Вели­кий Пост. Духов­ные поуче­ния

про­то­и­е­рей Вален­тин Амфи­те­ат­ров

Оглав­ле­ние


О про­то­и­е­рее Вален­тине Нико­ла­е­виче Амфи­те­ат­рове

 Вален­тин Нико­ла­е­вич Амфи­те­ат­ров родился 1 сен­тября (по ста­рому стилю) 1836 года в селе Высо­ком Орлов­ской губер­нии. Он про­ис­хо­дил из извест­ного свя­щен­ни­че­ского рода, дав­шего рус­ской Церкви таких видных иерар­хов, как мит­ро­по­лит Киев­ский Фила­рет и архи­епи­скоп Казан­ский Анто­ний.

  В 1860 году после окон­ча­ния семи­на­рии и ака­де­мии Вален­тин Амфи­те­ат­ров был руко­по­ло­жен в иерея и полу­чил свое первое назна­че­ние на приход в калуж­ский Бла­го­ве­щен­ский храм, но про­слу­жил там недолго: вскоре – уже в сане про­то­и­е­рея – его пере­вели в собор города Лих­вина Калуж­ской губер­нии. Он был смот­ри­те­лем духов­ного учи­лища в Мещев­ске, потом – насто­я­те­лем храма Поли­ва­нов­ской учи­тель­ской семи­на­рии в Под­мос­ко­вье, с 1874 года – насто­я­те­лем Кон­стан­тино-Еле­нин­ской церкви, непо­да­леку от Спас­ских ворот Кремля, а в начале 90‑х годов был назна­чен насто­я­те­лем Крем­лев­ского Архан­гель­ского собора.

  В 1902 году отец Вален­тин поте­рял зрение, но вынуж­ден­ный затвор мало что изме­нил в труд­ни­че­ской жизни пас­тыря: в квар­тиру на берегу Москвы-реки, а позд­нее в под­мос­ков­ное Оча­ково при­хо­дили и при­ез­жали тысячи людей, батюшка испо­ве­до­вал, дик­то­вал письма, про­по­веди. Позд­нее были изданы книги отца Вален­тина «Духов­ные беседы, про­из­не­сен­ные в Мос­ков­ском Архан­гель­ском cоборе в 1896–1902 годах» (1909), «Вос­крес­ные Еван­ге­лия. Сбор­ник про­по­ве­дей» (1910), «Очерки из биб­лей­ской исто­рии Вет­хого Завета. От Иисуса Навина до воца­ре­ния Давида» (1910) и другие. Но боль­шин­ство из надик­то­ван­ного батюш­кой так и не уви­дело свет – руко­писи сго­рели при пожаре оча­ков­ского дома в 1970 году.

  В 1908 году, 20 июля по ста­рому стилю, отец Вален­тин скон­чался. Его похо­ро­нили на Вагань­ков­ском клад­бище. Осенью 1990 года могила про­то­и­е­рея Вален­тина Амфи­те­ат­рова, осквер­нен­ная в 30‑е годы, была вос­ста­нов­лена и освя­щена насто­я­те­лем клад­би­щен­ского храма.

  Текст пер­вого изда­ния книги («Вели­кий пост. Духов­ные поуче­ния про­то­и­е­рея В.Н. Амфи­те­ат­рова». Москва, 1910) пуб­ли­ку­ется с редак­ци­он­ными изме­не­ни­ями: в част­но­сти, в соот­вет­ствии с хро­но­ло­гией пере­став­лены главы и уточ­нены их назва­ния, све­рены цитаты из Свя­щен­ного Писа­ния и бого­слу­жеб­ных книг.

Пре­ди­сло­вие к пер­вому изда­нию

 Сочув­ствен­ный прием, ока­зан­ный «Духов­ным бесе­дам» покой­ного отца нашего про­то­и­е­рея В. Н. Амфи­те­ат­рова, кото­рые были нами изданы к годо­вому дню его кон­чины (изда­ние разо­шлось в несколько недель), побу­дил нас про­дол­жать нача­тое и выпу­стить в свет еще неко­то­рые отделы из сохра­нив­ше­гося в руко­пи­сях Вален­тина Нико­ла­е­вича обшир­ного запаса слов и поуче­ний, ска­зан­ных в обоих местах его мос­ков­ского слу­же­ния – в церкви Святых Кон­стан­тина и Елены и в Архан­гель­ском соборе. Ради воз­мож­ной доступ­но­сти избран­ные про­по­веди Вален­тина Нико­ла­е­вича печа­та­ются нами не в виде одной зна­чи­тель­ной по объему книги, а в виде трех неболь­ших сбор­ни­ков. Один из них, кото­рый и появ­ля­ется теперь в печати, состав­лен из поуче­ний, про­из­но­сив­шихся Вален­ти­ном Нико­ла­е­ви­чем в тече­ние Вели­кого поста, когда он про­по­ве­до­вал еще неуто­ми­мее, чем в осталь­ном году, обра­ща­ясь и ко всей пастве, и, в част­но­сти, к детям духов­ным, гото­вив­шимся к при­ня­тию Святых Таин. В этом кругу про­по­ве­дей осо­бен­ным подъ­емом отли­ча­лись те, кото­рые про­из­но­си­лись в Вели­кую Пят­ницу. Поэтому и в насто­я­щем сбор­нике они пред­став­лены в довольно зна­чи­тель­ном числе. Другой сбор­ник, только что издан­ный нами под загла­вием «Вос­крес­ные Еван­ге­лия», обни­мает те про­по­веди, кото­рые Вален­тин Нико­ла­е­вич посвя­щал истол­ко­ва­нию Еван­ге­лий, чита­ю­щихся в вос­кре­се­нье за обед­ней.

  Про­по­веди вос­про­из­во­дятся в том самом виде, как они сохра­ни­лись в руко­пи­сях Вален­тина Нико­ла­е­вича. При этом необ­хо­димо заме­тить сле­ду­ю­щее. Так как Вален­тин Нико­ла­е­вич запи­сы­вал все эти про­по­веди только для себя, то он не делал в руко­писи ука­за­ний, кото­рые он сделал бы, конечно, если бы сам при­го­то­вил свои про­из­ве­де­ния для печати. При чрез­вы­чай­ной своей начи­тан­но­сти в рус­ской и ино­стран­ной духов­ной и фило­соф­ской лите­ра­туре, Вален­тин Нико­ла­е­вич охотно вносил в свои поуче­ния отрывки из раз­лич­ных писа­те­лей и про­по­вед­ни­ков, кото­рым уда­ва­лось осо­бенно горячо и наглядно выра­зить ту или другую из мыслей, лежав­ших на пути его рас­суж­де­ния. Запи­сы­вая текст про­по­веди лишь для памяти, Вален­тин Нико­ла­е­вич не имел осно­ва­ний точно обо­зна­чать подоб­ные заим­ство­ва­ния в особых вынос­ках и ссыл­ках. Снаб­дить же его труды такими при­ме­ча­ни­ями теперь, после его кон­чины, — это задача, кото­рая в полном своем объеме едва ли может вообще счи­таться испол­ни­мой. Изда­тель­ницы и не при­ни­мали на себя ее реше­ния. Однако мы сочли своим долгом пре­ду­пре­дить об этом чита­те­лей во избе­жа­ние всяких воз­мож­ных недо­ра­зу­ме­ний.

Л.В. Вик­то­рова, В.В. Амфи­те­ат­рова

Духов­ные поуче­ния

Перед нача­лом Вели­кого поста

 Насту­пает Вели­кий пост. Семь недель свя­того поста, сто­я­щие пред­две­рием вели­кого празд­ника во славу Христа Спа­си­теля, по выра­же­нию святых учи­те­лей Церкви, — лествица, по кото­рой хри­сти­ане должны вос­хо­дить к духов­ным совер­шен­ствам. Сумев­ший и успев­ший пройти твер­дой стопой по этой лествице спо­со­бен при­нять в себя дары Свя­таго Духа и созер­цать вели­чай­шее таин­ство Хри­стова Вос­кре­се­ния.

  Каков же должен быть наш пост, чтобы он был угоден Богу и спа­си­те­лен для нашей души? Над реше­нием этого вопроса чело­веку нет необ­хо­ди­мо­сти мудр­ство­вать. Необ­хо­ди­мые каче­ства поста ука­заны в нынеш­нем Еван­ге­лии.

  Первое усло­вие нашего гове­ния и хри­сти­ан­ского поста – незло­бие души. Чело­веку гор­дому, чело­веку неми­ро­лю­би­вому, строп­ти­вому не доступны уте­ше­ния истин­ного поста. Когда душу нашу обу­ре­вают злые вос­по­ми­на­ния и небла­го­же­ла­тель­ность, когда наше сердце бес­по­койно вол­ну­ется чув­ством гнева, мести и нена­ви­сти, то мы не постимся и не говеем. В этом состо­я­нии чело­век, хотя бы уста его и повто­ряли слова молитв, а слух внимал цер­ков­ным пес­но­пе­ниям, не зама­ли­вает свой грех, но усу­губ­ляет его. В этом состо­я­нии чело­век – раб стра­сти. Истин­ный же пост воз­буж­дает в душе чистей­шие, бла­го­род­ней­шие чув­ства любви. Трезво и разумно про­хо­дит пред созна­нием чело­века вели­кость той цели, к какой он напра­вил свою душу. Дости­же­ние этой цели обстав­лено вели­чай­шими каче­ствами любви. На пути к этой цели жела­ю­щему долж­ным обра­зом про­ве­сти Вели­кий пост нужно ни на минуту не забы­вать обя­зан­но­сти быть крот­ким. Кро­тость и уступ­чи­вость – это первые оде­я­ния хри­сти­ан­ского поста. Умение сдер­жать гнев­ный порыв, умение отда­лить от себя зависть и сопер­ни­че­ство, навык посту­питься вели­ко­душно своими пра­вами – это есть первое бого­угод­ное начало поста хри­сти­ан­ского.

  Про­дол­жая идти в том же направ­ле­нии, чело­век-хри­сти­а­нин во дни поста должен выра­бо­тать себе еще ценное доб­ро­де­тель­ное каче­ство – снис­хо­ди­тель­ность. В забыв­чи­во­сти о своих личных недо­стат­ках мы часто явля­емся гроз­ными и страш­ными к чело­ве­че­ским ошиб­кам и про­ступ­кам. Горь­ким словом, пре­зри­тель­ным взгля­дом мы уни­жаем лич­ность дру­гого чело­века. Это есть тот грех, кото­рый губит любовь нашей души. Благо тому, кто во дни поста успеет сло­мать и сокру­шить в себе этот грех и на его место водво­рит в душе бла­го­же­ла­тель­ность, дру­же­скую услуж­ли­вость и другие чистые и чест­ные свой­ства Боже­ствен­ной любви. Таким обра­зом, глав­ное и первое усло­вие поста – при­об­ре­те­ние чело­ве­ком любви к чело­веку. Любя­щая душа, оза­рен­ная светом бла­го­дати, укра­сится дарами Свя­таго Духа.

  Второе усло­вие хри­сти­ан­ского поста изоб­ра­жено в сле­ду­ю­щих словах Самого Иисуса Христа: когда пости­тесь, не будьте унылы, как лице­меры, лице­меры помра­чают свои лица, чтобы явиться пред людьми постя­щи­мися (Мф. 6:16). Лице­меры соблю­дают пра­вила поста и гове­ния только напо­каз людям, а не для Бога постятся. Они хотят, чтобы другие их счи­тали пост­ни­ками, а не для того, чтобы постом рас­по­ло­жить свою душу к добрым делам и уго­дить Богу. Лице­мер­ный пост оскорб­ляет Бога, отвра­щает Его любя­щее и пра­во­суд­ное око от чело­века.

  Истин­ный пост должен быть пред­при­ни­маем для Бога, то есть для того, чтобы воз­мож­ными – душев­ными и телес­ными – подви­гами очи­стить душу от грехов, рас­по­ло­жить ее к добру. Оче­видно, такая душев­ная дея­тель­ность труд­нее, нежели лице­мер­ное телес­ное поще­ние. Здесь чело­век нахо­дится в еже­ми­нут­ном сопри­кос­но­ве­нии с своей сове­стью. Совесть посто­янно напо­ми­нает чело­веку о сми­ре­нии, о сокру­ше­нии сердца. Она посто­янно пока­зы­вает нашему созна­нию душу в ее непри­гляд­ных поло­же­ниях. Когда боль­ной чело­век видит ося­за­тельно язвы на своем теле, оче­видно, в нем явля­ется глу­бо­кое горе. Он скроет эту язву и не будет ее выстав­лять напо­каз, как услаж­де­ние своего само­лю­бия. Так и созна­ние духов­ного несо­вер­шен­ства есть первый шаг в стрем­ле­нии его испра­вить.

  Третье усло­вие хри­сти­ан­ского поста, по учению Еван­ге­лия, это посто­ян­ное мыс­лен­ное обра­ще­ние чело­века к небес­ному сча­стию, при­об­ре­тен­ному для нас Иису­сом Хри­стом. По настав­ле­нию святой Церкви мы должны посто­янно молиться и думать о том, как бы полу­чить Небес­ное Цар­ство. Нас кре­стили мла­ден­цами в купели затем, чтобы мы попали в это Цар­ство. Нас под­во­дили к чаше Хри­сто­вой только за этим. Словом, молитва наша, и обще­ствен­ная и част­ная – оди­но­кая, есть просьба этого Цар­ства.

  Но чаще всего наша жизнь явно отри­цает это стрем­ле­ние. У чело­века явля­ется в данном случае стран­ное и непо­сти­жи­мое несо­гла­сие с самим собой. Это зави­сит от про­стой при­чины – от того, что многие из нас неясно, слабо и неопре­де­ленно пред­став­ляют себе небес­ные блага и вообще душев­ные насла­жде­ния. А между тем это пред­став­ле­ние небес­ного и чистого и состав­ляет для чело­века истин­ное бла­жен­ство, истин­ный источ­ник воды живой, про кото­рый бесе­до­вал Иисус Хри­стос одна­жды с женой сама­рян­ской (Ин. 4). Мы, при­вык­шие вести рас­четы только с насто­я­щей своей дей­стви­тель­но­стью, похожи на людей, кото­рые уто­ляют жажду мутной и гнилой водой. Но это удо­вле­тво­ре­ние неза­метно несет за собой ослаб­ле­ние и рас­строй­ство сил. Душа чело­ве­че­ская не может быть довольна насто­я­щим, огра­ни­чен­ным, чув­ствен­ным. Ей необ­хо­димо бла­жен­ство не на время, но навсе­гда. Когда мы истинно любим, нам хочется любить не на срок, но вечно, вечно – бес­ко­нечно. Вре­мен­ное обла­да­ние – это эгоизм, чув­ство, недо­стой­ное чело­века, и есть не что иное, как живот­ное услаж­де­ние чувств.

  Когда мы смот­рим на небо, на полные теку­щие весен­ние воды, на пре­крас­ный луг, на шумя­щий лес, то всегда в душе явля­ется не столько радо­сти, сколько том­ле­ния. Душа чего-то ищет, куда-то стре­мится, обле­ка­ется в думы и вос­по­ми­на­ния, скор­бит и изне­мо­гает. Мы слу­шаем вой бури, гром тучи, пение, музыку и испы­ты­ваем то же самое – вместе и радость, и печаль. Мало ли при­ме­ров, что люди плачут от самого пре­крас­ного, усла­ди­тель­ного пения? Что же все это значит? Это значит, что бес­смерт­ный дух наш, при­ко­ван­ный к страст­ной плоти, заклю­чен­ный в бес­по­ря­док, суету и без­об­ра­зие, слышит тогда строй­ный голос своей отчизны, видит, хотя неясно, неопи­сан­ную кра­соту небес­ного бла­жен­ства, вспо­ми­нает свой нетлен­ный, вечный рай. Итак, самое лучшее и высшее насла­жде­ние наших чувств есть явное ука­за­ние на небес­ное насла­жде­ние. Так нужно смот­реть на все чув­ствен­ные насла­жде­ния; это суть подо­бия веч­ного бла­жен­ства и непре­хо­дя­щей радо­сти; они – прямые или кос­вен­ные напо­ми­на­ния о нем и при­зы­ва­ние к нашему вожде­лен­ному оте­че­ству. Пусть каждый из нас поста­вит за необ­хо­ди­мость стрем­ле­ние к высшим духов­ным насла­жде­ниям. В них, только в них и небо, и веч­ность, и рай, и самые люди как ангелы. Эти насла­жде­ния чистые и святые; они успо­ко­и­тельно ведут чело­века посреди сени смерт­ной: они вожде­лен­ное оте­че­ство нам подают, рая паки жите­лей нас сотво­ряя. Потому-то Спа­си­тель в Еван­ге­лии, кото­рое вы слы­шали, пре­ду­пре­ждает: не ищите сокро­вищ на земле, ищите их в небе, ищите от неба ука­зан­ным спо­со­бом, ищите вечных благ, кото­рых ни моль, ни ржа не истреб­ляют, ни воры не крадут и не под­ка­пы­ва­ются под них (Мф. 6:19).

  Вот урок матери нашей Церкви в день про­ща­ния нашего с гре­хами и суетой. Не будем уче­ни­ками рас­се­ян­ными и лени­выми. Этот урок весьма важен для тех, кто хочет говеть и кто хочет поститься. Аминь.

Святая Цер­ковь почти ввела нас в пре­чест­ные дни святой Четы­ре­де­сят­ницы, «к очи­ще­нию души и тела, к воз­дер­жа­нию стра­стей, к надежде вос­кре­се­ния».

  Дни начи­на­ются вели­кие, и бого­слу­же­ние Церкви изме­няет свой обыч­ный харак­тер.

  В первой неделе поста Цер­ковь устра­няет обык­но­вен­ную свет­лую и бого­леп­ную тор­же­ствен­ность своих обря­дов, для того чтобы ощу­ти­тель­нее пока­зать нам необ­хо­ди­мость сми­рен­но­муд­рен­ного пока­я­ния в духов­ном сокру­ше­нии и в мыс­лен­ной думе о поте­рян­ном рае, об утра­чен­ной каждым из нас сер­деч­ной невин­но­сти.

  В первую сед­мицу Вели­кого поста слад­ко­глас­ные пес­но­пе­ния умол­кают; взамен их чаще слы­шатся пока­ян­ные псалмы Давида и молитва свя­того Ефрема о том, чтобы Гос­подь отъял от нас дух празд­но­сти, дух гор­до­сти и празд­но­сло­вия и дал нам дух чистоты, сми­рен­но­муд­рия, тер­пе­ния и любви.

  В древ­ние вре­мена в этот день соби­ра­лись еги­пет­ские пустын­ники для послед­ней общей молитвы и, испро­сив друг у друга про­ще­ния и бла­го­сло­ве­ния, рас­хо­ди­лись, по окон­ча­нии вечерни, по пусты­ням и келиям для уеди­нен­ных подви­гов в про­дол­же­ние святой Четы­ре­де­сят­ницы. Мона­стыр­ские ворота запи­ра­лись до Верб­ного вос­кре­се­нья, когда пустын­но­жи­тели воз­вра­ща­лись в цер­ковь, про­ведши, подобно Спа­си­телю, сорок дней в пустыне – в посте и молит­вах.

  Всегда Цер­ковь пове­ле­вает бла­го­го­вей­ное сто­я­ние в храме, но пре­иму­ще­ственно в насту­па­ю­щую неделю. Знайте, что она поло­жи­тельно запре­щает во время бого­слу­же­ния в эту неделю всякие раз­го­воры. Чтобы не раз­вле­ка­лось вни­ма­ние, Цер­ковь сове­тует думать в это время о своих грехах, вспо­ми­нать про неми­ну­е­мую для каж­дого смерть, вспо­ми­нать буду­щие радо­сти для пра­вед­ни­ков и тяже­лые муки для греш­ни­ков.

  Посе­щая бого­слу­же­ние первой недели, вни­кайте в осо­бен­ность его. Чтения и пес­но­пе­ния направ­лены к тому, чтобы чело­век сознал свой грех и обра­тился к Богу.

  В первые пять дней поста сооб­ща­ется исто­рия чело­ве­че­ского гре­хо­па­де­ния. Грешит же чело­век всегда невоз­дер­жа­нием. Невоз­держ­ные Адам и Ева не могли вку­сить плодов древа жизни; невоз­держ­ным хри­сти­а­нам не послу­жит на пользу при­ча­ще­ние Тела и Крови Гос­пода.

  В первые пять дней поста услы­шим мы гроз­ный голос про­рока Исаии против лице­мер­ных постов и суе­вер­ного рас­ка­я­ния. Именем Бога гово­рит пророк: «Нена­ви­дит душа Моя ваш пост и вашу празд­ность. Когда про­стрете руки ваши ко Мне, отвращу глаза Мои от вас; если умно­жите моле­ние, не услышу вас, потому что руки ваши хищ­ни­че­ские… Оты­мите лукав­ство от душ ваших, пере­станьте лице­ме­рить, научи­тесь делать добро, избавьте оби­ди­мого, при­ютите сироту, утешьте вдо­вицу».

  Вот в чем заклю­ча­ется истин­ный пост. Постя­щеся, братие, телесне, постимся и духовне. Раз­ре­шим всякий союз неправды… всякое спи­са­ние непра­вед­ное раз­де­рем: дадим алчу­щим хлеб, и нищия без­кров­ныя введем в домы…

  И при­сту­пим Христу в пока­я­нии вопи­юще: Боже наш, поми­луй нас.

  И еще: Не сопле­тай на друга твоего зла. Не враж­дуй на чело­века туне… Гос­подь гордым про­ти­вится, сми­рен­ным дает бла­го­дать.

  Но осо­бен­ное уми­ле­ние и бла­го­че­сти­вую настро­ен­ность в душе воз­буж­дает канон пока­я­ния, чита­е­мый на пове­че­рии… Весь он есть не что иное, как раз­го­вор чело­века с своей душой, с своей сове­стью…

  Итак, братия, по мило­сти Божией, начнем пост. Но будем поститься не телесно только, а глав­ным обра­зом духовно… Очи­стим свой ум бес­стра­стием, сердце – чисто­той и волю – неуклон­ным испол­не­нием своих хри­сти­ан­ских и чело­ве­че­ски-потреб­ных обя­зан­но­стей. Да послу­жит всем нам пост, о чем и молится Цер­ковь, во освя­ще­ние и про­све­ще­ние, в кре­пость и здра­вие души и тела, в погуб­ле­ние лука­вых помыс­лов, помыш­ле­ний и пред­при­я­тий. Аминь.

На первой сед­мице поста

 Бла­го­да­ре­ние Гос­поду, дожда­лись мы поста, и нам всем ука­зано поститься. Но что значит поститься? Цер­ковь сама взяла на себя пре­по­дать нам этот урок. Она при­зы­вает нас к вос­по­ми­на­нию одного из самых тро­га­тель­ных собы­тий своей исто­рии.

  На земле нахо­дился земной рай. У ворот его стоял херу­вим с пла­мен­ным мечом. Вокруг рая – бес­плод­ная пустыня, и в ней два чело­века. Эти два лица, муж­чина и жен­щина, плачут и болез­ненно стонут: «О, рай, увы мне! Твоей сла­до­сти не насла­ждуся! Не узрю Гос­пода моего и Созда­теля… В землю пойду, от нея же взят был. Мило­сти­вый, Щедрый, вопию Ти: поми­луй мя, пад­шего».

  Знаете ли, чей это голос сего­дня повто­ряет Цер­ковь? Это скорб­ный голос наших несчаст­ных пра­ро­ди­те­лей, изгнан­ных из рая…

  Но эта скорбь должна быть внятна и нам. Под этой гру­стью про­хо­дит вся наша жизнь. Адам и Ева скор­бят у дверей рая, а мы тужим всю жизнь, пока не про­во­дят нас также в лоно земли, от кото­рой мы взяты, пока не успо­коит нас земная могила.

  Так вот где, в пустыне, у дверей рая, нача­лась вся эта сует­ная жизнь со всеми ее скор­бями, нуж­дами, стра­стями и надеж­дами, невоз­дер­жа­нием и постом, грехом и пока­я­нием, верой и молит­вой.

  О чем же пла­кали наши пра­ро­ди­тели? Их зани­мали два пред­мета: насто­я­щее бед­ствие и про­шед­шее бла­жен­ство. Первое про­из­во­дило у них сокру­ше­ние, а второе – обра­ще­ние к раю.

  Эти два состо­я­ния духа заве­щаны и нам. Если вы хотите путем поста достиг­нуть спа­се­ния, то пред­ла­га­ется Цер­ко­вью вам два сред­ства: первое – сокру­ше­ние о грехах и второе – молитва.

  Без этих средств нет истин­ного пока­я­ния. Оба сред­ства делают нас спо­соб­ными при­нять уча­стие в небес­ном рае, делают нас при­част­ни­ками Святых Таин Хри­сто­вых, радостно про­во­дят хри­сти­а­нина среди сени смерт­ной, и вожде­лен­ное оте­че­ство подают нам, рая паки жите­лей нас сотво­ряя.

  Итак, вот урок для начав­ших пост: сокру­ше­ние о грехах и молитва… Они низ­во­дят любовь Божию к греш­ному чело­веку, они воз­вра­щают поте­рян­ную чистоту и ведут на Небо и блуд­ницу, и греш­ника. Аминь.

  Насто­я­щим днем закон­чи­лись ефи­моны этого года. Что такое за часть службы, назы­ва­е­мая ефи­мо­нами, и в чем ее содер­жа­ние?

  Ефи­моны – назва­ние гре­че­ское, в пере­воде на рус­ский язык озна­чает «с нами Бог». Все содер­жа­ние девяти пока­ян­ных песен одно­об­разно: хри­сти­а­нин-греш­ник обо­зре­вает свою жизнь, видит в ней пятна, кото­рыми она опо­ро­чена, и ста­ра­ется уни­что­жить эти пятна рас­ка­я­нием и упо­ва­нием на мило­сер­дие Божие. Каю­щийся греш­ник, с лицом, обра­щен­ным к алтарю, закры­тому зана­ве­сью, как к раю, закры­тому для греш­ника, устами стар­шего пред­ста­ви­теля Церкви, своего духов­ного отца, выра­жает вслух те мысли и чув­ства, какие напол­няют душу, гото­вую рас­ка­я­нием вер­нуть чистоту, невин­ность и непо­роч­ность своей сове­сти.

  Цер­ковь пред­став­ляет чело­веку все доводы, что совесть есть чистое зер­кало души, в кото­ром она видит ясно себя и даже Бога; но в туск­лом зер­кале трудно заме­тить истин­ный свет.

  В ефи­мо­нах Цер­ковь убеж­дает чело­века в том, что неза­зор­ная совесть всегда хранит непо­роч­ность: в устах чело­века – истина, а в делах – чест­ность. Во всех наших дей­ствиях совесть, как яркая лампа, осве­щает нас все­сто­ронне. В ефи­мо­нах Цер­ковь гово­рит: что пользы чело­веку, если его хвалят, а обви­няет соб­ствен­ная совесть? Напро­тив, что может вре­дить чело­веку, если бы все напали на него, но обо­ро­няла бы только соб­ствен­ная совесть? Совесть – это вели­кий наш судья: он не при­к­ло­нится ни прось­бами, ни дарами.

  Где бы мы ни ока­за­лись, где бы мы ни были, совесть всегда с нами. Она носит в себе все, что в нее ни поло­жим, как доброе, так и злое. Пока живет чело­век, совесть все за ним запи­сы­вает на свои скри­жали и в запи­сан­ном отдает отчет умер­шему, то есть когда по смерти явится чело­век перед судом Божиим…

  В ефи­мо­нах гово­рится, что источ­ник чело­ве­че­ского бла­го­по­лу­чия и его бед­ствий нахо­дится в самом чело­веке. Что пользы боль­ному смер­тель­ным неду­гом от того, что он лежит на золо­че­ной и мягкой постели? Что за радость и удо­воль­ствие тому, кого совесть жжет и грызет, хотя бы он и гор­дился наруж­ным бла­го­по­лу­чием и изоби­лием?

  В ефи­мо­нах гово­рится, что суще­ствуют три суди­лища: суд людей, суд сове­сти и суд Божий. От суда Божия и от суда сове­сти убе­жать нельзя. Этим сви­де­те­лям не пре­пят­ствуют ни стены и ника­кие ограды. Бог и совесть видят все наши помыш­ле­ния и все дела.

  В ефи­мо­нах еще гово­рится, что соб­ствен­ное созна­ние уни­чи­жает нас в то время, когда другие нас хвалят. Мы, созна­вая за собой грех, пре­зи­раем себя самих в то время, когда другие воз­дают нам знаки почте­ния; мы при­тво­ря­емся доволь­ными в то самое время, когда уныние и тоска мучат сердце. На смерт­ном одре всего силь­нее ска­зы­ва­ются послед­ствия доброй и злой сове­сти. Так, если уми­ра­ю­щий был добр, совесть воз­об­нов­ляет всю свою успо­ка­и­ва­ю­щую и уте­ша­ю­щую силу. А если уми­ра­ю­щий был чело­век нечест­ный, то совесть про­буж­да­ется со всем своим муче­нием и пытает душу за то, что чело­век пре­зи­рал ее убеж­де­ни­ями в про­дол­же­ние своей лег­ко­мыс­лен­ной и бес­пут­ной жизни.

  В ефи­мо­нах еще гово­рится, что нет на свете больше сча­стья, как чистая совесть. Где она нахо­дится, там есть истин­ное спо­кой­ствие, святое удо­воль­ствие, небес­ная радость, неустра­ши­мость во всякой опас­но­сти и посто­ян­ное муже­ство под тяже­стью неудач и бед­ствий. Совесть без­вин­ному стра­дальцу гово­рит: не имею в чем уко­рить тебя…- и рас­про­сти­рает над ним во все дни его жизни радость и удо­воль­ствие.

  Еще гово­рится в ефи­мо­нах, что хри­сти­ан­ская душа, утра­тив­шая дары сове­сти, должна поспе­шить через пока­я­ние и исправ­ле­ние вер­нуть их. Только при свете доброй сове­сти воца­ря­ется в душе благое спо­кой­ствие.

  А спо­кой­ствие сове­сти есть начало вечной жизни. С ним – радость в бед­но­сти, без него – ужас в изоби­лии. На Страш­ном суде ровно ничего не значит ложная похвала люд­ская. Там не может при­чи­нить нам ника­кого вреда и кле­вета люд­ская. Не люди на послед­нем суде нас оправ­дают или обви­нят, но Сам Бог и наша совесть.

  В ефи­мо­нах гово­рится, что наша совесть бес­смертна, как и душа наша бес­смертна. Муче­ния души будут столь же про­дол­жи­тельны, как будет жива совесть, то есть вечны. Муче­ния сове­сти – это внут­рен­ний пла­мень, жгущий душу.

  Но пока мы живы, есть сред­ство успо­ко­ить совесть, есть сред­ство зачерк­нуть в ней гре­хов­ную стра­ницу наших дел и чувств. Сред­ства эти – доб­ро­воль­ный пост, бла­го­го­вей­ная молитва, чисто­сер­деч­ное рас­ка­я­ние, кото­рое пророк Иере­мия назы­вает сле­зами, пога­ша­ю­щими пожар.

  Мы взяли из содер­жа­ния про­чи­тан­ных ефи­мо­нов только одну мысль: о сред­ствах при­бли­зиться к Богу чрез очи­ще­ние и освя­ще­ние своей сове­сти. Помо­лимся же, чтобы Гос­подь нам помог упра­вить свою жизнь, при­весть свою совесть в доброе настро­е­ние и от Гос­пода, пра­вед­ного Судии, при­нять венец истины… Чтобы нам наша совесть могла ска­зать: добрые рабы Божии, вой­дите в радость Гос­пода: вы были верны в малом, за вашу вер­ность поставлю вас над мно­гими (Мф. 25:21). И все мы, спо­кой­ные духом и чистые серд­цем, при­сту­пим к святой чаше Спа­си­теля, веруя, что Он даст нам узреть Себя и при­об­щит, то есть при­со­еди­нит, нас Себе во веки веков. Аминь.

В Неделю Тор­же­ства Пра­во­сла­вия

 Вера для чело­века состав­ляет вели­чай­шее, ни с чем не срав­нен­ное сокро­вище. Она – дар живой и небес­ный. Тыся­че­кратно счаст­лив тот, кто сохра­нил веру; жалок и беден тот, кто ее рас­то­чил, поте­рял или лег­ко­мыс­ленно уни­что­жил. Чтобы не поте­рять веру, для этого тре­бу­ется от чело­века зоркая осто­рож­ность.

  Люди, у кого есть сокро­вища и дра­го­цен­но­сти земные, обык­но­венно прячут их от похи­ще­ния в без­опас­ном месте, бере­гут за надеж­ными зам­ками. Запо­рами и огра­дой веры служат раз­но­об­раз­ные хри­сти­ан­ские уста­нов­ле­ния, пра­вила и обычаи. Отцы и деды наши соблю­дали веру; они берегли и набожно хра­нили пра­во­слав­ные уста­нов­ле­ния. Мы же, их потомки, на разные хри­сти­ан­ские обычаи или смот­рим холодно до пре­не­бре­жи­тель­но­сти, или же совсем их зачер­ки­ваем, как необя­за­тель­ные, вовсе бес­по­лез­ные для нашей нрав­ствен­ной цели.

  Укажем на неко­то­рые довольно пора­зи­тель­ные в этом случае явле­ния.

  Прежде всего укажем на обще­ствен­ное бого­слу­же­ние в дни вос­крес­ные и празд­нич­ные. В не очень дале­кие вре­мена, на нашей памяти, не быть за обед­ней в вос­крес­ный и празд­нич­ный день счи­та­лось не только грехом, но стыдом и позо­ром. В празд­ник все шли в цер­ковь, не только взрос­лые, но и немощ­ные старцы; мла­ден­цев несли на руках туда. При­сут­ствие в храме Божием для наших пред­ков состав­ляло обя­за­тель­ней­шее из дел. Но теперь совсем иное. Не многие семьи могут заявить, что они без­опу­сти­тельно при­сут­ствуют на вос­крес­ных и празд­нич­ных бого­слу­же­ниях. Напро­тив, мно­же­ство семейств может при­знаться в том, что под вос­кре­се­нья и нака­нуне празд­ни­ков их члены совер­шенно сво­бодно посе­щают цело­нощ­ные зре­лища, игры и забавы, после кото­рых, разу­ме­ется, физи­че­ская уста­лость не поз­во­ляет даже и мысли об уча­стии в обще­ствен­ной молитве. Да и что пользы такому бого­мольцу, кото­рый, не осво­бо­див­шись от груза вся­кого рода чув­ствен­ных насла­жде­ний, явился бы в цер­ковь, где молитвы и пес­но­пе­ния полны заду­шевно уми­ли­тель­ными прось­бами о поми­ло­ва­нии, о спа­се­нии души, об исце­ле­нии душ озлоб­лен­ных, бед­ству­ю­щих и нуж­да­ю­щихся в Божией мило­сти и Божией помощи? В храме Божием идет вос­крес­ная служба, к кото­рой зовет гром­кий призыв коло­ко­лов, но этот призыв глухо отзы­ва­ется в сердце без­за­бот­ных… Обычай про­пус­кать вос­крес­ные и празд­нич­ные службы вошел в такую силу, что наше моло­дое поко­ле­ние к нему при­выкло. В глазах боль­шин­ства это не кажется пре­ступ­ным, а между тем на самом деле с этим обы­чаем сло­ма­лась зна­чи­тель­ная ограда нашей веры. Не в дико­винку встре­тить у нас так назы­ва­е­мых ученых людей, кото­рые поза­были уже глав­ный состав наших обще­ствен­ных бого­слу­же­ний. Они путают молитвы литур­гий­ные с молит­вами все­нощ­ной, путают числа празд­ни­ков, забы­вают зна­че­ние празд­ни­ков. Таким обра­зом, в делах пра­во­слав­ной веры неко­то­рые бояре стали на одну линию с негра­мот­ными про­сте­цами; и тот и другой в обла­сти Пра­во­сла­вия как в темном, без­вест­ном лесе.

  Другое учре­жде­ние цер­ков­ное – посты. Тягостно даже гово­рить, во что они обра­ти­лись во многих пра­во­слав­ных хри­сти­ан­ских семьях. Обра­зо­ва­лось раз­де­ле­ние столов и трапез: обеды ско­ром­ные, обеды рыбные, без­рыб­ные. Это раз­де­ле­ние само по себе уже есть раз­дроб­ле­ние взгля­дов и убеж­де­ний на уста­нов­ле­ние поста. В суж­де­ниях об уста­нов­ле­нии поста слы­шится то явное, нескры­ва­е­мое него­до­ва­ние на пост, кото­рый будто бы несов­ме­стен с духом сво­боды хри­сти­ан­ства, то какое-то снис­хо­ди­тель­ное отно­ше­ние к посту: одни не при­знают поста, другие измыш­ляют свое деле­ние поста, дают ему свой устав, третьи, желая не оско­ро­миться, пус­ка­ются в истин­ное сла­сто­лю­бие – мно­же­ством раз­но­об­раз­ных блюд ста­ра­ются облег­чить немощи свои… Трудно даже ска­зать, много ли найдем лиц, кото­рые твердо дер­жатся убеж­де­ния пра­во­славно-хри­сти­ан­ского, что не о хлебе едином жив будет чело­век, но о всяцем гла­голе исхо­дя­щем из уст Божиих (Мф. 4:4). Лег­ко­мыс­лен­ные воз­зре­ния на пост рас­ша­ты­вают его уста­нов­ле­ния в пра­во­слав­ном обще­стве. Рас­ша­ты­вая пост, ослаб­ляют самую веру. Известно, что, если непри­я­тель, оса­ждая кре­пость, заме­тит в ней хоть малень­кую брешь, он усилит все свои сред­ства, чтобы нане­сти чрез это слабое место воз­можно боль­ший вред всей кре­по­сти. Так и в делах веры: враг нашего спа­се­ния чрез ослаб­ле­ние поста в хри­сти­ан­ском обще­стве не пре­ми­нет сде­лать более успеш­ные напа­де­ния. После ослаб­ле­ния и нару­ше­ния нами поста что может пре­пят­ство­вать нам нару­шить и еван­гель­ские запо­веди и так далее? Ведь все пре­ступ­ле­ния начи­на­ются с малого и уже потом опыт­но­стью дохо­дят до боль­шего и ужас­ного: в мороз­ный холод­ный день в несколько часов через откры­тое малое отвер­стие можно осту­дить самое теплое поме­ще­ние. Так в тяже­лое, смут­ное время посте­пенно совер­ша­ется утрата рели­ги­оз­ных начал: сперва отри­ца­ется малое, а потом больше, а потом уже все святое, бла­го­че­сти­вое и свя­щен­ное.

  Гово­рят, что хотя в наше время народ мало ходит в цер­ковь, хотя мало или совсем не постится, зато в нашем обще­стве более, чем прежде, развит дух хри­сти­ан­ства; еван­гель­ские запо­веди, про­по­ве­ду­е­мые Цер­ко­вью отвле­ченно, вошли в дух, цели и дея­тель­но­сти обще­ства! Где же и в чем состоят плоды этой веры? Мы видим, что обще­ствен­ные и част­ные силы погру­жены в заботы о жиз­нен­ных удоб­ствах: всюду широ­кое тре­бо­ва­ние, широ­кие и без­гра­нич­ные потреб­но­сти, а отсюда – нена­сыт­ная жажда коры­сти, при­были, барыша, всюду погоня за богат­ством, за добы­чей… Между тем запо­ведь еван­гель­ская ясна и проста: что пользы чело­веку, хотя бы он, если бы то было воз­можно, при­об­рел целый мир, а душу свою поте­рял (Мк. 8:36), душу, кото­рую ему ничем не выку­пить из вечных мук адских?

  Далее, всюду нынче про­по­ве­дуют граж­дан­скую чест­ность, а между тем то и дело слы­шится про лихо­им­ство, про кражу обще­ствен­ных, госу­дар­ствен­ных и казен­ных сумм! Хри­сти­ан­ство про­по­ве­дует общую честь чело­ве­че­скую, оно просто гово­рит: живи своим, не бери чужого, не зави­дуй иму­щему, будь дово­лен тем, что имеешь по закону Божию и чело­ве­че­скому.

  Далее, кому же неиз­вестны у нас рас­то­чи­тель­ность и мотов­ство? С каждым ветром меня­ются моды пла­тьев, уборов и наря­дов. Кому неиз­вестно у нас иска­же­ние вкуса в заба­вах и раз­вле­че­ниях?! Это, разу­ме­ется, не при­знак усво­е­ния нами веры, а те туск­лые факелы, видя кото­рые мы знаем, что сзади их шествует погре­баль­ная, печаль­ная про­цес­сия…

  Как бы ни было, а нам, пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам, не сле­дует забы­вать и остав­лять бла­го­че­сти­вых обы­чаев своих отцов. Для этой цели теперь время самое бла­го­при­ят­ное. Пост святой Четы­ре­де­сят­ницы только что начался: можно попри­вык­нуть к добрым делам, если захо­тим. Пост – дело святое; в это время Цер­ковь все свои меры упо­треб­ляет для того, чтобы ожи­во­тво­рить нас верою и воз­бу­дить в нас чув­ство рас­ка­я­ния и исправ­ле­ния. Аминь.

В Неделю вторую

 Прошло две недели Вели­кого поста, в кото­рые Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­зы­вала нас к исправ­ле­нию, рас­ка­я­нию. Она, как нежная и любя­щая мать, пред­ла­гала нам пройти святую Четы­ре­де­сят­ницу под ее руко­вод­ством. Пред­ла­гала и пред­ла­гает она нам пра­вила жизни, поучая одних, кротко обли­чая других, под­дер­жи­вая и укреп­ляя на истин­ном пути тре­тьих.

  Но многие из нас ее совета не слы­хали или же не обра­щали вни­ма­ния на эти при­зывы. Для многих из нас время несется вперед, как бурный вихрь, увле­кая нас за собой, как без­душ­ные, лишен­ные само­сто­я­тель­ных сил пред­меты. И мы, вле­ко­мые все дальше и дальше, нахо­димся в стран­ном поло­же­нии людей, име­ю­щих глаза, но не видя­щих, име­ю­щих уши, но не слы­ша­щих. Гроза гнева Божьего гремит над нами, а мы под ее моло­том при­хо­дим все в боль­шее и боль­шее умо­ис­ступ­ле­ние. Люди из себя пред­став­ляют исту­ка­нов, не чув­ству­ю­щих ни зна­ме­ния вре­мени, не вра­зум­ля­ю­щихся настав­ле­ни­ями Церкви, глухих к голосу разума, холод­ных к моль­бам чув­ства и укорам сове­сти.

  Время без­оста­но­вочно свер­шает свой ход, и мы только счи­таем число дней и страш­ных бед, испы­ты­ва­е­мых нами, не вду­мы­ва­ясь в их внут­рен­нее зна­че­ние. Между тем страш­ные дни заклю­чают в себе гроз­ное нази­да­ние и поуче­ние. Мы должны видеть при­чину слу­ча­ю­щихся несча­стий в себе самих. Губит себя отдель­ный чело­век, губит себя и целый народ гре­хами. Умно­же­ние грехов умно­жает болезни и виды болез­ней, сокра­ща­ю­щих нашу жизнь.

  Види­мый и явный грех нашего вре­мени – само­лю­бие, пре­зи­ра­ю­щее закон Божий, закон госу­дар­ствен­ный, закон при­роды. Чело­век не хочет сдер­жать своих похо­тей, не счи­тает необ­хо­ди­мым воз­дер­жаться. Кому неиз­вестно, что масса людей гибнет от объ­яде­ния и пьян­ства? Начало этих двух грехов лежит в том, что люди пре­зи­рают тре­бо­ва­ния Церкви, запо­ве­ду­ю­щие воз­дер­жа­ние и трез­вость. Если чело­век нару­шил эти тре­бо­ва­ния, то он нару­шит тре­бо­ва­ния и те, кото­рые пред­ла­гает ему обще­ство.

  В дни уста­нов­лен­ного поста люди ведут жизнь зазор­ную, не отли­чая пост от других дней. Когда людям не совестно нару­шать пост перед обще­ством, тогда они идут еще дальше: они пре­сы­ща­ются и упи­ва­ются. И таким обра­зом нару­шают третий закон, закон при­роды. Нака­за­ние за нару­ше­ние этих тре­бо­ва­ний не опаз­ды­вает: мы видим целую массу несча­стий, про­ис­тек­ших от невоз­дер­жа­ния. Явно и душев­ные пороки ведут за собой неис­чис­ли­мые несча­стия.

  Цер­ковь, как нежная мать, учит сми­ре­нию, госу­дар­ство – само­ува­же­нию, при­рода – под­дер­жа­нию в себе чело­ве­че­ского досто­ин­ства. И опять мы сво­бодно нару­шаем эти законы, а за нару­ше­нием, как тень за телом, сле­дуют горе и бед­ствие. Где при­чина всех наших внут­рен­них и внеш­них затруд­не­ний? В неже­ла­нии испол­нять закон Божий. Где при­чина наших без­рас­суд­ных пред­при­я­тий и несчаст­ных неудач в пред­при­я­тиях? В том, что мы беремся не за свое дело, беремся гор­де­ливо про­ве­сти корабль через бурные пучины океана, когда еще неопытны в пла­ва­нии на реке в лодке. Где при­чина отсут­ствия у нас харак­тера, воли? В том, что мы слиш­ком свое­об­разно и свое­вольно живем, не ставим для себя ни меры, ни цели. Оттого-то живем долго, а жизнь про­хо­дит без удо­воль­ствия и насла­жде­ний, Богом назна­чен­ных чело­веку на земле. Чело­век не бывает в храме, не знает насла­жде­ний, какие дает ему Божье слово, Боже­ствен­ные службы. Чело­век вольно живет в семье, любит лишь себя самого – оттого он не пони­мает семей­ной радо­сти и не ощу­щает в себе самом чувств вели­ко­ду­шия, пре­дан­но­сти, любви. При­выкши жить для себя и в себе, он не пони­мает народ­ного горя, не пони­мает народ­ных печа­лей и дела­ется похо­жим на исту­кана, кото­рого где ни поставь, он будет без­гла­сен и бес­чув­ствен.

  Но Цер­ковь опять неумолчно зовет к исправ­ле­нию. Спа­си­тель завет нас к вере. Уве­руем и исце­лимся; и тогда Он нам скажет, как сказал исце­лен­ному рас­слаб­лен­ному ныне в Еван­ге­лии: отпу­ща­ются тебе греси твои: вера твоя спасла тебя (Мк. 2:5). Аминь.

Время Вели­кого поста день ото дня сокра­ща­ется для хри­стиан. Дни идут своей оче­ре­дью, при­бли­жая нас к неде­лям празд­ни­ков Вос­кре­се­ния Хри­стова. Радость ожи­да­ния воз­буж­дает наши чув­ства, и, с другой сто­роны, грусть охва­ты­вает душу, когда совесть гово­рит сердцу, что мы про­во­дили время поста не так, как сле­до­вало бы истин­ным хри­сти­а­нам.

  Однако время еще не все мино­вало в веч­ность. Еван­ге­лие и Цер­ковь не умол­кают про­по­ве­до­вать пока­я­ние и при­зы­вать к пока­я­нию: покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное (Мф. 4:17). Это были первые слова, кото­рыми нача­лась про­по­ведь Иисуса Христа. Сле­до­ва­тельно, спа­се­ние души и пока­я­ние – две истины, одна от другой неот­де­ли­мые, одна без другой немыс­ли­мые. Без пока­я­ния нет спа­се­ния.

  Первый при­ступ к пока­я­нию со сто­роны чело­века состоит в том, чтобы он обра­тил свои мысли и жела­ния к воз­ве­ща­е­мому Еван­ге­лием Цар­ствию Божию. Нет осо­бен­ного затруд­не­ния чело­веку огля­деть свою душу. Во время этого осмотра совесть и память пока­жут чело­веку его мысли, чув­ство­ва­ния, жела­ния и дей­ствия. Чело­веку оста­ется работа устро­ить свой душев­ный мир таким обра­зом, чтобы на место злых мыслей и грубых наме­ре­ний поста­вить добрые; взамен пороч­ных, мрач­ных жела­ний поста­вить добрые; злую, жесто­кую, упор­ную свою дея­тель­ность изме­нить на труд доб­ро­де­тели, свя­то­сти и чистоты. В этом состоит начало и потреб­ность пока­я­ния. Сле­до­ва­тельно, весь труд чело­века заклю­ча­ется в одном – устро­ить себя согласно с тре­бо­ва­ни­ями чело­ве­че­ского досто­ин­ства. Побе­дим узкое себя­лю­бие, любо­вью пре­одо­леем эгоизм, рас­тле­ва­ю­щий душу, — вот усло­вия истин­ного пока­я­ния.

  Мы так при­выкли слы­шать жалобы на то, что жизнь скучна, и сами нередко жалу­емся, что жизнь тяжела. Скука и тяжесть жизни – это два дав­ле­ния, кото­рыми при­ни­жа­ется радость суще­ство­ва­ния. Нет дня в нашей жизни, на кото­рый мы могли бы ука­зать как на свет­лый и неза­пят­нан­ный. Нет такого дела, кото­рое мы успели кон­чить без тре­вож­ной мысли о его несо­вер­шен­стве. На всем пред­при­ни­ма­е­мом нами отра­жа­ется види­мая немощ­ность, вле­ку­щая за собой недо­воль­ство. Чем чело­век дальше живет, тем жизнь дела­ется все труд­нее и скуч­нее. На душе лежит бремя, сердце болит, ноет. Снять эти оковы с чело­века все­сильна одна бла­го­дать Божия. Эта бла­го­дать пода­ется в пока­я­нии. Эта бла­го­дать очи­щает и исце­ляет душу. Только в разум­ной испо­веди сла­га­ется с души бремя, ибо это бремя есть не что иное, как сумма наших же грехов. Ни от чего иного не полу­чится оздо­ров­ле­ние душев­ных сил, как от пока­я­ния. Здесь дей­ствуют силы бла­го­дат­ные, все­мо­гу­щие, вра­чу­ю­щие, успо­ка­и­ва­ю­щие и про­све­ща­ю­щие чело­века. Без этого сред­ства жизнь чело­ве­че­ская, хотя бы она была обстав­лена рос­ко­шью богат­ства, поче­стями славы, кра­со­той моло­до­сти, — бремя нелег­кое и полное душев­ной муки…

  Бла­го­дать Божия не забы­вает ни одного чело­века в мире. В спис­ках чело­ве­че­ства пред очами Все­мо­гу­щей Правды без­доль­ных, несчаст­ных нет. Бедные и бога­тые, убогие и слав­ные, старые и моло­дые, кра­си­вые и некра­си­вые – все равные дети Небес­ного Отца; всем до еди­ного выно­сится одна чаша Тела и Крови Хри­сто­вых, всем до еди­ного пред­ла­га­ется быть при­част­ни­ками жизни вечной. При­сту­пить к этому равен­ству, к этому союзу во Христе, при­нять бла­го­дать Божию в себя доступно только чистому серд­цем. Без внут­рен­ней чистоты чело­века не озарит бла­го­дать Божия. При­нять бла­го­дать Божию – значит, дру­гими сло­вами, при­нять в себя Гос­пода. Гос­подь же только той душе сооб­ща­ется, кото­рая полна чистыми мыс­лями и бла­гими наме­ре­ни­ями, а ни мысли добрые, ни наме­ре­ния благие невоз­можны без рас­ка­я­ния, без очи­ще­ния себя душев­ным само­со­зна­нием. Хри­стос осенил бла­го­дат­ным успо­ко­е­нием души мыта­рей и блуд­ниц за то одно, что они, слушая учение Его, кая­лись и исправ­ля­лись.

  Рас­ка­я­ние – одно из тех спа­си­тель­ных для чело­века средств, кото­рым воз­можно воца­рить в душе успо­ко­е­ние и уте­ше­ние. Сам Спа­си­тель обещал успо­ко­ить и обра­до­вать всех утруж­ден­ных и обре­ме­нен­ных (Мф. 11:28). Он же, как мило­сер­дый Отец, обещал поза­быть все наши без­за­ко­ния: без­за­кон­ник аще обра­тится от всех без­за­ко­ний своих, яже сотво­рил, и сохра­нит вся запо­веди Моя и сотво­рит суд и правду и милость, жизнию пожи­вет и не умрет; вся согре­ше­ния его, елика сотво­рил, не помя­нутся ему (Иез. 18:21,22). При­меры спа­си­тель­ного рас­ка­я­ния, выстав­ля­е­мые Свя­щен­ным Писа­нием и исто­рией Церкви, тро­га­тельны. Царь Давид загла­дил свое тяже­лое пре­ступ­ле­ние пока­я­нием. Апо­стол Петр очи­стил свое трое­крат­ное отвер­же­ние горь­кими сле­зами. Какое важное дело сделал раз­бой­ник, что полу­чил рай в несколько минут? Принес пока­я­ние. Мария Маг­да­лина заслу­жила любовь Христа тем, что омыла Его ноги сле­зами пока­я­ния.

  Эти при­меры и при­ве­ден­ные убеж­де­ния в необ­хо­ди­мо­сти пока­я­ния ука­зы­вают сами собой обя­зан­ность хри­сти­а­нину испол­нить этот спа­си­тель­ный долг. Нам это нужнее, нежели было нужно нашим отцам. Наше время до того испол­нено раз­ными зло­упо­треб­ле­ни­ями, что чело­век поне­воле вынуж­да­ется зада­вать себе вопрос о сво­бод­ном выходе из уз гре­хов­ных. У кого из нас не болела душа и кому не нужно духов­ное вра­чев­ство?

  А между тем вместо того, чтобы искать исце­ле­ния, мы поз­во­ляем при­выч­кам и наклон­но­стям делать свое злое дело. С каждым днем под­рас­тает себя­лю­бие, житей­ский расчет, под­рас­тает и уве­ли­чи­ва­ется разъ­еди­не­ние, недо­воль­ство. Над душами стоит словно диавол с отра­вой уныния и отча­я­ния и готов их зату­ма­нить и опья­нить. В данном поло­же­нии бла­го­ра­зум­ный хри­сти­а­нин должен опом­ниться. Он не должен пре­не­бре­гать тем, что душе его сооб­щит свет и радость. Он не должен отла­гать пока­я­ния… Отла­гать пока­я­ние значит умно­жать тоску жизни, умно­жать число грехов. Если же один грех, по слову апо­стола Иакова, рож­дает смерть (Иак. 1:15), то сколько смер­тей рож­да­ется с появ­ле­нием многих грехов?

  Нельзя про­пу­стить без заме­ча­ния одного при­знака наших нравов. Мы оду­шев­лены доб­рыми наме­ре­ни­ями; планы нашей жизни начер­таны искус­ной рукой. Нынче один гово­рит много о хоро­ших чув­ство­ва­ниях, завтра иной много рас­суж­дает о добре, об истине и кра­соте… Все это могло бы быть очень похвально, если бы не имело в себе харак­тер лег­ко­мыс­лия. При­хо­дится встре­чаться со мно­гими, весьма мно­гими бла­гими наме­ре­ни­ями и чув­ство­ва­ни­ями, но они подобны нежным пре­крас­ным цветам, кото­рые вянут от зноя, зябнут от холода и лома­ются от ветра. Сего­дня при­ме­ча­ется такой горя­чий порыв души, кото­рый спо­со­бен разо­гнуть железо, — а завтра уже он остыл, его нет ни в мыслях, ни в чув­ство­ва­ниях. Сего­дня тяже­лый вздох о спа­се­нии, слезы, как ручьи бла­го­дат­ной целеб­ной воды, льются из глаз стре­мя­щихся узреть бла­го­че­стие и спа­се­ние – а назав­тра видим иное, как бы в под­твер­жде­ние того при­сло­вия, что слова и слезы так же коварны, как вода. Ока­зы­ва­ется, это были не слезы уми­ле­ния, а слезы воз­буж­ден­ного состо­я­ния. Что нынче при­ни­маем, то завтра отвер­гаем. Лег­ко­мыс­лие – вот камень пре­ткно­ве­ния на пути пра­виль­ной жизни; оно может быть устра­нено только пока­я­нием. Будем же вни­ма­тельны к Хри­сто­вой запо­веди о пока­я­нии. Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось цар­ствие Божие… зовет Спа­си­тель! Пока­я­ния отверзи ми двери, Жиз­но­да­вче! – не пере­стает, рыдая, вос­пе­вать наша нежная мать, Пра­во­слав­ная Хри­стова Цер­ковь. Аминь.

В Неделю Кре­сто­по­клон­ную

 Вот уже целых три недели прошло с тех пор, как всту­пили мы на путь поста. Часть пути уже прой­дена. Но как? Житей­ская муд­рость гово­рит: кто хорошо начал, тот совер­шил уже поло­вину дела. Можем ли мы это доброе при­сло­вье при­ло­жить к себе? Как бы то ни было, мы на пути. Воз­вра­щаться назад не сле­дует, оста­но­виться на пол­до­роге – скучно и недо­стойно. Нам сле­дует идти вперед. Но как идти? В реше­нии этого вопроса явля­ется добрым совет­ни­ком наша Цер­ковь.

  Она ука­зы­вает нам на то, чтобы мы сознали, взве­сили свои соб­ствен­ные грехи. Пост, воз­дер­жа­ние и гове­ние для того и нужны, чтобы чело­век вгля­делся в себя и увидел бы свое внут­рен­нее «я». Обычно наша жизнь пред­став­ля­ется нам той роко­вой необ­хо­ди­мо­стью, при кото­рой мы самих себя ста­ра­емся во всем изви­нять, про­щать и оправ­ды­вать. Мы ста­ра­емся заго­во­рить свою совесть, пред­став­ляя, что мы не делаем грехов и под­вер­жены только сла­бо­стям. Не погру­жа­ясь в глу­бину своей души, мы со сме­ло­стью высо­ко­мер­ного и дерз­кого фари­сея гово­рим себе: мы не воры, не раз­бой­ники, не гра­би­тели, не пре­лю­бо­деи – а на самом-то деле мы зара­жены гре­хами от головы до ног! В опья­не­нии своими види­мыми доб­ро­де­те­лями мы не заме­чаем, что червь стра­стей под­та­чи­вает наше чело­ве­че­ское досто­ин­ство, и мы стоим на краю бездны, гото­вой нас погло­тить. В этом состо­я­нии мы упо­доб­ля­емся тому несчаст­ному, кото­рый в необуз­дан­ной и без­рас­суд­ной весе­ло­сти пре­да­ется пляске, не пред­чув­ствуя, что за ним стоит апо­плек­сия, гото­вая отнять у него навеки спо­соб­ность дви­же­ния. Цер­ковь гово­рит нам: пост вам не будет в пользу, если вы в тече­ние семи недель будете настолько без­вольны, что не вспом­ните своих грехов и не рас­ка­е­тесь в них пред Гос­по­дом. Ваш пост будет не в спа­се­ние, если вы в тече­ние его не сде­ла­ете ни одного доб­рого подвига, ни одного достой­ного хри­сти­ан­ского дела.

  Цер­ковь велит нам во дни поста бес­при­страстно оце­нить себя. Она в само­по­зна­нии видит един­ственно верное и необ­хо­ди­мое сред­ство к хри­сти­ан­скому совер­шен­ству. Пока дух само­по­зна­ния не охва­тит нашего сердца, вся наша жизнь будет сцеп­ле­нием гре­хов­ных дей­ствий, греш­ных чув­ство­ва­ний и помыш­ле­ний. Чтобы при­об­ресть само­по­зна­ние, нужно тре­бо­вать отчета у своей сове­сти. Чтобы совесть не оглохла, для этого необ­хо­димо в тече­ние суток час или два про­во­дить в уеди­не­нии и свою душу окры­лять стра­хом Божиим. Чтобы пост послу­жил нам в пользу и удо­воль­ствие, нужно поло­жить хра­не­ние на свои уста и вник­нуть в себя. Вник­нуть в себя – это значит поста­вить себя перед судом сове­сти и пред суд Божий.

  Кто ты и чьей веры? – спра­ши­вает у нас совесть. Отве­чаю: я один из уче­ни­ков (или одна из учениц) Иисуса Христа.

  Вера Иисуса Христа велит и жить, и думать, и делать, руко­во­дясь одним чув­ством – любви к Богу. Так ли посту­па­ешь? – спра­ши­вает совесть. Что мы ей отве­чаем? Боль­шая часть из нас должна отве­тить: к сожа­ле­нию, мы любим больше себя, нежели Бога. Все наши мысли и деяния вер­тятся, как флюгер, на одном месте, все на само­лю­бии… Стыдно тебе, скажет совесть. Далее: Иисус Хри­стос Сам был сми­рен­ный и крот­кий и научал сми­ре­нию и кро­то­сти. Если ты идешь за Хри­стом, кре­стился во Христа, есть ли в тебе сми­ре­ние, не обу­ре­вают ли тебя гордые мечты, тще­слав­ные заботы? Усты­дись, под­ска­зы­вает совесть.

  Далее: Иисус Хри­стос велел любить ближ­них. Он всю Свою жизнь принес чело­ве­че­скому роду… А вы, Его уче­ники и уче­ницы, часто ли дума­ете о том, чтобы как можно более про­из­весть добра для других людей, или живете в себя, для себя только? Усты­ди­тесь!..

  Далее: Иисус Хри­стос тре­бо­вал, чтобы веру­ю­щие в Него побеж­дали одо­ле­ва­ю­щие их стра­сти и избы­ток вся­кого рода зла… А вы так живете? Не боль­шая ли часть дня и ночи уходит у вас на раз­ду­мье об удо­воль­ствиях, о при­об­ре­те­нии богат­ства, поче­сти и так далее? Усты­ди­тесь!

  Далее: Иисус Хри­стос учил о Цар­ствии Божии, о при­об­ре­те­нии духов­ных благ. Он желал, чтобы не было между его уче­ни­ками лен­тяев, туне­яд­цев, пьяниц и невежд. А вы каковы? – спра­ши­вает совесть. Не таковы ли вы? Усты­ди­тесь!

  Далее: Иисус Хри­стос люби­мым Своим уче­ни­кам гово­рил о само­от­вер­жен­ном слу­же­нии: чтобы каждый с любо­вью и упо­ва­нием нес всякую скорбь, всякий крест, какой про­мыслу Божию угодно воз­ло­жить на нас. Можем ли мы ска­зать, что несем свой крест без ропота?..

  Не пере­честь всего того, о чем гово­рит с нами совесть. Нам трудно отве­чать ей. Посмеет отве­чать ей утвер­ди­тельно разве только тот само­на­де­ян­ный, само­хваль­ный безу­мец, кото­рый вытолк­нул свою совесть за дверь, подобно без­бож­ному и бес­пут­ному сыну, выгнав­шему из дому свою мать.

  Но тот, у кого совесть не уте­ряна и на месте, кто слышит ее прав­ди­вый и звуч­ный голос, — тот познает свое гре­хов­ное состо­я­ние; тогда ярким светом обо­зна­чится вели­чай­шее зна­че­ние поста, воз­дер­жа­ния и гове­ния. Пред душой такого чело­века вос­ста­нет образ Спа­си­теля, Гос­пода нашего Иисуса Христа… Образ пла­чу­щий, образ гроз­ный… Пла­чу­щий Спа­си­тель: Его слезы о нас, мы уда­лены от Него; мы уда­лены от истин­ной жизни; мы рас­тра­чи­ваем Его святые дары, мы во зло упо­треб­ляем свою жизнь и, в глупом неве­де­нии, сами не знаем, зачем дана она нам, зачем мы живем!

  Но еще оста­ется четыре недели поста – вре­мени немало; познаем, почув­ствуем свои ошибки и паде­ния и поста­ра­емся сердце свое напол­нить искрен­ним, все­це­лым и непри­твор­ным жела­нием быть хри­сти­а­нами не по имени, а по жизни, не на словах, а на деле. Это будет для нас плод гове­ния и поще­нья. Аминь.

  Слава Богу, пока­зав­шему нам свет. Для под­креп­ле­ния нашей веры и достой­ной хри­сти­а­нина нрав­ствен­но­сти святая мать наша Цер­ковь изнесла из алтаря для нас крест Гос­пода.

  Гос­подь наш, рас­пя­тый с рас­про­стер­тыми руками, взы­вает: Аще кто хочет по Мне ити, да отвер­жется себе и возмет крест свой и по Мне грядет (Мф. 16:24). Это призыв к само­от­вер­же­нию, к несе­нию креста и к после­до­ва­нию своему Гос­поду.

  Взгля­ните на самое поло­же­ние на Кресте Спа­си­теля. Оно – спо­кой­ное.

  Во время Его рас­пя­тия все было в страш­ной тре­воге: земля коле­ба­лась, небо омра­чи­лось, горы рас­се­да­лись, гробы изда­вали мерт­ве­цов, пре­дан­ные Рас­пя­тому люди «били в перси свои» и горько пла­кали; враги, несмотря на свое види­мое тор­же­ство, что убили пра­вед­ника, цепе­нели от страха сове­сти своей. Один только рас­пя­тый наш Спа­си­тель был совер­шенно покоен. Он с Креста, как царь с пре­стола, делал рас­по­ря­же­ния и в раю, и на земле, и в самом аде: рай обещал пока­яв­ше­муся раз­бой­нику, на земле устроил судьбу пла­чу­щей Своей Матери, в аде про­по­ве­до­вал пока­я­ние не успев­шим испра­виться, греш­ни­кам.

  Отчего же в Спа­си­теле такое чудное спо­кой­ствие среди самых тяжких стра­да­ний? От все­це­лой пре­дан­но­сти Его воле Бога Отца. Он стра­дал, Он молил, как чело­век, чтобы чаша стра­да­ний была про­не­сена мимо Его. Но насту­пила минута, кото­рую Он завер­шил молит­вой: Не моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22:42). После этого Спа­си­тель уже не молился о мимо­не­се­нии пред­опре­де­лен­ной Ему чаши стра­да­ний, но, видя в самых стра­да­ниях славу Свою – Божию, молился так: Отче, про­славь Сына Твоего, да и Сын Твой про­сла­вит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную (Ин. 17:1–2). Гос­подь пока­зал этот обра­зец, чтобы и мы искали спо­кой­ствия в совер­шен­ной пре­дан­но­сти воле Божией. А потому тре­бует от нас само­от­вер­же­ния, говоря: Аще кто хощет по Мне ити, да отвер­жется себе. Он как бы так гово­рит: кто хочет дости­гать пред­пи­сан­ного в Еван­ге­лии совер­шен­ства, тот отре­кись от своей воли и живи так, как Бог велит, потому что без воли Божией и волос с головы вашей не падает. Не обра­щай вни­ма­ния на при­ят­ное и непри­ят­ное для твоего само­лю­бия. Не надейся на силь­ных покро­ви­те­лей и не сер­дись на своих види­мых врагов.

  При­ят­ное дару­ется тебе, чтобы ты не унывал, а непри­ят­ное – чтобы ты не забы­вался. Силь­ные мира могут ока­зать тебе под­держку, если доз­во­лит это Бог, а при­тес­ни­тели могут душить тебя, позо­рить, вре­дить, пока попу­стит им Бог. Воз­веди ум и сердце горе, к Богу, — сам пове­ришь, что реши­тельно всем управ­ляет Бог. Без воли Божией можно делать зло, но и самое зло ведет к тому, чтобы яснее и милее стало добро.

  Вот почему Спа­си­тель наш тре­бует от Своих после­до­ва­те­лей само­от­вер­жен­но­сти и пре­дан­но­сти воле Божией, а губи­тель мира – диавол вну­шает свое­во­лие. Он вся­че­ски ста­ра­ется уни­зить в чело­ве­че­ских глазах цену само­от­вер­же­ния и пре­дан­но­сти воле Божией.

  Возь­мем важные часы в жизни каж­дого из нас, когда мы про­из­но­сили обеты на добро, на само­от­вер­же­ние, на послу­ша­ние воле Божией. За при­ме­ром нам неда­леко ходить.

  Осме­люсь взять себя самого. Помню, когда мне пред­ло­жена была сте­пень свя­щен­ства, я горячо про­из­но­сил обеты, соеди­нен­ные с этой сте­пе­нью. Я желал быть тем, чем должен быть насто­я­щий свя­щен­ник. Даже более, чем мне пред­ла­гали, чего от меня тре­бо­вал фор­маль­ный закон: я изучал свя­щен­ни­че­скую став­лен­ную гра­моту на память, от слова до слова, по совету руко­по­ла­гав­шего меня архи­ерея, но я ее допол­нял и усу­губ­лял. Мне хоте­лось быть тем, как гово­рит пророк: рукой – без­ру­кому, ногой – хро­мому, гла­зами – слепым и так далее. Когда я мнил быть долж­ным свя­щен­ни­ком, то диавол молчал и только злоб­ство­вал, выжи­дая для себя удоб­ной минуты. Потом стал мало-помалу нашеп­ты­вать в мысли житей­ские попе­че­ния, от кото­рых сужи­ва­лись более и более обеты само­от­вер­же­ния. Стали посе­щать иные мысли, и гово­рили они мне о том, что надо брать пример с живых лиц, слав­ных в мире сем, а не с тех, кото­рых жизнь, мысли и дела утвер­ждены на запо­веди Иисуса Христа: живи, как другие… иди за толпой, будешь сыт, будешь жиз­не­ра­до­стен и так далее. Таким обра­зом диавол уносил из нашего сердца не только жела­ние добра, но и данные обеты.

  Вот еще обра­зец: вижу чело­века, жизнь свою гото­вого поло­жить за про­све­ще­ние других, жить и уме­реть на работе мысли и духа… И тут, когда дается обет, диавол молчит, но изби­рает минуту и, насмеш­ливо смотря на твой труд, он пока­зы­вает тебе гору, кото­рую будто бы ты хочешь снять одной своей рукой, и, увы, кле­вет­ник и завист­ник свя­тыни уносит из сердца жела­ние пре­крас­ного труда, и пред нами явля­ется чело­век – не хри­сти­а­нин обета, а тще­слав­ный торгаш, уме­ю­щий своею духов­ной силой не про­све­щать, а пора­бо­щать ближ­них.

  Вот еще пример: схо­дятся жених и неве­ста. Они ясны и невинны, любя­щие и люби­мые; истинно во образ Христа и Церкви два суще­ства. О, как они пре­красно начер­тали свою сов­мест­ную буду­щую жизнь: они будут при­ме­ром рели­гии, нрав­ствен­но­сти, доб­ро­де­тели, вечной любви и вер­но­сти друг к другу, их дом – теплое солнце с весен­ними лучами, их дом – рай земной; они уже на земле члены Цар­ствия Небес­ного. Вот соче­та­лись они… Диавол не мешал им, он дышит злобой и ждет своего вре­мени. Про­хо­дят месяцы и, редко, годы… И диавол вры­ва­ется в их мысли: почему мы так живем, соседи наши живут иначе, весь мир живет иначе: и ссо­рятся, и схо­дятся, и изме­няют друг другу, и делают все для того, чтобы, как гово­рится, не стес­нять себя… Семья уже не рай, а узы – не легче тюрьмы, а сами они – о, как они изме­ни­лись! Зауряд­ные люди, кото­рым хочется сча­стья, а сча­стья-то нет ни себе, ни другим. Теперь это нече­сти­вые. Они в жизни бегут, гони­мые стра­хом, хотя за ними и никто не гонится. Рас­топ­тав союз одной дружбы, они ищут сча­стья с дру­гими и нико­гда, нигде не найдут…

  Да, братья и сестры, воз­люб­лен­ные! Рас­пя­тый Хри­стос про­сти­рает к нам Свои пре­чи­стые руки. Он готов при­нять нас, как отец принял блуд­ного сына, воз­вра­тив­ше­гося к нему из страны даль­ней. Вернем, братие, лучшие наши жела­ния идти со Хри­стом, быть Хри­сто­выми и вперед уже не уда­ляться от Него на пути своей воли или вред­ного под­ра­жа­ния так назы­ва­е­мым прак­ти­че­ским пра­ви­лам людей, у кото­рых жела­ния только сроч­ные, земные. Эти жела­ния – порывы похоти и очес.

  Иже в шестый день же и час, на Кресте при­гвож­дей в раи дерз­но­вен­ный Адамов грех, и согре­ше­ний наших руко­пи­са­ние раз­дери, Христе Боже, и спаси нас (тро­парь шестого часа). Аминь.

  «Явися, вели­кий Гос­по­день Кресте! Покажи ми зрак боже­ствен­ный кра­соты Твоея ныне».

  Такими сло­вами пес­но­сло­вит святая Цер­ковь нынеш­нее празд­не­ство!

  Крест Гос­по­день услаж­дает горе­сти и все бед­ствия и иску­ше­ния веру­ю­щих, пес­но­сло­вит святая Цер­ковь.

  Итак, ничего не может быть при­лич­нее в этот раз, как бесе­до­вать о Кресте, кото­рый Хри­стова Цер­ковь пред­ла­гает нам для покло­не­ния.

  Все мы более или менее под­вер­га­емся бед­ствиям в этой жизни и имеем нужду в уте­ше­нии. Уте­ше­ние чело­ве­че­ское, к кото­рому при­бе­гаем в наших горе­стях, всегда слабо, нена­дежно и неполно. Ибо наши уте­ши­тели такие же люди, как и мы сами, подобно нам, име­ю­щие нужду в помощи других. Один Крест Гос­по­день всегда всем и во всех несча­стиях может подать истин­ное уте­ше­ние и верную отраду.

  Но отчего про­ис­хо­дят наши скорби?

  Чаще всего люд­ские стра­да­ния вызы­вают телес­ные недуги. Болезни, как неот­ступ­ный враг, доса­ждают чело­веку, лишают его при­рож­ден­ной кра­соты, лишают покоя, пугают неиз­ле­чи­мо­стью и смер­тью… Но пусть боль­ной обра­тит свой взор на Крест. Кого мы видим на нем? Мы видим Гос­пода нашего, всего изъ­язв­лен­ного, покры­того ранами от ног до головы и пре­тер­пев­шего все­воз­мож­ные телес­ные стра­да­ния, чтобы воз­вра­тить страж­ду­щему нашему телу не только здо­ро­вье и есте­ствен­ную кра­соту, но и даро­вать ему слав­ное бес­смер­тие.

  Крик­лива скорбь у чело­века о недо­стат­ках в этой жизни. Плачет мать, когда видит, что голодны или худо одеты ее дети; горюет отец, не имея воз­мож­но­сти изба­вить свою семью от житей­ских лише­ний. Да, скорбь чело­века в борьбе с бед­но­стью очень плак­сива и голо­си­ста. Но без­от­рад­нее всего то, что в нашем опош­лив­шемся так назы­ва­е­мом свете чужое горе без­от­ветно и редки люди, гото­вые явиться на помощь бед­но­сти. Зато всем нуж­да­ю­щимся и обре­ме­нен­ным не запре­щен доступ к под­но­жию Креста. Холод­ные, голод­ные, бес­при­ют­ные, станьте пред Рас­пя­тием Спа­си­теля! Он во всю Свою жизнь не имел, где главу при­к­ло­нить, и нако­нец ее при­к­ло­нил на позор­ном Кресте. С Него буйная толпа сняла на Гол­гофе послед­нюю одежду. Ему, жаж­ду­щему, пожа­лели дать воды, а с озлоб­лен­ной насмеш­кой над уми­ра­ю­щим подали горь­кую желчь и кислый оцет. Он стра­дал и умирал всеми поки­ну­тый, совсем бес­по­мощ­ный. Для чего же были эти стра­сти? Да для того, чтобы Его стра­да­ни­ями уте­ша­лись все несчаст­ные, все нищие духом и телом, кото­рым посред­ством Креста воз­вра­ща­ется вечное, истин­ное сокро­вище!

  В наш само­лю­би­вый век есть еще одно досад­ное горе – это обид­чи­вость. Люди в суете гонятся за поче­стями и славой, всем хочется стать повид­нее, повыше. Ловкие, смелые люди без осо­бого сму­ще­ния взби­ра­ются на высь и оттуда с пре­зре­нием смот­рят на низ. И чтобы не было вос­хода на гору другим, люди с высоты готовы иногда у людей, сто­я­щих под горой, отнять даже чест­ное имя их. Но и под горой, и в про­па­стях земных есть живо­тво­ря­щее чудное древо Креста, кото­рое воз­вра­щает всем гони­мым за правду вечную славу. Утешь­тесь, наш Спа­си­тель не имел ни вида, ни доб­роты; вид Его бес­че­стен, умален… паче всех сынов чело­ве­че­ских… Он вра­зум­лял греш­ни­ков – Его назы­вали пья­ни­цей; Он исце­лял боль­ных и учил людей правде – Его назы­вали лука­вым: беса имать, кивая на Него голо­вой, гово­рили само­любцы, сто­яв­шие высоко…

  Еще горе в этом мире – измена или пере­мен­чи­вость друзей. Когда мы богаты, славны, у нас нет недо­статка в при­я­те­лях, гото­вых раз­де­лить наше сча­стье. Но вот посе­тило нас бед­ствие… и друзья с каждым днем редеют. Какой вдове, каким сиро­там, каким обед­няв­шим людям не изве­стен этот убий­ствен­ный покро­ви­тель­ствен­ный тон преж­них друзей, сухая беседа и гор­де­ли­вый поклон старых зна­ко­мых?.. Между тем в это-то время мы и нуж­да­емся в дру­зьях, в их бесе­дах, в их уте­ше­нии… Эта пере­мен­чи­вость – тяже­лое горе… Однако и у всеми поза­бы­тых, у всех сирот и вдов, у всех бес­по­мощ­ных и оди­но­ких есть друг неиз­мен­ный – это Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Взгля­ните, поки­ну­тые дру­зьями, на Гос­по­день Крест: вы уви­дите Спа­си­теля, поло­жив­шего душу Свою… за други Своя…

  Пятое и силь­ное горе слы­шится в этом мире. Вот горе жен­щины – у ней умер милый муж; вот горе детей – у них смерть отняла отца; у одной отняла брата, опору и защиту, у другой – сестру-друга. Жалоба на смерть со всех сторон… Отняла смерть и схо­ро­нила милых людей в могилу, отняла и пре­вра­тила в прах… Не надо нам богат­ства, не надо нам поче­стей, гово­рят горю­ю­щие, воро­тите нам наших друзей… Просьба неис­пол­ни­мая… Но все испы­тав­шие утраты неза­ме­ни­мые, станьте ближе к Кресту. На этом дереве Хри­стос постра­дал, чтобы вос­кре­сить людей и навеки соеди­нить с теми, кото­рых смерть раз­лу­чила с нами на корот­кое время.

  Вот уже пять раз­ря­дов чело­ве­че­ской скорби нашли мы, но их не пять, а мил­ли­оны…

  Зло в воз­духе, зло повсюду… Зло неис­четно. Оста­нов­люсь еще на одной чистой скорби. Это стра­да­ния души при вос­по­ми­на­нии своих явных и тайных грехов. Совесть, как тяже­лый молот, уда­ряет по нашим чув­ствам. Ужас берет греш­ника: что я сделал? Что мне за это будет? Успо­койся, каю­щийся греш­ник, у под­но­жия Живо­тво­ря­щего Креста. На Кресте изоб­ра­жено совер­шен­ное про­ще­ние всех грехов каю­ще­муся, изоб­ра­жено на этом же Кресте и даро­ва­ние оправ­да­ния всем хри­сти­а­нам, упо­ва­ю­щим на Гос­пода. При­сту­пим же, братие, к Живо­тво­ря­щему Кресту и обло­бы­заем его с верой и любо­вью… В нем наша отрада… Кре­стом мы кре­сти­лись в купели, крест у пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина на груди, крест у нас и на могиле… В нем наша отрада и упо­ва­ние. Аминь.

  Вели­кий пост нынеш­него года уже почти пре­по­ло­вился. Цер­ковь, совер­шен­ствуя гове­ю­щих и бла­го­го­вейно постив­шихся и постя­щихся в подвиге бла­го­уго­жде­ния Богу, изно­сит из алтаря напре­столь­ный крест для покло­не­ния ему хри­стиан, гото­вых жить и дей­ство­вать по запо­ве­дям и учению Спа­си­теля, Гос­пода нашего Иисуса Христа. От Креста Живо­тво­ря­щего ныне исхо­дит про­по­ведь и поуче­ние. Со Креста Сам Хри­стос зовет наши души… и как зовет?!

  Идите ко Мне. Кто хочет за Мной сле­до­вать, пусть отверг­нется себя и возь­мет свой крест и идет за Мной. Заметьте, Гос­подь не при­нуж­дает, а при­зы­вает к после­до­ва­нию за Собой. Как же мы отклик­немся на этот призыв? Так или иначе, но должны ото­зваться, потому что каждый хри­сти­а­нин имеет свой крест, на кото­ром должен рас­пи­нать свои гре­хов­ные стра­сти. Кре­сто­но­ше­ние есть не только обя­зан­ность, но и неот­лож­ная необ­хо­ди­мость. Под кре­стом каж­дого чело­века Спа­си­тель разу­мел все скорби, болезни и все труд­но­сти жиз­нен­ные, пред­сто­я­щие чело­веку в борьбе с общей нам наклон­но­стью ко злу.

  Жизнь чело­ве­че­ская – путь к веч­но­сти, путь к дости­же­нию вели­ких совер­шенств. На этом пути чело­век – неволь­ный стран­ник. На этом пути чаще всего про­ти­во­бор­ствуют чело­веку беды и скорби. Спа­стись от них, отда­лить от себя опас­ность, найти удо­вле­тво­ре­ние и успо­ко­е­ние сердца – в этом заклю­ча­ется почти вся дея­тель­ность чело­ве­че­ской жизни. Но часто чело­век нахо­дит гибель там, где он ищет без­опас­но­сти, чаще раз­би­ва­ется его сердце от тех самых людей и от тех дей­ствий, на кото­рые он устрем­лял всю свою волю. Всякое горе, стра­да­ние, всякие слезы, вынуж­ден­ные неуда­чей, есть не иное что, как житей­ское кре­сто­но­ше­ние. Но кре­сто­носцы раз­ли­ча­ются в жизни.

  Мы видим често­любца, неусыпно стре­мя­ще­гося к дости­же­нию поче­стей и славы. Мы видим его труды и заботы, видим и стра­да­ния, испы­ты­ва­е­мые им от неудач, где его гор­дость встре­чает на каждом шагу пре­пят­ствия. Это есть крест, но не Хри­стов, а про­из­воль­ный. Такой чело­век не страсть рас­пи­нает на кресте, но рас­пи­на­ется стра­стью. Когда встре­чаем чело­века, сне­да­е­мого завист­ли­вой скор­бью о благе ближ­него, мы видим, что он стра­дает, что стра­да­ния его мучи­тельны, и эти стра­да­ния – крест, но крест не Хри­стов, а про­из­воль­ный, заслу­жи­ва­ю­щий не ува­же­ния, но уко­ризны и отвра­ще­ния. Когда попа­да­ются на жиз­нен­ном пути люди, посто­янно заня­тые нечи­стыми вожде­ле­ни­ями, напра­вив­шие всю свою душев­ную дея­тель­ность на иска­ние при­быт­ков, чисто телес­ных, чув­ствен­ных насла­жде­ний, — опять пред нами кре­сто­носцы, но кре­сто­носцы пре­зрен­ные; они муче­ники не правды ради, а ради греха; они носят в себе ту висе­лицу, кото­рой так часто кон­ча­ется суще­ство­ва­ние злого чело­века. Не Бог бла­го­сло­вил этим кре­стом чело­века пороч­ного, но он сам соору­дил его себе, соору­дил своим забве­нием о Боге, нару­ше­нием чело­ве­че­ского досто­ин­ства, гор­до­стью, лукав­ством и живот­но­стью своей падшей при­роды.

  Истин­ные Хри­стовы кре­сто­носцы – иные люди; их крест – бла­го­душ­ное пере­не­се­ние неза­слу­жен­ных стра­да­ний. Когда пред нами нахо­дится боль­ной чело­век, при­зы­ва­ю­щий имя Божие без ропота; когда пред нами вдовы и сироты, утра­тив­шие близ­ких сердцу и покор­ные воле Божией, — это Хри­стовы кре­сто­носцы. Когда вы видите пред собой людей обво­ро­ван­ных, обма­ну­тых явными и тай­ными вра­гами; когда мы видим людей, у кото­рых озлоб­ле­ние и кле­вета попи­рают их честь и невин­ность, — эти муче­ники горя суть Хри­стовы кре­сто­носцы. И сами мы Хри­стовы кре­сто­носцы в то время и в том случае, когда наше сердце любит добро. Любить добро нелегко; любовь свою необ­хо­димо отста­и­вать, необ­хо­димо ее беречь. А это есть крест: здесь необ­хо­димо стро­жай­шее вни­ма­ние к себе, необ­хо­димо уми­рять себя, лишать, обуз­ды­вать, даже нака­зы­вать себя, чтобы сохра­ни­лась любовь к добру, чтобы любовь была чище, нежели живой весен­ний луч бла­го­твор­ного солнца. По этому пути шел наш Гос­подь Иисус Хри­стос на земле и запо­ве­до­вал Свои уроки о кре­сто­но­ше­нии ради любви к добру. Следуя этим урокам, чело­ве­че­ская жизнь есть бес­пре­рыв­ное само­ис­прав­ле­ние; чело­век стоит на страже сердца… Такой чело­век несет истин­ный крест; это крест само­от­вер­же­ния.

  Кресты воз­ла­га­ются Самим Богом. Но кто ищет подви­гов, тому открыто поприще и для про­из­воль­ного кре­сто­но­ше­ния.

  Есть люди, кото­рые могли бы бес­печно про­во­дить свою жизнь. Поль­зу­ясь правом своей сво­боды, они могли бы осу­ществ­лять для себя все удо­воль­ствия, какие им пред­став­ляет жизнь во всех своих слу­чай­но­стях. Но эти люди менее всего поль­зу­ются тем, чем бы они могли. Они для себя береж­ливы во всем до ску­по­сти, до само­от­ре­че­ния, но готовы отдать все для дру­гого, чтобы соста­вить его сча­стие, чтобы доста­вить ему уте­ше­ние, чтобы облег­чить другим скорб­ный путь. При­но­ше­ние такой жертвы есть истин­ный крест.

  Есть добрые люди, отдав­шие лучшие свои годы попе­че­нию и забо­там о других людях не только без ропота, но с счаст­ли­вой покор­но­стью, — это чистые кре­сто­носцы. Дочери и сыно­вья, вос­пол­ня­ю­щие своей попе­чи­тель­ной любо­вью утраты матери и отца, — это истин­ные кре­сто­носцы.

  Есть люди, уме­ю­щие удер­жать себя кротко и сми­ренно чистыми и чест­ными среди разных иску­ше­ний. Эти иску­ше­ния бывают иногда остры, как уязв­ля­ю­щая стрела. Они запа­дают в душу, влекут ее за собой, но взяв­ший крест Хри­стов удер­жится… падет и вос­ста­нет.

  Без бла­го­дати Божией кре­сто­но­ше­ние невоз­можно. В тяже­лых иску­ше­ниях чело­век не может опе­реться на себя самого. Он слабее трости, колеб­ле­мой ветром. В этом состо­я­нии одно сред­ство для нас – соеди­нить свой крест с Кре­стом Хри­сто­вым. Только один Хри­стос, пре­тер­пе­вый за нас Крест, верно оценит наше тер­пе­ние, нашу борьбу с гре­хов­ной при­ро­дой, наше само­от­вер­же­ние. Сила креста велика и живо­тво­ряща. Один взгляд на крест может уте­шить несчаст­ного, оста­но­вить злодея, вра­зу­мить забыв­ше­гося, уми­рить оже­сто­чен­ного, обли­чить лице­мер­ного, наста­вить нера­зум­ного – всем и каж­дому подать совет и жизнь.

  Не забы­вайте же, что вам всегда сопут­ствует, всегда воз­ле­жит на персях Богом данный вам страж, ваш хра­ни­тель и освя­ти­тель, друг верный и неиз­мен­ный, помощ­ник соста­вить ему уте­ше­ние, чтобы облег­чить другим скорб­ный путь. При­но­ше­ние такой жертвы есть истин­ный крест. Аминь.

В Неделю чет­вер­тую

 По мило­сти Божией, про­вели мы уже целых четыре недели поста. Стоим уже за чертой его пре­по­ло­ве­ния. Еще и еще немного усилий, три недели, два­дцать одни сутки, — и ваша цель достиг­нута, уте­шает, вооду­шев­ляет и обод­ряет мать наша Цер­ковь, сопро­вож­да­ю­щая нас во все святые сорок семь дней. Но утом­лен­ные пловцы соску­чи­лись в своем путе­ше­ствии. Они стре­мятся скорее выйти на берег; им дни кажутся неде­лями. Нетер­пе­ние вызы­вает ропот. Ропот рож­дает зависть. К кому? К непо­стя­щимся. Те, как и были, оста­ются при своих при­выч­ках; у них дни идут пооче­редно. Солнце встает и захо­дит, находя их телесно насы­щен­ными, в чув­ствах невоз­буж­ден­ными. А постя­щи­еся раз­дра­жены: огля­ды­ва­ются на прой­ден­ное поприще поста, сомне­ва­ются, воз­ра­жают. Неод­но­кратно даже мы слы­шали из несколь­ких уст то жалобы, то рас­суж­де­ния, то любо­пыт­ные вопросы в таком роде: зачем вообще посты? Зачем пред свет­лым днем вели­кой радо­сти Вос­кре­се­ния Хри­стова уста­нов­лен такой длин­ный, суро­вый и стро­жай­ший пост? В празд­ник Вос­кре­се­ния Хри­стова Цер­ковь не только бла­го­слов­ляет и раз­ре­шает, но пове­ле­вает радо­ваться; вели­ко­пост­ное же долгое сето­ва­ние и гове­ние может нас даже отучить от жиз­не­ра­дост­но­сти, а воз­дер­жа­ние исто­щит наши телес­ные силы, омра­чит наше чело, и, может быть, вели­ко­пост­ная печаль обра­тится в при­вычку… Вот какое оружие выстав­ляют люди, раз­дра­жен­ные воз­дер­жа­нием, поще­нием и гове­нием во дни святой Четы­ре­де­сят­ницы.

  Отве­чаем на воз­ра­же­ния о зна­че­нии Вели­кого поста к общему успо­ко­е­нию, нази­да­нию и обод­ре­нию в вере. Пост пред Пасхой самый древ­ний в нашей Церкви. Его учре­дили апо­столы, наши первые настав­ники и учи­тели. Раз, при жизни Спа­си­теля, они слы­шали от Него беседу с фари­се­ями, кото­рые уко­ряли Его тем, что уче­ники Его не постятся. Спа­си­тель в этой беседе дока­зал, что для уче­ни­ков Его не настало время поста: когда отни­мется от них Жених, тогда они будут и должны поститься. И вот ужас­ное это время настало. Пред самой Пасхой у них отнят был Жених, уте­ше­ние и отрада их душ. Уче­ники вспом­нили о запо­веди Спа­си­теля, а затем по пла­менно любя­щему чув­ству своего сердца нало­жили на себя пост и запо­ве­дали всем хри­сти­а­нам всех веков и наро­дов это время поститься.

  Этот пост не был только одним воз­дер­жа­нием в яствах и питиях. Он был соеди­нен с пока­я­нием. Апо­столы не желали поза­быть о том, как во время стра­да­ний Гос­пода все они оста­вили Его, а ста­рей­ший из них даже трое­кратно отрекся от Него… Живое вос­по­ми­на­ние стра­да­ний и крест­ной смерти Сына Божия вызы­вало у них грусть, страх и ужас… Если стра­сти Хри­стовы у апо­сто­лов вызы­вали чув­ства скорби и сокру­ше­ния, то тем более должны быть эти чув­ства у нас, греш­ных. Рас­кроем свою совесть, вспом­ним свою жизнь… О, как мы оскор­били Гос­пода, как мы Его про­гне­вали. У апо­сто­лов отняли Спа­си­теля, а мы сами Его отри­нули своей непо­доб­ной жизнью нехри­сти­ан­ской, своими гру­быми поро­ками, своими бес­стыд­ными сомне­ни­ями, своей невер­но­стью. Вспом­ним, что мы все запо­веди Божии нару­шили, и как нару­шили? Нару­шили гордо, без­за­ботно, само­уве­ренно. Если в ком не оску­дели, не иссякли чув­ства бла­го­дар­но­сти и пони­ма­ния, тому ясно, что нам нужен пост более, нежели был он нужен апо­сто­лам и другим угод­ни­кам Божиим. Апо­столы были только раз или несколько раз пре­гре­шив­шие, мы же грешим изо дня в день, в тече­ние многих и долгих лет.

  Для чего же Цер­ковь уста­но­вила соро­ка­днев­ный пост, про­дол­жа­ю­щийся от поне­дель­ника первой сед­мицы до суб­боты Лаза­ре­вой? Соро­ка­днев­ный пост напо­ми­нает нам о посте Спа­си­теля в пустыне. Зани­мает он время перед Пасхой потому, что пост Спа­си­теля был вскоре после кре­ще­ния Гос­подня. Это во-первых, а во-вторых, потому, что Цер­ковь длин­ным постом ста­ра­ется под­го­то­вить хри­стиан к тор­же­ству празд­ника Свет­лого Вос­кре­се­ния. Как Гос­подь наш Иисус Хри­стос вошел в Свою славу долгим путем сми­ре­ния, нужды и подви­гов, так и хри­сти­ане, как Его уче­ники, должны пройти подоб­ный путь. Как Гос­подь наш начал Свое слу­же­ние постом в пустыне и кончил его крест­ными стра­да­ни­ями, так и мы должны пройти за Иису­сом Хри­стом весь Его путь, по Его запо­веди: Аще кто хощет по Мне ити, да отвер­жется себе и возмет крест свой и по Мне грядет. Как Гос­подь соро­ка­днев­ным постом побе­дил врага-иску­си­теля, так и мы, под­ра­жая Ему, можем научиться побеж­дать свои дурные наклон­но­сти, свои вред­ные стра­сти. Есть пре­да­ние, что наши пра­ро­ди­тели про­были в раю до своего паде­ния сорок дней, в это время враг-иску­си­тель соблаз­нил их на непо­слу­ша­ние, лишил их запо­ве­дан­ного воз­дер­жа­ния… Они пали, но мы, по бла­го­дати Божией, не только можем, но и обя­заны побе­дить диа­вола. Наша победа не может быть иначе, как под един­ствен­ным усло­вием: если мы сорас­пнемся Христу, если мы духовно умрем со Хри­стом, то с Ним и вос­крес­нем. С Ним, — гово­рит апо­стол Павел, — страж­дем, да и с Ним про­сла­вимся (Рим. 8:17); аще бо с Ним умро­хом, то с Ним и оживем: аще терпим, с Ним и воца­римся (2Тим. 2:11,12). Итак, вот при­чины, почему Цер­ковь уста­но­вила соро­ка­днев­ный пост.

  Уяснив два вопроса, отве­чаем коротко и на третий. Длин­ный пост и долгое воз­дер­жа­ние не отучат нас радо­ваться Вос­кре­се­нию Хри­стову, но научат бла­го­ра­зумно поль­зо­ваться дарами Божи­ими. Пост научит нас не ко злу, а к добру направ­лять наши чув­ства, во всем наблю­дать меру, не забы­вать о том, чего нам стоило пока­я­ние и вели­ко­пост­ное гове­ние. Мы знаем по своему горь­кому опыту: если хорошо про­ве­ден Вели­кий пост, то свет­лое и святое будет празд­но­ва­ние наше Святой Пасхи. Раз чело­век нашел Цар­ство Небес­ное, он его не про­ме­няет ни на что земное. Пост же есть не иное что, как иска­ние Цар­ства Божия. Ищите, — гово­рил Иисус Хри­стос, — Цар­ствия Божия. Несть бо Цар­ство Божие брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе (Рим. 14:17).

  Итак, не роп­щите и не уны­вайте, постя­щи­еся. Слава Богу, мы пере­плыли уже более поло­вины пути; день-другой, и пред нами будет виден берег – в эту неделю услы­шим, как Цер­ковь за нас будет молиться: Гос­поди, не погуби их до конца, но поми­луй и спаси их; будем слы­шать, как она будет молить и Неве­сту Нене­вест­ную, Вое­воду побе­ди­тель­ную, Пре­чи­стую Бого­ро­дицу руко­во­дить нас во спа­се­ние, а там – вос­по­ми­на­ние слав­ного входа Хри­стова с вер­бами, а там – дни стра­стей, а там – слав­ное, Святое Вос­кре­се­ние. Гос­поди, не пре­даждь нас до конца… Введи нас молит­вен­ным постом и подви­гом в слав­ные дни Хри­сто­вой Пасхи… Пасхи вечной… Аминь.

  Тер­пе­нием да течем на пред­ле­жа­щий нам подвиг (Евр. 12:1).

  С Божьей помо­щью мы пере­шли на другую поло­вину вели­ко­пост­ного пути. Чем ближе к цели, тем ста­но­вится труд­нее нрав­ствен­ный подвиг.

  Рев­ни­телю бла­го­че­стия каждый шаг к совер­шен­ству доста­ется трудом и уси­лием, скор­бями и немо­щами.

  Пра­во­слав­ная Цер­ковь облег­чает нам подвиг вос­хож­де­ния к Богу ука­за­нием средств, более или менее спо­соб­ству­ю­щих нрав­ствен­ной жизни. Эти сред­ства изло­жены пре­по­доб­ным Иоан­ном Лествич­ни­ком в его книге, назы­ва­е­мой «Лестви­цей, воз­во­дя­щей к небу». Цер­ковь не нашла ничего бла­го­по­треб­нее дать в руко­вод­ство доб­ро­де­тель­ного вос­хож­де­ния, как лествицу этого мужа, кото­рому ради сего и память поло­жено совер­шать в насто­я­щий день.

  Лествица состоит из трид­цати сту­пе­ней. Первые три сту­пени назы­ва­ются отвер­же­ние мир­ского жития. Пока чело­век не поста­вит для себя рели­ги­оз­ную и нрав­ствен­ную цель, до тех пор он связан мир­ской суетой. Она для него как неволь­ные оковы, пре­пят­ству­ю­щие сво­бодно идти к Богу, куда хочет и куда поры­ви­сто устрем­ля­ется наше сердце. Житей­ская дума погло­щает у чело­века не только часы, но часто целые годы жизни. Целые деся­ти­ле­тия жизни про­хо­дят под гнетом внеш­них инте­ре­сов и в конце концов подав­ляют образ Божий, даро­ван­ный душе чело­века.

  Но раз чело­век ступил на выше­опи­сан­ные сту­пени – отвергся мир­ского жития, ему уже легче сде­лать шаг на чет­вер­тую, кото­рую пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник назы­вает послу­ша­нием. Послу­ша­ние слав­ная, но весьма нелег­кая доб­ро­де­тель; она же и необ­хо­ди­мая, как исклю­чи­тель­ное сред­ство само­ис­прав­ле­ния. В каждом из нас вложен гордый дух и свое­нрав­ный харак­тер – это страш­ная закваска зла для всей жизни чело­века. Ее нельзя уни­что­жить ничем иным, как послу­ша­нием. Отчего в нас само­обо­льще­ние, отчего мы рас­се­яны и ленивы? Оттого, что не под­ня­лись и не поза­бо­ти­лись стать на сте­пени послу­ша­ния в лествице духов­ного усо­вер­шен­ство­ва­ния.

  Без послу­ша­ния чело­век что дикий конь без узды: он и красив и силен, но стра­шен и бес­по­ле­зен. Послу­ша­ние есть та черта, кото­рая сооб­щает пре­лесть чело­ве­че­скому харак­теру. Что может быть при­ят­нее юноши, когда он идет туда, куда ведет его опыт­ная рука отца? Что может быть отрад­нее, когда видим дочь, слу­ша­ю­щую со всем вни­ма­нием дру­же­ский совет своей матери, зна­ю­щей свет и тени этого мира? Как счаст­лива та семья, где живут люди, усво­ив­шие себе послу­ша­ние: стар­шие навыкли пови­но­ваться закону Божию, закону своего госу­дар­ства, а млад­шие идут по стопам стар­ших! В такой семье нет воз­му­ща­ю­щих сцен, тех сцен, где каприз млад­ших служит зако­ном для стар­ших, а стар­шие волей-нево­лей усту­пают, скрепя сердце под­чи­ня­ются… Оттого и самое высо­кое сча­стие чело­ве­че­ской жизни, семей­ное сча­стие, ста­но­вится с тече­нием вре­мени все более и более недо­сти­жи­мым, так как семья состав­ля­ется из непо­слуш­ных. Оттого и вели­кое дело чело­ве­че­ского брака не воз­буж­дает в наше время тех высо­ких упо­ва­ний, какие в нем ука­зы­вает слово Божие и какие ищет в нем чело­ве­че­ское сердце. Хри­сти­ан­ская семья есть вме­сти­лище любви. Любовь же тре­бует бес­пре­рыв­ных и самых нежных, самых крот­ких, бес­страст­ных, вос­тор­жен­ных отно­ше­ний; но они недо­сти­жимы, как небо, для тех, кто не под­нялся на сту­пень послу­ша­ния в лествице духов­ного вос­хож­де­ния…

  Пятая сту­пень нрав­ствен­ного вос­хож­де­ния – пока­я­ние. Пока­я­ние есть чув­ство и созна­ние чело­века, пред­сто­я­щего суду Божию. Нрав­ствен­ный закон для чело­века должен являться дра­го­цен­ным даром, сокро­ви­щем, свя­ты­ней, до кото­рой каса­ются бла­го­го­вейно. Каждое непо­чти­тель­ное при­кос­но­ве­ние к этой свя­тыне про­из­во­дит в чело­веке скорбь, вопль сове­сти. В дет­стве наглядно про­яв­ля­ется это чув­ство: дитя сде­лало дурно, ему об этом заме­тят, и оно плачет; чуткое чув­ство не успо­ка­и­ва­ется, пока не утешат. Дитя раз­било мерт­вую игрушку и плачет о ней искрен­ними, живыми сле­зами. В ребенке вызы­ва­ется чув­ство созна­ния своей небреж­но­сти, своей неосто­рож­но­сти.. но про­хо­дят годы, вырас­тает из этого ребенка чело­век – он уже не плачет, если разо­бьет сердце дру­гого чело­века, не плачет, если оскор­бит закон Божий, нару­шит оте­че­ский и мате­рин­ский совет… Отчего это? Оттого, что жизнь низ­вела его со сту­пени пока­я­ния, с той сту­пени, на кото­рой всего виднее наше личное бес­си­лие и все­мо­гу­щая сила бла­го­дати Божией.

  Кажется, мы ука­зали лишь пять сту­пе­ней духов­ного вос­хож­де­ния, а их трид­цать… Да помо­жет нам Гос­подь наш Иисус Хри­стос про­хо­дить эти сту­пени… Будем послушны: тер­пе­нием да течем на пред­ле­жа­щий нам подвиг. Аминь.

На пятой сед­мице поста

 В нынеш­нюю неделю Цер­ко­вью вос­по­ми­на­ется чудное житие пре­по­доб­ной Марии Еги­пет­ской. В ее память Цер­ковь поста­но­вила на сего­дняш­нем бого­слу­же­нии читать Вели­кий канон.

  Как в жизни пре­по­доб­ной, так и в каноне Вели­ком нахо­дится много уроков, весьма нази­да­тель­ных для всех нас, много настав­ле­ний полез­ных и бла­го­твор­ных на всех сту­пе­нях нрав­ствен­ной жизни.

  Из жития пре­по­доб­ной Марии должны мы научиться тому, что стро­гое послу­ша­ние роди­те­лям, началь­ни­кам, настав­ни­кам и руко­во­ди­те­лям состав­ляет для чело­века самые верные сред­ства для сохра­не­ния чистоты и невин­но­сти сердца и для испол­не­ния запо­ве­дей Божиих. Напро­тив, свое­во­лие и непо­слу­ша­ние – вот первый шаг, неиз­бежно вле­ку­щий к греху. Пре­по­доб­ная Мария Еги­пет­ская, по ее при­зна­нию, свою гре­хов­ную жизнь начала с того, что в самой нежной юности, в пят­на­дца­ти­лет­нем воз­расте, вышла из послу­ша­ния роди­те­лям. Ей стал тесен и скучен роди­тель­ский дом, скучны и тяжелы настав­ле­ния отца, матери и стар­ших… Грех не замед­лил сде­лать осталь­ное: она поте­ряла то, что для жен­щины и муж­чины ценнее всего – стыд­ли­вость. Сде­ла­лась грубой и пороч­ной.

  Поте­ряв в первой поре юности бла­го­дать Божию, Мария рас­тра­тила свои при­род­ные силы. Ей каза­лось, что пока она молода, пока кровь бьет в жилах ключом род­ника, то все воз­можно доз­во­лить себе, все можно изве­дать. Так и теперь иные думают. Ошибка ужас­ная, вле­ку­щая за собой страш­ные послед­ствия. Ни в каком ином воз­расте жизни, как в моло­до­сти, не бывает столь ценно то, что мы назы­ваем нрав­ствен­но­стью и невин­но­стью. Кто гово­рит, что в моло­дых летах все дурное поз­во­лено, воз­можно, — тот гово­рит безумно. Это все равно, как если о каком-нибудь пре­крас­ном и дра­го­цен­ном сосуде ска­зать, что его надобно сперва раз­бить, чтобы он стал еще дра­го­цен­нее; или об одежде чистой и новой, что ее нужно прежде запят­нать, и тогда она, вымы­тая, сде­ла­ется лучше. В моло­дых летах надо осо­бенно беречь себя и свою невин­ность. Если сорвут с рас­те­ния цвет или же помнут его, то это рас­те­ние, оче­видно, плодов желан­ных и есте­ствен­ных не при­не­сет нико­гда, на нем не будет ни цветов, ни плода.

  Однако жизнь пре­по­доб­ной Марии нам пока­зы­вает, что павшие в юности не должны все-таки отча­и­ваться во спа­се­нии. Мария сем­на­дцать лет про­вела в непре­стан­ном грехе и в таком нерас­ка­ян­ном настро­е­нии духа, о кото­ром ужа­са­лась сама вспо­ми­нать. Ей в эти безумно про­жи­тые годы и на мысль не при­хо­дило обра­ще­ние и пока­я­ние. Но взыс­кала ее бла­го­дать Божия, и она спас­лась. Ее спасла реши­мость быть иной, чем она была. Постом, молит­вой, пока­я­нием, борь­бой с собой и с иску­ше­ни­ями мира, чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния, бесе­дой с духов­ным отцом своим, пре­по­доб­ным Зоси­мой, Мария побе­дила грех и достигла того, что была при­нята в объ­я­тия Отца Небес­ного, раду­ю­ще­гося о каждом греш­нике каю­щемся паче, нежели о многих пра­вед­ни­ках, не тре­бу­ю­щих пока­я­ния.

  В обра­ще­нии пре­по­доб­ной Марии и ее спа­се­нии видим мы еще одну при­ят­ную нази­да­тель­ную черту. Помо­гает обра­ще­нию греш­ника пред­ста­тель­ство святых о нас и в осо­бен­но­сти Пре­чи­стой Девы Бого­ма­тери. Вот, по выра­же­нию цер­ков­ной песни, небес­ная звезда в ночи, оза­ря­ю­щая непре­станно своим светом мрак нашей жизни и ука­зы­ва­ю­щая нам путь ко спа­се­нию. Бого­ма­терь, чрез святую Свою икону, оза­рила темную душу Марии мыс­лями и жела­ни­ями пока­я­ния. Пред этой же иконой сознав­шая свои ошибки Мария излила в горя­чей молитве и чистых слезах реши­мость поки­нуть гре­хов­ные пути; ей она дала свое сердце как спо­руч­нице на новую, мно­го­труд­ную, пока­ян­ную жизнь. И в своих дивных подви­гах, в долгом боре­нии со страстьми Мария посто­янно полу­чала от Божией Матери уте­ше­ние, облег­че­ние и оза­ре­ние. Этот опыт в жизни Марии Еги­пет­ской ука­зы­вает, что и нам в нашей жизни Бого­ма­терь есть заступ­ница надеж­ная и неиз­мен­ная. Мария Ей моли­лась не мно­гими сло­вами, она часто гово­рила: «Пре­свя­тая Бого­ро­дица, спаси меня!» Этой крат­кой молит­вой будем и мы обра­щаться ко Вла­ды­чице небес. Веруйте, что Она поми­лует и спасет. Она Сама знает, какими путями спасти тех, кто искренно и истинно кается, подобно Марии Еги­пет­ской.

  Жела­тельно, чтобы урок от вос­по­ми­на­е­мого ныне жития пре­по­доб­ной Марии запал глубже в наши грехом омра­чен­ные души. Аминь.

  При­бли­жа­лось время стра­стей Хри­сто­вых. Печально была настро­ена друж­ная семья Спа­си­теля, то есть Его избран­ные уче­ники, потому что был печа­лен их Боже­ствен­ный Учи­тель. В Его взоре отра­жа­лись скорбь и ужас. Внут­рен­няя грусть была так велика, что даже Сам Он не удер­жался и при­знался им. Он гово­рил: при­скорбна есть душа Моя до смерти. Почему же так скорбно горе­вал Спа­си­тель? Кто был при­чи­ной Его мучи­тель­ного сокру­ше­ния?

  При­чина ясна. Спа­си­телю во всей наготе были видны и ясны все наши мно­го­об­раз­ные и тяжкие пре­гре­ше­ния. Его свет­лый чело­ве­ко­лю­би­вый взор омра­чался этим без­об­раз­ным зре­ли­щем. Вос­ста­вали перед Ним люди, поза­быв­шие про свое высо­кое назна­че­ние и под­пав­шие вли­я­нию низких стра­стей. Там, где ближе и более всего можно было ожи­дать свя­то­сти, там ока­зы­вался упор­ный раз­врат. Там, где нужно было уви­деть радост­ных и при­зна­тель­ных детей, стояли люди дикой души, небла­го­дар­ные, лице­мер­ные, хищные и завист­ли­вые. Там, где все должно было напо­ми­нать людям о бла­го­го­ве­нии, о святых обя­зан­но­стях, где душа должна бы чув­ство­вать уте­ше­ние, мир, радость и вос­торг, Спа­си­тель увидел полное оску­де­ние страха Божия, жесто­кость, бес­сер­де­чие и дер­зость, отча­ян­ное бес­стра­шие и рав­но­ду­шие. Взору Спа­си­теля вся рас­тлен­ность чело­ве­че­ских немо­щей была оче­видна.

  Все­объ­ем­лю­щим Своим взором Он видел постыд­ные деяния чело­ве­че­ские, видел бес­ко­неч­ные ссоры и несо­гла­сия семей­ные и обще­ствен­ные. Видел люд­скую озлоб­лен­ность и завист­ли­вую небла­го­же­ла­тель­ность. Все, чем пре­не­бре­гает наша совесть, все дурное и гре­хов­ное, что поза­бы­вает лег­ко­мыс­ленно наша память, было открыто Спа­си­телю. Он, мило­сер­дый и пра­во­суд­ный, узнал, что люди – Божии созда­ния совсем пото­нули в грехах, что их ждет адская бездна.

  Ад побеж­дал и напол­нялся несчаст­ными греш­ни­ками, а рай мало вос­пол­нялся новыми оби­та­те­лями…

  И видя все это, Спа­си­тель скор­бел и тужил. Любя людей, Он скор­бел и сокру­шался за них той вели­ко­душ­ной тяжкой скор­бью, как будто во всем, что наде­лали люди, Сам был вино­вен. По Своей бла­го­сти, Он с целью спа­се­ния мира взял на Себя грех всего мира, грехи отцов и детей, дедов и внуков и выстра­дал их муками душев­ными и муками телес­ными, крест­ными…

  Еван­ге­лие гово­рит: Он без­молвно молился; душа Его была объята неис­цель­ной кру­чи­ной; тело гну­лось и стра­дало от чрез­мер­ного горя. Из членов тела Его высту­пил кро­ва­вый пот…

  Таково всегда истин­ное горе. Бывает ужасно чело­ве­че­ское стра­да­ние, но Боже­ствен­ное, чело­ве­ко­лю­би­вое стра­да­ние – оно ни с чем не срав­нимо. Слу­ча­ется видеть, как падает иногда под изну­ри­тель­ной тяже­стью напа­стей бедный чело­век. Бывает чело­ве­че­ское горе также кро­ваво, похоже на то, как под тяже­стью гнета исто­ча­ется из вино­град­ного грозда сок, но для стра­да­ний без­греш­ного Бого­че­ло­века нет подо­бия, нет обра­зов, нет срав­не­ний!

  Ужас­ное состо­я­ние скорби Спа­си­теля должно вызы­вать в каждом из нас уми­ле­ние и сочув­ствие к этим стра­да­ниям. Не за свои, а за наши грехи Он стра­дал. Каждый из нас должен пом­нить, что в чаше муче­ний Спа­си­теля немало было горь­ких и ядо­ви­тых капель, кото­рые влили мы своей постыд­ной жизнью и недо­стой­ным для хри­сти­а­нина обра­зом мыслей. По край­ней мере мы должны при­нять уча­стие в стра­да­ниях Спа­си­теля. Каким обра­зом? Просто так, как пове­ле­вает Цер­ковь. Напри­мер, почтим день стра­да­ний Хри­сто­вых, пят­ницу, сугу­бым постом…

  Он, Гос­подь наш, молился и любил молиться, и мы будем молиться… и как молиться? Бодр­ственно, чтобы живо ощу­щать в себе самих зна­че­ние и силу молит­вен­ного подвига.

  Спа­си­тель плакал за наши грехи кро­ва­выми сле­зами… Пусть же наши глаза плачут. Если уже мы пла­кать не можем, если источ­ник слез иссяк в нас до того, что даже не умеем пла­кать, то поверг­немся перед Живо­тво­ря­щим Кре­стом Хри­сто­вым и будем умо­лять Его, чтобы Он дал нашему сердцу чув­ство рас­ка­я­ния, чув­ство созна­ния своих грехов, чтобы мы могли тужить и скор­беть с Ним вместе о наших соб­ствен­ных грехах. Аминь.

В Неделю пятую

 День ото дня при­бли­жа­ясь к неделе стра­да­ний Хри­сто­вых, душа хри­сти­а­нина, склон­ная к бла­го­че­сти­вым раз­мыш­ле­ниям, невольно зада­ется неко­то­рыми вопро­сами. Усво­е­ние пра­виль­ных, в духе Пра­во­слав­ной Церкви, реше­ний по этим вопро­сам упо­ря­до­чи­вает наши чув­ство­ва­ния и выяс­няет пред нами вели­кое зна­че­ние искуп­ле­ния мира от грехов через крест­ное стра­да­ние и смерть Иисуса Христа.

  Так, Еван­ге­лие повест­вует, что Спа­си­тель, ведо­мый на рас­пя­тие, неся Свой Крест, изне­мо­гал на пути до такой сте­пени, что имел нужду в помощ­нике. Что это значит? – спра­ши­вают многие. Почему Боже­ствен­ная сила не укре­пила Его чело­ве­че­ские силы, а, напро­тив, пока­зала Его немощ­ность и сла­бость? Ответ на эти вопросы дает святой апо­стол Петр в первом своем посла­нии. Спа­си­тель на Своем стра­даль­че­ском пути к Гол­гофе изне­мо­гал не вслед­ствие того, что был слиш­ком тяжел Его Крест по весу, — тело и душу Спа­си­теля угне­тала не мате­ри­аль­ная, види­мая ноша, но неви­ди­мая тяжесть наших грехов: грехи наши Сам воз­несе на теле Своем на древо (1Пет. 2:24). Вооб­ра­зим крест­ный путь к Гол­гофе. Вели на казнь Иисуса Христа. Он весь был отя­го­щен гре­хами не одного какого-либо чело­века, но гре­хами всего мира, про­шед­шего, насто­я­щего и буду­щего. Оброки пре­ступ­ле­ний наших пред­ков, дедов, отцов, детей и буду­щих из рода в род поко­ле­ний легли на Нем. Бремя невы­но­си­мое! К Гол­гофе в те часы по иеру­са­лим­ским улицам шество­вал Иску­пи­тель мира… Поне­сти Крест с видом бод­ро­сти, с жела­нием вызвать у зри­те­лей похвалу, а у врагов – удив­ле­ние своему герой­ству было бы несо­от­вет­ственно самому подвигу искуп­ле­ния: ведь в Его лице шли все греш­ники и пре­ступ­ники мира. Послед­ствия же греха – муки вре­мен­ные, угры­зе­ния сове­сти; муки вечные, смерть души. Крест­ный путь Спа­си­теля и был изоб­ра­же­нием этих муче­ний. В ужас­ные часы крест­ного шествия в Своем уни­чи­же­нии, утом­ле­нии и паде­нии под Кре­стом Спа­си­тель изоб­ра­зил судьбу греш­ни­ков, если бы пра­во­суд­ный Гос­подь воз­на­ме­рился опре­де­лить каж­дому из нас самому иску­пать свои грехи. Чрез огром­ность Своих стра­да­ний при кре­сто­но­ше­нии Спа­си­тель пока­зал, что Он нес наши, то есть и мой, и ваш, кресты, кото­рые Он принял во имя наше, во имя всего чело­ве­че­ства. Скорбь Спа­си­теля в пред­смерт­ные часы стала сим­во­лом стра­да­ний всех бес­силь­ных, бес­по­мощ­ных людей. В то же время вос­по­ми­на­ние о сла­бо­сти Спа­си­теля при несе­нии Креста укреп­ляло муче­ни­ков хри­сти­ан­ских во время пыток и казней. Так что, по выра­же­нию одного отца Церкви, «в Его сла­бо­сти почерп­нули свое оду­шев­ле­ние силь­ные духом». Итак, будем же знать, что Сам Сын Божий не посты­дился нести Крест, кото­рый мы заслу­жили. «Да будет всем нам стыдно, — гово­рит святой Кирилл Иеру­са­лим­ский, — если мы отка­зы­ва­емся при­не­сти самые легкие жертвы, нераз­луч­ные с жизнью бла­го­че­сти­вого хри­сти­а­нина». Апо­стол Павел прямо гово­рит: говорю со сле­зами, многие посту­пают непри­лично в своей жизни; но пусть же они знают, что их конец – поги­бель; их бог – чрево, и слава… в сраме; они мыслят о земном (Флп. 3:18,19).

  Кто же донес Крест Спа­си­теля на место рас­пя­тия?

  Еван­ге­лие повест­вует так. Мимо того места, где изне­мо­гал под крест­ною ношею Спа­си­тель, про­хо­дил один рабо­чий чело­век, по имени Симон. Он вовсе и не думал о высо­кой чести, пред­на­зна­чен­ной ему, — доне­сти Крест Хри­стов. Вна­чале он даже не понял этой чести: ему каза­лось низким и недо­стой­ным нести среди белого дня, при мно­го­чис­лен­ном сте­че­нии народа орудие казни и в глазах народа быть как бы помощ­ни­ком палача. Симон ста­рался укло­ниться от этого, так что наси­лием заста­вили его при­нять на себя эту обя­зан­ность. Он поко­рился с ропо­том и с доса­дой, в полной уве­рен­но­сти, что неспра­вед­ли­вое при­нуж­де­ние его уни­зило и обес­че­стило. По вос­кре­се­нии Иисуса Христа, обра­тив­шись со всем своим семей­ством в хри­сти­ан­ство, он познал Спа­си­теля и понял, какой высо­кой чести спо­до­бил его Бог, избрав его поне­сти Крест Иску­пи­теля мира. Испол­нен­ный живей­шей при­зна­тель­но­сти, он воз­бла­го­да­рил Бога за то самое, что прежде каза­лось ему неза­слу­жен­ным нака­за­нием, неспра­вед­ли­вым уни­же­нием, а на самом деле было делом осо­бен­ной любви Божией.

  Вот ясный урок, науча­ю­щий нас, как неспра­вед­лив наш ропот и наше нетер­пе­ние, с какими пере­но­сим наши бед­ствия, кото­рые не что иное, как кресты, воз­ло­жен­ные на нас Богом. Они нам кажутся часто дей­ствием сле­пого случая, а на самом деле они опре­де­лены Гос­по­дом. Они нам пред­став­ля­ются дей­ствием неспра­вед­ли­во­сти и жесто­ко­сти людей, кото­рые напрасно нас пре­сле­дуют, а на самом деле дока­зы­вают нам любовь и мило­сер­дие Божие. Люди, уни­жа­ю­щие, пре­сле­ду­ю­щие нас, застав­ля­ю­щие нас стра­дать, делают то же, что неко­гда иудеи, — силой воз­ла­гают на нас крест Хри­стов и таким обра­зом при­об­щают нас чести Симона Кири­ней­ского. Сам Бог посред­ством этих людей очи­щает наши души, умерщ­вляет наши стра­сти, воз­вы­шает заслуги, совер­шен­ствует в нас доб­ро­де­тели. Теперь мы не пони­маем этой тайны зла; оттого-то с трудом мы пере­но­сим эти испы­та­ния. Но когда этими труд­ными сред­ствами, этим жесто­ким путем мы достиг­нем спа­се­ния, тогда при виде своих кре­стов, назна­чен­ных для отвле­че­ния нас от соблаз­нов, мы познаем перст Божий во всех бед­ствиях, пере­не­сен­ных нами, и воз­бла­го­да­рим мило­сер­дие Божие.

  Пре­кло­нимся же с покор­но­стью под тяже­стью пости­га­ю­щих нас испы­та­ний с убеж­де­нием, что они воз­ло­жены на нас Богом. Примем их с готов­но­стью, подобно боль­ному, при­ни­ма­ю­щему горь­кие лекар­ства, дару­ю­щие ему, однако, вос­ста­нов­ле­ние здо­ро­вья. Пере­не­сем со сми­ре­нием все бед­ствия, какие угодно Богу послать нам для нашего спа­се­ния. Аминь.

На шестой сед­мице поста

 Пра­во­слав­ная Хри­стова Цер­ковь всю насту­пив­шую неделю под­го­тов­ляет хри­стиан к Хри­сто­вым стра­стям. Эта неделя цер­ков­ная посвя­щена изло­же­нию собы­тий из жизни Спа­си­теля, пред­ше­ство­вав­ших Его стра­да­ниям. Пред концом Своей спа­си­тель­ной жизни Иисус Хри­стос часто и про­ро­че­ски напо­ми­нал Своим уче­ни­кам об ужасах раз­луки Его с ними, о том, что Его измен­ни­че­ски выда­дут злым врагам, кото­рые над­ру­га­ются над Ним и убьют Его. Но люд­ская нена­висть посра­мится своей неправ­дой: Он вос­крес­нет. Как ни внятна была речь Спа­си­теля о крест­ной смерти, но уче­ники не пони­мали пред­ска­за­ний Гос­пода. Не пони­мали и боя­лись спро­сить объ­яс­не­ний на то, чего не пони­мали; им не хоте­лось разу­ве­риться в своих ложных мне­ниях, кото­рые им при­ви­лись, как чаяния, кото­рые под­дер­жи­вали в них гор­де­ли­вые надежды о земном вели­чии их Учи­теля. Непо­ни­ма­ние вели­ких истин хри­сти­ан­ства и его тре­бо­ва­ний может быть отне­сено к каж­дому из нас. Это непо­ни­ма­ние обу­слав­ли­ва­ется раз­но­об­раз­ней­шими при­чи­нами, из кото­рых резко выда­ются сле­ду­ю­щие.

  Наши мысли посто­янно вра­ща­ются среди одних внеш­них пред­ме­тов. Эти мысли вну­шает и под­ска­зы­вает нам наша немощ­ная плоть; душе, про­све­щен­ной бла­го­да­тью Божией, они чужды. Душа наша вечно обу­ре­ва­ется чув­ствен­ными жела­ни­ями. В нее рвутся стра­сти с такой же силой, как огнен­ное пламя, встре­тив­шее на своем истре­би­тель­ном пути горю­чие мате­ри­алы. Мы трудно миримся с окру­жа­ю­щей обста­нов­кой и не хотим понять, что создав­ши­еся вокруг нас усло­вия рас­по­ла­гают к раз­мыш­ле­нию о вели­кой силе про­мысла Божия, зна­ме­на­тельно ука­зы­ва­ю­щего нам на при­зва­ние нас к небу.

  От этого непо­ни­ма­ния небес­ного учения наша жизнь на земле обстав­лена по боль­шей части веч­ными тре­во­гами, ропо­том, жало­бами, печа­лями. Мы не умеем выно­сить испы­та­ний земной жизни, с ней нераз­дель­ных. Не умеем, потому что не внятно нам небес­ное учение Христа о том, что жизнь земная всегда полна скор­бями. Но у нас, людей, погру­жен­ных в чув­ствен­ные инте­ресы, скорбь при­ни­мает по боль­шей части отте­нок раз­ди­ра­ю­щего уныния и близка к отча­я­нию.

  От непо­ни­ма­ния небес­ного учения жизнь земная боль­шей части из нас испор­чена с ранней юности. Небес­ное учение Спа­си­теля вну­шает, что чело­век в этом мире гость и стран­ник. Время его жизни крат­ко­срочно; чув­ствен­ные и телес­ные его силы огра­ни­чены. Небес­ное учение упо­доб­ляет земную жизнь одно­днев­ной траве, начи­на­ю­щей увя­дать с той минуты, когда она вошла в силу роста; упо­доб­ляет быст­роте сно­ви­де­ния, в кото­ром часто пред чело­ве­ком про­хо­дят в одно мгно­ве­ние целые деся­ти­ле­тия. Но чело­век не вни­мает ни учению небес­ному, ни еван­гель­ским срав­не­ниям, ни вну­ши­тель­ным при­ме­рам. Мы не хотим поми­риться с тем, что мы здесь, на земле, вре­мен­ные гости. Мы так рас­по­ла­гаем свою жизнь, словно земля наше вечное оте­че­ство. Мы не хотим понять, что круг наших совре­мен­ни­ков день ото дня редеет; что дере­вья давно уже вырас­тили мате­ри­алы, из кото­рых гро­бов­щики ско­ло­тят послед­нее убе­жище для нашей смерт­ной плоти. Мы не хотим понять, что в этом мире мы пут­ники; мы не хотим идти вперед, но с бес­печ­но­стью оста­емся на земле, будто она для нас не имеет пре­дела. Кто вни­мает небес­ному учению, тот поймет эту истину.

  От непо­ни­ма­ния небес­ного учения зави­сит вред­ный взгляд на назна­че­ние чело­века. Редко кому при­хо­дит на мысль разъ­яс­нить себе этот вопрос. У нас бывает по боль­шей части дума с ранней юности об устрой­стве внеш­них дел: сыно­вей вос­пи­ты­вают для при­об­ре­те­ния богат­ства, доче­рей для заму­же­ства. При­стро­ить сына или дочь на нашем языке значит одеть, наря­дить, накор­мить, женить или выдать замуж. Но это потреб­ное, но не глав­ное и даже не пер­во­сте­пен­ное. Глав­ное же – вос­пи­тать в чело­веке душу, рас­крыть ее спо­соб­но­сти и силы, напра­вить волю, отда­лить от нее дурные наклон­но­сти, пока­зать вели­кость чело­века, пока­зать чело­веку тайну сохра­не­ния себя чистым и невин­ным, мла­ден­че­ски невин­ным от колы­бели до седины – это есть глав­ное. Заботы же о еде, питье, спо­кой­ствии и сне – об удоб­ствах жизни, дела­ясь пер­выми забо­тами нашими, сооб­щают чело­веку вид дико­сти. И не раз мир поги­бал от этого. Гибнут массы людей в наше время и на наших глазах.

  Благо же тем, кто хочет знать небес­ное учение, кто не боится спро­сить у Гос­пода, как ему надо жить, как дей­ство­вать. Для такого чело­века и земная жизнь будет радость. Раду­юсь о Гос­поде, писал апо­стол Павел, когда ношу язвы Твои на челе. Эти язвы для него не были болез­ненны, он носил их любя­щим серд­цем.

  В наше время, когда жизнь выста­вила так много тре­бо­ва­ний для быта и суще­ство­ва­ния, когда мно­го­се­мей­ные люди не сты­дятся жало­ваться на то, что у них велика семья (Гос­поди, какой грех! Ведь боль­шая семья – явное дока­за­тель­ство Божьего мило­сер­дия и дол­го­тер­пе­ния; у кого велика семья, у того больше друзей), — говорю, в наше время учение небес­ное кажется многим скуч­ным и даже непо­нят­ным. Одни неохотно слу­шают это учение, а другие сме­ются над теми, кото­рые гово­рят, рас­суж­дают, хотят свести с земной дороги и поста­вить своих ближ­них ближе к его пони­ма­нию, облег­чить ношу нашей пошло про­жи­той или про­жи­ва­е­мой жизни.

  Как же назвать такое непо­ни­ма­ние? Свя­щен­ное Писа­ние назы­вает такое состо­я­ние само­заб­ве­нием. В Еван­ге­лии есть выра­зи­тель­ные слова: когда мы вам играли, вы были скучны, когда мы рыдали пред вами, вы не пла­кали. В само­заб­ве­нии люди глухи ко всему; их не рас­тро­га­ешь, не раз­бу­дишь. Из сухого дерева трудно выжать жиз­нен­ный сок.

  Что же нам делать, чтобы понять небес­ное учение, уда­ля­ю­щее от нас лег­ко­мыс­лие и само­заб­ве­ние?

  После­до­вать словам Спа­си­теля: Бдите и моли­теся, да не вни­дете в напасть: дух убо бодр, плоть немощна.

  Да, плоть немощна! Нам необ­хо­димо уси­лить свой молит­вен­ный подвиг; только молитва утвер­ждает нас в испол­не­нии запо­ве­дей Спа­си­теля. Кто молится, тому явля­ется Сам Бог. Он про­сти­рает Свою все­силь­ную руку на пада­ю­щих. Он вос­став­ляет и в самых паде­ниях и греш­ного мужа, и тяжкую греш­ницу жен­щину, спа­сает, уте­шает, любит, бла­го­слов­ляет, ограж­дает бла­го­да­тью Все­свя­того Духа. Аминь.

В Верб­ное вос­кре­се­нье (Вход Гос­по­день в Иеру­са­лим)

 В Иеру­са­лиме и его окрест­но­стях совер­ша­лось в одну из пред­пас­халь­ных недель стран­ное явле­ние. Из уст в уста пере­да­ва­лись чудные рас­сказы про Иисуса из Гали­леи. Рас­ска­зы­вали, как Он учил и как уроки Его смяг­чали, пре­об­ра­зо­вы­вали чело­ве­че­скую душу, как Он жил и дей­ство­вал. Массы людей были сви­де­те­лями и непо­сред­ствен­ными участ­ни­ками такого пре­об­ра­зо­ва­ния: неис­цельно боль­ные выздо­рав­ли­вали, про­ка­жен­ные очи­ща­лись, грубые, само­лю­би­вые, жесто­кие душой изме­ня­лись в крот­ких, сми­рен­ных и добрых. Изве­стия об Иисусе были одни из тех, что массы людей чув­ство­вали в Нем Чудо­творца, имев­шего силу вос­кре­шать телесно и духовно, Спа­си­теля. Мил­ли­он­ная масса горела нетер­пе­нием тор­же­ственно встре­тить Иисуса в Иеру­са­лиме и своими заду­шев­ными вос­тор­гами поло­жить начало бла­го­го­ве­нию и любви к Гос­поду, при­знать в Нем ожи­да­е­мого Мессию и отдать Ему свои душу и сердце. Такое вос­тор­жен­ное настро­е­ние мил­ли­он­ных народ­ных весе­лых масс при­во­дило в вос­хи­ще­ние две­на­дцать уче­ни­ков Спа­си­теля. Их радость была неудер­жима. Им каза­лось несо­мнен­ным, что настало теперь не для них только, но и для целого мира бес­ко­неч­ное сча­стье. Взоры уче­ни­ков обра­ща­лись на Иисуса. Уче­ни­кам хоте­лось, чтобы их Учи­тель был так же настроен, как и они. Но взоры Гос­пода были кротки и речи сдер­жанны. При общем лико­ва­нии Спа­си­тель вдруг про­из­нес: вот мы входим в Иеру­са­лим. Здесь предан будет Сын Чело­ве­че­ский; и осудят Его на смерть, и пре­да­дят Его народу на пору­га­ние, и биение, и про­пя­тие (Мф. 20:18,19). Слова Спа­си­теля для нахо­див­шихся в радост­ней­шем настро­е­нии уче­ни­ков Его были неожи­данны, как гроза среди без­об­лач­ного, ясного, теп­лого дня. Однако они ура­зу­мели в них тяже­лую правду. В этих словах заклю­чался еще и такой смысл: во- первых, Спа­си­тель желал, чтобы уче­ники поняли, что вслед за вос­кли­ца­ни­ями народ­ными насту­пят дни тяж­кого иску­ше­ния и для Иисуса, и для истинно Его любя­щих; во-вторых, что вообще вос­тор­жен­ное состо­я­ние чело­века есть явле­ние непо­сто­ян­ное, и, в‑третьих, Спа­си­тель ука­зы­вал верный путь к посто­янно радост­ному настро­е­нию, даже в дни страха и ужаса. При­ве­ден­ные слова Спа­си­теля вну­шали им с осто­рож­но­стью отда­ваться вос­торгу и с тем вместе давали поуче­ние, как быть и что делать в насту­па­ю­щие дни.

  Гул народ­ных масс встре­тил Иисуса вос­кли­ца­ни­ями: «Осанна!» Ста­рики и дети, жен­щины и муж­чины с паль­мами в руках слили в одно целое свои голоса. Их весе­лые клики, как живой, гром­кий коло­кол, воз­ве­щали вступ­ле­ние в цар­ству­ю­щий город Царя цар­ству­ю­щих. Этот живой коло­кол не вызвал в Спа­си­теле чув­ства одоб­ре­ния. В этом гро­мо­глас­ном, сует­ли­вом выра­же­нии вос­торга не было про­яв­ле­ния глу­бо­кого чув­ства – одна тор­же­ствен­ная, наряд­ная внеш­ность. Слава Божия только выкри­ки­ва­лась зву­ками голо­си­стой массы и, не затра­ги­вая ее сердец, тут же исче­зала. В тор­же­ствен­ной встрече Спа­си­теля был празд­ник празд­ного народа, но не заяв­ле­ния искрен­ней веры. В этой тор­же­ствен­ной обста­новке не было совсем внут­рен­него побуж­де­ния. Народ, как стая оча­ро­ван­ных, шумел, лико­вал. Как было во встрече Спа­си­теля, так бывает и часто с людьми. Народ­ная слава, обще­ствен­ный почет – это бли­ста­тель­ный фей­ер­верк, от кото­рого через несколько минут оста­ется только смрад­ный пепел. Это весен­ний прилив поло­во­дья, вле­ку­щий за собой изоби­лие вод, где волны стре­мятся обо­гнать и пото­пить одна другую. Подоб­ные явле­ния не прочны. Потому-то Спа­си­тель и осте­ре­гает Своих после­до­ва­те­лей всех времен быть осто­рож­ными при при­ня­тии за истину мнения обще­ства о чем бы то ни было. Обще­ствен­ное мнение – волна, напи­ра­ю­щая и уно­ся­ща­яся. Нынче она в нашу пользу, а завтра против нас. Чело­век должен руко­вод­ство­ваться не обще­ствен­ным мне­нием, а запо­ве­дями и зако­ном Божиим, не пре­хо­дя­щими и не изме­ня­ю­щи­мися.

  Не замед­лило испол­ниться на Иисусе Христе все непо­сто­ян­ство обще­ствен­ного мнения. Еще не увяли на дороге раз­бро­сан­ные пальмы, по кото­рым шество­вали святые стопы Бого­че­ло­века, как уже коло­кол воз­буж­ден­ного лико­ва­ния в народе замер. Вместо радост­ного клика, вместо весе­лых раз­го­во­ров явля­ется раз­дра­же­ние, гнев, начи­на­ются меч­та­тель­ные затеи; вместо слов: «Он Чудо­тво­рец и Учи­тель» – те же уста повто­ряли: «Он раз­вра­ти­тель и воз­му­ти­тель»; вместо слов: «Гос­подь» – те же уста кри­чали: «Он злодей!»; вместо слов: «Осанна» – слова: «Распни»; вместо пре­стола – гол­гоф­ская казнь. Так после тор­же­ствен­ного дня настают дни тяжких скор­бей, стра­да­ний и, нако­нец, крест­ная смерть Христа Спа­си­теля. Спут­ни­ков Гос­пода теперь мало: оста­лись вер­ными и дру­же­ствен­ными еди­ницы. Все же прочие отсту­пи­лись, отверг­лись, изме­нили, и даже отрек­лись лучшие, излюб­лен­ные Спа­си­те­лем люди. Собы­тия дали урок ясный: быть верным в дружбе, не поки­дать чело­века в беде и напа­стях. Только в печаль­ные дни позна­ются досто­ин­ства и дружбы, и любви. Еван­гель­ским собы­тием освя­щены эти вели­кие связи чело­ве­че­ства. Закреп­ля­ются они не шумно, не крик­ливо, не воз­буж­денно, но тихо и скромно, подобно тому, как вос­пла­ме­ня­ется искор­кой тихий, луче­зар­ный свет чистой свечи, оза­ря­ю­щей ночную тьму.

  Не вос­хи­тив­шись тор­же­ствен­ной встре­чей, сде­лан­ной Ему в Иеру­са­лиме, Спа­си­тель бла­го­склонно оста­но­вил Свое вни­ма­ние только на детях, на мла­ден­цах, вещав­ших Ему: «Осанна». Этим Он указал, какой вос­торг соот­вет­ствует досто­ин­ству чело­века. Вос­торг есть выра­же­ние чистого, без­упреч­ного, живого, без­злоб­ного сердца. Всем людям, однако, без раз­ли­чия воз­раста, вла­га­ется в душу этот Боже­ствен­ный дар. Но не только вос­торг, но даже сер­деч­ная радость невоз­можна для весьма многих людей. Невоз­можна она для людей лени­вых и нера­ди­вых: отдых сладок и при­я­тен только после тяже­лого труда, как ощу­ще­ние удо­воль­ствия здо­ро­вьем есте­ственно после боли. Невоз­можна сер­деч­ная радость для людей нетер­пе­ли­вых, раз­дра­жи­тель­ных, недоб­ро­же­ла­тель­ных, завист­ли­вых и памя­то­злоб­ных. Свет­лый лик уте­ше­ния и любви для них зату­ма­ни­ва­ется вдруг. Такие люди готовы раз­бить дра­го­цен­ную вазу по одному только капризу, что из нее берут цветы и другие люди. Не полно чув­ство радо­сти для всех людей, одер­жи­мых раз­но­об­раз­ней­шими стра­стями, настолько, что они властны раз­ру­шить даже наши семей­ные связи и отнять у любя­щей души сына, мать, друга и подругу.

  Но Спа­си­тель ни для кого из нас не закрыл вход в Небес­ное Цар­ство. Чрез пока­я­ние и жела­ние испра­виться в каждой душе может открыться дверь, через кото­рую будет доступ для хри­сти­ан­ской радо­сти. В каждой душе просит Хри­стос Себе оби­тели. Даже в дни скорби и иску­ше­ний не затво­ряет эту дверь Боже­ствен­ное мило­сер­дие. Тре­бу­ется одно – после­до­ва­ние страж­ду­щему Гос­поду. Ведь Он за нас постра­дал, чтобы оста­вить нам пример, да после­дуем стопам Его, убеж­дает апо­стол Петр (1Пет. 2:21). Теперь насту­пает Страст­ная неделя. Пусть каждый из нас при­бли­зится к страж­ду­щему Спа­си­телю, пусть каждый из нас Ему сопут­ствует шаг за шагом до конца крест­ной дороги, и тогда путь нашей жизни испра­вится. Сердце наше, испы­тан­ное стра­да­нием и скор­бью, уми­лится. Итак, в насту­па­ю­щую неделю, хри­сти­ане, устре­мим свои взоры на Гос­пода; с пла­чу­щими женами иеру­са­лим­скими будем взи­рать, как Он, Гос­подь неба и земли, за наши грехи осуж­да­ется на смерть, несет Крест и изне­мо­гает под бре­ме­нем Креста. Поне­сем Его Крест. Слушая Еван­ге­лие на Страст­ной неделе, поста­ра­емся про­ник­нуться без­мер­ным вели­чием стра­да­ний и заслуг Сына Божия; мы будем вни­мать крот­кому, любя­щему голосу, при­зы­ва­ю­щему к радо­сти всех, всех – к радо­сти бла­жен­ных упо­ва­ний, ко спа­се­нию. Пред стра­стями Хри­сто­выми всем доста­нет места: и мыта­рям, и блуд­ни­цам, и раз­бой­ни­кам…

  Если бы это слу­чи­лось, тогда дей­стви­тельно мы могли бы чистым серд­цем празд­но­вать Пре­свет­лое Вос­кре­се­ние Гос­пода и вос­кре­се­ние своих душ, умерщ­влен­ных стра­стями и гре­хами! Отпра­вимся, кто хочет, в путь за при­об­ре­те­нием небес­ных уте­ше­ний и радо­стей; все отпра­вимся по крест­ной дороге, кому нужно осво­бо­диться от подав­ля­ю­щей пош­ло­сти. С нами на этом пути, не забудьте, будет Хри­стос, стра­да­ю­щий и состра­да­ю­щий. Аминь.

На Страст­ной сед­мице

Утреня Вели­кого поне­дель­ника

 По мило­сти Божией, сего­дня закон­чи­лась святая Четы­ре­де­сят­ница. Мы прошли дале­кий путь и нахо­димся у своей цели. Уже виден оте­че­ский дом, где нас ждут радо­сти Свет­лого дня. Поспе­шим же докон­чить нача­тое. Отцы и матери, вооду­ше­вите своих детей кон­чить добрый подвиг. Сыно­вья и дочери, помо­гите своим отцам и мате­рям войти в радость Гос­пода. Но вот слы­шится скорб­ный голос и старых, и малых: Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду в онь.

  Бедные стран­ники! Отчего же так ветха и непри­лична ваша одежда? Время или небреж­ность ваша извет­шали ее? Пусть отве­тит на этот вопрос совесть ваша, и чело­ве­че­ская, и хри­сти­ан­ская.

  Но мать наша Цер­ковь про­сти­рает к вам свой при­выч­ный призыв. Мы слышим от нее такое пес­но­пе­ние: при­и­дите, братие, при­и­дите все, вели­кие и малые, про­све­щен­ные и про­стые, старцы и юные; при­и­дите, соеди­нимся в духе веры и любви и раз­де­лим чув­ства стра­да­ю­щего Бого­че­ло­века. Свет­лый чертог виден, но в него нельзя войти с умом, напол­нен­ным нечи­стыми мыс­лями.

  К сожа­ле­нию, у многих смысл и вся душа нико­гда не бывает так пере­пол­нена житей­ской суетой, как в насту­па­ю­щую неделю. Заботы об окон­ча­нии раз­лич­ных дел до празд­ника, о при­го­тов­ле­нии раз­лич­ных вещей к празд­нику раз­вле­кают ум во все сто­роны и рас­се­и­вают чув­ство по пред­ме­там сует­ным. Оттого бого­слу­же­ния на Страст­ной неделе посе­ща­ются не все­цело; многое из чита­е­мого в церкви, и притом самого важ­ного, как-то повест­во­ва­ния еван­ге­ли­стов о жизни Иисуса Христа, опус­ка­ется без осо­бен­ного вни­ма­ния.

  Но не такого рас­се­ян­ного смысла тре­бует от нас святая и вели­кая сед­мица. Мы будем слы­шать повесть о всей жизни нашего Спа­си­теля. Когда же при­лич­нее обо­зреть ее всю, как не пред ее концом? Но в состо­я­нии ли будет обнять мыслию эту жизнь тот, кто так рас­сеян, что вовсе не знает соб­ствен­ной жизни? Мы будем сви­де­те­лями послед­них бесед Гос­пода с Его уче­ни­ками на Тайной вечере; но может ли наше сердце вос­пла­ме­ниться огнем любви Иису­со­вой, если оно будет, подобно Иуде, там, где его сокро­вище? Итак, не ради Гос­пода, но ради самих себя мы должны в насто­я­щие дни собрать как можно более все свои мысли и очи­стить их, иначе мы отста­нем от Спа­си­теля и оста­немся кто при Иуде, с отча­я­нием, кто в пре­то­рии Пилата, с одними умы­тыми руками, кто во дворце Ирода, в одной наряд­ной, внеш­ней празд­нич­ной одежде, но с Хри­стом не вос­крес­нем, в чертог славы Его не войдем. Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду в онь.

  Куда же девать житей­ские заботы? – скажет кто-либо из вас. Празд­ник вели­кий – житей­ские заботы велики. Знаем это поло­же­ние и скор­бим: Хри­стос на Кресте, а хри­сти­ане с утра до ночи в лавках. Хри­стос в муках вос­клик­нул: «Жажду», и напо­я­ется оцетом, а хри­сти­ане уго­тов­ляют раз­но­об­раз­ные снеди и пития. В то самое время, когда Хри­стос предал дух Свой, хри­сти­ане едва пере­во­дят свое дыха­ние от житей­ской суеты… Как же после этого хри­сти­а­нину в конце концов не рыдать сло­вами: Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду в онь… Мы не тре­буем пере­мены житей­ского порядка. Но добрый хри­сти­а­нин найдет без труда способ удо­вле­тво­рить всем тре­бо­ва­ниям празд­ника, не рас­се­и­ва­ясь мыслью и чув­ством, не теряя из виду своего Спа­си­теля. И апо­столы ходили за покуп­ками, и они при­го­тов­ляли вечерю, и жены рав­ноап­о­столь­ные поку­пали аро­маты; но смот­рите, как у них все чинно, свято. Почему так нельзя быть и у нас? Потому что мы дети девят­на­дца­того века… потому что наша сует­ность измыш­ляет мно­же­ство мелких нужд и удо­вле­тво­ре­нием их мучит себя и других: мелкие люди и мелкие чув­ства. Нена­сы­ти­мость нашей плоти уве­ли­чи­вает через меру потреб­но­сти свет­лых дней. Свет­лые празд­ники, сами по себе пита­тель­ные для духа, по тому самому мало тре­буют пищи для плоти. Мы же настолько чув­ственны, что не умеем найти любви без яств; без уго­ще­ния мы отвыкли уже пони­мать насла­жде­ния и сла­дость сердца. Хри­сти­ан­ский празд­ник не тем велик, не тем светел, что на столах ваших будет мно­же­ство брашен, не тем он радо­стен, что в празд­ник раз­ре­ша­ются все шумные уве­се­ле­ния, про­сти­ра­ю­щи­еся иногда до помра­че­ния смысла… Нет, это слу­же­ние чреву. Не во имя вос­крес­шего Христа нае­да­ются и напи­ва­ются до пре­сы­ще­ния, не во имя вос­крес­шего Христа наря­жают до соблазна свое тело. Чистое насла­жде­ние сердца – это святой вос­торг сердца, это правда, и мир, и радость о Духе Святом. Чув­ства же такие боль­шей части из нас неиз­вестны. Если бы они хотя раз посе­тили нас, то мы не поза­были бы их, как не забы­ва­ются чув­ства юной, вос­тор­жен­ной и чистой любви, чув­ства глу­бо­кой, бес­ко­рыст­ной дружбы.

  Но так как мы бедны этими свя­тыми настро­е­ни­ями, то мне оста­ется в сер­деч­ной грусти повто­рить за всех и для всех уми­ли­тель­ные слова молитвы: Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду в онь. Про­свети оде­я­ние души моей, Све­то­да­вче, да невоз­бранно вниду в дом Твой, покло­нюся ко храму свя­тому Твоему, чашу спа­се­ния прииму и имя Твое, Гос­поди, при­зову. Аминь.

Вели­кий поне­дель­ник

  Как все пре­хо­дя­щее, прошла и святая Четы­ре­де­сят­ница. Сча­стье и похвала Церкви тем, кто в тече­ние ее узнал, что он идет вперед по пути жизни. Скорбь тем, кто пере­жил святую Четы­ре­де­сят­ницу, не думая, что земная жизнь есть путь к небу. Благо и радость тем, кто в тече­ние поста искал пользы своей душе. Грустно за тех, кто и в это душе­спа­си­тель­ное время не заме­чал, что у него есть душа. Про­вед­шие честно пост ждут теперь празд­ника Вос­кре­се­ния Хри­стова. Отнес­ши­еся же к посту рав­но­душно не имеют долж­ного поня­тия о празд­нике и все про­дол­жают свою работу – работу, по выра­же­нию свя­того Павла, истле­ния (Рим. 8:21).

  Теперь мы всту­пили уже на крест­ный путь Христа. Как идти и что нам делать в дороге, чтобы наш путь не был полон уныния?

  Ни в какое другое время, как в эту неделю, для хри­сти­а­нина так не обя­за­тельно само­углуб­ле­ние. В это время чтения Еван­ге­лия невольно охва­ты­вают чело­века заве­ща­нием Иисуса Христа: не любить мира, но полю­бить Цар­ство Хри­стово. В эту неделю труд уси­лен­ной молитвы должен очи­стить и укра­сить душу и сде­лать ее спо­соб­ной к при­ня­тию высших вну­ше­ний неба.

  На крест­ном пути нашем облег­ча­ется его труд­ность устрем­ле­нием души к Богу. Только таким обра­зом мы истор­гаем из души пле­велы и остав­ляем в ней про­стор для бла­го­дати. Розга пло­до­нос­ней­шей лозы уже созрела и готова дать нам сок вино­града Хри­стова.

  На крест­ном пути нашем еже­ми­нутно должна пере­но­ситься наша мысль к стра­да­ю­щему Христу. Состра­дая Гос­поду, душа страж­дет о себе самой. Есть слезы над­ры­ва­ю­щие, слезы тоски, уныния, досады; есть же слезы состра­да­ния, любви, уте­ше­ния и бла­го­дар­но­сти. На этих слезах растут упо­ва­ния, и ими воз­ра­ща­ется наше истин­ное сча­стье, сча­стье непре­хо­дя­щее. Бла­женны те очи, кото­рые будут исто­чать такие слезы при слы­ша­нии о Гос­поде, ума­лив­шемся и сми­рив­шемся, как раб.

  Луч­шего вре­мени для хри­сти­а­нина на земле быть не может, как гря­ду­щие теперь, день за днем, две недели – Страст­ная и Свет­лая. Не знаем, так ли хороша эта Святая сед­мица там, за пре­де­лами жизни, как здесь! Эти две недели на земле есть исклю­че­ние из общего пра­вила сует­ли­вой жизни.

  В эти недели поис­тине и воочию Иисус Хри­стос явля­ется душе.

  Гос­пода ради обе­ре­ги­тесь, чтобы суета не взяла вас от храма и чтобы эта сед­мица стра­стей Хри­сто­вых не была, подобно прочим сед­ми­цам, нескон­ча­е­мой неде­лей наших соб­ствен­ных поги­бель­ных стра­стей.

  Се Жених грядет! Души бла­го­че­сти­вые, идите Ему навстречу… Аминь.

Вели­кий втор­ник

  Сего­дня с Божьей помо­щью про­дол­жаю вчера недо­го­во­рен­ное слово о крест­ном пути, пред­ле­жа­щем уче­ни­кам и после­до­ва­те­лям Христа в дни Страст­ной недели.

  Гос­подь гово­рил апо­сто­лам: По двою дню Пасха будет. Се вос­хо­дим в Иеру­са­лим, и Сын Чело­ве­че­ский предан будет архи­ереем и книж­ни­кам и наро­дам; и пору­га­ются Ему, и укорят Его, и уязвят Его, и оплюют Его, осудят Его на смерть и, бивше, убьют Его. В послед­нем из этих слов Спа­си­теля выра­жа­ется глу­бо­чай­шая скорбь. Эта скорбь, как тяжкие оковы, с каждой мину­той дела­лась все болез­нен­нее и с каждой мину­той воз­буж­дала боль­шее стра­да­ние. Печаль за печа­лью пора­жала сердце Иску­пи­теля, гря­ду­щего к воль­ной стра­сти. Многие из этих печа­лей пред­ле­жат и веру­ю­щим на жиз­нен­ном пути. Тем из веру­ю­щих, кото­рые откли­ка­ются душой на мысль о кресте и духом несут этот крест, свитый из горе­стей и бед­ствий.

  Глу­бо­кие скорби Спа­си­теля настали еще прежде пре­да­ния в руки греш­ни­ков. Еван­ге­лие сооб­щает, что за несколько дней до празд­ника Пасхи, когда все гото­ви­лись к радост­ному общему тор­же­ству, как ко вре­мени, в кото­рое чело­век сла­гает с себя бремя всех забот, обще­ствен­ных и житей­ских, и отда­ется тихому покою, Спа­си­тель полу­чил скорб­ную весть о болезни Своего друга Лазаря. Смерть этого друга вызвала у Него слезы. Он плакал над его моги­лой. В пред­две­рии крест­ных стра­да­ний – слезы об утра­чен­ной дружбе. Кому из нас не при­хо­ди­лось про­ли­вать такие слезы? Кто из нас не плакал над моги­лой дружбы, кото­рой у чело­века отни­ма­ется уте­ше­ние вза­им­ного удо­воль­ствия? Это страш­ное испы­та­ние для всех сил и спо­соб­но­стей души. Сирот­ство ужасно. Нельзя без состра­да­ния видеть слезы вдовы-матери, вдовы-супруги, детей, раз­лу­чен­ных с отцом, о дру­зьях, отня­тых у нас роко­вым при­го­во­ром немой, не под­ле­жа­щей ни суду, ни обжа­ло­ва­нию смерти. Здесь всякое слово уте­ше­ния – звук пустой. Здесь только воз­можны одни слезы. Если Спа­си­тель оросил могилу дружбы сле­зами, то этим сред­ством облег­чил и для нас ее утрату. Пусть же все сирот­ству­ю­щие облег­чат свой крест­ный путь, путь поки­ну­того оди­но­че­ства, сле­зами. Слеза воз­рас­тит уте­ше­ние; вели­кую скорбь сирот­ства и бес­по­мощ­но­сти омоет чистой струей пре­дан­но­сти воле Божией, без кото­рой не падал ни один волос с чело­ве­че­ской головы.

  Далее, Еван­ге­лие сооб­щает о Христе Иску­пи­теле. Он шел в Иеру­са­лим и, не входя еще в сто­лицу, с горы Еле­он­ской смот­рел на этот город. Уче­ники Его вос­хи­ща­лись живо­пис­ным место­по­ло­же­нием города, дви­же­нием жизни празд­нич­ной сто­лицы, его пре­вос­ход­ными креп­кими зда­ни­ями, мил­ли­он­ной массой людей, сну­ю­щих по городу, при­бы­ва­ю­щих в Иеру­са­лим на празд­ник со всех сторон. То, что в уче­ни­ках воз­буж­дало радость, в Спа­си­теле вызы­вало чув­ство горе­сти. Он плакал о буду­щей судьбе этого города, над кото­рым уже зане­сен был меч казни, раз­ру­ше­ния и рас­се­я­ния. Спа­си­тель про­зре­вал, что Иеру­са­лим падет под раз­ва­ли­нами своего нече­стия. В нем не оста­нется даже камня на камне, сви­де­тель­ству­ю­щих о преж­нем вели­чии. И это угне­та­ю­щее чув­ство печали без­утешно, оно встре­чает истин­ных кре­сто­нос­цев всех времен. У нас это чув­ство пере­но­сится не на Иеру­са­лим, не на город, не на цар­ства и госу­дар­ства, но на соб­ствен­ные наши семьи и на семьи близ­ких нам лиц. Как часто про­зре­ва­ется упадок, запу­сте­ние и рас­се­я­ние семейств, забыв­ших запо­веди Божии, отрек­шихся от заве­ща­ний оте­че­ских и мате­рин­ских. Про­зре­вать без­утеш­ную будущ­ность непо­кор­ного сына, небла­го­вос­пи­тан­ной дочери, небла­го­дар­ного друга – ужа­са­ю­щая скорбь. Все мы так или иначе свя­заны семей­ным союзом. И если в этой связи заме­ча­ется ослаб­ле­ние скреп­ля­ю­щих нитей, то неволь­ный ужас объ­ем­лет душу при одном пред­став­ле­нии о том, как эта нить порвется. Когда порвется нить нрав­ствен­ных отно­ше­ний между близ­кими, то порвутся с ней и радо­сти земной жизни; горе, рас­се­я­ние и запу­сте­ние; мер­зость запу­сте­ния станет на месте святе, по выра­же­нию про­рока.

  Далее, Еван­ге­лие сооб­щает, что Хри­стос в Иеру­са­лиме прибыл в храм Божий. Здесь Он нашел такие бес­по­рядки, такую про­даж­ность, что храм, с одной сто­роны, пред­став­лял шумную тор­го­вую пло­щадь, с другой – вертеп раз­бой­ни­ков. Чув­ства Спа­си­теля были пора­жены такими без­об­ра­зи­ями. Бес­чи­ние в дому Божием воз­му­тило даже Его крот­кую душу.

  Мы, хотя и уче­ники Спа­си­теля, этою скор­бью сму­ща­емся мало. Мы уже навыкли в дурных обы­чаях. Мы и сами рас­по­ла­га­емся к тому, чтобы эти обычаи еще более умно­жа­лись. Многие из нас этому спо­соб­ствуют. Но эти многие не кре­сто­носцы.

  Отча­янно поло­же­ние того народа, у кото­рого храмы теряют право назы­ваться домом молитвы и бла­го­чи­ния. Там рас­па­да­ется обще­ство и раз­ла­га­ется его духов­ная жиз­нен­ность. При­тя­за­тель­ный, коры­сто­лю­би­вый, лени­вый свя­щен­но­слу­жи­тель, невни­ма­тель­ный, рас­се­ян­ный и раз­вра­щен­ный миря­нин сли­ва­ются воедино. Не бла­го­дать Божия при­зы­ва­ется их устами, но их раз­вра­щен­ное сердце уско­ряет гнев Божий. Да хранит же нас Бог умно­жать собою кощун­ству­ю­щих и идо­ло­слу­жа­щих. Войдем со Хри­стом в очи­щен­ный Им храм. Будем в нем бла­го­го­вейны. Аминь.

Вели­кий чет­верг

  Насту­пает час слу­ша­ния нами еван­гель­ского рас­сказа о стра­стях Хри­сто­вых. Но прежде нежели огла­сить слух наш слу­ша­нием Божьего слова об этих ужас­ных стра­да­ниях, кото­рые пре­тер­пели Пре­чи­стая Плоть и Душа Пре­свя­тая, долг наш рас­по­ло­жить свою душу к мыслям, вызы­ва­е­мым стра­да­ни­ями Бого­че­ло­века.

  Во-первых, вспом­ните, что Еван­ге­лие сооб­щит вам исто­рию стра­да­ний не чело­века, не ангела, но Самого Еди­но­род­ного Сына Божия. Бес­при­мер­ное собы­тие пора­жает ужасом и недо­уме­нием наш ум: здесь чудо чудес и таин­ство таинств!

  Во-вторых, услы­шите вы о бес­чув­ственно грубых, с убий­ствен­ным рав­но­ду­шием воз­но­ся­щих на Крест Сына Божия рим­ских воинах.

  Услы­шите о ковар­ном уче­нике-пре­да­теле, попи­ра­ю­щем дружбу, бла­го­дар­ность и все свя­тей­шие чув­ства, кото­рыми укра­ша­ется чело­ве­че­ское бытие на земле.

  Услы­шите об ослеп­лен­ных стра­стию книж­ни­ках и фари­сеях, кото­рые с уни­же­нием для себя испро­сили не пощады, не поми­ло­ва­ния, не все­про­ще­ния Иисусу, но осуж­де­ния, смерт­ный при­го­вор.

  Услы­шите о чело­ве­ко­угод­ли­вом судье, Пилате, при­го­ва­ри­ва­ю­щем на смерть невин­ного, спо­койно отда­ю­щем на про­пя­тие вели­чай­шего и свя­тей­шего Чудо­творца.

  Услы­шите о том, что на защиту невин­ного своего Вла­дыки готовы вос­стать и солнце помра­ча­ю­ще­еся, и тре­пе­щу­щая земля, и вся тварь содро­га­ю­ща­яся…

  Вни­ма­тельно про­слу­шав исто­рию стра­да­ний Иисуса Христа, пой­мете, что Иисус Хри­стос Своею смер­тью при­ми­рил нас с Боже­ствен­ным пра­во­су­дием.

  В исто­рии стра­да­ния Иисуса Христа ни одна черта, ни одно слово не исче­зает без осо­бого спа­си­тель­ного смысла. Лествица, по кото­рой Иисус Хри­стос взошел на Крест, — это наши грехи. Грехи создали Крест. Гвозди, кото­рыми Он был при­гвож­ден, — наши грехи; терны, из коих спле­тен был Его венец, — все наши же грехи!

  Таким обра­зом, Сам Бог явил людям Свою бес­ко­неч­ную любовь. Для спа­се­ния Своих пороч­ных и строп­ти­вых чад Он Сам вос­хо­дит на Крест. С этой минуты крест дела­ется знаком спа­се­ния и освя­ще­ния. С этой минуты каждый хри­сти­а­нин, воз­ла­гая на себя крест, должен знать, что в кресте заклю­ча­ется таин­ствен­ное соче­та­ние правды, мило­сти, суда и про­ще­ния, свя­то­сти и упо­ва­ния. Сын Бог, как Боже­ствен­ная Пре­муд­рость, указал сред­ство пора­зить грех со всей стро­го­стью, но не погу­бить греш­ника. И несо­мненно, все мы укро­емся под тенью заслуг Спа­си­теля в день послед­него суда и воз­да­я­ния.

  О, как было бы жела­тельно, если бы мы сего­дня же, у под­но­жия Креста сло­жили свои немощи, отри­нули свои похоти и стра­сти и стали жить так, как велел жить наш Вла­дыка и Иску­пи­тель! Аминь.

Вели­кая пят­ница

  Отче, спаси Мя от часа сего (Ин. 12:27), вос­клик­нул Сын Божий, пре­дузрев Свой близ­кий исход, и Сам же при­со­во­ку­пил: но сего ради при­и­дох на час сей. Этот час настал. Пас­тырь добрый поло­жил жизнь Свою за овцы Своя (Ин. 10:15).

  Таин­ствен­ный, непо­сти­жи­мый час! Сын Божий пре­ис­пол­нен внут­рен­них и внеш­них скор­бей до послед­ней сте­пени, до послед­него вздоха. И не бе уте­шаяй, и не бе скор­бяй. Утеха Изра­иля, друг и покро­ви­тель всех угне­тен­ных, забы­тых, несчаст­ных и отвер­жен­ных, всеми остав­лен. Он, Спа­си­тель, взывал к Богу Отцу: Боже Мой! Боже Мой! вскую Мя еси оста­вил (Мф. 27:46). Цели­тель сокру­шен­ных сердец испы­тал боль зау­ше­ния, тер­но­но­ше­ния, биче­ва­ния. Он вопиял воплем креп­ким, со сле­зами, ибо видел, что уда­лить стра­да­ния невоз­можно. Но что значит эта боль в срав­не­нии с душев­ными стра­да­ни­ями, испы­тан­ными Иису­сом Хри­стом при виде бес­сер­деч­но­сти окру­жав­шей Его среды? Этими печа­лями неис­це­лимо болела Боже­ствен­ная душа до минуты, когда пре­дала Себя в руки Бога Отца. Пре­да­тель­ство Иуды, сон и бег­ство уче­ни­ков, отре­че­ние люби­мого, искрен­ней­шего Петра, изде­ва­тель­ство при­слуг пер­во­свя­щен­ника, бес­смыс­лен­ные вопли небла­го­дар­ной черни, насмешки от Ирода, глум­ле­ние от воинов, сопо­став­ле­ние с раз­бой­ни­ком, непра­вед­ное осуж­де­ние, кре­сто­но­ше­ние по улицам мно­го­люд­ной сто­лицы, стыд обна­же­ния среди само­до­вольно-неве­же­ствен­ных зри­те­лей, зло­ра­до­ва­ния, брань сорас­пя­того злодея… О, поис­тине воз­люб­лен­ный Спа­си­тель наш понес на Себе нака­за­ние и грехи всего мира. Только разве вечная мука может быть равной болезни неис­цель­ной, какую испы­тало сердце Чело­ве­ко­любца.

  Началь­ник жизни, Чудо­тво­рец, воз­вра­щав­ший других к жизни, обре­чен на смерть. Уми­рает Он. Умер. За грехи наши умер!

  Вечное Слово Отчее, создав­шее вся­че­ская и воз­ве­стив­шее миру бес­пре­дель­ное мило­сер­дие к греш­ни­кам, смолкло.

  Солнце правды, вос­си­яв­шее миру, чтобы рас­се­ять глу­бо­кую, мерт­вую мглу извра­щен­ных дел и всем явить правду Божию, свет­лую, яко свет… и яко полу­дне, зашло при непро­ни­ца­е­мом мраке кле­веты, даже с уко­рами в бого­хуль­стве. Страш­ный, непо­сти­жи­мый сей час! Нашим брен­ным очам видится один образ Боже­ствен­ного и живо­нос­ного тела Гос­пода нашего Иисуса Христа, тела без­молв­ного и без­ды­хан­ного. Он не имеет ни вида, ни славы, ни доб­роты, умален, отвра­щен, пору­ган.

  При­и­дите же, отцы, матери, супруги, дети, старцы, юноши и девы, при­и­дите, сыны чело­ве­че­ские, окру­жим сей образ гроба нашего Спа­си­теля. При­и­дите, покло­нимся и при­па­дем, пре­кло­ним колена пред лицем Гос­пода (Пс. 94:6). При­и­дите, вос­пла­чемся пред Гос­по­дом, как одно оси­ро­тев­шее семей­ство Его, как плоть от плоти Его и кость от костей Его. Отвер­зем внут­рен­ний слух нашего сердца. Пре­чи­стые язвы нашего Спа­си­теля без внеш­него голоса воз­ве­щают тайны спа­се­ния нашего. Име­ю­щий уши да слышит!

  Слу­шайте и смот­рите! Вот Царь цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих имеет на Своей главе венец, не дра­го­цен­ными кам­нями укра­шен­ный, а спле­тен­ный из терния. Кто сплел для Жиз­но­давца этот мно­го­бо­лез­нен­ный венец? Чело­ве­че­ская гор­дость, безум­ное тще­сла­вие. О, если мы дей­стви­тельно любим своего Спа­си­теля, то в кро­то­сти, сми­ре­нии и тер­пе­нии сохра­ним закон веры и послу­ша­ния слову Его во все дни жизни нашей, пока бьется в нас жизнь сердца. Если любим нашего Христа Спа­си­теля, если нам кажется страш­ным день вос­по­ми­на­ния Вели­кой Пят­ницы, стра­да­ний Иисуса, то не при­бав­ляйте к болез­нен­ному Его тер­но­вому венцу терний своих грехов и без­за­ко­ний.

  Слу­шайте и смот­рите! Бого­леп­ное, пре­свет­лое, бли­став­шее яко солнце лицо Сына Божия руками пре­зрен­ных тварей пору­гано. Живу­щий во свете непри­ступ­ном, на Него же ангелы не смеют без тре­пета взи­рати, не отвра­тил лица Своего Боже­ствен­ного от стра­да­ний затем, чтобы душам веру­ю­щих воз­вра­тить в Вечном Цар­стве анге­ло­по­доб­ную кра­соту. Блю­дите же себя, чтобы без­греш­ный Пер­во­свя­щен­ник и Царь славы не отвра­тил от нас пре­свет­лого Своего лица, когда явится во славе Своей, узрев наши лица, покры­тые явными и тай­ными сле­дами похоти и суеты. Если любим Спа­си­теля нашего, то пере­ста­нем умно­жать своей пре­ступ­ной чув­ствен­но­стью, страст­ным само­пре­льще­нием пре­тер­пен­ных Им пору­га­ний.

  Слу­шайте и смот­рите! Его зижди­тель­ные руки, бла­го­слов­ляв­шие, бла­го­тво­рив­шие, чудо­дей­ство­вав­шие, рас­тяг­нуты, про­бо­дены и при­гвож­дены к древу смерт­ной казни. Если любите Чело­ве­ко­любца Христа, то не про­сти­райте своих рук к хище­нию и неува­же­нию чужой соб­ствен­но­сти, к наси­лию над трудом и силами своих ближ­них.

  Слу­шайте и смот­рите! Вот пре­чи­стые стопы, нико­гда по пути греш­ных не ходив­шие, вно­сив­шие с собой в жилища чело­ве­че­ские молитву, мир, отраду и вечное спа­се­ние, истер­заны, про­бо­дены острием железа. Если любите бла­го­де­тель­ней­шего Подви­го­по­лож­ника нашего спа­се­ния, то утвер­ждайте себя в верном и неуклон­ном хож­де­нии по пути святых людей, Гос­поду бла­го­уго­див­ших и бла­го­уго­жда­ю­щих.

  Слу­шайте и смот­рите! Иисус, Сын Божий, не имев­ший, где главу под­к­ло­нить, где же нако­нец ее пре­кло­нил? На Кресте! Греха не сотво­рив­ший, Он уми­рает как тяг­чай­ший греш­ник. Сми­рен­ный и бес­ко­рыст­ный, стро­гий к Себе людьми, Им обла­го­де­тель­ство­ван­ными, уче­ни­ками, слу­ша­те­лями, «сви­де­те­лями Его чудес и разума» (Зла­то­уст), даже целым пра­ви­тель­ствен­ным синед­ри­о­ном обзы­ва­ется льсте­цом, обма­ны­ва­ю­щим народ. «Рев­ни­тель истины пору­ган сквер­ни­те­лями Церкви Божией» (Бла­жен­ный Авгу­стин). Если любите Спа­си­теля, то не бой­тесь стра­да­ний, при­чи­ня­е­мых своими и чужими, от срод­ни­ков и от раз­бой­ни­ков. Не бой­тесь, если долгие дни и годы нашей жизни про­те­кают среди мглы и хаоса сомне­ний, воз­дви­га­е­мых неве­рием века, выда­ю­щего при­зраки за истину и при­ни­ма­ю­щего истину за при­зраки. Спа­си­тель всегда с теми, кто Его любит. Он, добрый пас­тырь, про­ве­дет нас сквозь дебри опас­но­стей, иску­ше­ний, заблуж­де­ний и стра­да­ний. Без Гос­пода все это ужасно; с Тобою, мой Спа­си­тель, это и все другое не страшно!

  Да напи­шется в серд­цах наших неиз­гла­ди­мыми чер­тами Боже­ствен­ный образ Рас­пя­таго за ны при Пон­тий­стем Пилате. Лобы­зая устами и серд­цем живо­нос­ные язвы нас ради Постра­дав­шего, запе­чат­леем снова, пред этим изоб­ра­же­нием стра­стей Хри­сто­вых, нашу веру, надежду и любовь к Нему. Веру­ю­щим серд­цем над сим вме­сто­об­раз­ным гробом про­льем слезы бла­го­дар­но­сти, хва­ле­ния и покло­не­ния, да и в день пре­слав­ного Вос­кре­се­ния внидем в радость Гос­пода Своего. Аминь.

Гроб нашего Спа­си­теля и Гос­пода! При­бли­зимся к нему всеми силами и спо­соб­но­стями нашей души: мыслью, чув­ством и волею. Нигде, как здесь, нико­гда, как в этот вели­кий, спа­си­тель­ный час, не тре­бу­ется от хри­сти­а­нина такого пол­ного и все­це­лого без­мол­вия. Смотри: чудо спа­се­ния миру нис­хо­дит от Креста. Смотри: жизнь вечная заклю­чена в этом гробе. Вели­чай­шие тайны, изум­ля­ю­щие своей непо­сти­жи­мо­стью умы мудр­ству­ю­щих, но глу­боко внят­ные искрен­ним серд­цам. Сын Божий язвен бысть за без­за­ко­ния наша… язвою Его мы исце­ле­хом, вос­кли­цал вдох­но­вен­ный пророк.

  Но сомне­ние – печаль­ный недуг нашей при­роды. Оно спра­ши­вает: зачем эти язвы? Где исце­ле­ние? В мире все идет есте­ствен­ным путем, что было прежде, то будет и впредь.

  Но когда мла­де­нец родится слабым, едва дыша­щим, сомни­тельно, что это так и должно быть. Нет, это знак, что в болез­нях мать рож­дает свое болез­нен­ное дитя, а болезнь не есть явле­ние есте­ствен­ное, закон­ное. Это образ того, что как болез­нен­ный мла­де­нец нуж­да­ется в осо­бен­ной помощи матери или кор­ми­лицы, так и для духов­ного раз­ви­тия погряз­шего во грехе чело­ве­че­ства нужен руко­во­ди­тель и вос­пи­та­тель.

  Встре­чаем дерево кривое – никто не скажет, что оно должно расти кривым, всякий согла­сится, что оно было бы кра­си­вее и при­год­нее, если бы было прямее. Ника­кое земное вос­пи­та­ние не в силах изба­вить род чело­ве­че­ский от кривых путей, от заблуж­де­ний и стра­стей. Самый взгляд на искус­ство вос­пи­та­ния вызы­вал и вызы­вает столько пред­по­ло­же­ний, кото­рые на деле так непри­годны, что ока­зы­ва­ется нужным закры­вать их дей­ствия и созда­вать новые методы, новые приемы. Умно­жа­ются изоб­ре­те­ния, но еще не изоб­рел чело­век искус­ства, чтобы все около него были добры и счаст­ливы. Обо­га­ща­емся позна­ни­ями, но загля­нем в душу обра­зо­ван­ных людей – кто водво­рит в них покой, кто зажи­вит раны сове­сти?

  Да, нам нужно исце­ле­ние – и дей­стви­тельно явился Врач с неба, так как по роду болезни не могло быть врача на земле. Нужен был вос­ста­но­ви­тель чело­ве­че­ству – а вос­ста­но­вить его мог только Гос­подь при­роды. Для нашей сове­сти нужен при­ми­ри­тель – и сказал Гос­подь душе греш­ной: Я тебя не осуж­даю. Нужен зако­но­да­тель – и нет и не будет в мире выше и чище закона Хри­стова. Нужен Спа­си­тель – и Он до того благ и так объ­ем­лет все любо­вью, что даже не затво­рил дверей Цар­ствия Небес­ного для пре­зрен­ных отвер­жен­ни­ков обще­ства.

  Душа слабая, нежная и мяту­ща­яся, тре­вож­ная, недо­уме­вая, часто ищет уроков для жизни. Многие спра­ши­вают, как нужно любить Бога, как нужно любить ближ­него, как нужно жить на свете.

  Ах, не спра­ши­вайте об этом никого. Никто вас не научит, никто вам не раз­ре­шит вопроса о доб­ро­де­те­лях своими умство­ва­ни­ями: взгляни, хри­сти­а­нин, на рас­пя­того Гос­пода и тогда сам пой­мешь, что значит любовь истин­ная, что значит тер­пе­ние, пре­дан­ность, незло­бие. Все най­дешь во гробе Спа­си­теля, всему научишься у Креста!

  Мяту­ще­еся, раз­би­тое сердце греш­ни­ков и греш­ниц ищет средств пока­я­ния. Пред ними память вызы­вает при­зраки соде­ян­ных грехов, вооб­ра­же­ние ожив­ляет их в мрач­ной кар­тине. Давний грех вос­стает в памяти, сму­щает, уни­чи­жает, пора­жает ум, прон­зает сердце, колеб­лет волю, сквер­нит вооб­ра­же­ние, затем­няет вос­по­ми­на­ние о днях юности, обма­ну­той в своих надеж­дах. Где загла­жде­ние, где облег­че­ние? Где лежит дорога на новый путь? Здесь.

  Обними мыс­ленно живо­нос­ное тело Спа­си­теля, и душа твоя станет чистой пла­ща­ни­цей. Он, Уте­ши­тель, успо­коит и наста­вит тебя на всякую истину. Он укажет тебе пути; даже более – Он тебя возь­мет и пойдет с тобой, пове­дет тебя, так как Сам сказал: Я есмь путь и истина и жизнь.

  При­близь­тесь ко гробу Спа­си­теля. Из него сияют спа­си­тель­ные язвы и тер­но­вый венец, изъ­яс­ня­ются тайны нашей судьбы. Бед­ству­ю­щие, уни­жен­ные, поки­ну­тые, под гнетом гнева и страха томи­мые, нуж­да­ю­щи­еся, люди без места и службы, не име­ю­щие или утра­тив­шие состо­я­ние, люди без крова, род­ства, узнайте: гол­гоф­ский Стра­да­лец прошел чрез всю пучину утрат, лише­ний и оскорб­ле­ний и взошел на неиз­ре­ченно могу­чую славу. Широ­кий путь многих ведет в пагубу; тесные пути и неза­слу­жен­ные стра­да­ния облег­чают утруж­ден­ное сердце – вот Его про­по­ведь. Она должна достиг­нуть нашего сердца, если оно не оле­де­нело, если для нашего сердца Хри­стос есть живой Бог, а не оста­ется Он только изоб­ра­жен­ным на холод­ных досках, к кото­рым при­кла­ды­ва­ются бес­чув­ствен­ные уста.

  Но вот мы при­бли­зи­лись к гробу. Гроб напо­ми­нает о без­ды­хан­ном мерт­веце. У кого же из нас их не было? Невольно наша мысль пере­нес­лась к нашим дру­зьям, к нашим сест­рам и бра­тьям, кото­рые также в минув­шие годы про­во­дили с нами в молит­вах надежды и упо­ва­ния этот день и дни свет­лых празд­ни­ков. Что они? Успо­кой­тесь за почив­ших во Христе, гово­рит Спа­си­тель. Их смерть – бла­жен­ное успе­ние, их жизнь бес­ко­нечна. Я есмь Вос­кре­се­ние и Жизнь. Мир соблаз­няет – Я научаю. Мир льстит- Я учу труду. Мир отрав­ляет объ­еде­нием – Я учу воз­дер­жа­нию, трез­во­сти.

  Успо­кой­тесь, вдовы оси­ро­тев­шие, за тех, с кем рас­ста­лись в этом мире до сви­да­ния в веч­но­сти: они зрят теперь Иисуса про­слав­лен­ным, а нам, обле­чен­ным плотью, под­вер­жен­ным напа­стям, скор­бям и иску­ше­ниям, должно взи­рать еще на Иисуса страж­ду­щего. Успо­кой­тесь: если мы по вре­ме­нам бываем спо­собны мыслью и чув­ством при­сут­ство­вать на небе, то и наши друзья, с верою ото­шед­шие с земли на небо, не мыслью только, но и всем суще­ством своим теперь с нами у гроба общего нашего и их Спа­си­теля.

  Они, наши загроб­ные друзья, про­сти­рают к нам свой пример. Сколько бы мы ни ста­ра­лись забыть брен­ность бытия нашего, но наста­нет для каж­дого из нас свой послед­ний час; для каж­дого из нас придет Вели­кая Пят­ница, страш­ный, гнев­ный день смерти. Сдру­жай­тесь же зара­нее с мыслью о смерти, соеди­няйте эту мысль с смер­тию Гос­пода Иисуса Христа. Он нас утешит, говоря: пре­по­доб­ному не дам видеть истле­ния. Он гово­рит: будь только верен до смерти – и, кто бы ты ни был, будешь в Цар­ствии Небес­ном, заве­щан­ном всем гони­мым за правду.

  И всем нам, изне­мо­га­ю­щим под кре­стом жиз­нен­ного горя, Хри­стос от святой пла­ща­ницы вещает: Да не сму­ща­ется сердце ваше: веруйте в Бога и в Мя веруйте… Сия гла­голю вам, да радость Моя будет вовек, и радость ваша не отъ­ем­лется. Аминь.

Той же язвен бысть за грехи наша (Ис. 53:5). Вели­кий, святой тай­но­ви­дец своим духом созер­цал страж­ду­щего Чело­века, пору­ган­ного, не име­ю­щего ни вида, ни доб­роты, ума­лен­ного паче всех сынов чело­ве­че­ских. Этот Стра­да­лец, пора­жа­е­мый горе­стью и кле­ве­той, в глазах про­рока подо­бен незло­би­вому агнцу без­глас­ному. При всей люто­сти муче­ний не отвер­зает Своих уст. Он не сотво­рил ника­кого греха. В Его устах не было лести. Он не владел ника­ким иму­ще­ством; был беднее птиц, у кото­рых есть гнезда, оди­ноч­нее затвор­ника, у кото­рого есть келия – пещера. И такой Чело­век был при­чтен к без­за­кон­ным, с ними был воз­не­сен на Крест, пове­шен, умерщ­влен.

  За что же Он терпел так много? Почему Он испил до конца столь горь­кую чашу стра­да­ний бес­пре­дель­ных, несрав­нен­ных даже для усе­ян­ной неправ­дой и злобой земли, небы­ва­лых ни прежде, ни после, нико­гда небы­ва­лых? Углуб­ля­ясь в раз­ре­ше­ние этих вопро­сов, пророк, свыше оза­ря­е­мый, пове­дал тайну Божию: Той же язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за без­за­ко­ния наша, нака­за­ние мира нашего на нем, язвою Его мы исце­ле­хом (Ис. 53:5).

  Его смерть – цена искуп­ле­ния нашего спа­се­ния. Его язвы – исце­ле­ние для всех недуж­ных. Его нака­за­ния – закон оправ­да­ния греш­ных: язвою Его мы исце­ле­хом.

  Нужно ли ныне для нас, детей Пра­во­слав­ной веры, истол­ко­ва­ние про­ро­че­ского виде­ния, когда пред лицом всех нахо­дится живое изоб­ра­же­ние Того, Чье имя сокрыто про­ро­ком? Не вопиет ли громко небо и земля в насто­я­щий день Вели­кого Пятка, что рас­пя­тый на Кресте Гос­подь – тот самый Агнец, заклан­ный за грехи мира, воз­ве­щен­ный бого­вдох­но­вен­ным про­ро­ком? Не ту же ли истину пове­дал святой апо­стол Петр в своей про­по­веди, сказав: Иже греха не сотвори, ни обре­теся лесть во устех Его: иже ука­ряем про­тиву не ука­ряше, стражда не пре­щаше, пре­да­яше же судя­щему пра­ведно: иже грехи наша Сам воз­несе на теле Своем на древо, да от грех избывше, прав­дою пожи­вем: Егоже язвою исце­ле­сте (1Пет. 2:22–24). Не во истол­ко­ва­ние ли того же све­то­зар­ного про­ро­че­ского виде­ния Дух Святой вложил в сердца бла­го­об­раз­ного Иосифа и бла­го­че­стиво-муд­рого Нико­дима воз­дать послед­ний долг чело­ве­че­ства, нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния Постра­дав­шему, почтить Его свя­тей­шее тело как цар­ское, одеть в бога­тую пла­ща­ницу, пома­зать бла­го­ухан­ным миром и поло­жить в своем новом гробе?

  Вспо­ми­ная ныне смерть Жиз­но­давца и не желая быть только рав­но­душ­ными зри­те­лями пред­ле­жа­щего образа, про­чув­ствуем умом и серд­цем вели­кий догмат искуп­ле­ния всего мира. Содер­жа­ние дог­мата воз­вы­шенно, но внятно: пра­во­су­дие Божие изрекло без­жа­лост­ный суд закона над пре­ступ­ни­ками, но милость Божия яви­лась посред­ни­цей при­ми­ре­ния Бога с людьми. Почув­ствуйте, пел царь Давид: здесь милость и истина сре­тятся, правда и мир обло­бы­за­ются (Пс. 84:11). Сын Божий Своей волей постра­дал за греш­ни­ков, при­об­щился плоти и крови их, про­стер Свои пре­чи­стые руки на Кресте, воз­ве­стил, по выра­же­нию апо­стола Павла, мир… даль­ним и ближ­ним (Еф. 2:17), при­ми­рил земное и небес­ное. Умер Единый, но искуп­лены все, ибо и осуж­дены все за грехи одного. Согре­шил чело­век, а иску­пил Сын Божий, Он, Пред­веч­ный и Еди­но­род­ный, испил смерт­ную чашу до послед­ней капли в глу­бо­кой пре­дан­но­сти воле Отчей, пре­тер­пел стра­да­ния и болезни адовы, испы­тал всю тяжесть и стро­гость Боже­ствен­ного пра­во­су­дия.

  Смерть Иисуса Христа попрала вечную смерть, оста­ва­ясь на все вре­мена дей­стви­тель­ным вра­чев­ством, исце­ля­ю­щим болезни души. Если кто страж­дет често­лю­бием, пусть помо­лится у гроба Уни­чи­жен­ного, назы­вав­шего Себя Сыном Чело­ве­че­ским. Молит­вен­ное обра­ще­ние к Нему смирит, сокру­шит злую чело­ве­че­скую гор­дыню.

  Если кто связан духом любо­с­тя­жа­тель­но­сти, неду­гом среб­ро­лю­бия, ску­по­сти, ковар­ной алч­но­сти, то пусть пред­ста­вит своим боль­ным зави­стью очам Иисуса, обна­жен­ного, на Кресте. Чье сердце не усты­дится и не отвра­тится гадких стрем­ле­ний при­бытка и наживы?

  Омра­чен­ные сла­сто­лю­бием, невоз­дер­жа­нием, пьян­ством, сла­до­стра­стием похот­ству­ю­щей крови и плоти, усты­ди­тесь! Омойте нечи­стоту свою слезой пока­я­ния, обло­бы­зайте бла­го­го­вей­ным лоб­за­нием образ свя­тей­шего святых Спа­си­теля Своего, поло­жив­шего жизнь Свою за греш­ни­ков; вы освя­ти­тесь, отой­дете от святой пла­ща­ницы чистыми, как мла­денцы от купели свя­того кре­ще­ния!

  Обод­ри­тесь вы, тер­пя­щие напа­сти и всякие житей­ские иску­ше­ния, при­ник­ните к святой пла­ща­нице, изоб­ра­жа­ю­щей Гос­пода Иисуса, иску­ша­е­мого вся­че­ски: Он только в силах нам, иску­ша­е­мым, ока­зать помощь, огра­дить нас от иску­ше­ний, осво­бо­дить от немо­щей и зол.

  Он, не сотвор­ший ни одного злого дела, Он, не мыс­лив­ший ни о каком грехе, всем бла­го­тво­рив­ший, небла­го­дар­но­стью и злобой чело­ве­че­ской пре­дан­ный бес­сла­вию, позору, муче­нию и крест­ной смерти, оста­вил неуми­ра­ю­щий пример тер­пе­ния в скор­бях для всех Своих после­до­ва­те­лей в Своих крест­ных стра­стях. Он обе­щает награду на небе­сах и вечную славу всем при­об­щив­шимся стра­да­ниям Его на земле.

  От пред­сто­я­щего свя­тей­шего гроба святая Цер­ковь пере­дает нам еще два без­молв­ные, но силь­ные поуче­ния: бой­тесь пре­сле­до­вать и оби­жать невин­ных, крот­ких, добрых людей, чтобы не упо­до­биться гони­те­лям Иисуса Христа. Учи­тесь стра­дать за испол­не­ние своего долга, за истину, за правду, как стра­дал наш Иску­пи­тель – тихо, мол­ча­ливо, муже­ственно.

  После невы­ра­зи­мых том­ле­ний, после гром­кого вопля к Богу Отцу, после вели­кого слова: Совер­ши­лось! крест­ный Стра­да­лец издше. Сомкну­лись святые уста, угас небес­ный взор, непо­роч­ней­шее тело объял холод смерти. Смерть вполне овла­дела своею жерт­вою, враги вполне могли бы лико­вать: ведь смер­тью все закан­чи­ва­ется. Но их злоб­ное тор­же­ство не было про­дол­жи­тельно, равно как и тор­же­ство самой смерти, ибо в третий день Иисус победно вос­крес из мерт­вых!

  Что же такое была смерть Иисуса Христа? Она не имела сход­ства со смер­тию, пре­кра­ща­ю­щей чело­ве­че­ское бытие, какой уми­рают люди. Его смерть была смер­тию нашей смерти. Он Своею смер­тию «смерть попрал». Его смерть была послед­ней данью стра­да­ний за нашу винов­ность, упла­той веч­ного долга, послед­ним взно­сом оброка. Оброцы бо греха, — гово­рит апо­стол, — смерть. Гос­подь запла­тил за нас этот тяжкий налог. А когда запла­чен оброк, налог или долг, тогда уни­что­жа­ются само собою и при­тя­за­ния заи­мо­давца. После смерти Гос­пода ни смерть, ни грех про­из­воль­ный, ни пер­во­род­ный не имеют уже преж­ней неогра­ни­чен­ной силы и зна­че­ния. Умер Началь­ник жизни, и апо­стол смело спра­ши­вает: Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?

  Пре­кло­ним колена и голову пред гробом Боже­ствен­ного Стра­дальца со скор­бию сердца о своих грехах, с тоской сожа­ле­ния о смерти непо­вин­ного Сына Божия, но и вос­ста­нем с радо­стью за победу, одер­жан­ную над смер­тью Хри­стом, вос­хва­ляя устами и серд­цем Пасху, Пасху спа­си­тель­ную, Вос­кре­се­ния день. Про­све­тимся людие: мужи и жены, старцы, юноши и отро­ко­вицы. Хри­стос бо воста: весе­лие вечное. Аминь.

Вот изоб­ра­же­ние пре­чи­стого тела Гос­подня в том виде, как оно, снятое со Креста, поло­жено было во гроб! Взирая на это изоб­ра­же­ние, не знаю, чем мне начать речь свою о нем – сло­вами или сле­зами.

  Что Ти засви­де­тель­ствую или что упо­доблю Тебе? Кто Тя спасет, и кто Тя утешит, и кто Тя исце­лит? – такие пла­чев­ные звуки исторг­лись из сердца вет­хо­за­вет­ного скор­бя­щего про­рока, про­зи­рав­шего тайну стра­да­ний Иисуса Христа (Плач. 2:13). Никто не утешил, никто не спас. Глазам нашим пред­стоит без­молв­ный гроб.

  Еще прежде солнца Cолнце зашло во гроб. Жизнь во гробе пола­га­ется и ангель­ские воин­ства ужа­са­ются. Пре­муд­рость, веками неис­чер­па­е­мая, — в этом живо­нос­ном гробе: он вызы­вает в хри­сти­а­нине все силы чув­ства, то воз­вы­шая их до неба, то низ­водя до созна­ния нашего ничто­же­ства.

  Гово­рить при гробе смерт­ного чело­века нелегко; отвер­зать слово пред пла­ща­ни­цей – страшно; сердце изне­мо­гает под тяже­стью сокру­ша­ю­щей скорби.

  Пла­кать ли? Но Хри­стос не хочет, чтобы пла­кали о Нем. Плачьте о себе и о чадах ваших, гово­рит Он, видя слез­ную, рыда­ю­щую тоску иеру­са­лим­ских женщин.

  При­бли­зимся ко гробу с полным бла­го­го­ве­нием, с верой и стра­хом Божиим и вгля­димся в Боже­ствен­ный образ Стра­дальца, начер­тав в себе Его бес­смерт­ные черты.

  Вот Он… Настав­ник муд­ро­сти, сви­де­тель­ство­вав­ший истину во всем ее вели­чии… Он воз­ве­щал правые пути жизни всем без раз­ли­чия; Его поуче­ния внятны ста­рику и отроку, иудею и эллину, работ­нику и вель­може. Кому нужна святая истина? Всем, кому нужен свет. Да, всем нам. Примем же обет у гроба вели­чай­шего Сви­де­теля ее: искать истину, не скры­вать ее в неправде чело­ве­че­ских мнений, воз­гла­шать ее, не изме­нять ей даже тогда, когда за сви­де­тель­ство ее ставят для нас позор и крест…

  Вот Он, друг и бла­го­де­тель чело­ве­че­ства… Слепые, глухие, хромые, боль­ные сте­ка­лись к Нему; мытари, блуд­ницы, осме­ян­ные, озлоб­лен­ные, пре­зи­ра­е­мые при­бли­жа­лись к Нему, и Он, друг чело­ве­че­ства, к ним брат­ски при­бли­жался. Он был утехой и радо­стью скор­бя­щего… Надо при­знаться, и ныне неис­чис­ли­мое мно­же­ство несчаст­ных и мно­же­ство поги­ба­ю­щих, кото­рым нужен голос любви, состра­да­ния и бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Возь­мем же у этого спа­си­тель­ного гроба урок брат­ства и любви к ближ­ним: откроем им свое любя­щее сердце и будем ста­раться взыс­ки­вать погиб­ших, под­ни­мать падших и давать опору пада­ю­щим…

  Вот Он… Подвиж­ник доб­ро­де­тели, это истин­ный пра­вед­ник. Даже ужас­ней­ший в мире чело­век – Иуда испо­ве­дал, что предал кровь невин­ную. О, здесь каждая смерт­ная язва на челе, руках и ногах – сви­де­тель­ство доб­ро­де­тели, чистоты, тер­пе­ния и муже­ства… Нужно при­знаться, что напа­сти века не исчезли с лица земли. Бывают случаи, когда бла­го­че­стие и доб­ро­де­тель вме­ня­ются в пре­ступ­ле­ние и чест­ный чело­век вме­ня­ется со зло­де­ями… Бывают ужас­ные случаи ослеп­ле­ния века. Но вот здесь пока­зано, как сра­жаться с поро­ком, как тер­петь, как вести себя в гроз­ный час смерти!

  Вот Он… в образе смерт­ного. Его пре­чи­стое тело, изъ­язв­лен­ное, истер­зан­ное, лежит хладно, недви­жимо, без­за­щитно, бес­по­мощно… Смерть ужасна. Кому из нас не при­хо­ди­лось стоять у доро­гих гробов… Кого из нас не ужасал один вид холод­ной, бес­при­вет­ной, без­глас­ной могилы… Кого из нас не томил вопрос: неужели только ради того и жил чело­век, чтобы его после труд­ной жиз­нен­ной борьбы опу­стили в могилу без­ды­хан­ным мерт­ве­цом?.. А дальше что будет?.. Неужели наше сердце, спо­соб­ное чув­ство­вать, ока­ме­неет? Неужели дух испа­рится, бес­следно исчез­нет? Неужели?

  Среди мглы и хаоса сомне­ний, вызы­ва­е­мых лич­ными муками ума и сердца, легко при­нять при­зрак за истину и самую истину за при­зрак. Но Цели­тель сокру­шен­ных сердец, Чудо­тво­рец, Сам Винов­ник жизни пре­клонь главу, пре­даде дух, сошел во гроб, чтобы самый гроб сде­лать для нас дверью в Цар­ство жизни, света и бла­жен­ства. Боже­ствен­ные длани, рас­про­стер­тые на Кресте и теперь сло­жен­ные на персях, выра­зили жела­ние любви Его при­нять в Свои объ­я­тия греш­ни­ков всех мест, времен и наро­дов для празд­но­ва­ния вечной Пасхи.

  Слу­шайте! Из живо­нос­ного гроба Спа­си­теля раз­да­ется к нам крат­кое, но обод­ря­ю­щее изре­че­ние: Аз не сужду ему… слово, еже гла­го­лах, то судит ему в послед­ний день (Ин. 12:47–48). Да не сму­ща­ется сердце ваше: веруйте в Бога и в Мя веруйте. Аминь.

Мы собра­лись вос­по­мя­нуть то самое зре­лище, кото­рое выхо­дил неко­гда смот­реть народ Изра­иль­ский, по словам еван­ге­ли­ста Луки, биюще перси своя (Лк. 23:48) от ужаса. Виде­ние страш­ное: пору­гана, окле­ве­тана, изъ­язв­лена позо­ром в лице Христа правда, истина и кра­сота. Ужас­нись о сем, бояйся, небо, и да подви­жутся осно­ва­ния земли!

  При­близь­тесь, дети, к гробу Жиз­но­давца Отца. Вот тело Христа, окро­вав­лен­ное, изъ­язв­лен­ное, истер­зан­ное, от ног до головы не име­ю­щее цело­сти. Это виде­ние ужасом охва­тило душу про­рока, кото­рый в тяжкой, вдох­но­вен­ной скорби мог только ска­зать: вижу Христа не имущим вида, ниже доб­роты; вид Его без­че­стен, умален паче сынов чело­ве­че­ских!

  Посмот­рите!.. Пре­чи­стая глава, кото­рая Своей пре­муд­ро­стью устро­яет и управ­ляет судь­бой и мира, и каж­дого чело­века, измыс­лив­шая дивное сред­ство спа­се­ния мира, — эта глава до самого мозга изъ­язв­лена колю­чим тер­нием. Словно сама земля, про­кля­тая за дела чело­века, помо­гала ока­ян­ному делу без­за­кон­ни­ков, воз­рас­тив терния на пре­чи­стую главу нашего Спа­си­теля!

  Посмот­рите!.. Очи Спа­си­теля нашего потем­нели. Они залиты кровью и сле­зами. Потухли эти очи, кото­рые так светло и спо­койно смот­рели на всех; свет­лый взгляд ясных глаз Христа радо­вал и вос­хи­щал любя­щих Его, утешал печаль­ных и горю­ю­щих, умилял жесто­ко­сер­дых и скупых и обра­щал к пока­я­нию греш­ни­ков вся­кого рода и вся­кого свой­ства.

  Посмот­рите!.. Лицо пре­чи­стое, на Фаворе сияв­шее как солнце лучами Боже­ствен­ной славы, ныне имеет вид без­ды­хан­ного трупа. На нем следы бес­че­стия, опле­ва­ния. Оно поси­нело от ударов без­жа­лост­ной руки.

  Посмот­рите!.. Вот уста, про­по­ве­до­вав­шие правду и милость, научав­шие бла­го­го­веть пред добром, изли­вав­шие истин­ные поня­тия о небес­ной любви… и на эти уста смерть нало­жила свою печать: закрыты они. Умолк пре­крас­ный голос, непо­дви­жен бла­го­гла­го­ли­вый язык. Ужасно! Кто же утешит пла­чу­щих сирот, бес­при­ют­ных, без­дом­ных, бес­по­мощ­ных и оди­но­ких? Кто словом исце­лит боль­ных?.. Кто скажет греш­нице: отпу­ща­ются тебе многие грехи твои? Кто скажет нам, не уме­ю­щим сдер­жи­вать мук душев­ных, тоски сердца: пере­станьте, не тужите, Я вас не осуж­даю?

  Посмот­рите руки. От при­кос­но­ве­ния их самая смерть содро­га­лась: выздо­рав­ли­вали неис­цельно недуж­ные, мерт­вые вос­ста­вали. Эти руки несли объ­я­тия и бла­го­сло­ве­ния сча­стья всему доб­рому, спра­вед­ли­вому и пре­крас­ному. Посмот­рите, они изму­чены, они насквозь изъ­язв­лены ост­рыми, длин­ными желез­ными гвоз­дями, на них были тяже­лые цепи, они поси­нели от уз… И на пре­чи­стых ногах язвы, и ребра про­бо­дены…

  Зре­лище ужас­ное. Рас­пяв­шие Спа­си­теля, при­го­во­рив­шие Его к рас­пя­тию, их соучаст­ники и еди­но­мыш­лен­ники, при­хо­див­шие смот­реть Стра­дальца, при­хо­дили и воз­вра­ща­лись в ужасе, биюще перси своя. Неужели и мы отой­дем от этого гроба, биюще себя в перси?..

  Не этого ждет от нас Спа­си­тель. Внеш­ние знаки уча­стия и состра­да­ния, бес­спорно, не имеют в себе ничего непра­виль­ного. Но весьма часто в жизни внеш­нее выра­же­ние уча­стия, состра­да­ния, почте­ния не отве­чает силе чувств внут­рен­них, дру­гими сло­вами, бывает фаль­шиво. Нужно ли поми­нать у этого гроба про Иуду, кото­рый поце­луем и лоб­за­нием предал Христа? Нужно ли вспо­ми­нать двое­душ­ного Пилата, кото­рый много раз выра­жал усер­дие спасти Иисуса и сам же осудил Его на смерть?

  Нет, у этого Креста для нас нужен другой пример состра­да­ния. Вот пример Бого­ма­тери. Она, любив­шая Своего Сына, как ни одна из земно­род­ных не может любить своих детей, Она без­молв­ной стояла у Креста. И как при­выкла сла­гать все гла­голы Божии в Своем сердце, так и теперь втайне при­но­сит Гос­поду жертву тер­пе­ния, пре­дан­но­сти и упо­ва­ния.

  Научимся из этого при­мера, что внут­рен­нее состра­да­ние дороже наруж­ного; внут­рен­няя мол­ча­ли­вая любовь сер­деч­ная ценнее внеш­ней; внут­рен­няя, умная молитва духов­нее и выше наруж­ной. Ныне из этого гроба и могилы слы­шится больше уте­ше­ний, нежели в состо­я­нии наго­во­рить нам иные уста, полные лести, злобы, лжи, раз­врата, веро­лом­ства и ковар­ства.

  Кажется мне, что в эту минуту от пла­ща­ницы всем нам гово­рит наш Боже­ствен­ный Стра­да­лец. Слу­шайте, что Он гово­рит каж­дому из нас: Я тебя воз­лю­бил до конца, люби и ты Меня. Ничего Мне от тебя не нужно, только любви; хочу твоей любви и ищу ее; стою день и ночь у твоего сердца. Для тебя Я тру­дился, постился, алкал, жаждал, пре­тер­пел муче­ния и умер. Я за все это желаю полу­чить от тебя одно: любви. Да любиши Мя!

  Судите сами, что нам ска­зать в ответ; мне кажется, что у пла­ща­ницы каждый из нас должен отве­чать этими биб­лей­скими сло­вами: воз­люблю Тя, Гос­поди, Кре­пость и Сила моя. Воз­люблю Тя, Гос­поди: Ты мой покров, Ты мое радо­ва­ние, Ты мое утвер­жде­ние и при­бе­жище мое! Аминь.

Совер­ши­лось! Неужели умер Он, наша надежда, наша радость и любовь? Да! Умер Бого­че­ло­век! Лютые муки зау­ше­ния, тер­но­но­ше­ния, биче­ва­ния и рас­пи­на­ния пре­кра­ти­лись. Неис­цель­ные скорби душев­ные пре­стали.

  Гроб и крест пред нами! При­близься же, оси­ро­те­лое семей­ство, к доро­гому гробу, вос­плачь пред Гос­по­дом (Пс. 94:6). Вырази сочув­ствие бес­пре­дель­ным стра­да­ниям Того, Кто поло­жил за тебя Свою душу (Ин. 10:15,17). Грустно и тяжко, если в своих серд­цах мы не найдем даже в этот час чувств достой­ных для Цели­теля сокру­шен­ных серд­цем (Лк. 4:18).

  Взгляни, чело­век, Кто при­гвож­ден на древе осуж­де­ния. Тот, Кто принес в мир Божий правду, Кто явил миру свет уте­ше­ния и про­све­ще­ния. Уйдите же от этого гроба кле­вет­ники; уда­ли­тесь бого­хуль­ники: вы зага­сили свет жизни в Спа­си­теле, вы Спа­си­теля Христа причли к душе­губ­цам и зло­деям!

  Воззри, оси­ро­тев­шее семей­ство, на эти зижди­тель­ные руки, бла­го­слов­ляв­шие, бла­го­тво­рив­шие, чудо­дей­ство­вав­шие!.. Они рас­тя­нуты и при­гвож­дены к древу жизни… Уда­ли­тесь же от этого гроба все хищ­ники, все те, на сове­сти кото­рых лежат нерас­ка­янно дела наси­лия и без­за­ко­ний!..

  Воззри, оси­ро­тев­шее семей­ство, на эти покло­ня­е­мые стопы, вно­сив­шие в грады и села, в жилища чело­ве­че­ские мир, отраду и вечное спа­се­ние… Они истер­заны и при­биты к древу позора! Уда­ли­тесь же от этого гроба все сквер­ни­тели, паче Гос­пода явля­ю­щие себя рев­ни­те­лями Церкви Божией, — все льстецы, обма­ны­ва­ю­щие народ именем Христа и Сына Божия; духо­вен­ство, тор­гу­ю­щее бла­го­да­тью Свя­таго Духа; не при­ка­сай­тесь ко гробу все при­тя­за­тели на славу чело­ве­че­скую, на богат­ство земное…

  Судие и Ведче! Видим Твой вовек неза­бвен­ный образ… Твое ли это лицо на древе про­кля­тия, не име­ю­щее ни вида, ни славы, ни доб­роты?

  Скорбь наша по Тебе велика, ее не выска­зать словом, ее нельзя обнять даже мыслью. Мене ради осуж­ден Ты, Гос­поди!

  Но и скорбь может быть нера­зум­ной и легко перейти в злое уныние. Незло­би­вый Гос­подь наш этого не хотел. Поищем дру­гого спо­соба выра­зить Спа­си­телю нашу любовь и скорбь.

  Вот на персях почив­шего Стра­дальца воз­ле­жит заве­ща­ние. Рас­кроем эту книгу и из нее про­чтем ука­за­ние и настав­ле­ние, как нам жить и что делать. На ее стра­ни­цах начер­тано: Да не сму­ща­ется сердце ваше: веруйте в Бога и в Мя веруйте (Ин. 14:1). В мире скорбни будете: но, мужай­тесь, Я побе­дил мир (Ин. 16:33). Кто любит Меня, тот и запо­веди Мои соблю­дет. Кто хочет идти за Мною… тот пусть возь­мет крест свой, и по Мне грядет (Мк. 8:34).

  Готовы мы, Гос­поди, из рук Твоих при­нять и крест! Не дай нам изне­мочь и пасть при несе­нии его!

  Но вот и еще: обещаю вам Цар­ство… Чадца мои, да любите друг друга! Запо­ведь новую даю вам: да любите друг друга!

  В испол­не­нии этих заве­тов заклю­ча­ются сред­ства успо­ко­е­ния и уте­ше­ния против немощ­но­сти телес­ной, ибо чело­ве­че­ский дух бодр, но плоть его немощна. Вот где сред­ства спа­се­ния, да не рас­тлится чело­ве­че­ская плоть, да не рас­тлится дух чело­ве­че­ства! Такова про­по­ведь Креста и гроба.

  Вера и тер­пе­ние до послед­него дыха­ния жизни, любовь и мило­сер­дие и все­про­ще­ние без конца – такова сила стра­стей Хри­сто­вых.

  Покла­ня­емся страс­тем Твоим, Христе!

  Покажи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние!

  Аминь.

Страш­ные празд­не­ства совер­ша­ются эти три дня в Церкви. В среду сердце наше было полно скорби и него­до­ва­ния на измену Иуды, пре­дав­шего за деньги совесть, Христа, Бога. Сердце наше и наша совесть были колеб­лемы сму­ще­нием… А мы не спо­собны ли дать ковар­ное лоб­за­ние? При­хо­дят на память случаи, когда поце­луй и веро­лом­ная речь про­да­вали и дружбу, и святую любовь!..

  Вчера, в чет­верг, мы покло­ня­лись пре­чи­стым стра­стям Хри­сто­вым. Слушая эти Стра­сти, мы слы­шали голос чело­ве­че­ских стра­стей. Слы­шали мы о лени­вых уче­ни­ках, не решав­шихся пожерт­во­вать часом бодр­ство­ва­ния для Того, Кто им был в Отца и Учи­теля. Видели злоб­ных началь­ни­ков, слы­шали о лице­мер­ных фари­сеях, слы­шали непра­вед­ный при­го­вор суда, слы­шали про лице­при­ят­ного Пилата, слы­шали про клики грубой толпы, гото­вой пока­рать пра­вед­ника с мыслью, что она совер­шает доброе дело, испол­няет неко­то­рый подвиг… При слу­ша­нии об этих неправ­дах опыт и сердце и совесть сму­ща­лись. Невольно память вызы­вала в про­шед­шем много, много слу­чаев, когда и мы бывали, говоря языком правды, пала­чами там, где около нас стояли мало­силь­ные, довер­чи­вые, без­вин­ные жертвы.

  Благо и честь чело­веку, кото­рый не был так или иначе тира­ном. Обо­зрим посто­ян­ные явле­ния обы­ден­ной нашей жизни. Вот слезы, про­ли­тые в тиши домов от обид­чика-мужа, от нетер­пе­ли­вой и лука­вой жены, от гру­бого, непо­слуш­ного сына, от непо­слуш­ной и свое­нрав­ной дочери, от обман­чи­вого друга, — разве это не без­вин­ная мука? А эти вздохи, кон­фуз­ли­вая, уни­жен­ная робость и страх людей малень­ких, людей нуж­да­ю­щихся и обре­мен­ных – разве это не след­ствие диких чело­ве­че­ских стра­стей?

  Вчера при таких раз­мыш­ле­ниях ста­но­ви­лось грустно: зачем это все было? Зачем были мы жестоки и за что к нам были нежа­лост­ливы?.. Настает сего­дня. Сего­дня самый печаль­ный день. Сего­дня самые стра­сти замолкли. Сего­дня вся Цер­ковь плачет и не хочет даже дать веру­ю­щим литур­гию. Она предъ­яв­ляет сего­дня веру­ю­щим только гроб и крест.

  Стань, чело­век, над пла­ща­ни­цей и кре­стом! Скажи, что ты видишь, и, если ты в состо­я­нии отчет­ливо отве­чать, скажи, что ты чув­ству­ешь?

  Посмотри на своего Спа­си­теля! Посмотри, вот жертва чело­ве­че­ских стра­стей. В угод­ность им вами она уму­чена! Но посмотри! Вид жертвы тро­га­те­лен… Сам Пилат, сам палач не мог при взгляде на Боже­ствен­ного Стра­дальца ска­зать дру­гого слова: Се, чело­век! Что же нам, братья, делать? Пока­яться! – гово­рит нам Еван­ге­лие, лежа­щее теперь на пла­ща­нице, как заве­ща­ние умер­шего Гос­пода всем нам, остав­шимся в живых.

  При­ми­риться с Богом – гово­рит то же заве­ща­ние. Всякий, кто грешен, сле­до­ва­тельно, всякий, кто чело­век, — при­ми­ри­тесь с Богом!

  Пере­станьте раз­дра­жать вашими гре­хами Все­мо­гу­щего и Все­бла­гого. Пере­станьте утом­лять Его мило­сер­дие своим оже­сто­че­нием, да не под­верг­не­тесь тому, что будете пла­кать и умо­лять, но никто не услы­шит вас!

  При­ми­ри­тесь с Богом! Да падет каждый из нас пред этим гробом и при­не­сет испо­ве­да­ние слез­ное во всем том, чем он осквер­нил в себе душев­ную чистоту, чем нанес воль­ные и неволь­ные удары своему Учи­телю и Спа­си­телю… Только тогда и только тогда наше лоб­за­ние пла­ща­ницы будет чистое, а иначе оно будет лоб­за­нием веро­лом­ного врага.

  Врачу души! К Тебе повер­гаем свои болез­ну­ю­щие души: исцели нас, взды­ха­ю­щих у под­но­жия Креста Твоего. Тебе при­но­сим свое сердце, в кото­ром – увы! – житей­ская злоба уже раз­била лучшие веро­ва­ния, лучшие упо­ва­ния. Мы стали неспо­собны пони­мать всю пре­лесть вос­торга: все туман и стра­сти в нас, во всем болезнь и раны неис­цель­ные. Исцели нас, бедных хри­стиан. Обнови, вос­креси Своей чудной бла­го­да­тью раз­би­тое сердце…

  Покла­ня­емся страс­тем Твоим, Христе!

  Покла­ня­емся страс­тем Твоим, Христе!

  Покла­ня­емся страс­тем Твоим, Христе!

  Покажи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние…

  Аминь.

Вели­кая суб­бота

  Вот и закон­чился погре­баль­ный обряд. Мы пели гимны похо­рон­ные, мы своим серд­цем воз­но­си­лись к небе­сам и там искали раз­ре­ше­ния недо­уме­ний разума: каким обра­зом, выра­жа­ясь языком цер­ков­ного пес­но­пе­ния, Невме­сти­мый был огра­ни­чен, удер­жан гробом и печа­тями? Цер­ковь ныне обра­щает наш взор к лику Умер­шего в состо­я­нии Его гро­бо­вого покоя и здесь, на самой край­ней сте­пени Его уни­чи­же­ния, под этим покро­вом мерт­вен­но­сти ука­зы­вает в Его крест­ных стра­да­ниях и смерти чудную глу­бину воль­ного Боже­ствен­ного исто­ща­ния (песнь 4, ирмос). Этот Мерт­вец, заклю­чен­ный во гроб под землею, есть Тот дер­жав­ный Гос­подь, Кото­рый Сам неко­гда покрыл волною мор­скою гони­теля и мучи­теля отцов его рас­пи­на­те­лей и был про­слав­лен от них потом побед­ными пес­нями. Цер­ковь побуж­дает нас с тре­пет­ным бла­го­го­ве­нием смот­реть на этот гроб, как на неиз­ре­чен­ное чудо (песнь 7, ирмос). Все­силь­ный Бог, сотво­рив­ший бес­чис­ленно мно­го­об­раз­ные чудеса, во гробе мертв без­ды­ха­нен пола­га­ется (песнь 7, ирмос) для нашего спа­се­ния. Она обра­щает все наше вни­ма­ние на то вели­кое собы­тие, потря­са­ю­щее ужасом небо и осно­ва­ния земли, как в мерт­ве­цех вме­ня­ется в вышних Живый, и во гроб мал стран­но­при­ем­лется (песнь 8, ирмос).

  Указав на все это, Цер­ковь нынеш­нюю суб­боту назы­вает Вели­кой. Чув­ству нашей скорби она дает уже спо­кой­ное и мирное выра­же­ние. Здесь, у этого гроба, она вызы­вает в душе вздохи тихого уми­ле­ния, кото­рые окры­ля­ются свя­щен­ным созер­ца­нием тайн Искуп­ле­ния и Вос­кре­се­ния. Сам Хри­стос запре­щает в лице Своей Матери рыда­ния и скуку. Здесь при­личны теперь слезы миро­но­сиц, те слезы, из кото­рых вырас­тает радость… Это слезы все­про­ще­ния, слезы чистого собе­се­до­ва­ния веру­ю­щей души со Хри­стом у гроба Его о слав­ной победе добра над злом, истины – над ложью. У этой гроб­ницы пола­га­ется в уме свет­лое убеж­де­ние о вос­кре­се­нии, о вечной жизни.

  Перед этой гроб­ни­цей вырас­тает зна­че­ние чело­ве­че­ского досто­ин­ства и совер­шенно уни­что­жа­ется опа­се­ние и боязнь смерти. Ведь все мы имеем в себе Духа Свя­таго, сле­до­ва­тельно, все мы всту­пим во врата веч­но­сти. Все мы напо­ены бла­го­да­тью Духа Божия, Духа разума и пре­муд­ро­сти, и не можем, сле­до­ва­тельно, не видеть очами веры, что смерть есть не более как сон. Тому уми­рать страшно, у кого исчезли из души чув­ства веры, надежды и любви. А мы все, по мило­сти Божией, веруем, любим и упо­ваем. Потому-то для нас эта гроб­ница, эти пелены смерт­ные, эта пла­ща­ница есть свет­лый бого­от­кро­вен­ный символ и образ, как гово­рит апо­стол Павел, того упо­ва­ния, что когда земная хра­мина тела нашего разо­рится, то мы полу­чим там, на небе­сах, другую хра­мину, неру­ко­тво­рен­ную, вечную (2Кор. 5:1).

  Итак, Спа­си­тель из гроба велит нам жить без боязни смерти, успе­вать в хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лях, тру­диться доб­рыми делами, дости­гать совер­шен­ства. Умно­жайте свое внут­рен­нее сча­стие и не бой­тесь ни ста­ро­сти, ни смерти, потому что с нами во всем при­сут­ствует воля Гос­подня: зло, как бы оно ни было сильно, слабее добра. Как ни непри­ятна смерть, но ее вли­я­ние огра­ни­чено; за пре­де­лом ее, за рубе­жом могилы у нас есть небес­ное оте­че­ство; там будет дея­тель­ность и жизнь по сердцу; ее даст нам Тот, в честь Кото­рого мы сего­дня тор­же­ственно поем хва­леб­ные гимны жизни и вос­кре­се­ния, ибо Он сказал: веру­ю­щий будет иметь жизнь вечную, ибо Я есмь вос­кре­се­ние и жизнь. Аминь.

Крат­кие поуче­ния при­част­ни­кам

 Бес­ко­неч­ная и неиз­гла­го­лан­ная милость Божия многих из нас уже удо­сто­ила при­нять вели­чай­ший дар бла­го­дати – при­ча­стие Боже­ствен­ных Таин Тела и Крови Хри­сто­вой. Одни удо­сто­и­лись при­нять Святые Хри­стовы Тайны вчера, другие сего­дня, третьи под­го­тов­ля­ются и ждут вос­при­нять Хри­стову бла­го­дать. Этот дар очень велик, и нет в целом мире дру­гого, к кото­рому можно было бы его при­рав­нять.

  Вели­чие при­ча­стия Святых Таин изоб­ра­зил Сам Иисус Хри­стос в сле­ду­ю­щих словах: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь имать живот вечный, и Аз вос­крешу его в послед­ний день (Ин. 6:54). Из этих слов Спа­си­теля мы должны ура­зу­меть: достой­ное при­ня­тие Святых Таин соеди­няет чело­века с Богом навеки, навсе­гда. Такой чело­век в себе самом носит бла­го­дать Божию. Он так же близок к Гос­поду, как близка зеле­не­ю­щая ветвь с пло­до­нос­ным дере­вом, на кото­ром растет. В этом смысле Спа­си­тель сказал Своим после­до­ва­те­лям: Аз есмь лоза, вы же рождие (Ин. 15:5). Только от ветвей здо­ро­вого дерева можно ожи­дать плодов. Только здо­ро­вая и неис­пор­чен­ная ветвь спо­собна извлечь из корня дре­вес­ного живи­тель­ную влагу. Сухой отлом­лен­ной ветви нельзя при­вить жизни. Таким обра­зом, чело­век, при­ча­ща­ясь бла­го­го­вейно Святых Хри­сто­вых Таин, вос­при­ни­мает в себя спо­соб­ность жизни чистой, святой, такой именно, какую запо­ве­дал Хри­стос нам, Своим детям и уче­ни­кам. Приняв Хри­стовы Тайны, мы должны свою жизнь укра­сить доб­ро­де­те­лями, должны из себя пред­ста­вить ветви хри­сти­ан­ства и Пра­во­сла­вия.

  Достойно при­ча­стив­шимся обе­щана Спа­си­те­лем вечная жизнь. Спа­си­тель наш Своим уче­нием ведет людей к позна­нию этой жизни. В Спа­си­теле, как истин­ном Боге, вопло­ща­ется эта вечная жизнь. Для чело­ве­че­ства Иисус Хри­стос есть Жизнь и Источ­ник жизни. Кто достойно при­об­щился Святых Таин, тот не умрет. Не страшны такому чело­веку ни бури жиз­нен­ных бед­ствий, ни под­вод­ные камни житей­ских обсто­я­тельств, от кото­рых мы, слабые, так часто и мало­душно теряем свою голову. Не страшна чело­веку тяже­лая бед­ность, не страшна для него ни сума, ни тюрьма, ни обида люд­ская, потому что он – при­част­ник Божий. Бед­ствия – при­над­леж­ность земли; сча­стье – удел неба. Горе и стра­да­ния ранят и тер­зают только тело; они уязв­ляют, но не уби­вают обла­го­дат­ство­ван­ную душу. Всякая жгучая скорбь, всякое страж­ду­щее оди­но­че­ство нахо­дит себе успо­ко­е­ние и уте­ше­ние в Спа­си­теле, не только про­лив­шем Свою бес­цен­ную кровь за нас, но и даро­вав­шем ее нам как целеб­ное, чудо­твор­ное вра­чев­ство, спо­соб­ное вос­кре­шать, живо­тво­рить, про­свет­лять веру­ю­щую душу, внести небес­ную радость в тос­ку­ю­щее сердце.

  Достойно при­ча­ститься – это уже есть начало Небес­ного Цар­ства. Удо­сто­ив­шийся бла­го­дати Божией не может быть рав­но­ду­шен к вели­чию Боже­ствен­ных совер­шенств, кото­рыми он окру­жен. И станет его жизнь уже не грубое суще­ство­ва­ние изо дня в день, суще­ство­ва­ние, напо­ми­на­ю­щее бро­дя­щую тень или дви­жу­щийся мерт­вый труп, но суще­ство­ва­ние бла­го­род­ное, святое, при кото­ром доступно пони­ма­ние и про­жи­того, и пере­жи­ва­е­мого. Раз кос­нулся нашей души луч Боже­ствен­ной бла­го­дати – и мы уже не захо­тим ходить во тьме или упо­доб­ляться нера­зум­ным живот­ным. В нашем уме и в нашем сердце сла­га­ются силой Боже­ствен­ной бла­го­дати ясные стрем­ле­ния, чистые, бла­го­род­ные. Совесть наша дела­ется стыд­ли­вой, жела­ния уме­рен­нее, наме­ре­ния бла­го­род­нее, воля крепче, да и самое наше брен­ное тело про­све­ща­ется славой бес­смер­тия, как храм бла­го­дати, как носи­тель даров бла­го­дати.

  Помните же, при­част­ники, о цене при­ня­того вами дара бла­го­дати. Тяжко и горестно, если сего­дня мы – при­част­ники, Божии люди, а завтра опять попа­дем на преж­ний путь. Опять пове­дет нас злая рука врагов неви­ди­мых; опять стра­сти и мутно-гряз­ные вол­не­ния, опять сомне­ния, грехи и без­за­ко­ния! Пусть не будет с вами такого болез­нен­ного паде­ния. Поста­ра­емся сохра­нить себя в цело­сти. Зачем идти к бездне, когда пред нами лежит прямой, без­опас­ный путь, веду­щий к радо­сти и бла­жен­ству? Идите с миром, как Богом избран­ные и Богом очи­щен­ные, отда­ли­тесь от дурных това­ри­щей и от вред­ного празд­но­сло­вия. Не поза­будьте, что отсюда, из храма, с вами пойдут святые ангелы-хра­ни­тели ваши. От вас самих зави­сит решить вопрос, долго ли будут эти небес­ные гости с вами. А они будут с вами до пер­вого греха… Уйдут ангелы Божии от вас пла­чу­щие и рыда­ю­щие. Их уход вы также заме­тите – про то скажет вам ваша совесть. Грустно, если она вам скажет: ты поте­рял свя­тыню… Отле­тел от тебя ангел-хра­ни­тель… Аминь.

  Вели­кое бла­го­да­ре­ние Гос­поду: по Его вели­кой и неиз­ре­чен­ной мило­сти, сего­дня наша совесть успо­ко­ена и святые наши наме­ре­ния испол­ни­лись.

  В нашей душе про­яви­лось жела­ние очи­стить совесть, освя­тить свое суще­ство; на это чест­ное наме­ре­ние ото­звался Сам Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Он явился к нам и каж­дому из нас пре­по­дал Святые Дары за нашу любовь к Нему, за наше усер­дие в гове­нии, за наши труды в минув­шие дни поста.

  Мало мы тру­ди­лись, однако полу­чили много больше, нежели стоило, гораздо больше, нежели ожи­дали. Таково мило­сер­дие Божие, оно бес­ко­нечно и неопи­санно: оно отвер­зает рай раз­бой­нику за его сми­ренно-воз­вы­шен­ное чув­ство пока­я­ния; оно уми­ля­ется сле­зами бедной падшей жен­щины и воз­во­дит ее на сте­пень рав­ноап­о­столь­ной; оно пре­зи­ра­е­мым и отвер­жен­ным греш­ни­кам-мыта­рям явля­ется уте­ши­те­лем, отвер­за­ю­щим свет истины и бла­жен­ства.

  Итак, мы спа­сены; спа­сены не за свои подвиги духов­ные, не за свое гове­ние, но по бла­го­дати. В каждом из вас, при­част­ники, в этот час нахо­дится все­о­свя­ща­ю­щая бла­го­дать; каждый из вас в себе самом носит тайну боже­ствен­ную. Несите же ее к себе в дом; встре­тите ли там при­ят­ное или небла­го­при­ят­ное, не сму­щай­тесь: с вами Сам Хри­стос, нет выше бла­жен­ства, кото­рое с вами теперь! Молю Гос­пода, да пре­бу­дет Он с вами и в радо­стях и в напа­стях; да пре­бу­дет с вами ныне и присно. Для меня же, как духов­ного отца вашего, выше дру­гого уте­ше­ния нет, если я буду слы­шать, что дети мои духов­ные, очи­стив себя испо­ве­дью и пока­я­нием, ведут себя бла­го­че­стиво и пра­во­славно. Именем Гос­пода при­зы­ваю на вас и всех домаш­них ваших Божие бла­го­сло­ве­ние. Аминь.

  Бла­го­да­рим и славим Гос­пода мило­сер­даго. Он в нынеш­нем году доз­во­лил нам, греш­ным, при­об­щиться Святых Даров бла­го­дати Божией. Испра­ши­вая нис­по­сла­ния бла­го­дати, Цер­ковь вну­шала, чтобы мы молили: да будет нам при­ча­ще­ние Святых Таин в исце­ле­ние и здра­вие тела. Такова молитва, самая нам, немощ­ным, бли­жай­шая по рас­по­ло­же­нию нашему, — всегда желать себе зем­ного без­бед­ствен­ного состо­я­ния. Но спро­сите вы: спра­вед­ливо ли помо­гают Хри­стовы Тайны при­ча­ща­ю­щимся в под­креп­ле­нии телес­ных сил? Отве­чаем на этот вопрос утвер­ди­тельно. Кто читал вни­ма­тельно жития святых подвиж­ни­ков, тот найдет много сви­де­тельств в под­твер­жде­ние живо­тво­ря­щей и дивной силы свя­того при­ча­стия для нашего тела. Многие подвиж­ники в про­дол­же­ние свя­того поста не вку­шали совсем пищи и под­дер­жи­вали свою жизнь еже­днев­ным при­ча­ще­нием Святых Таин. Так, известно, напри­мер, о пре­по­доб­ном Гера­симе, память кото­рого празд­ну­ется чет­вер­того марта, что он в посты и учре­жден­ные пост­ные дни не обедал и не вкушал пищи, но всегда в эти дни при­ча­щался. И этот подвиж­ник был бодр, муже­ствен. День его про­хо­дил в труде и в беседе с наро­дом, а ночь – в молитве. Пост его нисколько не изну­рял, а видимо укреп­лял и при­да­вал всем его силам, телес­ным и душев­ным, осо­бен­ную раз­вяз­ность и могу­честь. Он сам объ­яс­нял при­чины своего цве­ту­щего телес­ного здо­ро­вья частым при­ча­ще­нием Хри­сто­вых Таин. Не говоря о вре­ме­нах давно про­шед­ших, мы, по мило­сти Божией, бывали сви­де­те­лями бла­го­твор­ного вли­я­ния Хри­сто­вых Таин на людей даже в наше время. Очень нередко бывает, что боль­ные, на смерт­ном одре лежа­щие, полу­чают чудес­ное исце­ле­ние и укреп­ле­ние своих сил и встают от болезни живо­твор­ной силой Тела и Крови Иисуса Христа, когда они при­ча­ща­ются их с полной верой и чистой сове­стью. Бывают мно­го­кратно случаи, что многие под­вер­жен­ные стра­сти пьян­ства и буй­ствен­но­сти пре­кра­щали эти без­об­ра­зия после при­ня­тия Святых Хри­сто­вых Таин. Они сами открыто гово­рили: словно каким-то чудес­ным огнем была опа­лена душа наша, и мы после этого полу­чили пол­ней­шее отвра­ще­ние от вино­пий­ства и внут­рен­него озлоб­ле­ния.

  Если при­ча­ще­ние Святых Хри­сто­вых Таин здесь, на земле, видимо и бла­го­творно дей­ствует на нас, то нет сомне­ния, что во всем вели­чии своем явится там, в буду­щей жизни. Здесь обна­ру­же­ние полной силы этого таин­ства невоз­можно, потому что все мы – люди смерт­ные, каж­дому из нас рано или поздно суж­дено уме­реть. Бес­смер­тие нач­нется для нас за пре­де­лами гроба. Люди, при­ча­ща­ю­щи­еся достойно Святых Хри­сто­вых Таин, вносят в себя начало и заро­дыш вечной жизни, того обнов­ле­ния, в кото­ром наши тела вос­крес­нут в день все­об­щего вос­кре­се­ния и ожи­во­тво­рятся. Сам Спа­си­тель сказал: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь имать живот вечный, и Аз вос­крешу его в послед­ний день (Ин. 6:54).

  Таким обра­зом, при­част­ники Святых Таин должны быть убеж­дены, что они при­няли в себя такой вели­кий дар, кото­рый и душе и телу сооб­щает жизнь в этом мире и в буду­щем. Такой спа­си­тель­ный дар ничем ни оце­нить, ни заме­нить нельзя. Он дороже всяких цен­но­стей, выше всяких поче­стей. Кто в себе носит этот дар, тот имеет в себе Духа Свя­таго. Пред при­част­ни­ком все враж­деб­ное никнет и падает. Самая могила – светла, Страш­ный суд для него – оправ­да­ние, веч­ность для него – бес­ко­неч­ное бла­жен­ство.

  Памя­туйте же, чада мои духов­ные, ска­зан­ное мною. Памя­туйте, что в эти минуты все вы святые, что каж­дого из вас про­све­щает свет Хри­стов. Горе, несмы­ва­е­мый стыд и слезы тоск­ли­вые всем тем, кто небла­го­дарно и небрежно угасит этот неза­хо­ди­мый свет Божий, кто изме­нит тайне Боже­ствен­ной, кото­рую вос­при­няли вы в про­ще­ние всех грехов и в жизнь вечную. Аминь.

  Гос­подь наш Спа­си­тель Иисус Хри­стос по Своему чело­ве­ко­лю­бию удо­стоил нас свя­того при­ча­ще­ния. Если мы пони­маем зна­че­ние этой Боже­ствен­ной мило­сти, то не знаю, в каких словах выра­зить нам пред Хри­стом свои бла­го­дар­ные чув­ства!

  Пой­мите и оце­ните. Через при­ча­ще­ние очи­сти­лось и освя­ти­лось тело каж­дого из нас. Теперь в эти минуты между нами нет ни еди­ного греш­ника; все наши грехи, какие бы они ни были, если мы в них рас­ка­я­лись и со сми­рен­ной душой и чистым серд­цем вняли голосу нази­да­ния в таин­стве пока­я­ния, все наши грехи про­щены. За нас пред небом, пред Боже­ствен­ной прав­дой хода­тай­ство­вал Сам Гос­подь, наш Спа­си­тель. Он взял всех нас под Свою все­мо­гу­щую дес­ницу, всех омыл и освя­тил и напоил Боже­ствен­ной Своей Кровию, всех напи­тал Своим Пре­чи­стым Телом. Теперь где Он нахо­дится, там и мы. Он Сам сказал: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пре­бы­вает, и Аз в нем (Ин. 6:56). Итак, у всех ныне при­ча­стив­шихся тело есть храм Свя­таго Духа, жилище бла­го­дати; наше чело в эти спа­си­тель­ные минуты так же чисто, каким оно будет в тот день, когда все люди вос­крес­нут. Вели­кое сча­стье тому, в ком не иссяк­нет отныне этот чудный, таин­ствен­ный, живо­твор­ный дар свя­то­сти и чистоты.

  Но в чело­веке, кроме телес­ной жизни, есть другая жизнь – это жизнь души. Жизнь души под­дер­жи­вает свое бытие и суще­ство­ва­ние Духом Святым: Духом Святым всяка душа живится, и чисто­тою воз­вы­ша­ется, и свет­ле­ется присно. Живо­тво­ря­щая бла­го­дать Свя­таго Духа нис­по­сы­ла­ется нашей душе чрез таин­ство при­ча­ще­ния. Поэтому в молитве пред святым при­ча­ще­нием Цер­ковь вла­гает в наши уста такие слова: Гос­поди, да будет нам Тело и Кровь Хри­стовы в очи­ще­ние, в про­све­ще­ние, во исце­ле­ние, во здра­вие души, в воз­ра­ще­ние доб­ро­де­тели и совер­шенств, в жизнь вечную. Вот почему истин­ные хри­сти­ане всех времен, самые вели­кие подвиж­ники и угод­ники Божии в иску­ше­ниях, в скор­бях, в немо­щах, при напа­стях, в при­го­тов­ле­ниях к какому-либо мно­го­труд­ному делу, при страхе, невольно и без­от­четно охва­ты­ва­ю­щем душу, всегда укреп­ляли себя Свя­тыми Хри­сто­выми Тай­нами. Они впа­дали в печаль, если не могли почему-либо еже­дневно при­ча­щаться. Святой Игна­тий Бого­но­сец в письме про­по­вед­ни­че­ском к своей рим­ской пастве на вопрос о том, как он живет, какие жела­ния зани­мают его, отве­чал: «Тлен­ной пищей не уве­се­ля­юсь: Божьего хлеба хочу, хлеба небес­ного, хлеба живо­твор­ного, иже есть Плоть Христа Сына Божия, и пить хочу Кровь Того, Иже есть Любовь нетлен­ная и Живот вечный».

  Будем же пом­нить, какой вели­кой бла­го­дати мы удо­сто­ены, и будем хра­нить в себе это бес­цен­ное сокро­вище. Будем пом­нить, что святая святым пред­ла­га­ется, а не недо­стой­ным. Будем молить мило­сер­дого Гос­пода, чтобы и впредь не лишал нас этого насущ­наго хлеба нашего и воз­можно чаще удо­ста­и­вал при­ча­щаться во спа­се­ние и в жизнь вечную. Святой Иоанн Бого­слов в своей срав­ни­тельно долгой жизни еже­дневно сам молился и других поучал молиться этими словам: Гос­поди, всегда даждь нам хлеб сей (Ин. 6:34). И вы возь­мите себе к сердцу ближе эту молитву, сами ее повто­ряйте и, при помощи Божией, при­во­дите в испол­не­ние, в осо­бен­но­сти же тогда, когда вас будут обу­ре­вать стра­сти, когда напа­дать на вас будут соблазны, когда будут гро­зить вам ваши враги, види­мые и неви­ди­мые…

  Веруйте и упо­вайте, что Хри­сто­выми Тай­нами вся пре­лесть упразд­нится, все самое темное, гряз­ное убе­лится и освя­тится, все боль­ное и зара­жен­ное в нас грехом и поро­ком исце­лится для жизни вре­мен­ной и вечной… И с этими Свя­тыми Дарами перей­дем от земли в вечное Цар­ствие Божие, где увидим Гос­пода Спа­си­теля… Он узнает нас, потому что мы при­ча­ща­лись Его Плоти и Крови, и, таким обра­зом, мы, по выра­же­нию апо­стола Павла, суть не иное что, но плоть от плоти Его и кость от кости Его (Еф. 5:30). Аминь.

  Бла­го­да­ре­ние Гос­поду, задача труд­ная нами раз­ре­шена. В награду за усер­дие – одним, по Боже­ствен­ному неоску­де­ва­е­мому мило­сер­дию – другим пре­по­даны в снедь и питие Пре­чи­стое Тело и Пре­чи­стая Кровь нашего Спа­си­теля. Пре­по­да­вая вам эти вели­чай­шие и страш­ные Хри­стовы Дары, свя­щен­но­слу­жи­тель при­со­во­куп­ляет: «При­ча­ща­ется раб Божий, или раба Божия, во остав­ле­ние грехов и жизнь вечную…»

  Итак, всем вам про­щены грехи; всех вас освя­тили Святые Таин­ства. За вашу веру, кото­рую засви­де­тель­ство­вали пред Отцом Небес­ным, за ваше чисто­сер­деч­ное и слез­ное пока­я­ние Гос­подь про­стил вам и неправду, и без­за­ко­ния ваши. Радуй­тесь же о Гос­поде и, не унывая, помните, что на каждом из вас ныне сияет венец Гос­пода Славы: теперь вы – истин­ные, живые члены Гос­пода нашего Иисуса Христа.

  Охра­ните же полу­чен­ные вами Святые Дары. Охрана их тре­бует не больше, как соблю­де­ния запо­ве­дей еван­гель­ских, тех запо­ве­дей, в кото­рых заклю­ча­ется все наше спа­се­ние и вся наша истин­ная жизнь. Аще любите Мя, — гово­рит Иисус Хри­стос, — запо­веди Моя соблю­дите… — вот Его к вам слово, ска­зан­ное Им пред крест­ной смер­тью в послед­ней про­щаль­ной беседе.

  Прошу и молю вас, начер­тайте глубже в душе своей образ Боже­ствен­ного Спа­си­теля, Кото­рому вы нынче при­об­щи­лись. Да будут Его Тайны для вас светом, про­све­ща­ю­щим душу на пути к могиле и жизни вечной. Да будет нынеш­ний день для вас неза­бвен­ным уте­ше­нием во всех скор­бях и печа­лях нашей жизни, полной тревог и суеты…

  Если бы мои бла­го­же­ла­ния испол­ни­лись, то и мне, как руко­во­див­шему вас к таин­ствам свя­того пока­я­ния и при­ча­ще­ния, можно было бы повто­рить слова Иоанна Бого­слова о духов­ных его детях: больше сея не имам радо­сти, да слышу моя чада во истине ходяща (2Ин. 1:4).

  Пору­чаю вас заступ­ле­нию Пре­свя­той Бого­ро­дицы, ангелу-хра­ни­телю и при­зы­ваю на всех Боже­ствен­ную бла­го­дать. Аминь.

  Мило­сер­дый Гос­подь еще спо­до­бил нас узреть свет­лый и радост­ный день при­ча­ще­ния Святых Таин. Воз­да­дим Ему славу и бла­го­да­ре­ние за такое к нам мило­сер­дие.

  Ныне для нас, при­част­ни­ков, вся испол­ни­шася света: между нами не должно быть ни скор­бя­щих, ни пла­чу­щих. Почему же? Потому, что мы при­об­щи­лись духов­ного мира. Он к нам при­бли­зился и оживил нас: когда солнце весной при­бли­жа­ется к земле, все тво­ре­ния земли ожи­вают и при­но­сят весен­ний цвет, самый чудный, отрад­ный цвет. Ныне Солнце правды – Хри­стос осве­тил нас. При­бли­зил нам на землю вечную радость и бла­жен­ство. Гос­пода ради, не убе­гайте же, при­част­ники Хри­стовы, во мрак: сего­дня все мы ожив­лены, сего­дня, по слову Божию, все мы пра­вед­ники, ад от нас далек; с нами не только при­су­щие всегда нашей хри­сти­ан­ской душе ангелы-хра­ни­тели, но Сам Иисус Хри­стос.

  Будем же ста­раться так себя вести, чтобы не зашло в нас Вечное Солнце. Пусть в душе нашей не усы­пает ни на минуту чаяние новой жизни. Любите Христа, тогда Он не отсту­пит от нас; Он будет в душе нашей светом про­све­ща­ю­щим, живо­тво­ря­щим; и день и ночь Он будет с нами, и тогда нам ничего не нужно, кроме одного – жизни со Хри­стом. Аминь.

  Гос­подь Бог удо­стоил нас при­ча­ститься Хри­сто­вых Святых Таин. В чем же здесь тайна? Тайна в той любви, какую пока­зал нам Иисус Хри­стос. Каждый из при­част­ни­ков есть отныне друг Христа: мы соеди­нены со Хри­стом самыми тес­ней­шими, нераз­рыв­ными узами. Горе нам и стыд, если мы всту­пили в этот союз с опро­мет­чи­вым лег­ко­мыс­лием; горе, потому что на душу нашу ложится измена Иуды-пре­да­теля… Ведь и этот веро­лом­ный чело­век при­ча­стился из рук Гос­пода и лобзал Его, но по при­ча­ще­нии не усо­мнился пре­дать Его врагам на позор­ную смерть. В Иуду, гово­рит еван­ге­лист, после при­ча­ще­ния вошел сатана и погу­бил его. Стыд несмы­ва­е­мый нам, если мы в свою душу при­няли тайну и не сохра­нили ее. Ничего нет в мире гроз­нее окле­ве­тан­ной и опо­зо­рен­ной свя­тыни. Бой­тесь же окле­ве­тать свя­тыню, кото­рая внутри вас. И в чело­ве­че­ском нашем обще­стве чело­век, обма­нув­ший чув­ства дружбы и любви дру­гого, счи­та­ется негод­ным, достой­ным назва­ния злодея; обма­нув­ший же любовь Иисуса Христа достоин назваться врагом истины.

  Вы послу­шайте, так гово­рит нам, при­част­ни­кам, Иисус Хри­стос: есть роди­тели, кото­рые нередко отдают питать другим своих детей, но Я, гово­рит Спа­си­тель, посту­паю не так – соб­ствен­ной Моей Плотью Я вас питаю, Самого Себя пред­ла­гаю в пищу вам, желаю, чтобы все вы имели высо­кое досто­ин­ство, и обещаю вам добрые надежды в буду­щем… Цените же Мою любовь к вам; если Я здесь предаю вам Себя, то чего не можете ожи­дать от Меня там? Ради вас Я сошел на землю, родился на земле, жил с вами, как друг ваш, ради вас при­об­щился плоти и крови, и вот опять пре­по­даю ту Плоть и Кровь, кото­рыми Я срод­нился с вами. Я даю вам больше, нежели вы заслу­жили. Я даю вам больше, нежели вы могли наде­яться.

  Итак, это слад­чай­ший голос Христа. Вник­нем в эти слова умом и серд­цем: мы уже не греш­ники, но над каждым из нас сияет венец Небес­ного Цар­ствия Божия.

  Братья и сестры! Будем же муже­ственны, добры… Радуй­тесь, с вами Сам Иисус Хри­стос ныне и присно и во веки веков! Аминь.

  Богу бла­го­да­ре­ние: Он спо­до­бил вас при­об­щиться Святых Хри­сто­вых Таин. Радуй­тесь, при­част­ники! Выше этой радо­сти ничего не может быть на свете. Ее нельзя купить день­гами, нельзя при­об­ресть ни умом, ни кра­со­той, ни силой. Эта радость посы­ла­ется душе от Самого Гос­пода за ее любовь к Нему, за то чисто­сер­деч­ное рас­ка­я­ние, кото­рое она при­несла Ему, и за крат­кое, но усерд­ное охот­ное гове­ние, кото­рое вы совер­шили во дни поста.

  Скры­вать нечего: гове­ние нелегко – скор­бит душа, изны­вает тело, но, как гово­рит святой Давид

  в 125‑м псалме, сеющие сле­зами, радо­стию пожнут. Благо и сча­стье всем тем, кто из вас во всю свою жизнь или даже в эту неделю являлся работ­ни­ком Гос­пода, кто рабо­тал с сми­рен­но­муд­рием, цело­муд­рием и мно­гими сле­зами (Деян. 20:19).

  Ваша нива поспела и созрела, при­част­ники. Вы ради Гос­пода потру­ди­лись, сеяли доброе семя, и оно же воз­росло, вы поне­сете домой бла­го­сло­вен­ный плод его: в вас будет Пре­чи­стое Тело и Пре­чи­стая Кровь Спа­си­теля нашего Иисуса Христа.

  Молю же вас, братья и сестры мои, идите из храма этого с радо­стью и сохра­ните Святые Дары подольше, воз­можно дольше в себе. И какую же вы мне доста­вите этим радость! Если бы мне можно было ска­зать о вас пред Гос­по­дом и своей сове­стью, как сказал Иоанн Бого­слов о своих духов­ных детях: больше сея не имам радо­сти, да слышу моя чада во истине ходяща (3Ин. 1:4).

  Гос­подь с вами ныне и присно и во веки веков. Аминь.

  Бог мило­сер­дия и щедрот награ­дил вас, говев­шие и пока­яв­ши­еся! Испо­ве­дуя свои грехи, многие из вас, при­ме­тил я, пла­кали. Их совесть упре­кала за сде­лан­ные грехи. Но вот мать наша, святая Цер­ковь, поспе­шила усла­дить горечь наших преж­них ощу­ще­ний бес­цен­ным даром мило­сер­дия Божия.

  Теперь вы, все вы без исклю­че­ния, святые – и братья, и сестры. И не только ваши души, но и тела ваши святы.

  Вы не только видели, но и вку­шали от Пре­чи­стого Тела и Пре­чи­стой Крови нашего Спа­си­теля. Одна­жды пророк Исаия увидел своим взором Гос­пода, вос­се­дав­шего на пре­столе небес­ном, окру­жен­ном херу­ви­мами и сера­фи­мами. В страхе и тре­пете он мог только вос­клик­нуть: Гос­поди! ока­я­нен я… у меня уста не чисты… А мой взор видел Гос­пода Сава­офа (Ис. 6:5). Что же нам ска­зать, если Гос­подь явился к нам в столь про­стом образе?

  В этом образе с Пре­чи­стою Кровью, истек­шей из Его живо­нос­ных ран, Иисус Хри­стос гово­рит нам: не бой­тесь! Я с вами. Не бойся, Я с тобой! – гово­рит Он бедной греш­нице… Тебя люди осу­дили. Тебя совесть истер­зала. Но Я про­стил тебя и оста­нусь с тобой.

  В твоей душе царит бес­про­свет­ная ночь… Но Я не отдам тебя на пагубу: возьми Мой дар и смело иди вперед; живи не так, как хочешь, но как тебе велит Гос­подь. Неси Мой дар с собою…

  О, как велик этот дар! Знайте и ведайте, что Гос­подь в день Страш­ного суда не отка­жется от вла­де­ю­щего таким даром. Он вспом­нит слезы вашего пока­я­ния и вспом­нит то слово про­ще­ния и раз­ре­ше­ния, кото­рое было про­чи­тано над вашей голо­вой, накры­той свя­щен­ной епи­тра­хи­лью, во время святой спа­си­тель­ной Хри­сто­вой испо­веди.

  Несите святой дар с собою и не рас­то­чайте. Ска­жите своим детям, своим бра­тьям и слугам, своим мужьям, женам и дру­зьям, что вы полу­чили бла­го­дать и право на вход в Небес­ное Цар­ство. Еще раз повто­ряю, молю и прошу вас: не рас­то­чайте же лег­ко­мыс­ленно этот дар… не лоб­зайте чашу мерт­выми, бес­чув­ствен­ными устами, но, при­ка­са­ясь к чаше Хри­сто­вой, в лоб­за­нии этой свя­тыни обре­тите бла­го­че­стие и чистоту во имя Гос­пода нашего Иисуса Христа. Аминь.

  Первая литур­гия совер­ши­лась на Тайной вечере. Первые Хри­стовы при­част­ники – апо­столы. Когда окон­чи­лась вечеря, уче­ники могли идти, куда они хотели.

  И вы, кончив молит­вен­ный подвиг, можете идти, куда захо­тите.

  Но уче­ники с вечери пошли двумя доро­гами. Одни пошли за Хри­стом: с Ним они хотели бодр­ство­вать, стра­дать и молиться. Иуда пошел к врагам Иисуса, туда, куда влекли его стра­сти гре­хов­ные, злая воля.

  Куда вы пой­дете? Идите за Иису­сом! Идите, как шли апо­столы. Может быть, и вам слу­чится иску­ше­ние, паде­ния на жиз­нен­ном пути. Ведь падал же апо­стол Петр; но он падал и вста­вал. Вос­стал еще лучшим, чем был до своего паде­ния, — лучшим, потому что его сердце выпла­кало, сле­зами рас­ка­я­ния умыло грех.

  Идите за Гос­по­дом, при­част­ники! Вы избрали доб­ро­вольно этот путь и в храме, пред цар­скими вра­тами и святой чашей, испо­ве­дали пре­дан­ность Христу. Вы испо­ве­дали: я не дам Тебе, Гос­поди, лоб­за­ния Иуды. Не давайте: ложная любовь, ложная испо­ведь будет жечь вашу совесть и сердце мукой.

  Вы испо­ве­дали Христа, как бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник на кресте. Если бы бла­го­ра­зум­ному раз­бой­нику доста­лось сойти с креста живым, без сомне­ния, он всю бы свою жизнь посвя­тил Гос­поду.

  Пусть же ваши души, при­част­ники Хри­стовы, сияют светом неза­хо­ди­мой любви к Гос­поду. Они взяли свет Хри­стов из источ­ника любви, из святой чаши. Да будет этот свет живо­тво­ря­щий и про­све­ща­ю­щий.

  Да будет душа ваша перед Хри­стом лам­па­дой неуга­си­мой любви, хра­ня­щей свет Хри­стов, а тела ваши да будут достой­ными хра­мами для вос­при­ня­той вами свя­тыни. Аминь.

  При­вет­ствую вас, при­част­ники! Вот теперь вопрос: как рас­по­ло­жить нам свою жизнь? Мы полу­чили много, как нам сохра­нить это бес­ценно доро­гое сокро­вище? На эти наши запросы ответ­ствует святая Цер­ковь. Она убеж­дает нас быть вни­ма­тель­ными к себе и своим хри­сти­ан­ским обя­зан­но­стям.

  Каждый из нас должен беречь при­ня­тое сокро­вище, а не бро­сать его как попало. Каждый из нас должен не забы­вать ни того, что он есть хри­сти­а­нин, а глав­ное, что он при­ча­стив­шийся хри­сти­а­нин. При всяких иску­ше­ниях он должен вспо­ми­нать, что при­ча­стился страш­ных Хри­сто­вых Таин в жизнь вечную; что он с при­ча­стием не готов рас­статься, ни про­ме­нять на удо­вле­тво­ре­ние какой-либо стра­сти. Каждый из нас должен вспо­ми­нать насто­я­щие свет­лые минуты, когда мы все чисты пред Гос­по­дом, омыты Его Пре­чи­стой Кровию и напи­таны Его Пре­чи­стой Плотию. Каждый из нас должен памя­то­вать любовь к нам Гос­пода и ту любовь, какую мы пред Ним засви­де­тель­ство­вали. Мы сего­дня гово­рили Гос­поду: веруем и испо­ве­дуем, что Ты Сын Бога живаго, при­ше­дый в мир спасти греш­ни­ков; веруем, что не в осуж­де­ние я при­ни­маю Святые Тайны, но во исце­ле­ние души и тела; я лобзал Тебя, Гос­поди, не измен­ни­че­ским поце­луем Иуды-пре­да­теля, но лоб­за­нием невин­ным и святым… Если поза­бу­дем про это, то нас поза­бу­дет Сам Гос­подь… и мы будем снова блуж­дать во тьме греха и отни­мется от нас свет Хри­стов, отни­мется от нас радость и спо­кой­ствие сове­сти, больше и нужнее кото­рого ничего нет в целом мире. Аминь.

  Бла­го­да­ре­ние Гос­поду, вы, сего­дняш­ние при­част­ники, удо­сто­ив­шись при­ня­тия бла­го­дат­ных даров Тела и Крови Хри­сто­вой, бла­го­по­лучно закон­чили Четы­ре­де­сят­ницу. Все вы упо­доб­ля­е­тесь тем благим и верным рабам, кото­рые, гово­рит Еван­ге­лие, пере­несли холод и зной и тяготу дня, испол­нили запо­ведь Хри­стову. Ко всем вам отно­сится теперь притча Хри­стова о мудрых девах, стя­жав­ших све­тиль­ник живой веры, надежды и любви. Вой­дите же в радость Гос­пода своего. Напи­тав­шись душе­спа­си­тель­ной тра­пезы, усла­ди­тесь чув­ством бла­го­дар­но­сти за чашу даро­ван­ного бес­смер­тия.

  Будьте отныне любя­щими уче­ни­ками Гос­пода. Оста­вай­тесь с Ним в напа­стях до конца. Теперь насту­пают дни Страст­ной недели. Гос­пода ради не омра­чайте этого вре­мени суетой мир­ской. Помните и знайте, что вку­сили от древа Жизни; не пре­да­вай­тесь невоз­дер­жа­нию, но стойте на высоте вашего духа, кото­рый ныне принял под свой кров вер­хов­ней­шую Любовь и Пре­муд­рость, Самого Христа Бога.

  Помните и знайте, что много уже вели­ких Четы­ре­де­сят­ниц про­вели мы – но много ли увидим еще? Много раз мы при­об­ща­лись – но удо­сто­имся ли еще впе­реди быть при­част­ни­ками Гос­пода? Много раз мы обе­щали пред кре­стом и Еван­ге­лием исправ­ле­ние и улуч­ше­ние себя; много про­по­ве­дей слы­хали мы – и все оста­лись теми же… Неужели нас от сна гре­хов­ного спо­собна раз­бу­дить только одна труба архан­гель­ская?. Но ее звуки ужасны, они силь­нее грома пора­зят сердца греш­ни­ков…

  Будем же усердно молиться, чтобы бла­го­дать Все­свя­того Духа Божия сни­зо­шла на нас, обно­вила нас, ожи­во­тво­рила наши души, истлев­шие от стра­стей, и создала нам сердце чистым и непо­роч­ным. Чтобы наши сердца стали храмом благих помыс­лов, чистых и небес­ных жела­ний.

  Гос­поди! Про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя! Вот голос вашей, при­част­ники, молит­вен­ной просьбы в эти вели­кие и тор­же­ствен­ные минуты жизни. Аминь.

  По бес­ко­неч­ному мило­сер­дию Своему, Гос­подь удо­стоил вас при­об­щиться Даров Его бла­го­дати. Этой мило­стью ваши души вве­дены в рай. Выше и ценнее ничего не может быть и нет на земле для чело­века, как при­ми­ре­ние с своей сове­стью, как убеж­де­ние в том, что Гос­подь очи­стил, освя­тил наши души и про­стил нас от всех грехов. Не за заслуги наши совер­ши­лась такая милость, но по мило­сер­дию Божию, тому мило­сер­дию, кото­рым поми­ло­вана была блуд­ница и введен в рай раз­бой­ник. Пред алта­рем сего­дня каждый из нас испо­ве­дал молитву раз­бой­ника: Помяни мя, Гос­поди, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем. Мы искали ключа, отво­ря­ю­щего рай.

  Пусть же каждый из нас знает, что любя­щий Хри­стос отверз рай пока­яв­ше­муся раз­бой­нику не по слу­чай­ной молитве, но за его про­стоту сове­сти, откры­той пра­во­су­дию Божию. Бедный пре­ступ­ник умирал мучи­тель­ной смер­тью. Не ропот, не угрозы, не про­кля­тия были в его устах, но твер­дое созна­ние в том, что стра­дает за дела свои по правде. Вот его заслуга. Само­осуж­де­ние есть очи­ще­ние души. Итак, каждый из нас должен ста­раться раз­вить в себе свой­ство: глу­боко сознать свой грех, само­осу­дить свои деяния и таким обра­зом сокру­шить свой грех.

  Раз­бой­ник на кресте искал Бога: он, умирая, верил в бес­смер­тие. В те самые минуты, когда ярост­ная и безум­ная толпа архи­ереев, князей и ученых книж­ни­ков сме­я­лась и хохо­тала неистово над стра­даль­цем Иису­сом, раз­бой­ник в этом стра­дальце видел Бога, Спа­си­теля. Он Ему, Христу, принес в жертву все, что имел. У него были сво­бодны только уста и сердце. Серд­цем он уве­ро­вал во Христа, устами Его и испо­ве­дал. Это уже подвиг. Из нас никто не испы­тал, как тяжело муче­ни­че­ство; однако кому не слу­ча­лось впа­дать в мало­ве­рие и мало­ду­шие даже при легких житей­ских непри­ят­но­стях. При­нявши Святые Хри­стовы Тайны, сего­дня мы, руко­вод­ству­ясь молит­вен­ной испо­ве­дью бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника, должны поло­жить в своих серд­цах начало бого­угод­ной жизни. Сле­дует и необ­хо­димо отло­жить гор­дость; осуж­дать себя, а не других, когда пости­гают нас непри­ят­но­сти, неудачи, оскорб­ле­ния; быть убеж­ден­ными, что мы достой­ное по делам нашим вос­при­ем­лем. Но в часы испы­та­ний и скор­бей не поза­бу­дем, что близ нас нахо­дится Гос­подь, подобно тому, как в часы Его рас­пя­тия тьма бысть по всей земли, но свет спа­се­ния с Его Креста уже изли­вался в сердца уве­ро­вав­ших. Глав­ное и самое ощу­ти­тель­ное в при­ня­тии Святых Хри­сто­вых Таин состав­ляет то, что они спо­соб­ствуют подъ­ему чело­ве­че­ских сил; они должны при­весть наши чув­ства в ровное состо­я­ние, они успо­ка­и­вают нашу совесть. Сего­дня вам, при­част­ни­кам, предо­став­ля­ется идти путем хри­сти­ан­ским: вы омыты и исце­лены Кровию Спа­си­теля, вы насы­щены Его Пре­чи­стым Телом.

  Будем все молиться, чтобы эти дары сохра­нить нам в самих себе, чтобы не рас­хи­тили их у нас враги види­мые и неви­ди­мые, чтобы сами мы ими не пре­не­брегли и не уни­зили Бога Спа­си­теля, не загряз­нили свою совесть и не осквер­нили в себе самих Божий образ Христа Спа­си­теля, нас ради постра­дав­шего и вос­крес­шего. Аминь.

  Иисус Хри­стос так гово­рил и учил о таин­стве свя­того при­ча­ще­ния: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пре­бы­вает, и Аз в нем (Ин. 6:56). Этими сло­вами Он хотел всех нас уте­шить в том, что теперь мы с Ним и Он с нами; мы в Нем и Он в нас отныне и до века!

  Вели­кий дар, при­ня­тый вами, обя­зы­вает всех нас быть осто­рож­ными и осмот­ри­тель­ными в делах, словах, жела­ниях и мыслях наших. Всякий при­част­ник есть не что иное, как кость от живо­нос­ной кости Спа­си­теля и плоть от живо­тво­ря­щей плоти Его.

  Теперь всякий грех, соде­лан­ный нами, будет оскорб­ле­нием, нане­сен­ным Гос­поду; всякое пороч­ное дей­ствие – явной обидой Слад­чай­шему Иску­пи­телю; всякое зло­упо­треб­ле­ние нашего тела будет опле­ва­нием, зау­ше­нием и бие­нием, кото­рые Он пре­тер­пел от врагов. Теперь уж мы не одни, но с нами и в нас Гос­подь. Мы не должны отка­зы­ваться от добрых дел, от подви­гов бла­го­че­стия.

  А глав­ное, при­част­ники должны быть бла­го­душ­ными и вели­ко­душ­ными во всех обсто­я­тель­ствах жизни. Во всех наших добрых чув­ство­ва­ниях участ­вует Гос­подь. Он скор­бел с сест­рою Лазаря и всегда, сле­до­ва­тельно, может раз­де­лить наши слезы и нашу печаль. Он радо­вался с обра­до­ван­ными апо­сто­лами; может ли Он не раз­де­лить нашу радость? Он, будучи во плоти, терпел иску­ше­ния и состра­дает нам в подвиге иску­ше­ния.

  Только одно усло­вие: не отсту­пим мы сами от Гос­пода; Он же пре­бу­дет с нами вовек. Скорее небо и земля прейдет, нежели оста­нется без испол­не­ния Его Боже­ствен­ное слово: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пре­бы­вает, и Аз в нем. Аминь.

  Какое сугу­бое богат­ство и обилие бла­го­дати Божией пред вами сего­дня: всего вам пред­ло­жил Хри­стос. Он напи­тал вас Пре­чи­стым Своим Телом, напоил и омыл Живо­тво­ря­щей Кровью Своей; Он из гроба на каж­дого из вас про­сти­рал луч бес­смер­тия и славы. Чего же больше нужно для ваших душ?

  Итак, вам все дано. Но кому дано много, с того много взы­щется. Воз­вра­щай­тесь домой в удо­воль­ствии и покое. Пусть далеки будут от вас сует­ные потреб­но­сти плоти, стра­стей и поро­ков. Теперь вы смелей и уве­рен­ней, чем когда-либо, можете воз­верг­нуть на Гос­пода печаль свою и не бояться лука­вых иску­ше­ний. Ведайте же, что воз­верг­ший все на Гос­пода мирно и без­ро­потно про­во­дит дни своей жизни.

  Знайте, убеж­дай­тесь, что жизнь не пир, но труд. Надо рабо­тать больше, как можно больше тру­диться для водво­ре­ния добра, истины и кра­соты в себе самом, в семьях наших, в обще­стве и в целом чело­ве­че­стве. Это значит рабо­тать для Бога. Каждый должен тру­диться по своей силе, ибо и таланты от Гос­пода даются сооб­разно силе и воз­мож­но­сти каж­дого. Иску­ше­ния же, посе­ща­ю­щие нас, должно при­ни­мать не только без­ро­потно, но и бла­го­дарно. И вот, когда станут вас одо­ле­вать иску­ше­ния, вспом­ните про нынеш­ний день: ныне вы при­ча­сти­лись Святых Таин у гроба Спа­си­теля, заве­щав­шего не стра­шиться ни иску­ше­ний, ни тяже­лых кре­стов, но побеж­дать иску­ше­ния и нести крест вослед Ему, то есть так же жить, как Он жил.

  Если грех слу­чится с вами, если поскольз­не­тесь и упа­дете, то не услаж­дай­тесь грехом, но, как повин­ные, пре­ступ­ные, скорее при­те­кайте к под­но­жию Живо­тво­ря­щего Креста, всегда памя­туя слово Боже­ствен­ного мило­сер­дия: не хощу смерти греш­ника, но еже обра­ти­тися и живу быти ему.

  Но при­няв­шие Святые Дары, полу­чив­шие право рабо­тать в вер­то­граде Хри­сто­вом, не воз­гор­ди­тесь, но еще более сми­ри­тесь, ибо жизнь наша есть вели­кая тайна, кото­рая раз­ре­шится только для тех, кто сми­рится. Всякий сми­ря­ю­щий себя, во всем сми­ря­ю­щий, воз­не­сен будет Богом. Если, Гос­пода ради, будете бед­ство­вать, говеть, молиться, то Гос­по­дом будете и про­слав­лены. В день послед­него Страш­ного суда Гос­подь воз­даст тебе, благой раб, полное воз­да­я­ние.

  Теперь же веруйте, упо­вайте и любите. Да будет бла­го­сло­ве­ние Божие и мир Божий со всеми вами. Аминь.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки