Православие и иконопочитание

Сергей Гово­рун

Тот факт, что празд­но­ва­ние Тор­же­ства Пра­во­сла­вия Цер­ковь свя­зала со своей побе­дой над ико­но­бор­че­ством, вряд ли можно объ­яс­нять тем, что ико­но­бор­че­ство было якобы послед­ней ересью, осуж­ден­ной на Все­лен­ском Соборе, а именно на втором Никей­ском, соби­рав­шемся в 787 году. Во-первых, этот Собор хотя и осудил ико­но­бор­че­ство, но не побе­дил его. Во-вторых, празд­но­вать Тор­же­ство Пра­во­сла­вия было уста­нов­лено в честь не этого Собора, а в честь окон­ча­тель­ной победы над ико­но­бор­че­ством лишь через 56 лет, в 843 году. В‑третьих, и после ико­но­бор­че­ства Цер­ковь тер­зали раз­лич­ные ереси, как, напри­мер, ересь Вар­ла­ама и Акин­дина, против кото­рой боро­лись св. Гри­го­рий Палама и мно­же­ство его еди­но­мыш­лен­ни­ков. В‑четвертых, мы не можем кате­го­ри­че­ски утвер­ждать, что второй Никей­ский Собор был послед­ним Все­лен­ским Собо­ром. Многие пра­во­слав­ные бого­словы, среди кото­рых можно назвать, напри­мер, св. Нико­дима Свя­то­горца, утвер­ждают, что Кон­стан­ти­но­поль­ский Собор 879–880 года, бывший при св. пат­ри­архе Фотии и, кстати, осу­див­ший латин­ское ново­вве­де­ние Filioque, тоже можно счи­тать Все­лен­ским (Среди других совре­мен­ных бого­сло­вов, счи­та­ю­щих так, можно назвать, напри­мер, о. Иоанна Рома­ни­диса и о. Геор­гия Метал­ли­носа.).

Итак, почему Цер­ковь начала празд­но­вать Тор­же­ство Пра­во­сла­вия в связи со своей побе­дой именно над ико­но­бор­че­ством, а не какой-либо другой ересью. Ответ, на наш взгляд, состоит в том, что ико­но­по­чи­та­ние и Пра­во­сла­вие не могут мыс­литься друг без друга, но явля­ются одним целым. Ико­но­по­чи­та­ние – лишь одно из имен Пра­во­сла­вия. Ико­но­по­чи­та­ние явля­ется уни­вер­саль­ным кри­те­рием Пра­во­сла­вия, оно выра­жает его суть. Осме­лимся ска­зать, что ико­но­по­чи­та­ние наи­бо­лее полно выра­жает его суть. Всякая попытка оспо­рить ико­но­по­чи­та­ние явля­ется попыт­кой оспо­рить само Пра­во­сла­вие. И наобо­рот, любое откло­не­ние от Пра­во­сла­вия немед­ленно отра­жа­ется на отно­ше­нии к иконам. Для того, чтобы опре­де­лить «пра­во­слав­ность» той или иной кон­фес­сии – доста­точно зайти в храм и взгля­нуть на его стены.

Суть Пра­во­сла­вия состоит в том, что Бог стал чело­ве­ком, чтобы, через вос­при­я­тие пад­шего чело­ве­че­ского есте­ства, спасти его от власти греха и при­ве­сти к обо­же­нию. Ради этого про­изо­шло под­лин­ное, не мнимое, соеди­не­ние пол­ноты Боже­ствен­ного есте­ства с пол­но­той чело­ве­че­ского есте­ства в ипо­стаси Сына Божия. Все без исклю­че­ния ереси пыта­лись оспо­рить этот догмат. Смысл всех ересей в том, что, либо соеди­не­ние Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского есте­ства не было под­лин­ным, но мнимым, либо с боже­ствен­ным есте­ством соеди­ни­лось не все чело­ве­че­ское есте­ство, а лишь какая-то его часть, и потому другая его часть оста­лась вне спа­се­ния, потому что, по извест­ному бого­слов­скому прин­ципу, что из чело­ве­че­ского есте­ства оста­лось не вос­при­ня­тым боже­ствен­ным есте­ством, то оста­лось неувра­че­ван­ным от греха.

Дей­стви­тельно, если мы рас­смот­рим первую из боль­ших ересей, кото­рые вышли из недр Церкви и носили бого­слов­ский харак­тер – ари­ан­ство, то увидим, что оно пол­но­стью соот­вет­ствует данной нами выше харак­те­ри­стике ереси. Ари­ан­ство, про­по­ве­дуя, что Хри­стос не был еди­но­су­щен Отцу и имел сотво­рен­ную и, сле­до­ва­тельно, низшую, чем у Отца, при­роду, тем самым угро­жало воз­мож­но­сти исце­ле­ния чело­ве­че­ского есте­ства, кото­рое ока­зы­ва­лось соеди­нен­ным с есте­ством не несо­тво­рен­ного Бога, но сотво­рен­ного, согласно ари­ан­ству, Сына Божия. Совре­мен­ный ари­ан­ству апол­ли­на­ризм учил, что Хри­стом не был вос­при­нят чело­ве­че­ский «ум», кото­рый был заме­нен «умом» Бога Слова. Таким обра­зом чело­ве­че­ский ум (кото­рый в ту эпоху озна­чал нечто боль­шее, чем в совре­мен­ном сло­во­упо­треб­ле­нии, а именно высшую сте­пень в иерар­хии чело­ве­че­ской при­роды – то, что в иудей­ской тра­ди­ции назы­ва­лось «серд­цем»), пре­бы­вая в падшем состо­я­нии, оста­вался вне спа­се­ния. Далее, несто­ри­ан­ство, против кото­рого соби­рался Третий Все­лен­ский Собор, учило, что во Христе Бог Слово сосу­ще­ство­вал вместе с «высо­ким чело­ве­ком» Иису­сом. Несто­ри­ан­ство отвер­гало соеди­не­ние двух природ Христа – боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской – в одном лице Бога Слова, но про­по­ве­до­вало соеди­не­ние двух лиц – Сына Божия и чело­века Иисуса. Это озна­чало, что соеди­не­ние природ во Христе не было под­лин­ным, но, как выра­жа­лись Отцы, «поверх­ност­ным», «мнимым». Это было даже не соеди­не­ние, а лишь «сопри­кос­но­ве­ние» двух природ, в резуль­тате кото­рого падшая чело­ве­че­ская при­рода опять не могла полу­чить спа­се­ния. Далее, моно­фи­зит­ство учило, что чело­ве­че­ское есте­ство после соеди­не­ния с Боже­ствен­ным изме­ни­лось, утра­тило свои свой­ства, как бы «рас­тво­рив­шись» в боже­ствен­ном есте­стве Христа. Из-за этого плоды соеди­не­ния двух природ во Христе, а именно спа­се­ние и обо­же­ние, оста­лись для нас недо­сти­жи­мыми. То же самое стрем­ле­ние разо­рвать соеди­не­ние боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского есте­ства во Христе дви­гало ико­но­бор­цами. Согласно пра­во­слав­ному веро­уче­нию, мы изоб­ра­жаем Христа в силу того, что Он стал под­лин­ным чело­ве­ком. Под­лин­ность Его чело­ве­че­ства и реаль­ность соеди­не­ния в Нем боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского есте­ства как раз и поз­во­ляют нам изоб­ра­жать Его на иконах. Он, истин­ный неизоб­ра­зи­мый Бог, стал «изоб­ра­зим», по выра­же­нию Святых Отцов, в силу того, что стал под­лин­ным чело­ве­ком. Нена­висть ико­но­бор­цев к иконам пита­лась жела­нием рас­торг­нуть соеди­нен­ные во Христе два есте­ства – боже­ствен­ное и чело­ве­че­ское. Еще одна серьез­ней­шая ересь, кото­рая воз­никла в XIV веке и нашед­шая себе выра­же­ние глав­ным обра­зом в учении калаб­рий­ского монаха Вар­ла­ама и Кон­стан­ти­но­поль­ского уче­ного Акин­дина, тоже была направ­лена на то, чтобы воз­двиг­нуть пере­го­родку между Боже­ством и чело­ве­че­ством и не допу­стить их спа­си­тель­ного, для чело­ве­че­ского есте­ства, соеди­не­ния. Учение вар­ла­а­ми­тов о сотво­рен­но­сти бла­го­дати Свя­того Духа именно это и пред­по­ла­гает. Дело в том, что спа­си­тель­ные плоды Бого­во­пло­ще­ния члены Церкви полу­чают через Духа Свя­того, кото­рый изли­ва­ется на них в Таин­ствах. Если бла­го­дать Духа Свя­того, или, что то же самое, дей­ствие (энер­гия) Святой Троицы, тварны, как учил Вар­лаам и его еди­но­мыш­лен­ники, тогда ни чело­ве­че­ская при­рода Христа не смогла обо­житься после своего соеди­не­ния с боже­ствен­ной при­ро­дой, ни мы в резуль­тате этого не можем в под­лин­ной и спа­си­тель­ной для нас мере при­об­щиться боже­ствен­ной при­роды. Эта ересь, вместе с дру­гими ере­сями, до сих пор про­по­ве­ду­ется латин­ством, что ставит его на один уро­вень с древними нече­сти­выми уче­ни­ями: ари­ан­ством, апол­ли­на­рий­ством, несто­ри­ан­ством, моно­фи­зит­ством, ико­но­бор­че­ством и т.д.

Таким обра­зом, как мы видим, все ереси на самом деле явля­ются одной ересью, кото­рая лишь меняет свои формы. Будучи опро­верг­ну­той под одной личи­ной, она меняет свою маску и вновь всту­пает в схватку с Пра­во­сла­вием. Таким обра­зом, можно ска­зать, что на про­тя­же­нии всей исто­рии Церкви, вплоть до наших дней, Пра­во­сла­вию про­ти­во­стоит одна и та же Ересь, кото­рая лишь меняет свои личины. Смысл этой ереси в том, что не про­изо­шло под­лин­ного соеди­не­ния пол­ноты боже­ствен­ного и пол­ноты чело­ве­че­ского есте­ства в ипо­стаси Бога Слова, а цель – в том, чтобы лишить падшее чело­ве­че­ское есте­ство спа­се­ния, кото­рое оно полу­чает через при­об­ще­ние к боже­ствен­ному есте­ству.

Как нами было ска­зано в начале, наи­бо­лее полным кри­те­рием Пра­во­сла­вия явля­ется ико­но­по­чи­та­ние. Кто почи­тает иконы, тот тем самым испо­ве­дует под­лин­ность Бого­во­пло­ще­ния, а именно, что пол­нота чело­ве­че­ского есте­ства соеди­ни­лась с пол­но­той боже­ствен­ного есте­ства в ипо­стаси Бога Слова. И кто отвер­гает иконы, тот отвер­гает под­лин­ность такого соеди­не­ния. Можно ска­зать также наобо­рот, что всякое укло­не­ние в учении о Бого­во­пло­ще­нии тут же, как на лак­му­со­вой бумажке, отра­жа­ется на отно­ше­нии к иконам. Рас­смот­рим подроб­нее, на исто­ри­че­ских фактах, один лишь пример – Армян­ской церкви, кото­рая, как известно, явля­ется моно­фи­зит­ской. В силу того, что она отде­ли­лась от Все­лен­ской Церкви задолго до воз­ник­но­ве­ния споров об ико­но­по­чи­та­нии, на ее отно­ше­ние к иконам не ока­зали осо­бен­ного вли­я­ния ни реше­ния Седь­мого Все­лен­ского Собора, кото­рые она не при­ни­мает до сих пор, ни про­по­ведь визан­тий­ских ико­но­бор­цев. Она, если можно так выра­зиться, есте­ствен­ным обра­зом «дрей­фо­вала» к ико­но­бор­че­ству – не в силу актив­ного дей­ствия ико­но­бор­цев, а в силу вли­я­ния моно­фи­зит­ства, кото­рое она при­няла.

Итак, вскоре после Хал­ки­дон­ского Собора, на кото­ром было осуж­дено моно­фи­зит­ство, в Армян­ской церкви начали обна­ру­жи­ваться первые при­знаки укло­не­ния в ико­но­бор­че­ство. Согласно посла­ния Хована Май­ра­го­меци, извест­ного дея­теля Армян­ской церкви VII века, к епи­скопу Меч­ког­манц­кому Давиду, в конце VI века армян­ский като­ли­кос Мовсес II (574–604) собрал Собор, кото­рый поста­но­вил: «Никто да не имеет обще­ния с роме­ями (визан­тий­цами) *, под­чи­ня­ю­щи­мися Хал­ки­дон­скому Собору.., и да не при­ни­мает от них ни книг, ни икон, ни мощей». И позже ико­но­бор­че­ство время от вре­мени про­яв­ляло себя, то уси­ли­ва­ясь, то осла­бе­вая. В каче­стве еще одного, позд­ней­шего, сви­де­тель­ства можем при­ве­сти осуж­де­ние в 969 году армян­ского като­ли­коса Вахана за то, что он «принес иконы для обнов­ле­ния Хал­ки­дон­ской ереси (то есть Пра­во­сла­вия)», как сооб­щает исто­рик Саму­эль Анеци, живший в XII веке. Из той же эпохи до нас дошли поле­ми­че­ские про­из­ве­де­ния армян­ских бого­сло­вов, кото­рые осуж­дали ико­но­по­чи­та­ние, как оно имело место в Визан­тии. Здесь можно при­ве­сти пере­писку като­ли­коса Хачика I (973–992) с пра­во­слав­ным мит­ро­по­ли­том Сева­стии. В одном из своих писем армян­ский като­ли­кос, в част­но­сти, пишет: «Гос­под­ское и богосме­шан­ное тело, а также обо­жен­ную и сотво­рен­ную при­роду вы отде­ля­ете от Логоса, и почи­та­ете выре­зан­ные и напи­сан­ные на опре­де­лен­ных мате­ри­а­лах иконы.» Здесь ико­но­бор­че­ство армян напря­мую свя­зы­ва­ется с их моно­фи­зит­скими убеж­де­ни­ями. Первая часть фразы содер­жит фор­му­ли­ровки, харак­тер­ные для моно­фи­зит­ства: «богосме­шан­ное тело», обви­не­ние пра­во­слав­ных в том, что они отде­ляют чело­ве­че­скую при­роду Христа от Логоса. И как вывод из этого – отвер­же­ние икон. Таких при­ме­ров можно при­ве­сти мно­же­ство.

Нечто подоб­ное наблю­да­ется и в като­ли­че­ских храмах. Хотя латин­ская цер­ковь офи­ци­ально не отвер­гала иконы, иконы сами по себе прак­ти­че­ски ушли из храмов, в кото­рых зача­стую оста­лись лишь изоб­ра­же­ния креста. В этом факте обна­ру­жи­ва­ется укло­не­ние латин­ства в ту самую уни­вер­саль­ную Ересь, о кото­рой мы гово­рили выше, а именно воз­дви­же­ния сре­до­сте­ния между Боже­ством и чело­ве­че­ством, в силу чего чело­ве­че­ство теряет надежду на спа­се­ние.

Таким обра­зом, отно­ше­ние к иконам явля­ется лак­му­со­вой бумаж­кой пра­во­слав­но­сти или непра­во­слав­но­сти того или иного хри­сти­а­нина. Ико­но­по­чи­та­ние есть наи­бо­лее харак­тер­ный кри­те­рий Пра­во­сла­вия. Именно поэтому Цер­ковь свя­зала Тор­же­ство Пра­во­сла­вия с побе­дой ико­но­по­чи­та­ния над ико­но­бор­че­ством.

Пра­во­сла­вие. ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки