Пра­во­слав­ная мис­сио­ло­гия на пороге тре­тьего тыся­че­ле­тия

прот. Вла­ди­мир Федо­ров



Что такое мис­сио­ло­гия?

Как-то на одном из засе­да­ний уче­ного Совета СПБДА в ходе защиты кур­со­вого сочи­не­ния раз­го­ре­лась дис­кус­сия: “чем отли­ча­ется миссия от про­зе­ли­тизма?” На первый взгляд, странно, что про­фес­си­о­наль­ные бого­словы не имеют еди­ного пони­ма­ния этих прин­ци­пи­ально важных для Церкви кате­го­рий. Однако если пораз­мыш­лять, это обсто­я­тель­ство легко объ­яс­нимо. Мис­сио­ло­гия пока еще не явля­ется обя­за­тель­ным для духов­ных школ пред­ме­том, нет нор­ма­тив­ной про­граммы, канона пре­по­да­ва­ния. В про­грамму Санкт-Петер­бург­ской духов­ной семи­на­рии, как и неко­то­рых других, уже рефор­ми­ро­ван­ных, семи­на­рий, она вве­дена с начала теку­щего учеб­ного года. В боль­шин­стве же духов­ных школ мис­сио­ло­гия как пред­мет отсут­ствует.

В Санкт-Петер­бург­ских духов­ных школах уже четыре года рабо­тает Отде­ле­ние мис­сио­ло­гии, эку­ме­низма и новых рели­ги­оз­ных дви­же­ний, но до сих пор оно суще­ствует в основ­ном как иссле­до­ва­тель­ская про­грамма, а не как учеб­ная струк­тура. Наи­бо­лее зна­чи­мым резуль­та­том работы этого Отде­ле­ния яви­лась орга­ни­за­ция Пра­во­слав­ного инсти­тута мис­сио­ло­гии и эку­ме­низма (ПИМЭНа) – научно-иссле­до­ва­тель­ского и изда­тель­ского меж­дис­ци­пли­нар­ного центра, кото­рый опи­ра­ется в своей дея­тель­но­сти на науч­ные, педа­го­ги­че­ские и обще­ствен­ные круги Санкт-Петер­бурга. ПИМЭН при­вле­кает к себе не только тех, кто осо­знал необ­хо­ди­мость мис­си­о­нер­ского слу­же­ния и ана­лиза мис­си­о­нер­ских про­блем, но и свет­ских людей, кото­рые в идее хри­сти­ан­ской миссии, миссии Церкви по-новому открыли для себя хри­сти­ан­ство, открыли для себя Цер­ковь сна­чала как сокро­вищ­ницу куль­туры, как духов­ный потен­циал, а затем, по мере воцер­ко­в­ле­ния, и как путь к Истине и Жизни.

В духов­ных школах совет­ского пери­ода бого­бор­че­ской вла­стью было запре­щено выно­сить на обсуж­де­ние вопросы совре­мен­ного мис­си­о­нер­ства, гово­рить о про­бле­мах вза­и­мо­от­но­ше­ний Церкви и госу­дар­ства иначе чем в рамках офи­ци­аль­ной идео­ло­гии. Не было воз­мож­но­сти открыто дис­ку­ти­ро­вать на такие темы, как “Хри­сти­ан­ство и куль­тура”. Но сту­денты не могли не спо­рить, не думать об этом, и, конечно, им очень не хва­тало мнения Церкви, цер­ков­ных авто­ри­те­тов. Изучая в курсе “Исто­рия запад­ных веро­ис­по­ве­да­ний” или в курсе “Срав­ни­тель­ное бого­сло­вие” доку­менты Вто­рого Вати­кан­ского собора, сту­денты, более других оза­бо­чен­ные буду­щим Церкви, пони­мали, что Церкви можно и даже необ­хо­димо реа­ги­ро­вать на острые вопросы совре­мен­но­сти, помо­гать веру­ю­щим найти цер­ков­ный ответ, цер­ков­ное раз­ре­ше­ние воз­ни­ка­ю­щих про­блем.

Уже давно назрела необ­хо­ди­мость пред­мета, в кото­ром мис­си­о­нер­ская задача Церкви обсуж­да­лась бы в кон­тек­сте нашего вре­мени, а не пре­под­но­си­лась только как бла­го­че­сти­вое опи­са­ние подви­гов вели­ких пра­во­слав­ных мис­си­о­не­ров (здесь сле­дует заме­тить, что исто­ри­че­ское опи­са­ние подви­гов и труд­но­стей подвиж­ни­ков-мис­си­о­не­ров также можно свя­зать с совре­мен­ной про­бле­ма­ти­кой, и эта глава будет очень важной в мис­сио­ло­гии). Многие сего­дняш­ние про­блемы тре­буют пра­во­слав­ного бого­слов­ского осмыс­ле­ния. Поэтому мис­сио­ло­гия как бого­сло­вие миссии, как наука о миссии Церкви чрез­вы­чайно акту­альна.

Слава Богу, сего­дня можно гово­рить не только о необ­хо­ди­мо­сти раз­ви­тия, но и о том, что пра­во­слав­ная мис­сио­ло­гия уже начала скла­ды­ваться как бого­слов­ская наука. Сюда можно отне­сти труды гре­че­ских бого­сло­вов и пас­ты­рей, напри­мер мит­ро­по­лита Ана­ста­сия Яну­ла­тоса (ныне пред­сто­я­теля Албан­ской Пра­во­слав­ной Церкви), труды рус­ских и аме­ри­кан­ских пра­во­слав­ных париж­ской школы, таких как про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шмеман, про­то­и­е­рей Иоанн Мей­ен­дорф и др., а также книгу Иакова Ста­му­лиса “Восточно-пра­во­слав­ное бого­сло­вие миссии сегодня”(1). С 1995 г. под редак­цией высо­ко­преосв. архи­епи­скопа Бел­го­род­ского и Ста­ро­ос­коль­ского Иоанна выхо­дит журнал “Мис­си­о­нер­ское обо­зре­ние”, где наряду с исто­ри­че­скими экс­кур­сами регу­лярно пуб­ли­ку­ются про­блем­ные статьи о новых рели­ги­оз­ных дви­же­ниях, мате­ри­алы науч­ных кон­фе­рен­ций. За послед­ние годы Мис­си­о­нер­ский отдел при Свя­щен­ном Синоде (2) провел три цер­ковно-науч­ные кон­фе­рен­ции по вопро­сам миссии. Под­го­тов­лены моно­гра­фии по отдель­ным главам исто­рии мис­си­о­нер­ства Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви (3), есть дис­сер­та­ции (4) и сту­ден­че­ские работы. При­ме­ча­тельно, что многие статьи по исто­рии миссии опуб­ли­ко­ваны не только в цер­ков­ной, но и в свет­ской науч­ной лите­ра­туре (5).

Даже крат­кое зна­ком­ство с исто­ри­че­скими мате­ри­а­лами, такими как труды свя­того Инно­кен­тия и других мис­си­о­не­ров в Сибири, на Алтае, на Кури­лах и Аляске, в Японии и Китае, поз­во­ляет уви­деть, что и наша Помест­ная Пра­во­слав­ная Цер­ковь – Рус­ская – имеет бога­тый, глу­бо­кий опыт, кото­рый сле­дует вни­ма­тельно изу­чать. Вни­ма­ние к этому опыту, что, впро­чем, неуди­ви­тельно, про­яв­ляют и запад­ные мис­сио­логи (6).

Мис­сио­ло­гию имеет смысл трак­то­вать как доста­точно широ­кую область бого­слов­ского иссле­до­ва­ния, опи­ра­ю­щу­юся на исто­ри­че­ские и бого­слов­ские дис­ци­плины, и прежде всего на эккле­зио­ло­гию.

В этот курс можно и, пола­гаю, нужно вклю­чить темы, кото­рым не нахо­ди­лось места в тра­ди­ци­он­ных бого­слов­ских курсах и курсах кон­тро­ли­ру­е­мой ате­и­сти­че­ским госу­дар­ством духов­ной школы. Если же гово­рить о “старых” темах, то многие из них тре­буют прин­ци­пи­ально нового под­хода и допол­ни­тель­ного ана­лиза в свете совре­мен­ной про­бле­ма­тики. Так, напри­мер, тема “ста­ро­об­ряд­че­ство” в курсе Исто­рии Рус­ской Церкви пред­став­лена как одна из исто­ри­че­ских глав, содер­жа­щая оценку собы­тий и поло­же­ния ста­ро­об­ряд­че­ства с пра­во­вой и кано­ни­че­ской точек зрения. Сего­дня важно про­ана­ли­зи­ро­вать фено­мен ста­ро­об­ряд­че­ства в свете бого­сло­вия, пси­хо­ло­гии и социо­ло­гии совре­мен­ных рас­ко­лов: кар­ло­вац­кого, гре­че­ских ста­ро­стиль­ни­ков и др. Невоз­можно про­игно­ри­ро­вать эту тему, обсуж­дая рели­ги­оз­ный фун­да­мен­та­лизм, кото­рый, в свою оче­редь, должен при­вле­кать особое вни­ма­ние мис­сио­лога (7).

Основ­ной нерв пра­во­слав­ной мис­сио­ло­гии – стрем­ле­ние помочь веру­ю­щим (поскольку они при­званы к миссии) и неве­ру­ю­щим услы­шать ответ Пра­во­слав­ной Церкви на вызов совре­мен­но­сти, на вызов мира. Для этого бого­сло­вам и пас­ты­рям самим необ­хо­димо осо­знать этот ответ, найти его в Свя­щен­ном Писа­нии и Свя­щен­ном Пре­да­нии, причем сде­лать это на осно­ва­нии всего опыта Церкви.

Почему это прин­ци­пи­ально важно для пра­во­слав­ной мис­сио­ло­гии? Потому что пра­во­слав­ное бого­сло­вие немыс­лимо без опоры на Пре­да­ние, на тра­ди­цию, без исто­ри­че­ской пер­спек­тивы.

Есте­ственно было бы срав­нить про­грамму пра­во­слав­ного курса Мис­сио­ло­гии с про­грам­мами ана­ло­гич­ных като­ли­че­ского, люте­ран­ского, рефор­мат­ского курсов, но это не пер­во­оче­ред­ная задача, поскольку системы бого­слов­ского обра­зо­ва­ния зна­чи­тельно отли­ча­ются друг от друга. В като­ли­че­ском и люте­ран­ском бого­слов­ском обра­зо­ва­нии многие из под­ле­жа­щих рас­смот­ре­нию мис­сио­лога про­блем вклю­чены в курс прак­ти­че­ского бого­сло­вия (напри­мер темы, свя­зан­ные с социо­ло­гией рели­гии). Да и само отсут­ствие тех или иных тем в про­грам­мах запад­ных бого­слов­ских школ не явля­ется для нас уте­ше­нием и осно­ва­нием игно­ри­ро­вать их в своей системе обра­зо­ва­ния. Так, напри­мер, на като­ли­че­ских бого­слов­ских факуль­те­тах про­блемы сект и куль­тов с мис­си­о­нер­ской точки зрения начали изу­чать совсем недавно и это явный про­счет. Прежде они затра­ги­ва­лись в курсе исто­рии или срав­ни­тель­ного бого­сло­вия, но этого недо­ста­точно – необ­хо­дим их ком­плекс­ный и меж­дис­ци­пли­нар­ный анализ (то есть и социо­ло­ги­че­ский, и пси­хо­ло­ги­че­ский, и пра­во­вой, и эко­но­ми­че­ский и т.п., а не только чисто дог­ма­ти­че­ское опро­вер­же­ние).

Утвер­жде­ние, что мис­сио­ло­гия – это бого­сло­вие миссии, верно, но огра­ни­чено, не исчер­пы­вает сути пред­мета. В конце насто­я­щей главы при­во­дится вари­ант про­граммы курса мис­сио­ло­гии для семи­на­рий, явля­ю­щихся выс­шими учеб­ными заве­де­ни­ями. Эта про­грамма отча­сти объ­яс­няет, что же такое бого­сло­вие миссии – мис­сио­ло­гия. Однако и само поня­тие «миссия» тре­бует ком­мен­та­рия.


Что такое миссия?

Бого­слов­ское осмыс­ле­ние поня­тия “миссия” зиждется не только на ново­за­вет­ном пони­ма­нии апо­столь­ского слу­же­ния, не только на экзе­гезе слов Спа­си­теля: «Идите и научите все народы…» (Мк. 16:15). Уже в Ветхом Завете слу­же­ние про­ро­ков (первый из них – Моисей) суще­ственно для пони­ма­ния того, что такое миссия Изра­иля, кото­рый был при­зван стать наро­дом-ори­ен­ти­ром для всего чело­ве­че­ства. Через него к уча­стию в спа­се­нии при­званы и другие народы. В бого­сло­вии Вет­хого Завета уже открыта сущ­ность послан­ни­че­ства, миссии. Бог посы­лает Свое Слово испол­нить на земле Его волю (Ис. 55: 11; Пс. 106: 20; 147: 4; Прем. 18: 14). Он посы­лает Свою Пре­муд­рость помо­гать чело­веку в его трудах (Прем. 9:10); посы­лает Духа Своего обно­вить лицо земли (Пс. 103:30) и воз­ве­стить Его волю людям (Прем. 9:17). Таковы пред­воз­ве­стия Нового Завета.

После вели­чай­шего из про­ро­ков Иоанна Кре­сти­теля Иисус Хри­стос явля­ется перед людьми как Посла­нец Божий, и един­ствен­ное жела­ние Иисуса – испол­нять «волю послав­шего Его» (Ин. 4:34), «делать дела Послав­шего» (Ин. 9:4). Миссия Иисуса про­дол­жа­ется послан­ни­че­ством, мис­сией апо­сто­лов – уче­ни­ков Спа­си­теля, круг кото­рых не огра­ни­чен непо­сред­ствен­ными уче­ни­ками и спут­ни­ками Иисуса. Апо­стол Павел услы­шал от Спа­си­теля: «Иди, потому что Я пошлю тебя далеко к языч­ни­кам» (Деян. 22:21). Все апо­столы и вся Цер­ковь при­званы к миссии, выпол­ня­ется же эта задача силой Свя­того Духа. Пяти­де­сят­ница входит в хри­сти­ан­ский опыт и завер­шает откро­ве­ние тайны Бога – Дух Святой входит в исто­рию чело­ве­че­ства так, что чело­век внут­ренне пре­об­ра­жа­ется, в нем вос­ста­нав­ли­ва­ется подо­бие Божие.

Как далеко ушел от бого­слов­ского пони­ма­ния обще­упо­тре­би­тель­ный смысл слова “миссия”, и каков его обще­при­ня­тый смысл в совре­мен­ном рус­ском языке? Согласно тол­ко­вому сло­варю (8) основ­ные зна­че­ния сле­ду­ю­щие:

1. пору­че­ние, зада­ние;

2. пред­на­зна­че­ние к чему-либо важ­ному, высо­кому, ответ­ствен­ная роль кого- или чего-либо;

3. посто­ян­ное дипло­ма­ти­че­ское пред­ста­ви­тель­ство;

4. пред­ста­ви­тели одного госу­дар­ства, посы­ла­е­мые в другое госу­дар­ство со спе­ци­аль­ной целью.

Лишь пятое зна­че­ние в сло­варе имеет цер­ков­ный смысл – мис­си­о­нер­ская орга­ни­за­ция.

Таким обра­зом, бого­слов­ское, цер­ков­ное поня­тие вошло в совре­мен­ный лите­ра­тур­ный язык со зна­че­нием высо­кого слу­же­ния. Мы, пра­во­слав­ные, глу­боко убеж­дены, что Цер­ковь в совре­мен­ном обще­стве, как и всегда прежде, на про­тя­же­нии уже почти двух тыся­че­ле­тий, имеет чрез­вы­чай­ное мис­си­о­нер­ское пред­на­зна­че­ние, кото­рое не сво­дится только лишь к тому, чтобы спо­соб­ство­вать обра­ще­нию в хри­сти­ан­ство не хри­стиан.

Хри­сти­ан­ская миссия вчера и сего­дня.

Сего­дня было бы недо­ста­точно опре­де­лить миссию так, как это дела­лось в пра­во­слав­ных книгах начала века. Возь­мем тра­ди­ци­он­ное опре­де­ле­ние: “миссия – про­по­ведь одного рели­ги­оз­ного учения среди людей другой веры”(9). Как пра­вило, так пони­ма­лось про­по­вед­ни­че­ское слу­же­ние среди язы­че­ских наро­дов на тер­ри­то­риях нашего рас­ши­ряв­ше­гося и укреп­ляв­шего свои гра­ницы рос­сий­ского пра­во­слав­ного госу­дар­ства или же за его пре­де­лами. Пред­по­ла­га­лось, что народ России – страны, где Цер­ковь была тесно свя­зана с госу­дар­ством, глу­боко пра­во­слав­ный. Это пред­по­ло­же­ние не всегда под­твер­жда­лось опытом. Сего­дняш­няя ситу­а­ция в еще боль­шей сте­пени обя­зы­вает углу­бить пони­ма­ние “миссии”. Рос­сий­ское обще­ство в зна­чи­тель­ной своей части оста­ется без­ре­ли­ги­оз­ным (10). Из зару­беж­ной, внеш­ней задача миссии пре­вра­ща­ется, таким обра­зом, в задачу внут­рен­ней миссии.

Мис­си­о­нер­ская про­по­ведь – это не только и не столько про­по­ведь с амвона, сколько про­по­ведь вне храма словом и поступ­ком, реа­ли­за­ция под­линно хри­сти­ан­ского пони­ма­ния насущ­ных про­блем: от хозяй­ствен­ных и соци­аль­ных до инди­ви­ду­ально-нрав­ствен­ных. Для кого-то такой подход может пока­заться новым, но мы встре­чаем его и у наших рус­ских мис­си­о­не­ров-подвиж­ни­ков, и у зару­беж­ных мис­си­о­не­ров в раз­лич­ных частях света. В деле миссии участ­вует не только про­по­ве­ду­ю­щий Еван­ге­лие свя­щен­ник. Как гово­рил архим. Мака­рий (Глу­ха­рев), кото­рый всем нахо­дил слу­же­ние в мис­си­о­нер­ском деле: “Если не можешь быть ловцом чело­ве­ков, то лови рыбу для пита­ния ловцов человеков”(11).

По суще­ству, если хри­сти­а­нин оста­ется самим собой и достойно живет по-хри­сти­ан­ски, он уже сви­де­тель­ствует свою веру, доно­сит до окру­жа­ю­щих свет еван­гель­ской про­по­веди. Доб­ро­де­тель всегда имеет и мис­си­о­нер­ский эффект. Поэтому сего­дня глав­ная задача мис­си­о­нера быть самим собой, быть хри­сти­а­ни­ном, быть под­лин­ным сви­де­те­лем того, что хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к жизни помо­гает пре­одо­ле­вать кри­зисы и напол­няет жизнь смыс­лом. Новое пони­ма­ние миссии заклю­ча­ется не в том, чтобы вво­дить что-либо новое, нико­гда не бывшее в опыте Церкви, но в том, чтобы усво­ить весь мис­си­о­нер­ский опыт и уметь при­ме­нять его в новых усло­виях. Это, разу­ме­ется, не исклю­чает появ­ле­ния новых форм про­по­веди и нового языка бла­го­вест­во­ва­ния.

Гло­баль­ная хри­сти­ан­ская миссия, локаль­ная и кон­фес­си­о­наль­ная миссия

Когда речь идет о мис­си­о­нер­ском потен­ци­але Пра­во­сла­вия, под­ра­зу­ме­ва­ются все аспекты миссии: 1) гло­баль­ная – обще­хри­сти­ан­ская миссия, слу­же­ние хри­сти­а­ни­за­ции всего мира и чело­ве­че­ства (хри­сти­а­ни­за­ции куль­туры, обще­ства); 2) локаль­ная миссия – хри­сти­а­ни­за­ция народа кон­крет­ной страны (в нашем случае России); 3) миссия строго кон­фес­си­о­наль­ная – то, что при­нято назы­вать сви­де­тель­ством (в нашем случае – именно пра­во­слав­ная миссия).

Все упо­мя­ну­тые аспекты вза­и­мо­свя­заны. Пра­во­слав­ное сви­де­тель­ство (кон­фес­си­о­наль­ная миссия) – это рас­кры­тие цен­но­стей своей тра­ди­ции тем людям, объ­яс­не­ние ее тем хри­сти­а­нам, кто не знаком с Пра­во­сла­вием или имеет о нем иска­жен­ное пред­став­ле­ние и руко­вод­ству­ется лож­ными сте­рео­ти­пами. Здесь воз­ни­кает вопрос о необ­хо­ди­мо­сти диа­лога Пра­во­сла­вия с дру­гими хри­сти­ан­скими тра­ди­ци­ями (име­ется в виду именно диалог тра­ди­ций, а не цер­ковно-дипло­ма­ти­че­ский диалог). Важно осо­зна­вать откры­тый харак­тер Пра­во­сла­вия, но к про­зе­ли­тизму при этом отно­ситься кри­ти­че­ски. Нельзя забы­вать, что повсе­местно среди Церк­вей, веду­щих бого­слов­ский диалог, про­зе­ли­тизм осуж­да­ется.

Миссия и про­зе­ли­тизм

Про­зе­ли­тизм – особая, мно­го­ас­пект­ная тема. Один ее аспект – про­зе­ли­тизм среди нехри­сти­ан­ских рели­гий, другой – про­зе­ли­тизм среди языч­ни­ков, третий – про­зе­ли­тизм среди хри­стиан других кон­фес­сий. Актив­ное мис­си­о­нер­ство можно пред­ста­вить себе и без про­зе­ли­тизма, хотя прак­ти­че­ски не легко бывает про­ве­сти четкую гра­ницу между этими двумя поня­ти­ями. Притом, что многие хри­сти­ан­ские Церкви осу­дили про­зе­ли­тизм, огра­ни­чить, устра­нить всякую воз­мож­ность пере­хода хри­стиан из одной тра­ди­ции в другую, из одной дено­ми­на­ции в другую, невоз­можно. Это и нере­ально, и неспра­вед­ливо (то есть было бы нару­ше­нием прав чело­века, про­ти­во­ре­чило бы прин­ципу сво­боды сове­сти).

Обви­не­ния в про­зе­ли­тизме можно услы­шать и от ате­и­ста, поскольку в его созна­нии актив­ное хри­сти­ан­ское мис­си­о­нер­ское слу­же­ние явля­ется нару­ше­нием прин­ципа сво­боды сове­сти, несо­блю­де­нием прин­ципа отде­ле­ния Церкви от госу­дар­ства и т.п. Сего­дня даже в стра­нах, где хри­сти­ан­ские Церкви доста­точно сильны и ува­жа­емы в обще­стве (в Гер­ма­нии напри­мер), не редки случаи выра­же­ния про­те­ста против тех или иных цер­ков­ных сим­во­лов, обря­дов и пр. в свет­ских ауди­то­риях (12). Эти случаи застав­ляют более вни­ма­тельно отне­стись к теме “миссия и про­зе­ли­тизм” в совре­мен­ном обще­стве.

Любо­пыт­ное мнение о про­зе­ли­тизме было выска­зано одним пра­во­слав­ным авто­ром в 1998 году в газете “Радо­неж”. Поло­жи­тельно оце­ни­вая про­зе­ли­тизм, он утвер­ждал, что пра­во­слав­ные должны активно зани­маться им, напри­мер среди като­ли­ков. Так одной из наших задач явля­ется, по мысли этого автора, устро­е­ние Пра­во­слав­ной Церкви в Риме. Не согла­ша­ясь в прин­ципе, при­вожу его мнение, чтобы пока­зать, насколько плохо раз­ра­бо­тана у нас эта бого­слов­ская про­бле­ма­тика, насколько про­ти­во­ре­чивы выска­зы­ва­ния пра­во­слав­ных пас­ты­рей по дан­ному вопросу.

Свежий и в то же время уко­ре­нен­ный в свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции, глу­бо­кий подход к про­зе­ли­тизму по отно­ше­нию к нехри­сти­ан­ским рели­гиям мы встре­чаем у высо­ко­прео­свя­щен­ней­шего Геор­гия (Ходра), мит­ро­по­лита Гор Ливан­ских: “…ника­кие пополз­но­ве­ния с хри­сти­ан­ской сто­роны ни к чему не при­ве­дут, пока не будет устра­нена всякая кон­фес­си­о­наль­ная гор­дыня, всякое чув­ство куль­тур­ного пре­вос­ход­ства. Сми­ре­ние тре­бует, чтобы мы усо­вер­ша­лись во Христе через дру­гого. Хри­сти­ан­ское обще­ство, очи­щен­ное пла­ме­нем Духа, святое в Гос­поде, нищее ради Гос­пода, может дерз­нуть, во всей еван­гель­ской неза­щи­щен­но­сти, брать и давать с оди­на­ко­вой про­сто­той. Для него речь идет о том, чтобы при­нять вызов как брат­скую уко­ризну и выявить, даже в неве­рии, муже­ствен­ный отказ от фальши, кото­рую не сумела или не захо­тела обли­чить хри­сти­ан­ская исто­рия. При таком под­ходе вза­и­мо­по­ни­ма­ние станет воз­можно. Хри­стос пред­ста­нет в своем уни­чи­же­нии, в своей исто­ри­че­ской реаль­но­сти, в своем слове. Тут меньше всего речь идет о том, чтобы при­со­еди­нить всех к Церкви. Если люди увидят в ней Дом Отчий, то придут сами. Речь идет прежде всего о том, чтобы выявить хри­сти­ан­ские цен­но­сти в других рели­гиях, чтобы пока­зать, что Хри­стос объ­еди­няет их все, про­дол­жает их в своей любви. Истин­ная миссия выше мис­си­о­нер­ской актив­но­сти. Един­ствен­ная наша задача состоит в том, чтобы искать путь Хри­стов и в туман­но­стях рели­гий. Сви­де­тель­ству­ю­щий среди нехри­стиан должен назвать того, кто будет при­знан ими Воз­люб­лен­ным. Когда они станут дру­зьями Жениха, сде­лать это будет нетрудно. Вся мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность Церкви будет состо­ять в том, чтобы явить Христа, сокры­того в ночи рели­гий. Одному Гос­поду известно, смогут ли люди соеди­ниться в истин­ной радо­сти до явле­ния Небес­ного Иеру­са­лима. Одно мы знаем – зна­ме­ну­ю­щийся на нас свет лица Его есть залог нашего конеч­ного примирения”(13).

Хотя этот текст поме­щен в насто­я­щем сбор­нике, не могу не про­ци­ти­ро­вать его в кон­тек­сте раз­дела о про­зе­ли­тизме. Огром­ный инте­рес к Пра­во­сла­вию вспых­нул два­дцать лет назад среди сту­ден­тов-бого­сло­вов Англии именно после того, как они прочли упо­мя­ну­тую статью. Твор­че­ский поиск в бого­сло­вии всегда дает мис­си­о­нер­ский эффект. Задача миссии прежде всего заклю­ча­ется в том, чтобы раз­ру­шить ложные сте­рео­типы, пре­одо­леть предубеж­де­ния и анти­па­тию, устра­нить вражду. Только после этого можно наде­яться быть услы­шан­ными.

Анализ рели­ги­оз­ной ситу­а­ции в стране и в мире как одна из первых задач мис­сио­ло­гии

Роман­ти­че­ские пред­став­ле­ния и реаль­ная ситу­а­ция.

Оценка какого-либо опыта, каких-либо начи­на­ний с точки зрения их мис­си­о­нер­ской направ­лен­но­сти, эффек­тив­но­сти должна осно­вы­ваться на хоро­шем знании реаль­ной ситу­а­ции, на трез­вом пред­став­ле­нии о рели­ги­оз­но­сти обще­ства, об ори­ен­ти­рах и цен­но­стях мас­со­вого созна­ния, на знании соот­вет­ству­ю­щих умо­на­стро­е­ний и тен­ден­ций. К сожа­ле­нию, цер­ков­ной науки, кото­рая бы зани­ма­лась этими вопро­сами, своего рода рели­ги­оз­ной социо­ло­гии пока нет. Если не пус­каться в рас­суж­де­ния об адек­ват­но­сти резуль­та­тов тех или иных социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний, но хотя бы при­нять их к све­де­нию, сего­дняш­няя реаль­ность не такая без­об­лач­ная, какой кажется с пер­вого взгляда, и, во всяком случае, к три­ум­фа­лизму не рас­по­ла­гает. Пра­во­слав­ными иерар­хами и свет­скими авто­рами часто дается сле­ду­ю­щая оценка рели­ги­оз­ной ситу­а­ции: в России 80% веру­ю­щих, 80% кото­рых – пра­во­слав­ные. Иногда мы встре­чаем более скром­ные оценки: всего 50% веру­ю­щих, поло­вина – пра­во­слав­ные. Но, если мы посмот­рим вокруг себя повни­ма­тель­нее и искренне отве­тим на вопрос о коли­че­стве веру­ю­щих, при­дется назвать другие цифры. В Санкт-Петер­бурге в при­ходе, где мне дове­лось слу­жить послед­ние годы, каждое вос­кре­се­нье храм пере­пол­нен. Это создает ощу­ще­ние все­на­род­ной цер­ков­но­сти. Но если заду­маться, храм вме­щает 400–500 веру­ю­щих, а живет в округе при­мерно 600 тысяч чело­век. Даже пас­халь­ное бого­слу­же­ние посе­щает менее 3% жите­лей Санкт-Петер­бурга (для пяти­мил­ли­он­ного города 3% – это 150 тысяч чело­век). Доста­точно ли 100 суще­ству­ю­щих храмов для того, чтобы при­нять 150 тысяч веру­ю­щих? Даже если в боль­шие соборы войдет 50 тысяч чело­век, остав­ши­еся не смогут поме­ститься в малень­ких храмах. Дело, однако, не в этих цифрах. Гораздо важнее знать, что вол­нует умы и сердца людей, при­шед­ших на Пасху в храм. Также очень важно понять, почему осталь­ные счи­та­ю­щие себя пра­во­слав­ными (во всяком случае, заяв­ля­ю­щие о себе так в ответ на вопрос социо­ло­ги­че­ской анкеты) не испы­ты­вают потреб­но­сти придти в храм даже на Пасху. Доста­точно ли счи­тать пока­за­те­лем рели­ги­оз­но­сти факт при­ня­тия кре­ще­ния в дет­стве? При этом сле­дует учи­ты­вать, что очень многие из ныне живу­щих наших сограж­дан по понят­ным при­чи­нам в дет­стве кре­щены не были.

При вни­ма­тель­ном отно­ше­нии к дей­стви­тель­но­сти три­ум­фа­лизм осла­бе­вает, усту­пая место трез­вым, взве­шен­ным оцен­кам. После непро­дол­жи­тель­ного пери­ода псев­до­де­мо­кра­ти­че­ской эйфо­рии (“псевдо” в том смысле, что до под­лин­ной демо­кра­тии мы еще не доросли), после, каза­лось бы, пери­ода отно­си­тель­ного бла­го­при­ят­ство­ва­ния для Церкви как в поли­ти­че­ской жизни, так и в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции, насту­пил другой, прин­ци­пи­ально новый период. Дей­стви­тельно, атеизм пере­стал быть госу­дар­ствен­ной нормой, марк­сизм изъят из про­грамм учеб­ных заве­де­ний, но курсы ате­изма как курсы исто­рии “сво­бо­до­мыс­лия” про­дол­жают поль­зо­ваться дове­рием в госу­дар­ствен­ных ВУЗах. Бывшие спе­ци­а­ли­сты по ате­изму, кото­рые сего­дня пре­об­ла­дают в рели­гио­ве­де­нии, лишь без­ре­ли­ги­оз­ный подход к пре­по­да­ва­нию рели­гии счи­тают объ­ек­тив­ным. Не вызы­вают удив­ле­ния газет­ные статьи, напи­сан­ные с явным непо­ни­ма­нием Церкви и с непри­яз­нью к ней. Извест­ный писа­тель, говоря о своей пози­ции агно­стика, выка­зы­вает откро­вен­ное пре­не­бре­же­ние к рели­гии и рели­ги­оз­ным людям. В школе на уроке исто­рии выяс­ня­ется, что из трид­цати уче­ни­ков лишь двое убеж­дены в исто­рич­но­сти Иисуса Христа. Извест­ная актриса или поли­ти­че­ский дея­тель гово­рят о том, что личный опыт обще­ния с духо­вен­ством пре­секли их поиски пути к Церкви. В таких ситу­а­циях можно воз­ла­гать вину на самих людей, так и не при­шед­ших в Цер­ковь, но нельзя остав­лять все это без вни­ма­ния, подоб­ные мнения должны стать пищей для раз­мыш­ле­ний мис­сио­ло­гов.

Первые вос­торги, свя­зан­ные с про­воз­гла­ше­нием сво­боды веро­ис­по­ве­да­ния, прошли, и мы обна­ру­жили, что живем в обще­стве, кото­рое нельзя назвать мате­ри­а­ли­сти­че­ским. Ока­за­лось, что многие люди суе­верны и под­вер­жены самым экзо­ти­че­ским вли­я­ниям. Гадалки и зна­хари, сай­ен­то­логи и неве­до­мые гуру, аст­ро­логи и рыцари “эрц­га­ми­че­ских орде­нов” без труда нахо­дят себе после­до­ва­те­лей среди вполне пра­во­слав­ного по своим корням насе­ле­ния России. Все это тре­бует осмыс­ле­ния и крайне важно для мис­сио­лога, а строго говоря, для каж­дого пас­тыря и бого­слова. На этом фоне, по мень­шей мере, стран­ной выгля­дит тен­ден­ция ряда нынеш­них пра­во­слав­ных (причем не только мирян без бого­слов­ского обра­зо­ва­ния) рас­суж­дать и оце­ни­вать, какой из нынеш­них про­по­вед­ни­ков, пас­ты­рей и мис­си­о­не­ров более пра­во­слав­ный, какой менее и что такое пра­во­слав­ная кано­ни­че­ская тер­ри­то­рия.

Полу­чить пред­став­ле­ние о рели­ги­оз­ной ори­ен­та­ции моло­дых людей в России мы можем на осно­ва­нии данных Центра социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний МГУ и Центра по изу­че­нию меж­на­ци­о­наль­ных отно­ше­ний Инсти­тута этно­ло­гии и антро­по­ло­гии РАН. В марте 1997 года ими сов­местно про­во­ди­лось социо­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние, в ходе кото­рого было опро­шено около 4 тысяч чело­век, рас­пре­де­лен­ных по трем воз­раст­ным груп­пам: 17 лет (1100 чело­век), 24 года (1400 чело­век) и 31 год (1400 чело­век) (14).

В анкету входил блок вопро­сов об отно­ше­нии моло­дежи к рели­гии. Опре­де­ля­лись уро­вень и харак­тер рели­ги­оз­но­сти, веро­ис­по­вед­ная при­над­леж­ность, зна­чи­мость веры для лич­но­сти, раз­ви­тие знаний о рели­гии, содер­жа­ние рели­ги­оз­ного созна­ния и пове­де­ния (посе­ще­ние церкви, чтение молитв), рели­ги­оз­ная моти­ва­ция соци­аль­ного пове­де­ния, в част­но­сти отно­ше­ние к цер­ков­ному браку.

Про­ве­ден­ный опрос пока­зал, что миро­воз­зре­ние моло­дежи эклек­тично, поверх­ностно и неустой­чиво, ее рели­ги­оз­ность скорее потен­ци­альна и носит кон­фор­мист­ский харак­тер; для моло­дых харак­терно жела­ние быть как все, назы­ваться веру­ю­щими, пра­во­слав­ными, соот­вет­ство­вать рас­про­стра­ня­е­мому в обще­стве сте­рео­типу духов­но­сти, отме­чать цер­ков­ные празд­ники, вен­чаться, кре­стить детей. Эти данные не дают осно­ва­ний счи­тать, что моло­дые люди все­рьез наме­ре­ва­ются при­об­щаться к вере и Церкви. Вместе с тем оче­видно, что в моло­деж­ной среде пред­рас­по­ло­жен­ность к рели­гии пре­об­ла­дает над преж­ней уста­нов­кой на атеизм, а значит, моло­дое поко­ле­ние, всту­па­ю­щее во взрос­лую жизнь на пороге XXI века, ока­жется более вос­при­им­чи­вым и лояль­ным к рели­гии. Согласно резуль­та­там опроса наблю­да­ется неко­то­рое воз­рас­та­ние инте­реса к рели­гии среди юных – 17-летних, по срав­не­нию с моло­де­жью более зре­лого воз­раста, причем уро­вень рели­ги­оз­но­сти 24-летних и 31-летних оди­на­ков. Среди 17-летних веру­ю­щими себя при­знали больше поло­вины опро­шен­ных (52%), а среди 24-летних и 31-летних веру­ю­щих ока­за­лось меньше почти на 10% – по 43–44% в каждой воз­раст­ной группе. Пра­во­слав­ные состав­ляют: 42% среди 17-летних юношей и деву­шек и по 36% среди 24- и 31-летних. Про­цент­ный рост при­вер­жен­цев пра­во­слав­ной веры про­ис­хо­дит в резуль­тате при­хода к пра­во­сла­вию 17-летних юношей при сохра­не­нии неиз­мен­ного, хотя и более высо­кого, про­цента пра­во­слав­ных деву­шек и женщин.

Рели­ги­оз­ную ситу­а­цию в таких тра­ди­ци­онно пра­во­слав­ных стра­нах, как Греция, насколько мне известно, также нельзя назвать вполне удо­вле­тво­ри­тель­ной. Про­цессы секу­ля­ри­за­ции – общая болезнь хри­сти­ан­ского мира, затро­нув­шая не только страны, испы­тав­шие волны ате­и­сти­че­ских гоне­ний.

На фоне ска­зан­ного важно отме­тить неко­то­рые ста­ти­сти­че­ские пока­за­тели актив­но­сти Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви.

На сего­дняш­ний день Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь имеет 127 епар­хий и насчи­ты­вает 151 архи­ерея, не считая 8 заштат­ных. Коли­че­ство при­хо­дов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви состав­ляет более 19 000; на этих при­хо­дах служат около 17 500 свя­щен­ни­ков, около 2 300 диа­ко­нов, всего – около 19 700 свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Коли­че­ство мона­сты­рей достигло 478, не считая 87 мона­стыр­ских под­во­рий. При этом на тер­ри­то­рии России нахо­дится 299 мона­сты­рей, из них: 151 муж­ской и 148 жен­ских, а также 74 мона­стыр­ских подво­рья. Уве­ли­чи­лось коли­че­ство Духов­ных школ, среди кото­рых: 5 Духов­ных ака­де­мий, 26 Духов­ных семи­на­рий, 29 Духов­ных училищ, 1 Бого­слов­ский инсти­тут, 2 Пра­во­слав­ных уни­вер­си­тета, 13 под­го­то­ви­тель­ных пас­тыр­ских курсов, 2 Епар­хи­аль­ных жен­ских Духов­ных учи­лища, 28 Ико­но­пис­ных школ. Кроме того, име­ются регент­ские отде­ле­ния и курсы, а также мно­же­ство цер­ковно-при­ход­ских школ. При храме Бого­яв­ле­ния Гос­подня б. Бого­яв­лен­ского мона­стыря г. Москвы в этом году откры­лась регент­ско-пев­че­ская семи­на­рия (15).

В этих ста­ти­сти­че­ских данных прежде всего обра­щает на себя вни­ма­ние тот факт, что до сих пор коли­че­ство при­хо­дов зна­чи­тельно пре­вы­шает коли­че­ство свя­щен­ни­ков (на 1500). Если учесть старых, боль­ных и тех свя­щен­ни­ков, кото­рых сле­дует заме­нить уже сего­дня, это число заметно воз­рас­тет.

Второй важный момент – воз­рос­шее коли­че­ство духов­ных учеб­ных заве­де­ний. Сам по себе этот весьма отрад­ный факт застав­ляет заду­маться о про­фес­сор­ско-пре­по­да­ва­тель­ских кадрах, под­го­товка кото­рых, увы, давно уже не явля­ется при­о­ри­тет­ным делом нашей Церкви, хотя и должна была бы быть тако­вым. Пред­при­ня­тая в послед­ние два года Учеб­ным коми­те­том при Свя­щен­ном Синоде реформа семи­нар­ского и ака­де­ми­че­ского обра­зо­ва­ния решает эту про­блему лишь отча­сти. Под­го­товка достой­ных и ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных педа­го­ги­че­ских и научно-бого­слов­ских кадров тре­бует особой мис­си­о­нер­ской стра­те­гии. Любая ошибка в под­го­товке про­фес­сор­ско-пре­по­да­ва­тель­ского состава умно­жа­ется на коли­че­ство школ и сту­ден­тов в них.

Анализ состо­я­ния пра­во­слав­ного бого­слов­ского обра­зо­ва­ния в сего­дняш­ней России как особая тема мис­сио­ло­гии

В ана­лизе совре­мен­ного состо­я­ния рели­ги­оз­но­сти обще­ства, состо­я­ния цер­ков­ной жизни, цер­ков­ной про­по­веди, а также в ана­лизе вос­при­я­тия Церкви обще­ством важ­ней­шим пока­за­те­лем изме­не­ния этой ситу­а­ции к луч­шему сле­дует счи­тать бого­слов­ское обра­зо­ва­ние. Имеет смысл широко пони­мать бого­слов­ское обра­зо­ва­ние. Прежде всего, это под­го­товка свя­щен­но­слу­жи­те­лей в духов­ных семи­на­риях, ака­де­миях, на бого­слов­ских факуль­те­тах. Кроме того, это также и под­го­товка веру­ю­щих мирян к цер­ков­ному слу­же­нию как в цер­ков­ных, так и в свет­ских струк­ту­рах (напри­мер в каче­стве пре­по­да­ва­те­лей рели­ги­оз­ных пред­ме­тов в раз­лич­ных учеб­ных заве­де­ниях, в каче­стве цер­ков­ных жур­на­ли­стов, работ­ни­ков биб­лио­тек, музеев, изда­тельств и т. п.). Бого­слов­ское обра­зо­ва­ние – это также цер­ковно-бого­слов­ская наука и усво­е­ние ее плодов, кото­рые ста­но­вятся доступ­ными не только отдель­ным людям, но и широ­ким слоям насе­ле­ния. Поня­тие “бого­слов­ское обра­зо­ва­ние” неот­де­лимо от поня­тия “хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние”. Задача бого­слов­ского обра­зо­ва­ния, по мнению хри­сти­ан­ского бого­слова, – это и содей­ство­ва­ние тому, чтобы обще­ство посте­пенно воз­вра­ща­лось к хри­сти­ан­ским цен­но­стям, даже если это обще­ство поли­кон­фес­си­о­наль­ное, муль­ти­ре­ли­ги­оз­ное и даже в зна­чи­тель­ной сте­пени ате­и­сти­че­ски настро­ен­ное. В задачу бого­слов­ского обра­зо­ва­ния входит и спо­соб­ство­ва­ние раз­ру­ше­нию ложных сте­рео­ти­пов и ате­и­сти­че­ских уста­но­вок, рас­про­стра­нив­шихся в мас­со­вом созна­нии еще до гос­под­ства боль­ше­вист­ской идео­ло­гии. Поэтому тема “бого­слов­ское обра­зо­ва­ние” – это не только чисто бого­слов­ская, но и очень широ­кая социо-куль­ту­ро­ло­ги­че­ская тема, вклю­ча­ю­щая, среди прочих, вопросы рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния и пре­по­да­ва­ния пред­ме­тов, свя­зан­ных с рели­гией, в самых раз­лич­ных обра­зо­ва­тель­ных свет­ских учре­жде­ниях. Она также объ­ем­лет вопросы изда­тель­ской поли­тики в обще­стве и вопрос при­сут­ствия рели­ги­оз­ной про­бле­ма­тики в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции.

В пра­во­сла­вии кри­те­рием того, что обра­зо­ва­ние явля­ется бого­слов­ским, служит его цер­ков­ность, его уко­ре­нен­ность в Откро­ве­нии Божием, его вер­ность Свя­щен­ному Писа­нию и Свя­щен­ному Пре­да­нию. Эта вер­ность выра­жа­ется не в мол­ча­ли­вом пие­тете перед свя­щен­ными кате­го­ри­ями, но про­яв­ля­ется вопло­ще­нием в жизнь тех нрав­ствен­ных цен­но­стей, тех иде­а­лов, кото­рые запо­ве­даны нам нашим Гос­по­дом и Спа­си­те­лем. Цер­ков­ную про­по­ведь, хри­сти­ан­скую миссию, пра­во­слав­ную еван­ге­ли­за­цию невоз­можно пред­ста­вить вне кон­тек­ста Свя­щен­ного Пре­да­ния. Основ­ная задача пра­во­слав­ного бого­слов­ского обра­зо­ва­ния сего­дня (и, может быть, в боль­шей сте­пени, чем когда-либо) заклю­ча­ется в том, чтобы рас­крыть в полной мере людям веру­ю­щим и неве­ру­ю­щим (тем, кто ищет истину, смысл жизни) зна­че­ние Боже­ствен­ного Откро­ве­ния, Свя­щен­ного Пре­да­ния, смысл Церкви. Это глав­ная задача пра­во­слав­ной миссии сего­дня.

Духов­ные школы или уни­вер­си­теты?

Основ­ные струк­туры бого­слов­ского обра­зо­ва­ния в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви – это духов­ные семи­на­рии и ака­де­мии. К ним в послед­нее время при­ба­ви­лись духов­ные учи­лища, раз­лич­ные курсы, вос­крес­ные школы и даже бого­слов­ские инсти­туты. Тра­ди­ци­он­ная модель бого­слов­ского обра­зо­ва­ния – духов­ная школа в мона­стыре или в закры­том цер­ков­ном учеб­ном заве­де­нии. В ряде Пра­во­слав­ных Церк­вей име­ются и тра­ди­ци­он­ные для Запад­ной Европы бого­слов­ские факуль­теты в госу­дар­ствен­ных уни­вер­си­те­тах.

С мис­си­о­нер­ской точки зрения, в России давно назрела необ­хо­ди­мость бого­слов­ских факуль­те­тов в свет­ских ВУЗах. Во-первых, важно добиться того, чтобы мас­со­вое созна­ние при­знало бого­сло­вие одной из наук, одной из необ­хо­ди­мых обла­стей знания (16). Во-вторых, буду­щие свя­щен­ники и бого­словы не должны быть изо­ли­ро­ваны от мира, от забот свет­ской науки, от соци­ально-поли­ти­че­ских про­блем. Бого­сло­вие не должно быть для нецер­ков­ного чело­века экзо­ти­кой, чем-то из мира “кос­ми­че­ских при­шель­цев”. Оно должно стать реаль­но­стью, пре­бы­ва­ю­щей рядом с этим чело­ве­ком и просто пока, по тем или иным при­чи­нам, ему недо­ступ­ной, неве­до­мой. Для этого сосед­ство бого­слов­ского факуль­тета с есте­ствен­но­на­уч­ными и гума­ни­тар­ными факуль­те­тами чрез­вы­чайно полезно.

Здесь неиз­бежны воз­ра­же­ния (они есть и у като­ли­че­ских, и у люте­ран­ских про­фес­со­ров-бого­сло­вов запад­ных уни­вер­си­те­тов) и опа­се­ния, что столь близ­кое сосед­ство повре­дит цер­ков­ному бла­го­че­стию, раз­ру­шит тра­ди­ци­он­ную для духов­ных школ систему вос­пи­та­ния. По-види­мому, един­ственно верный путь – это путь не реформ, но экс­пе­ри­мента, твор­че­ских поис­ков мис­си­о­нер­ски эффек­тив­ных форм бого­слов­ского обра­зо­ва­ния.

В каче­стве такой экс­пе­ри­мен­таль­ной струк­туры можно назвать Пра­во­слав­ный Свято-Тихо­нов­ский Бого­слов­ский инсти­тут в Москве. Другой пример – Рус­ский Хри­сти­ан­ский гума­ни­тар­ный инсти­тут в Санкт-Петер­бурге, учре­жден­ный Санкт-Петер­бург­ской духов­ной ака­де­мией вместе с науч­ными инсти­ту­тами Рос­сий­ской Ака­де­мии наук и Рос­сий­ской Ака­де­мией обра­зо­ва­ния. Оценка их опыта не зави­сит от коли­че­ства сту­ден­тов и от сте­пени извест­но­сти вуза. Важно опре­де­лить пер­спек­тивы и мис­си­о­нер­скую полез­ность той или иной модели бого­слов­ского обра­зо­ва­ния.

Задача бого­слов­ского обра­зо­ва­ния состоит также в том, чтобы рас­крыть под­лин­ный смысл поня­тий: Тра­ди­ция и Свя­щен­ное Пре­да­ние, помочь понять, что такое кон­сер­ва­тизм и либе­ра­лизм с пра­во­слав­ной точки зрения, отве­тить на вопросы: воз­можны ли реформы в цер­ков­ной жизни и что такое обнов­ле­ние. Таким обра­зом, снова при­хо­дится под­черк­нуть необ­хо­ди­мость мис­сио­ло­ги­че­ской ком­по­ненты бого­слов­ского обра­зо­ва­ния и даже мис­сио­ло­ги­че­скую его направ­лен­ность. Это ста­но­вится оче­вид­ным, когда мы осо­знаем, что Цер­ковь пре­бы­вает в изме­ня­ю­щемся мире.

Цер­ковь и изме­ня­ю­щийся мир

(Тра­ди­ция и обнов­ле­ние цер­ков­ной жизни лич­но­сти, цер­ков­ной общины и обще­ства в целом)

Изме­не­ния в цер­ков­ной жизни прежде всего свя­заны с изме­не­ни­ями в обще­стве, кото­рое живет, раз­ви­ва­ется или дегра­ди­рует, твор­че­ские силы кото­рого то здесь, то там про­буж­да­ются или уга­сают. При раз­ре­ше­нии про­блем, постав­лен­ных меж­ду­на­род­ной поли­ти­кой, наци­о­наль­ными кон­флик­тами, эко­но­ми­че­скими кри­зи­сами, меж­ре­ли­ги­оз­ными и меж­кон­фес­си­о­наль­ными напря­же­ни­ями, воору­жен­ными кон­флик­тами и вообще при­ме­не­нием силы для дости­же­ния спра­вед­ли­во­сти тре­бу­ется цер­ков­ное, хри­сти­ан­ское уча­стие. Ответы на воз­ни­ка­ю­щие вопросы должны быть осно­ваны на цер­ков­ной тра­ди­ции, фун­да­мен­том кото­рой явля­ется Откро­ве­ние, но каждый такой ответ – это твор­че­ство, это ответ в кон­крет­ной ситу­а­ции, ответ, опи­ра­ю­щийся на весь опыт Церкви, вклю­ча­ю­щий и самый послед­ний по вре­мени.

Твор­че­ство как необ­хо­ди­мое усло­вия выхода из кри­зиса

Уже в начале ХХ в. в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви назрела необ­хо­ди­мость пере­мен, кото­рые обсуж­да­лись на Помест­ном Соборе 1917–18 гг. После фев­раля 1917 г. воз­никло осо­бенно много вопро­сов к Церкви, одним из кото­рых был вопрос о цер­ков­ном виде­нии соци­ально-поли­ти­че­ского устрой­ства России. Он стал еще более острым после октября 1917 г. Поли­ти­че­ская ситу­а­ция не спо­соб­ство­вала твор­че­скому про­цессу выра­ботки обще­цер­ков­ного ответа, про­блемы оста­лись нере­шен­ными, и после Собора к ним доба­ви­лись новые.

Соци­ально-поли­ти­че­ские изме­не­ния послед­него деся­ти­ле­тия также ставят перед Цер­ко­вью кар­ди­наль­ные вопросы. Сего­дняш­няя либе­ра­ли­за­ция спо­соб­ство­вала воз­рож­де­нию рели­ги­оз­ной жизни в России, но не изба­вила от кри­зиса и лишь умно­жила кри­ти­че­ские фак­торы.

Еще в 1909 г. заме­ча­тель­ный пра­во­слав­ный мыс­ли­тель свя­щен­ник Павел Фло­рен­ский гово­рил: “Как ни мед­ленно дви­жется куль­тур­ная (не поли­ти­че­ская) исто­рия, все же пра­во­сла­вие близко к какому-то рубежу, где оно должно или совсем раз­ло­житься или, изме­нив­шись, воз­ро­диться. Мы гово­рим «изме­нив­шись», потому что пра­во­сла­вие своим бытом тесно свя­зано с жизнью, а жизнь меня­ется и ломает этот быт, ломая и пра­во­сла­вие. С другой сто­роны, пра­во­сла­вие крепко и внут­ренно свя­зано даже с поли­ти­че­ской исто­рией – через само­дер­жа­вие. Вера в цар­ское само­дер­жа­вие, мисти­че­ское к нему отно­ше­ние – это один из непре­мен­ных эле­мен­тов пра­во­сла­вия, и поэтому изме­не­ния в спо­со­бах управ­ле­ния стра­ной нано­сят пра­во­сла­вию новый удар…” (17). Вопрос о соот­но­ше­нии Пра­во­сла­вия и соци­ально-поли­ти­че­ского устрой­ства (в част­но­сти монар­хии) – вопрос мис­сио­ло­гии. Тема “Цер­ковь и госу­дар­ство” – без­условно мис­сио­ло­ги­че­ская тема, она не обсуж­да­ется в тра­ди­ци­он­ных дис­ци­пли­нах бого­слов­ского обра­зо­ва­ния (лишь отча­сти в курсе исто­рии Рус­ской Церкви или в курсе Визан­то­ло­гии).

Сего­дня многие поли­тики соблаз­ня­ются наме­ре­нием опе­реться на Цер­ковь, на про­бу­див­шийся у многих людей инте­рес и дове­рие к ней. Но сте­пень уча­стия Церкви в поли­ти­че­ской жизни – вопрос слож­ный, он тре­бует осно­ва­тель­ного обсуж­де­ния с мис­сио­ло­ги­че­ской точки зрения, его также сле­дует рас­смот­реть в курсе мис­сио­ло­гии.

Цер­ков­ное твор­че­ство как ответ Церкви на вызов мира.

Твор­че­ство как сора­бот­ни­че­ство Богу

Воз­можно ли гово­рить о пра­во­слав­ном твор­че­стве?

В декабре 1996 г. в СПбДА про­хо­дила юби­лей­ная бого­слов­ская кон­фе­рен­ция. После доклада “Хри­сти­ан­ское един­ство и пра­во­слав­ная миссия” у одного из сидев­ших в Пре­зи­ди­уме архи­пас­ты­рей возник недо­умен­ный вопрос: “Что это за поня­тие такое – твор­че­ство? Разве оно есть в пра­во­слав­ной дог­ма­тике?” При­мерно поло­вина сидя­щих в зале ожив­ленно под­дер­жала вопрос апло­дис­мен­тами. Ситу­а­ция очень харак­тер­ная, сего­дня слово “твор­че­ство” сму­щает многих пра­во­слав­ных. Любо­пытно, однако, что в докладе оно было про­из­не­сено, когда цити­ро­вался текст Поста­нов­ле­ния архи­ерей­ского собора 1994 г. “О миссии”.

Первым о пра­во­слав­ном твор­че­стве заго­во­рил не Н.А.Бердяев, как пола­гают многие (его работа “Смысл твор­че­ства” доста­точно хорошо известна). Пра­во­слав­ное пони­ма­ние кате­го­рии “твор­че­ство” уко­ре­нено в свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции. Деви­зом твор­че­ского отно­ше­ния к дей­стви­тель­но­сти пра­во­слав­ному чело­веку могут слу­жить слова св. Игна­тия Бого­носца, обра­щен­ные им в начале II в. к св. Поли­карпу Смирн­скому: “Вникай в обсто­я­тель­ства времени”(18). В исто­рии пра­во­сла­вия доста­точно много твор­че­ских лич­но­стей, кото­рые на вызов окру­жа­ю­щего мира, на тре­бо­ва­ния вре­мени давали свой личный, осно­ван­ный на учении Церкви и уко­ре­нен­ный в ее Пре­да­нии ответ. Так, напри­мер, архи­манд­рит Феодор (Буха­рев, 1822–1871) развил и дра­ма­ти­че­ски вопло­тил в своем жиз­нен­ном подвиге “идею внут­рен­ней тео­кра­тии, т.е. пре­об­ра­же­ния силой и духом Пра­во­сла­вия всей совре­мен­ной нам культуры”(19). Когда появи­лась его книга “О Пра­во­сла­вии в отно­ше­нии к современности”(20), где в каждой из четы­рех статей автор ставит вопрос: “В самом ли Пра­во­сла­вии и в самой ли совре­мен­но­сти заклю­ча­ется при­чина несов­ме­сти­мо­сти их?”, извест­ный “борец за Пра­во­сла­вие” миря­нин, поверх­ност­ный бого­слов, редак­тор жур­нала “Домаш­няя беседа” В.И. Аско­чен­ский поднял шум, выста­вил архи­манд­рита Фео­дора раз­ру­ши­те­лем Пра­во­сла­вия и Церкви. От Аско­чен­ского доста­ва­лось многим: Пиро­гову, Бусла­еву, Косто­ма­рову, Пуш­кину, Гон­ча­рову и др., за то, что они, по мнению кри­тика, были не доста­точно пра­во­слав­ными. На утвер­жде­ние архим. Фео­дора о том, что чело­век создан по образу Божию, Аско­чен­ский раз­ра­жался недо­уме­ва­ю­щими воп­лями: “Как? Стало быть, и цыганки, и про­сти­тутки, и жиды, и кан­ка­ньерши – все это досто­чти­мые иконы самого Бога? Гос­поди поми­луй!” (21) Фун­да­мен­та­ли­стам (о фун­да­мен­та­лизме речь пойдет ниже) всех времен близко виде­ние Пра­во­сла­вия пре­бы­ва­ю­щим в полной и непри­ми­ри­мой враж­деб­но­сти к совре­мен­но­сти. Совре­мен­ность в этом пони­ма­нии пред­став­ля­ется погру­жен­ною цели­ком во зло, соеди­не­нием всех гре­хов­ных мер­зо­стей сынов века сего: неве­рия, мате­ри­а­лизма, раз­врата, эго­изма и т.д.

Пра­во­слав­ное твор­че­ство, напро­тив, пред­по­ла­гает вни­ма­тель­ное отно­ше­ние к “секу­ляр­ной”, свет­ской куль­туре, кото­рая с рели­ги­оз­ной точки зрения никак не может быть без­раз­лич­ной и тем более враж­деб­ной пра­во­слав­ному чело­веку. Такое пони­ма­ние свой­ственно пра­во­слав­ному рели­ги­озно-фило­соф­скому воз­рож­де­нию ХХ в. Нет необ­хо­ди­мо­сти ссы­латься на всем извест­ную клас­сику рус­ской фило­соф­ско-бого­слов­ской мысли. Доста­точно про­ци­ти­ро­вать лишь одну из многих статей этого направ­ле­ния из жур­нала “Путь”, кото­рый выхо­дил в Париже с 1925 по 1940 гг.: “Хотя рели­ги­оз­ное твор­че­ство, цель кото­рого есть стя­жа­ние Духа Божия, обя­за­тельно и доступно каж­дому, самый прямой путь этого твор­че­ства, путь исклю­чи­тельно внут­рен­него дела­ния, путь непре­рыв­ной молитвы и аскезы, путь ино­че­ский не может быть путем вся­кого. Для боль­шин­ства, несмотря на то, что без молитвы и неко­то­рой аскезы невоз­можно пре­успеть ни в чем ценном, высшее духов­ное твор­че­ство может выявиться через твор­че­ство как бы посред­ствен­ное, через реа­ли­за­цию част­ных цен­но­стей, через твор­че­ство куль­тур­ное, в отно­ше­нии выс­шего, как бы прикладное”(22).

Основ­ная пре­тен­зия про­тив­ни­ков кате­го­рии “твор­че­ство” – тезис о неиз­ме­ня­е­мо­сти чего-либо в Пра­во­сла­вии. Но изу­че­ние Пре­да­ния, исто­рия Церкви сви­де­тель­ствуют о посто­ян­ном твор­че­стве в Церкви – этом Бого­че­ло­ве­че­ском орга­низме. Молитва – это тоже твор­че­ство, если она исхо­дит из сердца, молитва допус­кает и пред­по­ла­гает импро­ви­за­цию, молитва – это не только усто­яв­ши­еся веками бого­слу­жеб­ные после­до­ва­ния, кото­рые, кстати говоря, по необ­хо­ди­мо­сти и с бла­го­сло­ве­ния свя­щен­но­на­ча­лия также допус­кают вставки и кор­рек­туры.

Кон­сер­ва­тизм, тра­ди­ци­о­на­лизм и вер­ность Пре­да­нию

Очень часто люди нецер­ков­ные объ­яс­няют свою анти­па­тию к Пра­во­слав­ной Церкви тем, что она, на их взгляд, слиш­ком кон­сер­ва­тивна. Здесь ска­зы­ва­ется поверх­ност­ное, неглу­бо­кое и, во всяком случае, небо­го­слов­ское пони­ма­ние таких слов, как кон­сер­ва­тизм и тра­ди­ция. С другой сто­роны, невер­ное пред­став­ле­ние о своей тра­ди­ции имеют и неко­то­рые пра­во­слав­ные, пола­га­ю­щие, что в кон­сер­ва­тизме заклю­ча­ется суть пра­во­сла­вия. Суть пра­во­сла­вия, хотя это и нельзя сфор­му­ли­ро­вать в двух словах, в вер­но­сти Гос­поду и Его Церкви – Телу Хри­стову. Дей­стви­тельно, стрем­ле­ние помочь людям постичь Откро­ве­ние Божие и жела­ние сохра­нить непо­вре­жден­ным Свя­щен­ное Пре­да­ние вза­и­мо­свя­заны. Но выпол­не­ние цер­ков­ной, бла­го­че­сти­вой задачи сохра­нить и пере­дать без иска­же­ний не должно при­во­дить к бук­валь­ному вос­при­я­тию свя­щен­ного текста и цер­ков­ного насле­дия, не должно вести к абсо­лю­ти­за­ции или (как порой можно встре­тить) идео­ло­ги­за­ции прин­ципа кон­сер­ва­тизма, когда он ста­но­вится слепым при­е­мом, без­ду­хов­ным меха­ни­че­ским стилем жизни, напо­ми­на­ю­щим скорее тал­му­дизм (23), чем ново­за­вет­ную жизнь. В быто­вом созна­нии слово “кон­сер­ва­тив­ный” озна­чает “отста­и­ва­ю­щий неиз­мен­ность чего-нибудь (поли­ти­че­ского строя, быта), про­ти­вя­щийся каким–либо нововведениям”(24). Люди свет­ские, как пра­вило, пони­мают под кон­сер­ва­тиз­мом упря­мое цеп­ля­ние за старые нормы, внеш­ние формы, неспо­соб­ность реа­ги­ро­вать на изме­нив­шу­юся ситу­а­цию. Люди цер­ков­ные часто вос­при­ни­мают это поня­тие поло­жи­тельно, поскольку пола­гают, что им обо­зна­ча­ется вер­ность тра­ди­ции, отри­ца­ние обнов­ле­ния и рефор­ма­ции, оппо­зи­ция “либе­ра­лизму”. Однако устой­чи­вость в тра­ди­ции, дове­рие к ней, вер­ность и пре­дан­ность учению Церкви – это все же не кон­сер­ва­тизм. Имеет смысл обо­зна­чать так подо­зри­тель­ность ко всему новому и твор­че­скому, отри­ца­ние воз­мож­но­сти каких-либо изме­не­ний, соблазн выби­рать всегда при­выч­ное. Вер­ность Пре­да­нию Церкви лучше назы­вать не кон­сер­ва­тиз­мом, но цер­ков­но­стью, допус­ка­ю­щей твор­че­ские ново­вве­де­ния, осно­ва­ния для кото­рых она ищет в Свя­щен­ном Пре­да­нии.

Встре­ча­ются и недо­ра­зу­ме­ния. Быто­вые и наци­о­нально-куль­тур­ные эле­менты иден­ти­фи­ци­ру­ются порой с цер­ков­ными или даже дог­ма­ти­че­скими. Суще­ствен­ная и прин­ци­пи­аль­ная вер­ность тра­ди­ции сво­дится к вер­но­сти букве. Тем не менее сохра­нить Пре­да­ние можно только пере­дав его сле­ду­ю­щим поко­ле­ниям как живое Пре­да­ние. В Пра­во­сла­вии важен не кон­сер­ва­тизм, не прин­цип ради самого прин­ципа, не кон­сер­ви­ро­ва­ние (искус­ствен­ное сохра­не­ние с поте­рей при­род­ных свойств), а вер­ность Церкви, вер­ность своему испо­ве­да­нию, глу­бо­кое убеж­де­ние, что в рели­ги­оз­ном опыте, в таин­ствах цер­ков­ных про­ис­хо­дит встреча с Откро­ве­нием Божиим, кри­те­рием под­лин­но­сти кото­рой служат Свя­щен­ное Писа­ние и Свя­щен­ное Пре­да­ние. Эта вер­ность не являет собой замену под­лин­ного рели­ги­оз­ного опыта сур­ро­га­тами или внеш­ними фор­мами. Это не тор­же­ство магизма, когда внеш­ний эле­мент в отрыве от Церкви, от личной молитвы, от дей­ствия Духа Божия вос­при­ни­ма­ется как свя­щен­но­дей­ствие, сакра­ли­зу­ется. Вер­ность Пре­да­нию не то же самое, что вер­ность букве текста, как это было, напри­мер, при пере­пи­сы­ва­нии еврей­ских тек­стов Свя­щен­ного Писа­ния, когда даже исправ­ле­ние ошибки обя­зы­вало пере­пис­чика пере­де­лать лист, бла­го­че­стиво уни­что­жив лист исправ­лен­ный. Мы хорошо знаем, что литур­ги­че­ские тексты имеют двух­ты­ся­че­лет­нюю исто­рию и до сего­дняш­него дня допол­ня­ются и исправ­ля­ются в случае необ­хо­ди­мо­сти. Упрям­ство и про­ти­во­сто­я­ние новой редак­ции не всегда (как пока­зы­вает исто­рия ста­ро­об­ряд­че­ства) явля­ются голо­сом Церкви. Заме­тим при этом, что репрес­сив­ные меры против апо­ло­ге­тов неправ­ле­ной редак­ции пра­во­слав­ное сердце также осуж­дает. Вопрос о том, что такое послу­ша­ние Церкви, оста­ется очень острым.

Бывает и так, что защита насто­я­щей, бога­той тра­ди­ции Церкви заме­ня­ется отста­и­ва­нием лишь дан­ному чело­веку извест­ной, довольно моло­дой реги­о­наль­ной тра­ди­ции, достав­шейся ему в наслед­ство и вос­при­ни­ма­е­мой им в каче­стве един­ственно цер­ков­ной. Любовь и пре­дан­ность тра­ди­ции, может быть, не имеет смысла обо­зна­чать и словом тра­ди­ци­о­на­лизм, поскольку многие под этим пони­мают лишь фор­маль­ное ува­же­ние к тра­ди­ции, но не любовь и не знание ее. Очень важно в бого­слов­ском обра­зо­ва­нии пока­зать, как легко можно осту­питься и из охра­ня­ю­щего Пре­да­ние, из пере­да­ю­щего его сле­ду­ю­щему поко­ле­нию невольно стать пре­да­ю­щим его.

Именно такого рода опас­ность под­сте­ре­гает тех, кому повсюду мере­щится ересь “обнов­лен­че­ства” и “неооб­нов­лен­че­ства”.

Борьба с поня­тием “обнов­ле­ние” – под­мена духа Пра­во­сла­вия духом фари­сей­ства, книж­ни­че­ства и тал­му­дизма

Нет смысла оста­нав­ли­ваться на хорошо нам извест­ных ново­за­вет­ных настав­ле­ниях: “слу­жить Богу в обнов­ле­нии духа” (Рим. 7:6), пре­об­ра­зо­вы­ваться “обнов­ле­нием ума” нашего (Рим. 12:2). “Обнов­ле­ние Святым Духом” (Тит. 3:5) – одно из важ­ней­ших хри­сти­ан­ских бого­слов­ских поня­тий. “Если внеш­ний наш чело­век тлеет, то внут­рен­ний со дня на день обнов­ля­ется” (2Кор. 4:16). В этом сущ­ность нрав­ствен­ной жизни хри­сти­а­нина, а значит и хри­сти­ан­ской общины. Это обнов­ле­ние Святым Духом не может не про­явиться внеш­ним обра­зом; путь к нему всегда лежит через аске­тику, через внут­рен­ний и внеш­ний подвиг. То же самое сле­дует ска­зать и об обнов­ле­нии цер­ков­ной жизни, жизни общины.

Совсем не нужно бояться слова “обнов­ле­ние”, избе­гать бого­слов­ско-аске­ти­че­ского поня­тия “обнов­ле­ние”. Печальна цер­ков­ная исто­рия 20–30‑х годов нашего века в России, но факт обнов­лен­че­ского рас­кола, его опас­ность не дают нам права забы­вать о необ­хо­ди­мо­сти обнов­ле­ния лич­но­сти и Церкви. Именно обнов­ле­ние поз­во­ляет предот­вра­тить рефор­ма­цию. Слово “реформа”, хотя и напо­ми­нает нам об опас­но­сти рефор­ма­ции, все же допу­стимо в цер­ков­ном лек­си­коне. Напри­мер, мы гово­рим сего­дня о реформе семи­нар­ского бого­слов­ского обра­зо­ва­ния.

“Цер­ковь растет орга­ни­че­ски в высшем смысле этого слова. Новое не отме­няет, не уни­что­жает старое, но утвер­ждает и рас­кры­вает его. Таков истин­ный рост в отли­чие от про­стого быва­ния. Сле­до­ва­тельно, старое Церкви не исче­зает в потоке нового, не затоп­ля­ется им, но неот­менно охра­ня­ется вла­стью; и новое не топ­чется в чуть про­би­ва­ю­щихся рост­ках старым, но поды­ма­ется, пита­е­мое сво­бо­дой” (25). Эти слова свящ. Павла Фло­рен­ского, напи­сан­ные им 90 лет назад, когда он был сту­ден­том духов­ной ака­де­мии, оста­ются пока не про­чи­тан­ными теми, кто не осо­знает всей глу­бины пони­ма­ния Церкви как Тела Хри­стова, как Бого­че­ло­ве­че­ского орга­низма.

Любо­пытно сего­дня, в пред­две­рии два­дцать пер­вого века, позна­ко­миться с тем, как Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь встре­чала два­дца­тый век. Ровно сто лет назад про­то­и­е­рей Иоанн Вос­тор­гов (люби­мый и в наших охра­ни­тельно-огра­ди­тель­ных пра­во­слав­ных кругах) в про­по­веди на 1899 год гово­рил:

“Едва ли мы оши­бемся, если назо­вем именно наше время ищущим… обнов­ле­ния. На пороге ХХ-го сто­ле­тия наш отхо­дя­щий в исто­рию век стоит с мно­гими вопро­сами, со мно­гими язвами, тре­бу­ю­щими раз­ре­ше­ния и вра­че­ва­ния… не наше ли время харак­те­ри­зу­ется особым раз­ли­вом пре­ступ­ле­ний, иногда каких-то диких и необъ­яс­ни­мых, паде­нием основ жизни семей­ной, обще­ствен­ной, госу­дар­ствен­ной? …и вместе с тем, не в наше ли время наблю­да­ются отча­ян­ные поиски за смыс­лом жизни, сви­де­тель­ству­ю­щие о том, что старые пози­тив­ные и мате­ри­а­ли­сти­че­ские воз­зре­ния при­несли их после­до­ва­те­лям тяже­лые разо­ча­ро­ва­ния и не дали чело­веку ни радо­сти, ни покоя? … В хри­сти­ан­стве почерп­нуло силы обнов­ле­ния и воз­рож­де­ния древ­нее чело­ве­че­ство: в хри­сти­ан­стве найдет оно их и теперь…” (25)

Говоря о пра­во­сла­вии, в России часто цити­руют слова св. Фео­фана Затвор­ника: “При­бав­ле­ни­ями, изме­не­ни­ями, раз­ви­тием могут хва­литься другие обще­ства хри­сти­ан­ские, отпад­шие от еди­не­ния с истин­ною Цер­ко­вью Божиею”(26). Однако всегда ли пра­вильно пони­мают эти слова, и пони­маем ли мы их в духе самого Свя­ти­теля? Оче­видно, что речь в них идет только о веро­уче­нии, поскольку многое изме­ня­ется в цер­ков­ной жизни. Бого­слу­же­ние при­няло сего­дняш­ний вид не в апо­столь­ский век. Сего­дняш­нее бого­слу­же­ние зна­чи­тельно отли­ча­ется по эле­мен­там и по музыке от того, кото­рое совер­ша­лось тысячу лет назад. Кра­соч­ные цер­ков­ные обла­че­ния вос­хо­дят к Визан­тии, но черный тра­ур­ный цвет свя­щен­ни­че­ских и мона­ше­ских ряс – явле­ние довольно позд­нее. Неслу­чайно возник спор о трое­пер­стии, ибо изме­не­ния посто­янно вхо­дили в жизнь. Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник, обли­чая рас­коль­ни­ков-ста­ро­об­ряд­цев, пока­зы­вает, что, отста­и­вая древ­нее бла­го­че­стие, по суще­ству они защи­щали изме­не­ния сто­лет­ней дав­но­сти (27).

Реаль­ность такова, что меня­ется и ста­реет не только чело­век, но и любая форма соци­аль­ного устрой­ства, поли­ти­че­ский режим, эко­но­мика. Внеш­ние изме­не­ния всегда тре­буют новых усилий, новых твор­че­ских ини­ци­а­тив, новых подви­гов и новых мудрых поступ­ков, то есть нового, понят­ного миру языка. Прин­ци­пи­ально новый этап раз­ви­тия чело­ве­че­ской циви­ли­за­ции, как бы мы к ней ни отно­си­лись, обя­зы­вает нас по-новому оце­ни­вать вза­и­мо­от­но­ше­ния Церкви и мира. Сего­дня сти­ра­ются и появ­ля­ются поли­ти­че­ские гра­ницы, мир стал чрез­вы­чайно малень­ким и в гео­гра­фи­че­ском, и в инфор­ма­ци­он­ном плане. Преж­ние пра­во­вые кри­те­рии и кри­те­рии здра­вого смысла пере­стают быть убе­ди­тель­ными и обще­при­ня­тыми. Двух­ты­ся­че­лет­ний опыт суще­ство­ва­ния пра­во­сла­вия в тота­ли­тар­ных струк­ту­рах обо­га­ща­ется новыми фор­мами соци­ально-поли­ти­че­ской жизни. Трудно вооб­ра­зить воз­вра­ще­ние монар­хи­че­ского строя в России, но это отнюдь не значит, что у России нет пра­во­слав­ного буду­щего. Сего­дня пра­во­сла­вие не просто суще­ствует в Запад­ной Европе и в Аме­рике, но успешно там раз­ви­ва­ется, обре­тает новые формы цер­ков­ного устрой­ства, не всегда сов­па­да­ю­щие с орга­ни­за­ци­он­ными струк­ту­рами древ­ней Церкви. Как сви­де­тель­ство Истины пра­во­сла­вие не может быть жестко свя­зано с отно­си­тель­ными, чисто чело­ве­че­скими, зем­ными фор­мами соци­ально-поли­ти­че­ской жизни. Оно при­звано всегда и повсюду быть осно­вой для ста­нов­ле­ния нового чело­века. Мы порой забы­ваем слова Сидя­щего на пре­столе из книги Откро­ве­ния: “Се творю все новое” (21: 5). В этих словах рас­кры­ва­ется не только смысл пере­хода от Вет­хого Завета к Новому. Мы слышим в них об обнов­ле­нии в пока­я­нии, том обнов­ле­нии, о кото­ром гово­рит пра­во­слав­ная свя­то­оте­че­ская аске­тика. Обнов­ле­ние это каса­ется не только отдель­ного инди­вида, но и всего чело­ве­че­ского начала в

Бого­че­ло­ве­че­ском орга­низме Церкви.

Обнов­ле­ние и реформа бого­слов­ского обра­зо­ва­ния как мис­си­о­нер­ская задача

В самом начале нашего века извест­ный бого­слов, проф. Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии С.С. Гла­го­лев начи­нал свой курс вве­де­ния в бого­сло­вие (28) лек­цией “Задачи рус­ской бого­слов­ской школы”. Он утвер­ждал тогда: “1) ни в одно высшее учеб­ное заве­де­ние зем­ного шара не посту­пают сту­денты с лучшею под­го­тов­кою…, чем в рус­ские духов­ные ака­де­мии, и 2) ни в одну высшую школу не посту­пают с такою неохо­тою, как в наши ака­де­мии…”.

За про­шед­шее сто­ле­тие ситу­а­ция в корне изме­ни­лась. Но то, что далее гово­рит доре­во­лю­ци­он­ный про­фес­сор отно­си­тельно пре­стижа в обще­стве, пожа­луй, акту­ально и сего­дня: “Все, что гово­рят о гни­ю­щем Западе… пред­став­ляет совер­шен­ный вздор. На Западе сту­денты-тео­логи есть вообще то же самое, что и всякие сту­денты; в России сту­денты духов­ной ака­де­мии и сту­денты инже­нер­ного инсти­тута коти­ру­ются совер­шенно по-раз­ному на обще­ствен­ной бирже. И это не потому, что эти школы рисуют раз­лич­ные мате­ри­аль­ные пер­спек­тивы: ака­де­мия – гроши, инсти­тут – тысячи, нет, не потому только…” Сего­дня мате­ри­ально про­иг­ры­вают инже­неры, но что каса­ется пре­стижа, то не только в свет­ском обще­стве, а и в обще­стве цер­ков­ном бого­слов его не имеет. При­ход­ской свя­щен­ник – желан­ное слу­же­ние для семи­на­ри­ста, про­фес­сор духов­ной ака­де­мии – отнюдь. Поэтому в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви мы едва ли насчи­таем два десятка про­фес­со­ров, что ката­стро­фи­че­ски мало с учетом сего­дняш­них мис­си­о­нер­ских задач. Жела­ю­щих при­нять свя­щен­ный сан доста­точно, а жела­ю­щих при­нять на себя крест слу­же­ния цер­ков­ной науке чрез­вы­чайно мало. На сло­жив­шу­юся ситу­а­цию повли­ять можно, именно в этом и заклю­ча­ется одна из мис­си­о­нер­ских задач обнов­ле­ния цер­ков­ного обра­зо­ва­ния.

Но самое глав­ное, к чему при­зы­вал доре­во­лю­ци­он­ный про­фес­сор, это позна­вать в духов­ной школе истину и осу­ществ­лять ее в жизни. “Как-то слу­чи­лось, – отме­чает он, – что на самом деле вели­кие задачи выяс­нить истину и вопло­щать ее в жизни ото­дви­ну­лись, их заме­нило лени­вое и лука­вое убеж­де­ние, что истина познана и осу­ществ­лена. Кати­хи­зис мит­ро­по­лита Фила­рета и “Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие” мит­ро­по­лита Мака­рия были при­знаны кни­гами, из кото­рых нельзя ничего уба­вить и к кото­рым нельзя ничего при­ба­вить. Учение о тво­ре­нии в шесть дней, учение о мытар­ствах и многие учения и просто ска­за­ния были дог­ма­ти­зи­ро­ваны. Выра­бо­тав­шийся исто­ри­че­скими усло­ви­ями цер­ков­ный строй был кано­ни­зи­ро­ван. Вре­мен­ные и слу­чай­ные соци­аль­ные отно­ше­ния стали рас­смат­ри­ваться как выра­же­ние Боже­ствен­ного миро­по­рядка” (29).

Трудно не согла­ситься с авто­ри­тет­ным пра­во­слав­ным про­фес­со­ром, кото­рый не сму­ща­ется ука­зать на сла­бо­сти в пре­по­да­ва­нии бого­слов­ских наук, да и в деле вос­пи­та­ния. Пара­док­сально, но только на первый взгляд, звучит сле­ду­ю­щее его утвер­жде­ние: “рели­ги­оз­ность и вера в наших духов­ных школах зна­чи­тельно пони­зи­лась в послед­ние два­дцать лет (име­ется в виду конец XIX в. – В.Ф.), а именно в эти два­дцать лет уста­нов­лен ряд искус­ствен­ных мер для повы­ше­ния рели­ги­оз­но­сти”. Гла­го­лев счи­тает, что школа не должна питать ника­ких иллю­зий отно­си­тельно воз­мож­но­сти сде­лать из своих питом­цев пра­вед­ни­ков. “…Можно только с уве­рен­но­стью ска­зать, что, раз такие иллю­зии исчез­нут, питомцы несо­мненно станут лучше и пра­вед­нее. Дело школы – наука”.

Но не только в стиле и духе пре­по­да­ва­ния видна необ­хо­ди­мость изме­не­ний. Оче­видна потреб­ность во вве­де­нии новых пред­ме­тов, потреб­ность в реформе всей системы бого­слов­ского обра­зо­ва­ния в РПЦ. В част­но­сти, давно назрела необ­хо­ди­мость повы­сить уро­вень обра­зо­ва­ния в семи­на­риях и сде­лать их высшей школой. Без­условно, этот шаг мис­си­о­нер­ски оправ­дан. Про­грамма реформы при­нята Свя­щен­ным Сино­дом. Первый класс Санкт-Петер­бург­ской семи­на­рии учится в 199899 учеб­ном году уже по новой про­грамме, по про­грамме высшей школы.

Если мы загля­нем в про­граммы семи­на­рий про­шлого века, то, в допол­не­ние к бого­слов­ским пред­ме­там, обна­ру­жим там курсы по осно­вам меди­цин­ских знаний и даже по пче­ло­вод­ству. Вве­де­ние в сего­дняш­ние про­граммы таких пред­ме­тов, как мис­сио­ло­гия, пси­хо­ло­гия, хри­сти­ан­ская куль­ту­ро­ло­гия есте­ственно и не уди­ви­тельно. Навер­ное, нужны в семи­на­рии и основы поли­то­ло­гии, и основы финан­сово-эко­но­ми­че­ских, а также юри­ди­че­ских знаний.

Бого­слов­ские школы как мис­си­о­нер­ские центры

Мис­си­о­нер­ский акцент в бого­слов­ском обра­зо­ва­нии – это один из аспек­тов необ­хо­ди­мого сего­дня обнов­ле­ния духов­ных школ. При­ме­ром такого обнов­ле­ния может слу­жить ини­ци­а­тива Свято-Тихо­нов­ского бого­слов­ского инсти­тута по орга­ни­за­ции мис­си­о­нер­ских поез­док с уча­стием пре­по­да­ва­те­лей и сту­ден­тов. Опыт этих поез­док был поло­жи­тельно отме­чен Свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом Алек­сием II в еже­год­ном слове на Епар­хи­аль­ном собра­нии в декабре 1998 г.: “Сле­дует все­мерно рас­про­стра­нить чрез­вы­чайно ценный опыт мис­си­о­нер­ских моло­деж­ных поез­док. За послед­ние 2–3 года свя­щен­ники-пре­по­да­ва­тели и сту­денты Инсти­тута совер­шили более 10-ти таких путе­ше­ствий, в том числе в Якут­скую, Архан­гель­скую, Ека­те­рин­бург­скую, Псков­скую, Твер­скую епар­хии… такие поездки – лучшая школа для цер­ков­ной моло­дежи, для буду­щих пас­ты­рей и всех жела­ю­щих потру­диться на благо Церкви Хри­сто­вой… Такая мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность должна быть раз­вер­нута и в цен­траль­ных горо­дах, где по-преж­нему не хва­тает цер­ков­ной актив­но­сти в дет­ских домах, домах пре­ста­ре­лых, в боль­ни­цах, в тюрь­мах, в работе по реа­би­ли­та­ции нар­ко­ма­нов и алко­го­ли­ков, в бла­го­тво­ри­тель­ных сто­ло­вых для бедных, в армии.”

Духов­ные ака­де­мии и бого­слов­ские инсти­туты как центры цер­ков­ной науки

Бого­слов­ское обра­зо­ва­ние можно и нужно рас­смат­ри­вать не только как эле­мент системы само­со­хра­не­ния Церкви (под­го­товка свя­щен­но­слу­жи­те­лей и, что еще важнее, епи­ско­пата). Струк­туры бого­слов­ского обра­зо­ва­ния, духов­ные школы – это прак­ти­че­ски един­ствен­ное место, где есть почва для взра­щи­ва­ния рост­ков цер­ковно-исто­ри­че­ской и бого­слов­ской науки. Именно в духов­ных ака­де­миях и бого­слов­ских инсти­ту­тах можно наде­яться услы­шать ответ Церкви на вызовы окру­жа­ю­щего мира. Соци­аль­ные, эко­но­ми­че­ские, поли­ти­че­ские, эко­ло­ги­че­ские, наци­о­наль­ные, куль­тур­ные и прочие про­блемы – это вызовы хри­сти­а­нам. Мы несем ответ­ствен­ность за Тво­ре­ние Божие не только потому, что явля­емся наслед­ни­ками Адама, но и потому, что мы уче­ники Спа­си­теля, Вопло­тив­ше­гося ради спа­се­ния всего мира.

Если бого­слов­ская наука не раз­ви­ва­ется, то, по суще­ству, учить сту­ден­тов бого­сло­вию невоз­можно. Высшая школа должна быть школой науки, твор­че­ской лабо­ра­то­рией. Сего­дня оче­видно, что пра­во­слав­ное духо­вен­ство должно иметь хоро­шее высшее обра­зо­ва­ние. Бого­слов­ское обра­зо­ва­ние пред­по­ла­гает зна­ком­ство с самой бого­слов­ской наукой, а не только с ее выво­дами. Позна­ко­мить с наукой можно, если она суще­ствует, живет. Сле­дует отчет­ливо пони­мать, что раз­ви­тие бого­слов­ской науки совсем не то же самое, что раз­ви­тие дог­ма­ти­че­ского учения. Но, к сожа­ле­нию, часто бывает так, что устой­чи­вое мнение отно­си­тельно невоз­мож­но­сти раз­ви­тия дог­ма­ти­че­ского учения пере­но­сится и на бого­слов­скую науку в целом.

Вспом­ним, как харак­те­ри­зо­вал бого­слов­ские науки с точки зрения их неиз­мен­но­сти св. Феофан Затвор­ник. Он утвер­ждал: “…в уче­ниях чело­ве­че­ских то и слава науке, когда она понов­ля­ется от вре­мени до вре­мени, и в повто­ря­ю­щихся понов­ле­ниях пред­став­ляет дви­же­ние к луч­шему, совер­шен­ней­шему, к своему образ­цо­вому раз­меру и раз­ви­тию. Там такая измен­чи­вость, может быть, добрый при­знак, – по край­ней мере, неиз­беж­ный удел. Не то в учении, глав­ным обра­зом пре­по­да­ва­е­мом здесь (име­ются в виду бого­слов­ские школы – прим. ред.) и нас харак­те­ри­зу­ю­щем. Как учение Боже­ствен­ное, оно должно всегда пре­бы­вать единым и неиз­мен­ным, как неиз­ме­нен и вечен Сам Бог. И для нас было бы страш­ным обли­че­нием, если бы в своем про­шед­шем мы могли ука­зать какие-нибудь изме­не­ния в учении, хотя бы под пышным титлом совер­шен­ство­ва­ния и раз­ви­тия; а то, что оно и теперь неиз­менно таково же, каково оно было за пять­де­сят лет, не укора, а одоб­ре­ния достойно… – При­бав­ле­ни­ями, изме­не­ни­ями, раз­ви­тием могут хва­литься другие обще­ства хри­сти­ан­ские, отпад­шие от еди­не­ния с истин­ною Цер­ко­вью Божиею”(30).

Св. Феофан гово­рит о невоз­мож­но­сти при­бав­ле­ний, каких-либо изме­не­ний в веро­уче­нии, в содер­жа­нии спа­си­тель­ного бла­го­ве­стия, в содер­жа­нии нашей веры. Он же, однако, гово­рит и о том, что в уче­ниях чело­ве­че­ских, в науке необ­хо­димы понов­ле­ния: “в уче­ниях чело­ве­че­ских то и слава науке, когда она понов­ля­ется от вре­мени до вре­мени, и в повто­ря­ю­щихся понов­ле­ниях пред­став­ляет дви­же­ние к луч­шему, совер­шен­ней­шему, к своему образ­цо­вому раз­меру и раз­ви­тию”. Что же такое бого­слов­ские науки? Они суть учения чело­ве­че­ские. Да, они раз­ви­ва­ются в рамках цер­ков­ной системы обра­зо­ва­ния, но они всего лишь чело­ве­че­ские сми­рен­ные попытки опи­сать внут­рен­ний рели­ги­оз­ный опыт, помочь чело­веку вос­при­ни­мать Откро­ве­ние в чистоте веры и дове­рия к Церкви, опи­ра­ясь на огром­ней­ший опыт Пре­да­ния, т.е. в исто­ри­че­ском, чело­ве­че­ском кон­тек­сте. Цер­ковь как Бого­че­ло­ве­че­ский орга­низм имеет тело, земную исто­рию, а потому и чело­ве­че­ские, то есть науч­ные попытки доне­сти этот опыт, это Пре­да­ние до созна­ния мак­си­мально боль­шего числа членов Церкви и в мис­си­о­нер­ском слу­же­нии до созна­ния тех, кто нахо­дится вне ограды Церкви.

И вот в этих науках, в этих спо­со­бах миссии, в про­по­веди миру и в диа­логе с миром и необ­хо­димы те понов­ле­ния, о кото­рых гово­рит вели­кий свя­ти­тель. Какие неве­ро­ят­ные изме­не­ния про­изо­шли в обще­ственно-поли­ти­че­ской жизни России только за про­шед­шие пять­де­сят лет! Укреп­ле­ние цер­ков­ной жизни в после­во­ен­ное время после суро­вых гоне­ний и новая страш­ная волна пре­сле­до­ва­ний на фоне поли­ти­че­ской либе­ра­ли­за­ции; неко­то­рое послаб­ле­ние, пре­кра­ще­ние тер­рора, но сохра­не­ние жест­кого кон­троля со сто­роны госу­дар­ства; и, нако­нец, в послед­ние годы – внеш­няя сво­бода, но жесто­чай­шее внут­рен­нее сопро­тив­ле­ние в раз­лич­ных сферах. (Пожа­луй, глав­ная наша задача – пре­одо­ле­ние болез­ней, уна­сле­до­ван­ных нами от пери­ода внеш­них гоне­ний, в каче­стве при­мера можно при­ве­сти недуг идео­ло­ги­за­ции веры).

Даже слова самого свя­ти­теля Фео­фана должны мы сего­дня читать с понов­ле­нием и вспо­ми­нать их руко­вод­ству­ясь запо­ве­дью любви. Подо­бает ли нам повто­рять такие, напри­мер, слова свя­того вла­дыки бук­вально: “про­те­станты, непо­сто­ян­ные, как ветер, и неустой­чи­вые, как волны моря, – с своей ложною и нико­гда не быва­лою сво­бо­дою сове­сти и убеж­де­ний, в послед­них выво­дах своих дошед­шие до все­бо­жия и без­бо­жия!”?

Сего­дня каж­дому хотя бы отча­сти зна­ко­мому с про­те­стан­тиз­мом оче­видно, что про­те­стант про­те­станту рознь. Суще­ствует про­пасть в пони­ма­нии Церкви и таинств в раз­лич­ных про­те­стант­ских испо­ве­да­ниях. Тем не менее довольно часто (даже пре­по­да­ва­тели духов­ных школ) назы­вают про­те­стан­тизм кон­фес­сией. Мы, пра­во­слав­ные, не можем не видеть огром­ной раз­ницы в бого­слов­ском насле­дии и эккле­зио­ло­ги­че­ском созна­нии люте­ран, каль­ви­ни­стов, бап­ти­стов и пред­ста­ви­те­лей так назы­ва­е­мых “сво­бод­ных церк­вей”. Незна­ние про­те­стан­тизма при­во­дит к тому, что такие нехри­сти­ан­ские общины, как сви­де­тели Иеговы, мор­моны и прочие секты ква­ли­фи­ци­ру­ются зача­стую как про­те­стант­ские (не уди­ви­тельно, что оши­ба­ются свет­ские рели­гио­веды, социо­логи религии)(31). Совре­мен­ный уро­вень срав­ни­тель­ного бого­сло­вия обя­зы­вает нас не просто обнов­лять наши чело­ве­че­ские фор­му­ли­ровки, но в корне менять их в тех слу­чаях, когда они не соот­вет­ствуют дей­стви­тель­но­сти. Мы не имеем права, как это делают неко­то­рые не только бого­слов­ству­ю­щие миряне без обра­зо­ва­ния, но, увы, и неко­то­рые свя­щен­но­слу­жи­тели, назы­вать ере­ти­че­скими те Церкви, таин­ства кото­рых Пра­во­слав­ная Цер­ковь всегда при­зна­вала и при­знает. Нам не сле­дует, напри­мер, пере­из­да­вать анти­ка­то­ли­че­скую обли­чи­тель­ную лите­ра­туру, кото­рая не соот­вет­ствует реаль­но­сти, вводит людей в заблуж­де­ние и тем позо­рит нас самих (32). Мы не имеем права не знать, что прин­ци­пи­аль­ные изме­не­ния в жизни като­ли­ков во всем мире бла­го­сло­вил, бого­слов­ски обос­но­вал и утвер­дил Второй Вати­кан­ский собор, зна­чи­тельно изме­нив­ший в лучшую сто­рону образ пра­во­сла­вия в созна­нии като­ли­ков и осу­ще­ствив­ший ряд реформ именно в направ­ле­нии пра­во­сла­вия. С нашей сто­роны весьма опро­мет­чиво утвер­ждать, как это дела­ется в неко­то­рых газет­ных выступ­ле­ниях, что Второй Вати­кан­ский собор раз­ру­шил цер­ков­ную жизнь Римо-като­ли­че­ской Церкви и привел ее к кри­зису. Тем самым мы встаем на “ста­ро­об­ряд­че­скую” пози­цию в като­ли­че­стве (как после­до­ва­тели Лефевра, кото­рые в своем анти­э­ку­ме­низме счи­тают нас схиз­ма­ти­ками), и одно­вре­менно отка­зы­ва­емся от многих прин­ци­пов рус­ского пра­во­слав­ного мис­си­о­нер­ства. Но самое глав­ное, мы не учимся на чужих ошиб­ках и, как пра­вило, повто­ряем их. Необ­хо­дим именно мис­сио­ло­ги­че­ский анализ того, что про­ис­хо­дит на Западе и на Востоке, а не высо­ко­мер­ная и пре­зри­тель­ная кон­ста­та­ция кри­зиса запад­ной рели­ги­оз­ной жизни, кото­рую мы посто­янно слышим от наших пра­во­слав­ных пуб­ли­ци­стов, узна­вая в ней оценку запад­ной жизни, неиз­менно при­сут­ство­вав­шую в совет­ских газе­тах. Те же слова и та же идео­ло­ги­че­ская задан­ность, за кото­рой нет насто­я­щего ана­лиза, уба­ю­ки­вают нас и все­ляют ложную убеж­ден­ность в том, что мы сами в России не стра­даем болез­нями секу­ля­ри­за­ции и ате­изма. Именно в духов­ных школах есть воз­мож­ность орга­ни­зо­вать цер­ков­ную науку и дис­ку­ти­ро­вать на мис­сио­ло­ги­че­ские темы. Отсут­ствие такого дис­кус­си­он­ного форума ощу­ща­ется очень давно. Ранее суще­ство­вали эку­ме­ни­че­ские встречи, кото­рые обя­зы­вали пра­во­слав­ных бого­сло­вов искать пра­во­слав­ные ответы на живо­тре­пе­щу­щие вопросы. Но, к сожа­ле­нию, многое из того, что на такого рода фору­мах было про­из­не­сено и чем пра­во­сла­вие может гор­диться, так пока и оста­ется неиз­вест­ным сту­ден­там бого­сло­вия и уж тем более не известно при­хо­жа­нам наших пра­во­слав­ных храмов.

Как помочь раз­ви­тию мис­си­о­нер­ски ори­ен­ти­ро­ван­ного бого­слов­ского обра­зо­ва­ния в России?

На осно­ва­нии ска­зан­ного еще раз под­черкну необ­хо­ди­мость раз­ви­тия цер­ков­ной науки, цен­трами кото­рой должны стать духов­ные школы, до сих пор вос­при­ни­ма­е­мые мно­гими как своего рода “ремес­лен­ные учи­лища”, духов­ные ПТУ. Для этого, конечно, необ­хо­димы сред­ства. Цер­ковь, как сего­дня думают многие, ими не рас­по­ла­гает. Это абсурд­ное утвер­жде­ние. Если Цер­ковь в нашей стране, в нашем обще­стве жива не только в серд­цах веру­ю­щих, но и вопло­щена в общины, в епар­хии, значит, у нее есть потен­циал забо­титься о зав­траш­нем дне. Если у Церкви есть воз­мож­ность содер­жать пол­торы сотни епи­ско­пов, то это значит, что Цер­ковь может найти соот­вет­ству­ю­щие сред­ства на содер­жа­ние про­фес­со­ров (33). Нужны опре­де­лен­ные сред­ства на под­держку иссле­до­ва­тель­ских про­грамм, на раз­ви­тие цер­ковно-науч­ных цен­тров. Важно под­дер­жи­вать науч­ную дея­тель­ность хотя бы на мини­маль­ном уровне и особое вни­ма­ние уде­лять про­ек­там и темам, кото­рые могут полу­чить не только цер­ков­ное, но и госу­дар­ствен­ное финан­си­ро­ва­ние или финан­си­ро­ва­ние соот­вет­ству­ю­щих науч­ных фондов, в том числе и меж­ду­на­род­ных.

Дело, однако, не только в сред­ствах, но и в пре­стиже. Увы, бого­слов­ское обра­зо­ва­ние во многих епар­хиях не явля­ется оче­вид­ным пре­иму­ще­ством или цен­но­стью. Поэтому очень многие сту­денты духов­ных школ вос­при­ни­мают его лишь как сред­ство полу­че­ния права на руко­по­ло­же­ние. Ничего кроме пра­во­слав­ного бла­го­че­стия и знания бого­слу­же­ния не кажется им суще­ствен­ным. А уж наука, по их мнению, это что-то из про­те­стант­ского лек­си­кона. Конечно, прежде всего сле­дует изба­виться от маги­че­ского пред­став­ле­ния отно­си­тель­ного того, что таин­ство руко­по­ло­же­ния во иерея или епи­скопа явля­ется чудом, откры­ва­ю­щим руко­по­ла­га­е­мому дог­ма­ти­че­ские пре­муд­ро­сти, кото­рые он не сумел постичь на школь­ной скамье. Понятно, что вырасти бого­слов­ски выпуск­ник духов­ной школы может и зани­ма­ясь само­об­ра­зо­ва­нием, но здесь речь не о таких подвиж­ни­ках.

Для того чтобы повы­сить пре­стиж науки и обра­зо­ва­ния, нужны не допол­ни­тель­ные мате­ри­аль­ные сред­ства, но авто­ри­тет­ные слова свя­щен­но­на­ча­лия, неко­то­рые оценки, а также прак­ти­че­ские адми­ни­стра­тив­ные шаги. Здесь не место пред­ла­гать кон­крет­ные шаги, важно пони­мать, что они необ­хо­димы. Реаль­ные пред­ло­же­ния можно было бы полу­чить на прак­ти­че­ской кон­суль­та­ции по этому вопросу, орга­ни­зо­ван­ной рядом сино­даль­ных отде­лов в сотруд­ни­че­стве с про­фес­со­рами духов­ных школ.

Дело, конечно, не только в сред­ствах и не только в реши­тель­ных адми­ни­стра­тив­ных шагах архи­пас­ты­рей. Мы в России про­хо­дим сего­дня особую фазу раз­ви­тия бого­слов­ского созна­ния, вполне есте­ствен­ную в силу сло­жив­шейся исто­рии. Чтобы хотя бы отча­сти понять это, необ­хо­димо вни­ма­тельно про­чи­тать книгу прот. Г.Флоровского “Пути рус­ского бого­сло­вия”. Не каждый согла­сится с пред­став­лен­ной там кон­цеп­цией или отдель­ными выво­дами, но только на основе ана­лиза раз­ви­тия бого­слов­ской мысли в России за послед­ние сто­ле­тия можно оце­нить пер­спек­тивы воцер­ко­в­ле­ния обще­ствен­ного и инди­ви­ду­аль­ного созна­ния в нашем обще­стве. Для этого необ­хо­дим также тща­тель­ный анализ сего­дняш­них тен­ден­ций в бого­сло­вии и в мас­со­вом созна­нии духо­вен­ства и мирян. По нашему мнению, этот анализ застав­ляет вни­ма­тельно отне­стись к тому исто­ри­че­скому пери­оду, когда назре­вала Рефор­ма­ция. Сего­дня, так же как и тогда, чрез­вы­чайно рас­про­стра­нены: магизм, пред­став­ле­ние о бла­го­че­стии как о готов­но­сти верить в самые неве­ро­ят­ные мифо­ло­ги­че­ские сюжеты, если они вклю­чают ту или иную духо­нос­ную лич­ность дав­него или недав­него про­шлого, наблю­да­ется все­на­род­ный инте­рес к бла­жен­ным и юро­ди­вым, пере­пле­та­ю­щийся с таким же актив­ным дове­рием к раз­лич­ным кол­ду­нам и магам. Можно заме­тить, что как миря­нам, так отча­сти и духо­вен­ству не всегда ясны пред­став­ле­ния о свя­то­сти, кано­ни­за­ции, почи­та­нии святых. Именно зло­упо­треб­ле­ния в этой сфере побуж­дали многих запад­ных хри­стиан в XVI в. под­дер­жать Рефор­ма­цию.

Эта тема – “угроза рефор­ма­ции” должна быть темой не только мис­сио­ло­гии, но и почти каж­дого пред­мета в семи­на­рии и ака­де­мии. Точно также мис­си­о­нер­ская пер­спек­тива может и должна быть сего­дня цен­траль­ной в под­ходе к пре­по­да­ва­нию каж­дого пред­мета в духов­ных школах и к бого­слов­скому обра­зо­ва­нию в целом.

Эта пер­спек­тива тре­бует сов­мест­ных усилий раз­лич­ных сино­даль­ных отде­лов: Мис­си­о­нер­ского, Учеб­ного коми­тета и Отдела по рели­ги­оз­ному обра­зо­ва­нию и кате­хи­за­ции. Строго говоря, и другие Отделы имеют непо­сред­ствен­ное к ней отно­ше­ние.

Цер­ковь и интел­ли­ген­ция

Вот еще одна тема, раз­мыш­ле­ние на кото­рую может многое дать мис­сио­логу. Дис­ку­ти­ро­вав­ша­яся еще сто лет назад, она не поте­ряла своей акту­аль­но­сти на пороге тре­тьего тыся­че­ле­тия. На первый взгляд, тема эта может пока­заться несколько отвле­чен­ной, част­ной, но при­хо­дится при­знать, что осо­зна­ние обще­ством цер­ков­ной про­по­веди, вза­и­мо­от­но­ше­ний Церкви и обще­ства, поли­ти­че­ские формы отно­ше­ний в зна­чи­тель­ной мере опре­де­ля­ются наи­бо­лее рефлек­си­ру­ю­щей частью обще­ства – интел­ли­ген­цией. Если интел­ли­ген­ция нецер­ковна, не испо­ве­дует хри­сти­ан­ские идеалы, чужда идее Церкви – обще­ство не имеет буду­щего в хри­сти­ан­ском смысле. Апо­столь­ская про­по­ведь, про­по­ведь про­стых рыба­ков вос­пи­тала, вырас­тила интел­ли­ген­цию Церкви (отцов Церкви), а через нее влияла и на про­све­щен­ную часть обще­ства, и потому хри­сти­ан­ское обще­ство стало воз­мож­ным. Вли­я­ние это не всегда было прямым и оче­вид­ным. Тем не менее многие идеалы соци­аль­ного раз­ви­тия (напри­мер прин­цип сво­боды сове­сти, идея равен­ства, брат­ства и сво­боды) были про­дук­том воз­дей­ствия хри­сти­ан­ской про­по­веди на интел­ли­ген­цию. Сего­дняш­нее пони­ма­ние жизни Церкви тре­бует серьез­ных раз­мыш­ле­ний о месте и роли интел­ли­ген­ции в совре­мен­ном обще­стве и об ее отно­ше­нии к Церкви (как и Церкви к ней).

Иску­ше­ния наукой и циви­ли­за­цией не прошли для обще­ства бес­следно. Хотя кон­фликт науки и рели­гии в прин­ципе пре­одо­лен, очень важно не забы­вать, что “мы всту­паем в эпоху, когда уже ничто не будет про­ис­хо­дить само собой, когда вера не устоит без ее осмыс­ле­ния, ибо, по слову Нико­лая Кава­силы, “целый чело­век состоит из созна­ния и свободы”(34).

Свою важную мис­си­о­нер­скую роль сыг­рала куль­тура, точнее рели­ги­оз­ная основа этой куль­туры. Хри­сти­ан­ский, в основ­ном пра­во­слав­ный, не только исто­ри­че­ский, но и весь куль­тур­ный фон, сам смысл дости­же­ний и плодов наци­о­наль­ной куль­туры воз­дей­ствуют на души и ум людей, при­об­ща­ю­щихся к рос­сий­ской куль­туре.

Сего­дняш­няя ситу­а­ция, новые воз­мож­но­сти в обще­стве, огром­ный (в том числе и тра­ги­че­ский) опыт откры­вают перед хри­сти­ан­ским созна­нием новые гори­зонты. «Хри­сти­ан­ство и куль­тура» ста­но­вится одной из важ­ней­ших тем. В каждой хри­сти­ан­ской тра­ди­ции, в каждом испо­ве­да­нии, кон­фес­сии может быть свой отклик, свое пони­ма­ние этой темы. В пра­во­сла­вии это пони­ма­ние также не одно­значно. Про­блема мра­ко­бес­ного отно­ше­ния к куль­туре сего­дня как в хри­сти­ан­стве, так и в псевдо­хри­сти­ан­ских груп­пах обост­ри­лась. Такое отно­ше­ние к куль­туре про­яв­ля­ется чаще всего в тече­ниях фун­да­мен­та­лист­ского направ­ле­ния (о фун­да­мен­та­лизме будет ска­зано ниже).

Миссия и куль­тура

В тече­ние многих деся­ти­ле­тий после 1917 г актив­ная хри­сти­ан­ская миссия была запре­щена, тем не менее Цер­ковь осу­ществ­ляла мис­си­о­нер­ское воз­дей­ствие на обще­ство. Помимо клас­си­че­ского объ­яс­не­ния, что пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние богато темами и духов­ным содер­жа­нием, что уже само по себе явля­ется мис­си­о­нер­ством, можно было бы вспом­нить, что боль­шин­ство интел­ли­гент­ных людей, при­шед­ших в храм в период госу­дар­ствен­ного ате­изма из нецер­ков­ных семей и не полу­чив­ших спе­ци­аль­ного цер­ков­ного вос­пи­та­ния, обра­ти­лись к Богу через хри­сти­ан­скую про­по­ведь, кото­рую они рас­слы­шали в куль­туре. Это была не только древ­не­рус­ская и житий­ная лите­ра­тура, не только иконы, древ­не­рус­ская музыка, т.е. про­из­ве­де­ния куль­то­вые, но и поэзия «сереб­ря­ного века», и проза XIX и ХХ веков: Лесков, Досто­ев­ский, Тол­стой, Пастер­нак, рус­ская рели­ги­озно-фило­соф­ская пуб­ли­ци­стика начала века и многое другое (35).

Очень важную роль в воз­мож­но­сти такого зна­ком­ства совре­мен­ни­ков с доре­во­лю­ци­он­ным насле­дием сыграл тот факт, что это насле­дие вклю­чало в себя плоды поис­ков обнов­ле­ния рели­ги­оз­ной жизни в России. Кроме того, тра­ге­дия рево­лю­ции заста­вила многих серьезно заду­маться о смысле про­изо­шед­шего с вели­кой стра­ной и куль­ту­рой.

Успеш­ность, эффек­тив­ность мис­си­о­нер­ской про­по­веди опре­де­ля­ется тем, насколько хорошо мис­си­о­нер вла­деет ситу­а­цией, насколько точно он знает, к кому обра­ща­ется, насколько глу­боко по-хри­сти­ан­ски он пони­мает те темы, на кото­рые гово­рит, насколько хорошо видит и осо­знает окру­жа­ю­щую его реаль­ность, насколько сво­бодно вла­деет языком, слу­ша­ю­щих (понятно, что речь идет не только о линг­ви­сти­че­ской сто­роне дела).

В послед­ние несколько лет мил­ли­оны людей потя­ну­лись к Церкви как к новой надежде, как к вопло­ще­нию истины. Многие из них искренне раз­де­ляли иллю­зии ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии и, поте­ряв ее, лиши­лись миро­воз­зрен­че­ской опоры. Вполне понятно их ожи­да­ние того, что на все недо­умен­ные вопросы отве­тит Цер­ковь в лице свя­щен­ни­ков и бого­сло­вов, хри­сти­ан­ских поли­ти­ков и ученых. В ситу­а­ции раз­мы­ва­ния нрав­ствен­ных кри­те­риев именно в хри­сти­ан­ской нрав­ствен­ной про­по­веди многие ожи­дают найти опору для лич­но­сти и обще­ства. В связи с этим задача мис­си­о­нер­ства сего­дня гораздо шире кати­хи­зи­че­ской задачи и не может огра­ни­чи­ваться про­стым разъ­яс­не­нием основ хри­сти­ан­ства.

Среди наи­бо­лее акту­аль­ных тем, выхо­дя­щих за рамки кати­хи­зиса, сле­дует назвать такую тему, как “Цер­ковь и наци­о­наль­ная куль­тура”, и иметь в виду ана­ло­гич­ные темы: этни­че­ская, соци­аль­ная, моло­деж­ная и др. куль­туры.

Наци­о­наль­ная куль­тура в рели­ги­оз­ном (хри­сти­ан­ском) и без­ре­ли­ги­оз­ном виде­нии.

Прин­ци­пи­ально важно про­ана­ли­зи­ро­вать соот­но­ше­ние рели­ги­озно-наци­о­наль­ного и без­ре­ли­ги­озно-наци­о­наль­ного в идее воз­рож­де­ния народа, куль­туры, госу­дар­ства России. В част­но­сти, прак­ти­че­ски невоз­можно про­ве­сти четкую гра­ницу между пат­ри­о­тиз­мом и наци­о­на­лиз­мом. Первое поня­тие в боль­шин­стве слу­чаев рас­смат­ри­ва­ется как поло­жи­тель­ное, второе – как отри­ца­тель­ное. Клю­че­вой момент здесь, по-види­мому, в аль­тер­на­тиве: рели­гия или идео­ло­гия. “Про­све­щен­ный пат­ри­о­тизм ори­ен­ти­ру­ется на рели­ги­оз­ные кри­те­рии, дурной наци­о­на­лизм пре­вра­ща­ется в само­до­ста­точ­ную идео­ло­гию, при­спо­соб­ля­е­мую к самым темным инстинк­там… Это есте­ствен­ная реак­ция идео­ло­ги­зи­ро­ван­ного обще­ства на воз­ни­ка­ю­щий идео­ло­ги­че­ский вакуум путем попытки воз­ве­сти в ранг идео­ло­гии еще не ском­про­ме­ти­ро­ван­ную и даже прежде гони­мую идею наци­о­наль­ной кон­со­ли­да­ции. Чтобы на этом постро­ить идео­ло­ги­че­скую струк­туру, нужно объ­явить наци­о­наль­ную идею сверх­цен­но­стью, ради кото­рой допу­стимо прак­ти­че­ски все. Эта идея неми­ну­емо должна быть постав­лена выше рели­гии. Пра­во­сла­вие в этом случае ока­зы­ва­ется цен­но­стью лишь как наци­о­наль­ное куль­тур­ное досто­я­ние. Вместо пока­я­ния начи­нают искать винов­ных в наци­о­наль­ном унижении…”(36).

Трудно в данном случае не согла­ситься с Ю.А.Шрейдером. Поскольку нация дей­стви­тельно в наи­боль­шей сте­пени опре­де­ля­ется общ­но­стью куль­туры и судьбы, “только рели­ги­оз­ный фун­да­мент может защи­тить эту идею от пре­вра­ще­ния в идео­ло­ги­че­ские схемы”(37). Но рели­ги­оз­ность идеи не явля­ется гаран­тией ее доб­ро­ка­че­ствен­но­сти. Бывают и ложные рели­ги­оз­ные, и псев­до­ре­ли­ги­оз­ные идеи.

Буду­щее пра­во­сла­вия в России, а с точки зрения веру­ю­щих, это озна­чает буду­щее России, в зна­чи­тель­ной мере зави­сит от того, в какой сте­пени духо­вен­ство и миряне смогут реа­ли­зо­вы­вать порывы сво­бод­ного цер­ков­ного пра­во­слав­ного твор­че­ства, будет ли это твор­че­ство ограж­дено от “поли­цей­ского” духов­ного над­зора неду­хов­ных лич­но­стей, и от того, будут ли пра­во­слав­ные жить новой запо­ве­дью, запо­ве­дью любви Спа­си­теля (Ин. 13:34–35).

Миссия, рели­ги­оз­ное обра­зо­ва­ние и пре­по­да­ва­ние рели­гии в госу­дар­ствен­ных учеб­ных заве­де­ниях

Помимо духов­ных школ мис­си­о­нер­ское вни­ма­ние должно быть обра­щено на все формы рели­ги­оз­ного обра­зо­ва­ния. Только тогда можно наде­яться на успех в деле хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния.

Хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние

На рус­ском языке, в отли­чие от многих евро­пей­ских языков, сло­во­со­че­та­ние “хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние” не звучит анти­кле­ри­кально. Хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние укреп­ляет на пути спа­се­ния и в то же самое время спо­соб­ствует раз­ви­тию обще­ства, поскольку пре­одо­ле­вает обску­ран­тизм, сви­де­тель­ствует един­ство веры и знания, осу­ществ­ляет слу­же­ние Логосу, Свету разума. Есть осно­ва­ния пола­гать, что именно недо­ста­ток хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния поро­дил пороки, при­вед­шие к 1917 г. Отсут­ствие широ­кого под­линно хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния грозит под­ме­ной воз­рож­де­ния рели­ги­оз­ной мысли и жизни в России псев­до­кле­ри­каль­ной идео­ло­гией поли­цей­ско-монар­хи­че­ского толка. ХХ век пре­одо­лел наив­ное про­ти­во­ре­чие веры и знания, науки и рели­гии. Но в ате­и­сти­че­ском обще­стве это не было осо­знано в полной мере. Одной из очень спор­ных, но тем не менее чрез­вы­чайно акту­аль­ных тем явля­ется “Пра­во­сла­вие и гума­низм”.

Пра­во­сла­вие и гума­низм

Не для всех сего­дня оче­видно, что слово “Пра­во­сла­вие” может стоять в одном ряду со словом “Гума­низм”. Увы, для доста­точно боль­шого коли­че­ства людей эти два поня­тия вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие. В одном учеб­ном заве­де­нии мне пока­зали про­грамму заня­тий по пред­мету “Рели­гия в обще­стве”, кото­рую пред­ло­жил выпуск­ник пра­во­слав­ных епар­хи­аль­ных кати­хи­за­тор­ских курсов, име­ю­щий высшее фило­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние. Одной из первых в про­грамме стояла тема “Гума­низм как сата­низм”, а об Иисусе Христе речь шла в сем­на­дца­той теме. Конечно, это пример неко­его псевдо-пра­во­слав­ного “мак­си­ма­лизма-экс­тре­мизма”, но он, увы, не уни­ка­лен.

Прежде чем ого­во­рить, в каком смысле в ниже­сле­ду­ю­щем тексте упо­треб­ля­ется слово “гума­низм”, отмечу, что отри­ца­тель­ное отно­ше­ние к этому поня­тию явля­ется сего­дня неким харак­тер­ным при­зна­ком целого направ­ле­ния, ком­плекса очень свя­зан­ных друг с другом свойств, кото­рый можно назвать фун­да­мен­та­лиз­мом. Это, как пра­вило, некий набор пози­ций: анти­э­ку­ме­низм, монар­хизм, поиски врагов (масо­нов, обнов­лен­цев, эку­ме­ни­стов, като­ли­ков, сио­ни­стов и пр.), слепой кон­сер­ва­тизм (отри­ца­ние воз­мож­но­сти каких-либо изме­не­ний и тем более реформ), обску­ран­тизм (по-сла­вян­ски еще точнее – мра­ко­бе­сие) и др.

Гума­низм долгое время было при­нято пони­мать как дви­же­ние, стре­мив­ше­еся осво­бо­дить жизнь духа от цер­ков­ной опеки, разо­рвать цепи и огра­ни­че­ния, нала­га­е­мые цер­ков­ным авто­ри­те­том на сво­бод­ное раз­ви­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти, и утвер­дить закон­ность и цен­ность богато и ярко рас­кры­ва­ю­щихся инте­ре­сов земной жизни в госу­дар­стве, хозяй­ствен­ной жизни, науке, искус­стве против отри­ца­тель­ной их оценки в цер­ков­ном аске­тизме. Спе­ци­фи­че­ским свой­ством гума­низма при­нято счи­тать инте­рес к чело­веку вообще, к его судьбе в про­шлом, к его назна­че­нию в насто­я­щем и в буду­щем, к его силам и спо­соб­но­стям, дру­гими сло­вами, ко всему чело­ве­че­скому, откуда, соб­ственно, и про­изо­шло назва­ние гума­низма. Как спра­вед­ливо заме­чает С.Л.Франк, “всякая рели­ги­оз­ная тен­ден­ция утвер­ждать без­услов­ную транс­цен­дент­ность Бога, Его совер­шен­ную ино­род­ность чело­веку таит в себе опас­ность рав­но­ду­шия к чело­ве­че­ской лич­но­сти – опас­ность бес­че­ло­веч­но­сти” (38). Идея Бого­че­ло­ве­че­ства, без кото­рой не суще­ствует хри­сти­ан­ства, утвер­ждена свя­то­оте­че­ской тра­ди­цией, но на исходе сред­них веков она не была осо­знана, не была доми­нан­той бого­сло­вия и полу­чила раз­ви­тие под­хва­чен­ная гума­ни­стами. Она, “…незримо дей­ствуя на чело­ве­че­скую душу, как дрожжи, всква­ши­ва­ю­щие тесто, в тече­ние 15 веков впер­вые в чело­ве­че­ской исто­рии взрас­тила само­со­зна­ние чело­века как лич­но­сти. Она научила чело­века созна­вать в самом себе некое высшее абсо­лютно ценное начало, в силу кото­рого он про­ти­во­стоит миру как инстан­ция осо­бого порядка и при­зван к твор­че­скому само­опре­де­ле­нию и совер­шен­ство­ва­нию жизни. Она впер­вые вос­пи­тала в чело­веке то, что можно в широ­ком общем смысле назвать гума­ни­сти­че­ским созна­нием” (39).

В евро­пей­ских языках слово “гума­нист” имеет мно­же­ство зна­че­ний. Так могут назы­вать рели­ги­оз­ного мыс­ли­теля, пыта­ю­ще­гося обой­тись без лич­ного Бога; нова­тора-педа­гога, счи­та­ю­щего, что мы уде­ляем слиш­ком много вни­ма­ния есте­ствен­ным наукам в ущерб гума­ни­тар­ным; фило­софа, утвер­жда­ю­щего, что место чело­века в про­ме­жутке между миром живот­ных и миром богов и т.д. Автор фило­соф­ского сло­варя “Сто суе­ве­рий” назы­вает гума­низм самым рас­про­стра­нен­ным сего­дня пред­рас­суд­ком. “Гос­под­ствует мнение, что можно быть кем угодно, но нельзя быть не гума­ни­стом. В гума­низм веруют огром­ное число про­по­вед­ни­ков, поли­ти­ков, фило­со­фов, жур­на­ли­стов и т.п. (40) В таком пони­ма­нии гума­низм только лишь пре­воз­но­ше­ние чело­века, идо­ло­по­клон­ство… чело­век – это живот­ное, испы­ты­ва­ю­щее потреб­ность в рели­гии, а поскольку он не верит в Бога, то создает себе божка в образе Чело­века (с боль­шой буквы), ста­но­вится гуманистом”(41).

Такое пред­став­ле­ние о гума­низме встре­ча­ется, увы, не редко. Как гума­ни­сти­че­ские сим­па­тии вне хри­сти­ан­ства, так и анти­гу­ма­ни­сти­че­ские в среде пра­во­слав­ных чаще всего обу­слов­лены неве­де­нием, слабым зна­ком­ством с хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гией, с хри­сти­ан­ским уче­нием о назна­че­нии чело­века, с уче­нием об обо­же­нии (тео­зисе), с уче­нием о сотво­ре­нии чело­века по образу Божию.

Обра­тимся к словам совре­мен­ного глу­боко ува­жа­е­мого в Пра­во­сла­вии архи­пас­тыря и духов­ного писа­теля. Вла­дыка мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский при­зы­вает нас: “… мы должны пове­рить в чело­века верой такой же, какой мы верим в Бога, такой же абсо­лют­ной, реши­тель­ной, страст­ной, и должны научиться про­зре­вать в чело­веке образ Божий, свя­тыню, кото­рую мы при­званы при­ве­сти обратно к жизни и к славе, так же как рестав­ра­тор при­зван вер­нуть к славе икону испор­чен­ную, затоп­тан­ную, про­стре­лен­ную, кото­рую ему дают. Это начи­на­ется с нас самих, но это должно также быть обра­щено к другим; и к другим хри­сти­а­нам, кото­рых мы так легко судим, и к нашим самым близ­ким, доро­гим. И к инакомыслящим”(42).

По мнению Жака Мари­тена, гума­низм суще­ствен­ным обра­зом стре­мится сде­лать чело­века дей­стви­тельно более чело­веч­ным и пока­зать его изна­чаль­ное вели­чие, содей­ствуя его уча­стию во всем (будь то при­рода или исто­рия), что может обо­га­тить его: “…прежде всего он тре­бует, чтобы чело­век развил зало­жен­ные в нем воз­мож­но­сти и твор­че­ские потен­ции, укре­пил жизнь разума, чтобы он тру­дился, пре­вра­щая силы физи­че­ского мира в инстру­менты соб­ствен­ной свободы”(43).

По словам совре­мен­ного исто­рика куль­туры, “гума­ни­сты были созна­тель­ными бун­та­рями, причем во всех обла­стях: в науке, в фило­со­фии, в искус­стве, в лите­ра­туре. Они очень близки к нашему вре­мени своим под­черк­ну­тым бун­тар­ством против их отцов, людей средневековья”(44). Гума­ни­сты бун­то­вали потому, что ощу­щали обыч­ный, но всегда болез­ненно вос­при­ни­ма­е­мый чут­кими серд­цами и про­ни­ца­тель­ными умами разрыв между иде­а­лом и дей­стви­тель­но­стью. “Иде­а­лом оста­ва­лось хри­сти­ан­ство – един­ство, мир, сохран­ность, орга­ни­зо­ван­ность, иерар­хи­че­ская струк­тура обще­ства. Реаль­ность же состо­яла в непре­рыв­ных войнах, в упадке авто­ри­тета – даже на верхах, даже в рамках пап­ства, кото­рое по своему замыслу должно было бы отра­жать бла­гост­ное согла­сие самого Бога, – в беше­ной борьбе за мир­ские блага и поло­же­ние в обще­стве, в повсе­мест­ной смуте”(45). В этой бун­тар­ской тен­ден­ции можно усмот­реть и анти­кле­ри­ка­лизм, и антиав­то­ри­та­ризм. Под кле­ри­ка­лиз­мом не сле­дует пони­мать просто ува­же­ние к цер­ков­ной иерар­хии и цер­ков­ность взгля­дов. Пре­одо­ле­ние кле­ри­ка­лизма может быть состав­ной частью про­цесса воцер­ко­в­ле­ния обще­ства и при­ви­тия ему “вкуса” Церкви, цер­ков­но­сти в смысле осо­зна­ния потреб­но­сти в Церкви как духов­ном про­стран­стве, где оче­вид­ным ста­но­вится, Кто есть Путь, Истина и Жизнь.

Сего­дня вполне оправ­дано упо­треб­лять сло­во­со­че­та­ние “хри­сти­ан­ский гума­низм” для обо­зна­че­ния такой уста­новки, для кото­рой харак­терны: жела­ние согла­со­вать дей­стви­тель­ность и идеал, стрем­ле­ние избе­жать кле­ри­ка­лизма в обще­ствен­ной жизни и куль­туре, пре­одо­ле­ние авто­ри­та­ризма на всех уров­нях, под­держка демо­кра­ти­че­ских про­цес­сов, про­ти­во­сто­я­ние обску­ран­тизму и вся­че­ское поощ­ре­ние тяги к зна­ниям. Отно­си­тельно стрем­ле­ния к зна­ниям, увле­че­ния наукой можно вспом­нить слова бла­жен­ной Эдит Штайн: “Кто ищет Истину, тот ищет Бога, неза­ви­симо от того, сознает он это или нет”.

Можно гово­рить о гума­низме как куль­туре, в кото­рой кате­го­рия “твор­че­ство” играет суще­ствен­ную роль, точнее ска­зать, осо­зна­ется как суще­ствен­ная. Здесь можно вспом­нить Н.А.Бердяева, кото­рый считал, что гума­низм – это рас­кры­тие резер­вов, “запи­ра­ю­щихся” в преды­ду­щую эпоху (46).

Но и о гума­низме в клас­си­че­ском его пони­ма­нии заме­ча­тель­ный пра­во­слав­ный мыс­ли­тель Г.П. Федо­тов гово­рил с ува­же­нием: “Гума­низм не будет про­клят весь до конца, потому что и он окра­сил хри­сти­ан­скую мысль и хри­сти­ан­скую жизнь многих веков. Цер­ковь обшир­ный корабль, и может быть, на нем еще раз, как на заре сред­не­ве­ко­вья, будет спа­сено во все­об­щем потопе не только по семи пар чистых species отхо­дя­щей в веч­ность куль­туры” (47). Федо­тов упре­кает като­ли­че­ство, утвер­ждая, что куль­тура, им воз­глав­ля­е­мая, неиз­бежно при­об­ре­тает авто­ри­тар­ный харак­тер. “Ума­ле­ние сво­боды есть ума­ле­ние лич­ного твор­че­ства, аске­ти­че­ское ущерб­ле­ние духа. Для хри­сти­ан­ского созна­ния это озна­чает и под­лин­ную реак­цию – воз­мез­дие за отступ­ни­че­ство гуманизма”(48).

Любо­пытно, что именно като­ли­че­ство пре­одо­лело сего­дня соблазн отвер­же­ния гума­низма. Прежде всего, нужно иметь в виду Второй Вати­кан­ский собор и послед­них рим­ских Пап. В совре­мен­ном като­ли­че­ском бого­сло­вии чело­век опре­де­ля­ется своей ответ­ствен­но­стью перед ближ­ними и исто­рией. “Чрез­вы­чайно важно для духов­ной и нрав­ствен­ной зре­ло­сти рода чело­ве­че­ского, что во всем мире все более воз­рас­тает созна­ние авто­ном­но­сти и, одно­вре­менно, ответ­ствен­но­сти. Это тем замет­нее, если мы будем иметь перед гла­зами объ­еди­не­ние мира и воз­ло­жен­ную на нас задачу: в истине и спра­вед­ли­во­сти постро­ить мир. Таким обра­зом, вы сви­де­тели рож­де­ния нового гума­низма, в кото­ром чело­век опре­де­ляет себя прежде всего своей ответ­ствен­но­стью в отно­ше­нии своих бра­тьев и истории”(49).

Хри­сти­ан­ство есть рели­гия сво­боды. Особый аспект хри­сти­ан­ского гума­низма – соблю­де­ние прав чело­века, соблю­де­ние права на сво­боду мысли, сове­сти, веро­ис­по­ве­да­ния. “Под­лин­ная сво­бода, – гово­рит Папа Иоанн Павел II, – это основ­ная черта чело­веч­но­сти. Она источ­ник, из кото­рого выте­кает чело­ве­че­ское досто­ин­ство. Она “особый знак боже­ствен­ного образа в человеке”(50). Она предо­став­лена и даро­вана нам как особая миссия”(51).

Пра­во­слав­ному созна­нию очень близко пони­ма­ние хри­сти­ан­ского гума­низма Марит­эном: “Сотво­рен­ное суще­ство должно быть под­линно ува­жа­емо, поскольку оно свя­зано с Богом и в силу того, что берет все у Него; таков этот гума­низм – тео­цен­три­че­ский, име­ю­щий с чело­ве­ком одни и те же корни, инте­граль­ный гума­низм, гума­низм Воплощения”(52). Н.А.Бердяев отме­чал, что и Хомя­ков, и Вл. Соло­вьев могли бы быть названы хри­сти­ан­скими гума­ни­стами (53).

Острый про­цесс дегу­ма­ни­за­ции, кото­рый в ХХ в. ощу­щают многие, по-новому вос­при­ни­ма­ется сего­дня в России, и это притом, что совет­ская Россия не была стра­ной вос­тор­же­ство­вав­шего гума­низма. Про­ти­во­сто­я­ние дегу­ма­ни­за­ции обще­ства явля­ется лозун­гом многих пра­во­слав­ных, даже фун­да­мен­та­лист­ски настро­ен­ных, смы­ка­ю­щихся с ком­му­ни­стами, гово­ря­щими, правда, на другом языке.

При­веду лишь несколько пере­кли­ка­ю­щихся друг с другом выска­зы­ва­ний духов­ных и интел­лек­ту­аль­ных авто­ри­те­тов ХХ в.: “Ува­же­ние к дру­гому, сво­бода духа, лучшие черты плю­ра­ли­сти­че­ской демо­кра­тии уко­ре­нены в еван­гель­ском откро­ве­нии лич­но­сти и в осво­бож­да­ю­щем раз­ли­че­нии, сде­лан­ном Иису­сом между Цар­ством Божиим и цар­ством кесаря”(54). Это слова бла­жен­ней­шего Игна­тия IV, Пат­ри­арха Антио­хий­ского. А более полу­века назад Н.А.Бердяев отме­чал:

“Мы живем в анти­че­ло­веч­ную эпоху. Гума­низм, а значит и досто­ин­ство чело­века, могут быть воз­рож­дены лишь из рели­ги­оз­ной глу­бины. Совре­мен­ный чело­век имеет опыт, кото­рого не имели люди Ренес­санса, не имел еще Эразм, как не имел еще и сред­не­ве­ко­вый чело­век, свя­зан­ный в своем твор­че­стве. И этот чело­век, полный тоски, идет или по пути раз­ло­же­ния, или по пути обре­те­ния новой цен­но­сти, сво­боды и творчества”(55).

Фун­да­мен­та­лизм как соблазн, иску­ше­ние

Упо­треб­ле­ние при­ме­ни­тельно к Пра­во­сла­вию такой кате­го­рии, как “фун­да­мен­та­лизм”, при опи­са­нии и оценке про­блем совре­мен­ной Церкви зача­стую вызы­вает недо­уме­ние. Многие люди счи­тают фун­да­мен­та­лизм прин­ци­пом Пра­во­сла­вия, строго и верно при­дер­жи­ва­ю­ще­гося Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния. Как поня­тие “фун­да­мен­та­лизм” имеет уже почти веко­вую исто­рию, и ему сле­до­вало бы посвя­тить отдель­ное иссле­до­ва­ние, напи­сать книгу. В рамках данной статьи при­во­дится лишь несколько прин­ци­пи­ально важных харак­те­ри­стик этого явле­ния.

Термин фун­да­мен­та­лизм широко и с тен­ден­цией к инфля­ции упо­треб­ля­ется сего­дня в самых разных гума­ни­тар­ных сферах: от рели­гии до поли­тики. Он вос­хо­дит к появ­ле­нию в США в период между 1910 и 1915 гг. серии из 12 брошюр «The Fundamentals: A Testimony to the Truth» (Основы: Сви­де­тель­ство Истины). Начи­ная с 1920 г. этот термин исполь­зу­ется для опи­са­ния неко­то­рых форм про­те­стан­тизма в США. Позд­нее так стали назы­вать ана­ло­гич­ные явле­ния внутри ислама (в Египте, Иране, Ливане, а также в Европе), затем и в иуда­изме, инду­изме и даже в марк­сизме. Спустя неко­то­рое время термин «фун­да­мен­та­лизм» начали при­ме­нять по отно­ше­нию к воин­ствен­ным фрак­циям внутри поли­ти­че­ских партий.

Есть осно­ва­тель­ные воз­ра­же­ния для столь широ­кого упо­треб­ле­ния этого слова. Так, в исламе, по-види­мому, можно было бы гово­рить просто об “ислам­ском ради­ка­лизме”. Для куль­ту­ро­ло­ги­че­ского опи­са­ния такого рода явле­ний в нехри­сти­ан­сих рели­гиях и куль­ту­рах пред­ла­га­ется исполь­зо­вать термин “ради­каль­ный неот­ра­ди­ци­о­на­лизм”.

На первый взгляд, фун­да­мен­та­лизм – суще­ствен­ная харак­те­ри­стика Пра­во­сла­вия, если пони­мать этот термин в пер­во­на­чаль­ном смысле (вера в рож­де­ние Иисуса Христа от Девы, в телес­ное Вос­кре­се­ние Христа и в Его Боже­ство, во Второе При­ше­ствие соот­вет­ствует прин­ци­пам аме­ри­кан­ского фун­да­мен­та­лизма, поскольку есте­ственна для пра­во­слав­ных). Однако сего­дня под фун­да­мен­та­лиз­мом при­нято пони­мать целый ком­плекс свойств, в основе своей име­ю­щий бук­ва­лист­ское отно­ше­ние к Свя­щен­ному тексту. Это тип мен­таль­но­сти и духов­но­сти, не при­зна­ю­щий экзе­ге­тики и гер­ме­нев­тики, тип, кото­рому чуждо сми­ре­ние, ибо у тех, кто к нему при­над­ле­жит, нико­гда не воз­ни­кает сомне­ния в соб­ствен­ных спо­соб­но­стях пра­вильно пони­мать Свя­щен­ный текст (для пра­во­слав­ного чело­века прин­ци­пи­ально важно учиться пони­мать текст в рамках цер­ков­ной тра­ди­ции, а не искать своего оза­ре­ния).

Фун­да­мен­та­лизм рев­ниво защи­щает тра­ди­ци­о­на­лизм и про­ти­во­стоит модер­низму и либе­ра­лизму. Для него харак­терны: оппо­зи­ция науке, если ее выводы не схо­дятся с бук­валь­ным пони­ма­нием биб­лей­ской кар­тины Тво­ре­ния; глу­бо­кое убеж­де­ние, что любая нефун­да­мен­та­лист­ская пози­ция лишает чело­века надежды стать и быть насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном; тен­ден­ция реши­тельно хри­сти­а­ни­зи­ро­вать поли­тику (глав­ным обра­зом через утвер­жде­ние мораль­ных цен­но­стей как абсо­лют­ных норм в обще­стве).

Как уже отме­ча­лось, фун­да­мен­та­лизм возник в про­те­стан­тизме, но как фено­мен хорошо изве­стен и в като­ли­че­ской, и в пра­во­слав­ной среде. Везде можно встре­тить тип духов­но­сти, пре­тен­ду­ю­щий на право быть кри­те­рием Истины. Было бы опро­мет­чиво счи­тать фун­да­мен­та­лизм неким сино­ни­мом кон­сер­ва­тизму, тра­ди­ци­о­на­лизму, риго­ризму, инте­гризму. Сего­дня можно гово­рить о фун­да­мен­та­лизме как об особом фено­мене рели­ги­оз­ной жизни, доста­точно харак­тер­ном и для Пра­во­сла­вия.

Внутри Пра­во­сла­вия на фоне исто­ри­че­ски сло­жив­ше­гося твор­че­ского, откры­того, сво­бод­ного от псев­до­с­хо­ла­стики и идео­ло­ги­че­ских схем бого­сло­вия имеет место ярко выра­жен­ный “бук­ва­лист­ский” подход к Свя­щен­ному тексту. При­вер­женцы такого под­хода, среди кото­рых есть люди с бого­слов­ским обра­зо­ва­нием, как уже было ска­зано, недо­оце­ни­вают экзе­ге­тику и гер­ме­нев­тику, необ­хо­ди­мость пере­во­дов Свя­щен­ного Писа­ния на совре­мен­ные языки. Эта, каза­лось бы, чисто бого­слов­ская уста­новка прак­ти­че­ски всегда сопро­вож­да­ется стро­гим соблю­де­нием правил – норм, декла­ри­ро­ва­нием бес­ком­про­мисс­но­сти (в визан­тий­ско-бого­слов­ском кон­тек­сте утвер­жде­нием “акри­вии” в про­ти­во­вес “ико­но­мии”). В аске­ти­че­ском плане она обо­ра­чи­ва­ется мак­си­ма­лиз­мом, под­черк­нуто наци­о­на­ли­сти­че­ской пози­цией (ультра-пат­ри­о­ти­че­ской или, точнее ска­зать, дема­го­ги­че­ско-пат­ри­о­ти­че­ской, а порой и с ярко выра­жен­ным, но обычно скры­ва­е­мым, анти­се­ми­тиз­мом), а также закры­то­стью, анти­э­ку­ме­низ­мом и три­ум­фа­лиз­мом. В отно­ше­нии куль­туры ее про­яв­ле­ния, как пра­вило, нельзя оха­рак­те­ри­зо­вать иначе, чем обску­ран­тизм и мра­ко­бе­сие, а в соци­ально-поли­ти­че­ском плане наблю­да­ется явная связь с монар­хиз­мом. Пара­док­сально, но лишь на первый взгляд, что не редки в этих кругах и сим­па­тии к совет­ско-ком­му­ни­сти­че­ской дема­го­гии. С пра­во­слав­ной точки зрения, самым слабым местом в этой пози­ции явля­ется отсут­ствие любви, о кото­рой гово­рит Сам Спа­си­тель, той самой любви, кото­рую Он запо­ве­дал уче­ни­кам, утвер­дил как новую запо­ведь (Ин. 13:34).

Самыми харак­тер­ными про­яв­ле­ни­ями пра­во­слав­ного фун­да­мен­та­лизма явля­ются: стрем­ле­ние найти и обез­вре­дить врагов (в част­но­сти, глав­ный враг для них – “обнов­лен­че­ство, неообновленчество”(56) ); жела­ние занять пози­цию госу­дар­ствен­ной Церкви (это чаще всего не декла­ри­ру­ется, скры­ва­ется); попытки обо­рвать все кон­такты с внеш­ним миром, ввести цен­зуру на цер­ков­ную пуб­ли­ци­стику, пол­но­стью игно­ри­ро­вать свет­скую куль­туру и т.д. и т.п. Даже если этот “фун­да­мен­та­лист­ский ком­плекс” цели­ком не всегда при­сут­ствует у тех или иных лич­но­стей, общая тен­ден­ция все же про­смат­ри­ва­ется и это поз­во­ляет гово­рить о соци­ально-пси­хо­ло­ги­че­ском фено­мене фун­да­мен­та­лизма.

Назван­ное про­ти­во­по­став­ле­ние “фун­да­мен­та­лизм – твор­че­ство” не явля­ется плодом именно нашей эпохи, реак­цией на “эку­ме­низм” или “обнов­лен­че­ское дви­же­ние”. Такое же по своей сути про­ти­во­сто­я­ние было в 60‑е годы про­шлого века. На стра­ни­цах рос­сий­ской пери­о­дики имела место жест­кая и бурная дис­кус­сия об отно­ше­нии Пра­во­сла­вия к совре­мен­но­сти.

Успех в деле миссии воз­мо­жен лишь при усло­вии пре­одо­ле­ния фун­да­мен­та­лизма – в России он явля­ется глав­ным пре­пят­ствием для твор­че­ской про­по­веди пра­во­сла­вия. На первый взгляд, именно фун­да­мен­та­ли­сты активны в про­по­веди, сохра­няют тра­ди­ци­он­ное бла­го­че­стие, но, если при­смот­реться повни­ма­тель­нее, станет оче­вид­ным, что вне твор­че­ства и лич­ного выбора бла­го­че­стие поверх­ностно и не затра­ги­вает лич­ность. Как пра­вило, именно фун­да­мен­та­лизм пре­пят­ствует людям, нахо­дя­щимся за огра­дой Церкви, отно­ситься с инте­ре­сом и дове­рием к цер­ков­ной про­по­веди, при­слу­ши­ваться к прин­ци­пи­ально другим идеям, выра­ба­ты­вать толе­рант­ное отно­ше­ние к непри­выч­ным цен­но­стям. Само же хри­сти­ан­ство имеет откры­тый харак­тер. Оно не навя­зы­вает своих убеж­де­ний, но при­зы­вает «име­ю­щих очи видеть».

Пре­одо­ле­ние фун­да­мен­та­лизма отве­чает инте­ре­сам всего обще­ства, поскольку спо­соб­ствует укреп­ле­нию его един­ства, устра­не­нию недо­ве­рия, вражды, наци­о­на­лизма, псев­до­пат­ри­о­тизма и мра­ко­бе­сия. Это – задача твор­че­ства, задача со-работ­ни­че­ства Богу.

Миссия и духов­ность

Особая тема мис­сио­ло­гии – “Миссия и духов­ность”. Лучшим пра­во­слав­ным сви­де­тель­ством явля­ется вопло­ще­ние хри­сти­ан­ских иде­а­лов в жизнь. Это зна­чи­тельно более эффек­тивно, чем про­воз­гла­ше­ние их на словах. Вни­ма­ние к окру­жа­ю­щим, забота, готов­ность выслу­шать и помочь, искрен­ность, доб­рота, доб­ро­со­вест­ность, тру­до­лю­бие, чув­ство ответ­ствен­но­сти, надеж­ность – все эти каче­ства должны быть свой­ственны пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. Хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели осно­ваны не только на соблю­де­нии вет­хо­за­вет­ных запо­ве­дей, но прежде всего на любви к ближ­нему. Любовь к Богу и Его Тво­ре­нию не абстракт­ное чув­ство, это особое состо­я­ние и миро­воз­зре­ние, кото­рое не может не про­яв­ляться соци­ально. Не сле­дует думать, что любовь к ближ­нему пред­по­ла­гает пре­да­тель­ство ради него соб­ствен­ных убеж­де­ний, она лишь обя­зы­вает гово­рить с ним на понят­ном ему языке. Без этого невоз­можно заво­е­вать вни­ма­ние слу­ша­ю­щего, вызвать ува­же­ние к себе и даже ответ­ную любовь.

Обра­тимся к опыту свя­того старца Силу­ана Афон­ского. Как-то с одним из рус­ских епи­ско­пов, живших на Востоке, он обсуж­дал прак­ти­че­ские шаги мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти. Епи­скоп был очень прям и даже фана­ти­чен. Старец Силуан спро­сил его: как же вы ста­ра­е­тесь убе­дить, обра­тить в хри­сти­ан­ство окру­жа­ю­щих вас людей? Тот отве­тил: я иду в буд­дий­ское капище и, обра­ща­ясь ко всем при­сут­ству­ю­щим, говорю им: то, что вы видите, все эти статуи – это идолы, это камни, это дерево, это ничто; бросьте, раз­бейте, поверьте в истин­ного Бога! Св. Силуан его спра­ши­вает: а что с вами тогда слу­ча­ется? Мис­си­о­нер отве­чает: эти бес­чув­ствен­ные, безум­ные люди меня выки­ды­вают из храма и бьют!… Тогда старец гово­рит ему: а знаете, что вы могли бы достичь лучших резуль­та­тов, если бы вы пришли в их храм, посмот­рели, с каким бла­го­го­ве­нием эти люди молятся, как они чтут свою веру, позвали бы несколь­ких из них поси­деть на лест­нице сна­ружи и ска­зали бы: рас­ска­жите мне о вашей вере… И каждый раз, когда то, что они гово­рят, давало бы к тому повод, вы могли бы им ска­зать: как пре­красно то, что вы только что ска­зали! Если бы только к этому при­ба­вить вот такую-то мысль, как это бы рас­цвело в полную кра­соту!.. Так вы внесли бы в их миро­воз­зре­ние то тут, то там ту или другую мысль из Еван­ге­лия или из веры пра­во­слав­ной. Вы их не обра­тили бы сразу, но вы бы обо­га­тили их тем, что Хри­стос принес на землю… (57)

Эти слова св. Силу­ана, так люби­мого и в России, и в гре­че­ском мире дают ключ к духов­но­сти мис­си­о­нер­ства.

Сего­дня при опи­са­нии при­е­мов вовле­че­ния в ту или иную секту часто гово­рят о методе “бом­бар­ди­ровки любо­вью”. Чело­век, ока­зав­шийся объ­ек­том сек­тант­ской про­по­веди, испы­ты­вает чув­ство радо­сти и тепла от встречи, поскольку ни разу в жизни ему не при­хо­ди­лось слы­шать в свой адрес такого коли­че­ства добрых слов. Иногда повы­шен­ное вни­ма­ние к чело­веку ока­зы­ва­ется реша­ю­щим для того, чтобы он остался в общине. Если бы мы, пра­во­слав­ные, вопло­щали в себе идеал хри­сти­ан­ской любви, были бы вни­ма­тельны, добры и забот­ливы по отно­ше­нию к окру­жа­ю­щим, инте­рес к нашему сви­де­тель­ству, к нашей личной пози­ции был бы огро­мен, а миссия эффек­тивна. И наобо­рот, малей­ший пример несо­от­вет­ствия жизни про­воз­гла­ша­е­мым нормам и цен­но­стям момен­тально под­ры­вает дове­рие к услы­шан­ному. Как ни горько это при­зна­вать, многие из нас грешат таким несо­от­вет­ствием, что и явля­ется глав­ным пре­пят­ствием успеху миссии. Люди нецер­ков­ные с трудом вос­при­ни­мают высо­ко­пар­ные слова, неохотно слу­шают настав­ле­ния и мораль­ные сен­тен­ции, но чутко реа­ги­руют на любое рас­хож­де­ние слов с делами, а осо­бенно кри­тично отно­сятся к малей­шим про­яв­ле­ниям лице­ме­рия, хан­же­ства и фари­сей­ства. Люди цер­ков­ные легче и мягче пере­жи­вают подоб­ные дис­со­нансы, поскольку осо­знают соб­ствен­ную гре­хов­ность и умеют про­щать, но и для них важен тон про­по­веди, сочув­ствие и искрен­ность пас­тыря.

Чтобы много не рас­суж­дать о нашем несо­вер­шен­стве, но в тоже время опре­де­лить пра­во­слав­ные цен­но­сти в мис­си­о­нер­ском виде­нии реаль­ной цер­ков­ной жизни, доста­точно про­ци­ти­ро­вать слова Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси Алек­сия II: “Нельзя не ска­зать о тле­твор­ном вли­я­нии “духа вре­мени” на неко­то­рую часть нашего духо­вен­ства, кото­рая стре­мится под­ра­жать стилю жизни, так назы­ва­е­мых, “новых рус­ских” с рели­ги­озно-нрав­ствен­ной точки зрения. Ведь это не что иное, как гре­хов­ное про­яв­ле­ние эго­изма, само­до­воль­ства, сиба­рит­ства, тще­сла­вия, все­доз­во­лен­но­сти, пре­вос­ход­ства над дру­гими ввиду своего богат­ства, нередко нажи­того неза­кон­ным, пре­ступ­ным путем. Это – отсут­ствие скром­но­сти, кро­то­сти, воз­дер­жа­ния и меры во всем. К сожа­ле­нию, некая часть нашего сто­лич­ного духо­вен­ства под­па­дает вли­я­нию этого “кра­си­вого” стиля жизни… Во-первых, такой стиль ком­форт­ной жизни явля­ется, по суще­ству, гре­хов­ным, нехри­сти­ан­ским, в связи с забве­нием Бога, слу­же­нием мамоне, с нечув­ствием тра­гич­но­сти и вре­мен­но­сти земной жизни. Это, может быть, одно из самых ярких про­яв­ле­ний неоязы­че­ства. Во-вторых, подоб­ная жизнь духо­вен­ства для обыч­ных, рядо­вых при­хо­жан, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве бедных людей, явля­ется соблаз­ном и ассо­ци­и­ру­ется в их созна­нии с изме­ной бед­но­сти Хри­сто­вой, с омир­ще­нием Церкви. Не потому ли неко­то­рые при­хо­жане и уходят из храмов и ищут себе места в раз­лич­ных сектах и новых рели­ги­оз­ных тече­ниях, где их встре­чают с пони­ма­нием и забо­той? Надо иметь в виду, что про­ис­хо­дит мас­со­вое пере­рож­де­ние созна­ния у про­стых, обед­нев­ших людей. Они видят, что реально не нужны никому, о них не забо­тится ни госу­дар­ство, ни обще­ство, а теперь и Цер­ковь пока­зы­вает, что ей ближе бога­тые, а не бедные. И им трудно понять, что это не Цер­ковь, кото­рая была и оста­ется любя­щей Мате­рью для всех, неза­ви­симо от их мате­ри­аль­ного поло­же­ния, оста­вила их, а часть духо­вен­ства утра­тила Дух и силу Хри­сто­вой любви и правды. В этой ситу­а­ции они должны по долгу сове­сти при­не­сти всем изви­не­ния за такое лже­пас­тыр­ство. Иму­ще­ствен­ное нера­вен­ство суще­ство­вало всегда, но “горе тому, через кого при­хо­дит соблазн малым сим” членам Церкви. Пусть конеч­ная судьба Еван­гель­ского богача и притча о бога­том и Лазаре послу­жит отрезв­ля­ю­щим напо­ми­на­нием для таких священнослужителей.…“Не будем тще­сла­виться, друг друга раз­дра­жать, друг другу зави­до­вать… Ибо, кто почи­тает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обо­льщает сам себя… Ибо каждый поне­сет свое бремя” (Гал. 5:26; 6:35)…” Только если мы будем являть себя миру как насто­я­щие хри­сти­ане, не просто как пра­во­слав­ные, кото­рые при­знаны тако­выми той или иной газе­той, но как хри­сти­ане, живу­щие по вере и потому пра­во­слав­ные, только тогда есть надежда, что наш народ обра­тится ко Христу, а через то обно­вится и очи­стится вся его жизнь. Стиль жизни нам ясно ука­зы­вает св. ап. Павел: “Умоляю вас посту­пать достойно звания, в кото­ром вы при­званы, со всяким сми­рен­но­муд­рием и кро­то­стью и дол­го­тер­пе­нием, снис­ходя друг ко другу любо­вию”. (Еф. 4:1–3). А в кре­ще­нии мы как раз и полу­чили это досто­ин­ство, дар, бла­го­дать, кото­рая поз­во­ляет и обя­зы­вает нас сле­до­вать словам апо­стола.

К теме духов­ность можно отне­сти и тему “ожи­да­ние Анти­хри­ста”. Не слу­чайно сего­дня часто цити­руют Г.К.Честертона, кото­рый ост­ро­умно отме­чал, что первые хри­сти­ане ожи­дали вто­рого При­ше­ствия Гос­пода, а нынеш­ние ждут Анти­хри­ста. В мис­сио­ло­ги­че­ском плане инте­ресно было бы объ­яс­нить пси­хо­ло­ги­че­ские меха­низмы подоб­ной мистики. Счи­та­ется, что явле­ния такого рода харак­терны для рубежа сто­ле­тий, а мы сего­дня наде­емся перейти рубеж между тыся­че­ле­ти­ями.

Пра­во­слав­ная эку­мена – пра­во­слав­ное един­ство

В послед­ние годы очень много гово­рят об эку­ме­низме, иногда резко отри­ца­тельно, часто негра­мотно и неспра­вед­ливо. Многих насто­ра­жи­вает уже само слово “эку­мена”, име­ю­щее, строго говоря, ней­траль­ное зна­че­ние; на рус­ский язык оно пере­во­дится как “весь хри­сти­ан­ский мир”. В насто­я­щей главе речь пойдет только о пра­во­слав­ной эку­мене.

Оче­видно, что стрем­ле­ние к хри­сти­ан­скому един­ству – это сле­до­ва­ние запо­веди Спа­си­теля “да будут все едино”. Хри­сти­ан­ский мир рас­ко­лот, вслед­ствие чего акту­аль­ность этого стрем­ле­ния не вызы­вает сомне­ний. Однако не всем сего­дня оче­видно, что акту­ально также стрем­ле­ние к пра­во­слав­ному един­ству.

Внешне это един­ство суще­ствует и выра­жа­ется во вза­им­ном при­зна­нии и вза­им­ном При­ча­ще­нии. Однако нельзя ска­зать, что Пра­во­слав­ные Помест­ные Церкви активно вза­и­мо­дей­ствуют (58). Слава Богу, имеют место встречи Пред­сто­я­те­лей Пра­во­слав­ных Церк­вей по чрез­вы­чайно важным вопро­сам. Но воз­можно и необ­хо­димо рас­ши­ре­ние сотруд­ни­че­ства на уровне мис­си­о­нер­ских про­ек­тов, в сфере бого­слов­ского обра­зо­ва­ния. То, что не под силу одной Церкви, реально осу­ще­ствить объ­еди­нен­ными уси­ли­ями. Любо­пытно отме­тить, что иногда именно непра­во­слав­ные эку­ме­ни­че­ские струк­туры помо­гают осу­ще­ствить меж­пра­во­слав­ные кон­такты, про­ве­сти бого­слов­ские семи­нары.

Пра­во­слав­ное един­ство бывает ослаб­лено кон­флик­тами, свя­зан­ными с вопро­сами юрис­дик­ции и кано­ни­че­ских тер­ри­то­рий. Несмотря на то, что кон­фликты эти, как пра­вило, обу­слов­лены наци­о­нально-поли­ти­че­скими фак­то­рами, их про­фи­лак­тика и пре­одо­ле­ние может опи­раться только на внут­рен­нее един­ство Пра­во­сла­вия.

Если гово­рить о самих Пра­во­слав­ных Церк­вах, то сле­дует при­знать, что их внут­рен­нее един­ство также бывает нару­шено. Прежде всего, речь идет о рас­ко­лах. Для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви прин­ци­пи­альны два рас­кола – Ста­ро­об­ряд­че­ство и Зару­беж­ная Цер­ковь. В отно­ше­нии пер­вого есть поло­жи­тель­ные тен­ден­ции, в част­но­сти снятие клятв. В отно­ше­нии вто­рого, как это ни странно, устра­не­ние поли­ти­че­ских причин рас­кола не при­вело пока к его лик­ви­да­ции. Нача­тый в Гер­ма­нии диалог между Мос­ков­ским Пат­ри­ар­ха­том и Гер­ман­ской епар­хией Зару­беж­ной Церкви при­оста­но­вился.

Грех с точки зрения нрав­ствен­но­сти, раскол – это еще и огром­ная опас­ность в мис­си­о­нер­ском плане, по суще­ству, это раз­ру­ше­ние Церкви. Можно понять, как воз­ни­кали рас­колы по поли­ти­че­ским моти­вам в про­шлом, но сего­дня рас­колы, про­изо­шед­шие по недог­ма­ти­че­ским вопро­сам, необъ­яс­нимы и непро­сти­тельны. Фено­мен ста­ро­об­ряд­че­ства застав­ляет под­хо­дить к этой теме очень ответ­ственно. Тем не менее подоб­ное слу­ча­ется и в наши дни. Так, в Эллад­ской церкви часть веру­ю­щих не при­няла пере­ход на Гри­го­ри­ан­ский кален­дарь и уже более полу­века нахо­дится в состо­я­нии рас­кола с Мате­рью-Цер­ко­вью, своей авто­ке­фаль­ной Цер­ко­вью, а значит и со всем все­лен­ским Пра­во­сла­вием.

Плохое знание исто­рии Церкви и Пра­во­слав­ного Пре­да­ния объ­яс­няет тен­ден­цию так назы­ва­е­мых “рев­ни­те­лей” Пра­во­сла­вия все под­ве­сти под извест­ный им одним стан­дарт. Стрем­ле­ние к уни­фи­ка­ции при­во­дит таких бла­го­че­сти­вых рев­ни­те­лей к поиску врагов, кото­рых видят в каждом, не раз­де­ля­ю­щем их соб­ствен­ные вкусы. Забы­вают даже про­стую истину, что в древ­ней Церкви суще­ство­вали раз­лич­ные бого­слов­ские школы, напри­мер Алек­сан­дрий­ская и Антио­хий­ская, и точки зрения их пред­ста­ви­те­лей по ряду вопро­сов были про­ти­во­по­лож­ными. Сего­дня лидеры обеих этих школ почи­та­ются как отцы Церкви.

Очень опасны своего рода “судеб­ные про­цессы”, про­хо­дя­щие под лозун­гом “един­ство Церкви” и напо­ми­на­ю­щие совет­ские про­цессы трид­ца­тых годов. Ничего кроме соблазна паствы и зако­сте­не­ния бого­слов­ской мысли они не при­но­сят. Дис­кус­сии необ­хо­димы, но не ради поиска врагов, а как поиск Истины. Един­ство не только не пред­по­ла­гает еди­но­об­ра­зия, но и всту­пает с ним в некий кон­фликт. Оди­на­ко­вые детали кон­струк­тора вряд ли поз­во­лят что-нибудь создать. Не вооб­ра­зимы и оди­на­ко­вые члены живого орга­низма. Нет ника­кой необ­хо­ди­мо­сти сво­дить раз­лич­ные тра­ди­ции к одной, уни­фи­ци­ро­вать их. Оши­бочно и опасно, стре­мясь к еди­но­об­ра­зию в одной кон­фес­си­о­наль­ной тра­ди­ции, изоб­ре­тать норму и канон там, где их нико­гда не было. Очень важно в мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти раз­ли­чать такие кате­го­рии, как догмат, канон, пра­вило, обычай, обряд, тра­ди­ции быта. Как уже отме­ча­лось, полезно пом­нить, что в Церкви всегда суще­ство­вали два под­хода: ико­но­мия и акри­вия, – и ни один из них не должен отри­цать суще­ство­ва­ние дру­гого. Это помо­гает понять роль и необ­хо­ди­мость ком­про­мис­сов в жизни Церкви.

В стра­те­гии и так­тике мис­си­о­нер­ства важно выде­лить клю­че­вые про­блемы, клю­че­вые темы, по кото­рым воз­ни­кают раз­но­гла­сия, непо­ни­ма­ние и кон­фликты, вплоть до рас­ко­лов. Оче­видно, что сего­дня увра­че­ва­ние рас­ко­лов – одна из глав­ных мис­си­о­нер­ских задач. Однако пре­одо­ле­ние рас­ко­лов – это не поиск ком­про­мисса и, в то же самое время, не уни­фи­ци­ро­ва­ние цер­ков­ной жизни.

Не хва­тает порой у нас един­ства и на уровне епар­хий, почти отсут­ствует меж­при­ход­ское сотруд­ни­че­ство. В мис­си­о­нер­ских целях это было бы чрез­вы­чайно полезно и эффек­тивно. Вспом­ним слова Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси Алек­сия II: “Совре­мен­ная жизнь тре­бует новых под­хо­дов. Всем нам нужно тру­диться не только в молитве и посте, но и в про­по­веди, и в устрой­стве всей пол­ноты цер­ковно-при­ход­ской жизни. Мы с трудом, но нахо­дим сред­ства на рестав­ра­цию храмов и золо­че­ние ико­но­ста­сов, теперь нужно нахо­дить их и на другие не менее важные виды цер­ков­ной дея­тель­но­сти. Нужно объ­еди­няться. Что не сможет один приход, то смогут два-три. Отцам-бла­го­чин­ным нужно тру­диться над тем, чтобы при­ходы были объ­еди­нены не только адми­ни­стра­тивно, бого­слу­жебно, но и по сов­мест­ным делам. И такой опыт в Москве есть и дает хоро­шие резуль­таты” (59).

Един­ство пра­во­слав­ного народа Божия. Апо­сто­лат мирян

Един­ство пра­во­слав­ной эку­мены, Все­лен­ского Пра­во­сла­вия – это также един­ство иерар­хии и мирян. Идея апо­сто­лата мирян не изоб­ре­те­ние Вто­рого Вати­кан­ского собора, она не чужда Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, где и среди святых были миряне, и среди бого­сло­вов и рели­ги­оз­ных мыс­ли­те­лей миряне очень ярко выде­ля­ются успеш­но­стью своего цер­ков­ного воз­дей­ствия на секу­ляр­ное мыш­ле­ние своих совре­мен­ни­ков и пред­ста­ви­те­лей после­ду­ю­щих поко­ле­ний. Доста­точно обра­тить вни­ма­ние на дея­те­лей рус­ской куль­туры: фило­со­фов, поэтов и писа­те­лей, пуб­ли­ци­стов и др.

В доре­во­лю­ци­он­ной России был зна­чи­тель­ный поло­жи­тель­ный опыт суще­ство­ва­ния братств и сест­ри­честв, кото­рые орга­ни­зо­вы­вали мис­си­о­нер­ское и диа­ко­ни­че­ское слу­же­ние мирян. В первые годы совет­ской власти, вплоть до своего уни­что­же­ния, многие брат­ства слу­жили опорой для веру­ю­щих в новых страш­ных усло­виях гоне­ний. После “пере­стройки” снова появи­лась воз­мож­ность опе­реться на все­воз­мож­ные орга­ни­за­ции мирян и сво­бодно реги­стри­ро­вать их в каче­стве юри­ди­че­ских лиц. И хотя в ряде слу­чаев этим вос­поль­зо­ва­лись люди со спе­ци­фи­че­скими идео­ло­ги­че­скими или ком­мер­че­скими целями, это не делает пороч­ной саму идею братств. Успех дея­тель­но­сти брат­ства во многом опре­де­ля­ется тем, насколько тесно оно свя­зано с жизнью при­хода. Если в его основе – часть при­ход­ской общины, то не только духов­ное руко­вод­ство свя­щен­ника, но и вся бого­слу­жеб­ная жизнь укреп­ляет дух брат­ства. При этом воз­мож­ность суще­ство­ва­ния брат­ства, состо­я­щего из при­хо­жан раз­лич­ных при­хо­дов, никоим обра­зом не исклю­ча­ется.

Именно брат­ства или просто при­ход­ские кружки мирян могли бы орга­ни­зо­вы­вать сов­мест­ные про­екты, объ­еди­ня­ю­щие два или несколько при­хо­дов. Речь идет о внут­ри­цер­ков­ном сотруд­ни­че­стве при­хо­дов, но также известны случаи меж­кон­фес­си­о­наль­ного парт­нер­ства при­хо­дов.

О роли мирян в деле управ­ле­ния Цер­ко­вью гово­рят не только исто­ри­че­ские сви­де­тель­ства древ­ней Церкви, но и мате­ри­алы Помест­ного собора 191718 гг., на кото­ром каждую из 65 епар­хий пред­став­ляли, наряду с архи­ереем и двумя свя­щен­но­слу­жи­те­лями, по три миря­нина, избран­ные на епар­хи­аль­ных съез­дах. Были миряне и среди пред­ста­ви­те­лей духов­ных школ, Думы и Госу­дар­ствен­ного совета. Всего мирян было 299 из 564 деле­га­тов Собора (при 80 архи­ереях, 149 пре­сви­те­рах и 15 пса­лом­щи­ках) (60).

О един­стве мирян и духо­вен­ства сле­дует гово­рить прежде всего в рамках эккле­зио­ло­гии, в част­но­сти опи­ра­ясь на работы проф.-прот. Нико­лая Афа­на­сьева. Более полу­века назад он обра­щал вни­ма­ние пра­во­слав­ных на то, что школь­ное бого­сло­вие его вре­мени уде­ляло вопросу един­ства мирян и духо­вен­ства недо­ста­точ­ное вни­ма­ние и даже иска­жало Пра­во­слав­ное Пре­да­ние, отно­сясь с подо­зре­нием к учению о цар­ствен­ном свя­щен­стве народа Божьего. “Вопреки школе цер­ков­ная жизнь в дог­мате, в тра­ди­ции и в своем литур­ги­че­ском созна­нии хранит истин­ное учение о Церкви и о народе Божьем. В Евха­ри­сти­че­ском собра­нии под пред­сто­я­тель­ством епи­скопа Цер­ковь испо­ве­дует цар­ствен­ное свя­щен­ство своих членов и раз­ли­чие дела слу­же­ния – мно­го­об­ра­зие бла­го­дат­ных даров, кото­рые сам Бог раз­де­ляет каж­дому, как Ему угодно”. Отказ от цар­ствен­ного свя­щен­ства есть отвер­же­ние даров Духа… Цер­ковь учит, что все в ней обла­дают пол­но­той бла­го­дати на пользу всех, а не учит о том, что каждый из нас полу­чил дары Духа, чтобы их хра­нить без­де­я­тель­ными, как талант, зако­пан­ный в землю. В Церкви мы при­няли “бла­го­дать на бла­го­дать” для жизни, дей­ство­ва­ния и служения”(61). Роль мирян в деле рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния, кати­хи­за­ции, соци­аль­ного слу­же­ния осо­зна­ется сего­дня мно­гими. Пра­во­слав­ная эккле­зио­ло­гия (так как она изла­га­ется о. Нико­лаем Афа­на­сье­вым) поз­во­ляет обра­тить наше вни­ма­ние на слу­же­ние мирян в обла­сти свя­щен­но­дей­ствия, цер­ков­ного управ­ле­ния и цер­ков­ного учи­тель­ства (62).

Нет необ­хо­ди­мо­сти под­чер­ки­вать, как важна актив­ность мирян в деле миссии. Выше уже цити­ро­ва­лись слова мис­си­о­нера-подвиж­ника отца Мака­рия: “Если не можешь быть ловцом чело­ве­ков, то лови рыбу для пита­ния ловцов чело­ве­ков” (63). Сошлюсь здесь и на его пони­ма­ние апо­столь­ства Церкви: “Созер­цая подоб­ный небе­сам образ первой Церкви Хри­сто­вой, начер­тан­ный в Книге Деяний Апо­столь­ских, мы видим, что она вся была Апо­столь­ской, что дру­жина дей­ство­ва­те­лей не огра­ни­чи­ва­лась ни числом две­на­дцати, ни числом семи­де­сяти Апо­сто­лов, но воз­рас­тала с уди­ви­тель­ной быст­ро­тою; что все верные или дей­ство­вали непо­сред­ственно, как Апо­столы, или содей­ство­вали и помо­гали Апо­сто­лам; что между тем, как Святой Пётр, ско­ван­ный двумя цепями, нахо­дился в тем­нице, из кото­рой потом изве­дён чудо­твор­ною дес­ни­цею Ангела, Цер­ковь при­лежно моли­лась о нём Богу; что все при­ни­мали живей­шее уча­стие в деле Иисуса Христа, кото­рое было своим для каж­дого, и между тем, как одни при­об­ре­тали Ему новых уче­ни­ков, другие при­ни­мали на себя обя­зан­ность пещись о бедных между новыми бра­ти­ями; что не только все веще­ствен­ное было у верных общим, но и сердце одно, еди­ного ищущее и еди­ного любя­щее, и душа одна, испол­нен­ная одних чув­ство­ва­ний и помыш­ле­ний, одних склон­но­стей и отвра­ще­ний, одних радо­стей и печа­лей, про­ис­хо­див­ших от живого созна­ния во всех и каждом общего всем назна­че­ния. Как чада света, по самому свой­ству света, кото­рый неми­ну­емо сооб­щает себя всему тому, в чём про­тив­ле­ния не нахо­дит или в чём побеж­дает про­тив­ле­ние, они све­тили Хри­сто­вым светом своей окруж­но­сти, нахо­ди­лись ли среди братии и в церкви, нази­дая и утешая друг друга и меня­ясь друг с другом раз­ными бла­го­тво­ре­ни­ями, или дей­ство­вали на внеш­них, или дей­ство­ва­те­лям слу­жили. Но как Гос­подь Иисус Хри­стос во веки Един и Тот же и обе­щался не раз­ли­чаться со Своими до скон­ча­ния века, то первая Цер­ковь Его есть обра­зец, кото­рому Хри­сти­ан­ская Цер­ковь должна под­ра­жать во всяком деле. И хотя внеш­ние выра­же­ния, в кото­рых откры­ва­ется дух Еван­ге­лия, могут при­ни­мать изме­не­ния, но самый дух истин­ной Церкви Хри­сто­вой всегда один и тот же – любовь к Богу и к чело­ве­кам во Христе Иисусе. Чем изобиль­нее и явствен­нее сей дух чистой любви Божией в Хри­сти­ан­ской Церкви, тем более жизни и света Хри­стова в сей Церкви. А чем более жизни и света Хри­стова в Церкви, тем в ней более рев­но­сти, усер­дия и спо­соб­но­сти к рас­про­стра­не­нию бла­го­дат­ного Цар­ствия Божия на земле, тем в ней имя Церкви Апо­столь­ской пло­до­нос­нее” (64).

Послед­ние годы в России можно заме­тить появ­ле­ние новой формы актив­но­сти мирян – кри­тику иерар­хии. При­ме­ча­тельно, что осу­ществ­ля­ется она не по вопро­сам нрав­ствен­но­сти или поли­ти­че­ских сим­па­тий, не в плане оценки тех или иных архи­пас­ты­рей как пас­ты­рей или орга­ни­за­то­ров, но пред­став­ляет собой кри­тику по дог­ма­ти­че­ским вопро­сам, с обви­не­ни­ями в непра­во­сла­вии, ереси и т.д. Осо­бенно остро обсуж­да­ется тема “эку­ме­низм”. Выгля­дит все это очень странно: и нецер­ковно, и нена­учно. Люди, не име­ю­щие бого­слов­ского обра­зо­ва­ния, в боль­шин­стве своем нео­фиты (65), кри­ти­куют веро­учи­тель­ную пози­цию архи­ереев или про­фес­со­ров бого­сло­вия, кото­рые не только сами полу­чили спе­ци­аль­ное обра­зо­ва­ние, но и отве­чают за уро­вень и каче­ство обра­зо­ва­ния нынеш­них сту­ден­тов-бого­сло­вов. Оправ­да­ние для себя авторы кри­ти­че­ских мате­ри­а­лов нахо­дят в одной из фраз Окруж­ного посла­ния Единой, Святой, Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви ко всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам (1848 г.), при­водя ее зача­стую неточно, неверно. Ссы­ла­ясь на Посла­ние, они утвер­ждают: “Народ – хра­ни­тель чистоты веро­уче­ния”, пони­мая под наро­дом себя и только себе при­пи­сы­вая право выно­сить суж­де­ние о дог­ма­ти­че­ской истине. В тексте же Посла­ния мы читаем: “…у нас ни пат­ри­архи, ни Соборы нико­гда не могли ввести что-нибудь новое, потому что хра­ни­тель бла­го­че­стия нас есть самое тело Церкви, т.е. самый народ, кото­рый всегда желает сохра­нить веру свою неиз­мен­ною и соглас­ною с верою отцев его…”(66). Во-первых, бук­вально упо­треб­лено здесь слово <…> (бла­го­че­стие, обряд, почи­та­ние), а во вторых, речь идет о том, что все тело Цер­ков­ное явля­ется кри­те­рием Истины, хра­ни­те­лем Истины (в данном случае бла­го­че­стия), все тело, но не тот или иной редак­тор газеты или ее автор.

Един­ство мирян и духо­вен­ства пред­по­ла­гает опре­де­лен­ное сми­ре­ние мирян, каче­ство, глу­боко почи­та­е­мое в Пра­во­сла­вии. Сми­ре­ние – это духов­ная цен­ность, кото­рую сле­до­вало бы не только про­воз­гла­шать, но и куль­ти­ви­ро­вать. Конечно, сми­ре­ние пред­по­ла­га­ется также у духо­вен­ства и свя­щен­но­на­ча­лия, но ответ­ствен­ность за те или иные бого­слов­ские суж­де­ния, как и послу­ша­ние учи­тель­ства, лежит прежде всего на них, а не на миря­нах. По бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­на­ча­лия миряне могут и должны про­по­ве­ды­вать, активно участ­во­вать в деле миссии, под­черк­нем только, что именно по бла­го­сло­ве­нию.

Пра­во­слав­ная миссия как пре­одо­ле­ние неоязы­че­ства и древ­них ересей в среде “новых рели­ги­оз­ных дви­же­ний”

Совер­шенно особый аспект мис­сио­ло­гии – это пре­одо­ле­ние новой волны язы­че­ства, про­ти­во­сто­я­ние мно­го­чис­лен­ным про­яв­ле­ниям неоязы­че­ства. Мето­до­ло­гия пре­одо­ле­ния неоязы­че­ства должна соот­вет­ство­вать духу хри­сти­ан­ской миссии и от этого во многом зави­сит эффек­тив­ность про­ти­во­сто­я­ния новым рели­ги­оз­ным дви­же­ниям (67).

Про­блема тер­ми­но­ло­гии

Не суще­ствует стро­гого и един­ственно вер­ного опре­де­ле­ния поня­тия “Новые рели­ги­оз­ные дви­же­ния”, как, впро­чем, и таких поня­тий, как секта, культ. Разные школы и под­ходы руко­вод­ству­ются раз­лич­ными опре­де­ле­ни­ями. В России чаще гово­рят о сектах, в США пред­по­чи­тают назы­вать группы, о кото­рых боль­шей частью здесь идет речь, куль­тами. Есть группы, отно­си­тельно кото­рых воз­ни­кает вопрос: а рели­ги­озны ли они вообще? Поскольку мы имеем дело не с мате­ма­ти­че­скими моде­лями, а с реаль­но­стью нашей жизни, кото­рая не всегда укла­ды­ва­ется в кра­си­вые схемы фор­маль­ной систе­ма­ти­за­ции, такая тер­ми­но­ло­ги­че­ская неяс­ность не должна быть камнем пре­ткно­ве­ния. Имеет смысл назы­вать новыми также и рели­ги­оз­ные дви­же­ния, появив­ши­еся до Второй миро­вой войны или даже в XIX веке (напри­мер cви­де­те­лей Иеговы, мор­мо­нов, баха­и­стов и др.). Эти группы доста­точно новы по срав­не­нию с двух­ты­ся­че­лет­ним хри­сти­ан­ством. Без­условно, нельзя рас­смат­ри­вать их как некий целост­ный фено­мен и тем более пере­но­сить обви­не­ния, предъ­яв­ля­е­мые к одной из групп, на осталь­ные, даже при суще­ство­ва­нии общих для них харак­те­ри­стик.

В России довольно упо­тре­би­те­лен термин “секты”, в пра­во­слав­ных духов­ных школах и сего­дня пре­по­да­ется пред­мет “Сек­то­ве­де­ние”. Ряд общин и направ­ле­ний, выде­лив­шихся из про­те­стант­ской тра­ди­ции, когда-то было есте­ственно назы­вать сек­тами, пред­по­ла­гая, что их глав­ной харак­те­ри­сти­кой явля­ется обособ­ле­ние от тра­ди­ци­он­ного направ­ле­ния, осуж­де­ние его как оши­боч­ного (заблуж­да­ю­ще­гося, ере­ти­че­ского, непри­ем­ле­мого) и про­воз­гла­ше­ние себя един­ственно вер­ными Еван­ге­лию. В этом кон­тек­сте и появи­лось слово “сек­тант­ская пси­хо­ло­гия”. Сего­дня же на Западе бап­тист­ские общины, напри­мер, нигде в научно-бого­слов­ской лите­ра­туре не назы­ва­ются сек­тами, но име­ну­ются “Сво­бод­ными церк­вами”.

Такие поня­тия, как Цер­ковь, кон­фес­сия, дено­ми­на­ция, секта, культ, ересь, раскол и пр. могут быть по-раз­ному сфор­му­ли­ро­ваны в раз­лич­ных Церк­вах, дено­ми­на­циях и в нере­ли­ги­оз­ной среде. Однако в нашей куль­туре сло­жи­лось и некое общее пони­ма­ние. Пра­во­слав­ный чело­век с трудом согла­ша­ется при­знать за груп­пами, не веду­щими свое про­ис­хож­де­ние от апо­сто­лов, право име­но­вать себя Цер­ко­вью. Это слово очень чутко улав­ли­вает пра­во­слав­ное ухо, настро­ен­ное на бого­слов­ское пони­ма­ние Церкви, т.е. настро­ен­ное эккле­зио­ло­ги­че­ски. При­знать в каче­стве единой, святой, собор­ной и апо­столь­ской Церкви неве­до­мую рели­ги­оз­ную группу или даже извест­ную, но не сле­ду­ю­щую древ­не­цер­ков­ному Пре­да­нию, невоз­можно. И в то же время у нас нет права запре­тить упо­треб­ле­ние этих слов, ибо слова мно­го­значны. Само слово “Цер­ковь” может исполь­зо­ваться и в дог­ма­ти­че­ском смысле как Тело Хри­стово, и в кано­ни­че­ском как “Помест­ная цер­ковь”, и в смысле здания или при­хода, и в смысле “домаш­ней церкви”. Все это раз­но­об­ра­зие смыс­лов можно найти в Новом Завете. Мы помним, что бук­валь­ное зна­че­ние гре­че­ского слова “<…>” (кото­рое на рус­ский язык пере­во­дится словом Цер­ковь) – “собра­ние”, поэтому не можем запре­щать группе, дале­кой от пра­во­сла­вия, назы­вать себя “Цер­ко­вью”. И когда пра­во­слав­ный автор утвер­ждает, что назва­ние “Цер­ковь” для какой-либо группы звучит кощун­ственно, это аргу­мент пси­хо­ло­ги­че­ский, а не дог­ма­ти­че­ский. Необ­хо­димо пока­зать, в чем учение этой группы прин­ци­пи­ально отлично от учения Церкви Хри­сто­вой. Но здесь сразу же воз­ни­кает вопрос о совре­мен­ном узко кон­фес­си­о­наль­ном и меж­кон­фес­си­о­наль­ном пони­ма­нии про­блемы НРД.

Пра­во­слав­ное и обще­хри­сти­ан­ское пони­ма­ние про­блемы НРД

Пра­во­слав­ный подход к НРД должен учи­ты­вать, что про­блема НРД для Церкви – про­блема не только для пра­во­слав­ных, но также и для като­ли­ков, англи­кан, люте­ран, рефор­ма­тов и пред­ста­ви­те­лей других хри­сти­ан­ских испо­ве­да­ний. Не слу­чайно на Западе этой про­бле­мой зани­ма­ются давно. В боль­шин­стве запад­ных Церк­вей в каждой епар­хии (или дека­нате) есть свя­щен­ник (он явля­ется одно­вре­менно и пас­ты­рем, и бого­сло­вом), кото­рый зани­ма­ется про­бле­мой НРД и научно, и прак­ти­че­ски (причем зача­стую не имеет других послу­ша­ний и пол­но­стью сосре­до­то­чен на этой теме). Про­бле­ма­ти­кой НРД зани­ма­ются кафедры на бого­слов­ских факуль­те­тах, изда­ется мно­же­ство статей, книг и брошюр. Такой опыт чрез­вы­чайно поучи­те­лен и зна­ко­миться с ним нам необ­хо­димо. Ока­зы­ва­ется, дей­стви­тельно есть общая хри­сти­ан­ская пози­ция по отно­ше­нию к боль­шин­ству НРД, а это значит, что есть воз­мож­ность сотруд­ни­че­ства. Если же посмот­реть на про­блему более вни­ма­тельно, то есть и насущ­ная необ­хо­ди­мость меж­кон­фес­си­о­наль­ного сотруд­ни­че­ства. Когда пра­во­слав­ный свя­щен­ник гово­рит людям, сим­па­ти­зи­ру­ю­щим какой-либо псевдо­хри­сти­ан­ской группе, что счи­тает ее нехри­сти­ан­ской, то в ответ зача­стую слышит: “Для вас, пра­во­слав­ных, и като­лики не хри­сти­ане, и про­те­станты не хри­сти­ане!”. Конечно, люди, гово­ря­щие это, не правы, они не изу­чали срав­ни­тель­ного бого­сло­вия, но при­хо­дится при­знать, что подоб­ное пред­став­ле­ние царит в созна­нии многих. В этой ситу­а­ции только сов­мест­ный ответ пра­во­слав­ных, като­ли­ков и люте­ран (по край­ней мере, этих трех рас­про­стра­нен­ных в России хри­сти­ан­ских кон­фес­сий) может быть вос­при­нят как авто­ри­тет­ный обще­хри­сти­ан­ский ответ.

Опыт других стран в сфере зако­но­да­тель­ства, опыт других Церк­вей в отно­ше­нии пре­одо­ле­ния вли­я­ния таких групп, как “Сай­ен­то­ло­гия” (“Цер­ковь Сай­ен­то­ло­гии”, “Центр Диа­не­тики”), нам необ­хо­дим, и обес­по­ко­ены дея­тель­но­стью сай­ен­то­ло­гов далеко не только пра­во­слав­ные. Поэтому не сле­дует ста­вить вопрос так, как это делают многие жур­на­ли­сты: “Сво­бода сове­сти для всех или только для пра­во­слав­ных?”. Автор статьи с таким назва­нием утвер­ждает: “Пра­во­сла­вие не должно быть госу­дар­ствен­ной рели­гией, поэтому необ­хо­димо обес­пе­чить полное равен­ство рели­ги­оз­ных и псев­до­ре­ли­ги­оз­ных групп в обществе”(68). Во-первых, РПЦ не стре­мится быть госу­дар­ствен­ной, и об этом офи­ци­ально и с полной опре­де­лен­но­стью неод­но­кратно заяв­лял Свя­тей­ший Алек­сий II, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси (69). Во-вторых, в ФРГ, напри­мер, сай­ен­то­ло­гией обес­по­ко­ены не только и не столько Церкви, сколько госу­дар­ство. Оно при­дер­жи­ва­ется твер­дой пози­ции в отно­ше­нии непри­зна­ния ее рели­гией, а также счи­тает полез­ным не допус­кать сай­ен­то­ло­гов в органы управ­ле­ния, руко­вод­ство бан­ками и т.п. Такая пози­ция даже вызвала про­тест многих граж­дан США и, на наш взгляд, совер­шенно необос­но­ванно появи­лись обви­не­ния Гер­ма­нии в воз­вра­ще­нии к тота­ли­та­ризму нацист­ского пери­ода (70).

В связи с тем, что многие НРД рас­про­стра­нены в США и орга­ни­за­торы подоб­ных групп в России при­е­хали именно оттуда, счи­та­ется, что все они плод аме­ри­ка­ни­за­ции Европы. Но поз­во­лим себе напом­нить, что первые издан­ные в России книги против сект и куль­тов появи­лись у нас также из США (71), а про­па­ган­ди­ро­вали их и читали на Радио “Теос” в Санкт-Петер­бурге не пра­во­слав­ные, но еван­ге­ли­сты.

Опыт меж­кон­фес­си­о­наль­ного сотруд­ни­че­ства уже есть, и он без­условно поло­жи­тель­ный. Суще­ствует Центр ИНФОРМ в Лон­доне, “Диалог-Центр” в Орхусе (Дания), Центры в Окс­форде, Бер­лине. Все они открыты к меж­кон­фес­си­о­наль­ному сотруд­ни­че­ству и вся­че­ски его под­дер­жи­вают. Невоз­можно себе пред­ста­вить какую-либо узко кон­фес­си­о­наль­ную область знания (напри­мер пра­во­слав­ную мате­ма­тику), и сего­дня также невоз­можно утвер­ждать хри­сти­ан­ские цен­но­сти в мире, про­ти­во­по­став­ляя себя как тра­ди­цию, кон­фес­сию, Цер­ковь другим хри­сти­ан­ским Церк­вам, следуя сек­тант­ской пси­хо­ло­гии един­ствен­но­сти и без­греш­но­сти (72). Воз­мож­ность обме­ни­ваться инфор­ма­цией о НРД (при нали­чии совре­мен­ных элек­трон­ных средств связи, сети Интер­нет) – глав­ное, но не един­ствен­ное досто­ин­ство этого сотруд­ни­че­ства. Странно было бы для пра­во­слав­ных в оди­ночку решать про­блему, кото­рой обес­по­коен весь мир. Это и не эффек­тивно, и не по-хри­сти­ан­ски.

Есть в Пра­во­сла­вии и другая пози­ция – неко­то­рые сего­дняш­ние пра­во­слав­ные “мис­си­о­неры” очень мно­гого ждут от Мини­стер­ства внут­рен­них дел. Важно, однако, знать, что свя­щен­но­на­ча­лие Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви счи­тает, что даже с теми Церк­вами, с кото­рыми у нас есть опре­де­лен­ные труд­но­сти в бого­слов­ском диа­логе, сотруд­ни­че­ство в сфере пре­одо­ле­ния вли­я­ния НРД воз­можно и необ­хо­димо (73).

Успеху миссии, на наш взгляд, спо­соб­ство­вало бы и пре­одо­ле­ние неко­то­рых опас­ных тен­ден­ций в анти­сек­тант­ской дея­тель­но­сти. Свет­ское рели­гио­ве­де­ние декла­ри­ро­вало слу­же­ние “защите демо­кра­ти­че­ских цен­но­стей”, оно утвер­ждает и под­дер­жи­вает права всех рели­ги­оз­ных ново­об­ра­зо­ва­ний. Что каса­ется Церкви, то у чело­века незна­ко­мого с Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью может сло­житься оши­боч­ное впе­чат­ле­ние, что она не при­ем­лет демо­кра­тии в реаль­ной жизни и поня­тие собор­но­сти для нее лишь отвле­чен­ная идея. Такое впе­чат­ле­ние уси­ли­ва­ется, когда чело­век стал­ки­ва­ется с иным (по срав­не­нию с пози­цией свет­ского рели­гио­ве­де­ния) под­хо­дом к НРД в Церкви, с другим направ­ле­нием.

Прямо про­ти­во­по­лож­ное пер­вому, это направ­ле­ние окрепло на пра­во­слав­ной почве. Его суть сво­дится к тре­бо­ва­нию огра­дить тра­ди­ци­он­ные рели­гии (довольно часто име­ется в виду только Пра­во­сла­вие) от каких-либо кон­ку­рен­тов, кото­рые рас­це­ни­ва­ются не просто как ере­тики, но как актив­ные враги и раз­ру­ши­тели обще­ства. Любая группа может быть ква­ли­фи­ци­ро­вана как нечто, чре­ва­тое сата­низ­мом, риту­аль­ными убий­ствами и пр. Такое направ­ле­ние нельзя назвать мис­си­о­нер­ским, хотя оно пре­тен­дует на такое назва­ние. Как бы нам, пра­во­слав­ным, ни хоте­лось огра­дить себя от воз­дей­ствия ино­сла­вия, ино­ве­рия, под­де­лок под рели­гию и вообще от вли­я­ния окру­жа­ю­щего мира, кото­рый не являет собой рай на Земле, дости­гать этого непоз­во­ли­тельно негод­ными сред­ствами, обма­ном, “пере­дер­ги­ва­ни­ями” или “пре­уве­ли­че­ни­ями”. Да и вообще вопрос заклю­ча­ется в том, стре­мимся ли мы отго­ро­диться от мира, или же хотим при­не­сти в нашу жизнь про­по­ведь любви. Здесь и тон важен, и стиль. На первый взгляд, если речь идет о духовно-нрав­ствен­ных сред­ствах миссии, то миссия это всегда хорошо. Но каковы же эти сред­ства в пони­ма­нии архи­пас­тыря, утвер­жда­ю­щего бук­вально сле­ду­ю­щее: “Против сек­тан­тов надо при­ме­нять спе­ци­аль­ные духовно-нрав­ствен­ные сред­ства точно так же, как мы при­ме­няем сред­ства от моли, ржав­чины и бацилл” (74)?

К сожа­ле­нию, сего­дня для многих энту­зи­а­стов анти­сек­тант­ского дви­же­ния харак­те­рен нена­уч­ный подход (неточ­но­сти и пере­держки, непра­во­мер­ные обоб­ще­ния, дез­ин­фор­ми­ру­ю­щие чита­теля, и пр.), “рев­ность не по разуму”, явная сим­па­тия к сило­вым мето­дам, в поле­мике акцент на сборе ком­про­ме­ти­ру­ю­щих мате­ри­а­лов и т.д. Осо­бенно этим отли­ча­ются орга­ни­за­ции роди­те­лей, не име­ю­щих долж­ной под­го­товки, но испол­нен­ных реши­мо­стью, одер­жи­мых жела­нием вер­нуть детей, ушед­ших из дома в НРД. Роди­тель­ские чув­ства понять можно и нужно. Но иначе должны отно­ситься к фено­мену НРД цер­ков­ные бого­словы. Для них первым вопро­сом должен быть вопрос, почему члены НРД пришли не в Цер­ковь, или почему они ушли из нее. Увы, довольно часто кри­тика НРД стро­ится на поиске ком­про­ме­ти­ру­ю­щих мате­ри­а­лов (неуплата нало­гов, без­нрав­ствен­ное пове­де­ние членов или руко­во­ди­те­лей и т.п.). Этот прин­цип нам при­вы­чен, но не аргу­менты такого рода дока­зы­вают лож­ность учения (с точки зрения хри­сти­ан­ства). Если кто-либо ука­зы­вает на мораль­ное несо­вер­шен­ство отдель­ных пра­во­слав­ных мирян или даже кли­ри­ков или иерар­хов, разве есть осно­ва­ния (кроме чисто эмо­ци­о­наль­ных) усо­мниться в истине Пра­во­сла­вия? Упре­кать Пра­во­сла­вие в рас­ко­лах, орга­ни­зо­ван­ных Зару­беж­ной Цер­ко­вью или так назы­ва­е­мой Сво­бод­ной Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью, при­пи­сы­вать пороки одной из рас­коль­ни­чьих общин всему Пра­во­сла­вию было бы не только нена­учно, но и без­нрав­ственно. Обви­не­ние всех НРД в оди­на­ко­вых грехах и неспра­вед­ливо, и опро­мет­чиво. Если пред­ста­ви­тель какой-либо секты доб­ро­вольно рас­стался с жизнью, посту­пил гре­ховно, совер­шил пре­ступ­ле­ние или без­нрав­ствен­ный посту­пок, мы не имеем права утвер­ждать, что сделал это он вслед­ствие своей при­над­леж­но­сти к данной группе (исклю­чая те случаи, где опре­де­лен­ные акции явля­ются про­грамм­ными дей­стви­ями сект, как, напри­мер, мас­со­вые само­убий­ства или тер­ро­ри­сти­че­ские акты). Если нет объ­яс­не­ния или дока­за­тель­ства того, что пре­ступ­ле­ние совер­шено именно потому, что так повли­яла на чело­века секта, а не наобо­рот – чело­век, будучи пси­хи­че­ски болен или поро­чен, пришел в секту, кото­рая не изме­нила его, у нас нет права свя­зы­вать два этих факта. Или, если бы мы вла­дели ста­ти­сти­кой, согласно кото­рой члены сект совер­шают пре­ступ­ле­ния чаще, чем ате­и­сты или пра­во­слав­ные, у нас было бы право опе­ри­ро­вать такого рода аргу­мен­тами.

Если пра­во­слав­ный чело­век нару­шает пра­вила улич­ного дви­же­ния, вина в этом лежит не на Церкви. Цер­ковь не вино­вата в том, что чело­век лжет, гово­рит не чистую правду или правду скры­вает. Цер­ковь не должна поощ­рять такой подход, но должна вся­че­ски под­чер­ки­вать свое ува­же­ние к праву так же, как к Цер­ков­ному праву, кото­рое в Пра­во­сла­вии (и не только в Пра­во­сла­вии) прин­ци­пи­ально важно.

Конечно, дело не только в пред­ста­ви­те­лях НРД, кото­рые вслед­ствие невер­ного под­хода бывают оскорб­лены. С мис­си­о­нер­ской точки зрения, важно отме­тить, что свет­ские ученые, поли­тики, обще­ствен­ные дея­тели, честь и досто­ин­ство кото­рых не заде­ва­ются в таких слу­чаях, не будут пода­вать в суд за кле­вету или неточ­но­сти, но могут отвер­нуться, причем не только от отдель­ного “апо­ло­гета”, допу­стив­шего “пере­гибы”, но и от Церкви, поощ­ря­ю­щей мис­си­о­нер­ство такого рода. Все, кто под пред­ло­гом мис­си­о­нер­ских задач, ради пра­во­слав­ного сви­де­тель­ства раз­жи­гают межхри­сти­ан­скую рознь и вражду, выросли в период дефи­цита пра­во­вого созна­ния (в исто­рии России, правда, трудно назвать какой-либо иной период). Эти люди не чув­ствуют под­линно хри­сти­ан­ского при­зыва к утвер­жде­нию сво­боды сове­сти. Но как бы там ни было, у нас нет ни мораль­ного, ни юри­ди­че­ского права куль­ти­ви­ро­вать вражду и устра­и­вать обли­чи­тель­ные кам­па­нии, причем не только против ино­слав­ных, но и внутри самого Пра­во­сла­вия (75). Согласно статье 29 Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Феде­ра­ции “не допус­ка­ется про­па­ганда или аги­та­ция, воз­буж­да­ю­щие… рели­ги­оз­ную нена­висть и вражду. Запре­ща­ется про­па­ганда… рели­ги­оз­ного пре­вос­ход­ства”. Странно ука­зы­вать на этот Закон хри­сти­а­нам. Разве в Еван­ге­лии не открыта нам раз и навсе­гда запо­ведь любви? Как часто у нас кри­ти­ку­ется запад­ное хри­сти­ан­ство, но, видимо, сред­не­ве­ко­вую болезнь, про­явив­шу­юся в инсти­туте инкви­зи­ции, нам еще пред­стоит пре­одо­леть.

Пра­во­слав­ный мис­сио­ло­ги­че­ский анализ НРД

Изу­че­ние НРД пра­во­слав­ными бого­сло­вами и, в первую оче­редь мис­сио­ло­гами, пред­по­ла­гает анализ дея­тель­но­сти НРД, оценку и анализ причин их успеха или про­сче­тов, кри­ти­че­ский взгляд на свои сла­бо­сти, обу­слов­ли­ва­ю­щие недо­ста­точ­ность мис­си­о­нер­ской актив­но­сти. Пред­ла­га­е­мый ниже весьма крат­кий анализ может быть поле­зен и пра­во­слав­ному веру­ю­щему, и непра­во­слав­ному иссле­до­ва­телю. Он пока­зы­вает, что пре­одо­ле­ние вли­я­ния НРД пра­во­слав­ными тре­бует обсто­я­тель­ного изу­че­ния ситу­а­ции, наблю­де­ния дина­мики про­цесса и тща­тель­ного ана­лиза вза­и­мо­дей­ствия мно­же­ства фак­то­ров. О том, что такого рода подход есть подход мис­си­о­нер­ский, обсто­я­тельно и веско гово­рит Бла­жен­ней­ший и Свя­тей­ший Игна­тий IV, Пат­ри­арх Антио­хий­ский: «Среди самых насущ­ных задач сви­де­тель­ства… – быть вни­ма­тель­ными к совре­мен­ном неоязы­че­ству – не столько ради того, чтобы его про­кли­нать, но чтобы его пре­одо­ле­вать через углуб­ле­ние нашей веры, по при­меру св. Иустина (II век), раз­ли­чав­шего во всем “семена Слова” (76). В другом раз­деле своего выступ­ле­ния перед пра­во­слав­ными сту­ден­тами-бого­сло­вами Пат­ри­арх Игна­тий раз­ви­вает свою мысль сле­ду­ю­щим обра­зом: “Рас­про­стра­ня­ю­ща­яся сего­дня новая «духов­ность» при­ни­мает чрез­вы­чайно раз­мы­тые формы – от оккуль­тизма и магии до весьма тонких типов гно­сти­цизма – и начи­нает кри­стал­ли­зо­ваться в мисти­че­ском дви­же­нии, полу­чив­шем назва­ние New Age. Эта духов­ность кажется анти­хри­сти­ан­ской, но разве хри­сти­ан­ство, кото­рому она себя про­ти­во­по­став­ляет, не явля­ется слиш­ком часто выро­див­шимся, не сво­дится ли оно к сен­ти­мен­таль­ному пие­тизму и злоб­ному мора­лизму мани­хей­ского толка? (77)” Можно было бы про­ци­ти­ро­вать и другие суж­де­ния авто­ри­тет­ного пра­во­слав­ного бого­слова и иерарха, но уже этого доста­точно для того, чтобы под­черк­нуть важ­ность ана­лиза пра­во­слав­ной цер­ков­ной жизни, необ­хо­ди­мость кри­ти­че­ского под­хода к себе и реши­мо­сти повы­сить свой духов­ный потен­циал, обно­вить свою духов­ную жизнь.

Даже пер­вич­ный и поверх­ност­ный анализ сло­жив­шейся ситу­а­ции, в Санкт-Петер­бурге напри­мер, при­во­дит к сле­ду­ю­щим выво­дам:

а) Успех про­по­вед­ни­ков и «мис­си­о­не­ров» НРД прямо про­пор­ци­о­на­лен недо­статку актив­но­сти и отсут­ствию энту­зи­азма (и прежде всего любви) у мис­си­о­не­ров тра­ди­ци­он­ных Церк­вей, в част­но­сти пра­во­слав­ных. (Конечно, отсут­ствие мис­си­о­нер­ской актив­но­сти в тече­ние 70 лет, невоз­мож­ность иметь соот­вет­ству­ю­щее учеб­ное заве­де­ние или хотя бы кафедру мис­сио­ло­гии и т.п. объ­ек­тив­ные при­чины многое объ­яс­няют.)

б) Этот успех стал воз­мо­жен в силу прак­ти­че­ски полной рели­ги­оз­ной без­гра­мот­но­сти обще­ства. В цер­ков­ной среде оче­видно отсут­ствие актив­но­сти в изу­че­нии миря­нами Библии (это одно из обви­не­ний, предъ­яв­ля­е­мых пра­во­слав­ным сви­де­те­лями Иеговы). А в свет­ской среде – ни в школах, ни в ВУЗах – до сих пор нет пол­но­цен­ного зна­ком­ства с рели­гией (есть попытки и в част­ных, и даже в госу­дар­ствен­ных школах, но они не систе­ма­ти­че­ские и нуж­да­ются в серьез­ной кри­тике). Госу­дар­ствен­ные учре­жде­ния, пра­ви­тель­ствен­ные струк­туры и органы мест­ного управ­ле­ния не имеют соот­вет­ству­ю­щих спе­ци­а­ли­стов, но тем не менее назна­чают чинов­ни­ками, ответ­ствен­ными за уре­гу­ли­ро­ва­ние вза­и­мо­от­но­ше­ний рели­ги­оз­ных общин с госу­дар­ством, людей без какого-либо рели­ги­оз­ного или цер­ковно-исто­ри­че­ского обра­зо­ва­ния.

в) Отсут­ствие рели­ги­оз­ного обра­зо­ва­ния в обще­стве и отсут­ствие кати­хи­за­ции в необ­хо­ди­мом объеме в при­хо­дах объ­яс­няет неко­то­рое отчуж­де­ние потен­ци­аль­ных при­хо­жан от тра­ди­ци­он­ных Церк­вей, поскольку тра­ди­ци­он­ные цер­ков­ные куль­туры пред­став­ляют собой особый мир, тре­бу­ю­щий зна­ком­ства с ним, пони­ма­ния, посте­пен­ного вхож­де­ния, забот­ли­вого руко­вод­ства этим вхож­де­нием.

г) Зна­чи­тель­ная доля успеха НРД обу­слов­лена эффек­том погру­же­ния новичка в мир осо­бого тепла и заботы, в тесную общину, в «семью», в ту атмо­сферу, кото­рой он, как пра­вило, лишен (непо­ни­ма­ние в родной семье; кон­фликт поко­ле­ний и тяже­лые жилищ­ные усло­вия; отсут­ствие обще­ствен­ных нефор­маль­ных струк­тур, за исклю­че­нием, пожа­луй, групп «фана­тов» в поп-куль­туре; недо­ста­ток, а прак­ти­че­ски отсут­ствие таких цер­ков­ных общин, где акцент дела­ется на моло­деж­ные, под­рост­ко­вые, жен­ские и др. группы). Появив­ши­еся сего­дня в РПЦ Брат­ства – важный опыт в этом направ­ле­нии, но здесь есть про­блемы, тре­бу­ю­щие осо­бого обсуж­де­ния.

д) Многие мотивы увле­че­ния НРД сов­па­дают для Востока и Запада. В част­но­сти, это жажда экзо­тики, неудо­вле­тво­рен­ность реаль­ной жизнью, неспо­соб­ность найти в ней свое место и ожи­да­ние новых воз­мож­но­стей в новой куль­туре – своего рода эми­гра­ция в экзо­тику.

е) Спе­ци­фи­че­ский для России мотив – это острая реак­ция на госу­дар­ствен­ный идео­ло­ги­че­ский мате­ри­а­лизм про­шлых лет и быто­вой мещан­ский мате­ри­а­лизм сего­дняш­него дня. Уход от него зача­стую спи­ри­ту­а­ли­сти­чен (своего рода “моно­фи­зит­ство”).

ж) Потреб­ность при­ве­де­ния реаль­ной цер­ков­ной жизни в соот­вет­ствие с иде­а­лами веры, то, что назы­ва­ется стрем­ле­нием к обнов­ле­нию жизни, не всегда осо­зна­ется как иерар­хией, так кли­ри­ками и миря­нами. Поиски путей к очи­ще­нию от поро­ков и недо­стат­ков, само­кри­тика и откры­тость к опыту других тра­ди­ций часто рас­смат­ри­ва­ются как ново­вве­де­ния и потому не при­ни­ма­ются. В Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви само поня­тие «обнов­ле­ние» вызы­вает оже­сто­чен­ные споры.

з) В созна­нии неко­то­рых дале­ких от Церкви людей Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь дис­кре­ди­ти­ро­вана обви­не­ни­ями в сотруд­ни­че­стве ее пред­ста­ви­те­лей с госу­дар­ствен­ными сило­выми струк­ту­рами (КГБ). Эти дема­го­ги­че­ские обви­не­ния исполь­зо­вали, напри­мер, лидеры секты «Бого­ро­дич­ный центр» для под­рыва дове­рия к Церкви.

и) Многие люди, не имев­шие ника­кого рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния, инту­и­тивно при­ни­мают близко к сердцу идею един­ства хри­стиан. Интел­ли­гент­ные люди (име­ются в виду не просто люди с высшим обра­зо­ва­нием), а также моло­дежь, как пра­вило, внут­ренне склонны к толе­рант­но­сти. Раз­де­ле­ние и тем более нагне­та­ние напря­же­ния между раз­лич­ными Церк­вами и тра­ди­ци­ями сму­щает и насто­ра­жи­вает их. Многие попа­дают под оба­я­ние муни­стов с их «прин­ци­пом уни­фи­ка­ции», баха­и­стов или криш­на­и­тов, заяв­ля­ю­щих о при­ем­ле­мо­сти для них любой рели­гии, о своей “над­кон­фес­си­о­наль­но­сти”.

к) Ряд пара­ре­ли­ги­оз­ных групп (типа сай­ен­то­ло­гии) при­вле­ка­тельны своим инте­ре­сом к прак­ти­че­ским вопро­сам пси­хо­ло­гии, социо­ло­гии, телес­ному здо­ро­вью и прочим темам, кото­рые в тра­ди­ци­он­ной цер­ков­ной среде не при­нято осве­щать с хри­сти­ан­ских пози­ций. Дости­же­ния науки в этих груп­пах пода­ются как про­зре­ния их лиде­ров и пред­по­ла­га­ется, что именно они (лидеры) обла­дают истин­ным зна­нием (вари­ант гно­сти­цизма). Для многих также при­вле­ка­тельны педа­го­ги­че­ские прин­ципы и мето­дики таких групп, как антро­по­софы. Сего­дня, когда в школах России идут поиски новых систем, неко­то­рые НРД этим поль­зу­ются и нахо­дят под­держку руко­во­ди­те­лей госу­дар­ствен­ного обра­зо­ва­ния.

л) Успех новых рели­ги­оз­ных дви­же­ний должен бес­по­ко­ить не только тра­ди­ци­он­ные Церкви, но и обще­ство, госу­дар­ство. Недо­ста­ток соци­ально-поли­ти­че­ской актив­но­сти в тра­ди­ци­он­ных общи­нах обо­ра­чи­ва­ется тем, что хри­сти­ан­ство в целом вос­при­ни­ма­ется неверно, а соот­вет­ству­ю­щие новые рели­ги­оз­ные дви­же­ния ссы­ла­ются на непра­вильно истол­ко­ван­ные хри­сти­ан­ские идеалы (напри­мер мона­ше­ство, аске­тизм). Помочь понять это обще­ству – как каж­дому чело­веку, так и поли­ти­че­ским лиде­рам – задача мис­си­о­нер­ская, поскольку миссию Церкви сле­дует пони­мать не поли­ти­че­ски, не как дея­тель­ность по вер­бовке новых членов, но как помощь каж­дому чело­веку в обре­те­нии духов­ного зрения, в про­дви­же­нии по пути духов­ного созре­ва­ния, совер­шен­ство­ва­ния. Этот духов­ный рост, верит Цер­ковь, помо­жет услы­шать и при­нять Благую весть, а значит, придти в Цер­ковь. Но это уже резуль­тат миссии, кото­рый далеко не всегда дости­га­ется в крат­кие сроки.

м) Без­условно, суще­ственны и эко­но­ми­че­ские при­чины. Развал эко­но­мики привел к тому, что запад­ные деньги, кото­рые есть у многих НРД, откры­вают неко­то­рые адми­ни­стра­тив­ные двери (хочется верить, что не все), поз­во­ляют арен­до­вать залы, печа­тать соот­вет­ству­ю­щую лите­ра­туру, соблаз­нять нович­ков раз­лич­ными поезд­ками, семи­на­рами, бес­плат­ным пита­нием и др.

н) Среди НРД особое место зани­мает неоязы­че­ство. В России, напри­мер, наци­о­на­ли­сти­че­ски ори­ен­ти­ро­ван­ное язы­че­ское дви­же­ние суще­ствует доста­точно давно. Сего­дня появи­лись самые при­чуд­ли­вые его вари­анты как на рели­ги­оз­ной, так и на псевдо-рели­ги­оз­ной основе. В связи с этим тема “наци­о­наль­ная куль­тура”, ува­же­ние к ней и забота о ней при­об­ре­тает допол­ни­тель­ное мис­си­о­нер­ское зна­че­ние.

о) Общая для Запада и Востока тема – «неогно­сти­цизм». Многие НРД попа­дают в эту кате­го­рию, но сюда же можно отне­сти и вся­кого рода цели­тель­ства, аст­ро­ло­гию. Иногда об этом гово­рят в тер­ми­нах «отри­ца­тель­ной духов­но­сти» (сата­низм). Сюда же можно отне­сти раз­лич­ные виды кол­дов­ства, магии, мифо­ло­гии НЛО и прочих попу­ляр­ных сего­дня увле­че­ний. Осо­бого ана­лиза тре­бует фено­мен, полу­чив­ший назва­ние “Нью Эйдж” (Новый век), поскольку этим именем при­нято назы­вать самые раз­лич­ные дви­же­ния, ини­ци­а­тивы, группы, прак­тики, пси­хо­ло­ги­че­ские мето­дики, т.е. не только группы, кото­рые имеет смысл ква­ли­фи­ци­ро­вать как НРД, но и чисто научно-прак­ти­че­ские (напри­мер пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ские) группы, оза­бо­чен­ные телес­ным или душев­ным здо­ро­вьем.

Необ­хо­ди­мые прак­ти­че­ские шаги, поже­ла­ния и реко­мен­да­ции пра­во­слав­ному мис­си­о­неру

При­ве­ден­ные выше тезисы побуж­дают сфор­му­ли­ро­вать основ­ные направ­ле­ния пра­во­слав­ной цер­ков­ной дея­тель­но­сти в отно­ше­нии пре­одо­ле­ния вли­я­ния НРД на лич­ность и обще­ство:

а) Созда­ние как иссле­до­ва­тель­ских, так и обра­зо­ва­тель­ных струк­тур (кафедр, отде­ле­ний, инсти­ту­тов), зани­ма­ю­щихся мис­сио­ло­гией (78).

б) Изу­че­ние куль­ту­ро­ло­ги­че­ских (в том числе и куль­турно-наци­о­наль­ных) тем, изу­че­ние про­блемы инкуль­ту­ра­ции. Вни­ма­тель­ная и кри­ти­че­ская оценка наци­о­на­ли­сти­че­ской про­по­веди «бого­из­бран­но­сти» какого-либо (в нашем случае рус­ского) народа.

в) Орга­ни­за­ция при созда­ва­е­мых обра­зо­ва­тель­ных и иссле­до­ва­тель­ских струк­ту­рах ана­ли­ти­че­ских групп или цен­тров, кото­рые могли бы осу­ществ­лять для руко­вод­ства Церк­вей, госу­дар­ствен­ных и обще­ствен­ных струк­тур соот­вет­ству­ю­щий анализ (социо­ло­ги­че­ский, соци­ально-пси­хо­ло­ги­че­ский, поли­ти­че­ский и проч.) акту­аль­ной рели­ги­оз­ной, рели­ги­озно-обще­ствен­ной и цер­ковно-поли­ти­че­ской жизни.

г) Раз­ви­тие прак­ти­че­ских меж­кон­фес­си­о­наль­ных ини­ци­а­тив, поскольку только в един­стве хри­сти­ан­ства можно сви­де­тель­ство­вать, что многие НРД, свя­зы­ва­ю­щие себя с хри­сти­ан­ством, явля­ются под­дел­кой под хри­сти­ан­ство и про­ти­во­ре­чат ему.

д) Раз­ра­ботка для учеб­ных заве­де­ний раз­лич­ного уровня учеб­ных курсов типа «Рели­гии. Тра­ди­ции. Куль­тура», в кото­рых бы раз­ру­ша­лись ложные сте­рео­типы пред­став­ле­ний о рели­ги­оз­ной и цер­ков­ной жизни, осу­ществ­ля­лось бы зна­ком­ство с хри­сти­ан­ским пони­ма­нием акту­аль­ных про­блем, зна­ком­ство с важ­ней­шими для дан­ного реги­она рели­ги­оз­ными тра­ди­ци­ями и Церк­вами.

е) Изу­че­ние других рели­гий, причем не только полу­че­ние общих све­де­ний о них, но и зна­ком­ство с духов­ной жизнью, совре­мен­ными и древними образ­цами бла­го­че­стия в этих рели­ги­оз­ных тра­ди­циях.

ж) Изу­че­ние темы «Обнов­ле­ние и тра­ди­ция», выяв­ле­ние опас­но­стей, под­сте­ре­га­ю­щих Цер­ковь на пути фун­да­мен­та­лизма, сле­пого кон­сер­ва­тизма и либе­ра­лизма.

з) Обра­ще­ние к про­бле­мам реаль­ной при­ход­ской общины, созда­ние усло­вий для ее актив­ной жизни, поиск новых формы ее суще­ство­ва­ния (не только бого­слу­жеб­ных). Вни­ма­тель­ное изу­че­ние поло­жи­тель­ного опыта Церкви в пра­во­слав­ной и ино­слав­ных тра­ди­циях (изу­че­ние опыта работы с моло­де­жью, раз­лич­ных форм актив­но­сти мирян, цер­ков­ных дви­же­ний, их дея­тель­но­сти, духов­но­сти).

и) Рас­ши­ре­ние мис­си­о­нер­ства за пре­делы сферы кати­хи­за­ции. Актив­ное хри­сти­ан­ское уча­стие в куль­туре (науке, хозяй­стве, устрой­стве соци­аль­ной жизни, поли­тике и пр.).

Хри­сти­ан­ское един­ство и сотруд­ни­че­ство в деле миссии

Хорошо известно, что около 150 лет назад в умах и серд­цах мис­си­о­не­ров заро­ди­лась идея сов­мест­ной миссии. Они осо­знали необ­хо­ди­мость орга­ни­за­ци­он­ных форм дви­же­ния к един­ству, из кото­рого и выросли сего­дняш­ние формы меж­цер­ков­ного сотруд­ни­че­ства. Если хри­сти­ане давно при­выкли к тому, что хри­сти­ан­ство рас­ко­лото, и раз­де­ле­ния стали для них чем-то есте­ствен­ным, то языч­ники, к кото­рым была обра­щена про­по­ведь, нахо­дили абсурд­ной ту ситу­а­цию, когда мис­си­о­неры раз­лич­ных кон­фес­сий обра­щали не столько в хри­сти­ан­ство, сколько каждый в свою тра­ди­цию. Это было камнем пре­ткно­ве­ния и как бы при­зна­ком непод­лин­но­сти и неистин­но­сти хри­сти­ан­ской рели­гии. Более полу­века назад о. С.Булгаков обра­щал вни­ма­ние евро­пей­ской хри­сти­ан­ской обще­ствен­но­сти на то, что на мис­си­о­нер­ской работе среди не хри­стиан печально ска­зы­ва­ется кон­фес­си­о­на­лизм. «Каждое веро­ис­по­ве­да­ние, утвер­ждая свою истину, с тем боль­шей силой оттал­ки­ва­ется от всех других, неиз­бежно про­ни­ка­ясь духом рев­ну­ю­щего и воин­ству­ю­щего про­зе­ли­тизма» (79).

Эти слова осо­бенно акту­альны в сего­дняш­ней рос­сий­ской рели­ги­озно-обще­ствен­ной ситу­а­ции. Обще­ство, в целом уте­ряв­шее свое хри­сти­ан­ское созна­ние, в зна­чи­тель­ной мере вер­нув­ше­еся к язы­че­ским и маги­че­ским рели­ги­оз­ным пред­став­ле­ниям, гото­вое при­ни­мать любое суе­ве­рие и увле­каться псев­до­ре­ли­ги­оз­ной про­по­ве­дью, рели­ги­озно и поли­ти­че­ски рас­ко­лото.

И, к сожа­ле­нию, для многих пра­во­слав­ных, как и для людей без­ре­ли­ги­оз­ных, но пат­ри­о­ти­че­ски настро­ен­ных, харак­те­рен неоправ­дан­ный страх, своего рода «ком­плекс непол­но­цен­но­сти», кото­рый про­яв­ля­ется в отказе от сотруд­ни­че­ства и диа­лога в ряде воз­мож­ных сов­мест­ных про­ек­тов с ино­слав­ными хри­сти­а­нами, таких, напри­мер, как меж­кон­фес­си­о­наль­ные рели­ги­оз­ные про­граммы для свет­ского сред­него и выс­шего обра­зо­ва­ния.

Возь­мем еще один пример – тему «почи­та­ние святых». Обра­ще­ние к опыту святых – реаль­ная основа един­ства. Даже в период боль­ших напря­же­ний между Восто­ком и Запа­дом отно­ше­ние к святым, про­слав­лен­ным после раз­де­ле­ния, всегда было почти­тель­ным и бла­го­го­вей­ным. Мак­си­ми­лиан Кольбе и Эдит Штайн, мит­ро­по­лит Вени­а­мин и оптин­ский старец Мака­рий – образы, кото­рые близки каж­дому хри­сти­а­нину. Я имею в виду не только тех, кто уже при­чис­лен к лику святых или бла­жен­ных. Немало есть подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, ува­же­ние и инте­рес к кото­рым может объ­еди­нить сего­дня многих хри­стиан (напри­мер, почи­та­е­мый в России немец­кий като­лик доктор Гааз; его слова, над­пись на его могиль­ном памят­нике: «спе­шите делать добро» – часто цити­руют пра­во­слав­ные пас­тыри; другой пример – люте­ран­ский пастор Дитер Бон­хеф­фер, чья судьба и бого­слов­ские раз­мыш­ле­ния застав­ляют заду­маться о смысле жизни многих пра­во­слав­ных, като­ли­ков и людей, нахо­дя­щихся вне цер­ков­ной ограды).

Как уже отме­ча­лось в раз­деле о новом пони­ма­нии миссии, наша глав­ная задача – быть под­лин­ными сви­де­те­лями того, что хри­сти­ан­ское пони­ма­ние жизни помо­гает пре­одо­леть кри­зисы и напол­няет жизнь смыс­лом. Одним из таких необ­хо­ди­мых сего­дня сви­де­тельств было бы сви­де­тель­ство того, что мы, хри­сти­ане, обла­даем даром мира и един­ства. Раз­де­ле­ния и рас­колы, вражда и непри­язнь – вот вызов совре­мен­ному обще­ству. Сего­дня оче­видно, что любой серьез­ный наци­о­нально-поли­ти­че­ский кон­фликт может при­ве­сти к тра­ги­че­ским послед­ствиям. Очень часто этот кон­фликт окра­ши­ва­ется в рели­ги­оз­ные тона и еще более обост­ря­ется. Именно хри­сти­ане должны явить нашему бога­тому кон­флик­тами и враж­дой миру плоды своей духов­но­сти и сви­де­тель­ство­вать, что “Хри­стос есть мир наш” (Еф. 2:14). Слу­же­ние един­ству – это мис­си­о­нер­ское слу­же­ние, хри­сти­ан­ское сви­де­тель­ство, кото­рого так жаждут люди повсюду, где есть кон­фликты и напря­же­ния. Един­ство самой хри­сти­ан­ской миссии – ост­рей­шая потреб­ность хри­сти­ан­ского мира перед лицом секу­ля­ризма, под­де­лок под рели­гию и непре­кра­ща­ю­ще­гося бого­бор­че­ства.

Заслу­жи­вает осо­бого вни­ма­ния факт меж­кон­фес­си­о­наль­ного сотруд­ни­че­ства в деле диа­ко­нии, бла­го­тво­ри­тель­ных про­ек­тов. Нельзя ска­зать, что сего­дня в России этот опыт обще­из­ве­стен. Диа­ко­ния – это особый аспект миссии, “внут­рен­няя миссия” (именно так прежде назы­ва­лась диа­ко­ния в Гер­ма­нии, напри­мер). То, что всегда было глу­боко при­суще Пра­во­сла­вию в России, но в силу исто­ри­че­ских обсто­я­тельств ока­за­лось почти пол­но­стью уте­рян­ным, сего­дня вос­ста­нав­ли­ва­ется и креп­нет. В этом нам очень помо­гают наши ино­слав­ные братья. Мы, пра­во­слав­ные, искренни и откро­венны и потому не скры­ваем, что Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви и цен­тра­ли­зо­ванно, и по линии отдель­ных про­ек­тов за послед­ние годы ока­зана зна­чи­тель­ная мате­ри­аль­ная помощь. Мы при­выкли резко осуж­дать ино­слав­ных, обви­няя их в неува­же­нии к Пра­во­сла­вию, в актах про­зе­ли­тизма, но не всегда открыто бла­го­да­рим наших сестер и бра­тьев во Христе за поис­тине хри­сти­ан­скую жерт­вен­ность. Эку­ме­ни­че­ские орга­ни­за­ции мате­ри­ально помо­гают пра­во­слав­ным при­хо­дам, школам, мона­сты­рям, кото­рые даже не скры­вают иногда своего неува­же­ния к этим ино­слав­ным бра­тьям и сест­рам. Потому, мне кажется, такая помощь – особый подвиг. Мне известны лишь неко­то­рые факты и совсем неиз­вестны раз­меры помощи наших ино­слав­ных бра­тьев, но даже то, что я видел, застав­ляет выра­зить глу­бо­кую бла­го­дар­ность многим бла­го­тво­ри­тель­ным орга­ни­за­циям и тем самым при­знать как воз­мож­ность, так и необ­хо­ди­мость сотруд­ни­че­ства. Дар, кото­рый мы при­ни­маем, не обя­зы­вает нас кри­вить душой. Для пра­во­слав­ных людей было бы более духовно не при­ни­мать эти дары в тех слу­чаях, когда они не испы­ты­вают к дари­телю брат­ской любви и бла­го­дар­но­сти. Назову хотя бы неко­то­рые помо­гав­шие Рус­ской Церкви орга­ни­за­ции, не ран­жи­руя их по раз­ме­рам помощи или по ста­тусу: “Все­мир­ный Совет Церк­вей”, “Вера во втором мире”, Еван­ге­ли­че­ско-Люте­ран­ские Церкви Гер­ма­нии, “Дат­ская цер­ков­ная помощь”, Като­ли­че­ская епар­хия Тренто, “Помощь север­ных стран” и особо люте­ране Фин­лян­дии, Епи­ско­паль­ные церкви США, мето­ди­сты, Наци­о­наль­ный совет Церк­вей Кореи, епи­ско­палы и пре­сви­те­ри­ане США, като­ли­че­ская орга­ни­за­ция “Цер­ковь в нужде”, като­ли­че­ская орга­ни­за­ция “Рено­ва­бис”, немец­кая диа­ко­ни­че­ская служба “Церкви помо­гают Церк­вам”, част­ные фонды и ини­ци­а­тивы, напри­мер сти­пен­дия для пра­во­слав­ных мис­си­о­не­ров, орга­ни­зо­ван­ная гос­по­ди­ном Ладен­дор­фом из Гам­бурга и др. Все выше­на­зван­ные диа­ко­ни­че­ские орга­ни­за­ции и, пола­гаю, мно­же­ство других орга­ни­за­ций и общин вло­жили в эту помощь не только свой труд, свои деньги, но и свою любовь. К сожа­ле­нию, очень редко в офи­ци­аль­ных выступ­ле­ниях мы слышим о том, что эта помощь имела место. Исклю­че­ние состав­ляют книги. Нередко можно видеть пра­во­слав­ную, мис­си­о­нер­ски зна­чи­мую книгу, издан­ную на сред­ства про­те­стан­тов или като­ли­ков, и изда­тели, как пра­вило, ука­зы­вают на факт финан­со­вой помощи.

В Санкт-Петер­бурге в недрах духов­ных школ возник и теперь само­сто­я­тельно суще­ствует Хри­сти­ан­ский Меж­цер­ков­ный Диа­ко­ни­че­ский Совет (ХМДС) – первая в городе, да и в стране офи­ци­ально госу­дар­ством и Церк­вами при­знан­ная меж­кон­фес­си­о­наль­ная струк­тура хри­сти­ан­ского сотруд­ни­че­ства и вза­и­мо­дей­ствия, в кото­рой пра­во­слав­ные не просто участ­вуют, но и, пожа­луй, наи­бо­лее активны. Уже многие пра­во­слав­ные (и не только пра­во­слав­ные) ини­ци­а­тивы бла­го­дарны этому Совету.

Глав­ная задача ХМДС – спо­соб­ство­вать каждой Церкви в созда­нии своих струк­тур помощи нуж­да­ю­щимся, орга­ни­зо­вать веру­ю­щих в поис­ках своего места слу­же­ния и уча­стия в делах мило­сер­дия. О том, что это тоже цер­ков­ная миссия, можно много не гово­рить. Опять поз­волю себе сослаться на авто­ри­тет Пред­сто­я­теля нашей Церкви: “Наши веру­ю­щие живут в этом слож­ном, про­ти­во­ре­чи­вом и во многом гре­хов­ном мире, где чаще гос­под­ствуют неспра­вед­ли­вость, жесто­кость, обман, порок. Окру­жен­ные злом и поро­ком, они тем не менее должны оста­ваться по своим рели­ги­оз­ным убеж­де­ниям, по нрав­ствен­ным каче­ствам и образу жизни выше мира, памя­туя, что под­лин­ное наше оте­че­ство на Небе, и цель наша не вре­мен­ная земная жизнь, а Хри­стос и Его вечное Цар­ство истины и добра. В этой жизни мы воины Хри­стовы, кото­рые обя­заны муже­ственно про­ти­во­сто­ять лжи и пороку, при­званы никак не соучаст­во­вать в без­за­ко­ниях и “не при­ка­саться делом неплод­ным тьмы”. С другой сто­роны, если наша жизнь должна быть под­ра­жа­нием Пас­ты­ре­на­чаль­нику Христу, то мы обя­заны в этом мире, в этой жизни поза­бо­титься об одежде и пище для нищих, о крове для без­дом­ных, быть заступ­ни­ками вдов, защит­ни­ками сирот и всех неспра­вед­ливо оби­жа­е­мых, настав­ни­ками духовно поте­ряв­шихся, уте­ши­те­лями для оди­но­ких и отча­яв­шихся, мило­сти­выми пас­ты­рями к каю­щимся греш­ни­кам, должны для всех, кто ищет и желает, с брат­ской любо­вью откры­вать нетлен­ную сокро­вищ­ницу спа­си­тель­ной Хри­сто­вой веры и живо­тво­ря­щей Истины” (80).

Отрадно отме­тить, что в Санкт-Петер­бург­ских духов­ных школах уже в тече­ние несколь­ких лет сту­денты зна­ко­мятся с самыми раз­но­об­раз­ными фор­мами диа­ко­ни­че­ского слу­же­ния и по мере сил участ­вуют в них (81).

Здесь упо­мя­нуты лишь неко­то­рые из воз­мож­ных направ­ле­ния и пер­спек­тивы сотруд­ни­че­ства. Курс мис­сио­ло­гии пред­по­ла­гает обсто­я­тель­ное их изу­че­ние. Хочется надеться, что почва для такого изу­че­ния будет в скором вре­мени более осно­ва­тель­ной (име­ются в виду соот­вет­ству­ю­щие научно-бого­слов­ские струк­туры), а иссле­до­ва­ния и бого­слов­ское осмыс­ле­ние упо­мя­ну­той выше про­бле­ма­тики будут под­дер­жаны доста­точ­ным коли­че­ством энту­зи­а­стов, обес­по­ко­ен­ных зав­траш­ним днем Пра­во­сла­вия в России и в мире.

_____

1. Пере­вод этой книги опуб­ли­ко­ван в насто­я­щем сбор­нике.

2. Учре­жден­ный Свя­щен­ным Сино­дом Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в 1995 г.

3. Напри­мер, Широ­ков, Сергий, свящ. Вала­ам­ский мона­стырь и аме­ри­кан­ская пра­во­слав­ная миссия. М., 1996.

4. См, напри­мер, Пиво­ва­ров Б.И., прот. Науч­ное опи­са­ние фондов Алтай­ской Духов­ной миссии: Дисс. на соис­ка­ние уч. степ. маги­стра бого­сло­вия. М., 1989. Кн. 1–5. Мате­ри­алы прот. Бориса Пиво­ва­рова частично опуб­ли­ко­ваны в жур­нале «Мис­си­о­нер­ское обо­зре­ние» 1995–1998. См. также его доклад в наст. сб.

5. Напри­мер, мно­го­чис­лен­ные статьи архим. Авгу­стина (Ники­тина).

6. Glazik, Josef. Die Russisch-Orthodoxe Heidenmission seit Peter dem Grossen: Ein missionsgeschichtlicher Versuch nach russischen Quellen und Munster: Aschendorffsche Verlagsbuchhandlung, 1959.

7. Сего­дня эта про­блема гло­баль­ная. В Пра­во­сла­вии есть много про­тив­ни­ков эку­ме­низма. Многие из них не заме­чают, что именно фун­да­мен­та­ли­сты очень успешно нахо­дят общий язык в раз­лич­ных Церк­вах и тра­ди­циях и имеют свое «эку­ме­ни­че­ское двим­же­ние», кото­рое пока не так хорошо орга­ни­зо­вано, как кри­ти­ку­е­мое ими, но все же это «дви­же­ние» суще­ствует как вза­им­ная сим­па­тия и под­держка, причем не всегда только мораль­ная. Давно заме­чено, что фари­сеи и книж­ники разных веро­ис­по­ве­да­ний и рели­гий сим­па­ти­зи­руют друг другу.

8. Сло­варь рус­ского языка в 4‑х томах. М.: «Рус­ский язык», 1988. Т. 2. С. 277.

9. Полный пра­во­слав­ный бого­слов­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. Т. 2. Изд-во Сой­кина. Ст. 1572.

10. Конечно, это утвер­жде­ние тре­бует дока­за­тельств, но пока доста­точно согла­ситься хотя бы с тем, что веру­ю­щих в нашей стране не боль­шин­ство. Сего­дня необ­хо­димо сотруд­ни­че­ство цер­ков­ных и свет­ских социо­ло­гов. Полезно вспом­нить, что один из первых опытов изу­че­ния рели­ги­оз­но­сти насе­ле­ния России отно­сится к 1911 г. Автор этого иссле­до­ва­ния утвер­ждал, что около 95% интел­ли­ген­ции без­ре­ли­ги­озны. См.: При­чины неве­рия.. // Стран­ник. 1911. С. 672. Подроб­нее о состо­я­нии рели­ги­оз­но­сти в нашей стране см. ниже.

11. Полное собра­ние про­по­вед­ни­че­ских трудов Прео­свя­щен­ного Мака­рия (Нев­ского), архи­епи­скопа Том­ского и Алтай­ского. Томск, 1910. С. 492. Цит. по: Пиво­ва­ров Б., прот. К изу­че­нию исто­рии мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти… // Мис­си­о­нер­ское обо­зре­ние. 1996. № 1 (3). С. 12.

12. Напри­мер, дис­кус­сии в Гер­ма­нии о том, можно ли в клас­сах госу­дар­ствен­ных школ иметь Рас­пя­тие Спа­си­теля или можно ли мусуль­ман­ским девуш­кам ходить в школу в плат­ках.

13. Геор­гий (Ходр), митр. (Ливан). Хри­сти­ан­ство в плю­ра­ли­сти­че­ском мире. Домо­стро­и­тель­ство (ико­но­мия) Свя­того Духа// Вест­ник РХД. 1995. № 172. III. С. 34–35. Это превод с фр. Есть пере­вод с англ. в кн.: Собор­ность. ББИ, 1998. Здесь цит. по нашей редак­ции пере­вода.

14. Вар­за­нова Т.О. О рели­ги­оз­ной ори­ен­та­ции моло­дых россиян// Рус­ская мысль. 1998. № 4205. С. 18.

15. Данные взяты из выступ­ле­ния Свя­тей­шего Пат­ри­арха Алек­сия II на еже­год­ном мос­ков­ском епар­хи­аль­ном собра­нии в декабре 1998 г.

16. Конечно, для веру­ю­щего чело­века бого­сло­вие не только наука, оно – осмыс­ле­ние духов­ного пути, чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния, окру­жа­ю­щего мира и про­слав­ле­ние Бога словом.

17. Фло­рен­ский П.А., Ель­ча­ни­нов А.В. Православие// Фло­рен­ский П.А. Собра­ние сочи­не­ний: В 4 т. М., 1994 (Фило­соф­ское насле­дие. Т. 122) – Т. 1. С. 662. В марте 1933 г. в тюрьме в ходе след­ствия свящ. Павел Фло­рен­ский напи­сал фило­соф­ско-поли­ти­че­ский трак­тат «Пред­по­ла­га­е­мое госу­дар­ствен­ное устрой­ство в буду­щем» (Лите­ра­тур­ная учеба, 1991. Кн. 3. С. 96–111), кото­рый должен был слу­жить осно­вой обви­не­ния Фло­рен­ского в анти­го­су­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти, но, как и все, что писал Фло­рен­ский, это текст был выра­же­нием его лич­ного сво­бод­ного твор­че­ского взгляда на реаль­ную жизнь и пер­спек­тивы совет­ского обще­ства. В нем он уже совсем по-дру­гому видит харак­тер вза­и­мо­от­но­ше­ний Церкви и госу­дар­ства.

18. Посла­ние к Поли­карпу. В кн.: Ранние Отцы Церкви. Брюс­сель, 1988. С. 141.

19. Так гово­рит об этой очень яркой лич­но­сти Рус­ского Пра­во­сла­вия XIX в. А. Кара­шев в статье: Пра­во­сла­вие в его отно­ше­нии к исто­ри­че­скому процессу// Пра­во­слав­ная мысль (Труды Пра­во­слав­ного бого­слов­ского инсти­тута в Париже. 1948. Вып. 6). С. 100.

20. СПб.: Изд. Стран­ник, 1860.

21. Зна­мен­ский П.В., проф. Пра­во­сла­вие и совре­мен­ная жизнь. Поле­мика 60‑х годов об отно­ше­нии пра­во­сла­вия к совре­мен­ной жизни. Изд. «Сво­бод­ная совесть», 1906.

22. Семе­нов Тянь-Шань­ский Д. Труд, твор­че­ство и свобода// Путь. 1937. № 52. С. 28.

23. В выра­же­нии «тал­му­дизм» не сле­дует видеть нега­тив­ное без­ре­ли­ги­оз­ное отно­ше­ние к Тал­муду, но скорее нега­тив­ное отно­ше­ние к выхо­ла­щи­ва­нию рели­ги­оз­ного содер­жа­нию.

Ожегов С.И., Шве­дова Н.Ю. Тол­ко­вый сло­варь рус­ского языка. См. также Сло­варь рус­ского языка. В 4‑х т. М.: Рус­ский язык, 1986. Кон­сер­ва­тизм в этом сло­варе харак­те­ри­зу­ется как при­вер­жен­ность ко всему ста­рому, отжив­шему.

24. Фло­рен­ский П. Поня­тие Церкви в Свя­щен­ном Писании// Собра­ние сочи­не­ний: В 4 т. М., 1994. Т. 1. С. 333.

25. Вос­тор­гов, Иоанн, прот. На пороге ХХ века. Силы обнов­ле­ния жизни// Полное собра­ние сочи­не­ний. В 5 т. Т. 1. М., 1914. С. 229–235.

26. Св. Феофан Затвор­ник. О Пра­во­сла­вии с предо­сте­ре­же­ни­ями от погре­ше­ний против него (Из слов к Там­бов­ской и Вла­ди­мир­ской паствам, 1859–1869 гг.) Цит. по кн., пере­из­дан­ной в 1991 г. Изда­тель­ским Отде­лом Мос­ков­ского пат­ри­ар­хата. С. 4

27. Соч. цит. С. 54–57.

28. Бого­слов­ский вест­ник. 1905. Т. XIV. № 3.

29. Бого­слов­ский вест­ник. 1905. Т. XIV. № 3.

30. Св. Феофан Затвор­ник. О Пра­во­сла­вии. С. 4.

31. Но в пар­ла­мент­ском спра­воч­нике этого допус­кать все же не сле­до­вало.

32. К сожа­ле­нию, даже в Свято-Дани­ло­вом мона­стыре, рядом с ОВЦС, еще совсем недавно люди поку­пали пере­пе­чатку Про­тиво-като­ли­че­ского кате­хи­зиса 1914 г., кото­рый можно оха­рак­те­ри­зо­вать как без­гра­мот­ный. Он не соот­вет­ствует сего­дняш­ней реаль­но­сти. учению и прак­тике Римо-Като­ли­че­ской Церкви.

33. Насколько мне известно, их в РПЦ сего­дня деся­тая часть от числа епи­ско­пов, хотя это соот­но­ше­ние должно быть обрат­ным.

34. Игна­тий IV, Пат­ри­арх Антио­хий­ский и всего Востока. Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность: направ­ле­ния свидетельства// Рус­ская мысль. 1997. 8 мая. Цер­ковно-обще­ствен­ный вест­ник. № 15. С. 4.

35. См., в част­но­сти, доклад Высо­ко­прео­свя­щен­ней­шего Кирилла Мит­ро­по­лита Смо­лен­ско­гои Кали­нин­град­ского, опуб­ли­ко­ван­ный в насто­я­щем сбор­нике.

36. Шрей­дер Ю.А. На раз­ва­ли­нах культуры// Новый мир. 1991. № 8.

37. Там же.

38. Франк С. Реаль­ность и чело­век. СПб: Изд-во РХГИ, 1997. С. 225.

39. Там же. С. 227

40. Бохень­кий Ю. Сто суе­ве­рий. М.: Про­гресс, 1993. С. 37.

41. Там же. С. 42.

42. Анто­ний, Мит­ро­по­лит Сурож­ский. О встрече. СПб.: Сатис, 1994. С 103–104.

43. Мари­тен, Жак. Инте­граль­ный гуманизм// Фило­соф в мире. М., Высшая школа, 1994. С. 53.

44. Брин­тон, Крейн. Истоки совре­мен­ного мира. Roma: Edizioni AURORA, 1971. С. 23.

45. Там же. С. 22.

46. См. также срав­ни­тель­ную харак­те­ри­стику рас­суж­де­ний о гума­низме Хай­дег­гера и Бер­дя­ева в ст.: Ники­тюк О.Е. Гуманизм// Вест­ник РХГИ, 1997. № 1. С. 189–192.

47. Carmen Saeculare// Федо­тов Г.П. Лицо России. YMCA Press, 1988. C. 216.

48. Там же.

49. Gaudium et Spes, 55. Пас­тыр­ская кон­сти­ту­ция «Радость и надежа» о Церкви в совре­мен­ном мире. Tipografia Poliglotta Vaticana, 1967 C. 57–58. Хри­сти­ан­ский гума­низм нынеш­него Папы Рим­ского Иоанна Павла II обсто­я­тельно раз­би­рает Поль Пуппар в кн.: Цер­ковь и куль­тура. Милан-Москва: Хри­сти­ан­ская Россия, 1993. С. 239–253.

50. Gaudium et Spes, № 17.

51. Иоанн Павел II. Documentation Catholoque. 7.01.79, 211.

52. Мари­тен, Жак. Инте­граль­ный гумаизм// Фило­соф в мире. М., Высшая школа, 1994. С. 99.

53. Бер­дяев Н.А. Пути гуманизма// Истина и Откро­ве­ние. СПб. Изд-во РХГИ, 1996. С. 185.

54. Игна­тий IV, Пат­ри­арх Антио­хий­ский и всего Востока. Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность: направ­ле­ния свидетельства// Рус­ская мысль. 1997. 8 мая. Цер­ковно-обще­ствен­ный вест­ник. № 15. С. 4.

55. Бер­дяев Н.А. Пути гуманизма// Истина и Откро­ве­ние. СПб. Изд-во РХГИ, 1996. С. 193.

56. См., напри­мер, сбор­ник «Сети обнов­лен­ного Пра­во­сла­вия», вышед­ший в Москве огром­ным по нашим вре­ме­нам тира­жом – 10 тыс. экз. (Рус­ский Вест­ник, 1995).

57. Рас­сказ этот при­во­дится по кн.: Анто­ний, Мит­ро­по­лит Сурож­ский. О Встрече. СПб.: Сатис, 1994. С. 99. Его изло­же­ние заметно отли­ча­ется от версии, при­ве­ден­ной в кн.: Огиц­кий Д.П., Козлов М., свящ. Пра­во­сла­вие и запад­ное хри­сти­ан­ство. М., 1994. С. 18. В этом раз­ли­чии есть доста­точно осно­ва­ний для мис­сио­ло­ги­че­ских раз­мыш­ле­ний.

58. Замет­ное исклю­че­ние – пра­во­слав­ное моло­деж­ное дви­же­ние «Син­десмос»

59. Речь на мос­ков­ском епар­хи­аль­ном собра­нии в декабре 1998 г.

60. См. Поспе­лов­ский Д. Пра­во­слав­ная Цер­ковь в исто­рии Руси, России и СССР. М.: ББИ, 1996. С. 218.

61. Афа­на­сьев Н., про­то­пре­сви­тер. Слу­же­ние мирян в Церкви. М.: Изд. Свято-Фила­рен­тов­ской мос­ков­ской высшей пра­во­славно-хри­сти­ан­ской школы, 1995. С. 24–25.

62. Там же. С. 7.

63. Полное собра­ние про­по­вед­ни­че­ских трудов Прео­свя­щен­ного Мака­рия Нев­ского, архи­епи­скопа Том­ского и Алтай­ского. Томск, 1910. С. 492. Цит. по ст.: Пиво­ва­ров Б., прот. К изу­че­ниб исто­рии мис­си­о­нер­ской деятельности../ Мис­си­о­нер­ское обо­зре­ние. № 1 (3), 1996. С. 12.

64. Письма архи­манд­рита Мака­рия Глу­ха­рева, осно­ва­теля Алтай­ской Миссии/ Под ред. К.В. Хар­лам­по­вича. Казань, 1905. С. 162–163.

65. Инте­ресно, что в вет­хо­за­вет­ном Изра­иле нео­фиты не счи­та­лись во всем истин­нми чле­нами Изра­иля, а только их потомки. Видимо, пси­хо­ло­ги­че­ский меха­низм «болезнь левизны» (в нашем случае «пра­визны») был тогда тоже хорошо изве­стен.

66. Дог­ма­ти­че­ские посла­ния пра­во­слав­ных иерар­хов XVII-XIX веков о пра­во­слав­ной вере. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1995. С. 233.

67. Этот пара­граф с неко­то­рой кор­рек­ту­рой и допол­не­ни­ями в зна­чи­тель­ной мере вос­про­из­во­дит наше пре­ди­сло­вие к кн.: Баркер А. Новые рели­ги­оз­ные дви­же­ния. СПб.: Изд-во РХГИ, 1997.

68. Боген А. Сво­бода сове­сти для всех или только для православных?// Час Пик. 1997. 26 марта. № 43 (772).

69. Свя­тей­ший Пат­ри­арх заяв­лял об этом неод­но­кратно. См., напри­мер, его ответы на вопросы редак­ции газеты «Пра­во­слав­ный Санкт-Петер­бург». 1997. № 3 (57). С. 1.

70. См., напри­мер, откры­тое письмо гол­ли­вуд­ских звезд канц­леру ФРГ Гель­муту Колю в International Herald Tribune. 9.01.1997. Р. 7.

71. Мак­дау­элл Д., Стюарт Д. Обман­зики. М., 1993. Мартин У. Цар­ство Куль­тов. СПб, 1992.

72. На эту тему есть очень яркая стаья-про­по­ведь пра­во­слав­ного архи­пас­тыря Иоанна (Шахов­ского). Шахов­ской И. Сек­тант­ство в пра­во­сла­вии и пра­во­сла­вие в сектантстве// Хри­сти­а­нос. 1996. № 5.

73. См. Ком­мю­нике встречи деле­га­ции РПЦ и РКЦ в декабре 1996 г., KIPA-MELDUNG 22.12.96// Berniner Dialog. 1998. № 3. S. 29

74. Епи­скоп Вла­ди­во­сток­ский Вени­а­мин в газете «Русь Пра­во­слав­ная», при­ло­же­ние к «Совет­ской России», цит. по: Кочет­ков Г., свящ. Цер­ковь и госу­дар­ство в совре­мен­ной России// Кон­ти­нент. № 89. С. 227.

75. К сожа­ле­нию, в послед­ние годы появи­лось довольно много пуб­ли­ка­ций боль­ше­вист­ского толка, в кото­рых пра­во­слав­ные само­заб­венно обли­чают «врагов пра­во­сла­вия» внутри самого Пра­во­сла­вия («обнов­лен­цев», «эку­ме­ни­стов» и т.п.). Миряне без бого­слов­ского обра­зо­ва­ния и с недол­гим пост-пере­стро­ич­ным опытом цер­ков­ной жизни залих­ват­ски обли­чают епи­ско­пов, с дет­ства цер­ков­ных, окон­чив­ших семи­на­рию, ака­де­мию, име­ю­щих научно-бого­слов­ские сте­пени.

76. Игна­тий IV, Пат­ри­арх Вели­кий Антио­хии и всего Востока. Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность: направ­ле­ние свидетельства// Рус­ская мысль. № 4173. Цер­ковно-обще­ствен­ный вест­ник. № 15. С. 4.

77. Там же.

78. Отрадно, что Мис­си­о­нер­ский Отдел при Свя­щен­ном Синодже развил актив­ную дея­тель­ность и суще­ствует уже Мис­си­о­нер­ская семи­на­рия в Бел­го­роде. Очень важно теперь под­дер­жи­вать дух пра­во­слав­ного мис­си­о­нер­ства про­шлых сто­ле­тий, кото­рым РПЦ может гор­диться, дух ува­же­ния к наци­о­наль­ной куль­туре, ува­же­ния и любви к чело­веку.

79. Бул­га­ков С., прот. UNA SANCTA// Путь. 1938–1939. № 58. С. 9.

80. Из выступ­ле­ния Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси Алек­сия II на Епар­хи­аль­ном собра­нии г. Москвы 23.12.98

81. Эта уни­кальна для Рос­сий­ских духов­ных школ про­грамма раз­ра­бо­тана и успешно реа­ли­зу­ется протод. Андреем Чижо­вым вместе с руко­во­ди­те­лями раз­лич­ных кари­та­тив­ных и диа­ко­ни­че­ских про­ек­тов города. на встречи со сту­ден­тами для зна­ком­ства с зару­беж­ным опытом при­гла­ша­ются как пра­во­слав­ные, так и работ­ники соот­вет­ству­ю­щих служб других Церк­вей.


Одно­имен­ная глава книги:

Пра­во­слав­ная миссия сего­дня.

СПб.: «Апо­столь­ский город», 1999

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки