо него царствовал один из его многочисленных демонов, доколе он не покаялся ⁹⁹⁷. Об этом унижении говорится и в Сангедрине: «Вначале Соломон царствовал и под всеми мирами, как сказано: «Соломон сел на трон Бога», a после этого только над своим жезлом, как сказано: «какую пользу имеет человек от всех своих трудов? И еще дальше: вот моя доля за все мои труды»⁹⁹⁸. Покаявшись, он перебил своих коней, видя в них бесполезную роскошь. В Талмуде и в Писании мы находим указания на то, что Соломон держал коней, хотя это было запрещено⁹⁹⁹.

После Соломона Мухаммед в немногих чертах упоминает об Илии. Хотя в Коране ничего не говорится о взятии Илии на небо, но Илия все-таки считается там великим¹⁰⁰⁰. Илия, по учению иудеев, является в человеческом виде благочестивым иудеям здесь на земле, посещает их в местах их богослужения и сообщает от Бога откровения знаменитым раввинам. В таких же чертах Илия изображается и в мухаммеданском богословии. Иона – «товарищ рыбы»¹⁰⁰¹. Мухаммед рассказывает его историю своим обычным слогом и не опускает его путешествия в Неневию и тыквы, которая давала пророку тень¹⁰⁰². Говорится в Коране и об Иове, о его страданиях и исцелении¹⁰⁰³; также о трех отроках, брошенных в раскаленную печь (гл. 85, ст. 4 и пр. Дан.3:8) и о возвращении назад солнечной тени по поводу выздоровления Езекии (гл. 25, ст. 47, 48; 2цар. 20, 9–12)¹⁰⁰⁴. Таким образом вполне доказано то положение, что Мухаммед делал большие заимствования из современного ему иудейства.