Праздничные проповеди

Пустая гробница Христа — колыбель христианства

Пасхальная проповедь

«Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!» — раздается по нашим храмам, монашеским обителям и в домах православных христиан.

Христос воскресе! Поздравляю вас с Праздником праздников и Торжеством из торжеств и желаю вам духовной пасхальной радости.

Три положения отличают христианство от других религий:

вера в Бога-Творца, в трех ипостасях Единого и Сущего;

вера в Сына Божия, истинного Бога и истинного Человека, Своими страданиями спасающего нас от грехов наших;

вера в то, что Христос воистину воскрес.

На Пасху мы приветствуем друг друга словами: Христос воскресе! И отвечаем: Воистину воскресе! «Если Христос не воскрес, — писал апостол Павел, — то вера ваша тщетна» (1Кор.15:17).

Воскресение Христово — это личный опыт православного христианина. Он в ликующем богослужении Пасхи, в Таинстве Евхаристии, в причащении Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа и во многом другом.

Твердая уверенность, что Христос воскрес, дала силу апостолам проповедовать Христа воскресшего всему миру, идти в другие народы и в другие страны. В древнейшей Литургии, так называемой Мозарабской, составленной, по преданию, апостолом Иаковом, говорится: «Петр и Иоанн поспешили вместе ко гробу, увидели в пеленах ясные следы Того, Кто умер и воскрес». И это изображение распятого и воскресшего Христа чудесным образом сохранилось до нашего времени. Я имею в виду Туринскую Плащаницу. Кто-то сказал, что пустая гробница Христа стала колыбелью христианства. Спаситель никогда не говорил о Своих страданиях и смерти, не упомянув о Своем Воскресении.

Христос воскресе! — Воистину воскресе! Христос воскрес — Первенец из мертвых — в новое тело и в новую плоть. Гробовой камень был отвален не для того, чтобы Христос вышел из склепа, а чтобы в него могли войти ученики и жены-мироносицы. Он после смерти стал проходить «дверями затворенными» — так свидетельствует Евангелие (см. Ин.20:19). А исследования Туринской плащаницы в XX в. показали, что Он вышел из плащаницы, не развернув ее. Изучая Туринскую плащаницу и поняв это, атеист и безбожник, профессор анатомии Парижского Университета Бербье воскликнул: «Так, стало быть, Он воскрес!» Из атеиста Бербье стал проповедником Туринской плащаницы и Воскресения Христа. И таких примеров можно привести довольно много: профессор Оверье, Вильсон и многие другие.

Сомневающемуся в Воскресении Христа апостолу Фоме Христос показал руки, на руках язвы гвоздимые и рану в ребрах Своих и сказал ему: «Не будь неверующим, но верующим» (Ин.20:27). Фома воскликнул: «Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:28–29). Им-то ведь и дается духовно-опытное, сердечное познание воскресшего Господа и победы Жизни над смертью, духовное постижение Евхаристии, которое важнее всех остальных рационалистических и прочих рассуждений.

В наше время, когда имеется очень много неверующих, нам открываются новые факты, свидетельствующие о воскресении Христа. Самым главным из них является проповедь апостолов, которые, будучи потрясены, обошли тогдашний мир, проповедуя Христа воскресшего. А они были здоровые люди, реалисты, привыкшие к тяжелому физическому труду, рыбаки. Автор трехтомного труда по истории Рима профессор Арнольд, изощренный в опровержении исторических мифов и ошибок, утверждает: «Удовлетворительность свидетельств жизни, смерти и воскресения нашего Господа Иисуса Христа доказывалась неоднократно, они отвечают общепринятым правилам, по которым надежное доказательство, свидетельство, отличается от ненадежного».

Другой исследователь, профессор Эдвин Селин, подчеркивает: «Воскресение Христа из мертвых на третий день в полной сохранности тела и духа есть факт, который является столь же надежным, как любой другой, подтвержденный историческими свидетельствами.» А юрист, член Верховного суда США Эдвард Кларк пишет: «Будучи юристом, я предпринял тщательный разбор свидетельств, связанных с событием третьего дня Пасхи. Эти свидетельства представляются мне бесспорными. Работая в Верховном суде, мне случалось выносить приговоры на основании доказательств, куда менее убедительных. Выводы делаются на основании свидетельств, а правдивый свидетель всегда безыскусен и не склонен приукрашивать ход событий. Евангельские свидетельства принадлежат именно к этому роду. И в качестве юриста я безоговорочно принимаю их как рассказы правдивых людей о фактах, которые они могли подтвердить».

Проведя много лет в сборах материалов о Туринской Плащанице, сделав небольшой вклад в познание ее, я почувствовал, что ко мне уже не относятся слова, сказанные Христом апостолу Фоме: «Блаженны невидевшие и уверовавшие». Я вложил персты мои в раны гвоздиные и руку в ребра Его. Мне кажется, что не верить в воскресшего Христа может только тот, кто все в мире пытается объяснять лишь своим ограниченным и греховным опытом; тот, кому Бог мешает жить по его страстям и гордости. Знаменитый анархист М. А. Бакунин писал: «Если Бог существует — Его необходимо запретить». Вот это «запрещение Бога» мы видели в течение долгих 70-ти с лишним лет. Но многие не приняли этого «запрещения». Однако для христианина важны не доказательства рациональной науки о Воскресении Христа, которые дает XX век, а свидетельства в его сердце, в его духовном опыте, в его жизни. И сегодня, в день Пасхи, победы Христа над смертью, приветствуя друг друга словами «Христос воскресе!», давайте забудем наши мирские суетливые печали и возрадуемся воскресшему Богу. Да будет радость в сердцах наших совершенна. И никто не отнимет ее от нас. И когда на нас находит уныние, вспомним, что Христос воскрес.

Христос воскресе, дорогие братья и сестры!

Слово в Неделю святых праотец

Воскресение перед Рождеством имеет наименование «Неделя святых отцов», а предшествующее называется «Неделя святых праотец». Почему так? Ведь мы подходим с вами к Рождеству Христову, и то, что мы поем во время канона утрени «Христос раждается, — поем, начиная с Введения во храм Пресвятой Богородицы, — славите», означает, что мы постепенно все больше и больше углубляемся в осмысление истории Ветхого Завета — времени, когда человечество, совершившее грех, утратившее Бога, получило обетование, что придет Спаситель — Христос, Мессия, и лучшие люди человечества, праведники Ветхого Завета, ожидали когда же Он придет.

Пророчества по мере приближения времени рождения Господа нашего Иисуса Христа возрастали и возрастали, и поэтому вполне естественно, что за две недели до Рождества Иисуса Христа мы вспоминаем праведников и молимся праотцам, которые ожидали Христа. А праотцами мы называем всех тех праведников, которые ожидали Его пришествия, учили человечество о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и дали нам образцы веры, послушания и покаяния. Поэтому нам, вероятно, сегодня и в течение этой недели есть смысл посмотреть отдельные главы Библии, вспомнить пророчество Исайи, который говорил: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис.7:14).

И когда мы говорим о вавилонском плене, мы обычно говорим о том, что этот плен был наказанием для евреев за их грехи. Но мы забываем еще об одном: последствия этого плена способствовали распространению среди языческих народов ожидания Христа. И евреи рассеяния, которые во время вавилонского плена образовали различные общины, несли книги пророка Даниила и его предшественников, в которых указывалась в таинственных седмицах и дата рождения Христа. И даже перед рождением Господа нашего Иисуса Христа царица Савская (то есть эфиопская, абиссинская) присылала послов в Иерусалим узнать, — не родился ли Христос. И вот именно поэтому в Церкви предусмотрен день празднования праотцев.

«Празднолюбцы, приидите, псаломски да восхвалим…» — пелось сегодня в одном из песнопений. «Празднолюбцы» — это не те, которые не умеют работать, как у нас, а те, которые любят церковные, православные храмовые праздники.

И вот мне хочется, чтобы все вы были и трудолюбивыми, и празднолюбцами в этом большом понимании этого слова. Мы, празднуя сегодня день праотцев, празднуем на следующей неделе день отцев, то есть тех, от которых по плоти произошел Христос, Его как бы кровных предшественников; а сегодня мы вспоминаем и тех, и других: этим мы восславим Рождество Христово.

И отмечу еще одну мудрость нашего церковного устава: очень много пророков вспоминается в декабре, и это тоже способствует нашему ожиданию, нашему приготовлению к великому празднеству Рождества Христова.

Слово в сочельник Рождества Христова 6 января

Поздравляю вас с навечерием великого праздника Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Это удивительный праздник, и удивительный сегодня день, так же как удивительна бывает и Великая Суббота перед Пасхой. Праздник — это Рождество, праздник — это Пасха, а вот накануне такого праздника, когда нас уже охватывает радость, когда мы веселимся, радуемся в преддверии окончания поста, — а сегодня сугубый пост, — бывает радостное предпразднование, и смысл этого предпразднования заключается в том, чтобы осмыслить самый праздник, продумать его. И не случайно сегодня читалось много пророчеств о рождении Господа нашего Иисуса Христа, сегодня были соответствующие Евангельские чтения, часы сегодня были необычные, — все было сегодня необычно. И вот, учитывая это великое предпразднество, духовенство во время сегодняшнего богослужения оделось в праздничные рождественские ризы.

Суть Рождества заключается в том (я уже говорил это вчера), что родился Еммануил, «еже есть сказаемо: с нами Бог» (Мф.1:23). И вот — ощущение, что с нами Бог, что мы хотим, готовы жить по Его воле. «Ты веруешь <…> и бесы веруют, и трепещут <…> неосновательный человек» (Иак.2:19). А мы должны веровать в любви к Богу. И между верой сатанистов — о которых сейчас не хочется упоминать — и верой сияющего, светящегося Серафима Саровского и других имеется огромнейшая дистанция. И вот как светлость праздника, как светлость нашего духовного состояния в этот день, и священник надевает белые и светящиеся одежды. Так вот давайте, чтобы не только ризы духовенства были светлыми, но чтобы и души наши в этот Божественный праздник были светлыми.

Праздник этот имеет еще одну удивительную особенность: апостолы его не праздновали, и первохристиане в первые века Рождество тоже не праздновали. Почему? Апостолы праздновали те события, в которых они принимали личное участие, которые они лично пережили. А на Рождестве-то их не было. У них не было потребности вспоминать Рождество. И был праздник испокон веков — праздник Богоявления, посвященный тому, что Бог явился в мир, явился для того, чтобы обожествить и поднять до неба человека, обновить, восстановить падший образ Адама. И лишь в IV в. и даже в начале V в., в значительной степени по стараниям Иоанна Златоустого, по его проповеди, возникло празднование Рождества Христова, но оно было как бы подспудно, оно праздновалось в дни Богоявления, совместно с Крещением. А Крещение Христово апостолы знали, учениками Крестителя Господня Иоанна были и апостол Андрей, и апостол Иоанн Богослов. Это они знали, это они пережили, это им было необходимо переживать вновь и вновь. Но уже в III в. свт. Григорий Богослов в своем чудесном слове на Богоявление говорил о Рождестве Христовом; он говорил о смысле Рождества, и частично его мысли я вам передавал сегодня и вчера. А в средние века этот праздник, как писал один из немецких богословов середины нашего века, поднялся на пик, стал вершиной христианских праздников.

Очень любопытно сравнить отношение к Рождеству и к Пасхе у православных и у лютеран, западных исповедников Христа.

Для нас праздник праздников — победа Христа над смертью, Его искупление. Сущность нашей веры заключается в Пасхе, в воскресении Христовом. «Если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна» (1Кор.15:17). А вот у лютеран и у других протестантов Пасха проходит бледно; у них центральным, высшим праздником является Рождество. С одной стороны, его празднуют очень по-мещански, как семейный праздник: частично это к нам перешло. А с другой стороны — и это, вероятно, главное — они к нему подходят рационалистично. Им понятно рождение, им понятно, что явился Человек, Личность, Который начал учить, проповедовать, но вот Воскресение Христа, преображение человека через Воскресение Христово — это им оказывается в меньшей степени доступно. Известно, что отрицание Воскресения — это ересь. Вот поэтому соотношение значения наших православных праздников с религиозным ощущением и миропониманием протестантов оказывается разным.

Но, хваля Пасху, называя ее Праздником праздников, мы не умаляем Рождества, ибо если бы не было Рождества Господня, не было бы и крестной смерти Христа, не было бы и нашего спасения и не было бы сияющей и всепобеждающей Пасхи.

Давайте сегодня радоваться, что мы дожили до дней Рождества Господа нашего Иисуса Христа. И мне бывает немножко горько и обидно — у нас имеется чудный обычай: когда мы встречаемся друг с другом на Пасху, мы говорим: «Христос воскресе!» А почему мы не приветствуем друг друга особо на Рождество?

Христос родился! Воистину родился Христос-Еммануил! С нами Бог!

Храни вас всех Господь Бог!

Слово на Рождество перед началом Рождественского повечерия

Суть этого события прекрасно изложена в духовных песнопениях, которые вы сегодня слышали и будете слышать. Поэтому я призываю вас всех радоваться о родившемся Господе, ибо сегодня совершилось чаяние языков^[2], — и тех языков, как говорится в песнопениях, которые жили до Христа, и тех, которые живут после Христа.

Когда мы говорим: «Славить в делах и мыслях наших», мы должны вникать в наше церковное богослужение, наши церковные песнопения, ибо в них открывается глубина православного богословия, глубина православной веры; в них открываются и сокровенные чувства православных людей. Приходя в храм, нам надо стараться вникнуть в эти переживания, проникнуться ими. И я думаю, что сегодня, в день радости, в радостную ночь Рождества Христова, вы сумеете почерпнуть в храме радость рождения Христа и унести эту радость в свои дома.

Волхвы. Рождественская проповедь^[3]

Христос раждается — славите, — обращается к нам святая Церковь в эти праздничные дни. Так последуем же ее призыву и будем славить Его в наших делах и словах, мыслях и чувствах. Славить Бога в праздник — значит благодарить Господа за этот праздник и думать о великих событиях, с ним связанных.

Много знаменательных дат было в жизни народов и государств: победа греков над персами, римлян над Карфагеном, Московского царства над Казанским ханством, рождение Перикла, Сократа, Шекспира, Пушкина, Александра Македонского и корсиканца Наполеона, открытие Америки, первый полет аэроплана и бесчисленное множество других событий, постепенно уплывающих в туман веков. Они не задевают глубоко чувств, не возбуждают мыслей о смысле жизни и в конце концов сохраняются в памяти лишь у специалистов-историков.

Среди этого множества множеств событий, происшедших на земле, яркими, согревающими нас огоньками горят праздники святой Церкви. Они вспоминаются не как некогда происшедшие исторические события, подобно нашествию Наполеона или Великой французской революции, а переживаются нами снова и снова, как имеющие произойти сейчас. Вот почему в Рождественском кондаке поется «Дева днесь Пресущественного раждает», — вот почему эту же мысль настойчиво повторяет и стихира на стиховне «Днесь раждает Дева Творца всех».

Откуда эти различия в воспоминании событий светской истории — и событий, отмечаемых в церковных праздниках? Первые из них с течением времени теряют свой смысл и актуальность, — со вторыми связана личная судьба каждого отдельного человека. Они происходили для каждой вступающей в мир души, в какой бы год и час она ни родилась на земле для жизни в вечности. Вот отчего мы ежегодно переживаем христианские праздники как вновь происходящие события.

Но мы растем, живем, изменяется наш душевный и духовный облик, и каждый из нас не похож на другого. Поэтому у каждого восприятие праздника чем-то отличается от восприятия других. Каждый год вносит для отдельного христианина в восприятие христианского праздника (как и в восприятие самой окружающей нас жизни) новые мотивы. Конечно, эти оттенки касаются не самой сути настоящего Праздника, заключающейся в пришествии на Землю Еммануила «еже есть сказаемо: с нами Бог» (Мф.1:23), а его, так сказать, окружения.

Моя мысль последние годы останавливается на образе волхвов, пришедших вслед за звездою от востока поклониться родившемуся Христу.

В Персии волхвами называли людей мудрых, обладающих высокими, обширными (и тайными) познаниями, в особенности медицинскими. Они пользовались великим уважением и почетом, и при вавилонском и персидском дворах бывали советниками царей.

У пророка Даниила волхв — это наблюдатель природы, и, по-видимому, упоминаемые в Евангелии волхвы были астрономами или астрологами; в церковных песнопениях они называются мудрыми звездоблюстителями, «звездам служащие, звездою учахуся»^[4]. Родина их точно не известна; апостол и Евангелист Матфей лишь кратко говорит «пришли в Иерусалим волхвы с востока» (Мф.2:1), но древнее церковное Предание, упоминаемое свтт. Василием Великим и Иоанном Златоустом, Климентом и Кириллом Александрийскими называет их отечеством Персию^[5]. Религия древних персов была чужда грубого идолослужения и многобожия, которыми отличались религии других древних языческих народов. Это значительно облегчало персидским волхвам путь к истинному Боговедению. Последнему особенно способствовало то, что долгое время в Персии и Вавилоне жил пророк Даниил и был там главою мудрых^[6]. По-видимому, он поведал группам местных мудрецов о Мессии, о Том, Кто «составлял чаяние языков». Халдейским и персидским мудрецам, вероятно, были известны и передавались из поколения в поколение и книги Даниила, указывающие, какое количество седмиц должно пройти до времени рождения Христа. И вот, когда приблизилось окончание этих седмиц и появилась на небе необыкновенная звезда, о которой еще Валаам пророчествовал: «Воссияет звезда Иакова и восстанет человек от Израиля» (Числ.24:17), некоторые волхвы поняли, что родился в мире необыкновенный Царь, подлинная надежда язычников, и устремили взоры к Иудее и Иерусалиму. И трое из них — Мельхиор, Бальтазар и Гаспар, как передает их имена церковное Предание, возгорелись желанием поклониться Ему и отправились в длинный, тяжелый по тем временам путь в Иерусалим, через дикие степи и пустыни Передней Азии, где их поджидали бури, жажда, дикие звери и еще более страшные и опасные разбойники.

Почему только трое из волхвов поняли значение явившейся на небе звезды и отправились в Иерусалим, а не все, кто изучал движение небесных тел? Потому что они изучали природу с умом, чуждым гордости, стремились к познанию истины, а не к удовлетворению своего честолюбия. Помните, у псалмопевца: «Не нам Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу» (Пс.113:9). Это чувство несомненно жило в волхвах, хотя они и не знали Истинного Бога.

Ощущение в природе Божественной мысли, стремление к ее ведению и восторг перед ее мудростию характерны и для многих выдающихся естествоиспытателей нового времени.

Горячая вера в то, что «Бог не есть Бог неустройства, но Бог порядка», заставила Кеплера искать стройные законы движения планет. Свое сочинение о гармонии миров он закончил молитвой:

«Благодарю Тебя, Создатель мой и Господь, что Ты дал мне эту радость в Твоем творении, это наслаждение в труде рук Твоих. Я показал людям превосходство Твоих творений, насколько мой конечный дух был способен понять Твою бесконечность. Если я сказал что-нибудь недостойное против Тебя, или что-нибудь, чем хотел сам прославиться, милосердно прости меня».

Близкое настроение мы видим у Паскаля, Ломоносова, который в работе о слоях земли писал: «Натура есть некоторое Евангелие, благовествующее неумолчно творческую силу, премудрость — величество. Не токмо небеса, но и недра земли поведают славу Божию». А тех, кто пытался найти противоречие между естественной историей и Священным Писанием, он называл клеветниками и ссорщиками, старающимися произвести «вражду между Божией дщерью натурой и между невестою Христовою Церковью».

Аналогичные мысли высказывал и ботаник Мюллер: «Природа и Библия, будучи произведениями одного и того же Существа, не могут противоречить одна другой».

И как бы подхватывая эту мысль, физик Эйнштейн, говоря о великой книге мироздания, писал: «Чем больше мы читаем, тем более полно и высоко мы оцениваем совершенную конструкцию книги, хотя полная разгадка ее кажется все удаляющейся по мере того, как мы продвигаемся вперед».

О познаваемости через науку чудесной гармонии мира писал А. Ферсман, человек, кажется, неверующий, и многие другие ученые.

«Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим.1:20).

И в настоящее время, когда человечество отводит науке огромную роль в своей жизни, провозглашает ее открывательницей истины, Бог ею призывает к Себе ученых, а за ними остальное человечество, подобно тому, как Христос Петра-рыбака привлек к Себе, поразив его множеством пойманных рыб, а звездоблюстителей волхвов появлением звезды.

После долгого и трудного путешествия волхвы пришли в Иерусалим и спросили царя Ирода и Иерусалимлян: «Где родившийся царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним». У Ирода явилось желание убить родившегося Младенца. Он собрал «всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском <…> Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему» (Мф.2:2–5,7—8). Он лицемерил: слушателей истины, мудрых звездоблюстителей, возвестивших о рождении Христа, он хотел использовать для Его убиения.

Нечто подобное мы видим и в настоящее время. Ученые, которые по идее должны являться служителями истины, результаты своего изучения природы (так же, как Ирод — наблюдения волхвов за звездами) пытаются использовать для борьбы с Богом и истиной и ведут антирелигиозную пропаганду якобы для утверждения истины, ссылаясь на якобы научное исследование.

Но вот когда научные исследования показывают ту же последовательность этапов творения, что и Библия, когда астрономия и физика, исходя из изучения природы, возвещают, что было некогда начало мира, когда раскопки археологов свидетельствуют, что Библия является одним из достовернейших исторических документов, когда исследования историков подтверждают историчность Христа, — тогда мы видим Иродово смущение атеистов. Они пытаются засекретить эти открытия или объявляют их ложью, «путем к поповщине».

Есть нечто еще более страшное, — когда сами ученые объявляют свои открытия ложью, коль скоро те открывают им самим Бога. Об этом трудно говорить без содрогания. «Ибо открывается гнев Божий с неба, — пишет апостол Павел, — на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны. Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели <…> И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло <…> безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы» (Рим 1:18–22,28-31).

Вот как бывает, когда наукой занимаются не для раскрытия истины, не для служения людям (об этом лишь часто говорят), а ради своей гордыни, своего честолюбия.

Как это далеко от «не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу» (Пс.113:9). Вот почему «они осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное сердце их; называя себя мудрыми, обезумели».

В Евангельской истории волхвов можно выделить три этапа: первый, о котором уже говорилось, от момента появления звезды до прихода в Иерусалим; второй — от прихода в Иерусалим до прихода в Вифлеем; и, наконец, третий — от поклонения Христу до отшествия в страну свою.

Чем замечательны эти этапы и чему они нас учат? Первый — от появления звезды до прихода в Иерусалим — это рассмотрение, постижение и познание воли Божией через природу. Оно потребовало от волхвов огромного труда — далекого путешествия, но дало лишь приблизительное познание воли Божией: Родился «царь во Иудеи».

Чистоте сердечной в научных исследованиях учит нас шествие волхвов за звездой. К науке надо подходить как к чтению Евангелия, с душою, чуждою зависти и лукавства, гордости и честолюбия, ибо «кто возносится естественными дарованиями, — пишет св. Иоанн Лествичник, — как-то: остроумием, понятливостью, искусством в чтении или произношении, быстротою ума и другими подобными способностями, без труда нами получаемыми, тот никогда выше естественных благ не получит, ибо неверный в малом и во многом неверен будет по своему тщеславию».

История волхвов от появления звезды до прихода в Иерусалим показывает, кроме того, невозможность через одну только науку в совершенстве познать волю Божию.

Более совершенное познание ее волхвы получили в Иерусалиме из Священного Писания: «И ты, Вифлеем, земля Иудина, — прочитали им книжники слова пророка Михея, — ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля» (Мф.2:6).

Изучая природу, «бездонную реальность, нас окружающую», можно придти к тому выводу, к которому пришел Вернадский, — «в мире существует некая Разумная Сила». Но вчитываясь в священные книги, мы можем постигнуть волеизъявление этой Разумной Силы — Бога, и читая одновременно Библию и великую книгу природы, мы видим удивительное между ними согласие, что свидетельствует об истинности их обеих. Изучая одновременно обе книги, написанные Творцом — Природу и боговдохновенное Священное Писание, мы глубже постигаем каждую из них в отдельности. Это расширяет ум и облагораживает душу, помогает видеть идею Творца в каждом Его творении.

Священное Писание является Божественным откровением, рассказывающим о Божием домостроительстве и научающим жизни. Читая его, в особенности Четвероевангелие, люди шли на подвиги самоотречения, любви, милосердия, самоотвержения и мужества, наполнялись живой верой в Бога. Известно много случаев, когда читая попавшее «случайно», с точки зрения человеков, в руки Евангелие, люди неверующие проникались верой, вместо самоубийства шли в церковь, вместо пропаганды атеизма принимали венец мучеников за проповедь христианства. Вот почему распространения Евангелия боятся атеисты, — ибо в нем заключена сила.

Волхвы, узнав от первосвященников и книжников народных, что в Священном Писании написано через пророка «И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля <…> пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну» (Мф.2:6,9-11). «Золото, — пишет святитель Феофилакт, — как царю, ладан — как Богу, и смирну — как человеку».

Таким образом волхвы вошли в третий этап своего развития, поднялись к непосредственному богообщению. «И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою» (Мф.2:12), — это тоже непосредственное богообщение и богооткровение.

О дальнейшей судьбе волхвов Евангелие ничего не говорит, но древнее церковное Предание повествует, что волхвы были крещены апостолом Фомою во время проповеди его в Персии и стали благовестниками христианства на востоке.

Путь волхвов — это путь от изучения природы к Библии, от Библии к непосредственному богообщению, к высшей степени богопознания и духовной жизни. Свою жизнь они окончили как благовестники Евангелия. Этот путь длинный и трудный. Сколько опасностей поджидало волхвов на пути! Сколько сомнений, вероятно, пришлось пережить им в их трудном шествии! Их было трое, и они помогали друг другу в минуту опасности, поддерживали в моменты душевных депрессий и сомнений. «Как хорошо <…> жить братьям вместе» (Пс.132:1), — восклицает псалмопевец. Мог ли на подвиг волхвов отважиться один человек? Вряд ли.

Родившемуся Христу поклонились не одни волхвы. В ту ночь, когда родился Христос, в окрестностях Вифлеема «были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего <…> И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь. И, поспешив, пришли и нашли Марию и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях. Увидев же, рассказали о том, что было возвещено им о Младенце Сем. И все слышавшие дивились тому, что рассказывали им пастухи. А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем.

И возвратились пастухи, славя и хваля Бога за все то, что слышали и видели, как им сказано было» (Лк.2:8,10–20).

Насколько проще история пастухов истории волхвов! Они без изучения природы, без чтения Библии, непосредственно в простоте душевной получили богооткровение, что родился Христос, и быстро, в ту же ночь, увидели Его. Вот он — путь простой немудрствующей веры. Путь прекрасный и легкий. Этот путь мог пройти в одиночку и один человек. Но каждому ли возможен он? Человеку, чей ум изощрен в научных изысканиях, утончен современным скептицизмом, более свойственен тяжелый и длинный путь волхвов, через изучение природы и истории; но на этом пути совершенно обязательно изучение Священных книг. Они будут поддерживать в минуты сомнений, без них ученый не поймет смысла своих научных изысканий. Если пастух может молиться, не читая духовных книг, то для верующего, идущего путем волхвов интеллигента чтение их настраивает на молитву, подвигает к непосредственному личному созерцанию и переживанию Бога, и это переживание может иногда наступить лишь в конце пути.

Редко у кого в наше время эти пути духовного роста наблюдаются в чистом виде. Элементы пути пастухов переплетаются с элементами пути волхвов, но какой-то из них преобладает. Какой из них прекрасней? Оба хороши.

Волхвы свой длинный и трудный жизненный путь закончили проповедью о Христе, об откровении в природе, в Писании, о непосредственном созерцании Христа. Не является ли это примером для ученых христиан, примером — проповедовать о раскрытии наукой Божественного Промысла? Ибо «тайну цареву прилично хранить, а о делах Божиих объявлять похвально» (Тов 12:7,11).

Много волхвов прошло по земле; и в Рождественскую неделю хочется обратиться к трем волхвам — Мельхиору, Бальтазару и Гаспару, — чтобы они помолились Господу о всех волхвах, великих и малых, прошедших и идущих по земле: об Александре Ферсмане, который только видел гармонию в природе, о восхищенном великой книгой мироздания Альберте Эйнштейне, о Владимире Вернадском, дошедшем до признания, что в мире существует некая Разумная Сила, и ушедшем к Господу в Рождественский сочельник, о православном христианине Иване Павлове, о хирурге Николае Пирогове, о Михайле Ломоносове, который учил, что «не только небеса, но и недра земли поведают славу Божию», об Исааке Ньютоне, который при слове «Бог» снимал шляпу; хочется вспомнить Блеза Паскаля, одинаково прекрасного как в своих научных, так и в своих духовных творениях, говорившего: «Я много знаю, поэтому верую, как бретонский рыбак, если бы знал еще больше, то верил бы, как бретонская женщина». Думая о волхвах, хочется помолиться о душе лауреата Сталинской премии 1-й степени профессора В. Ф. Войно-Ясенецкого (архиепископа Луки)^[7], сменившего профессорскую кафедру на монашескую келию, церковный амвон и тюремные камеры, о геологе и апологете митрополите Иоанне (Вендланде), хочется помолиться о упокоении души священника-мученика, физика, искусствоведа, математика и изобретателя Павла Флоренского, и о многих, многих других, и благодарственно пропеть им: «Вечная память».

На великой вечерне при открытых Царских вратах чтец читает: «Тайно родился еси в вертепе, но небо Тя всем проповеда, — якоже уста, звезду предлагая, Спасе, и волхвы Ти приведе, верою покланяющияся Тебе, с ними же помилуй нас»^[8]. И хор как великую просьбу христиан подхватывает: «С ними же помилуй нас».

В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

(на Божественной Литургии 4 декабря 1992 г.)

Сегодня великий двунадесятый праздник нашей Православной Церкви. Его праздновали и в поместных общинах древней Церкви; об этом имеются некоторые указания, хотя и не вполне четкие. Как общецерковный православный праздник он был установлен лишь в VIII в., но, подчеркиваю: празднование в поместных Церквах, особенно в тех, которые находились в районе Иерусалима и в Африке, было установлено уже в первые века.

В Евангелии ничего не говорится о Введении во храм Пресвятой Богородицы; на это имеется указание в апокрифических евангелиях, которые не во всем достоверны. Но об этом событии свидетельствует и Священное Предание, и о нем пишет такой очень критический богослов-исследователь, каким являлся свт. Григорий Нисский, брат свт. Василия Великого.

Иоаким и Анна были бесчадны. Это считалось поношением. Если сейчас пытаются избежать детей, то раньше, в древности, особенно в еврейском народе, иметь детей считалось счастьем, и позором — не иметь детей. Об отношении к детям, к рождению детей, к их воспитанию в первые века говорят слова одного из писателей первых веков, эпохи первых гонений: «Смотрите, какую радость дал нам Господь, чтоб нам самим воспитывать детей наших». Вдумайтесь в эти слова. Какую радость дал нам Господь, чтоб нам самим воспитывать детей наших. А мы так часто избегаем этих обязанностей, лишаем себя родительского счастья и не воспитываем по существу наших детей к славе Божией и Православию. И вот Иоаким и Анна, которые были бесчадны и переживали это, молились и дали обет, что ребенок, который у них родится, будет посвящен Богу. У них-то и родилась девочка, которой суждено было стать Пресвятой Богородицей. Когда ей исполнилось три года, родители, памятуя свой обет, отвели ее в Храм. Она сама поднялась на тридцать три ступеньки Храма, ее встретил там первосвященник и еще несколько священников, среди которых был Захария, отец Иоанна Крестителя. И ввели ее по наитию Духа во Святая Святых, куда раз в год входил только первосвященник.

Благочестивые родители посвятили, — еще до рождения обещали посвятить — этого младенца Богу. А как часто мы видим обратное, — и в наши времена, и в предыдущем веке, — вспомните хотя бы житие Антония Киево-Печерского, который столько претерпел за свое стремление к благочестивой иноческой жизни, — как мы протестуем, когда кто-то из наших детей хочет принять монашество или послужить Церкви в духовном звании. Это для нас с вами трагедия. А вот Иоаким и Анна сразу, до рождения, решили посвятить ребенка, — поучительно!

Когда мы читаем богослужебные тексты, слышим церковные песнопения, то очень много поучительного относится и к нам самим. «Днесь Боговместимый храм Богородица, в храм Господень приводится, и Захариа Сию приемлет; днесь Святая Святых радуются, и лик ангельский таинственно торжествует. С нимиже и мы празднующе днесь, с Гавриилом возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, имеяй велию милость». И сегодня по существу нам зримо и близко свидетельствуется, что Рождество уже близко, что оно здесь. Это — свидетельство людям, тем священникам, которые принимали Ее.

И не случайно, что начинается рождественское пение; на Введение в Храм Пресвятой Богородицы мы впервые начинаем петь: «Христос раждается, славите». Правда, если на Рождестве это будет ирмос канона, то пока мы поем это как катавасию, заключение нашей канонной песни.

Да, сама Богородица оказалась тем Храмом, в котором поселился Бог, Бога Она выносила, Сына Божия Она родила, Сына Божия и Сына Человеческого. И нам кажется, что эти слова от нас далеки, что они касаются только Богородицы. Так вот, вспомните, что писал апостол Павел: «Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1Кор.3:16). Вот кем мы должны были быть. Предельным примером этого является сама Богородица, но в потенции это должно быть в каждом из нас. И наши согрешения против тела апостол образно оценивает как кощунство, как преступление перед храмом Божиим. А мы вот не испытываем этого чувства бережного отношения к своему телу как к храму Божию, храму Духа Святаго. А смотрите, какова была чистота Богородицы. И вероятно нам очень надо подумать и о Ней как о храме, Бога-Сына вместившего, — невместимого Бога! — и о наших маленьких храмах телесных, оскверненных подобно тому, как были осквернены храмы у нас в стране. Господи, даруй нам, чтоб наши телеса стали храмом Духа Святаго. Чтобы мы хоть чуть-чуть уподобились и Богородице, и тем святым, которые носили в себе Духа Святаго. Есть такой священномученик, епископ Антиохийский, Игнатий Богоносец. Почему его называли Богоносцем? А потому что, как говорилось в народе, он был тем младенцем, которого взял на руки Сам Господь, когда Он рассердился, что к Нему не пускают детей, и поставил дитя, сказав: «Если <…> не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф.18:3). Считалось, что это был Игнатий Богоносец, но сам он говорил другое. Он вроде бы и не отрицал, что так было, но говорил: «Я Богоносец, потому что я всегда ношу в себе память о Господе нашем Иисусе Христе». Он и был богоносцем и исповедником. Но ведь быть богоносцем требуется и от каждого из нас, и когда мы приближаемся к Богу, то нам надо вспоминать и Божию Матерь, которая Его носила. Все предстоящие дни нам надо будет вспоминать историю Ветхого Завета и то страстное ожидание Христа, которым жило человечество. Об этом мы будем говорить на предстоящих неделях. Надо нам думать и о тех святых, которые носили в себе память о Боге. Я грешный человек, я не могу этого сказать о себе, но священник Александр Ельчанинов писал, что он всегда помнит, что он Христов. К сожалению, я иногда об этом забываю, в чем и каюсь.

И вот, — эту память и богоносительство необходимо воспитать в себе каждому из нас.

В день памяти святителя Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца

Мы мало знаем о наших святых, наших подвижниках. Между тем для нас этот день является днем нашего монастырского праздника, потому что наш монастырь освящен во имя святителя Петра и называется Петровским, Высоко-Петровским монастырем; высоким, — потому что он располагается на высокой тогда горе. Сейчас мы ее почти не замечаем. И тут рядом была деревня Высокая.

Петр родился в Галиции, где-то под Львовом, а может быть и в самом Львове. Отца его звали Федором, а мать, по народному преданию, — Марией. А в летописях и в житиях митрополита Петра (их несколько, и наиболее позднее принадлежит Киприану^[9], а первое было составлено Прохором^[10] сразу же после смерти Митрополита) имя родителей — Иаков и Евдокия. По-видимому, они приняли монашество и это уже их имена в монашестве.

Он рано начал заниматься грамотой и в двенадцать лет постригся в монахи, — в двенадцать лет! В монастыре он отличался трудолюбием, благоговением. Трудился, носил воду, колол и пилил дрова, но самое замечательное, что он проявил удивительный талант художника, писал иконы. Одна из древних икон изображает митрополита Петра, учащегося писать иконы.

Пробыв в монастыре некоторое время, он ушел в отшельничество и основал свою собственную обитель на реке Радзе, построив там церковь в честь Спасова Преображения. И к нему в скором времени потекли иноки для того, чтобы под его руководством восходить в дело иночества.

Интересно, что до сих пор существует Петров лес, где по преданию находилась первая келья митрополита Петра, Петрова долина и Петрова поляна.

И вот, когда в Галицию приезжал митрополит Киевский и всея Руси (это по титулу, а фактически он был уже Владимирский), Петр преподнес ему чудную икону Божией Матери, которая до сих пор известна как Петровская. Имеется несколько списков этой иконы, и один из списков находится в Третьяковской галерее.

Когда умер митрополит Московский, было два претендента на митрополичий престол. История сложилась таким образом, что Галицкий князь Олег, требовал себе самостоятельную митрополию, и ему была дана эта митрополия (там тоже умер митрополит), и церковь как бы разделилась. И вот, в один момент два князя выдвинули своих митрополитов. Один был выдвинут от Галиции — Петр, а Геронтий был выдвинут от Тверских земель. Петр поехал, как это было положено, в Константинополь, доплыл до Константинополя, а корабль, на котором плыл Геронтий, был гоним бурей, хотя в это же самое время плыл по морю и Петр, и Геронтий сбился с дороги и опоздал, — его корабль пришел позже. И ему был послан сон, что митрополичий престол займет тот, кто написал икону Божией Матери. А Геронтий, желая преподнести подарок патриарху Константинопольскому, взял икону Божией Матери, написанную Петром, потому что Максим^[11] принес эту икону во Владимир, на север. Действительно, митрополитом был избран Петр, который стал митрополитом Киевским по званию и чину, объединив опять всю Русь, но свой престол, который его ближайшие предшественники, в том числе и Максим, держали во Владимире, он практически перенес в Москву.

Он очень много ездил по городам и весям, организовывал Соборы, собрания духовенства. По-видимому, ему принадлежит очень много различных писаний, потому что в списке литературы, которую рекомендовалось читать в последующие времена, творения Петра Московского указывались наряду с творениями преп. Иоанна Дамаскина, святителей Василия Великого, Григория Богослова и многих других предшествующих подвижников. А до нас дошло шесть посланий, которые посвящены благоустройству церковной жизни, и нравственные наставления для духовенства, монашествующих и мирян.

Петр умел прекращать распри, которые возникали в то время между удельными князьями, устанавливать мир и, в сущности говоря, в значительной степени его молитвами и его трудами и возвысилась Москва. Два города тогда претендовали на первенство. И вот, официально имея кафедру во Владимире, Петр избрал местом своего упокоения не кафедральный город, а город Москву.

Незадолго до смерти, чувствуя ее приближение, он осенью заложил камень в основание Успенского собора, — осенью, а не весной следующего года, как это раньше предполагалось. И в ночь с 20 на 21 декабря по старому стилю он блаженно отошел ко Господу.

В летописях упоминается много чудес, связанных с митрополитом Петром как при его жизни, так и после, но в сознание современников и ближайших потомков он вошел как покровитель Москвы, — не только как митрополит Киевский (а таков был его титул), а, как его и сейчас его называют, митрополит Московский и всея Руси. Он перенес митрополичью кафедру в Москву, и москвичи особенно его почитают. И по существу первым общежительным монастырем в Москве был Петровский монастырь на горе Высокой, откуда он и получил свое название. Правда, первоначально он назывался Петропавловским, а потом уже, через некоторое время после канонизации митрополита Петра, стал Петровским. И центральный собор нашего монастыря, один из удивительных памятников древнейшей церковной архитектуры, — собор во имя святителя Петра. Мы надеемся, что в этом соборе мы еще будем праздновать день покровителя нашего монастыря и нашего града Москвы. И думается мне, что было бы, вероятно, очень полезно устраивать в нашем монастыре Петровские чтения, вспоминая жизнь митрополита Петра, его мастерство иконописца, его поучения и тех его преемников на Московской кафедре, которые трудились вслед за ним, и особенно тех людей, которые трудились в нашем славном монастыре. Основание общежительного монастыря здесь было заложено учеником преп. Сергия Радонежского Иоанном, почему наш монастырь тесно связан и с преп. Сергием, почему самый большой собор в нашем монастыре освящен во имя преп. Сергия Радонежского, а мы каждый понедельник читаем акафист Преподобному. Нам, вероятно, надо будет ввести особое молебствие святителю Петру, Митрополиту Московскому и Киевскому, и всея России чудотворцу.

О преподобном Антонии Великом

Сегодня святая Православная Церковь вспоминает одного из величайших подвижников и святых, — святого Антония Великого. Он считается основоположником монашеского жития. Он жил в третьем — четвертом веке, родился у относительно состоятельных родителей. Когда родители умерли, он в двадцатилетнем возрасте ушел в пустыню и стал там подвизаться.

Жил он долго, где-то 112 лет, и только два раза уходил из пустыни: один раз надо было кого-то поддержать в Александрии, а второй раз он вышел, когда было последнее гонение на Церковь. Почему? Чтобы поддержать ее, рискуя собой. Бог был милостив и спас его.

Он молился, совершал подвиги, ограничил себя в еде, преодолевал слабости своего тела, и вокруг него собралось огромнейшее множество подвижников, так что египетская пустыня стала обиталищем монахов. Каждый жил тогда еще отдельно, не было общежительного монастыря, но основа монашества была положена Антонием Великим. Мы знаем о житии преп. Антония Великого, о тех искушениях и подвигах, которые он нес, от свт. Афанасия Великого, который написал житие великого подвижника. Это было первым в истории Церкви описанием монашеского подвига. Удивительная вещь. Причем написана очень просто, так что читаешь в переводе на русский язык — и вот как сейчас написано, все четко, просто, ясно.

Свт. Афанасий Великий, когда вынужден был скрываться, — а ему много раз приходилось все бросать, уходить из Александрии, — попал в пустыню и там познакомился с преп. Антонием, и даже подружился, и полюбил его, и много у него заимствовал, и много от него получил. И преп. Антоний Великий полюбил его как ревностного защитника Православия.

И не случайно, вероятно, что сегодня мы празднуем преп. Антония Великого, а завтра будем служить Божественную Литургию в честь свт. Афанасия Великого, — ведь некоторые историки считают, что свт. Афанасий Великий был тем человеком, который защитил и спас Православие.

В праздник святого Апостола и Евангелиста Матфея

(на Божественной Литургии 28 ноября 1992 г.)

По обычаю римлян у еврейского народа было заведено так: кой-то округ, какую-то провинцию отдавали на откуп, тот, кто брал себе в откуп эту провинцию или округ, сразу вносил плату в императорскую казну, а потом распределял ее по отдельным участкам, отдельным селениям, группам селений, и назначал сборщиков податей. И конечно, каждый из сборщиков пытался брать не только то, что он должен был собрать для государства, но и в свою пользу, обирая народ. И народ очень их не любил. Они считались грешнее всех остальных людей. С ними считалось грешно даже общаться и разговаривать. И вот к этим людям, которые считались грешными, которые действительно обирали народ, и пришел Христос, и им возвестил Свое Слово. И Матфей последовал за Христом, и пригласил Его к себе в дом, где собрались его друзья, исповедовал свои грехи и стал одним из верных учеников Господа нашего Иисуса Христа.

Мне иногда бывает немножко обидно и горько, что мы собираемся в день преп. Сергия Радонежского, и это хорошо и радостно; мы собираемся в день преп. Серафима Саровского, а то что перед этим идет день празднования св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова, любимого ученика Господа, что сегодня идет день празднования Матфея Евангелиста, — об этом мы как-то забываем. Для нас получается, что Апостолы Христовы кажутся какими-то далекими, а не близкими. А они ведь разнесли по миру благовествование о Воскресении Христовом, понесли Его слово по миру. Когда читаешь письма христиан первых двух веков, второго века, то поражаешься, насколько реально они чувствовали близость учеников и Самого Христа. Один из них писал: «Я помню место, где был Иоанн Богослов», — это говорил Игнатий Богоносец. Сохранялась в памяти живая цепь ощущений и живая память.

И, вероятно, нам надо как можно чаще возвращаться к образам апостолов и к образам тех людей, которые внимали Спасителю и ученикам Его.

В этом ряду апостол Матфей, я бы сказал, занимает исключительное место. С одной стороны, он вышел из грешников, из мытарей, а ведь по существу для нас такими же мытарями кажутся сейчас работники наших органов, КГБ и тому подобных, и тюрем. Казалось бы, с ними общаться невозможно. Но и среди них оказываются люди, которые стараются творить добро в той форме, какая им доступна. И они приходят к Господу. И один из тюремщиков сказал как-то мне, идя по своему тюремному коридору: «Вы все говорите о заключенных, а о нас, находящихся здесь, никто не думает. А я 22 года «сижу» в тюрьме». А для нас они отверженные. Ведь многие из них стыдятся сказать, что они тюремщики, даже своим близким и родным. Но и там они сплошь и рядом творят доброе дело и заботятся о тех, кого они должны охранять. И у них пробуждается совесть, как пробудилась совесть у Матфея.

Но о Матфее у нас еще особая память, потому что он оказался первым Евангелистом Господа нашего Иисуса Христа. Будучи чиновником, он был достаточно образованным человеком и проповедовал сначала в Палестине, а потом собрался идти в дальние страны, нести слово Господне. И вот палестинские христиане обратились к нему с просьбой, чтоб он им написал о Господе для памяти. Так и появилось первое Евангелие. Оно было написано на арамейском, государственном еврейском наречии, и написано в основном для евреев, поэтому в нем особенно много ссылок на Ветхий Завет, — нужно было показать иудеям, что Христос — это действительно тот Мессия, которого ждал еврейский народ. Он приводит тщательно выполненную родословную Господа нашего Иисуса Христа, потому что для евреев было важно, что Иисус Христос произошел из рода Давида, так как, согласно пророческим книгам, из рода Давидова должен был произойти Мессия.

И вот, когда он написал Евангелие, то отправился проповедовать в другие страны. Он был в Сирии, в других странах Ближнего Востока и наконец оказался в языческой Эфиопии. Один из правителей, свидетель его деяний, видя, что апостол Матфей проповедует, приказал его схватить, пытал и решил предать казни. Все те чудеса и исцеления, которые творил апостол Матфей, на него не действовали. И апостола Матфея по приказу Фульвиана засыпали хворостом, а хворост подожгли. А когда хворост сгорел, то оказалось, что он цел. Разъяренный «колдовством» апостола Матфея, эфиопский князь приказал заточить его в металлический ящик и бросить в море. Ящик был выброшен обратно на берег, и там тоже обнаружилось, что апостол Матфей невредим. И тогда Фульвиан, этот языческий эфиопский князек, потрясенный, поверил и крестился, и принял во святом крещении имя Матфея.

Вот и сегодня мы отмечаем память и апостола Матфея, и князя эфиопского, который гнал его, пытался убить. Когда Матфей отправился из Эфиопии проповедовать слово Господне в других странах, то распространению христианства на Сомалийском полуострове способствовал вот этот самый князь Фульвиан, который известен нам под двойным именем Фульвиана и Матфея.

Впоследствии апостол Матфей был распят и крестной смертью завершил свое служение Господу нашему.

Исходная рукопись Евангелия не сохранилась, сохранились лишь греческие переводы. Но эти переводы сохраняют стиль арамейского языка, на котором было написано Евангелие, и очень чувствуется, что Евангелие написано для евреев, прекрасно знающих закон Моисеев, пророчества о Господе нашем Иисусе Христе и географию Ветхого Завета.

Будем молиться апостолу и евангелисту Матфею, с тем, чтобы он помог нам вникать в смысл Евангельских изречений, в смысл Евангельского повествования, с тем, чтобы у нас, в нашей семье, в нашей стране не прекращалось апостольское свидетельство. Мы все апостолы, — ведь Русская церковь дала равноапостольных святителей даже в прошлом веке: вспомните Иннокентия Московского, который в Америке называется апостолом, а в некоторых наших московских церквях его поминают как Иннокентия Московского, апостола Алеутского и Америки; а вспомните нашего равноапостольного Николая (Касаткина), апостола Японского: им была основана японская церковь, и кафедральный собор в Токио называется «Николай-до».

Апостолат является обязанностью по существу почти каждого христианина, — пускай это будет в пределах своей семьи, пускай это будет маленькая проповедь в пределах прихода и еще какого-нибудь небольшого общения. Но до тех пор, пока идет жизнь в церкви, апостолат должен существовать как необходимая сторона и часть церковной жизни. Надо сказать, что в этом отношении более активными, к нашему стыду, являются католики. Мы часто говорим, что заниматься проповедью должны священники. А у католиков было несколько конференций, которые так и назывались «Апостолат мирян». И сейчас я особенно рад видеть деятельность мирян на пользу распространения Православия: созданы курсы православных катехизаторов и Свято-Тихоновский православный богословский институт; проводится целый ряд других мероприятий.

Кто в силах, пускай берет маленькую крупицу апостольского служения. Оно — для каждого из нас. В свою силу мы призваны к апостолату в первую очередь в пределах своей собственной семьи.

О святителе Николае, архиепископе Мир Ликийских, чудотворце

(на Божественной Литургии 19 декабря 1992 г.)

Сегодня мы празднуем день памяти святителя и чудотворца Николая, архиепископа Мир Ликийских. Кто из православных не взывал к Богу через святителя Николая, кто не молился к нему со слезами и кто из русских не знает имя святителя Николая, хотя бы он был и неверующим? В нашем православном сердце святитель Николай занимает особое место, — и не только в сердце православного человека, но и в сердце католика; к нему прибегают за помощью даже мусульмане… Удивительный святой!

Он родился в городе Патара, в Малой Азии. Родители его были Феофан и Нонна, они имели единственного сына, долго о нем молились и воспитали его в вере и благочестии. У него был дядюшка, тоже архиерей и тоже Николай, он обратил внимание на этого юношу, привлек его к чтению в храме божественных книг, к чтению во время богослужений, а затем сделал священником, и Николай много проповедовал народу, и с самых малых лет отличался удивительной любовью к людям и стремлением помочь ближним.

Когда его дядюшка уехал поклониться Святой земле, то пасти паству Мир Ликийских он поручил священнику Николаю, а когда он вернулся, Николай поехал в Святую землю.

Он был молитвенник, ночи проводил за молитвой. И вот, когда он был в Палестине, ему очень захотелось уйти в пустыню и там молиться в тишине. Но ему было явлено: иди в мир, и это твой подвиг милостивый. И он, дважды сделав попытку уйти в пустыню, вернулся в мир и по смерти дяди стал на его место.

Во время гонения Диоклетианова (это 284–304 гг.) он был арестован, укреплял мучеников, но по милости Божией муки и пытки его миновали. Когда кончилось гонение, он вернулся и был с радостью принят своей паствой.

Он оказывал помощь всем людям, всем, чем только мог — и молитвой, и деньгами. Особым его вниманием пользовались заключенные. Известен случай, когда он неожиданно явился на место казни и выхватил у палача меч, занесенный над головами осужденных. Они были осуждены неправильно. И тут же присутствовали два военачальника, которые были поражены мужеством и быстротой владыки Николая, тем, как он схватил меч. А через некоторое время сами эти два военачальника тоже были осуждены на смерть, и епископ Николай явился императору во сне и просил, убедил его и потребовал от него помиловать их. Помощь заключенным, которую оказывал архиепископ Николай, была повсеместна и многочисленна и в те далекие времена, и в наши новые времена. И потому, что он особенно печется о заключенных, у нас в стране организовано общество помощи невинно осужденным имени святителя и чудотворца Николая.

Мы сегодня будем собирать средства на помощь заключенным, которые нуждаются и в наших молитвах, и в нашей духовной и материальной помощи; нуждаются в нашей литературе, нуждаются в Слове Божием. В темницах сейчас начинают воздвигать новые храмы или восстанавливаться старые. Для этого тоже нужна помощь Божия.

Надо сказать, что священники мало что могут сделать в темнице. Почему? Заключенных много, а священников-то мало. И радостно бывает, когда видишь, что какой-то мирянин в камере беседует с заключенными, а потом заключенные сами подходят и целуются с ним. В этой чрезвычайной обстановке сердце человеческое, полное печали, начинает особенно внимательно слушать все, что касается Господа Бога и спасения. Одни отчаиваются, другие не желают принимать, остаются нигилистами, разбойниками. Но у многих, особенно у только что пришедшей к Богу молодежи, пробуждается вера.

И вот, Никола чудотворец — помощник заключенным, молитвенник за них, и в Бутырской тюрьме, на молебне или Литургии всегда обязательно поется тропарь святителю и чудотворцу Николаю как охранителю всех заключенных и нуждающихся в его помощи.

Мы называем его чудотворцем, но вероятно, не можем даже исчислить чудес, которые являются от него. Среди них — чудеса по молитвам: великий молитвенник и милостивец как бы приглашает нас молиться ему при всех наших обстоятельствах, даже мелких, житейских.

Святителе отче Николае, моли Бога о нас.

Но, вероятно, нам надо не только молиться Николе чудотворцу о наших немощах и скорбях, но и следовать путем Николы чудотворца, оказывать помощь всем людям в их бедах и трудностях, жертвуя и свои средства, и время, и труды, и молитвы.

Храни вас всех Господь Бог.

Да поможет вам Николай Чудотворец.

День Всех святых, в земле Российской просиявших, знаемых и незнаемых, — праздник Русской Православной Церкви^[12]

Сегодня праздник нашей поместной Русской Православной Церкви — День Всех святых, от века в земле Российской просиявших. День этот, его песнопения и чтения, заставляет задуматься об истории нашей Церкви, одной из Церквей-сестер Вселенского Православия, о ее судьбах, современном состоянии и о каждом из нас как о членах ее тела. Являемся ли мы любящими и верными ее чадами — или лишь случайными посетителями ее храмов? Сегодня, обращаясь к опыту близких и далеких наших предков, необходимо осознать, что мало быть верующим, — надо быть воцерковленным, то есть жить регулярной духовной жизнью, регулярно участвовать в Таинствах Церкви, в ее молитвах, жить ее радостями и болями. Воцерковляясь, мы приобретаем опору, делаем свою жизнь богаче и содержательнее, приближаемся к совершенной радости.

Важнейший вопрос нашей современной жизни — это вопрос о Церкви, о ее единстве, о ее внутренней, приходской жизни. «Верую… во едину Святую Соборную и Апостольскую Церковь», — так поется в православных храмах на каждой Литургии, эти слова, восстав от сна, произносит каждый православный, творя утреннее молитвенное правило. Без этой веры нельзя считать себя православным.

В дневном тропаре сегодня поется: «Якоже плод красный (то есть прекрасный) Твоего спасительного сеяния Земля Российская приносит Ти, Господи, вся святыя в той просиявшия. Тех молитвами в мире глубоце Церковь и страну нашу Богородицею соблюди, Многомилостиве».

В нем мы молимся прежде всего о Церкви, о ее единстве. Просим молитв и помощи у всех святых, в стране Российской просиявших. Но нельзя, прося в молитвах о единстве Церкви, расчленять ее своими словами и делами.

Христианства нет без Церкви, есть только некое подобие его, равно как Церкви нет без епископа — носителя особого благодатного дара, преемственно и соборно передаваемого избранным с апостольских времен. Это общецерковное сознание сохраняется от дня нисхождения Духа Святого на апостолов и доныне. Выбор и поставление епископов — важнейшая часть деятельности святых Апостолов; многие из них сами были епископами отдельных городов и областей.

Ученик апостола Иоанна Богослова, священномученик Игнатий Богоносец, о котором при его жизни говорили, что младенцем его брал на руки Иисус Христос (Мф.18:2; Мк.9:36; Лк.9:47) в Послании к филадельфийцам писал: «Старайтесь иметь одну Евхаристию, ибо одна Плоть Господа нашего Иисуса Христа и одна чаша во единение Крови Его, один жертвенник». Он же подчеркивал: «Без епископа не делайте ничего относящегося до Церкви. Только та Евхаристия должна почитаться истинною, которая совершается епископом или тем, кому он сам предоставит это», — то есть священником, имеющим на то благодать, получаемую в таинстве священства.

Без епископа нет Церкви, поэтому при всех гонениях на Церковь — и в первые века, в Римской империи, и в XX веке, в атеистическом государстве, главный удар направлялся на епископат. Сейчас, когда нет физических гонений, делаются попытки подорвать в пастве доверие к архиерею, используя клевету и ложь. Не надо удивляться этому, хотя, конечно, не все церковные иерархи достойны своего сана, как и не все входящие в храм Божий достойны имени христианина.

По учению апостола Павла, Церковь — это тело Христово, а мы все — его члены (см. Кол.1:24; Еф.5:30). Единство Церкви и преемственность благодати ее священства от Апостолов — это один из краеугольных камней Православной веры. Вот почему наша Православная Церковь называется Апостольской, Соборной, хотя и состоит из отдельных поместных Церквей, находящихся друг с другом в тесном евхаристическом общении. Такое восприятие и понимание Церкви сопереживается, раскрывается, разъясняется на протяжении всей ее истории. Об этом учили апостол Павел (I в.), святитель Иоанн Златоуст (IV–V вв.), святой Иоанн Дамаскин (VII–VIII вв.), блаженный Феофилакт Болгарский (XI в.), святитель Феофан Затворник (XIX в.), священномученик Иларион (Троицкий) (XX в.). Эту же простую богооткровенную истину для русской интеллигенции, увлеченной рационалистической философией Запада, пытались раскрыть миряне нашей Православной Церкви — Алексей Степанович Хомяков (1804–1860) и др.

В Церкви вера, принятая от Христа и Апостолов, на протяжении веков сохраняется одной и той же. Она лишь разъясняется иногда в новых образах и понятиях в связи с запросами церковного народа или сомнениями мира сего. Эту веру блюли как святыню, как драгоценность святые, в земле Российской просиявшие, ее оберегало в течение тысячелетия русское Православие. Стремясь сохранить чистоту православной веры, мы очень четко различаем богооткровенные догматы, исторически сложившиеся благодатные каноны и частные богословские мнения-теологумены.

Отход от церковного единства ведет к сектантству, к ересям. Каждый новый «учитель» проповедует по-своему, и христианское учение становится чем-то весьма неопределенным, постоянно изменяющимся по желанию новоявленных учителей. Это хорошо видно на примере истории протестантизма и старообрядчества, на примере разделения новейших религиозных течений на все новые и новые враждующие между собой секты и группы. Причина расколов — гордость человеческая, хотя иногда поводом могут служить поступки и деяния лиц, которые считают себя находящимися в Церкви.

«С самого начала христиане составляли Церковь, — пишет священномученик архиепископ Иларион (Троицкий), — и веру в ее спасительность и в ту истину, что христианство не отделено от Церкви, мы можем считать данной от Самого Господа Иисуса Христа <…> Христос не только великий учитель, Он — Спаситель мира <…> Не учение только имеем мы от Христа Спасителя нашего, а жизнь». Христианство — радостная полнота жизни во Христе. Полнота этой жизни невозможна без участия в церковных таинствах.

Наши российские новомученики страдали не только за абстрактную веру христианскую, но прежде всего за Церковь Христову. Они не хотели менять радость совершенную на призрачное счастье мира сего.

С первых дней «великой» революции стали гнать и уничтожать именно Православную Церковь. Мусульманам Ленин писал поддерживающие письма, до 1929 г. гонений на баптистов не было. Через государственное издательство издавали пробуддистскую апологетику, в частности, работу супруги Рериха. После 1929 г. стали, правда, преследовать «и всех, и вся» за всяческое разномыслие. Эти факты должны быть осмыслены и в историческом, и в духовном плане.

С кого нам брать примеры отношения к миру и Церкви, как не с наших русских святых и подвижников веры и благочестия, мученичества и исповедничества?

К кому нам обращаться за молитвенной помощью в годы нестроений, народных бедствий и соблазнов, как не к нашим святым соотечественникам? И мы просим Бога: «Тех молитвами в мире глубоце Церковь и страну нашу» сохрани.

У кого нам учиться вере, надежде и любви, терпению и христианскому мужеству, твердости в вере и молитве, верности Матери-Церкви, как не у святых нашей земли?

Многие из них жили в глубокой древности: святые первоучители словенские Кирилл и Мефодий, святой равноапостольный великий князь Владимир, преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские, Сергий и Никон Радонежские. Другие — всего сто-двести лет тому назад: преподобный Серафим Саровский, святители Иннокентий Московский, Феофан Затворник. А некоторые жили среди наших отцов и дедов. С ними молились, беседовали, трудились, их учили святой праведный Иоанн Кронштадтский, святейший Патриарх Тихон, святители митрополиты-мученики Владимир и Вениамин, миряне-мученики Юрий и Иоанн и многие другие, еще не канонизированные. Среди русских святых — люди всех званий и состояний, разного возраста и пола, монахи и князья, ученые и простецы. Из этого сонма каждый может выбрать себе примеры для подражания. О русских святых написано множество статей, книг. Образы русской святости в последние годы привлекают к себе богословскую мысль Запада. Тем более нам, живущим на русской земле, освященной их святыми мощами, созданными ими храмами и монастырями, надо знать и любить все то, что веками формировало духовный мир русского Православия. Это смиренномудрие, любовь к Богу, единство с Церковью, это христианское отношение к миру: оно должно быть, по словам святого Максима Исповедника, «не чувственно, не бесчувственно, а сочувственно». «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся», — учил святой преподобный Серафим Саровский. Дух мира и молитвы собрал вокруг преподобных Антония и Феодосия сонм Киево-Печерских подвижников, которые, расходясь по Руси, возглавляли многие архиерейские кафедры.

Этот же дух собрал вокруг преподобного Сергия Радонежского сонм учеников, которые по всей России создавали новые обители. Преподобный дал импульс духовному, культурному и государственному возрождению Руси, — вспомним хотя бы преподобного Андрея-иконописца (Рублева) и победу на Куликовом поле.

Этот же дух согревал немощных в Марфо-Мариинской общине святой благоверной княгини-мученицы Елизаветы Феодоровны.

Среди русских святых — люди самых разных национальностей: греки, татары, болгары, грузины, немцы, евреи, — все воедино во Христе, все они подвизались в нашей Церкви, на нашей земле. Первосвятителями ее были греки, русские, болгары, мордвин. «Нет ни Еллина, ни Иудея <…> но все и во всем Христос» (Кол.3:11).

Древнее наше русское благочестие было связано главным образом с монастырями: они были центрами духовной и культурной жизни. С конца XIX в. стали появляться духовные центры в городских приходах. Это Андреевский собор Кронштадта, где служил всероссийский пастырь — святой праведный Иоанн Кронштадтский и всея России чудотворец. Со всей России ехал к нему православный люд за молитвенной помощью и советом. Москвичам же он говорил: «А зачем вы едете ко мне — у вас же есть отец Валентин Амфитеатров». Сколько слез и молитв было пролито на Ваганьковском кладбище у могилки этого настоятеля Архангельского собора Кремля! А оптинские старцы посылали паломников к отцу Алексию Мечеву в храм Святителя Николая на Маросейке.

Вся история Церкви — это история гонений и кратких периодов спокойной жизни: мученичество первых веков, гонение на Православие арианствующих императоров и императоров-иконоборцев… Бывали притеснения Церкви и со стороны русских царей и императоров, и тогда Русская Церковь выдвигала мучеников и исповедников. Мы молимся убитому царем Иоанном Грозным святому митрополиту Московскому и всея Руси чудотворцу Филиппу и священномученику патриарху Гермогену. Мы чтим страдания митрополита Арсения, замурованного с вырванным языком в крепостной камере по указу императрицы Екатерины II. В XVII в. русские самодержцы не разрешали ставить русских в архиереи, боясь единства народа и Церкви. Пушкин отмечал, что Екатерина своими гонениями на Церковь подорвала культуру и нравственность в русском народе. Позднее был период, когда во имя «христианской любви» была ограничена, практически запрещена критика западных конфессий; за свое святительское слово перед императором митрополит Владимир был удален из Петербурга. Так при благоверных царе и царице начался крестный путь священномученика Владимира — и закончился пытками и расстрелом при большевиках. При внешнем благолепии и внешней симфонии жизнь Церкви была трудной и сложной — и не надо ее идеализировать: кощунственные оргии Иоанна Грозного и Петра I, сыно-, муже- и отцеубийцы, прелюбодеи сменяли друг друга на русском престоле. Могли ли они болеть духовно за Православную Церковь! Обер-прокурором Священного Синода назначали и лютеранина, и масонов. Воспитанные в протестантизме царицы принимали православие только ради короны. Через придворные круги в Россию проникали западные проповедники, а императорская чета приглашала ко двору французских «экстрасенсов» и сомнительных личностей из Сибири. Вот где он, тот «экуменизм», с которым якобы борются сторонники монархии Романовых.

После 1917 г. началась героическая эпоха в истории Русской Православной Церкви — эпоха массового мученичества. Русская Церковь, выдержав десятилетия гонений, сохранила чистоту Православия. В годы революции многие бежали из России. Когда епископа Алексия (Симанского), будущего Патриарха, отец умолял бежать в Финляндию, тот сказал: «Пастырь не бежит от своей паствы. Его долг оставаться с нею и принять все тяготы, выпавшие на ее долю. Я епископ и должен оставаться со своей паствой, чем бы мне это лично ни грозило». Так говорил будущий Патриарх Алексий I.

Вопрос стоял так: бежать из страны от своей паствы, сохранив свою видимую чистоту, или остаться здесь и поддерживать православную веру в народе родной страны, будучи готовым заплатить за это своей кровью. Все пять моих первых духовников скончались «там», — кто расстрелян, а кто умер от пыток и болезней. А сколько знакомых страдало и встретило смерть за веру христианскую. И встает перед глазами образ молодой жизнерадостной красавицы Нади Богословской, расстрелянной в лагере, ее старшего брата — талантливого инженера Михаила, видимо, казненного, строгий облик убиенного владыки Варфоломея^[13] и многих, многих других.

Каждый христианин, мирянин или священник, а тем более архиерей, должен был быть готовым отказаться от личной карьеры, быть готовым на смерть за Христа и Его Церковь.

И в этих условиях пастыри должны были оставаться среди православного народа, окормлять свою паству и, если возможно, приводить к вере и не имевших, и утративших ее. Многие в тюрьме и в сталинских лагерях обрели веру, общаясь со священниками и верующими мирянами-сокамерниками.

Возникали и подпольные храмы, катакомбные монастыри; Литургии совершались и в лагерях на груди мучеников, и в коммунальных квартирах, и в пещерах Средней Азии, и т. д. И на многих из них поминалось имя первосвятителя Московского Патриархата. Монастыри тех лет имели строгий и очень своеобразный устав. Евхаристически эти церкви и монастыри были связаны и с Патриархом Алексием I и Пименом (а ранее некоторые — и с митрополитом-патриархом Сергием), и с теми, кто был с ними несогласен, с так называемыми непоминовенцами. В сложнейших полулегальных и нелегальных условиях шла подготовка новых священнослужителей. Особо надо отметить на этом поприще труды будущих митрополитов Григория (Чукова), Гурия (Егорова) и расстрелянного архиепископа Варфоломея (Ремова).

Если мы канонизируем всех наших мучеников, то сонм святых в Русской Церкви будет больше, чем во всех других поместных Церквях вместе взятых.

…В Магадане вырыли ров, триста священников загнали в него и засыпали живыми. Земля три дня дышала человеческими легкими. 40 священников были зарыты живыми на Смоленском кладбище Ленинграда. Тысячи и тысячи расстрелянных, миллионы погибших в тюрьмах и лагерях. Когда вели на расстрел митрополита Владимира, он не извергал из уст своих проклятия убийцам, а пел песнопения чина монашеского погребения.

Эти святые мученики зовут нас не к мести и ненависти, а к молитве, твердости в вере и любви. Их кровью полита земля России, и их молитвами восстает ныне Русская Церковь. Но спросим себя: достойны ли мы их крови? Достойны ли мы быть наследниками их памяти? Чего мы сами хотим, к чему стремимся? В нашем ответе на этот вопрос — наше будущее. Променяем ли мы нашу веру на материальные блага Запада и духовные лжеучения Востока или укрепимся в Православии?

Прошедшие десятилетия — славная эпоха в истории Русской Церкви.

В условиях жесточайших гонений и подполья в кружках и группах изучалось Священное Писание, история Церкви, литургика; писались богословские работы, расходившиеся (обычно анонимно) в рукописях и машинописях.

Когда стали говорить о необходимости уйти в катакомбы, митрополит Сергий (Страгородский) отвечал: «Всех в катакомбы не уведешь. Нельзя без храмов и Евхаристии оставить малых сих, русский народ православный — без христианских Таинств».

От наших иерархов, священников требовалось жить по заповеди Христа: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф.10:16), — и по словам святого апостола Павла: «Братия! Не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму совершеннолетни» (1Кор.14:20). Конечно, бывали случаи отступничества, но ведь и среди учеников Христа был Иуда.

Как против Христа выступали лжесвидетели, так и против Церкви в течение всей ее истории пускают в ход клевету, причем часто она зарождается в околоцерковной среде, называющей себя православной, а потом с радостью подхватывается светскими изданиями. Клеветали обновленцы, клевещут «радетели православия» и псевдодемократы.

Мы не осуждаем уехавших из России в годы гражданской войны. Для многих это был вопрос сиюминутного сохранения своей жизни от сегодняшнего или завтрашнего расстрела. Многие были высланы насильно.

Эмиграция православных из России имела большое общецерковное значение. Ее можно сравнить только с бегством последователей Христа из Иерусалима во времена Апостолов. Одно привело к распространению христианства среди язычников, вторая — Православия среди неправославных народов. Возникли англо-, франко-, испаноязычные и другие православные приходы. Расцвету русского православного богословия способствовала непосредственная встреча с теологической мыслью Запада. Основания и начала этого расцвета лежат в России и в аскетическом, и в литургическом, и в богословском плане: преп. Серафим Саровский, святители Феофан и Игнатий, св. равноапостольные Иннокентий и Николай, Сергий (Страгородский) со своим разъяснением православного учения о спасении, Хомяков и его друзья, о. Павел Флоренский, о. Сергий Булгаков и др. Мы преисполнены благодарности к Свято-Сергиевскому Институту в Париже, созданному митрополитом-экзархом Евлогием, и к Свято-Владимирской Академии в Нью-Йорке. Своими трудами они способствуют возрождению Православия в России. Евхаристического общения с ними мы не теряли, под чьей бы юрисдикцией они ни находились. Раскола не было и нет. Боль вызывало и вызывает лишь руководство Русской Зарубежной Православной Церкви. Зарождение ее началось с политики: белые генералы и примкнувшие к ним иерархи поставили задачу — восстановить на русском престоле род Романовых, — отсюда их дружба с «Памятью».

Враги Христа и Церкви прямо говорят: «Мы не допустим единства Церкви», — это из установок бывшего Совета по делам религий. Как в годы революции поддерживали обновленцев, так и теперь создают и поддерживают любые расколы. В некоторых районах православных священников не пускают в школу, ибо говорят, что Церковь отделена от государства, но приглашают протестантов, поскольку они-де не Церковь, а общественная организация. Очень верно оценили бывшие атеисты разницу между Православием и сектантами, еретиками и раскольниками, вероятно, сами не понимая всей глубины своих выводов. Как раньше большевики захватывали храмы у православных и передавали (правда, на время) обновленцам, как раньше немецкие власти отнимали храмы у общин Западно-Европейского экзархата и передавали их карловчанам, так и теперь передают их кое-где новым раскольникам (что особенно ярко проявляется на Украине) и за доллары предоставляют сомнительным сектам кинотеатры и стадионы.

Не надо обманываться Западом, особенно Америкой: там многие боятся единства русского народа. Еще в годы Хрущева и Брежнева в ответ на тезис о том, что национальные движения порабощенных народов Востока и Запада являются резервом мировой пролетарской революции, и на десятилетиями длившееся военно-революционное вмешательство СССР в странах Африки, Азии и Южной Америки, была начата антирусская пропаганда на всех континентах, и прежде всего в «советских» республиках.

Многие на Западе из тех, кто не желает возрождения России, понимают, что объединить русский народ может только Православие. Следовательно, они будут способствовать тому, чтобы расчленить Русскую Православную Церковь на множество мелких сект и псевдоцерковных течений. Вот одна из причин антиправославной и прозелитической деятельности инославных сект и зарубежных проповедников. Есть среди них и искренние люди, преданные своей конфессии, сознание которых затуманено религиозным плюрализмом: каждый сам себе папа. На это мы должны ответить любовью и православной проповедью.

Церковь мучеников, сохранившую чистоту веры в эпохи гонений и атеистической пропаганды, пытаются оболгать, оклеветать и дискредитировать в глазах общественности. В этом хоре одну из ведущих ролей играют представители Русской Зарубежной Церкви. В современной исторической обстановке функцию обновленцев — раскол Церкви — взяли на себя карловчане и украинские автокефалисты. Подчеркиваю: объективно, а не субъективно. Среди членов Зарубежной Русской Церкви есть замечательные люди, глубоко православные, любящие русский народ. Но субъективные стремления и желания порою дают результат, объективно противоположный желаемому. Некоторые считают, что 80–90 % интеллигенции этой Церкви стоят за евхаристическое объединение наших Церквей. Переходы к нам уже начались.

Нам нужны любовь и прощение, и открытые друг ко другу сердца. Им нужно понять реалии нашей жизни в условиях гонений, а нам — учитывать искаженность информации, поступающей к ним от наших церковных и околоцерковных диссидентов: неполная правда бывает хуже всякой лжи. Основные мученики и исповедники — это были чада Русской Православной Церкви, Московского Патриархата. Своею деятельностью карловчане, сами того не желая, способствовали гонениям на Православную Церковь в России. В нашей Церкви мы не хотим политики — вот в чем наше главное с ними различие.

Мы надеемся и верим, что наши частные разногласия вскоре исчезнут, и мы, скинув шелуху противостояния, будем все вместе в едином евхаристическом общении со всем Вселенским Православием. Порукою тому является отсутствие догматических разногласий и искренняя преданность Православной вере, а временные разногласия из-за непонимания отдельных моментов церковной истории уйдут в прошлое.

Мы живем в трудное время: появляются новые секты, подобных которым еще не было. «Богородичный» центр отменяет Новый Завет — Завет Христа, идет наступление нехристианских религий, во весь голос заявляют о себе сатанисты.

В нас разнообразными способами, используя кино, телевидение, радио, витрины магазинов, книжные ларьки и суету жизни, пытаются убить чувство благоговения, ибо без благоговения нет христианской православной веры, нет Церкви. «Ты веруешь… — пишет апостол Иаков, — хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут» (Иак.2:19). Апостол Павел предупреждает: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол.2:8).

Этим обольщением могут быть антропософия и теософия, восточный мистицизм и западный оккультизм, «Богородичный» центр и западные неопротестантские секты. Оно может принимать образ Христа-Виссариона, появившегося в Сибири, и Матери Мира-Вседержительницы, пытающихся объединить оккультизм, мистический рационализм и чувственность Востока и Запада, Севера и Юга. Отменяется Новый Завет, Завет Христов, говорят и пишут о «третьем завете», завете Богородицы, через которую только и сходит на людей Дух Святый, или о завете, который приносит в мир Христа-Виссариона, что значит «Дающий Жизнь».

Иисус Христос, Господь и Спаситель наш, предупреждал: «Берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение (Лк.21:8); ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: “я Христос”, и многих прельстят (Мф.24:5). Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф.24:23–24; Мк.13:22); восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам (Мф.24:7); и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф.24:12); сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились <…> когда придет то время, вспомнили, что Я сказывал вам о том (Ин.16:1,4)».

В годы гонений и расколов мы особенно молились о единстве Церкви святителю Алексию, митрополиту Московскому и всея Руси чудотворцу, мощи которого теперь почивают в Богоявленском соборе, ибо он при жизни своей болезновал о единстве Руси. Стоя у его раки, к нему взываем: «Святителю отче Алексие, помоги окормлять наш церковный корабль предстоятелю нашей Церкви Святейшему Патриарху Алексию II, как и в прошлые годы ты помогал Патриарху Алексию I».

Историческая заслуга Святейшего Алексия I в том, что он собрал воедино страдающую отколами и даже расколами Русскую Православную Церковь. Вне ее и вне евхаристического общения со Вселенскими Патриархами осталась лишь Зарубежная Русская Церковь в двумястами приходами, рассеянными по всему миру.

Мы молимся святому Патриарху Тихону: «Предстоятельством святительским ко Господу Церковь Русскую в тишине соблюди, расточенные чада ея во едино стадо собери, отступившие от правые веры к покаянию обрати, страну нашу от междоусобной брани сохрани, мир Божий людям испроси». Для укрепления нашей веры, нашей надежды на Господа, были чудесным образом открыты его святые мощи.

Вспомним наших новомучеников и исповедников российских. Когда по бывшему Советскому Союзу с барабанным боем и фанфарами шел атеизм, сокрушая храмы и уничтожая духовенство и многих верующих мирян, когда его власть распространилась на земле от Атлантического океана до Тихого, от Ледовитого до Индийского, они и Церковь Русская не соблазнились ни звуками труб, ни грохотом бубнов и литавр. «На сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18). И церкви начали открываться, возникли воскресные школы, священники пришли в аудитории и тюремные камеры. Но не дается ли нам последнее слово? Будем ли мы молчать в страхе иудейском или говорить, когда можно говорить и в стенах домов и на сонмищах людских? «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк.12:32).

Усилим молитвы наши ко Господу, чтобы Он помог нам сохранить чистоту православной веры и благоговение, и, как иеромонах Парфений Киевский, будем просить: «Научи меня, Господи, располагать дела свои так, чтобы они споспешествовали к прославлению имени Твоего святого», — у русских святых будем учиться любви к Богу, Церкви, людям, отчизне нашей. Не соблазнимся ересями и расколами, богатыми проповедниками Запада и Кореи, не продадим за чечевичную похлебку веру предков. Сбережем как величайшую драгоценность единство Русской Православной Церкви. Не бросим нашу Мать, которая в муках и болезнях хранила веру, опекала нас.

Днесь лик святых в земли нашей Богу угодивших, предстоит в Церкви и невидимо за ны молится Богу. Ангели с ним славословят и вcu святии Церкви Христовой ему спразднуют, о нас бо молят вcu купно Превечного Бога.

^[2] Языки — церковнославянское обозначение язычников, или народов, не знающих Откровения. — Ред.

^[3] Первая редакция проповеди «Волхвы» относится к 60-м гг.; первая публикация (отдельный выпуск) — 1991 г. — Ред.

^[4] Из тропаря Рождества Христова. — Ред.

^[5] Иустин, Епифаний и Тертуллиан предполагали, что волхвы из Персии, Августин — что из Халдеи. — Ред.

^[6] Cм. Дан 2:48. — Ред.

^[7] Владыка Лука в 1995 г. канонизирован Украинской Православной Церковью (Московский Патриархат). — Ред.

^[8] Тропарь паремий Великой Вечерни Рождества Христова. — Ред.

^[9] Свт. Киприан, митрополит Московский и всея Руси, чудотворец († 1406). — Ред.

^[10] Свт. Прохор (в схиме Трифон), епископ Ростовский († 1328), автор канона свт. Петру. — Ред.

^[11] Митрополит Максим († 1305) — предшественник митрополита Петра на престоле Московских Митрополитов. — Ред.

^[12] О. Глеб считал день Всех святых, в земле Российской просиявших, своим престольным праздником, поскольку алтарь его домовой церкви (катакомбной) был освящен в честь этого дня. — Ред.

^[13] Архиепископ Варфоломей (Ремов, 1888 — † 1935) — викарий Московской епархии, последний (перед закрытием) настоятель Высоко-Петровского монастыря. Расстрелян 10 июля 1935 г. — Ред.

Пред. страница К оглавлению След. страница

Комментировать

Полнота жизни во Христе (Собрание проповедей)

Праздничные проповеди

Пустая гробница Христа — колыбель христианства

Слово в Неделю святых праотец

Слово в сочельник Рождества Христова 6 января

Слово на Рождество перед началом Рождественского повечерия

Волхвы. Рождественская проповедь^[3]

В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

В день памяти святителя Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца

О преподобном Антонии Великом

В праздник святого Апостола и Евангелиста Матфея

О святителе Николае, архиепископе Мир Ликийских, чудотворце

День Всех святых, в земле Российской просиявших, знаемых и незнаемых, — праздник Русской Православной Церкви^[12]

Отменить ответ

Праздничные проповеди

Пустая гробница Христа — колыбель христианства

Слово в Неделю святых праотец

Слово в сочельник Рождества Христова 6 января

Слово на Рождество перед началом Рождественского повечерия

Волхвы. Рождественская проповедь[3]

В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

В день памяти святителя Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца

О преподобном Антонии Великом

В праздник святого Апостола и Евангелиста Матфея

О святителе Николае, архиепископе Мир Ликийских, чудотворце

День Всех святых, в земле Российской просиявших, знаемых и незнаемых, — праздник Русской Православной Церкви[12]

Другие проповеди

Отменить ответ

Волхвы. Рождественская проповедь^[3]

День Всех святых, в земле Российской просиявших, знаемых и незнаемых, — праздник Русской Православной Церкви^[12]