Библиотеке требуются волонтёры

33 «причины» не ходить в храм

свя­щен­ник Нико­лай Бул­га­ков

33 «при­чины» не ходить в храм в аудио­фор­мате

Оглав­ле­ние


Виньетка

Знаешь ли ты, доро­гой друг, что каждый раз, когда ты в вос­кре­се­нье, впразд­нич­ный день не идешь в цер­ковь, ты при­ни­ма­ешь очень важное, может быть, самое глав­ное в жизни реше­ние? Оно отно­сится не только к твоей сего­дняш­ней жизни, но и к вечной жизни твоей души. А она всем нам пред­стоит. И может начаться очень скоро — может быть, даже сего­дня.

Ты — кре­ще­ный чело­век. Слава Богу. Но если чело­век кре­ще­ный, это не значит, что место в раю ему обес­пе­чено. Такой взгляд — не пра­во­слав­ный, ере­ти­че­ский. Ведь важно еще, как чело­век живет.

Почему же ты не ходишь? Какие мысли тебя отво­дят от храма?

А ведь отво­дят именно мысли.

Кажется, что это твои мысли, ведь они в твоей голове. Но это не так.

Мы гово­рим: «Мне пришла мысль». Да, мысли при­хо­дят. Откуда-то при­хо­дят. Есть мысли от Бога и есть мысли от дья­вола. И те, и другие при­хо­дят в нашу голову, а мы гово­рим: «Я поду­мал».

Как узнать, какая мысль от Бога, какая от дья­вола?

Смотри, к каким дей­ствиям эта мысль тебя ведет, куда направ­ляет: к церкви или от церкви? К молитве, к посту, к пока­я­нию, к испо­веди, к при­ча­ще­нию, к вен­ча­нию (если вы в браке), к тер­пе­нию, к про­ще­нию, к добрым делам — или от всего этого, под любым пред­ло­гом. Даже самым бла­го­вид­ным.

Смотри, какие чув­ства, какое состо­я­ние души в тебе рож­дают мысли. Если мир, любовь, сми­ре­ние, тишину, покой — скорее всего, это мысли от Бога. Если злобу, гор­дость, страх, уныние, отча­я­ние — от лука­вого.

Любые мысли против веры Пра­во­слав­ной, против Бога, против Церкви Хри­сто­вой, против молитвы и поста — от дья­вола.

Суще­ствует набор рас­про­стра­нен­ных при­е­мов-мыслей, с помо­щью кото­рых неви­ди­мый враг ста­ра­ется не допу­стить чело­века к Богу.

^ Прием первый: «А я хожу в цер­ковь»

Так иногда гово­рят и люди, кото­рые захо­дят в храм освя­тить куличи, запа­стись кре­щен­ской водой, посто­ять на кре­сти­нах, про­во­дить покой­ника. Может быть, иногда поста­вить свечку, в каких-то особых слу­чаях. И — довольно. Они счи­тают, что в цер­ковь ходят.

Но сама Цер­ковь так не счи­тает.

Гос­подь дал нам запо­ведь: Шесть дней рабо­тай, делай все дела твои, а день седь­мой посвя­щай Богу (см.: Исх. 20:8-11).

День седь­мой — это вос­кре­се­нье.

Вос­кре­се­ние Хри­стово — это основа нашей веры. Только бла­го­даря тому, что Спа­си­тель постра­дал за нас на Кресте и вос­крес, мы, кре­ще­ные люди, имеем надежду на спа­се­ние.

Знаешь ли ты, доро­гой брат, что суще­ствует пра­вило святых отцов, по кото­рому чело­век, кото­рый три вос­кре­се­нья подряд не был на бого­слу­же­нии в храме, может быть отлу­чен от Церкви? Ведь он сам себя от Церкви отлу­чает.

Это понятно. Если у тебя по вос­кре­се­ньям всегда есть какие-то дела помимо храма, это значит, что глав­ная цель твоей жизни еще не в Церкви, а где-то в миру с его целями и цен­но­стями, чуж­дыми делу нашего спа­се­ния.

Все живое растет посте­пенно и посто­янно. И у нас не иногда, а посто­янно живет душа. Она нуж­да­ется в посто­ян­ном пита­нии и очи­ще­нии. Пита­ется она бла­го­да­тью Свя­того Духа, кото­рая нам пода­ется, прежде всего, в пра­во­слав­ном храме. Тогда мы живем духовно, растем.

На работу мы идем, не заду­мы­ва­ясь: идти — не идти? Как рабо­чий день — так встаем по будиль­нику, спешим ко вре­мени. Если бы мы захо­дили туда несколько раз в год, разве могли бы мы ска­зать, что ходим на работу? И что бы мы зара­бо­тали? А ведь это все — в основ­ном для тела. Но чело­век — это, прежде всего, его душа.

Если бы школь­ники между почти посто­ян­ными кани­ку­лами иногда захо­дили в школу, чему бы они научи­лись?

Цер­ковь — это и труд, и учение. И, как всякий труд, как всякое учение, здесь нужны и время, и усер­дие, и упор­ство. Тогда будет толк.

^ Прием второй: «У меня Бог в душе»

А, сле­до­ва­тельно, в цер­ковь ходить не нужно. Он у тебя, мол, и так в душе.

Но ведь это же неправда!

Если бы дей­стви­тельно в нашей душе был Бог! Тогда бы мы стре­ми­лись туда, где все гово­рит про Бога, где сла­вится Его имя, где нахо­дятся Его изоб­ра­же­ния, где Его особое при­сут­ствие, Его бла­го­дать. Тогда бы мы ста­ра­лись жить так, как Бог велит. А это Его воля — чтобы мы ходили в храм.

Неви­ди­мый враг — очень хитрый. Он хитрее нас. Он все­вает нам эту мысль: «У тебя Бог в душе!» А на самом деле это не Бог вошел в нашу душу, а только мысль про Бога, с кото­рой к нам проник, наобо­рот, ока­ян­ный. Как волк в ове­чьей шкуре. И льстит нам.

На самом деле у нас в душе чего только не бывает: и осуж­де­ние, и раз­дра­же­ние, и мысли черные — совсем не Бог.

Как ото всего этого осво­бо­диться? Как бороться с вра­жьими помыс­лами?

Только с Божией помо­щью.

Сам чело­век со «своими» вроде бы мыс­лями спра­виться не может, даже если очень захо­чет. Это и под­твер­ждает еще раз то, что они на самом деле не наши, а вражьи.

Пре­по­доб­ный Амвро­сий, старец Оптин­ский, когда к нему при­хо­дили бесов­ские мысли, кре­стился и гово­рил: «Не соиз­во­ляю».

Ника­кого вни­ма­ния не нужно уде­лять им. Не заду­мы­ваться. Сразу — отбра­сы­вать. Молиться Иису­со­вой молит­вой: Гос­поди, Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного. И они отой­дут.

Цер­ковь учит нас, что дьявол осо­бенно боится крест­ного зна­ме­ния, кре­щен­ской воды и Тела и Крови Хри­сто­вых, кото­рых мы при­ча­ща­емся в церкви.

Во время Боже­ствен­ной литур­гии в церкви совер­ша­ется глав­ное ее чудо, непо­сти­жи­мое даже для Анге­лов. Сам Гос­подь дал его нам для нашего спа­се­ния. Во время общей молитвы свя­щен­ни­ков и при­хо­жан на спе­ци­ально при­го­тов­лен­ные в алтаре хлеб и вино сходит Дух Святой, и они ста­но­вятся истин­ными Телом и Кровью Хри­сто­выми. По виду, по вкусу они оста­ются хлебом и вином, но на самом деле это Сам Гос­подь. Люди, кото­рые при­ча­ща­ются Святых Хри­сто­вых Тайн, по своему опыту знают, что они полу­чают вели­кую освя­ща­ю­щую силу, исце­ля­ю­щую и душу, и тело.

Для того-то мы, прежде всего, и ходим в храм, и при­ча­ща­емся, чтобы в наши уста, в наше тело, а тогда и в душу дей­стви­тельно входил Бог.

Гос­подь сказал: Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, во Мне пре­бы­вает, и Аз в нем (Ин. 6:56).

Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, духов­ник Земли Рус­ской, гово­рил:

— Кто при­ча­ща­ется, на всяком месте спасен будет. А кто не при­ча­ща­ется — не мню.

Каж­дому кре­ще­ному чело­веку необ­хо­димо регу­лярно при­сту­пать к Таин­ствам Испо­веди и При­ча­ще­ния. Ведь мы же регу­лярно моемся – очи­щаем свое тело. Не менее регу­лярно нужно нам очи­щать и свою душу. Цер­ковь так и назы­ва­ется: духов­ная баня.

^ Прием третий: «Я еще не созрел»

«Зрей! – гово­рит дьявол. – Зрей как можно дольше. Только ничего не делай для того, чтобы созреть». Не читай Еван­ге­лие, «Закон Божий», тво­ре­ния святых отцов. Не ходи в храм, не спра­ши­вай ни о чем свя­щен­ни­ков, хотя они постав­лены Богом для того, чтобы помо­гать народу в его духов­ной жизни. Этим при­е­мом враг осо­бенно любит ста­вить людям заслон на пути ко кре­ще­нию и вен­ча­нию.

«Я еще не пришел к этому».

Чтобы прийти, нужно идти. Ну так иди.

А куда идти?

Конечно, в храм.

^ Прием чет­вер­тый: «Не хожу в цер­ковь, потому что это модно»

Не так давно одна моло­дая жен­щина, юрист по про­фес­сии, ска­зала:

- Я не хочу кре­ститься, потому что это мода такая.

- А почему же вы в узких брюках? Разве это не стало модным в послед­нее время? — при­шлось спро­сить у нее. — А то, что делали люди у нас на Руси тысячу с лишним лет, вы счи­та­ете чем-то мимо­лет­ным и измен­чи­вым?

Вы — юрист, ваша про­фес­сия постро­ена на логике. И вот видите: она пере­стает дей­ство­вать в духов­ных вопро­сах. Почему? Потому что в жизни идет лютая духов­ная борьба за каждую душу, за мысли каж­дого чело­века. И нужно делать усилие для того, чтобы вырваться из этого плена мыслей на сво­боду, прийти к Богу.

Гово­рят, что если бы таб­лица умно­же­ния затра­ги­вала духов­ную сферу, то шли бы споры о том, что дважды два – четыре.

Было бы просто пре­красно, если бы модным было верить в Бога, честно тру­диться, ува­жать стар­ших, защи­щать Родину, хра­нить семей­ную вер­ность… Еще лучше — если бы эта мода не меня­лась от сезона к сезону. Что пло­хого в такой моде?

Но и тогда дьявол научит — и кто-то скажет: «Я изме­няю мужу, потому что стало модно хра­нить супру­же­скую вер­ность».

^ Прием пятый: «В цер­ковь стало ходить много людей напо­каз, поли­тики стоят со свеч­ками в руках, ходят бан­диты — не хочу им упо­доб­ляться»

Пра­вильно, не упо­доб­ляйся. Упо­доб­ляйся мно­же­ству других людей, кото­рые всегда скромно ходили в цер­ковь, рискуя даже своим поло­же­нием в совет­ское время, испо­ве­до­ва­лись, при­ча­ща­лись… Упо­доб­ляйся пол­ко­вод­цам Суво­рову и Куту­зову, Пуш­кину и Досто­ев­скому, ака­де­ми­кам Пав­лову и Вино­гра­дову, святым бла­го­вер­ным кня­зьям Алек­сан­дру Нев­скому и Дани­илу Мос­ков­скому, пре­по­доб­ным Сергию и Сера­фиму, мил­ли­о­нам пра­во­слав­ных рус­ских людей — они все ходили в цер­ковь. Упо­доб­ляйся мно­же­ству наших совре­мен­ни­ков, кото­рые сего­дня искренне молятся Богу, про­ли­вая неви­ди­мые миру слезы (как писал Гоголь, кото­рый ходил в цер­ковь) за наше страж­ду­щее Оте­че­ство и выми­ра­ю­щий без Бога, без молитвы народ. Только Гос­подь, только Матерь Божия, все рус­ские святые могут изба­вить нас от гибели, на кото­рую нас посто­янно тол­кают дьявол и слуги его. И тут ни одна молитва, в том числе и твоя, не лишняя.

Пом­нишь сказку про репку? Это сказка и про общую молитву, про наше в ней уча­стие.

А если бы мышка отка­за­лась участ­во­вать в общем деле, ска­зала, что боится дедку, или оби­жена на бабку, или ей не нра­вится внучка? Так бы и не вытя­нули репку.

^ Прием шестой: «Нас не вос­пи­ты­вали в вере. Теперь уже поздно менять свое миро­воз­зре­ние»

Нет, не поздно. Менять его все равно при­дется: когда душа поки­нет тело, и мы увидим совер­шенно точно, что все, что ска­зано в Библии, это правда. Что есть иной мир, мир Анге­лов и бесов, в кото­ром нам нужно только одно: то, что щедро пред­ла­гала нам Святая Цер­ковь все годы нашей здеш­ней жизни. В этой жизни можно еще все изме­нить и спасти свою душу. В буду­щей — будет только вечное рас­ка­я­ние. Но тогда уже дей­стви­тельно будет поздно.

Первым вошел в рай бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник, кото­рый перед самой смер­тью, стра­дая на кресте за свои пре­ступ­ле­ния, пока­ялся, испо­ве­до­вал Гос­пода — и полу­чил от Него про­ще­ние и вечное спа­се­ние.

Значит, здесь, на этой земле, как бы мы ни жили до этого, нико­гда не поздно пока­яться за всю про­шлую жизнь и обра­титься к Гос­поду.

^ Прием седь­мой: «Я не знаю, как себя вести в церкви. А вдруг меня плохо встре­тят?»

Ничего страш­ного, это нена­долго. Потерпи. Улыб­нись. Потру­дись над собой (вот уже нача­лась польза!). Скажи сми­ренно: «Про­стите, я тут еще ничего не знаю. Но я хочу узнать. Под­ска­жите мне, пожа­луй­ста…» Даже самые стро­гие бабушки от такого сми­ре­ния, скорее всего, дрог­нут, смяг­чатся — и заму­чают мате­рин­ской забо­той. Только не спеши во всем дове­ряться им, хотя это и пока­жется тебе более легким (легко — не всегда хорошо). По всем духов­ным вопро­сам обра­щайся к пра­во­слав­ному свя­щен­нику. И очень скоро глав­ное узна­ешь.

Наби­райся духов­ного опыта: люби­мый прием неви­ди­мого врага — делать из мухи слона. Тебе кто-то сказал одно какое-то слово (и сам, может, об этом уже пожа­лел) — а ты уже готов лишить себя посто­ян­ного, ничем не заме­ни­мого блага, даю­щего вели­кую радость и пользу в этой жизни и в буду­щем жизнь вечную. Разве это соиз­ме­римо?

^ Прием вось­мой: «Я не такой уж сильно веру­ю­щий»

Ну, а тогда лучше места, чем цер­ковь, тебе и не найти. Потому что здесь больше всего укреп­ля­ется вера.

Мы все — в пути. Все мы хотим, чтобы наша вера стала крепче, хотим быть ближе к Богу.

Нужно не жизнь под­стра­и­вать под свое мало­ве­рие, а веру свою укреп­лять.

«С кем пове­дешься, от того и набе­решься», — гово­рит народ.

Пове­дешься с прав­дой, с исти­ной, с кра­со­той, с чисто­той — ста­нешь умнее и добрее, ста­нешь чище и счаст­ли­вее.

Молись, проси еван­гель­ской молит­вой: Верую, Гос­поди, помози моему неве­рию (Мк. 9:24).

Гос­подь помо­жет, Гос­подь даст.

А веру­ю­щему — все воз­можно. Это тоже еван­гель­ская истина.

^ Прием девя­тый: «На Бога надейся, а сам не плошай»

Точно так! Сам не плошай, тру­дись: молись, постись, ходи в цер­ковь, делай ради Христа добрые дела… У хри­сти­а­нина, кото­рый наде­ется на Бога, дел — нев­про­во­рот. И прежде всего — с самим собой. С гре­хов­ными мыс­лями, чув­ствами, со своими лютыми стра­стями — болез­нями души: гор­до­стью, ленью, мало­ве­рием, гневом, среб­ро­лю­бием, уны­нием, блудом, чре­во­уго­дием… Только пово­ра­чи­вайся.

И, конечно, зани­майся своими обыч­ными делами — пере­кре­стив­шись, помо­лив­шись. Если Гос­подь бла­го­сло­вит твои труды, все будет спо­риться, все успе­ешь, и все пойдет на пользу. А без Бога можно весь день про­кру­титься на одном месте, вече­ром огля­нуться: куда день ушел? Непо­нятно. А если год? А если жизнь? Можно эко­но­мить минуты, а куда уходят деся­ти­ле­тия — не заду­мы­ваться. Когда ходишь в цер­ковь, то не теря­ешь время, а эко­но­мишь его.

^ Прием деся­тый: «А что в церкви делать?»

У каж­дого пра­во­слав­ного в церкви дел очень много. Входя в храм (лучше — до начала службы), пере­кре­стись, покло­нись Гос­поду, Матери Божией, всем святым. Поставь свечи: за здра­вие — перед ико­нами и за упокой — на канун, перед Кре­стом Спа­си­теля. Подай записки с име­нами кре­ще­ных пра­во­слав­ных хри­стиан — о здра­вии, о упо­ко­е­нии.

Выбери место в храме. Поста­райся понять, куда и к Кому пришел, Кто тебя слу­шает, Кто тебя видит, в том числе все твои мысли.

С самого начала службы мы слышим призыв: Миром Гос­поду помо­лимся. То есть, внут­рен­ним миром, тиши­ной души. Поста­райся уми­рить свои мысли и чув­ства. Ты пришел гово­рить с Самой Любо­вью, с Богом. Не так давно почив­ший старец про­то­и­е­рей Нико­лай Гурья­нов, кото­рый жил на ост­рове под Пско­вом, гово­рил:

— Какие вы счаст­ли­вые, что вы веру­ю­щие… Лас­ково раз­го­ва­ри­вайте с Гос­по­дом, когда стоите на молитве.

Ста­райся ни с кем не бесе­до­вать — вслу­ши­ваться, вду­мы­ваться в то, что читают и поют. Со сло­вами и пес­но­пе­ни­ями бого­слу­же­ния соеди­нять свою мольбу, вливая ее в общую просьбу моля­щихся — от всея души и от всего помыш­ле­ния нашего, как при­зы­вает нас Святая Цер­ковь.

Можно молиться и своими сло­вами — о самом важном, самом сокро­вен­ном. У всех есть такие сер­деч­ные просьбы.

О чем мы гово­рим с Богом?

Прежде всего, мы Бога бла­го­да­рим.

Вот для чего мы ходим в цер­ковь — в первую оче­редь.

Мы посто­янно поль­зу­емся Его бес­чис­лен­ными бла­гами: посто­янно сокра­ща­ется наше сердце, посто­янно мы видим, слышим, думаем, раду­емся — живем. Посто­янно живет весь мир вокруг нас. Это все совер­шает Живо­да­вец Гос­подь. А что каса­ется болез­ней и всяких бед, кото­рые тоже совер­ша­ются в жизни, то это — не от Бога, это от нашей гре­хов­но­сти и от дья­вола.

Если бы не Гос­подь, было бы неиз­ме­римо больше горя. Мир бы захлеб­нулся в нем. Гос­подь ста­ра­ется обра­тить всякое зло нам во благо. И мы можем Ему в этом спо­соб­ство­вать, если не будем роп­тать, злиться, искать вино­ва­тых, уны­вать, а будем сми­ряться, каяться в своих грехах, тер­петь, укреп­ляться в добре и бла­го­да­рить Бога. Ника­кое добро не бывает само собой разу­ме­ю­щимся. Это всё — победа над злом в глав­ной битве, кото­рая и есть жизнь.

«Слава Богу за всё», — сказал в конце своей жизни, среди скор­бей вели­кий все­лен­ский учи­тель и свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Вторая наша просьба к Богу — о про­ще­нии грехов.

Все мы греш­ные, один Гос­подь только без греха. И только Он может нам про­щать грехи, очи­щать наши души.

Третья просьба — о помощи Божией.

Без Мене не можете тво­рити ниче­соже (Ин. 15:5), — сказал Гос­подь.

Все наши вопросы реша­ются прежде всего в церкви: госу­дар­ствен­ные, семей­ные, меди­цин­ские, педа­го­ги­че­ские, финан­со­вые, воен­ные.

Гене­ра­лис­си­мус А.В. Суво­ров учил своих солдат: «Молись Богу — от Него победа!»

У него не было ни одного пора­же­ния.

Мы ходим в цер­ковь и просим помощи Божией не только для себя. Как и живем и все делаем не только для себя, и не только своими силами. Мы молимся в церкви все вместе о мире всего мира. О Бого­хра­ни­мой стране нашей, о ее вла­стях и воин­стве. О своем городе или селе и верою живу­щих в них. О изоби­лии плодов земных. О пла­ва­ю­щих в море, путе­ше­ству­ю­щих, неду­гу­ю­щих, страж­ду­щих, пле­нен­ных. О всех прежде почив­ших пра­во­слав­ных хри­сти­а­нах.

Записки, кото­рые мы подаем в церкви о здра­вии и упо­ко­е­нии, чита­ются в алтаре. На каждой Литур­гии батюшка выни­мает из просфор частички за живых и умер­ших. В конце Литур­гии он погру­жает их во Святую Чашу с Телом и Кровью Хри­сто­выми и молится: Отмый, Гос­поди, грехи поми­нав­шихся зде Кровию Твоею Чест­ною. И тем, кого помя­нули, бывает вели­кая польза.

Просфоры потом раз­да­ются в храме веру­ю­щим. Они вку­шают их, при­но­сят домой, раз­ре­зают и каждый день едят нато­щак по кусочку, запи­вая святой водой. И сами освя­ща­ются.

Иногда нам снятся люди умер­шие. Снам вообще верить не поло­жено, раз­га­ды­вать их — дело опас­ное. Неви­ди­мый враг и здесь может обма­нуть. При­снился живой чело­век — просто помо­лись о его здра­вии, при­снился умер­ший — помо­лись за упокой. И будет им польза. Осо­бенно — если их помя­нуть в церкви.

Сами себе почив­шие уже помочь не могут — только на нас наде­ются. Поэтому, если к Нам придет мысль: «А стоит ли идти в цер­ковь? Что там делать?» — можно будет ей отве­тить: «Да хоть бы умер­ших помя­нуть». Уже одно это — боль­шое дело. Для них это — как хлеб.

Люди при­но­сят в цер­ковь про­дукты (всё, кроме мяса) – мило­стыню, кото­рая тоже усоп­шим на пользу. Одна раба Божия недавно при­несла к нам в храм и поло­жила перед кану­ном пакет гречки. Помя­нуть роди­те­лей. Потом смот­рит — а пакета нет. Она рас­стро­и­лась: как же это так, в храме? Ей сове­туют за свеч­ным ящиком: — А вы подайте заказ­ную записку на Литур­гию, это будет самый лучший помин. Она так и сде­лала.

Через несколько дней при­хо­дит, обра­ща­ется за ящик:

— Я вас пришла бла­го­да­рить за ваш совет. Вы мне ска­зали подать записку, помя­нуть. Я подала. После этого мама покой­ница при­сни­лась моей сестре. Такая весе­лая, доволь­ная. Сестра у нее там спра­ши­вает: «Что, мам, ты такая весе­лая?» А она отве­чает: «А мне тут так хорошо. Меня тут хорошо оде­вают и кормят. Даже дают греч­не­вую кашу».

На вопрос о том, насколько важно поми­нать на Литур­гии живых и умер­ших, про­то­и­е­рей Нико­лай Гурья­нов как-то сказал:

— Поми­найте, поми­найте. Ска­зано: В нюже меру мерите, воз­ме­рится вам (Мф. 7:2). И меня помя­ните.

Иной раз можно услы­шать: «Оттуда (с того света) никто еще не при­хо­дил». Но на самом деле и при­хо­дили, и при­хо­дят.

Про­то­и­е­рей Сергий Лавров много лет был насто­я­те­лем храма Покрова Божией Матери села Игум­ново под Моск­вой. Пройдя фин­скую войну, когда он уходил на фронт в 1941 году, его мать, Ели­за­вета, вдова рас­стре­лян­ного в 1937 году про­то­и­е­рея Нико­лая, дала ему кусок хлеба и ска­зала:

— Откуси. При­дешь — и доешь.

Так она верила в то, что вымо­лит его. И его укре­пила, словно бы дала вку­сить этой веры. Он вер­нулся в 1946 году — и доел. Пять­де­сят два года про­слу­жил свя­щен­ни­ком. Когда его хоро­нили, матушка, Ната­лья Пет­ровна, рас­ска­зы­вала, что за две недели до смерти он ей сказал:

- А ты знаешь, ко мне папа с мамой при­хо­дили.

- Что, при­сни­лись? — спро­сила она.

- Нет, так при­хо­дили. Ска­зали: «Ну, теперь пора к нам».

Пом­нится, когда мы, свя­щен­ники, читали над ним, как пола­га­ется, Еван­ге­лие, он лежал такой спо­кой­ный… Все сделал: Родину защи­тил, трех доче­рей вырас­тил, Богу послу­жил… И был под­го­тов­лен роди­те­лями к пере­ходу в жизнь вечную.

Так закан­чи­вают жизнь пра­вед­ники. Цар­ствие им Небес­ное!

^ Прием один­на­дца­тый: «Я такой греш­ный, куда мне еще в цер­ковь?»

Пред­ставьте себе чело­века, кото­рый скажет: «Я такой гряз­ный, куда мне еще в баню?»

А куда же тебе еще?

Вот только в цер­ковь вам и надо, дра­го­цен­ные греш­ники! Нагре­шили с три короба — вот вам и не нужно ходить туда, где можно еще при­бав­лять грехов. Пора именно в цер­ковь. Давно пора! Пора очи­щаться, омы­ваться, наби­раться сил для борьбы с грехом, учиться, как это делать. Цер­ковь — школа борьбы с грехом. А хуже греха ничего нет. От него все беды, все слезы. Грех хуже смерти. Смерти никому из нас не избе­жать, а вот уми­рать с нерас­ка­ян­ными гре­хами — не при­веди Гос­подь. Уж больно тяжко будет потом. Пока есть воз­мож­ность, пока еще не поздно — надо бежать в цер­ковь, не откла­ды­вать ни дня.

Вот тут и под­сте­ре­гает еще один прием.

^ Прием две­на­дца­тый: «У меня нет вре­мени. Мне неко­гда»

Если пере­ве­сти эти слова на язык чест­ный, то полу­чится: «Я считаю, что у меня есть дела поваж­нее» .

Но это не так. Более важ­ного дела, чем спа­се­ние души, у нас нет.

Если же быть еще чест­нее, то при­дется при­знать, что мы, к сожа­ле­нию, пред­по­чи­таем хож­де­нию в цер­ковь не только дела, но даже их отсут­ствие.

Разве мы не уде­ляем часы и дни теле­ви­зору, интер­нету, чтению газет, теле­фон­ным раз­го­во­рам? Мы ведь не отка­зы­ва­емся от этого, потому что на это нет вре­мени. А это, может, не при­но­сит ника­кой пользы.

Сколько у нас еже­днев­ных не только бес­по­лез­ных, но даже вред­ных заня­тий: мы обсуж­даем, осуж­даем других людей, пере­мы­ваем косточки началь­ству, от чего оно нисколько не ста­но­вится лучше, а нам не при­бав­ля­ется ни копейки зар­платы. Более того, мы духовно бед­неем: наби­раем себе грехов, делаем более стро­гим к нам Суд Божий. Ведь Гос­подь сказал: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7:2).

А есть заня­тие, кото­рое всегда меняет и жизнь, и нас самих к луч­шему — это молитва.

^ Прием три­на­дца­тый: «В цер­ковь ходить не полу­ча­ется»

Само не полу­чится.

Как и многое другое в жизни.

Пред­ставь себе: ты дня два рабо­чих про­пу­стишь, при­дешь без бюл­ле­теня, началь­ник тебя спро­сит:

— Почему вы не были на работе?

Ты ска­жешь в ответ:

— Не полу­ча­ется.

А он тебе — скорее всего:

— Пишите заяв­ле­ние об уходе.

И будет прав. Разве это работ­ник?

Или, тем более, если воин скажет коман­диру:

— У меня не полу­ча­ется встать в строй, не полу­ча­ется выйти на боевое дежур­ство, не полу­ча­ется дать бой про­тив­нику…

Разве это воин?

Когда нас кре­стили, батюшки всех нас назы­вали: воин Христа Бога. Почему? Потому что идет посто­ян­ная неви­ди­мая война. В кре­ще­нии мы соеди­ня­емся со Хри­стом, посту­паем в Его воин­ство, оде­ва­емся в свет, наде­ваем броню правды, полу­чаем от Бога духов­ное оружие, доспехи Духа Свя­того, ограж­да­емся и воору­жа­емся кре­стом — ору­жием мира. Неви­ди­мый враг, от кото­рого мы перед этим отрек­лись, непре­станно сра­жа­ется с каждым из нас, всех до еди­ного стре­мится обма­нуть и погу­бить навеки. И с этой войны никуда не убе­жишь, не дезер­ти­ру­ешь: бесы — везде. Можно только попасть к ним в плен. Причем, не пони­мая этого, а даже, может быть, и раду­ясь этому. Потому что это плен духов­ный. Душа не всегда может ощу­щать, что она «не на месте». Если ты дума­ешь, что это какое-то пре­уве­ли­че­ние, что можно «просто жить», не думая о душе, то это значит, что врагу уда­лось тебя обма­нуть.

Конечно, Гос­подь хранит нас, Ангелы обе­ре­гают, Цер­ковь круг­лые сутки молится о всех своих чадах. Вместе с вос­хо­дом солнца по всему зем­ному шару, по всем пра­во­слав­ным храмам и мона­сты­рям дви­жется Боже­ствен­ная литур­гия, идет непре­рыв­ная молитва. Но и сам не плошай. И ты ста­райся молиться вместе с Цер­ко­вью за всех пра­во­слав­ных хри­стиан. Это духов­ное един­ство назы­ва­ется собор­но­стью. У нас Цер­ковь собор­ная, как мы испо­ве­дуем в Сим­воле веры. Это вели­кая сила, неодо­ли­мая для врага.

Так что же стоит на самом деле за этими лука­выми сло­вами: «не полу­ча­ется»?

То, что мы, значит, стали плен­ни­ками суеты.

Это род зави­си­мо­сти. Нар­ко­тик суеты нами обла­дает, нами управ­ляет. В этой суете вроде бы всё напол­не­ние нашей жизни, весь ее смысл, без нее вроде бы невоз­можно. Так и гово­рят: «Суета заела».

Мы просим Бога сло­вами Псал­тири: Отврати очи мои еже не видети суеты (Пс. 118:37).

Нас защи­щает от суеты испол­не­ние запо­ве­дей Божиих, правил Церкви. Цер­ков­ная дис­ци­плина помо­гает нам пре­одо­леть все пре­пят­ствия и хотя бы раз в неделю оста­но­виться, прийти в себя, заду­маться: для чего я живу? Так ли надо жить? Как?..

^ Прием четыр­на­дца­тый: «Еще успею, не сейчас, потом как-нибудь»

Если мы ходим в храм только тогда, когда у нас слу­ча­ется что-то непри­ят­ное, то полу­ча­ется, что мы у Бога просим скор­бей. Мы словно бы гово­рим: «Гос­поди, пока не дашь скор­бей, я к Тебе не пойду».

Но лучше не ждать их.

Когда попа­дешь в житей­скую яму, выбраться из нее бывает труд­нее, чем убе­речься от нее.

Поэтому народ и гово­рит: «От греха – подальше».

Жизнь пока­зы­вает, что хоро­шее дело лучше не откла­ды­вать. Лучше откла­ды­вать плохие дела. Можно не успеть сде­лать глав­ное.

Роди­тели, бывало, спра­ши­вали:

— Батюшка, ребе­нок умер на трид­ца­тый день жизни, некре­ще­ный. Что можно для него сде­лать в церкви?

Ничего. Он не в Церкви. Если бы окре­стили его на вось­мой день, как поло­жено, тогда можно было бы и отпе­вать, и поми­нать его в цер­ков­ной молитве. За него моли­лась бы вся Цер­ковь.

^ Прием пят­на­дца­тый; «Я не могу ходить в храм, мне там бывает плохо»

Пока чело­век при­ни­мает мысли против Церкви и верит им, врагу больше ничего не надо. Но если чело­век пре­одо­лел эти пре­пят­ствия, если он все-таки пришел в храм, то враг ста­ра­ется любыми путями выгнать из храма. Либо насы­лает излишне рети­вых «защит­ни­ков бла­го­че­стия», кото­рые делают всякие непри­ят­ные заме­ча­ния. Либо вну­шает какие-нибудь пани­че­ские мысли: «А выклю­чила ли я дома утюг?!» Либо, нако­нец, чело­веку просто ста­но­вится плохо в храме, хочется выйти.

Если не под­даться на эти вражьи козни, все пре­одо­леть — станет лучше. Пере­кре­ститься, помо­литься: «Гос­поди, сохрани жилище наше от вся­кого зла». Пока­яться: «Какой же я греш­ный… Сколько вре­мени мимо храма про­хо­дил! О чем только думал в жизни? Что я — вечно что ли буду на земле? Гос­поди, прости меня, не отвер­гай меня, недо­стой­ного, прими меня, укрепи, помоги мне…» И Гос­подь примет и помо­жет. Нам трудно бывает в церкви, потому что мы греш­ные. Боль­ному чело­веку трудно бывает лечиться, но он терпит, потому что хочет выздо­ро­веть.

А бывает так легко, так хорошо!.. Как больше нигде.

^ Прием шест­на­дца­тый: «Я не пони­маю, что в церкви гово­рят»

Пришел, допу­стим, пер­во­класс­ник в школу, поси­дел, послу­шал, что гово­рят на уроках, сказал: «Мне непо­нятно!» — собрал ранец и пошел домой: «Лучше оста­нусь дошколь­ни­ком».

В первом классе нам многое было непо­нятно из про­граммы деся­ти­летки. Но в школу мы ходили. Каждый день вста­вали по будиль­нику. Пре­одо­ле­вали свою лень. (Вот еще что мас­ки­ру­ется под всеми этими вес­кими якобы «при­чи­нами».)

Изу­чать англий­ский язык мы не бро­саем, сказав: «Слиш­ком много непо­нят­ных слов».

Так же и здесь. Начни ходить в цер­ковь — с каждый разом будет понят­нее.

Да ведь уже многое понятно. Гос­поди, поми­луй — понятно. Слава Отцу и Сыну и Свя­тому Духу — понятно. Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас — понятно. В молитве Отче наш… все понятно. А ведь это — глав­ные молитвы. Если вслу­ши­ваться, будет понятно и многое другое, все больше и больше.

Язык Бого­слу­же­ния — цер­ков­но­сла­вян­ский язык — это особый язык. На нем легче всего гово­рить с Богом. Это вели­кое наше сокро­вище. Пол­но­стью он непе­ре­во­дим, неза­ме­ним рус­ским языком.

Бого­слу­же­ние вос­при­ни­ма­ется не только разу­мом. Бого­слу­же­ние — это бла­го­дать. Это особая кра­сота. Бого­слу­же­ние обра­щено ко всей душе чело­века. Оно и для глаза, и для уха, и для обо­ня­ния. Все это вместе питает душу чело­века, и душа меня­ется, очи­ща­ется, воз­вы­ша­ется, хотя разум и не пони­мает, что с ней про­ис­хо­дит.

Никто не выхо­дит из храма таким же, каким в него вошел.

Купи Еван­ге­лие, читай дома. На совре­мен­ном рус­ском языке, совре­мен­ным рус­ским шриф­том. Все это сего­дня, слава Богу, доступно.

Один моло­дой чело­век как-то сказал батюшке, что не может ходить в цер­ковь, пока не поймет, что там про­ис­хо­дит.

Батюшка спро­сил его:

- А ты пони­ма­ешь, как у тебя в животе пища пере­ва­ри­ва­ется?

- Нет, — чисто­сер­дечно при­знался моло­дой

чело­век.

- Ну, тогда пока не пой­мешь, не ешь, — посо­ве­то­вал ему батюшка.

^ Прием сем­на­дца­тый: «Читать и слу­шать Еван­ге­лие трудно»

Совер­шенно верно. И это тоже гово­рит о том, что дело это нужное. Это не раз­вле­че­ние, кото­рое бывает легким. Мы видим в жизни: всё насто­я­щее, всё полез­ное свя­зано с трудом, с уси­лием. Вырас­тить хлеб, при­го­то­вить вкус­ный обед, постро­ить дом, полу­чить обра­зо­ва­ние, родить и вос­пи­тать ребенка — разве это не тре­бует труда? Но мы идем на это, потому что хотим видеть резуль­тат. Резуль­таты вся­кого духов­ного труда: чтения Слова Божия, молитвы, хож­де­ния в храм, поста, уча­стия в Таин­ствах Церкви, борьбы с грехом (своим! Это труд­нее всего!) – самые вели­кие. Резуль­таты эти — любовь, тер­пе­ние, чистая совесть, мир в душе и мир с людьми — уже здесь. А там, в буду­щей жизни, — вечная радость с Гос­по­дом. Ника­кие наши обыч­ные труды таких вели­ких резуль­та­тов не дают.

Все в Еван­ге­лии не может быть понятно до конца ни одному чело­веку. Потому что это Слово Божие, а Бог для нас, людей, в пол­ноте непо­сти­жим. Потому Он и Бог. Вот Он и дал нам это сокро­вище, чтобы мы при­об­ща­лись Его без­дон­ной муд­ро­сти, чтобы мы разумно посту­пали в жизни. Разве мы не убеж­да­лись много раз, что спо­собны оши­баться, да еще как? Но в глав­ном нашем деле — деле спа­се­ния души — ошибка может быть слиш­ком серьез­ной: душа может уда­литься от Бога, лишиться вечной рай­ской жизни и быть ввер­жена в вечную адскую муку. О том, как спасти свою бес­смерт­ную душу для жизни вечной, как нам жить по любви, без кото­рой жизнь не имеет смысла, и напи­сана книга Еван­ге­лие.

^ Прием восем­на­дца­тый: «Но мы же свет­ские люди, мы же не монахи»

Конечно, не монахи. У нас совер­шенно иные, свет­ские нормы жизни, в том числе и духов­ной, цер­ков­ной. Мы можем жениться и выхо­дить замуж, созда­вать пра­во­слав­ную семью — малую цер­ковь. Можем есть мясо в те дни, когда цер­ков­ный устав нам поз­во­ляет. Можем ходить, ездить, куда нам взду­ма­ется. Монахи всего этого не могут. У мона­хов — полное послу­ша­ние игу­мену (игу­ме­нье). У них — свое цер­ков­ное, келей­ное молит­вен­ное пра­вило, поло­жен­ные им еже­днев­ные молитвы, поклоны, а у мирян — свое.

^ Прием девят­на­дца­тый: «Но есть ведь не только Пра­во­слав­ная Цер­ковь»

С помо­щью этого приема дьявол ста­ра­ется отве­сти нас от един­ствен­ной истин­ной веры – Пра­во­слав­ной, от един­ствен­ной истин­ной Церкви, в кото­рой мы уже, слава Богу, кре­щены, кото­рая дает нам воз­мож­ность спа­се­ния, в кото­рой спас­лись мил­ли­оны святых. Мы, увы, еще почти ничего толком не знаем о нашей вере, о нашей Церкви, об этом глав­ном богат­стве нашего народа — куда нам еще смот­реть по сто­ро­нам? Мы словно бы никак не посту­пим в первый класс школы Пра­во­сла­вия, но стоим на ее пороге и раз­мыш­ляем; «А какие есть еще другие учеб­ные заве­де­ния, на других мате­ри­ках?..»

Лучше войдем в эту нашу родную школу. Ведь столько вре­мени уже поте­ряно… Сми­ренно сядем за парту, как при­леж­ные уче­ники. И начнем учиться. Внимая чутко всему, что здесь пре­по­да­ется. В этой школе веками учи­лись наши предки. Уж сколько вели­ких, умней­ших людей: писа­те­лей, ученых, врачей, пол­ко­вод­цев, — с бла­го­го­ве­нием вни­мали этому знанию и жили по нему «Нас увле­кает Запад, — писал свя­ти­тель Феофан Затвор­ник, — но на Западе уже захо­дит солнце правды, а мы, восточ­ные, должны пре­бы­вать в свете, и не только сами осве­щаться, но и всем све­тить».

Святой рав­ноап­о­столь­ный вели­кий князь Вла­ди­мир Крас­ное Сол­нышко тысячу с лишни лет назад отпра­вил послов в разные страны, чтобы они раз­уз­нали, где какая вера. И выбрал для нас, мило­стью Божией, веру Пра­во­слав­ную. И наш народ тысячу лет про­слав­ляет свя­того князя Вла­ди­мира за это вели­чай­шее бла­го­де­я­ние.

Поэтому враг рода чело­ве­че­ского больше всего и напа­дал, и напа­дает на наш пра­во­слав­ный народ. В том числе и с помо­щью все­воз­мож­ных сект и лже­уче­ний. Поэтому нашей стране, народу нашему, пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам бывает трудно. Мы осо­бенно нена­вистны неви­ди­мому врагу и тем, кто ему служит.

Но нам и защита дана от Бога непо­бе­ди­мая — святая Пра­во­слав­ная вера. Хри­стос Спа­си­тель всегда помо­гал нам в исто­рии и сейчас помо­гает. Матерь Божия от лет древ­них покры­вает Своим Покро­вом осо­бенно Россию. Наша страна издавна име­ну­ется Домом Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Ее назы­вали еще Святой Русью. Свя­тость — идеал нашего народа. Идеал, дей­стви­тельно, наи­вы­со­чай­ший из тех, что могут быть у людей на земле. И у нас больше всего святых — людей, кото­рые жили, поста­вив Бога и спа­се­ние души на первое место, кото­рые не пожа­лели даже своей жизни ради вер­но­сти Христу, как вели­кое мно­же­ство ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков Рос­сий­ских, постра­дав­ших за веру и Цер­ковь на нашей земле совсем недавно, в совет­ское время.

^ Прием два­дца­тый: «Можно и дома молиться»

Не только можно, но и нужно.

Дома мы молимся каждый день по «Молит­во­слову», читаем прежде всего утрен­ние и вечер­ние молитвы. Это наше домаш­нее молит­вен­ное пра­вило. А в суб­боту вече­ром, в вос­кре­се­нье утром, в празд­ники и нака­нуне их вече­ром, в любой день, когда душа поже­лает, когда почув­ствует, что ей нужна помощь Божия, идем в храм. Цер­ков­ная молитва силь­нее, чем домаш­няя. Бла­жен­ная Мат­рона Ане­мня­сев­ская, испо­вед­ница XX века, гово­рила:

— Дома-то нужно триста раз покло­ниться, а в церкви-то — три раза.

Дома мы молимся сами, а в церкви — сообща, и эта молитва осо­бенно угодна Богу. Гос­подь сказал:

Идеже еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18:20). В церкви с нами — Сам Гос­подь.

Литур­гия в пере­воде на рус­ский язык значит «общее дело».

У про­те­стан­тов нет бого­слу­же­ния. Нет поми­но­ве­ния усоп­ших. У них и у като­ли­ков нет икон. Нет постов. А Гос­подь опять же сказал в Еван­ге­лии: Сей род (бесов­ский) ничимже может изы-ти, токмо молит­вою и постом (Мк. 9:29). Вот он там и не выхо­дит. Вот уже Запад­ная Европа прямо счи­тает себя «после­хри­сти­ан­ской».

У нас, слава Богу, все сохра­нено в непри­кос­но­вен­но­сти.

Только в Пра­во­слав­ной Церкви Таин­ство Тела и Крови Хри­сто­вых совер­ша­ется так, как его уста­но­вил Сам Иисус Хри­стос, Кото­рый сказал: Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, имать живот вечный, и Аз вос­крешу его в послед­ний день (Ин. 6:54).

^ Прием два­дцать первый: «Все так живут»

И это дья­воль­ская ложь. Все живут по-раз­ному. И кто-то живет намного лучше нас. Только живет неза­метно. Но даже если бы дей­стви­тельно слу­чи­лось такое, что все люди на свете вдруг совер­шили какой-то грех, то все равно он бы остался грехом. Отве­чать будет каждый за себя.

И если мы оправ­ды­ваем себя тем, что что-то сде­лали из-за кого-то, из-за чего-то: или время было такое, или еще какие-то были обсто­я­тель­ства, – то это не пере­стает быть грехом. Гре­шили-то мы.

Если будем смот­реть на тех, кто лучше нас, станем, может быть, лучше, А если будем смот­реть на грехи — дей­стви­тель­ные и мнимые — наших совре­мен­ни­ков, то так и застря­нем в своих грехах.

Дело не в том, как все или не как все. А в том, хорошо или плохо, по сове­сти или нет.

Смысл нашей жизни здесь в том, чтобы, несмотря ни на что, ни на кого, стать лучше. И если это будет вопреки обсто­я­тель­ствам, то перед Богом это будет еще выше.

^ Прием два­дцать второй: «Но если начи­нать ходить в цер­ковь, тогда ведь надо будет жить по-дру­гому»

А почему ты дума­ешь, что по-дру­гому — это обя­за­тельно хуже, чем сейчас? Разве сейчас твоя жизнь — лучше некуда?

«Если я покре­щусь, обвен­ча­юсь, тогда гре­шить уже будет нельзя, жене изме­нять…»

А этого и сейчас делать нельзя. В грехе и сейчас нет ничего хоро­шего. Послед­ствия его и сейчас нисколько не лучше.

«Нельзя» — это не значит, что все зло греха в нару­ше­нии правил цер­ков­ных. Глав­ное зло – в самом грехе, в том, что он губит нас, наши души. В при­бав­ле­нии зла в мире, от кото­рого мы все стра­даем.

Дьявол пред­ла­гает свои спо­собы успо­ко­е­ния: «Вол­ну­ешься — закури. Плохое настро­е­ние — выпей. Выпол­няй все свои жела­ния, даже блуд­ные, низкие — не смотри, добро или зло несет это тебе и людям. Живи как можно легче!»

Живешь вот так, легко — а тебе ста­но­вится все тяже­лее и тяже­лее. А потом при­хо­дит и насто­я­щая скорбь — то, чего вовсе не хотел.

А у Бога — наобо­рот. Он гово­рит: «Потру­дись. Помо­лись. Потерпи. Покайся. Попо­стись. Сходи в храм». И ста­но­вится все легче и легче.

Гос­подь Иисус Хри­стос сказал нам: При­и­дите ко Мне вси труж­да­ю­щи­ися и обре­ме­нен­нии, и Аз упокою вы. Воз­мите иго Мое на себе и научи­теся от Мене, яко кроток есмь и смирен серд­цем, и обря­щете покой душам вашим. Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф. 11:28-29).

У Бога — бремя, но оно — легкое.

А в миру, у дья­вола — всё вроде бы легко, но эта его «лег­кость» — тяжкая.

Сколько слёз-то в миру!

И все равно рано или поздно люди при­хо­дят со своими скор­бями в цер­ковь, не могут с ними сами спра­виться.

Нач­нешь ходить — сна­чала будет, может, нелегко, непри­вычно. А потом будешь удив­ляться: как мог без этого жить? Ведь одно же благо: и бла­го­дать, и польза, и празд­ники такие радост­ные, с таким живым смыс­лом. И мир в душе. И мысли какие-то про­стые, разум­ные в голове. И нет с Богом ника­кой бес­по­мощ­но­сти в любых затруд­не­ниях.

А уж когда Гос­подь помо­жет — такая радость, такая бла­го­дар­ность…

^ Прием два­дцать третий: «Я просто не хожу. При чем тут дьявол?»

Это, конечно, самый «силь­ный» довод! Но и он тоже от дья­вола. Одно из люби­мых орудий лука­вого – слово «просто».

Важ­ней­шая его цель – чтобы люди думали, будто его просто нет. «Просто» зло вокруг совер­ша­ется неиз­вестно почему, как бы невзна­чай. Такие у людей стран­но­сти, такие вкусы — губить свою душу, мучить себя и других. Кому что нра­вится. Однако святые отцы гово­рят, что дьявол участ­вует во всяком грехе.

Если в церкви людям хорошо, если там муд­рость и сила, польза и кра­сота (одно слово — бла­го­дать), то с чего бы чело­веку туда «просто не ходить»?

Нет, тут дело куда серьез­нее…

Разве нам, людям, это нужно — злиться, ругаться, раз­во­диться, уби­вать друг друга? Вды­хать в себя дым от горя­щих суше­ных листьев, свер­ну­тых в тру­бочку («курить»)? Дуреть от алко­голя, мучиться от нар­ко­ти­ков, про­да­вать Родину, забы­вать Бога, Пода­теля всех благ?

«Уко­лись, просто попро­буй! Нар­ко­ма­ном же ты не будешь, не умрешь через несколько лет, изму­чив себя и близ­ких. Просто будешь знать, что это такое. Любо­пыт­ство? Тебе просто инте­ресно. Ну, просто посмотри. Просто узнай. Просто всем рас­скажи. Это не кле­вета, не сплетня — просто гово­ришь, что слышал.

У тебя злоба к этому чело­веку? Ну, просто скажи ему всё, что о нем дума­ешь. Чтобы он знал. Чтобы он стал добрым. Просто ото­мсти — для спра­вед­ли­во­сти.

Просто при­свой себе все, что тебе просто нра­вится, хоть пол­страны, это будет просто твой успех».

Еще тогда, когда мы и пред­ста­вить себе не могли, что такое жизнь по прин­ципу «деньги решают все», батюшка Нико­лай Гурья­нов пред­ска­зал:

— Дьявол бро­сает в ход свое послед­нее оружие — деньги.

Как дей­ствует это его оружие, сего­дня мы хорошо видим.

Пре­да­тель­ство, блуд, убий­ство ребенка во чреве — ну, просто такие обсто­я­тель­ства, ну, просто есть воз­мож­ность, ну, просто захо­те­лось…

Любой грех этим сло­веч­ком можно «оправ­дать»!

Народ гово­рит: «Про­стота хуже воров­ства». Это именно о такой, лука­вой «про­стоте».

А это — просто ложь.

Правда — это, напри­мер, то, что душа дается Богом чело­веку с момента зача­тия. Поэтому аборт — это убий­ство чело­века, такого же, как мы, только малень­кого, невин­ного и без­за­щит­ного, — и он недо­пу­стим ни при каких обсто­я­тель­ствах.

Правда — то, что все мы греш­ные и дьявол на нашей гре­хов­но­сти все время ста­ра­ется играть, чтобы наво­дить нас на новые грехи.

Избави нас, Боже, от лука­вого и от нашего лукав­ства

^ Прием два­дцать чет­вер­тый: «Как я пойду на испо­ведь, когда я не могу/ не хочу отка­заться от неко­то­рых своих грехов?»

То, что в грехах – сча­стье, смысл жизни, — это наглая дья­воль­ская ложь. Как раз наобо­рот. Сча­стье дает чело­веку любовь, а это — дар Божий. Сча­стье дает чело­веку чистая жизнь, потому что грех уби­вает любовь. Сча­стье дает чело­веку чистая совесть, а совесть нашу очи­щает Гос­подь в ответ на наше пока­я­ние.

Неко­то­рые, напри­мер, счи­тают за удо­воль­ствие куре­ние, даже не хотят от него поэтому отка­зы­ваться. А пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский писал: «От куре­ния – раз­дра­жи­тель­ность и тоска».

Так и с любым грехом. Когда мы не боремся со стра­стями, а удо­вле­тво­ряем их, то насту­пает вре­мен­ное успо­ко­е­ние. Почему? Потому что дьявол тут коварно отхо­дит, не бес­по­коит нас — завле­кает в свои сети. А потом, конечно, воз­вра­ща­ется — мы сами открыли ему эту дорогу, — и нам бывает еще хуже. Стра­сти креп­нут, зави­си­мость от них дела­ется еще больше, и бороться с ними ста­но­вится еще труд­нее.

Если будем бороться с гре­хов­ными стра­стями, то Гос­подь помо­жет, изба­вит от них — пусть даже и в буду­щей жизни. А если не будем бороться, то в буду­щей жизни они будут тер­зать нас вечно.

Вот, скажем, умер куриль­щик, душа его от тела отде­ли­лась. Ему хочется курить, а тела нет. Мука. Причем, вечная.

Избави Бог!

Лучше решиться бро­сить прямо сейчас. С Божьей помо­щью это воз­можно.

Из тех, кто посто­янно ходит в цер­ковь, никто не курит.

^ Прием два­дцать пятый: «Есть и недо­стой­ные свя­щен­ники. А вдруг к такому попа­дешь?»

Есть. Да, это горь­кая правда. Про одного из них могу точно ска­зать — это пишу­щий эти строки. Уж очень высо­кое у нас слу­же­ние. Очень трудно быть его достой­ным. Помо­ли­тесь за нас. И лучше всего — в церкви.

Но то, что мы недо­стойны, не значит, что лучше в цер­ковь не ходить. Без Церкви не спа­сешься.

Все свя­щен­ники, архи­ереи, даже сам Пат­ри­арх — люди греш­ные. И даже святые, кото­рым мы молимся, были людьми греш­ными. Мы знаем из их житий, что неко­то­рые вели­кие святые когда-то совер­шили тяжкие, смерт­ные грехи. Но Гос­подь принял их пока­ян­ную жизнь. Один Гос­подь только без греха.

Для того Гос­подь и осно­вал на земле Свою Цер­ковь, чтобы мы, люди греш­ные, с Божьей помо­щью, бла­го­да­тью Свя­того Духа, кото­рая изли­ва­ется на нас в церкви, очи­ща­лись от грехов и спа­са­лись.

В бане могут быть и не очень бла­го­че­сти­вые бан­щики. Но что же нам, не мыться?

Даже и через недо­стой­ного свя­щен­ника на нас изли­ва­ется бла­го­дать Божия.

Кто еще, кроме свя­щен­ника, отпу­стит нам грехи? Именно свя­щен­нику дана от Бога такая власть. А с гре­хами, без пока­я­ния, как нам, греш­ным людям, спа­стись?

Свя­щен­нику еще дана от Бога власть при­ча­щать веру­ю­щих; кре­стить; пома­зы­вать святым миром; вен­чать супру­гов; собо­ро­вать боль­ных; освя­щать воду, иконы, натель­ные кресты, жилища, авто­мо­били, само­леты; слу­жить молебны, пани­хиды, отпе­вать умер­ших…

«Свя­щен­ство есть спа­се­ние для мира», — гово­рят святые отцы.

Поэтому неуди­ви­тельно, что враг рода чело­ве­че­ского нена­ви­дит духо­вен­ство — и на батю­шек напа­дает в первую оче­редь. И еще пус­кает в ход свое люби­мое оружие — кле­вету. В том числе и через сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Цель про­стая — чтобы ты решил: «В цер­ковь не пойду».

Дьявол — отец лжи (Ин. 8:44), по слову Гос­подню. Он все время ста­ра­ется нас обма­нуть. А поскольку мы греш­ные, лени­вые, то мы и можем при­ни­мать менее «хло­пот­ные» для нас вражьи мысли о том, что мы за хоро­ших батю­шек, а не за тех, кото­рых Гос­подь поста­вил слу­жить сего­дня (а где Он найдет других? Каких вос­пи­тало обще­ство, такие и есть). Что мы за веру, но не за Цер­ковь. И сами можем не заме­тить того, что мы уже не за, а против Христа.

Не дай Бог!

^ Прием два­дцать шестой: «Как я могу совер­шенно незна­ко­мому чело­веку откры­вать свою душу?»

Вообще-то незна­ко­мому чело­веку откры­вать душу как раз легче, чем зна­ко­мому. Так бывает в поезде: люди видят друг друга первый раз и бывают друг с другом совер­шенно откро­венны.

Ну, а когда при­хо­дишь к незна­ко­мому врачу? Разве не откры­ва­ешь ему свое тело? Хотя видишь его, может быть, первый раз. Ты же не ска­жешь: «Пусть через одежду меня слу­шает. Пусть с закры­тым ртом мне зубы лечит».

Или пошлют тебя на рент­ген, а там — другой врач, тоже незна­ко­мый. Раз­де­нешься, зата­ишь дыха­ние – и он тебя про­све­тит насквозь. И увидит все твои внут­рен­но­сти, до костей, со всеми боляч­ками.

А если дело серьез­ное, если нужна опе­ра­ция? Здесь уж нам при­дется быть не только без одежды, но совер­шенно незна­ко­мый хирург вскроет наше тело, и видны будут наши внут­рен­но­сти, и мед­сестры даже смогут туда загля­нуть — а там, может быть, и что-то не очень сим­па­тич­ное ока­жется. Так что же, не видеть им этого? Пусть оста­ется? Опасно, можно уме­реть. Лучше поско­рее уда­лить то, что нагно­и­лось, – и будешь, Бог даст, здоров.

Но так же и душу нужно пол­но­стью открыть Богу. Ни в чем не лукавя, не остав­ляя ника­ких темных зако­ул­ков, о кото­рых бы нам не хоте­лось думать. Иначе душа не исце­леет.

Цер­ковь – это вра­чеб­ница, как гово­рит свя­щен­ник в молитве Таин­ства Испо­веди. В ней вра­чу­ются и душа и тело. Тело стра­дает от неду­гов души.

Когда душа поки­дает тело, чело­век уми­рает. Тело без души – это труп. Сле­до­ва­тельно, душа важнее, чем тело. И болезни у нее серьез­нее, потому что смерть души – вечная.

Страшно, может быть, идти на испо­ведь. Но еще страш­нее – жить с гре­хами на своей сове­сти.

На испо­веди мы стоим, прежде всего, перед Богом. Мы Его не видим, но Он видит нас насквозь – как на рент­гене. А батюшка – только сви­де­тель того, в чем мы каемся Богу.

У мона­хов есть еже­днев­ное откро­ве­ние помыс­лов. А ну-ка, скажи, о чем гре­хов­ном думал сего­дня? И это – вели­кая помощь чело­веку. Когда мы выно­сим наружу, на свет свои ( а то и вовсе не свои, а вражьи) дурные помыслы, нам легче их побеж­дать.

Когда мы живем от испо­веди к испо­веди, то начи­наем жить перед Богом с про­зрач­ной душой. Начи­наем сами себя лучше видеть. Ста­но­вимся более искрен­ними, более чест­ными перед своей сове­стью, перед Богом и людьми. Ведь нет ника­кого смысла пря­тать что-либо от Бога: Он все равно все знает, от Него ни одна мысль наша не ускольз­нет, (Поэтому мы не можем думать, что Он каких-то наших молитв не слышит.) И начи­наем смот­реть на вещи совер­шенно реально: есть то, что дей­стви­тельно есть, а не только то, о чем люди узнали. Мы не гово­рим тогда: «Кому какое дело, что я поду­мал? Я же ничего не сказал, не сделал». Но душа-то этим живет. Она делает свой глав­ный выбор — между добром и злом. Этот выбор опре­де­ляет все каче­ство жизни, все каче­ство чело­века.

Так же, как ни врачей, ни мед­се­стер не удивят наши болезни, так же и свя­щен­ника не удивят наши грехи. Если у боль­ного какой-то серьез­ный недуг, то это вызы­вает лишь боль­шее сочув­ствие врачей, застав­ляет их быть к нему вни­ма­тель­нее.

Врач лечит каж­дого боль­ного отдельно, и также испо­ве­до­ваться должен каждый из нас инди­ви­ду­ально. Каяться в своих грехах, больше ни о ком на испо­веди не упо­ми­нать. Гос­подь гово­рит каж­дому из нас: «Покайся. Поста­райся больше этого не делать. Я любой грех прощу. А если забыл что-то, не заме­тил, — прощу в Таин­стве Собо­ро­ва­ния».

Такова любовь Божия к роду чело­ве­че­скому.

Неко­то­рые слы­шали, что собо­ру­ются перед смер­тью. Нет, это Таин­ство для всех неду­гу­ю­щих, для всех каю­щихся. Все молитвы, все просьбы там — об исце­ле­нии души и тела. Собо­ру­емся мы обычно раз в год, Вели­ким постом. При совер­ше­нии этого Таин­ства свя­щен­ники с молит­вой пома­зы­вают моля­щихся освя­щен­ным маслом.

То, что уста­нов­лено Богом — Врачом душ и телес наших, — всегда нам на пользу. Так же как всякое отступ­ле­ние от Бога, всякий грех — это рана. Так учат нас наши про­по­вед­ники.

Грех — это рана, как всякая рана на здо­ро­вом теле чело­века. Как ее ни при­пуд­ри­вай, как ни говори, что это очень инте­ресно, совре­менно (или как там еще?) — всё равно здо­ро­вое тело лучше.

Эта рана может даже и не болеть. Но врачи знают, что это еще опас­нее.

Разве куре­ние — это не рана? Для легких, для сердца, для души? Разве можно ска­зать, что алко­голь или нар­ко­тики полезны для здо­ро­вья?

Любой грех вреден и для души, и для тела.

Поня­тие греха очень нужно нам в жизни. Осо­бенно — в вос­пи­та­нии детей. Грех — мудрое это слово. Оно ясно гово­рит, что хорошо, а что плохо и чего не должно быть в жизни. Оно все ставит на свои места.

^ Прием два­дцать седь­мой; «А. что люди скажут?»

А что Бог скажет?

Это поваж­нее.

Мы ведь перед Ним одним будем отве­чать за всю нашу жизнь. Все: и веру­ю­щие, и неве­ру­ю­щие, и сомне­ва­ю­щи­еся, ищущие, за что бы ухва­титься, чтобы сохра­нить «свою посты­лую сво­боду», как при­зна­вался пуш­кин­ский Евге­ний Онегин.

Нико­лай Васи­лье­вич Гоголь сове­то­вал: «Да погиб­нет у нас такая фило­со­фия: соиз­ме­ряться с тем, что скажут люди, а не Бог. С ней и Богу не уго­дишь, и людям не уго­дишь».

Богу уго­дишь — точно польза будет. А людям, как известно, уго­дить невоз­можно. Сам Гос­подь очень многим не угодил. Потому что мы греш­ные. Но совер­шил дело нашего спа­се­ния.

Гос­подь сказал всем, кто хочет быть с Ним: Не бойся, малое стадо, яко бла­го­из­воли Отец ваш дати вам Цар­ство (Лк. 12:32).

Лучше быть в малом стаде Хри­сто­вом, чем в боль­шом, но без Христа, без Его Цар­ства.

^ Прием два­дцать вось­мой: «Пойду в цер­ковь — дома будут недо­вольны»

Ста­райся дома никого не раз­дра­жать. А все-таки ходи. Зара­нее обду­мы­вай, что нужно сде­лать дома, чтобы ко вре­мени цер­ков­ной службы глав­ное было готово. Не спорь. Молчи, когда другие не в духе, когда сам не в духе. Известно: ничего хоро­шего все равно не полу­чится. Усту­пай, чтобы их не пере­гру­жать. Терпи. Молись. Знай, что идет лютая борьба. Дело, может, долгое. Может, годы. Может, всю жизнь. Кайся. При­чина-то, может, не только в них, но и в тебе. Может, скор­бями Гос­подь тебе на это ука­зы­вает. Может, тебе помо­литься надо — когда скор­бей нет, мы так горячо не молимся. Потру­диться, поне­сти и этот крест. «Что Бог творит, никому не гово­рит». Одного делать не надо: уны­вать. Святые отцы гово­рят: «Прежде смерти ни в ком не отча­и­вайся». Гос­подь всем хочет спа­стись и в разум истины прийти. Бога, молитву, надежду уж точно остав­лять нельзя. Сколько только можно, хоть как-то, но ходи в цер­ковь. И молись за близ­ких в церкви. Гос­подь силь­нее всех людей. Может, и очень скоро все повер­нется — еще больше нас будут в цер­ковь ходить. И за нас молиться.

^ Прием два­дцать девя­тый: «Глав­ное — быть хоро­шим чело­ве­ком и делать добрые дела»

Если бы это было так просто — быть хоро­шим чело­ве­ком…

Все как один хотят быть хоро­шими людьми, все соби­ра­ются быть счаст­ли­выми и при­но­сить сча­стье другим, никто не пла­ни­рует быть несчаст­ным. А что про­ис­хо­дит в жизни, мы видим.

Почему?

Потому что люди хотят быть счаст­ли­выми, но по-своему. Им даже кажется, что сча­стье в том и состоит, чтобы испол­ня­лись все наши жела­ния.

И поэтому сча­стье ста­но­вится недо­сти­жи­мым А слез, горя — море.

Наш глав­ный враг — гор­дыня. Она нам больше всего мешает быть хоро­шими людьми: любя­щими, доб­рыми, скром­ными, чут­кими, отзыв­чи­выми, веру­ю­щими… Это она нам и гово­рит: «Ты сам без Бога, без Церкви можешь быть хоро­шим чело­ве­ком. И добрые дела ты ведь дела­ешь. Да уже лучше многих — даже, может, тех, кото­рые в цер­ковь ходят».

Не при­веди Гос­подь пове­рить этой дья­воль­ской лжи.

Добрые по внеш­но­сти дела, кото­рые мы делаем без Бога, — уже не добрые, потому что мы при­пи­сы­ваем их себе, питая тем самым нашу гор­дыню.

Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил, что только те добрые дела при­но­сят пользу, кото­рые мы делаем ради Христа.

Гос­подь сказал нам, как жить. Как жить по любви. Как бороться с тем, что при­но­сит всем нам столько горя, чем все мы друг друга раним — с грехом, с нашими стра­стями. Он создал Свою Цер­ковь, где нам дается для этого сила бла­го­дат­ная. Открыл нам, что неви­ди­мый враг, кото­рый направ­ляет нас на всякий грех, на всякое зло, побеж­да­ется только молит­вой и постом. Но мы не слу­шаем Бога, а слу­шаем своего врага, кото­рый всеми силами ста­ра­ется выбить из наших рук именно это непо­бе­ди­мое оружие — молитву и пост. И мы ста­но­вимся перед ним без­оруж­ными. А дальше с нами можно делать все, что угодно.

Святые отцы гово­рят, что в каждом грехе дьявол при­ни­мает уча­стие. Поэтому с каждым из нас то и дело про­ис­хо­дит то, чего никто из нас не хочет.

Разве пья­ница хочет быть горем для семьи? Для самого себя? Или нар­ко­ман? Но он сам с собой ничего не может сде­лать. Потому что не только с собой, но и со страш­ной неви­ди­мой силой, кото­рая его зама­ни­вает в эти ловушки.

Разве тот, кто выби­рает изо всего мира себе подругу жизни, играет с ней счаст­ли­вую сва­дьбу, соби­ра­ется быть ей пре­да­те­лем? Остав­лять ее в слезах, лишать ее в один момент глав­ной опоры в жизни, быть при­чи­ной глу­бо­кой тра­ге­дии в ее судьбе?

Разве он наме­ре­ва­ется бро­сать своих малень­ких детей, кото­рые потом не увидят папу, может быть, нико­гда и не будут пони­мать, почему их самые близ­кие люди — мама и папа — вдруг стали друг другу чужими людьми? И с мамой теперь будет жить другой дядя, а папа будет жить с чужой тетей.

Но даже и все это совер­шив и раз­ло­мав, он может счи­тать, что посту­пал един­ственно воз­мож­ным, чуть ли не самым лучшим обра­зом. То есть, будет сам себя счи­тать вполне хоро­шим чело­ве­ком (вот и цель эта без Церкви, без труда якобы достиг­нута).

Почему?

Потому что в этих обсто­я­тель­ствах он, мол, и не мог посту­пать иначе. Он посту­пал согласно тем мыслям, кото­рые при­хо­дили ему в голову — он не смот­рел на дей­ствия, кото­рые совер­шает. А мысли были вроде бы очень разум­ные, даже поря­доч­ные: «Я же люблю дру­гого чело­века, семью можно стро­ить только на любви, любовь — это глав­ное, так и хри­сти­ан­ство учит… Я же хотел, я ста­рался, я терпел – но не полу­чи­лось, ну что ж тут поде­ла­ешь? Зачем друг друга мучить? Она сама мне гово­рила: «Я устала от твоей бес­ко­неч­ной лжи, устала обма­ны­вать детей, лучше уходи куда хочешь, я так больше не могу». Ну, я и выпол­няю ее просьбу. Так что всё реша­ется по нашему обо­юд­ному жела­нию. Мы оба хоро­шие люди, но не сошлись харак­те­рами, ошиб­лись оба. Мы и не любили нико­гда друг друга, она сама мне это ска­зала. Но жизнь же не кон­ча­ется… Я только теперь узнал, что такое насто­я­щая любовь. Разве я не имею права на свой кусо­чек сча­стья? А дети? Ну что ж, дети, им тоже мир нужен, они тоже устали от наших скан­да­лов. Они меня поймут, я их не оставлю, буду их наве­щать, если она раз­ре­шит, буду о них забо­титься — по воз­мож­но­сти, конечно…»

Одно слово – беда! Дья­воль­ское тор­же­ство.

Мно­го­лет­няя жизнь без Бога, без Церкви, без молитвы, без пока­я­ния, без борьбы с грехом. Без­во­лие в мыслях. Жизнь с теле­ви­зо­ром, интер­не­том, куре­нием и алко­го­лем, в духе мира сего, в его пред­став­ле­ниях и иде­а­лах, среди раз­врата в прессе, рекламе, одежде, лите­ра­туре, музыке — все против семьи!

Мир оби­жа­ется и осуж­дает всех и вся, хотя никто от этого лучше не ста­но­вится. Наобо­рот, только грехов больше. А в духов­ной, хри­сти­ан­ской жизни люди каются в своих грехах, молятся, сми­ря­ются перед обсто­я­тель­ствами, терпят друг друга—и полу­чают во всех затруд­не­ниях реаль­ную пользу и для себя, и для мира вокруг. И зло отхо­дит.

Еван­гель­ское миро­воз­зре­ние учит во всем обви­нять себя, а всех других оправ­ды­вать. Счи­тать, что в каждом инци­денте есть доля нашей вины. Чья доля больше — это один Гос­подь знает. Наше дело – каяться в своей доле. Тогда может вер­нуться мир в семью.

Мир­ское миро­воз­зре­ние учит себя во всем оправ­ды­вать, а всех других обви­нять. Тогда мира не будет.

При еван­гель­ском миро­воз­зре­нии люди жалеют друг друга, помо­гают друг другу выйти из беды. Пони­мают, что они, соеди­нив­шись, сло­жили воедино не только радо­сти друг друга, но и горе­сти. Что у них общий неви­ди­мый враг, кото­рый жаждет всех раз­де­лить и прежде всего самых близ­ких людей.

Еван­гель­ское миро­воз­зре­ние учит, что глав­ное сча­стье чело­века — это чистая совесть перед Богом и людьми. А она бывает тогда, когда зло от нас не исхо­дит — что бы мы ни тер­пели от других.

Еван­гель­ское миро­воз­зре­ние гово­рит: какие могут быть мысли о ком-то еще, если вы Богом повен­чаны навсе­гда, если у вас дети?! Какими бы эти мысли ни каза­лись пона­чалу без­обид­ными, однако же льсти­выми, при­ят­ными нам — о том, напри­мер, что с одной сотруд­ни­цей на работе у вас уди­ви­тельно сов­па­дают мнения, она тебя во всем пони­мает, сочув­ствует твоей нелег­кой семей­ной жизни… Гнать надо эти помыслы, как самого лютого врага, кото­рый коло­тит в двери и окна вашего семей­ного очага, гото­вый раз­ру­шить его, сорвать крышу и раз­ме­тать стены, ворваться холод­ным ветром и лишить вся­кого покоя и тепла. Гнать с порога, не откры­вать ни двери, ни фор­точки. Гнать с порога любые мысли против семьи, отве­чая на них одним-един­ствен­ным, как пуш­кин­ская Татьяна по-хри­сти­ан­ски отве­тила Оне­гину

Но я дру­гому отдана; Я буду век ему верна.

Ника­ких знаков вни­ма­ния, ника­ких встреч. Ника­ких «запас­ных вари­ан­тов». Бежать ото всего этого, как от огня.

Не полу­ча­ется — менять работу, даже, может, уез­жать в другой город. Терять в карьере, в день­гах — для семьи, для судьбы каж­дого из вас и всех вместе, для вашей вечной участи это куда мень­ший урон! А глав­ное — молиться, молиться и молиться, пока все это не отой­дет, с Божьей помо­щью, пока это все не вошло в сердце, в душу. Быть совер­шенно искрен­ним перед своей сове­стью, перед Богом, как Пушкин, кото­рый при­знался за всех нас:

Ах, обма­нуть меня не трудно, Я сам обма­ны­ваться рад!

Еван­гель­ское миро­воз­зре­ние знает, что слаб чело­век, грешен, ему надо посто­янно тру­диться над своей душой, чтобы не попа­дать в бес­чис­лен­ные ловушки, кото­рые дьявол рас­ста­вил для каж­дого из нас.

Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий гово­рил:

— Я увидел все сети диа­вола рас­про­стер­тыми поверх земли. Увидев их, я воз­дох­нул и сказал: «Горе роду чело­ве­че­скому! Кто воз­мо­жет осво­бо­диться от этих сетей?» На это мне было ска­зано: «Сми­рен­но­муд­рие спа­са­ется от них, и они не могут даже при­кос­нуться к нему».

Сми­рен­но­муд­рие хранит, как чуткий погра­нич­ник, тер­ри­то­рию нашего сердца, нашей семьи.

Лучше, конечно, иметь посто­ян­ную бла­го­дат­ную защиту, кото­рую создают регу­ляр­ное хож­де­ние в храм, еже­днев­ная домаш­няя молитва, посто­ян­ные Испо­ведь и При­ча­ще­ние. Но если враг уже напал, оста­ется отби­ваться от него с Божьей помо­щью — до победы, «до Бер­лина». Кре­ститься как можно чаще, класть поклоны, сми­ряться. Не идти, а бежать в цер­ковь, каяться. Отби­ваться реши­тельно от любой гор­до­сти в своем сердце, от любых обид, мыслей, кото­рые хоть в какой-то сте­пени ведут в сто­рону пре­да­тель­ства жены и детей, что бы ни было — пока не осво­бо­дишься от всего этого совсем. Пока Гос­подь не осво­бо­дит. Пока не при­дешь в себя и не ска­жешь себе: «Как я мог не поду­мать самое про­стое: а как же она, моя избран­ница, как мои дети? Как они будут жить? Что они будут думать? Не повре­дит ли это им? Не будет ли это им дурным при­ме­ром на всю жизнь? Как я мог?! Чудо­вищно! Какая же я дрянь! Как легко я могу стать пре­да­те­лем — и кого?! Самых близ­ких, самых доро­гих мне людей, кото­рые только на меня одного наде­ются, кото­рые от меня зави­сят, для кого я неза­ме­ним, кото­рые меня любят! Да мне только о том, что я все это считал воз­мож­ным, нужно каяться до конца дней своих. Гос­поди, прости и помоги!

И тут же, скорее всего, придет другая мыс­лишка: «А как же она?.. Та, другая? Как я ей все это скажу? Что с ней будет? Она меня ведь тоже любит, она уже наде­я­лась, у меня перед ней уже есть обя­за­тель­ства.., Я и тут буду пре­да­те­лем! Ее тоже жалко. Она хоро­ший чело­век… Что делать?!»

Цель дья­вола — загнать чело­века в ловушку, в мнимую без­вы­ход­ность и дове­сти до отча­я­ния, вплоть до мыслей о само­убий­стве.

Мысль о само­убий­стве — всегда от дья­вола, всегда ложь. Якобы ты себя убьешь — и все кон­чится. Нет, не кон­чится, душу-то не убьешь. Нач­нется самая страш­ная мука, и к тому же вечная.

Что делать?

Каяться, молиться Богу, идти в цер­ковь.

Выхо­дов у Бога из любого поло­же­ния — бес­чис­лен­ное коли­че­ство.

Без молитвы чело­век бес­по­мо­щен. Он даже со своими мыс­лями и чув­ствами ничего не может сде­лать.

Снова сми­ряться: «Да, она-то — хоро­ший чело­век, но я‑то при чем? Куда я‑то собрался? Я — такой, какой я есть? Чтобы и там, на новом месте, после остав­лен­ного здесь пепе­лища, новая жена и новые дети жили со мной, как на вул­кане, потому что я в любой момент могу поду­мать точно так же, как думал здесь, пока Гос­подь меня не осво­бо­дил от этого умо­по­мра­че­ния? Потому Что я могу быть рабом любых мыслей и чувств, кото­рые только придут мне в голову и сердце, а не рабом Божиим?»

Кто, кроме Бога, помо­жет нам, бедным людям, когда мы своими гре­хами завя­зы­ваем все эти узлы личной жизни? Кто раз­вя­жет их? Куда еще идти с делом души, как не в цер­ковь?

И люди, слава Богу, идут. И столько горя при­но­сят сюда… И гово­ришь им: хоть теперь нач­ните ходить по-насто­я­щему, потому что все это можно только отмо­лить. Кай­тесь в своих грехах, всем другим про­щайте. Решайте начать новую жизнь, прежде всего по отно­ше­нию к Богу — это глав­ное в том, как мы живем.

Гово­ришь — они, бывает, послу­шают, попла­чут, может быть, даже придут на испо­ведь, при­ча­стятся, Гос­подь даст какое-то облег­че­ние, иногда явно и ощу­тимо помо­жет. Но, увы, чаще всего отно­ше­ние к Богу, к Церкви оста­ется почти таким же, как и было. Потому что нет при­вычки к цер­ков­ной жизни, есть при­вычка наде­яться на себя, на свое разу­ме­ние. Нужно выра­ба­ты­вать цер­ков­ную при­вычку. Нужно время, нужно посто­ян­ство, нужно усер­дие, нужна вер­ность Богу и Церкви всегда, каждый день и час, что бы ни было.

Если не будешь жить жизнью духов­ной посто­янно, не будешь при­ни­мать всего, что в церкви нам обильно пода­ется, то как ты будешь избав­ляться от дья­вола, кото­рый посто­янно ста­ра­ется пора­бо­тить чело­века?

Дья­воль­ская сила силь­нее чело­ве­че­ской.

Но сила Божия неиз­ме­римо силь­нее дья­воль­ской.

^ Прием трид­ца­тый: «Я ходил в цер­ковь, молился, ставил свечи, а все равно ничего не изме­ни­лось. Бог меня не услы­шал»

Это так кажется — что ничего не изме­ни­лось. Если бы мы не моли­лись, было бы еще хуже. Гос­подь, может быть, сохра­нил нас от каких-то бед. Ни одна молитва не бывает без послед­ствий – мы просто можем их не видеть.

Когда мы обра­ща­емся к Богу, когда мы обща­емся с Ним, мы уже меня­емся. А это — глав­ное изме­не­ние, кото­рого хочет Гос­подь, самое нужное для нас.

Мы хотим, чтобы меня­лись обсто­я­тель­ства вокруг нас. А Гос­подь хочет, чтобы меня­лись мы. Для Него глав­ное обсто­я­тель­ство — это сам чело­век, его душа.

Гос­подь иногда медлит испол­нять наши просьбы не потому, что к нам рав­но­ду­шен, а потому что мы не того просим, что нам дей­стви­тельно нужно. Или потому что хочет укре­пить нас в молитве, в тер­пе­нии, в посто­ян­стве веры в Него. Или потому, что ждет нашего пока­я­ния, хочет, чтобы мы почув­ство­вали свою вину за те скорби, кото­рые с нами слу­ча­ются, наше недо­сто­ин­ство полу­чить от Него новые мило­сти, чтобы мы ощу­тили цен­ность добра.

В любом случае от Бога может исхо­дить только благо.

Когда мы обра­ща­емся к Богу, мы хотим, чтобы Он тут же испол­нил все наши просьбы. А ведь сами мы так не делаем.

Гос­подь дал нам запо­веди, дал Еван­ге­лие, дал цер­ков­ный Устав, дал настав­ле­ния святых отцов, дал про­по­вед­ни­ков Его истины — все для нашего блага. Он дока­зал нам Свою без­мер­ную Любовь, постра­дав за нас на Кресте. Но мы Его не слу­шаем.

Наше вни­ма­ние почти посто­янно отдано врагу рода чело­ве­че­ского, у кото­рого одна цель: погу­бить наши души навеки. Мы от него при­ни­маем «инфор­ма­цию», пыта­емся узнать от него даже о жизни цер­ков­ной… Инте­ре­су­емся его «ново­стями»: убий­ствами, ката­стро­фами, сплет­нями о чьей-то част­ной жизни, инте­ре­со­ваться кото­рыми непри­лично. Слу­шаем его «музыку», при­ме­ри­ваем на себе его горо­скопы, его моды… А то еще и идем к экс­тра­сенсу, к бабке-воро­жее, к «нетра­ди­ци­он­ному цели­телю», к «ясно­ви­дя­щей», к про­по­вед­нику-сек­танту — то есть прямо к его слугам.

Ладно уж, мы бы только сами не ходили в цер­ковь. Но мы и детей туда не носим, не водим. Ладно уж, мы бы сами дома не моли­лись, не пости­лись, не имели бы, как заве­дено было в каждом рус­ском доме, крас­ного угла с ико­нами — теперь почти всегда заня­того «анти­и­ко­ной», теле­ви­зо­ром. Но мы и детей этому не учим. А то и прямо ведем их в другую сто­рону. Поэтому их почти нет в храмах в самый ответ­ствен­ный период их жизни — под­рост­ко­вый.

А мир и дьявол — князь мира сего рабо­тают на полную мощ­ность, и глав­ная их цель — увести детей от Бога.

Для наших бедных детей сего­дня при­го­тов­лены при­шед­шие к нам с Запада «дет­ские блюда»: «дет­ское радио», «дет­ская мода», «дет­ское теле­ви­де­ние», вроде бы совер­шенно дет­ские мульт­фильмы — все эти «Чебу­рашки», «лун­тики». В книгах — все­воз­мож­ные «Вред­ные советы». Жур­налы якобы для детей под назва­нием «Чело­век-паук», «Мон­стры-при­шельцы». Но все это — против детей.

Ну, а дальше, понятно, роди­тель­ские слезы. В каждом храме это есть, к каж­дому батюшке обра­ща­ются с прось­бами помо­литься о детях, сбив­шихся с пути.

Но где мы были раньше?

Где угодно, только не в церкви.

Что может быть полез­нее, пита­тель­нее для дет­ских душ, чем кра­сота нашего пра­во­слав­ного храма, нашей цер­ков­ной службы, кото­рую сохра­нили для нас наши предки, в том числе ценою жизни своей?

Как раду­ется чистая дет­ская душа обще­нию со свя­ты­ней в храме! Как уми­ляет деток дивный образ Бого­ма­тери со мла­ден­цем-Хри­стом на руках… Как они любу­ются горя­щими све­чеч­ками, как они целуют иконы, крест Хри­стов… Да еще иной раз при­кла­ды­вают к иконам своих куко­лок — хотят и их при­об­щить к свя­тыне. И это понятно: душа создана Богом, и к Богу, Творцу своему, тянется. Знает, что лучше Бога, добрее, роднее нет для нее ничего. Знает — еще не замут­нен­ная грехом. Гос­подь так и сказал нам о детях: Не воз­бра­няйте им прийти ко Мне (Мф. 19:14).

В церкви дети видят добрый пример. По теле­ви­зору, дома — увы, часто обрат­ный. А пример – силь­ней­шее сред­ство вос­пи­та­ния, силь­нее, чем слова.

Лучшее, что мы можем сде­лать для детей, — это как можно чаще при­но­сить, при­во­дить их в храм, при­ча­щать Святых Хри­сто­вых Таин, молиться за них.

В церкви видно: дети, кото­рые посто­янно при­ча­ща­ются, — это другие дети. Спо­кой­ные, мирные. Тем более, если при­ча­ща­ются сами роди­тели. Да еще если они вен­чаны. Про­то­и­е­рей Нико­лай Гурья­нов гово­рил: «Как мне жаль невен­чан­ных!» И деток их, конечно, жаль…

Детям нужны про­стые добрые игрушки — зай­чики, мед­ве­жата. Обще­ние с живым миром — как его Гос­подь создал. Чистые, полез­ные книжки: «Коло­бок», «Репка», «Что такое хорошо и что такое плохо?» Как бы тяжело ребе­нок, не дай Бог, не забо­лел, ни в коем случае нельзя под­да­ваться панике и нести его к бабушке, кото­рая заго­ва­ри­вает, кото­рая, мол, «тоже молится», «такая боже­ствен­ная, у нее вся ком­ната в иконах». Все это – мас­ки­ровка. У какой бабушки столько икон, сколько в храме? Какая бабушка имеет такую силу, кото­рую дает Гос­подь в Своих Таин­ствах? И там — не Божья сила, там добра не будет.

Пред­ставьте себе, пришли вы в боль­ницу, а вам бабушка-гар­де­роб­щица гово­рит:

— Вижу, вижу, чем боле­ете. Ну-ка, идите сюда, я вам сейчас ножич­ком сделаю опе­ра­цию — и будете здо­ровы.

Мы от такой бабушки шарах­немся в сто­рону, ни за что не дове­рим ей свое тело. Обра­тимся к врачу, спе­ци­а­ли­сту, жела­тельно к про­фес­сору. А душа наша гораздо слож­нее и гораздо важнее для нас.

Все духов­ные вопросы нужно решать только в Пра­во­слав­ной Церкви, с пра­во­слав­ным свя­щен­ни­ком.

А если оши­ба­лись — двери храма всегда открыты, как бы мы далеко ни отхо­дили от Церкви, от Бога, Он по Своей без­мер­ной любви всегда нас примет, если пока­емся, если вер­немся к Нему. Святые отцы гово­рят: «Нет греха непро­ща­е­мого, кроме нерас­ка­ян­ного».

^Прием трид­цать первый: «А кто знает, что всё это — правда? Я не могу верить на слово. Если бы я сам увидел какое-то чудо…»

Без­бож­ники в XX веке в России пыта­лись пол­но­стью покон­чить с верой, с Цер­ко­вью. Уби­вали свя­щен­но­слу­жи­те­лей, веру­ю­щих, изы­мали малей­шее упо­ми­на­ние о Боге из всех книг, изо всей жизни, вос­пи­ты­вали детей в полном без­бо­жии с дет­ского сада, раз­ру­шили, кажется, всё рели­ги­оз­ное, что можно было раз­ру­шить. Каза­лось, вера, Цер­ковь — всё это уже в про­шлом. Но Гос­подь пове­лел — и всё вос­кресло в еще боль­шей красе: и мона­стыри, совер­шенно разо­рен­ные, и храмы, и книг стало выхо­дить пра­во­слав­ных еще больше, чем прежде, и фильмы появи­лись, и радио‑, теле­пе­ре­дачи… И вера в народе живет, и в Цер­ковь при­хо­дят все новые и новые люди. .

Разве это не явное чудо Божие?

^ Прием трид­цать второй: «Но ведь и у тех, кто в цер­ковь ходит, бывают и несча­стья, и болезни»

Бывают. Но не потому, что они ходят в цер­ковь. Напро­тив, пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил:

— Если не будете в цер­ковь ходить, будете болеть.

А сколько бывает исце­ле­ний — по горя­чим молит­вам веру­ю­щих,!

Один из спис­ков с иконы Божией Матери «Все­ца­рица» нахо­дится в мос­ков­ском Новоспас­ском мона­стыре, возле метро «Про­ле­тар­ская». Перед этой иконой осо­бенно много молятся о рако­вых боль­ных. И весь образ увешан золо­тыми кре­стами. Люди при­несли их в бла­го­дар­ность Матери Божией за исце­ле­ния. Они бывали и в таких слу­чаях, кото­рые врачи при­зна­вали без­на­деж­ными. Врачи иногда так сами и гово­рят: «Это чудо. Мы не наде­я­лись на выздо­ров­ле­ние».

А рядом — мона­стырь Покрова Божией Матери, в кото­ром нахо­дится рака со свя­тыми мощами бла­жен­ной Мат­роны Мос­ков­ской. И на ее иконе — тоже мно­же­ство пожерт­во­ван­ных кре­стов. Люди часами стоят в оче­реди, чтобы при­ло­житься к ее святым мощам, попро­сить помощи в скор­бях и болез­нях. И поло­вина при­шед­ших стоит с буке­тами цветов в руках: в бла­го­дар­ность за полу­чен­ную помощь.

Гос­подь не избав­ляет нас от всех труд­но­стей, от всех болез­ней, даже от смерти. Цер­ковь Божия помо­гает чело­веку изба­виться от глав­ной беды — от вечной гибели души. Со смер­тью жизнь наша не кон­ча­ется, а начи­на­ется глав­ная наша жизнь — вечная. И только в Церкви воз­можно вечное спа­се­ние

^Прием трид­цать третий: «Пока живем, надо жить, а не думать о смерти»

То, что Цер­ковь больше думает о смерти, чем о жизни, это тоже дьявол выду­мал. Он при­го­во­рил всех нас к вечной казни, от кото­рой пришел изба­вить нас Хри­стос Спа­си­тель. А Цер­ковь, осно­ван­ная для этого Гос­по­дом, думает и гово­рит не о смерти, а о вечной жизни.

Для веру­ю­щего чело­века смерть тела — это не конец жизни. Душа про­дол­жает жить и по раз­лу­че­нии с телом. Она пере­хо­дит в другую жизнь, жизнь бес­смерт­ную. Значит, только жизнь в Церкви и может дать нам насто­я­щую, нескон­ча­е­мую, вечную жизнь, семена кото­рой мы сеем здесь, на земле, во время этой нашей быстро летя­щей вре­мен­ной жизни.

А мы счи­таем, что суета, кото­рая напол­няет нашу нынеш­нюю жизнь, и есть ее смысл, и есть вся наша жизнь. Все куда-то несемся… Куда?..

В буду­щей жизни уже не будем ни о чем об этом думать, пере­жи­вать. Не будем жить по своей воле.

Если, не при­веди Гос­подь, в ад попа­дем, там нас точно никто не будет спра­ши­вать, чего мы хотим. А если, дай Бог, в рай, — то там нам наша личная сво­бода будет не нужна, там мы не будем видеть в ней ника­кого сча­стья, потому что у нас будет неиз­ме­римо боль­шее, без­гра­нич­ное сча­стье — тво­рить волю Божию.

Одна раба Божия, про­живя эту жизнь и огля­нув­шись на все про­шед­шее, ска­зала:

— Только и нужно было – ходить в цер­ковь да делать добрые дела.

Пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, кото­рый еще в этой жизни побы­вал в раю и потом вер­нулся, спра­ши­вали:

— Батюшка, все ведь люди греш­ные. Почему одни пойдут в рай, а другие — в ад? Какая между ними такая раз­ница?

Пре­по­доб­ный отве­тил: — Все дело в реши­мо­сти.

Решишься: «Что бы ни было, буду ста­раться не гре­шить. Буду в цер­ковь ходить, буду Бога про­сить. Не будет полу­чаться — буду каяться. И опять буду ста­раться жить от греха подальше».

Такого греш­ника Гос­подь поми­лует. А того, кто и отвер­гает дверь спа­се­ния, кто гово­рит: «Один раз живем, все равно поми­рать, бери от жизни все, там все равно стра­дать, так хоть здесь пове­се­литься», — такой сам уже все решил, что ж с ним сде­ла­ешь? Гос­подь, гово­рят, насильно не спа­сает.

Еще ни один чело­век не избе­жал смерти оттого, что ста­рался о ней не думать.

Нужно гото­виться к буду­щей жизни. Нужно здесь так соеди­ниться со Хри­стом, чтобы не рас­статься с Ним нико­гда.

Нынеш­няя жизнь тогда и станет жизнью истин­ной, испол­нен­ной вели­кого смысла и наи­боль­шей — пас­халь­ной — радо­сти.

Потому мы и празд­нуем так тор­же­ственно наш глав­ный и люби­мый рус­ский празд­ник — ПАСХУ ХРИ­СТОВУ.

В пас­халь­ную ночь, в эти самые радост­ные минуты года, в наших лику­ю­щих храмах мы вос­хва­ляем Вос­крес­шего Гос­пода, поправ­шего Своею смер­тию смерть, и во всей все­лен­ной звенят дивные слова Боже­ствен­ного Зла­то­уста:

Где твое, смерте, жало? Где твоя, аде, победа? Вос­кресе Хри­стос, и ты низ­верглся еси. Вос­кресе Хри­стос, и падоша демони. Вос­кресе Хри­стос, и раду­ются Ангели. Вос­кресе Хри­стос, и жизнь житель­ствует. Вос­кресе Хри­стос, и мерт­вый ни един во гробе: Хри­стос бо востав от мерт­вых, нача­ток усоп­ших бысть. Тому слава и дер­жава, во веки веков. Аминь.

Да, много у дья­вола при­е­мов, с помо­щью кото­рых он силится не пустить нас в цер­ковь. Вон как ста­ра­ется! И это еще не всё. Значит, дело сто­я­щее, раз враг рода чело­ве­че­ского так усерд­ствует. Значит, и нам надо ста­раться не под­даться ни на один из его при­е­мов, поста­вить фильтр у себя в голове для любых мыслей против церкви, все пре­пят­ствия пре­одо­леть — и все-таки прийти в храм, чего бы нам это ни стоило.

Все эти мысли не назы­вают реаль­ных причин того, почему не надо было бы ходить в цер­ковь. А явля­ются лишь мыс­лями. И мысли эти — от дья­вола. А он нико­гда правды не гово­рит.

Если же он при­ду­мает еще трид­цать три приема, или триста, или сколько угодно — у него их заго­тов­лено на все вкусы, лишь бы они каза­лись нам заслу­жи­ва­ю­щими вни­ма­ния, лишь бы мы верили ему, а не Богу, не Матери-Церкви, — то все равно нам нужно будет их отбро­сить, раз­об­ла­чив одним-един­ствен­ным при­е­мом; ОТ ЦЕРКВИ МЫСЛЬ ОТВО­ДИТ – ЗНАЧИТ, ОНА ОТ ЛУКА­ВОГО.

Поэтому, если ты в цер­ковь не ходишь или ходишь редко, то при­гля­дись, на чем тебя враг обма­ны­вает. И отвергни это, потому что это от него исхо­дит, а он уж точно ничего хоро­шего не посо­ве­тует.

Все эти «аргу­менты», кото­рые лука­вый нам под­бра­сы­вает и кото­рыми мы, к несча­стью, руко­вод­ству­емся в жизни, — перед Богом, Кото­рый будет нас судить, будут ничто. На Суде Хри­сто­вом мы увидим все таким, как оно есть на самом деле, без всякой дья­воль­ской идео­ло­гии. И уви­дится ясно, что они были сами по себе, а правда жизни — сама по себе.

Так что будем учиться отбра­сы­вать их и жить просто и прямо — по Еван­ге­лию, по сове­сти.

Пойдем к Богу, пойдем в храм, что бы ни было против этого. Такова воля Божия. А она — благая и совер­шен­ная.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки