Недели по Пасхе

Неделя 2-я по Пасхе, апостола Фомы

Деян. 14 зач. (5, 12–20)

Руками же Апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса; и все единодушно пребывали в притворе Соломоновом. Из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их. Верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин, так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них. Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все.

Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти, и наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную темницу. Но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал: идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни.

Об истинной вере и о подражании святым апостолам

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Ныне мы совершаем память события, ради которого сегодняшний воскресный день назван Неделей о Фоме. Вспоминаем явление воскресшего Господа Иисуса Христа святым Его ученикам и апостолам в присутствии апостола Фомы, сомневавшегося в том, что Господь воскрес.

В этот день читается зачало из книги Деяний, в котором рассказывается о проповеди святых апостолов. Какая связь между этим повествованием и названным событием? Нужно понимать, что святые апостолы, в особенности в Иерусалиме, проповедовали прежде всего благую весть о Воскресении Христовом. Это было самым главным — солью их проповеди. Остальные события земной жизни Спасителя, о которых не было известно язычникам, жившим в других местах, происходили, можно сказать, на глазах иудеев. Тайна же Воскресения Христова была открыта только избранным — нескольким сотням Его ближайших учеников. Ради этой проповеди в Иерусалиме совершались многочисленные великие чудеса. О большинстве из них святой Лука, составитель Деяний апостолов, лишь кратко упоминает и только о немногих, самых примечательных, рассказывает подробно.

«Руками же Апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса» (ст. 12). Какие именно «многие знамения и чудеса», он не поясняет. «И все единодушно пребывали в притворе Соломоновом» (ст. 12), то есть в пристройках вроде портиков, в крытых помещениях, окружавших храм Господень. «Из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их. Верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин, так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях» (ст. 13–15). Далее рассказывается о таких чудесах, которых не совершал даже Господь наш Иисус Христос (по крайней мере, Евангелие об этом умалчивает). Это нечто удивительное и непостижимое. Если Евангелие рассказывает о том, что прикасавшиеся к воскрилию риз Спасителя исцелялись, то Деяния апостольские говорят об апостоле Петре нечто большее: «Выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них» (ст. 15). Люди не просто хотели, чтобы тень апостола Петра упала на кого-то из страждущих. Они верили, что его тень может исцелить. И вера эта была оправданна. Хотя в человеческий разум не укладывается, что даже тень апостола, падавшая на какого-нибудь больного, могла обладать чудодейственной силой исцеления, но именно так и было.

«Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все» (ст. 16). Перечисляется множество чудес, исцелений, изгнаний демонов, но ни о чем подробно не рассказывается, потому что это, наверное, трудно было бы сделать и очень удлинило бы повествование.

Из читавшихся в дни Страстной седмицы Евангелий мы хорошо помним, что апостолы бежали от Спасителя, а апостол Петр даже трижды отрекся от Него. Но теперь эти самые люди совершали великие чудеса. Тень апостола Петра исцеляла больных, как и повязки, пропитанные пóтом апостола Павла. Какой же была сила веры, приобщившая учеников к благодати Святого Духа, что даже грязная вещь, которую нельзя носить, пока ее вновь не приведут в порядок, исцеляла людей! Тень, обычно не привлекающая к себе никакого внимания, также обладала силой чудотворения, потому что заключала в себе образ святого апостола Петра.

«Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти, и наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную темницу» (ст. 17–18). Они завидовали Господу Иисусу Христу, потому что народ почитал Его, видя знамения, совершаемые Им, так они исполнились зависти и по отношению к Его ученикам. Тем более что теперь без всяких рассуждений обнаруживалась вина саддукеев в распятии Господа Иисуса Христа, ведь если ученики преданного ими на смерть совершали столь великие чудеса, значит, и Тот был свят и непорочен, а казнили Его несправедливо.

«Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти, и наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную темницу. Но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал: идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни» (ст. 17–20). Следующий стих не входит в сегодняшнее апостольское чтение, может быть, он не столь существен, но для того, чтобы мы поняли, что ученики исполнили все, что повелел им Ангел, я прочту его. «Они, выслушав, вошли утром в храм и учили» (ст. 21). Те, которые некогда малодушно бежали, отреклись и сидели при запертых дверях «страха ради иудейска» (Ин.20:19), как говорит Евангелие, теперь невозбранно и безбоязненно, после того как подверглись аресту и были освобождены ангелом из темницы, снова вошли в храм и учили. Можно сказать, это был вызов тем, кто их арестовал.

Чудо преображения святых апостолов, может быть, еще удивительнее, чем те чудеса, которые они совершали своими руками. Из обыкновенных людей они превратились в непоколебимых духом героев, не имевших, с одной стороны, никакой возможности защитить себя физически, а с другой — готовых претерпеть любые скорби ради возлюбленного Господа Иисуса Христа. Это стало возможным потому, что они проповедовали воскресшего Спасителя, сами будучи глубоко убежденными в истине Его Воскресения. Сейчас мы не говорим о том, что на них сошел Дух Святой в день Пятидесятницы и преобразил их, — это само собой разумеется. Но чтобы принять Духа Святого, нужно было подготовиться. Недаром Господь являлся им на протяжении сорока дней и утверждал их в вере, недаром перед этим им были попущены всевозможные скорби и даже их отпадение. Это было нужно для того, чтобы они смирились. Спаситель в очень благородной форме напомнил апостолу Петру о его отречении. Наверное, при этом и другие ученики вспомнили о своем малодушии. Лишь после такой сорокадневной подготовки сошел на апостолов в день Пятидесятницы Дух Святой и сделал их совсем иными людьми. Однако основу всего этого составляла вера в Воскресение из мертвых Господа нашего Иисуса Христа. Вера не в смысле доверия, но в смысле особого духовного знания, в сущности своей гораздо более достоверного, чем то, которое приобретается посредством человеческих чувств. Хотя и обычное человеческое знание также было составной частью веры святых апостолов в Воскресение из мертвых Господа Иисуса Христа, ведь они, о чем неоднократно упоминается в их посланиях, ели и пили с Ним, осязали Его и никогда не могли этого забыть.

Вот как истинная, христианская вера в благую весть, вера в сверхъестественное преображает человека и делает его из обыкновенного таким, что его качества превосходят все человеческие представления о преданности, твердости, мужестве, непоколебимости. Все это святые апостолы показали на деле. Вспомним, как на Тайной вечери Спаситель предсказал апостолу Петру, что тот трижды отречется от Него. Апостол Петр не хотел этому верить, потому что в тот момент ему казалось, что он готов идти за Господом «и в темницу и на смерть» (Лк.22:33). Но Спаситель подтвердил Свое пророчество: «Прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня» (Мк.14:30). Так и произошло. После Своего Воскресения Господь явился ученикам на озере Тивериадском, восстановил апостола Петра в апостольском служении через троекратное вопрошение: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» (Ин.21:17), а затем Он сказал ему такие примечательные слова: «Когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь» (Ин.21:18). Апостол Иоанн Богослов поясняет: «Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога» (Ин.21:19). Евангелие от Иоанна, как мы знаем из Предания, написано было позже других Евангелий и, очевидно, уже после смерти апостола Петра.

Мы видим из сегодняшнего апостольского чтения, а также из дальнейшего повествования книги Деяний (в ней описывается еще один арест и пребывание в темнице апостола Петра), что он действительно не побоялся пойти и в темницу, и на смерть за Спасителя. Но прежде, чтобы смириться в глубочайшей степени, ему нужно было познать свое собственное совершенное ничтожество, ничтожество человека самого по себе, а потом получить уверение через явление воскресшего Господа и утверждение Духом Святым. И лишь тогда апостол Петр достиг того, чего пламенно желал: у него появилась готовность умереть за Спасителя, что он впоследствии и исполнил.

Нам нужна не просто отвлеченная вера, пусть даже искренняя — мы должны пережить нечто подобное тому, что пережили апостолы. Конечно, у каждого своя мера, но если заранее говорить, что мы не способны ни к чему возвышенному, и предъявлять к себе очень скромные требования, то это может обессилить нас и обезоружить. Апостол Павел говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). А если мы пытаемся подражать апостолу Павлу, то что мешает нам подражать и апостолу Петру, и прочим апостолам, и всем святым Божиим человекам? Но подражание должно быть разумным. Мы не можем подражать им в даре чудотворения — это зависит не от нас. Но подражать им в смирении, преданности воле Божией — это наш долг. Подобно святым мы должны надеяться только на Господа и жить только Им, как говорил о себе апостол Павел, «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2:20). Тогда мы преобразимся и будем осенены благодатью Божией. Скорее всего, мы не будем совершать чудес, однако мы на самих себе испытаем чудо изменения, станем безраздельно преданными воле Божией, выраженной в евангельских заповедях, и будем строго блюсти ее. Так мы можем и должны подражать и всем святым апостолам, и апостолу Петру, превратившемуся из малодушного и горделивого человека в смиренного и мужественного проповедника истины Христовой. Аминь.

15 апреля 2007 года

Неделя 3-я по Пасхе, святых жен-мироносиц

Деян. 16 зач. (6, 1–7)

В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников; их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки.

И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере.

Не будем удаляться от Бога

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня мы совершаем память святых жен-мироносиц и святых праведных Иосифа Аримафейского и Никодима — тех людей, которые были верны Спасителю не только до Его смерти, но и после Его страдальческой кончины на Кресте. Они отдали Ему последний долг тогда, когда, с человеческой точки зрения, Тот, Кого они любили, не мог выразить ни удовольствия, ни порицания. Эти люди показали преданность, верность и твердость духа, превосходящую все ожидания и тем более удивительную, что в то время ученики Господа, за исключением Иоанна Богослова, проявили малодушие: один из них предал Его, другой, наиболее пламенный, ревностный, трижды отрекся, то есть оказался малодушнее прочих учеников. Еще один юноша бежал нагим…

Жены-мироносицы оказались мужественнее мужчин. Когда ученики сидели взаперти «страха ради иудейска» (Ин.19:38), боясь даже отворить двери, чтобы посторонний не смог проникнуть в дом, жены-мироносицы рано утром пришли ко гробу. Те, которые служили Ему имением своим (см. Лк.8:3) и как будто бы занимались вопросами житейскими, практическими, низменными по сравнению со служением словом, за свою преданность стали свидетелями Воскресения. Это показывает нам, что нет такого занятия, которое сделало бы человека чуждым Богу, хотя бы это занятие в глазах других было чем-то далеким от духовной жизни.

Может быть, в связи с этим сегодня читается зачало из Деяний святых апостолов, в котором рассказывается об избрании семи диаконов, то есть семи служителей. Слово «диакон» употреблено здесь не в современном смысле. Впрочем, мы не знаем, может быть, эти люди помогали и при совершении богослужений — на этот счет у святых отцов разные мнения. Некоторые даже считают, что они были пресвитерами и их служение было подобно служению экономов и казначеев в монастырях, то есть тех, кто распоряжается церковным имуществом.

Есть такое изречение: «Церковное имущество — это имущество бедных», и это высказывание опирается как раз на упомянутое повествование Деяний апостольских, повествование первенствующей христианской Церкви. «В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей» (ст. 1). Эллинистами называли евреев из стран, в которых разговорным языком был греческий (эллинский). Что же касается евреев, живших в Палестине, то они также говорили не на древнееврейском или иврите, а на арамейском — языке своих бывших завоевателей, халдеев. Этот язык в тех краях был разговорным, и на нем говорили не только евреи, но и другие народы, их окружавшие, видимо под влиянием халдейского завоевания. Итак, верующим раздавалось все необходимое для повседневных нужд, а эллинистам, вероятно, из-за незнания языка казалось, что их вдовицами, то есть теми, кто не имеет способа самостоятельно добывать себе пропитание, «в ежедневном раздаянии потребностей» пренебрегают. Это послужило поводом к ропоту.

«Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах» (ст. 2). Апостолы не захотели оставлять своего главного служения — проповеди, тем более что других священных степеней тогда еще не существовало: не было ни епископов, ни священников, ни диаконов в нашем смысле слова. Сами апостолы должны были и проповедовать, и совершать богослужения, и крестить обращаемых, и миропомазывать (правда, тогда не миропомазывали, как сейчас, а возлагали руки, и дарования Святого Духа изливались в душу крещаемых), и совершать Евхаристию.

Если мы обратим внимание на собственную монашескую жизнь, то увидим: когда мы проповедуем, например пытаемся кому-то помочь словом, то даже эти разговоры на богоугодные темы уже отвлекают нас от молитвы. Само по себе это занятие достаточно развлекает человека и лишает самого главного — пребывания ума в Боге. И вдруг апостолам пришлось бы заботиться еще и о раздаянии ежедневных потребностей: нужно было бы всех выслушивать, определять, кто в чем нуждается, подсчитывать продукты и деньги. Все это требовало очень много времени, а у них уже было два чрезвычайно важных занятия: прежде всего богослужение и затем своя собственная молитва, забота непосредственно о своей душе. Даже если бы они и не нуждались в этом как люди святые (хотя это предположение абсурдно), то сама душа любого человека имеет потребность в том, чтобы наедине общаться с Богом. Поэтому апостолы решили избрать себе помощников в деле служения ближним: «Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (ст. 3–4). Кроме практических способностей, эти люди должны были иметь некоторые другие качества. Во-первых, они должны были в глазах всех людей иметь свидетельство того, что они достойны доверия, чтобы никто потом не мог подумать, что из-за пристрастия эти служители были несправедливы к нуждающимся. Во-вторых, помощникам апостолов следовало быть исполненными Святого Духа. Не нужно думать, что для практического служения человек должен обладать и способностями только собственно практическими и ему не нужно иметь благодати. Если у него не будет благодати, то как он исполнит богоугодное дело? А милостыня — это одно из самых богоугодных дел, хотя, конечно, оно не выше, чем служение словом, или милостыня духовная, как называют его аскетические писатели Православной Церкви. В-третьих, избранные служители должны были обладать мудростью, то есть иметь здравый смысл, рассуждение, чтобы даже нечаянно не ошибиться, не поступить несправедливо.

Итак, свидетельство перед всеми, доброе мнение в глазах всех людей, благодать Святого Духа и мудрость. Не так уж это и мало. А нам представляется, что такие качества должны иметь только люди, живущие собственно духовной жизнью. Все должны иметь молитву, хотя у каждого свое служение: одни служат словом, как апостолы, другие — делами милосердия, как семь диаконов, избранных народом и рукоположенных апостолами. Однако без благодати ничего невозможно совершить, и как апостолы имели великие дарования Святого Духа, так и избранные семь диаконов должны были иметь благодатные дарования. Поэтому они не только были избраны народом, но еще и рукоположены апостолами, то есть получили дарование совершать это служение.

«И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго…» (ст. 5). Стефана, одного из семи диаконов, называют первомучеником, потому что, как мы знаем из Священного Писания, он первым пострадал за Христа, положил начало мученическому подвигу, не имея перед собой никакого примера, кроме примера Самого Господа Иисуса Христа. По роду занятий святой мученик Стефан был, как мы сейчас сказали бы, «хозяйственником». И этот «хозяйственник» был исполнен веры и Духа Святого. А мы, получается, об этом забываем, потому что снисходим ко всем слабостям человека, занимающегося чем-нибудь земным, лишь бы он хорошо делал свое дело, имел, так сказать, практическую смекалку.

Далее в Священном Писании следуют имена «Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена» (ст. 5). Филипп, как мы знаем из последующего повествования Деяний апостольских, отличился в деле проповеди: обращая жителей самарийских, он обратил и евнуха царицы эфиопской (см. Деян.8:27–40). О Прохоре известно, что он был епископом и также пострадал за Христа. Про Никанора, Тимона и Пармена Священное Предание ничего не говорит, но мы не знаем о них и ничего отрицательного, порочащего. Седьмой диакон, Николай Антиохиец, был обращен из язычников (см. ст. 5). Многие отцы считают, что он был родоначальником отвратительной ереси николаитов, распространявшей мнение, будто разврат или вкушение идоложертвенного не являются чем-то предосудительным и свобода, дарованная во Христе, позволяет все. Иначе говоря, он превратно истолковывал учение о христианской свободе.

Нас не должно удивлять то, что один из диаконов мог оказаться родоначальником ереси. Если из двенадцати апостолов, избранных Самим Господом, нашелся один предатель, то почему же из семи диаконов, которые были избраны даже не апостолами, а народом, не найтись родоначальнику ереси? Все были избраны, все удостоились доверия верующих, но кто-то отличился не только своей правильной деятельностью при раздаче милостыни, но и проповедью и мученичеством, а кто-то ниспал в разряд ересеначальников, ересиархов, что, конечно, страшно, потому что он не только сам погиб, но и других увлек за собой в погибель.

Вернемся к повествованию Деяний апостольских: «Их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки. И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере» (ст. 6–7). Конечно, речь идет о ветхозаветных священниках из колена Левиина — из тех, кто служил в храме Соломоновом. Мы не знаем, имели ли они священный сан в христианской Церкви, — может быть, они были рядовыми верующими, однако в то же самое время они совершали служение в храме иудейском по той причине, что тогда еще не была полностью разорвана связь между иудеями и христианами и первые христиане участвовали в храмовых богослужениях.

Итак, повседневные обязанности не мешают людям преуспевать в духовном отношении, если они сами того желают. Когда побивали камнями святого апостола Стефана, он увидел небо разверстым и Сына Человеческого, Господа Иисуса Христа, сидящего одесную славы Божией, то есть одесную Бога Отца (см. Деян.7:55–56), — немногие сподобились такого видения. Он молился о своих убийцах: «Господи! не вмени им греха сего» (Деян.7:60). А его обыкновенным занятием были хозяйственные дела, подсчет и раздача продуктов. Помешали они ему преуспеть? Не помешали. Помешало ли святым женам-мироносицам то, что они служили Господу своим имением, покупали, может быть, продукты, готовили пищу, заботились об иных нуждах?

Вероятно, мои слова покажутся вам приземленными, не соответствующими возвышенному духу Евангелия, но ведь в нем не рассказывается обо всем, не рассказывается о быте, который имеет место всегда, во все времена. И во времена Спасителя одежду нужно было приводить в должный порядок — она нуждалась в чистке и стирке, как и современная. Может быть, всем этим занимались жены-мироносицы. Стоя у Креста (и тем проявив свою преданность и верность Христу), они также имели практическую цель: наблюдали, где похоронят Спасителя, чтобы потом прийти и довершить обряд по полному чину, то есть помазать тело благовониями (см. Лк.23:55–56). Эти люди — хозяйственные, практичные, заботящиеся как будто бы о телесном — оказались первыми свидетелями Воскресения.

Старцы Иосиф и Никодим, отдав последний долг Спасителю, тоже исполнили дело исключительно житейское. Они даже проявили некоторую находчивость, быстро совершив погребение. У них было всего несколько часов, и нужно было за это время выпросить, в виде исключения, у Пилата тело Спасителя (тела преступников обычно выбрасывались в нечистое место), найти и приготовить место для погребения, причем Иосиф уступил гробницу, которую устраивал для себя самого, купить плащаницу, благовония, — им, как бы мы сказали, пришлось суетиться. И они успели это сделать. Мы теперь вспоминаем их как самых преданных учеников Спасителя. Это объединяет их с диаконами первенствующей Иерусалимской Церкви — первомучеником Стефаном, диаконом Филиппом.

Итак, какой вывод мы должны сделать? Ничто не может и не должно помешать нам соединиться с Господом, чем бы мы ни занимались. Если мы находим в своем занятии повод, чтобы оправдать отдаление нашего ума от Бога, то это лишь уловка, наше лукавство. Если мы служим Христу — чем бы мы Ему ни служили, — это только приблизит нас к Нему. Русская пословица говорит, что не место красит человека, а человек место. Потому не будем себя оправдывать. Усердно устремимся на служение Господу Иисусу Христу, в чем бы оно ни состояло, и соединимся с Господом, очистимся и прославимся, как верные истинные ученики и ученицы Его. Аминь.

22 апреля 2007 года

Неделя 4-я по Пасхе, о расслабленном

Деян. 23 зач. (9, 32–42)

Случилось, что Петр, обходя всех, пришел и к святым, живущим в Лидде. Там нашел он одного человека, именем Энея, который восемь уже лет лежал в постели в расслаблении. Петр сказал ему: Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей. И он тотчас встал. И видели его все, живущие в Лидде и в Сароне, которые и обратились к Господу.

В Иоппии находилась одна ученица, именем Тавифа, что значит: «серна»; она была исполнена добрых дел и творила много милостынь. Случилось в те дни, что она занемогла и умерла. Ее омыли и положили в горнице. А как Лидда была близ Иоппии, то ученики, услышав, что Петр находится там, послали к нему двух человек просить, чтобы он не замедлил придти к ним. Петр, встав, пошел с ними; и когда он прибыл, ввели его в горницу, и все вдовицы со слезами предстали перед ним, показывая рубашки и платья, какие делала Серна, живя с ними. Петр выслал всех вон и, преклонив колени, помолился, и, обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань. И она открыла глаза свои и, увидев Петра, села. Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою. Это сделалось известным по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа.

Соверши чудо над самим собой

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня, в Неделю о расслабленном, мы вспоминаем, как вы должны были заметить, об исцелении не одного, а двух расслабленных: одного исцелил Господь наш Иисус Христос, а другого, уже по Воскресении Спасителя, — святой апостол Петр.

Прежде чем приступить к толкованию зачала из Деяний апостольских, мы напомним себе евангельское повествование о расслабленном. Прочтем его в русском Синодальном переводе: «После сего был праздник Иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим. Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел. Было же это в день субботний. Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи. Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи? Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте. Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус» (Ин.5:1–15).

В исцелении расслабленного, совершенного апостолом Петром, много общего с тем исцелением, которое было совершено Самим Господом Иисусом Христом. Обратимся к повествованию Деяний апостольских: «Случилось, что Петр, обходя всех, пришел и к святым, живущим в Лидде» (ст. 32). (Этот маленький, но очень древний городок стоит и поныне, и он существовал задолго до апостольской проповеди.) Апостол Петр навещал христиан, как впоследствии делал и апостол Павел, и проверял, правильно ли они подвизаются, все ли у них хорошо или они нуждаются в каком-то вразумлении, укреплял их в вере и назидал в случае необходимости. Под святыми подразумеваются христиане. Самого имени «христиане» тогда еще не было, а люди, поверившие в Господа, назывались святыми не в том смысле, что они были святы, как Бог, но в том, что они стремились к святости жизни. «Там нашел он одного человека, именем Энея, который восемь уже лет лежал в постели в расслаблении» (ст. 33).

Расслабленный, которого исцелил Спаситель, был болен тридцать восемь лет. Он надеялся на то, что его опустят в купель при возмущении воды и он исцелится. Эней же, как видно, ни на что не надеялся, уже привык к своему положению и постоянно находился в постели. «Петр сказал ему: Эней! исцеляет тебя Иисус Христос» (ст. 34). Этими словами расслабленный, или парализованный, был восставлен. Даже если бы здоровый человек восемь лет лежал без движения, то мышцы его пришли бы в такое состояние, что он был бы почти не способен двигаться. А тут парализованный вдруг совершенно исцелился и поднялся с постели. В Синодальном и церковнославянском переводе есть одна неточность: может быть, и несущественный момент, но, тем не менее, очень интересный. Слова апостола Петра переведены так: «Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей» (ст. 34). А в переводе епископа Кассиана (Безобразова) говорится: «Встань и перестели себе постель». Может быть, апостол Петр оказался свидетелем беспомощности Энея и пожалел его: он настолько слаб, что даже не может сделать такую мелочь, как самому себе поправить постель. В одной детали содержится намек на целое событие. Восстановленная подробность заставляет нас представить себе все остальное. Апостол Петр зашел, увидел этого беспомощного человека, за которым ухаживают, и сказал ему: «Встань и сам себе постель постели». Тот встал и, уже не нуждаясь в посторонней помощи, сделал все необходимое для себя. «И он тотчас встал. И видели его все, живущие в Лидде и в Сароне, которые и обратились к Господу» (ст. 34–35).

Мы видим, что апостол Петр творил много великих чудес — даже его тень исцеляла людей. В то время он был своего рода великим чудотворцем, слава о нем распространялась по всей Иудее. Это был тот самый апостол Петр, который совсем недавно трижды отрекся от Господа Иисуса Христа; один из тех, которые проявили малодушие, бежали и, уже по Воскресении Спасителя, некоторое время от страха сидели взаперти. Мы помним, что апостолу Фоме Спаситель явился, войдя через запертые двери. Почему двери были заперты? Потому что все боялись: боялись и апостолы, которым уже явился воскресший Спаситель, боялся и апостол Фома, в то время еще неверующий. Все были в страхе. Когда же на них сошел Дух Святой, после того как они стали свидетелями Воскресения Спасителя, они были уже настолько бесстрашны, что даже после заключения в темницу и унизительного наказания, палочного битья, смело проповедовали и продолжали творить чудеса. Этим великим делом они гораздо более убедительно, чем какими бы то ни было словесными доводами, доказывали истину Воскресения Христова.

«В Иоппии находилась одна ученица, именем Тавифа, что значит: „серна“; она была исполнена добрых дел и творила много милостынь. Случилось в те дни, что она занемогла и умерла» (ст. 36–37). В то время медицина была не столь развита, и даже в молодом возрасте люди могли умереть от тех болезней, от которых сейчас легко вылечивают. Святой евангелист Лука, составитель Деяний апостольских, не случайно делает примечание о значении слова «Тавифа». Имя Эней, например, не переводится, значит, оно просто обозначало конкретного человека. Под словом же «Тавифа» здесь нужно подразумевать, скорее, не имя ученицы, а прозвище, ставшее уже столь привычным, что все называли ее так. Это прозвище говорит о том, что она, видимо, была человеком очень живым, энергичным. Тавифа много трудилась, помогала, но внезапно занемогла и умерла, так что всех это поразило. Если бы она была в преклонном возрасте, то, наверное, никто не горевал бы так сильно, потому что люди постепенно привыкают к тому, что состарившийся человек готовится к переходу в вечность.

«Ее омыли, — говорит далее дееписатель, — и положили в горнице. А как Лидда была близ Иоппии, то ученики, услышав, что Петр находится там (видимо, они услышали об исцелении Энея. — Схиархим. А.), послали к нему двух человек просить, чтобы он не замедлил придти к ним. Петр, встав, пошел с ними» (ст. 37–39). Не стал ссылаться апостол Петр, как это у нас бывает, на какие-то дела или на усталость, но он стремился во всем, в чем возможно, помогать своим пасомым, своим чадам.

«И когда он прибыл, ввели его в горницу, и все вдовицы со слезами предстали перед ним, показывая рубашки и платья, какие делала Серна, живя с ними» (ст. 39), или, более точно, — «хитоны и плащи». Тавифа была человеком чрезвычайно трудолюбивым, а также и мастерицей, причем она не только сама занималась рукоделием, но и других женщин привлекала к этому. Таким образом она давала пропитание многим людям. Вдовицы, скорее всего женщины преклонного возраста, беспомощные, нуждающиеся в денежном содержании, получали его от этой молодой женщины, прозванной ради своей энергичности Серной. И эти вдовицы без всяких слов, без всякой искусственной скорби стали с плачем показывать апостолу Петру вещи, сделанные руками этой истинной христианки, подвижницы и ревнительницы благочестия, которая проявляла любовь не на словах, а на деле. Это была очень трогательная сцена, и апостол Петр не мог не испытать умиления, а может быть, не удержался и от плача и поэтому, чтобы не мешали ему молиться, велел всем выйти. Ведь плач, скорбь, как и любое другое сильное чувство, лишают человека того внимания, которое необходимо при молитве.

«Петр выслал всех вон и, преклонив колени, помолился, и, обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань» (ст. 40). Если в других случаях тень его исцеляла больных, то здесь он должен был встать на колени. Мы видим, что даже для человека столь великого, уже имевшего опыт совершения чудес, то есть необыкновенно преуспевшего в молитве, коленопреклонение имеет значение, потому что в нем выражается смирение человека пред Богом. Он встал на колени, уничижив себя, и усердно помолился. Как это происходило, мы точно не знаем, можем лишь догадываться по описанию того, как совершали чудеса люди, жившие в близкое нам время, например отец Иоанн Кронштадтский. Долго ли молился апостол Петр или его молитва была краткой по времени, неизвестно. Но видимо, он молился, обратившись не к ложу Тавифы, а к каким-то образам или повернувшись лицом к востоку, как было принято молиться у христиан. Усердно помолившись, он повернулся к ложу, где лежала умершая, и сказал ей: «Тавифа! встань. И она открыла глаза свои и, увидев Петра, села» (ст. 40). Села, видимо, на том самом смертном одре, на котором лежала. Понятно, что она была в растерянности. Если она умерла внезапно, то, возможно, даже и не понимала, что с ней произошло. А может быть, она уже имела некие видения того, что происходит в загробном мире. Апостол Петр восставил ее и со смертного одра. «Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою. Это сделалось известным по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа» (ст. 41–42).

Итак, в прочитанном сегодня зачале из Деяний апостольских описано два чуда: чудо исцеления расслабленного Энея и воскресение из мертвых праведной Тавифы. Сегодняшнее чтение из Евангелия говорит об исцелении расслабленного, и богослужебные песнопения, толкуя это чтение, призывают нас признать себя расслабленными в духовном смысле. Мы нуждаемся в том, чтобы нас восставили, однако с того времени, как Господь сотворил это чудо, прошло почти две тысячи лет, и теперь, казалось бы, никто и ничто не может нам помочь. Но посмотрим на то, что сделал апостол Петр. Хотя промежуток времени между совершенными Спасителем и Петром чудесами сравнительно небольшой, но, тем не менее, чудо совершил уже не Сын Божий, а обыкновенный человек, имевший такие немощи, какие и нам не хотелось бы иметь. Например, он проявлял горячность, а иногда чрезмерную простоту, часто совершал необдуманные поступки, был самонадеянным, наконец, проявил и малодушие. И этот самый обыкновенный человек, невежественный и неграмотный рыбак, стал великим чудотворцем. Он, святой апостол Петр, исцеляет от расслабления Энея, воскрешает из мертвых праведную Тавифу. Значит, в данном случае не важно, сколько прошло времени — несколько месяцев, полгода или почти две тысячи лет. Важно то, что чудо сотворил не Сам Спаситель, а Его ученик. Такими учениками Спасителя, кроме апостолов, в последующие времена были и святитель Николай Чудотворец, и преподобный Серафим Саровский, и живший сравнительно недавно великий русский чудотворец, святой праведный Иоанн Кронштадтский. И многие другие известные и неизвестные нам люди. Все, что совершал Спаситель, могут совершить и Его ученики. Обратим внимание на слова, которые сказал апостол Петр исцеляемому им Энею: «Эней! исцеляет тебя Иисус Христос». Тот Самый, Кто исцелил расслабленного, о чем повествует Евангелие от Иоанна, исцелил и Энея. Но тогда Он исцелил непосредственно, сейчас — через апостола Петра.

Тот, Кто исцелил тело, может исцелить и нашу расслабленную душу. Потому мы не должны лукавить и оправдывать себя, говоря, что мы не имеем возможности исцелиться от нашего расслабления. В Церкви действует такая сила, которая исцелить может! Это сила Господа Иисуса Христа.

«Дана Мне всякая власть на небе и на земле. …Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:18 и 20), — сказал Господь Иисус Христос Своим ученикам перед Вознесением. Мы должны это помнить, и не только помнить умом (хотя в начале подвига необходимо именно это), но и ощущать сердцем, душой и духом, что Господь с нами во все дни до скончания века, что Ему дана всякая власть и потому, если мы помолимся и попросим Его, как просил, преклонив колена, апостол Петр, то может произойти любое чудо. И если мы, по немощи своей, не дерзаем просить о таких чудесах, как исцеление неизлечимых больных и тем более воскрешение мертвых, то обязаны (Церковь нас этому учит, и в этом проявляется наше смирение — здесь нет никакого чрезмерного дерзновения и гордости) умолять и просить Бога об исцелении от расслабления душевного, как бы долго оно у нас ни продолжалось. В духовной и нравственной жизни мы должны быть не расслабленными, не парализованными и тем более не мертвыми, а живыми, бодрыми и энергичными, какой была Тавифа, подобная своей энергичностью прекрасному дикому животному, серне. Вот что является для нас образцом, и в то же самое время это в нашей силе, в нашей власти. Бог даровал нам такую возможность, но мы, по нашему нерадению, ею не пользуемся. Пусть даже мы имели бы такие грехи, как апостол Петр, или гораздо большие, но после того, как благодать Божия нас посетила бы, мы стали бы другими людьми — не только бесстрашными, подобно апостолу Петру, но и чудотворцами. Каждый из нас, как это ни странно, может быть, звучит, обязан быть чудотворцем: совершить чудо с самим собой. Если этого не произойдет, значит, мы напрасно тратим свое время, в нерадении проводим все свои дни. А для того чтобы это чудо произошло, необходимо напряжение в молитве, покаяние, смирение. Напрягаясь в молитве для того, чтобы попросить о чем-либо богоугодном, мы будем в то же самое время чудесно, с Божией помощью преображаться. И станем дееспособными, а не расслабленными, какими мы являемся исключительно по собственной вине. Пусть никто себя не оправдывает, не делает для себя исключения, не записывает себя в неудачники — Церковь учит нас совсем другому: не пассивности, не унынию, не лени, не расслаблению, а энергичности, мужеству, ревности. Аминь.

29 апреля 2007 года

Неделя 5-я по Пасхе, о самаряныне

Деян. 28 зач. (11, 19–26, 29–30)

Между тем рассеявшиеся от гонения, бывшего после Стефана, прошли до Финикии и Кипра и Антиохии, никому не проповедуя слово, кроме Иудеев. Были же некоторые из них Кипряне и Киринейцы, которые, придя в Антиохию, говорили Еллинам, благовествуя Господа Иисуса. И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу. Дошел слух о сем до церкви Иерусалимской, и поручили Варнаве идти в Антиохию. Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем; ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святаго и веры. И приложилось довольно народа к Господу. Потом Варнава пошел в Тарс искать Савла и, найдя его, привел в Антиохию. Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами.

Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла.

О высоком именовании «христианин»

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

В сегодняшнем апостольском чтении повествуется о том, как распространялось слово Божие в первые годы существования Церкви Христовой, когда верные еще не носили привычного нам названия христиан.

«Между тем рассеявшиеся от гонения, бывшего после Стефана, прошли до Финикии и Кипра и Антиохии, никому не проповедуя слово, кроме Иудеев» (ст. 19). Слово, конечно, о Господе Иисусе Христе. Тогда им еще, видимо, не было известно о видении апостола Петра: с неба сошло полотно, на котором было множество нечистых животных, и ему было повелено заколоть их и есть, а потом было сказано, чтобы он крестил римского сотника Корнилия со всей его семьей (см. Деян.10:10–20). Многие считали, что слово Божие должно распространяться только среди иудеев, богоизбранного народа. Эти люди не понимали, что отныне от Христа происходит новый народ, новый Израиль, который даже имя получит новое. Вне зависимости от происхождения по плоти человек, принявший истину, рождается и живет уже в новом народе, который становится ему родным. И родина его уже не та или иная страна, но Церковь Христова.

«Были же некоторые из них Кипряне и Киринейцы, которые, придя в Антиохию, говорили Еллинам, благовествуя Господа Иисуса» (ст. 20). Одни считали, что нужно проповедовать только иудеям, другие же — «некоторые из них Кипряне и Киринейцы», то есть иудеи, рожденные и воспитанные на Кипре и в других странах, где говорили на греческом языке, — скорее всего, движимые внутренним чувством и расположением, не видели никаких препятствий для того, чтобы слово Божие распространялось среди всех народов, и проповедовали эллинам.

«И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу» (ст. 21). Здесь не указывается определенное число, но, нужно думать, это были не сотни, а тысячи людей. Нам кажется, что это мало, потому что сейчас в Церкви Христовой миллионы верующих, но если бы мы представили, что кто-нибудь из нас, проповедуя, обратил к вере несколько тысяч человек, то поняли бы, что успех проповеди был чрезвычайно велик. Сейчас, к сожалению, нет проповедников, обладающих такой благодатью и силой слова.

«Дошел слух о сем до церкви Иерусалимской, и поручили Варнаве идти в Антиохию» (ст. 22). Варнаве, кипрянину родом, поручили идти в Антиохию, для того чтобы укрепить в вере новообращенных и убедиться, что те, кто принял слово Божие, живут достойно этого слова. «Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался» (ст. 23). Конечно, благодать Божию саму по себе увидеть невозможно. Он увидел ее в делах этих проповедников, в самих новообращенных, которые изменили свою жизнь, стали ревностными христианами и приобрели любовь к ближним. Увидев это, апостол Варнава возрадовался, так и должен реагировать всякий истинно верующий человек. «И убеждал всех держаться Господа искренним сердцем» (ст. 23), то есть уверовать не одним умом, но всем сердцем, всем своим существом, потому что в сердце центр духовной, нравственной и даже умственной жизни. Если человек в чем-то убежден в сердце, значит, он на самом деле в это верит, а то, в чем сердце его сомневается, не является его настоящим, полным, искренним убеждением.

«Ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святаго и веры. И приложилось довольно народа к Господу» (ст. 24). Здесь объясняется, почему апостол Варнава возрадовался, увидев благодать Божию, действующую в новообращенных, и почему убеждал их держаться Господа искренним сердцем. Он был мужем добрым, или, как сказано по-славянски, благим, то есть не просто нравственным человеком, но исполненным Духа Святого. Все: и проповедники, и обращенные — имели веру, но он, видимо, благодаря тому, что отличался сильной, пламенной верой и способностью убеждать, своей проповедью в Антиохии еще многих обратил ко Христу.

«Потом Варнава пошел в Тарс искать Савла и, найдя его, привел в Антиохию» (ст. 25). В это время апостол Павел, называемый тогда еще Савлом, именем, данным ему от рождения, находился в Тарсе и, видимо, пребывал в молитве, ожидая, как Промысл Божий распорядится о нем. Апостол Варнава нашел его и призвал к апостольскому служению.

«Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами» (ст. 26). Имя, которое кажется нам привычным, совершенно естественным, впервые прозвучало не на «родине веры», в Иерусалиме, а в языческой Антиохии, потому что новообращенные ученики Христовы не могли себя называть ни израильтянами, ни, как прежде, эллинами. Они должны были придумать себе какое-то наименование, чтобы отличить себя от тех, с кем они раньше составляли единый народ. В то же время они не считали себя евреями, потому что и среди евреев встречались те, кто принял евангельскую проповедь, и те, кто был враждебно к ней настроен. Так возникло это новое в то время имя, которое было почти откровением.

«Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла» (ст. 29–30). В Иерусалиме христиане отказывались от всего своего имущества и все было общим, а в Антиохии каждый имел свое имущество и по мере возможности помогал другим. Ни тот, ни другой образ жизни не порицался. Таким образом, можно угождать Богу как в монашеском звании, отрекшись от всего и имея все общее, так и в звании мирском — лишь бы ты служил Богу всем сердцем. Из этих слов Священного Писания понятно, какую любовь имели древние христиане друг к другу: они помогали не только своим близким, живущим рядом, но и незнакомым, тем, кто жил далеко от них. Чтобы сравнить это с нашей современностью, представьте себе такую ситуацию: мы живем в Екатеринбурге и вдруг узнаём, что где-нибудь в Александрийской или той же Антиохийской Церкви люди нуждаются в помощи, и мы собираем средства и посылаем их этим совсем чужим, незнакомым нам людям. Чужим по языку, чужим по обычаям, но нас соединяет вера, все мы — христиане. Вот как осознавали близость, родственность во Христе, единство в вере древние христиане.

К сожалению, для нас кровные узы гораздо более важны, действенны и реальны, чем узы духовные. Конечно, это неправильно и говорит о том, что любовь к ближнему, любовь во Христе в нас действует слабо — то, что по плоти, в нас сильнее того, что по духу. Апостол Павел говорит, что нужно помогать всем, в особенности своим по вере (см. Гал.6:10). Мы же помогаем, может быть, всем, но прежде всего своим по плоти — родственникам, о них мы думаем, переживаем. А ведь есть люди действительно нам родные, которые, как и мы, крещены в Единого Господа Иисуса Христа, причащаются Тела и Крови Христовых и соединяются с нами в Нем, составляют вместе с нами единый организм. Однако мы этого не осознаём, а если и осознаём, то не чувствуем так сильно и живо, чтобы предпочитать родство духовное родству плотскому.

В сегодняшнем евангельском чтении есть слова, которые вы все прекрасно помните, они о том, что все мы должны поклоняться Богу духом и истиной. «Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк. Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме. Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:19–24).

Так пророчествовал Спаситель. Время, о котором Он говорил, должно было вот-вот наступить, и в книге апостольских Деяний, чтение из которой мы только что слышали, говорится о том, как это пророчество сбылось. Действительно, уже не только в Иерусалиме правильно поклоняются Богу, но и в Антиохии, и по всему миру. Более того, мы видим, что откровение Божие дается в Антиохии в той же полноте, что и в Иерусалиме, потому что именно там дано откровение о том, как должно называться истинно верующим. Сказать, что слово «христиане» возникло просто по обычаю, случайно, было бы несправедливо. Если бы это было случайностью, оно бы не укоренилось.

Значит, в духе и истине можно поклоняться — и люди поклонялись — везде и во все времена. И так же, как в древности в Иерусалиме и Антиохии, и мы сейчас можем поклоняться в Москве, Петербурге, Екатеринбурге — где угодно, лишь бы только мы сами были к этому готовы. У нас не меньше для этого возможностей, чем у древних христиан или тех, кто живет в святых местах. Не нужно искать какого-то места, потому что место — это просто положение в пространстве. Благодать Святого Духа в каком-нибудь обыкновенном, ничем не примечательном городе действует не меньше, чем в святом граде Иерусалиме, в котором находятся связанные с жизнью Спасителя места. Поклонение духом и истиной зависит от нас самих. Именно так мы должны поклоняться Ему, потому что Бог есть Дух.

Мы называемся христианами, и это имя показывает, что мы, будь мы евреи или русские, не составляем богоизбранный народ в том смысле, в каком его составляли иудеи, но принадлежим к особому народу, к которому принадлежат все верующие, вне зависимости от своего плотского происхождения. Христиане поклоняются Богу духом и истиной там, где призовет Промысл Божий. Мы должны осознавать громадную, бесконечную, ни с чем не сравнимую цену этого прекрасного, возвышенного имени, происходящего от имени Христова. Он — Божий Помазанник, а мы помазаны, облагодатствованы и освящены нашей верой в Него. Если говорить о монашестве, то наше монашество — христианское. Ведь нечто подобное монашеству существует и в других религиях, например у буддистов или индуистов. Поэтому, чтобы отличить истинный аскетический образ жизни от ложного, ошибочного, мы именуем себя прежде всего христианами, то есть мы христианские монашествующие. В этом наше отличие. Все то, что содержится в Священном Писании и Предании и что проповедует Церковь, кратко изображено словом «христиане». Поэтому мы должны носить это святое имя достойно и всегда и всюду показывать свое отличие от неверующих. Ни в чем мы не должны быть, по возможности, похожи на них, не в том смысле, чтобы делать что угодно, лишь бы казаться оригинальными, но в том, что вся наша жизнь должна быть освящена благодатью Святого Духа, Таинствами и просвещена светом православного Предания, христианским учением.

Когда мы говорим «православные христиане», то этим подчеркиваем свое отличие от тех, которые именуют себя христианами необоснованно, не являются ими на самом деле, а только ложно присваивают себе это имя. Христианин — это тот, кто поклоняется Господу Иисусу Христу духом и истиною везде и всюду, что бы он ни делал, где бы ни находился. Никто и ничто не должно нас от этого отвлекать. Мы всегда должны быть в единении с Богом, мысленно, духовно совершать невидимое поклонение, которое выражается и в непрестанной молитве, и в постоянном памятовании заповедей Божиих, следовании, подчинении нашей воли воле Божией. Таким образом, христианство становится уже не пустым названием, не названием по обычаю, но самою жизнью.

Святитель Тихон Задонский обличал современных ему христиан (я думаю, что к нынешним христианам это относится в еще большей степени) за отсутствие истинного христианства, за лицемерие. Не дай Бог и нам подпасть под определение этого великого учителя Русской Церкви! Мы должны быть истинными христианами, а не только изображать из себя таковых. Слова «поклоняться в духе и истине» нужно понимать не только в том смысле, что мы должны поклоняться Богу везде, а не в каком-то определенном месте, но и в том, что дух наш всегда должен пребывать в поклонении Богу. В этом и состоит сущность христианства. Пусть такое душевное состояние станет нашей природой. Мы должны подвизаться, всячески себя понуждать, чтобы это имя — «христианин», «христианка» — пронизывало все наше существо, стало нашим естеством, нашей жизнью, стало тем, что всегда будет нас вдохновлять и возвышать над обыденностью. Аминь.

6 мая 2007 года

Неделя 6-я по Пасхе, о слепом

Деян. 38 зач. (16, 16–34)

Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам своим. Идя за Павлом и за нами, она кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения. Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час. Тогда господа ее, видя, что исчезла надежда дохода их, схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам. И, приведя их к воеводам, сказали: сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять. Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды, велели бить их палками и, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их. Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду. Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их. Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели. Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали. Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь. Он потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе, и, выведя их вон, сказал: государи мои! что мне делать, чтобы спастись? Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой. И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его. И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его. И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога.

Об истинном духовном прозрении

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня за Божественной литургией мы слышали чтение из книги Деяний о странном приключении, которое произошло с апостолом Павлом и его спутником, апостолом Силой.

«Случилось, — говорит дееписатель, — что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам своим» (ст. 16).

Под прорицателем подразумевается мифический змей Пифон, обладавший, как верили язычники, духом пророчества. Существовал целый ряд мифов о дельфийском оракуле, которые сводились к тому, что вместо убитого Аполлоном Пифона пророчествовала жрица пифия, одурманенная парами, исходившими из расселины земли в святилище Аполлона. Она произносила бессвязные речи, а особые служители при храме их затем истолковывали, в результате чего получались предсказания, которые можно было понимать по-разному.

И вот служанка была одержима таким духом прорицательным, то есть, с христианской точки зрения, являлась бесноватой. Она, как отмечается здесь, «доставляла большой доход господам своим», поскольку многие люди обращались к ней, желая узнать будущее. Подобных людей, мечтающих познать будущее, было много всегда, и мы сейчас, к сожалению, страдаем такой же страстью и ищем, где бы найти какого-нибудь прозорливого старца и что-то у него спросить, хотя очень часто вопросы наши бывают несущественными и даже душевредными.

«Идя за Павлом и за нами, — продолжает дееписатель, — она кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения» (ст. 17). В данном случае служанка не лгала, а говорила правду. Почему? Конечно, с умыслом. Ведь то, что апостол Павел и его спутники — рабы Бога Всевышнего, было совершенно очевидно. То, что они проповедуют путь спасения, также было известно, поскольку благодаря их проповеди многие люди в этом городе, в Филиппах, обратились ко Христу. Но дух-обольститель, живший в служанке, говорил это с целью привлечь к ней тех, кто уже принял христианство, чтобы люди, обращаясь к прорицательнице, получали предсказания о будущем и таким образом совращались с пути спасения. Нужно иметь в виду и следующее: для того чтобы тебе верили, необходимо, по крайней мере иногда, говорить правду. Так почему бы не сказать ее тогда, когда она стала общеизвестной?

«Это, — говорит Священное Писание, — она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу…» (ст. 18). Некоторое время он терпел, потом вознегодовал — поступил не так, как поступаем мы, принимающие хвалу из любых уст. Нам бывает приятно, даже если нас хвалит какой-нибудь низкий человек. Но апостол Павел повел себя подобно Христу. Он сам говорил о себе: «Подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). Для него жизненной целью, жизненным мерилом было подражание Христу. И как Спаситель запрещал демонам, называвшим Его Христом, открывать это (см. Мк.1:24–25; Лк.4:34–35), потому что не нуждался в том, чтобы нечистые духи Его прославляли, считая это возмутительным и неприемлемым, так и апостол Павел, подражая Господу, не захотел принимать похвалу от демона.

«И сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час» (ст. 18). Апостол изгнал демона. Но вместо того чтобы радоваться исцелению безумного человека, хозяева служанки пришли в негодование.

«Тогда господа ее, видя, что исчезла надежда дохода их, схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам» (ст. 19) — туда, где обычно вершилось правосудие. Апостол Павел и в этом уподобился Христу, ибо Спасителя предали, как мы знаем (хотя это никак не укладывается в разум человеческий), из-за денег. Деньги сыграли большую роль как в осуждении Господа, так затем и в том, что Его Воскресение было оклеветано. Мы помним, что Иуде пообещали тридцать сребренников за предательство и воинам дали достаточную сумму, чтобы они, несмотря на то, что видели ангела и от этого видения пришли в ужас и оцепенение, сделавшись, как мертвые, тем не менее говорили, будто бы тело Спасителя украли ученики. И самими архиереями и фарисеями двигала та же страсть сребролюбия. Она — причина предания Спасителя на распятие, ибо стремление к материальному благополучию является одним из мотивов получения власти. Из зависти, из опасения потерять власть, а вместе с ней и деньги, они решили предать Господа на распятие и выставляли Его перед иудейским народом как богохульника, а перед Понтием Пилатом как бунтовщика.

Так и здесь деньги являются тайным мотивом дурных поступков. Начальники невольно сделали апостола Павла подражателем Иисусу Христу: апостол также пострадал из-за денег, хотя его обвиняли в том, что он будто бы проповедует некие странные, неприемлемые для римлян обычаи.

Далее в книге Деяний повествуется: «И, приведя их к воеводам, сказали: сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять» (ст. 20–21).

В целом римляне к религиям завоеванных ими народов относились терпимо, позволяя вводить в свой пантеон чужих богов, почитать их и приносить им жертвы. В Риме находились жрецы разных культов, но сами римляне обязаны были соблюдать свой национальный культ, отступление от которого строго каралось. Нужно иметь в виду, что в то время многие, в особенности из числа образованных, были уже людьми неверующими и цинично относились к религиозной жизни, но именно как римские граждане, строго соблюдавшие закон, они считали необходимым исполнять и религиозные обряды. Историки рассказывают, что жрецы в то время, когда приносили жертвы и гадали по внутренностям животных, глядя друг на друга, смеялись, — настолько все происходящее казалось им нелепым, — но, тем не менее, делали то, что положено.

Из повествования евангелиста Луки мы видим, что хозяева служанки были также людьми циничными. На самом деле им было безразлично, кому поклоняться, ведь они не возмущались тем, что их служанка проповедовала (хотя и находясь под властью нечистого духа) то, что апостол Павел и его друзья — «рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения». Хозяева, может быть, даже надеялись на появление дополнительной прибыли. Но когда дух вышел — тот самый дух, который как будто бы проповедовал истину и косвенно христианство, — тогда они возмутились. Значит, в действительности им были неважны те или иные обычаи: римские, или иудейские (а в то время римляне христиан от иудеев никак не отличали, поскольку все первые проповедники христианства, за редчайшим исключением, были иудеями), или какие-либо еще. Все происшедшее было для хозяев служанки лишь поводом, а подоплекой их поведения была боязнь лишиться дохода.

Вот как много значат в жизни страсти, в особенности страсть сребролюбия, — она движет многими поступками людей. Одержимые ею указывают некие благородные, существенные причины своих поступков, а на самом деле руководствуются личной корыстью, личными интересами.

Вернемся к рассказу дееписателя: «Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды…» (ст. 22). По-славянски и по-гречески более точно: «разорвав на них одежды». Все произошло настолько стремительно, народ настолько поддался гневу и негодованию, что воеводы даже не сняли с апостолов одежду, как можно было бы сделать, поскольку никакого сопротивления со стороны святых апостолов, конечно же, не было, а разорвали ее на них, «велели бить их палками и, дав им много ударов, ввергли в темницу» (ст. 23). Как много было ударов, мы не знаем. По иудейским законам нельзя было давать более сорока ударов, поэтому всегда давали тридцать девять, чтобы таким образом не нарушить закон. Более же бесчеловечный римский закон не устанавливал никаких ограничений, и поэтому могли бить даже без счета, пока ярость бьющих не успокаивалась, не удовлетворялась. Апостол Лука знал предписания иудейства, поэтому мы можем предположить, что с его точки зрения «много» означало большее число раз, чем то, которое определяли предписания.

Конечно, это ужасное мучение — терпеть избиение палками по обнаженному телу. Я уж не говорю про позор — ведь эти нагие люди находились на площади перед всем народом, и их били палками совершенно ни за что: за то лишь, что они исцелили безумную бесноватую, за то, что апостол Павел не захотел принимать суетной славы из уст нечистого духа.

Далее евангелист Лука говорит: «И, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их» (ст. 23). Под темничным стражем имеется в виду тюремщик или начальник тюрьмы, который подобострастно с жестокостью исполнил приказание воевод: «Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду» (ст. 24). Под внутренней темницей нужно понимать камеру, которая охранялась наиболее строго и из которой невозможно было совершить побег. Часто она находилась не только в центре тюрьмы, но и под землей, куда не проникал свет и откуда невозможно было выйти наружу. Чтобы это сделать, требовалось преодолеть целый ряд препятствий. Мало того, ноги апостолов забили в колодки. Наверное, вы видели такие изображения: доска или две доски с отверстием для ног. Эти колодки бывали и деревянными, и каменными. Иногда их надевали на руки и даже на шею. Они связывались, скреплялись или закрывались на замок, и находящийся в них человек совершенно не мог двигаться и был вынужден лежать неподвижно.

И вот, избитые, окровавленные, нагие или полунагие, в колодках, святые апостолы лежали в совершенно темном, закрытом месте. Но и в этом случае они отнеслись к произошедшему с ними не так, как отнеслись бы мы: «Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога» (ст. 25). Не роптали, не говорили: «За что мы потерпели такое бесчестие, почему Господь нас не защитил, не покрыл, почему нас избили ни за что, без всякого суда и следствия, не разобравшись в том, что мы сделали?» — но «воспевали Бога». «Узники же слушали их» (ст. 25). Отсюда, между прочим, можно предположить, что апостолы Павел и Сила пели так красиво и завораживающе, что узники их слушали. Мы не знаем достоверно, на каком языке они воспевали гимны Богу. Может быть, на греческом, но, вероятнее всего, они пели на еврейском, своем родном языке, на котором могли с большей силой выразить свои чувства и внимательнее, усерднее помолиться Богу. Были ли это псалмы, древние гимны или какие-то неизвестные нам богослужебные тексты — мы не знаем, но узники слушали их. Значит, пели они прекрасно, в их пении было нечто необыкновенное.

А если бы апостолы относились к пению так, как некоторые современные люди: главное — чтобы было духовно, а манера исполнения не имеет никакого значения? Слушали бы тогда их узники или нет? Скорее всего, говорили бы: «Не мешайте нам ночью спокойно отдыхать». Но пение апостолов было привлекательно и тем, и другим: оно было прекрасно внешней стороной и, конечно же, исполнено Божественной благодати.

«Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы» (ст. 26). Будь это землетрясение обыкновенным, оно представляло бы опасность и для узников, прежде всего пострадали бы они. Ведь тогда начали бы рушиться стены, сыпаться с потолка камни — и это реально угрожало бы жизни узников. Но ничего такого не произошло, и отсюда мы заключаем, что землетрясение было особенное: не земля в городе потряслась, но ангелы или какая-либо Божественная сила — мы не знаем точно — сотрясли само здание. Произошло подобное тому, что случилось с апостолом Петром, когда ему в темнице явился ангел и цепи спали с его рук (см. Деян.12:5–7).

«Тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели» (ст. 26). «Ослабели» — значит, появилась возможность что-то предпринять для бегства из темницы. Двери открылись, узы ослабели — бегите. Но апостолы Павел и Сила и в тот момент думали не о себе, а о других, они думали об этом тюремном страже.

«Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали» (ст. 27). Как поступили бы даже самые верующие люди? Задумайтесь: апостолов избили, темничный страж заковал их в колодки без всякого суда и следствия, отнесся к приказу воевод подобострастно, не вникая, виноваты узники или нет. Ему приказали — он исполнил. Зачем было жалеть такого жестокого человека? Можно было спокойно уйти — и все. Между прочим, апостол Петр и ушел, а что потом сделали с этими стражами, вы помните? Их казнили (см. Деян.12:8–9 и 19). Конечно, это не значит, что апостол Петр был виноват, так как ни о ком не подумал. Нет, идти ему велел ангел, и апостол даже не знал, что происходящее — действительность, а полагал, что это видение. Апостол же Павел подумал и о самом темничном страже. Вероятно, чувствовал, что, несмотря на жестокость, в нем есть нечто доброе, то, что отзовется на призыв веры и приведет к покаянию.

«Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь» (ст. 28) — «Не бойся, не только мы, которых ты заковал в колодки, но вообще все узники здесь».

«Он потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе» (ст. 29), ибо понимал, что это землетрясение не обыкновенное, а чудесное. Что это за землетрясение, от которого слабеют узы на руках и ногах? Такого не бывает. Могут, допустим, ослабеть дверные петли, поскольку здание покосилось, но узы на руках и ногах от землетрясения никак не могут ослабеть. Страж понял, что произошло нечто сверхъестественное, Божественное, и потому припал к рабам Божиим.

«И, выведя их вон, сказал: государи мои! (или, что то же самое, господа мои. — Схиархим. А.) что мне делать, чтобы спастись?» (ст. 30). Страж уже спрашивает о спасении. Казалось бы, кто из них нуждался в спасении? — Павел и Сила, избитые, приговоренные к заключению, ожидающие суда, который мог вынести самое жестокое решение, вплоть до казни. Ведь если произвол господствовал уже на этом предварительном расследовании, которое правильнее назвать не расследованием, а беспощадным, беззаконным судом, то чтó могло последовать дальше? Тем не менее страж не говорит им: «Я помогу вам спастись», а сам ищет у них спасения, так как он понял, что эти узники — великие люди, люди Божии. Конечно, слух об апостолах не мог не дойти и до него, страж знал, что они (как говорил через служанку демон) проповедуют путь спасения, и поэтому обратился к ним с такими словами: «Что мне делать, чтобы спастись?»

«Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (ст. 31), то есть вся твоя семья, включая даже рабов. Обратите внимание: бесноватая рабыня как будто проповедовала истинную веру, но апостол Павел ей запретил, а тюремного стража, ничего особенного не говорившего, обратил к вере словами: «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой». Мы видим у стража искреннюю веру. Рабыня ходила вслед за апостолами, выкрикивая одни и те же слова, но в то же время никакого покаяния ни с ее стороны, ни со стороны тех, кто как будто бы прислушивался к ее прорицанию, не было. А темничный страж, не говоря много, может быть, даже боясь какого-либо преследования со стороны своих начальников, воевод, тем не менее, искренно обратился к вере.

«Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой». Конечно, не в одних этих словах состояла проповедь апостолов. Пусть и кратко, но они и многое другое сказали темничному стражу. «И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его» (ст. 32). Отсюда видно, что собрался весь дом, вся семья, ради того чтобы услышать проповедь святых апостолов.

«И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его» (ст. 33). Вот как должно поступать, когда человек обращается к вере. Не нужно думать, что страж крестился поспешно и без должной подготовки — не нам об этом судить. Апостол Павел знал, что этот человек внутренне готов, и, если он решил, что можно тотчас же, после очень краткой, непродолжительной по времени проповеди, крестить, значит, он видел его душу. Что же касается нас, то мы должны более осторожно подходить к людям и готовить их к Крещению так, чтобы решимость их принять Таинство была полной и вполне осознанной.

Остановимся на словах: «Крестился сам и все домашние его». Хотя к теме нашей проповеди это не относится, тем не менее отметим, что данные слова опровергают сектантов, утверждающих, что детей крестить нельзя. Поскольку среди домашних стража не могло не быть детей, а Крещение, по словам дееписателя, приняли все, следовательно, крещены были и дети.

«И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога» (ст. 34). В дальнейшем, как мы знаем, воеводы велели отпустить апостолов Павла и Силу, этих страдальцев, свидетелей Христовых. Но сейчас тюремный страж возрадовался тому, что обрел веру, и вкусил трапезу вместе со святыми апостолами.

Казалось бы, апостол Павел пострадал от своего неразумия: зачем ему было трогать эту бесноватую? Но даже и через такое страдание, преследование, заключение — в скорби своей он обрел для Церкви целую семью. Он никогда не переставал быть апостолом, никогда не оставлял молитвы и своего апостольского служения.

Это урок нам, священнослужителям: епископам, священникам — всем, кто предстоит престолу и обязан проповедовать слово Божие, нести его людям. Мы никогда не перестаем быть служителями Божиими, чем бы мы ни занимались, где бы мы ни были. Если же мы об этом забываем, то это наша беда, наше горе. Но апостол Павел никогда не мог этого забыть и всегда служил Богу, приобретая Ему людей.

Сегодня, как следует из прочитанного на литургии Евангелия, мы с вами вспоминаем исцеленного Господом Иисусом Христом слепорожденного. Богослужебные тексты учат нас тому, что под этим исцелением нужно понимать не только то чудо, которое произошло во времена земной жизни Спасителя, но исцеление слепоты духовной, потому что мы все духовно слепорожденные. Господь может всякого из нас исцелить, и мы с вами должны молиться об этом, просить Его, чтобы Он нам помог.

Если сравнить таинственный смысл сегодняшнего евангельского и апостольского чтений, что мы увидим? Служанка, одержимая духом прорицания, обладала как будто бы большим, чем у нас, духовным зрением — предсказывала будущее. Но Господь через апостола Павла лишил ее этого мнимого духовного зрения, ибо демон был изгнан именем Иисуса Христа. Как Спаситель исцелил слепорожденного, так исцелил и ее. Существует предположение некоторых толкователей, что эта рабыня обратилась к вере. Представьте себе: бесноватый человек исцеляется, демон выходит — неужели это может пройти бесследно, неужели прежний страдалец останется безразличным к своему врачу, не сделав никаких выводов? Сам здравый смысл подсказывает нам, что, скорее всего, эта служанка уверовала и стала христианкой. Вероятно, господа ее потому и возмутились, что окончательно потеряли надежду получить от нее доход.

Вот одна прозревшая — прозревшая через лишение мнимого зрения. Она приобрела веру, но перестала в бесновании безумно кричать и неуместно прославлять святых апостолов. Прозрел и темничный страж. Как евангельский слепорожденный, он пребывал в постоянной тьме, словно в непрерывной ночи, и ночью прозрел духовно. Телесные его глаза были зрячими, он никогда не страдал слепотой, но был слеп духовно, потому что заковал в колодки святых апостолов. Ведь ему было повелено лишь тщательно их стеречь, но он проявил большую строгость, чем от него требовали: жестоко обошелся с узниками, заковав их в колодки. Прозрев же, он омыл их раны, принял от них Крещение и уже называл этих избитых, израненных, бесправных людей своими господами.

Истинное прозрение отличается как от обычного неверия, так и от мнимой, прелестной прозорливости. Не нужно искать пророчеств, не нужно думать, будто в них есть нечто особенное. Нужно помнить слова Самого Спасителя о том, что многие в день Страшного суда будут говорить Ему: «Не Твоим ли именем мы творили многие знамения и пророчествовали?», а Он ответит им: «Никогда не знал вас, отойдите от Меня, делатели беззакония» (см. Мф.7:22–23). Не нужно считать, что единственно в пророчестве заключается нечто духовное, иначе можно прельститься людьми прельщенными и даже одержимыми злым духом. Истинное прозрение состоит в том, чтобы в обыкновенных людях, служителях Церкви, видеть служителей Божиих, как темничный страж в апостолах Павле и Силе увидел своих господ, ибо они действительно были господами над жизнью и смертью. Это господство было даровано им обилием жившей в них благодати. Мы все должны прозреть подобно евангельскому слепорожденному, который в обыкновенном человеке — Спаситель выглядел как обыкновенный человек, о чем мы не должны никогда забывать — увидел Сына Божия, увидел по Его делам.

Мы, священнослужители, с которыми вы обычно общаетесь, — обыкновенные люди, но благодатью Божией совершаем великие и непостижимые дела, великие чудеса. Совершаем регулярно: каждый день в святом храме приносится бескровная жертва — по молитвам священника, действием Святого Духа Бог хлеб и вино прелагает в Тело и Кровь Христову. И вы причащаетесь Тела и Крови Христовых, приобщаясь к Божественной вечности, к Божескому естеству. Если вы не сможете в обыкновенном человеке, священнике, увидеть служителя Божиего — значит, вы не сможете достойно причаститься. Невзирая на все наши немощи и недостатки, вы должны прозревать живущую в нас благодать, дарованную нам через Таинство святой Хиротонии.

И всем нам с вами необходимо постоянно стремиться к духовному прозрению, чтобы, взирая не только на совершаемые священнослужителями Таинства, но и на весь мир, на все окружающее, друг на друга, созерцать неизъяснимые тайны Божии, видеть то, что от сотворения мира было сокрыто, а сейчас явлено нам Господом Иисусом Христом. Видеть не только потому, что мы об этом читаем в Евангелии, но и потому, что сердце наше прозрело. Тогда в каждом человеке мы будем созерцать образ Божий, в ближнем видеть Христа и служить ему, как Христу; мир для нас станет не просто красивой природой, а творением Божиим; за злыми поступками мы увидим не человека, а демона, поработившего этого человека. Все это и есть духовное зрение. Тогда за своими мыслями и чувствами мы будем видеть иногда демонов, иногда Божественную силу, научимся подлинно отличать зло от добра, видеть истинные причины происходящего в нашем внутреннем мире. Таково следствие духовного прозрения. Это дарует нам Господь наш Иисус Христос тогда, когда мы к Нему усердно прибегаем, когда прилежим молитве, как прилежали ей, находясь в заключении, святые апостолы Павел и Сила.

«Подражайте мне, — говорит апостол Павел, — как я Христу» (1Кор.4:16). Будем подражать ему: несмотря ни на какие скорби и гонения, не оставим молитвы, и Господь даже и скорбь нашу превратит в радость, сделает эту скорбь полезной как нам, так и другим людям. Аминь.

13 мая 2007 года

Вознесение Господне

Деян. 1 зач. (1, 1–12)

Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием.

И, собрав их, Он повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня, ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым. Посему они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли. Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их. И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! чтó вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо.

Тогда они возвратились в Иерусалим с горы, называемой Елеон, которая находится близ Иерусалима, в расстоянии субботнего пути.

О вечном присутствии Христа в наших душах

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня, когда мы празднуем Вознесение Господне, за богослужением читается начало книги Деяний святых апостолов. Из первых стихов мы узнаём о том, что происходило перед Вознесением. Господь, собрав Своих учеников, повелел им не отлучаться из Иерусалима и дал обетование, что через несколько дней они будут крещены Духом Святым. А далее начинается повествование о самом событии Вознесения Господня — великом и непостижимом чуде, совершенном на глазах у многих святых апостолов.

«Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их» (ст. 9). Как это происходило, мы не знаем. В Евангелии апостол Лука описывает Вознесение так: Спаситель стал благословлять учеников и, благословляя, начал подниматься (см. Лк.24:50–51). И вот «облако взяло Его» и поднимало все выше и выше, пока Он не скрылся из виду.

Но вернемся к Деяниям апостольским. «И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его (отсюда мы можем предположить, что оно длилось довольно долго. — Схиархим. А.), вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! чтó вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (ст. 10–11). Видимо, настолько ученики были потрясены этим зрелищем, что не могли от него оторваться. Когда Спаситель уже скрылся из их глаз и ничего более не было видно, они всё смотрели на небо и не могли понять, чтó произошло. Тогда явились два ангела и заставили пребывавших в изумлении учеников прийти в себя.

Как замечают некоторые толкователи, если сравнить Вознесение Господне с Его Воскресением, то мы обнаружим, что при Воскресении начало не было видимым, а конец был видим: никто не был очевидцем того, как Спаситель воскрес, но видели Его уже воскресшим. Здесь же наоборот: начало было видимым, а окончание — нет. Ученики видели, как Спаситель возносился на небо, а чем закончилось Вознесение — не знали. Лишь ангелы открыли им, что Он придет так же, как и ушел. Это необыкновенное, великое событие, произошедшее на глазах апостолов, еще раз удостоверило их в том, что Иисус есть Христос, Сын Божий, Который сошел с неба на землю.

Если мы обратимся к евангельским текстам, то увидим, что апостол Матфей, не повествующий непосредственно о Вознесении Господнем, некоторыми своими словами как будто бы противоречит тому, что говорит евангелист Марк, который, хотя и очень кратко, сообщает о Вознесении.

Вот что говорит апостол Матфей: «Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились. И приблизившись Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:16–20). Спаситель будто бы просто уверяет учеников, что пребудет с ними «во все дни до скончания века», но само это уверение косвенно указывает на то, что Он должен их покинуть. Ведь если бы Ему действительно предстояло пребывать с апостолами видимо, как то было во время Его проповеди, когда они постоянно Его сопровождали, тогда не потребовалось бы некоего особенного уверения. Таким образом, смысл слов Спасителя следующий: несмотря на то что видимо вы со Мной разлучитесь, Я все же буду с вами. Буду с вами и с вашими учениками всегда, до тех пор, пока существует мир. Я не покину его так, чтобы оставить Своих последователей без Своего присутствия, но присутствие это будет обнаруживаться иным образом.

Евангелист Марк говорит о Вознесении Господа кратко, но очень впечатляюще, дополняя рассказ евангелиста Луки в Евангелии и книге Деяний: «И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо и воссел одесную Бога» (Мк.16:19). Не просто исчез в небесной дали, но «воссел одесную Бога». И мы, спустя уже почти две тысячи лет после этого непостижимого для человеческого разума события, в каком-то смысле даже более удивительного, чем Воскресение Христово из мертвых, не будучи его свидетелями, верим, что оно было. Разум и здравый смысл, опирающийся на наш личный повседневный опыт и на опыт других людей, говорит о том, что такого быть не может. Однако Господь Иисус Христос еще на Тайной вечери, предсказывая ученикам Свое от них отшествие, предупреждал, что для веры в Него нужно не простое человеческое доверие к чужому рассказу, но присутствие Святого Духа. Апостол Иоанн Богослов повествует об этом так: «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: куда идешь? Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам, и Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Ин.16:5–11).

Итак, присутствие Святого Духа Утешителя учит нас такой истине, которая названа здесь правдой — вероятно, в противовес тому, что представляется человеку измышлением, фантазией. «О правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня». По человеческому естеству мы Христа не видим, но в то же время Он, восседая как Человек одесную Бога Отца, невидимо, таинственно для чувств телесных, но явно для чувств духовных, пребывает с нами «во все дни до скончания века». Пребывал в Церкви Христовой и будет пребывать.

Но ощущаем ли мы присутствие Господа Иисуса Христа? Обетование Евангелия неложно. Оно — слова Самого Спасителя. И как сбылось то, что было Им предсказано о Его смерти, Воскресении и Вознесении, так должно сбыться и то, что касается Его вечного присутствия в Церкви Христовой среди верующих людей. Или, правильнее сказать, в самих верующих людях, в их сердцах. Если же мы не чувствуем этого, то можем сделать два вывода: один, кощунственный, что эти слова неправильны и верить им нельзя, другой — что мы сами виноваты, не ощущая вечного присутствия с нами Господа Иисуса Христа — Того, Кто сидит одесную Отца и Кто должен пребывать в нашем сердце.

Праздник Вознесения Господня учит нас тому, что мы должны радоваться отшествию от нас Христа. Ибо благодаря Его отшествию произошло событие, которое мы скоро будем отмечать, вспоминая, как Святой Дух в виде огненных языков сошел на святых апостолов и исполнил их благодати Божией.

Чему же учит Дух Святой? Каковы признаки Его пришествия в наши сердца? Ведь Дух Святой был дан не только апостолам в самые первые времена существования Церкви Христовой, но и всем последователям Спасителя. Признаки эти таковы: «Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня». Итак, твердая и ясная вера в Вознесение Господне — такая, словно бы мы были свидетелями этого чуда, словно бы сами видели его глазами святых апостолов, — есть признак пришествия Духа Святого и присутствия Его в нас. И когда Он приходит и открывает нам истину о Вознесении Спасителя, мы понимаем, что, хотя не видим Господа Иисуса Христа глазами, Он в то же самое время вполне реально, действенно пребывает внутри нас.

И мы сегодня, собравшись ради воспоминания события Вознесения Господня, этим самым показываем свою веру. Через несколько дней мы будем праздновать день Пятидесятницы, когда на Церковь Христову сошел Дух Святой. Вначале Он сошел на святых апостолов, а потом через их учеников был передан христианам всех времен. И пребывая со всеми нами, Он научает нас этой великой истине. Поэтому с верой будем взирать на великое событие Вознесения Христова, вновь и вновь удостоверяясь в том, что Иисус есть Сын Божий, что Он сошел в мир, воплотившись от Пресвятой Девы, и уже со Своей человеческой плотью восшел явно в глазах учеников на небеса и воссел одесную Бога Отца, где Он как Единосущный Отцу Сын Божий и Бог всегда пребывал от века. Аминь.

17 мая 2007 года

Неделя 7-я по Пасхе, святых отцов Первого Вселенского Собора

Деян. 44 зач. (20, 16–18, 28–36)

Ибо Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме.

Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами.

Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею. Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас. И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными. Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал: сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии. Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать». Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился.

О необходимости внимать себе

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня совершается память святых отцов Первого Вселенского Собора. Не будем пересказывать историю этого великого события. Обратимся к чтению Деяний апостольских, которое приурочено к этому знаменательному дню. Вот что оно говорит: «Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме» (ст. 16). Апостол Павел знал, что в Иерусалиме ему грозят гонения и узы; знал, что ему надлежит проповедовать в Риме, знал и то, что приближается день его кончины и что он больше не увидится со многими из своих духовных чад, пастырей и пасомых, обращенных им ко Христу.

«Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами» (ст. 17–18). Под пресвитерами здесь подразумеваются епископы. Удивляться этому не нужно. В глубокой древности, когда писалось это послание, эти понятия не различались. Апостолы сначала сами совершали все Таинства. Потом, за множеством верующих, они поставили себе заместителей — епископов. А епископы, также из-за того, что число верующих увеличивалось, поставили себе помощников — пресвитеров в привычном нам смысле слова, то есть священников. «Пресвитер» в переводе с греческого значит «старейший, старец», а «епископ» — «надзиратель», то есть надзирающий за стадом Христовым. Поэтому эти два названия, если брать их буквальный смысл, не противоречат друг другу. По своему назначению епископ является и старейшим в церковной общине, и надзирателем — не в том смысле, что он смотрит за христианами, как господин за рабами или надсмотрщик за заключенными. Он пасет свое стадо, чтобы оно не заблудилось, не преткнулось, не подверглось какой-либо опасности.

«Итак внимайте себе и всему стаду» (ст. 28), — обращается апостол Павел к епископам. Весьма знаменательно, что эти слова читаются именно сегодня — в день воспоминания событий Первого Вселенского Собора. Всякий христианин: и мирянин, и монашествующий, и священнослужитель, и даже епископ — прежде всего должен внимать себе. Еще древний пророк Моисей сказал: «Внемли себе: да не будет слово тайно в сердцы твоем беззакония» (Втор.15:9). Господь наш Иисус Христос наставлял: «Внемлите себе» (см. Лк.21:34), и апостол Павел также повторяет: «Внимайте себе». Но внимать себе нужно не только в отношении нравственном, но и в смысле точного соблюдения веры. Если говорить о вере широко и просто, не пользуясь научным богословским языком, то она включает в себя все: и догматику, и аскетику, и нравственность, и даже историю Церкви — все это есть вера. Чтобы ни в чем не погрешить, мы должны внимать себе во всем этом, без исключения, не пренебрегая догматическим учением Церкви, а то ведь некоторые по своему легкомыслию думают: «Нас, мол, это не касается — слишком возвышенные вещи». В наше время всякий христианин должен хорошо знать церковное Предание, святых отцов. Если мы храним веру неповрежденной, пребывая в постоянном внимании внутри самих себя и следя за тем, чтобы наши мысли не уклонялись от церковного Предания, тогда мы можем помочь и окружающим. Для епископов это является постоянной обязанностью, для нас, обычных христиан, это тоже иногда становится обязанностью. Например, когда бывает необходимо подсказать истины веры кому-либо из наших друзей, братьев, сестер.

«Внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями» (ст. 28). Не люди, через которых совершилось епископское рукоположение, но Святой Дух поставил вас блюстителями (в греческом оригинале как раз стоит слово «епископами»). Первейшей задачей епископа является не административное управление и даже не созидание храмов или монастырей, но хранение своего словесного стада в вере Христовой. Поэтому епископ должен всячески следить за всем, что происходит в народе Божием. Если он видит какое-то уклонение, должен тут же пресекать его, вразумлять народ и направлять свое стадо на спасительный путь.

«Поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога» (ст. 28). Пасти не каких-то случайно собранных людей, но саму Церковь Господа и Бога. Не «вашу Церковь», потому что она принадлежит не епископу, не какому-либо священнику, не настоятелю или настоятельнице, если речь идет о монастыре, но Господу и Богу. Мы же, пастыри, поставлены только пасти и будем держать ответ перед Богом, достойно ли, правильно ли мы это делали или же нерадиво.

«Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (ст. 28). Здесь апостол Павел обращает наше внимание на цену, какой была приобретена Церковь, все христианское общество, то есть каждый из нас. Ведь слова святых апостолов, пророков или Самого Спасителя, записанные и таким образом сохраненные на веки вечные, Священное Писание обращает не только к тем, кому они непосредственно были сказаны, но ко всем людям, ко всем членам Церкви Христовой. Необходимо помнить, что и мы куплены Кровью Христовой и вообще все христиане, и потому мы должны тщательно хранить и блюсти тех, кто приобретен за столь дорогую цену.

«Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (ст. 29–30). Апостол Павел, подобно Спасителю, сказавшему: «Один из вас предаст Меня» (см. Мф.26:21; Мк.14:18; Ин.13:21), предсказывает, что в Церковь войдут лютые волки. Кого нужно иметь в виду под волками? Может быть, гонителей Церкви из числа язычников, или тех, кто вошел в Церковь, приняв христианство мнимо, по сути оставшись преданным духу язычества, духу неверия. Потому они и не щадят стада, но, как волк думает только о том, как насытить свою утробу, так и они пожирают словесных овец, лишь бы только удовлетворить те или иные свои страсти. Может быть, под лютыми волками нужно понимать тех, кто учит безнравственности, а под людьми, которые, по словам апостола, «восстанут из вас самих и будут учить превратно», — тех христиан, которые были вроде бы искренними, но потом совратились и, поддавшись гордости, стали совращать и других. Стали учить превратно, чтобы увлечь за собой людей, удовлетворить свое тщеславие тем, что они якобы имеют много последователей.

Возможно и то, что под «людьми, которые будут говорить превратно», подразумеваются епископы, совратившиеся в ересь. Как известно, у Церкви было множество врагов из числа епископов. Скажем, Арий, ради лжеучения которого был созван Первый Вселенский Собор, был пресвитером, но среди его сторонников были и епископы. Впоследствии было много ересиархов не только епископского сана, но даже среди патриархов, например Константинопольских: ересиарх Несторий или монофелиты Пирр и Сергий.

Так что слова апостола Павла можно понимать и таким образом: «Из вас самих», блюстителей стада Христова, «восстанут люди, которые будут учить превратно». Епископ, уклонившийся от правой веры, становится чем-то противоположным самому себе: из архипастыря превращается в волка. И чем более высокое положение занимает такой человек в Церкви, чем бóльшим пользуется авторитетом, тем он опаснее. Поэтому, когда кто-либо нас учит, мы должны смотреть не столько на его положение в Церкви, сколько на то, согласно ли апостольскому и святоотеческому Преданию он учит. Священник он, епископ или патриарх — не важно. Мирянин он или монах, может быть, даже подвижник, прославившийся сверхъестественными дарованиями, — не важно. Важно, чтобы он был учеником Христовым не по видимости, а поистине.

«Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас» (ст. 31). Христианские истины, не только нравственные, но и догматические, столь значимы, что апостол Павел со слезами день и ночь учил тех, кого поставил епископами, потому что эти истины драгоценнее всего, что есть на земле, драгоценнее самой жизни, ибо они суть Божественное Откровение. Никто не имеет права искажать его и пренебрегать тем, чему учил апостол Павел. Думается, что и прочие апостолы были подобны ему в этом смысле: чему учил он, тому и другие апостолы учили со слезами день и ночь. Мы же относимся к догматическим вопросам безразлично, говорим, что главное — быть нравственным и добродетельным, и не важно, правильно ты веришь или неправильно. Как будто безразличие к вере, к истинам Откровения, нерадение о хранении церковного Предания являются добродетелью, а не одним из самых страшных пороков, грехом против любви к Богу! «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумом твоим» (см. Мф.22:37), — говорит Священное Писание. Чтобы соблюсти эту первейшую, как говорит Сам Спаситель, заповедь, мы должны любить Бога «всем разумом», а не какой-то его частью. К Господу должны быть устремлены все силы нашего ума: не только рассуждение в отношении предметов нравственности, не только способность к созерцанию (которая тесно связана с богообщением), но и разумение догматических истин. Необходимо правильно и точно думать о бытии Божием, о безначальном рождении и воплощении Сына Божия, о предвечном исхождении Святого Духа, о Его действии в этом мире, о Церкви и о многих других догматических вопросах. Мы должны также помнить о том, что апостолы день и ночь, жертвуя своей жизнью, учили своих духовных чад со слезами. И плакали они не от каких-то скорбей, не от того, что жалели себя, но от любви и сострадания к нам, зная, каким страшным опасностям подвергнется Церковь после того, как непосредственные ученики Христовы отойдут из этого мира.

«И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его» (ст. 32). Ныне, говорит, я сам уже не могу хранить вас, но предаю вас Богу и слову благодати Его, то есть: верьте Богу и храните слово Божие, преданное вам мною и другими апостолами. Поскольку апостол Павел предал благодати Божией не только этих епископов, но через них и всех нас, то мы должны тщательно хранить слово Божие, чтобы не отпасть от пребывания в Боге. Это не просто мудрые, прекрасные и возвышенные слова, но слова благодати. Когда-то я читал про греческого подвижника, преподобномученика Косму Этолийского, проповедовавшего в XVIII столетии, во времена оттоманского ига. В то время среди греческого народа в связи с мусульманским порабощением и его тяжелыми последствиями наблюдался упадок веры и распространялось религиозное невежество. Этот подвижник приходил в селение, ставил крест и возле этого креста проповедовал истинное христианство, православие. И от этой его проповеди — не от молитвы, а именно от проповеди — исцелялись больные люди! Слово Божие, христианская проповедь исцеляет не только душу и разум человека от повреждений духовного характера, но и тело, если человек воспринимает эту проповедь с верой.

«Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными» (ст. 32). Если мы будем держаться церковного Предания, которое есть слово благодати, то получим наследие со всеми освященными, то есть с апостолами, пророками, первомучениками архидиаконом Стефаном и святой Феклой.

«Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал» (ст. 33). Апостол Павел приводит пример истинного апостольского и епископского служения. Оно совершается не ради денег, не ради наживы, не ради каких-то земных благ. «Сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии» (ст. 34). Из Священного Писания известно, что апостол Павел, для того чтобы никого не соблазнить и не обременить, днем проповедовал, а ночью занимался ремеслом. Он был скинотворцем, то есть делал шатры. Сделанное своими руками и руками некоторых его помощников, такими же, как и он, служителями слова, апостол продавал и на полученные деньги жил. Я думаю, жил он очень скромно. Конечно, не все могут так поступать. Архипастыри и пастыри, согласно слову Божию, имеют право питаться от благовествования (см. 1Кор.9:14). Однако мы должны в то же самое время взирать на святого апостола Павла, который, проповедуя, сам добывал себе средства для существования, чтобы никого не соблазнить, и таким образом показал нам пример бескорыстия. Мы, повторю, не можем поступать так, как апостол Павел, но быть бескорыстными, как он, обязаны. Да, мы пользуемся от своих пасомых материальной поддержкой, но проповедуем мы не ради нее, попросту говоря, не ради денег. Необходимо всегда об этом помнить, чтобы у нас, пастырей, не возникло, как говорит один прекрасный церковный писатель, архиепископ Иоанн (Шаховской), бытового материализма. Есть материализм идеологический, а есть бытовой: человек вроде бы верит правильно, а в быту ведет себя как материалист.

«Сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии» (ст. 34). Апостол Павел зарабатывал не только на себя, но и на тех, кто был возле него, — таким он был щепетильным. Более того, апостол Павел не желал себе награды за то, что проповедовал: он считал, что обязан это делать, что он исполняет свой долг. Но он хотел, чтобы Бог наградил его за то, что он, проповедуя, не пользовался ничьей материальной помощью, не брал ни от кого денег. Вот за эту малость (малость по сравнению с прочими апостольскими трудами) он хотел получить награду от Бога, ибо находил, что этим он сделал больше, чем должен был сделать как апостол. Мы должны подражать апостолу Павлу также и в том, чтобы сделать больше, чем обязаны, хотя, может быть, и не точно в таком виде.

«Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых (то есть тех, которые могут соблазниться. — Схиархим. А.) и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: „блаженнее давать, нежели принимать“» (ст. 35). В Евангелии этих слов Господа нет. Отсюда можно сделать вывод, что первые ученики Спасителя, святые апостолы, знали и проповедовали своим пасомым много такого, что в Священных Евангелиях записано не было.

«Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился» (ст. 36). Так святой апостол Павел простился со своими учениками. Не со всеми, потому что с ним были только епископы. Он не захотел заходить в Ефес сам, зная, что любовь учеников, христиан, удержит его там, и вызвал к себе епископов, преподав им краткое наставление, чтобы те назидали паству.

Слова, сказанные апостолом Павлом ефесским епископам, звучат и поныне, не только в том смысле, что мы их сегодня слышим или читаем, — они звучат, так сказать, своим значением. Все архипастыри и пастыри Православной Церкви должны им следовать, помнить о том, что они должны внимать себе и всему стаду. Скажем, мне, грешному, необходимо внимать прежде всего себе и тому стаду, которое мне как духовнику вверено, то есть сестрам Ново-Тихвинской обители. Епископы внимают себе и всему стаду, которое вверено им, то есть пастве своих епархий. Патриарх — себе и всему своему огромному богоспасаемому стаду, всей Русской Православной Церкви. Конечно, чем выше служение, тем больше ответственность, тем больше нужно внимать себе, чтобы потом быть способным внимательно прислушиваться к своему стаду и вглядываться в него. Если мы не будем прежде заниматься очищением своего сердца, хранением своего ума и души от повреждений, догматических или аскетических — не важно, тогда мы не сможем наставить и других.

Никто не имеет права надеяться на себя. Те, кто надеялся на себя, на свое православие, на свою твердость в вере, в ней погрешали. Ведь еретики, по большей части, считали себя искренно верующими, ревнителями православия и борцами за него. Таким, например, считал себя подвижник и выдающийся проповедник ересиарх Несторий, патриарх Константинопольский. Арий также был подвижником благочестивой жизни, хотя, как говорят, отличался гордостью. Но чем может гордиться христианин? Конечно, чем-то особенным: подвигами, особенно ревностной жизнью, разумом. Ориген, выдающийся мыслитель и богослов первой христианской Церкви, понадеявшись на свой разум, на свои, можно сказать без преувеличения, гениальные способности, также повредил христианское учение, хоть и считал себя ревнителем и хранителем православия. Тем более никто из нас, людей заурядных, не имеет права надеяться на себя, потому что мы даже повода никакого для гордости не имеем. Однако бывает (как это ни парадоксально), что самые заурядные люди гордятся чем-то даже несуществующим, мечтой. Обыкновенные по уму гордятся несуществующими умственными способностями. Ведущие ничем не примечательную жизнь гордятся подвигами, также не имеющими места в действительности. Причем они сравнивают себя не с великими людьми Православной Церкви, не с подвижниками, не с богословами, от сравнения с которыми должно было бы прийти в смирение, но находят тех, кто еще глупее и нерадивее их самих. От этого они надмеваются и делаются лжеучителями и «слепыми вождями слепых». А святое Евангелие говорит, что «если слепой поведет слепого, то оба в яму упадут» (см. Мф.15:14).

Поэтому мы должны быть чрезвычайно осторожны. Если святой апостол сказал епископам, своим ученикам (подумайте только, как это велико): «Внимайте себе», то с каким страхом должны совершать свое спасение мы, как должны быть внимательны и тщательны в отношении самих себя! Можно ли назвать человека внимающим себе, если он пренебрегает изучением святых отцов? Как и в чем он может внимать себе, если не знает святоотеческого Предания и потому даже не понимает, чтó нарушает и чтó соблюдает? Можем ли мы назвать внимающим себе того, кто следит за другими, за их проступками, которые с его точки зрения являются нарушениями нравственного Предания Церкви, а за самим собой ничего не замечает? Повторю еще раз: прежде всего нужно внимать себе, с этого все начинается. Никогда нельзя думать, что наступил момент, когда ты уже можешь о себе забыть.

Господь наш Иисус Христос, пророчествуя о кончине мира, говорит следующие слова: «Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими, и найдет на вы внезапу день той» (Лк.21:34). Представьте себе: человек хорошо знает догматическое учение Церкви, теоретически знает и нравственное Предание, но при этом впадает в нерадение, предается объедению, пьянству и житейским печалям. Допустим даже, объедения и пьянства нет (хотя на самом деле это, к сожалению, очень распространенные пороки), а есть только житейские печали. Казалось бы, это всегда оправданно: нужно же как-то заботиться о своей жизни, о своих близких. Но что произойдет с этим человеком? «И найдет на вы внезапу день той», то есть день Страшного суда придет внезапно. Внимать себе должен каждый, даже если он чудотворец (без всякой иронии, чудотворец в подлинном смысле слова) или обладает другими сверхъестественными дарованиями, допустим пророческим.

Что же нужно делать, чтобы бодрствовать над собой? «Бдите убо на всяко время молящеся, да сподобитеся убежати всех сих хотящих быти, и стати пред Сыном Человеческим» (Лк.21:36). Все: патриархи, епископы, пресвитеры, монашествующие, миряне — «бдите на всяко время молящеся». Беда изобретения той или иной ереси, впадения в нее, увлечения за собой многих заблудших случалась с людьми потому, что они не внимали себе, не бодрствовали молясь, пренебрегали Преданием Церкви, то есть не исполняли заповеди апостола Павла. Будем хранить всё, что Церковь предала нам через апостола Павла, других апостолов, святых отцов и их учеников. Тогда мы, по крайней мере, себя сохраним, а быть может, — в особенности, если Промысл Божий вручил нам пастырское служение, — и стаду Христову поможем. Аминь.

20 мая 2007 года

День Святой Троицы. Пятидесятница

Деян. 3 зач. (2, 1–11)

При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать.

В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?

О важности единодушия и послушания

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Все святые освятились действием и силою Святого Духа. Начало этого освящения было положено именно в день Пятидесятницы, когда на апостолов и тех, кто был с ними — Божию Матерь и других первых христиан — сошел Дух Святой в виде огненных языков. После этого великого события апостолы и бывшие с ними верующие из простых, малограмотных людей превратились в сосуды Святого Духа, исполненные Им в таком изобилии, что смогли изливать Его благодать и на других. Для того чтобы мы лучше представили, как все это происходило, нам нужно вернуться несколько назад — к тому, что случилось сразу после дня Вознесения.

Вот что говорит книга Деяний апостольских: «Тогда они [апостолы] возвратились в Иерусалим с горы, называемой Елеон, которая находится близ Иерусалима, в расстоянии субботнего пути. И, придя, взошли в горницу, где и пребывали, Петр и Иаков, Иоанн и Андрей, Филипп и Фома, Варфоломей и Матфей, Иаков Алфеев и Симон Зилот, и Иуда, брат Иакова. Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его. И в те дни Петр, став посреди учеников, сказал (было же собрание человек около ста двадцати)…» (Деян.1:12–16). Этот стих значим для нас, потому что в нем говорится о том, кто находился в горнице в момент сошествия Святого Духа. Из этих людей и состояла первоначальная Церковь. На иконах сошествие Святого Духа изображается символически: двенадцать апостолов и Святая Дева, а иногда — просто двенадцать апостолов. Это символическое изображение, выполненное в соответствии с так называемым иконописным реализмом, который подлинное событие изображает так, чтобы мы увидели только его сущность, но не передает всех его подробностей.

Итак, в горнице было сто двадцать человек: Мария, Мать Его; братья Господа Иисуса Христа, которые раньше сомневались в Его богоизбранности, не верили в Него, как говорит нам евангелист Иоанн (см. Ин.7:5); двенадцать апостолов, включая новоизбранного Матфия; женщины, которые следовали за Ним, и еще около ста человек. Чтобы мы живее представили себе это малое число людей, с которых начиналась Церковь, вспомним, сколько сестер находится в нашей обители: более ста пятидесяти. Получается, что те, кто был в горнице, могли составить братство или сестринство какого-нибудь монастыря, и по нынешним меркам такой монастырь считался бы большим. Древние аскетические писатели сравнивают первохристианскую общину с монастырем, говоря, что именно эта община явилась образцом для монашеских обителей. Так, киновиальный образ жизни берет свое начало в первенствующей Церкви, и мое сравнение не является каким-то вновь изобретенным и неуместным, оно вполне здраво с точки зрения святоотеческой.

Обратимся собственно к чтению из Деяний апостольских, которое положено прочитывать на литургии в День Святой Троицы. «При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе» (ст. 1). Кто «все они»? Те сто двадцать человек, о которых мы сказали выше. Это очень важные слова: «Все они были единодушно вместе». Во время странствований со Спасителем среди учеников часто возникали споры, чаще всего о том, кто из них первый. Но ко дню Пятидесятницы среди апостолов не существовало разногласий, исчезло стремление к первенству — ученики Спасителя были «единодушно вместе». Когда Спаситель после Преображения на Фаворе повелел ученикам не говорить о Его Воскресении до того, как это произойдет, апостолы Петр, Иаков и Иоанн спорили о том, что значит «воскреснуть из мертвых». Эти споры стали ненужными, поскольку апостолы уже были совсем иными людьми. Они смирились от своего преткновения и получили благодать от Господа Иисуса Христа, Который, явившись по Воскресении, дунул на них и сказал: «Примите Духа Святаго» (Ин.20:22). И духовный опыт, пусть горький, отрицательный, и созерцание воскресшего Спасителя, на их глазах вознесшегося на небеса, — все это изменило их и подготовило к тому, чтобы они приняли обетование, данное еще в древние времена.

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились» (ст. 1–2). Евангелист Лука, рассказывая о сошествии Духа Святого на Спасителя во время Крещения, указывает, что Он сошел «в телесном виде, как голубь» (Лк.3:22), то есть принял образ голубя. А в день Пятидесятницы Святой Дух явил Себя в веянии ветра. Такого, наверное, никогда не бывает — чтобы сверху вниз подул ветер. Шум с неба, как бы от несущегося ветра, наполнил не весь город Иерусалим, а только один дом. Но как ветер мог проникнуть в дом через кровлю? Понятно, что это было не физическое явление. Так Господь показал нам, немощным людям, а также и самим апостолам, что это явление небесное, духовное и что Дух Святой послан от Сына Божия, вознесшегося на небеса и сидящего одесную Бога.

О Духе Святом говорится, что Он «наполнил весь дом, где они находились». Спаситель предсказывал апостолам: «Иоанн крестил водою, а вы… будете крещены Духом Святым» (Деян.1:5). Крещение предполагает погружение, и когда Дух Святой, явившийся в виде ветра, наполнил весь дом, то пребывавшие там всем своим существом погрузились в неизъяснимое действие Духа Святого, в благодать Божию.

Господу было угодно еще более прославить Себя и даже зримо явить Свою славу. В беседе с Никодимом Спаситель сравнивал Духа Святого с ветром: как ветер приходит неизвестно откуда, так и Дух. Так бывает и с теми, кто рожден от Духа (см. Ин.3:8). В горнице, можно сказать, произошло именно это: «И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них» (ст. 3). Откуда явились разделяющиеся языки? Здесь можно сделать разные предположения. Может быть, вместе с Духом, этим ветром, наполнившим всю горницу, где находились апостолы, явилось какое-то огромное пламя. Или же эти огненные языки вырывались из невидимого для глаз пространства, как из некоего их средоточия, и почивали на каждом из них. При этом огонь как бы нисходил на голову человека или же сама глава каждого находящегося в доме была объята пламенем. Хотя каждый из присутствовавших и не знал, конечно, чтó было над его собственной головой, но видел, что происходит с другими. Может быть, у апостолов был даже и естественный страх: огонь сам по себе опасен, и если он коснулся головы, то обязательно должен был опалить волосы человека. Но апостолы увидели нечто необыкновенное: огонь этот пребывал на главе каждого из них, но не приносил никакого вреда. В то же время каждый из них чувствовал, что он внутренне преображается. Дух Святой наполнял человека сверху донизу, как бы с головы до ног. Люди эти не только телом были погружены в благодать Святого Духа, но и их дух, их душа полностью наполнились Им — они были переполнены этой великой славой, как некие сосуды влагой.

Но это только внешние явления, а главное — то, как Божественное действие преобразило дух учеников. Мы можем судить об этом по происходившему с ними: «И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (ст. 4). Все эти необразованные, неграмотные люди, которые не умели даже писать и знали Священное Писание только потому, что слушали его в священных собраниях, теперь исполнились Духа Святого и стали говорить не о каких-то посторонних вещах, но прославлять Бога, возвещать о чудных делах Божиих, в особенности о Воплощении Сына Божия, о Его спасительном страдании, Воскресении и Вознесении. Они прославляли и Самого Святого Духа, Который сошел на них во исполнение Отчего обетования. Притом они начали говорить не на еврейском языке и не на каком-то его диалекте, а на многих разных языках. Вы прекрасно знаете, что для того, чтобы изучить какой-то язык, нужно заниматься несколько лет, если при этом еще есть способности. Мы удивляемся тем людям, которые знают несколько языков, считаем их чрезвычайно способными и называем полиглотами. Здесь же совершенно простые, можно сказать, невежественные люди вдруг стали на иностранных языках богословствовать.

Для того чтобы мы лучше поняли, что происходило, сделаем небольшое отступление. На русском языке существует много научной литературы по разным отраслям человеческого знания. Интеллигенция той или иной страны, образовавшейся после распада Советского Союза, конечно, испытывает желание мыслить и писать на своем родном языке, и в связи с этим возникает необходимость перевода научной литературы на языки этих стран. Это действительно серьезная проблема. Выработать собственный национальный язык научной и философской литературы чрезвычайно трудно. Он обычно формируется в течение веков, причем многие слова просто заимствуются, поскольку их перевод невозможен. Слово «ипостась», например, невозможно точно перевести с греческого, и оно было просто заимствовано.

Мы должны понимать, что если очень трудно просто заговорить на иностранном языке, то прославлять на этом языке Бога или, по выражению священномученика Дионисия Ареопагита, богословствовать, — это непостижимое, чудное, невозможное дело. В одно мгновение апостолы не только постигли эти языки, но и смогли прославить на этих языках Бога и рассказать о дивных делах Божиих, «как Дух давал им провещевать» (ст. 4), по выражению Священного Писания.

Итак, что же далее говорится в книге Деяний? «В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне?» (ст. 5–7). Все или почти все апостолы были галилеянами, и литературным еврейским языком не владели — говорили, как это обычно бывает у провинциалов, с некоторыми местными особенностями. «Сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?» (ст. 7–11).

Итак, ученики Спасителя не просто показывали свое знание языка, не о чем-то постороннем разговаривали, но о великих делах Божиих. Их слушало около трех тысяч человек, это мы знаем из слов Писания: «Итак охотно принявшие слово его [апостола Петра] крестились, и присоединились в тот день душ около трех тысяч» (Деян.2:41). Этих людей привлекло удивительное явление: они услышали в доме шум необыкновенного ветра, а когда подошли, услышали, что апостолы говорят на других языках. Но как они могли бы это слышать, если бы говорили все сто двадцать человек одновременно? Понятно, что ничего нельзя было бы разобрать. В лучшем случае, услышав обрывочные слова в этом шуме, человек понял бы то, что говорят и на его языке тоже, но не то, что говорят о великих делах Божиих. Значит, речь была внятной. Каким же образом? Для того чтобы это понять, нужно обратиться к Посланию святого апостола Павла к коринфянам, в котором он рассказывает, как нужно вести себя, когда на собраниях начинают говорить на иных языках.

Прочтем тот стих, который важен для нас: «Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй» (1Кор.14:27). Итак, мы можем сделать такой вывод: либо присутствовавшие там ученики Спасителя говорили порознь, прославляя Бога на том или ином языке (сначала один — на одном языке, затем другой — на другом), либо они воспевали какие-то гимны хором все вместе, то на одном языке, то на другом. Но изъяснял ли кто-нибудь то, что говорилось на ином языке, как повелевает апостол Павел: «А один изъясняй»?

Обратимся вновь к рассказу дееписателя: «И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина» (ст. 12–13). Можно, конечно, предположить, что благодать Божия так воздействовала на святых апостолов, что, видимо, они, упоенные Духом, вели себя необычно. И хотя у них не было каких-то явных признаков опьянения, вероятно, они казались пьяными, и некоторые приземленные люди, не имеющие никакого духовного опыта, этим объясняли их поведение.

«Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня; но это есть предреченное пророком Иоилем» (Деян.2:14–16). Далее апостол Петр проповедовал собравшимся о Господе Иисусе Христе и сошествии Святого Духа. (Сейчас мы не будем на этом останавливаться, поскольку это очень удлинило бы наше рассуждение.) Мы видим, что в данном случае апостол Петр как раз изъяснил все то, что говорили сто двадцать человек на иностранных языках. Поскольку им предстояло проповедовать среди многих народов, они получили дар открывать им Божественные истины на их родном языке. Между прочим, в гораздо более позднее время нечто подобное произошло с просветителем славян, со святым Кириллом, когда внезапно в его уме возникла славянская азбука и он преобразил, так сказать, стихию славянской речи согласно грамматике и основам греческого языка и таким образом стал переводить Священное Писание, богослужебные и богословские тексты.

Итак, мы видим, что в собрании, на котором апостол Петр выступил с речью, был определенный порядок, и все ученики Спасителя действовали чрезвычайно стройно и согласно. Если апостолы имели благодать Святого Духа, сохранявшую их в единодушии, еще до сошествия на них Святого Духа в виде огненных языков, то тем более единодушие это сохранялось впоследствии.

Апостол Павел, рассуждая о том, как должны вести себя люди в священном собрании, учит, что и те, кто говорят на языках, и те, кто пророчествуют, должны делать это согласно: «Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу» (1Кор.14:28). Молись на ангельском языке или на каком-нибудь иностранном, но если нет того, кто может изъяснить, перевести то, чтó ты говоришь, значит, молись, общайся с Богом, но не мешай другим. У всех ведь разные дарования: у одного дар языков, у другого дар истолкования, — только апостолы обладали в полноте всеми дарами Святого Духа. «И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают. Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать (обратите внимание, сказано: «один за другим». — Схиархим. А.), чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам» (1Кор.14:29–32). Последние слова чрезвычайно важны: если духи пророческие послушны, то и дух говорения на ином языке также должен быть послушен, «потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Тáк бывает во всех церквах у святых» (1Кор.14:33), то есть у всех христиан по всему миру. А если так бывает во всех церквах у святых, или по-славянски «во всех церквах святых», то, конечно же, в первую очередь так было в Церкви Иерусалимской. Для того чтобы принять дар Святого Духа, правильно проповедовать, необходимы единодушие, собранность, послушание друг другу, а не своеволие и самонадеянность, проявляющиеся в том, что человек действует так, как ему представляется нужным.

Обратим внимание: апостол Павел говорит так о дарах Святого Духа, то есть даже если человек сподобился откровения, то и в таком случае он должен быть послушен Церкви. Что же нужно сказать о том, когда мы высказываемся по действию страстей, спорим друг с другом, друг другу противоречим и при этом полагаем, будто тем самым пытаемся служить Церкви?

Повторю еще раз слова апостола Павла: «Бог не есть Бог неустройства… Тáк бывает во всех церквах у святых». Должен быть порядок, и он также дар свыше, потому что является проявлением единодушия. Если мы хотим быть подобными святым апостолам, значит, в нас должно быть единодушие. А для того чтобы получить дар Святого Духа и сохранить его, необходимо взаимное послушание, которое приводит к стройности во всей нашей духовной жизни. Все это не мешает духовной жизни, а содействует ей, уподобляет нашу монашескую обитель первенствующей Церкви, первохристианской общине. Но прежде всего у нас должно быть такое единодушие, которое было среди всех первых христиан, имевших «одно сердце и одну душу» (см. Деян.4:32). Аминь.

3 июня 2007 года

Пред. страница К оглавлению След. страница

Комментировать

Отменить ответ

1 Комментарий

геннадий 06.01.16

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа! Мне понравилась проповедь об усыновлении на Рождество игумена Авраама (Рейдман) Написавший такую проповедь понимает суть учения апостола Павла в Духе Божьем! Авраам(Рейдман) да благословит тебя Господь наш Иисус Христос в добром учении и поступках достойных Господа!

Недели по Пасхе

Неделя 2-я по Пасхе, апостола Фомы

Об истинной вере и о подражании святым апостолам

Неделя 3-я по Пасхе, святых жен-мироносиц

Не будем удаляться от Бога

Неделя 4-я по Пасхе, о расслабленном

Соверши чудо над самим собой

Неделя 5-я по Пасхе, о самаряныне

О высоком именовании «христианин»

Неделя 6-я по Пасхе, о слепом

Об истинном духовном прозрении

Вознесение Господне

О вечном присутствии Христа в наших душах

Неделя 7-я по Пасхе, святых отцов Первого Вселенского Собора

О необходимости внимать себе

День Святой Троицы. Пятидесятница

О важности единодушия и послушания

Другие проповеди

Отменить ответ

1 Комментарий