Благочестие

***

Благоче́стие – 1) образ жизни под­лин­ного хри­сти­а­нина, выра­жа­е­мый в любви к Богу и дея­тель­ном стрем­ле­нии к Нему, соблю­де­нии Его запо­ве­дей, истин­ном бого­по­чи­та­нии; 2) доб­ро­де­тель­ность; 3) дея­тель­ность Бога как Источ­ника и Пода­теля благ, направ­лен­ная в мир (1Тим.3:16).

Про­ти­во­по­лож­ное зна­че­ние – нече­стие.

***

Бла­го­че­сти­вая душа знает Бога – ибо быть бла­го­че­сти­вым значит испол­нять волю Божью, а это озна­чает знать Бога, т.е. когда кто ста­ра­ется быть неза­вист­ли­вым, цело­муд­рен­ным, крот­ким, щедрым по силе, общи­тель­ным, не любо­при­тель­ным (склон­ный к сло­во­пре­нию), и делать все что угодно Богу.
прп. Анто­ний Вели­кий

Бла­го­че­стие ложное, когда внеш­нее испол­ня­ется, а внут­рен­нее пре­не­бре­га­ется.
свт. Тихон Задон­ский

***

Благочестие показное и подлинное

Бла­го­че­стие – доб­ро­де­тель, к кото­рой стре­мится каждый пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин. Тем не менее, неко­то­рые люди, как пра­вило, новички в Церкви, не совсем пра­вильно пони­мают‚ что вклю­чает в себя это поня­тие. Обра­тимся к сло­варю: бла­го­че­стие – это истин­ное бого­по­чи­та­ние, бла­го­го­вей­ное при­зна­ние боже­ствен­ных истин и испол­не­ние их на деле (Тол­ко­вый сло­варь В. Даля). Но что необ­хо­димо для дости­же­ния такой высо­кой доб­ро­де­тели? В чем она выра­жа­ется? Что напол­няет смыс­лом это поня­тие? На эти и другие вопросы мы попы­та­лись найти ответы в беседе с игу­ме­ном Иси­до­ром (Мина­е­вым), насто­я­те­лем Конев­ского Рож­де­ство-Бого­ро­дич­ного муж­ского мона­стыря.

- Частенько ловишь себя на мысли: а пра­вильно ли мы пони­маем, что такое бла­го­че­стие? Отец Исидор, можете ли Вы объ­яс­нить, что такое бла­го­че­стие, про­стыми, не книж­ными сло­вами?

– Каждый, кто ставит перед собой вопрос о бла­го­че­стии, должен пони­мать, что любое явле­ние имеет две кате­го­рии: форму и содер­жа­ние. У нас, пра­во­слав­ных хри­стиан, внеш­ние формы очень пышные – в архи­тек­туре, в пес­но­пе­ниях, в ико­но­писи, в цер­ков­ных обря­дах – и порой за внеш­ним испол­не­нием обря­дов мы теряем внут­рен­ние нрав­ствен­ные ори­ен­тиры. Мне кажется, что истинно бла­го­че­сти­вый чело­век – это тот, кото­рый и внешне может про­явить свои чув­ства: встать на колени, поце­ло­вать икону, соблю­сти пост, воз­жечь лам­паду, – но он и внут­ренне должен уметь соот­вет­ство­вать этому поня­тию: уметь слу­шать других людей, забо­титься о ближ­них, не быть рав­но­душ­ным к чужой беде.

В Свя­щен­ном Писа­нии упо­ми­на­ется один святой, о кото­ром напи­сано бук­вально несколько строк, но это очень вели­кий святой, потому что он живым был взят на Небо. Это Енох. Про него напи­сано: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт. 5:24). Что такое ходить пред Богом? Это значит каждое свое слово, каждый посту­пок или отсут­ствие поступка мы должны соиз­ме­рять с Богом, т.е. всегда думать: а как Бог на это посмот­рит?.. И если мы посто­янно будем это иметь в виду, то у нас появится устой­чи­вый навык бла­го­че­сти­вой жизни.

- Суще­ствует такое мнение, что бла­го­че­стие можно при­об­ре­сти с помо­щью дис­ци­плины и орга­ни­зо­ван­но­сти. Вот и Вы сейчас гово­рите, что в состо­я­нии «ходить пред Богом» нужно долго упраж­няться. Т.е. опять же себя застав­лять, дис­ци­пли­ни­ро­вать. Так вот как Вы счи­та­ете, дис­ци­плина – это необ­хо­ди­мое усло­вия в про­цессе стя­жа­ния бла­го­че­стия?

– С одной сто­роны, да, но это такое дежур­ное слово, кото­рое я бы не стал упо­треб­лять. У нас в армии дис­ци­плина, в школе дис­ци­плина, а в цер­ковь пришли – опять то же самое? Я думаю, тут клю­че­вое слово другое – ответ­ствен­ность. Если у чело­века будет ответ­ствен­ность перед дру­гими, перед собой, перед Богом – то это и будет внут­рен­нее бла­го­че­стие. И еще очень важен вопрос навы­ков. Это как в про­фес­сии. Помню, мы школь­ни­ками были на заводе, помо­гали ящики ско­ла­чи­вать, – и там был один парень, немножко боль­ной, он всю жизнь рабо­тал в этом цехе. И вот за ним было очень инте­ресно наблю­дать: он делал ровно столько дви­же­ний, сколько нужно на ско­ла­чи­ва­ние одного ящика, ничего лиш­него. А чело­век, не име­ю­щий такого навыка, тратит на этот про­стой ящик намного больше, чем надо, дви­же­ний, вре­мени, сил и даже мате­ри­а­лов. Так вот бла­го­че­стие – это тоже вопрос духов­ного навыка, как и навык к молитве, как и навык к пока­я­нию, к этому чело­век должен при­учить себя.

- Пишут, что суще­ствуют два аспекта хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия – дея­тель­ное и созер­ца­тель­ное. Еван­гель­ский пример этому – Марфа и Мария. Условно пра­во­слав­ных можно раз­де­лить на тех, кто пред­по­чи­тает сидеть дома и молиться, и на тех, кто зани­ма­ются какой-то актив­ной дея­тель­но­стью. Как Вы счи­та­ете, какой путь более верный?

– Тут не может быть какого-то одно­знач­ного ответа, в мире ведь нет ничего в чистом виде, всегда какие-то при­меси. Смотря какой дея­тель­но­стью зани­ма­ется чело­век. Если он для других ста­ра­ется – это похвально. А если только себе побольше урвать – это совсем другое. Мне кажется, что здесь для ответа при­ме­ром можно взять мона­стырь, как образ хри­сти­ан­ского жития. В мона­стыре уста­нов­лено: труд и молитва. Молитва не должна мешать труду, т.е. не быть такой длин­ной и уто­ми­тель­ной, что чело­век после нее только спать может. И труд должен не мешать молитве, а то как бывает: ой, молиться неко­гда, сокра­тите службу, цемент при­везли! Все должно быть рав­но­мерно: труд и молитва. И у каж­дого, к тому же, свой склад: кто-то будет чуть больше тру­диться, кто-то – больше молиться. Но, к сожа­ле­нию, сейчас я вижу очень много без­де­я­тель­ных людей, кото­рые свою лень, инфан­тиль­ность, боязнь что-то пред­при­нять при­кры­вают якобы молит­вен­ным бла­го­че­стием. Вот, гово­рят, давайте ака­фи­сты почи­таем… а ведь ничего не нала­дится! Иди, ищи работу, хорошо тру­дись, чтобы тобой доро­жили, чтобы тебе давали премию. А ака­фи­сты – само собой, они не отме­ня­ются. К сожа­ле­нию, людей, в основ­ном, пере­ве­ши­вает в ту или иную сто­рону: либо работа – и чело­веку даже лба пере­кре­стить неко­гда; либо молитва – когда он посто­янно читает, молится, ходит на службы, зато у него дома хоть шаром покати, ни детям кон­фетки, ни роди­те­лей пожи­лых на отдых не отпра­вить. Поэтому во всем нужно искать золо­тую сере­дину.

- Давайте пого­во­рим подроб­нее о внеш­них при­зна­ках, кото­рые счи­та­ются при­зна­ками бла­го­че­стия. На первом этапе вхож­де­ния в храм чело­век очень легко при­ни­мает все внеш­ние при­меты рели­ги­оз­но­сти и счи­тает, что это очень важно. Более того, он часто начи­нает открыто осуж­дать других, кото­рые раз­го­ва­ри­вают, оде­ва­ются непра­вильно, на его взгляд, не так пра­во­славно, как он. Что опас­ного в такой ситу­а­ции?

– Мате­ри­аль­ное всегда легче при­нять. Отрас­тить бороду и повя­зать платок легче, чем запре­тить себе осуж­дать, даже в помыс­лах. Я сейчас вижу многих свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мирян, и мне нра­вится, и когда они носят длин­ные бороды и волосы, и когда совре­мен­ные стрижки и гладко бре­ются. Я думаю, что и то, и это хорошо, но ни в коем случае нельзя то или иное дог­ма­ти­зи­ро­вать. Ни дог­мата о платке, ни дог­мата о бороде у нас нет. Все это может меняться со вре­ме­нем. Да, дей­стви­тельно, мы читаем в Библии, что муж­чина не должен носить жен­скую одежду, а жен­щина муж­скую. Но какая была тогда муж­ская одежда? Длин­ные хитоны, как рясы у свя­щен­ника. Полу­ча­ется, сего­дня каждый миря­нин-муж­чина нару­шает биб­лей­ский кодекс, потому что не ходит в длин­но­по­лой одежде, как ходили апо­столы. Поэтому когда меня спра­ши­вают: жен­ская это одежда или муж­ская, – я отве­чаю: пой­дите в Дом моде­лей, купите журнал и посмот­рите, чем муж­ские брюки отли­ча­ются от жен­ских. Речь в этом биб­лей­ском отрывке идет о том, что люди рядятся в одежду про­ти­во­по­лож­ного пола, под­чи­ня­ясь гре­хов­ным инстинк­там нетра­ди­ци­он­ных сек­су­аль­ных отно­ше­ний. И сего­дня ясно, что если жен­щина придет в храм в насто­я­щих муж­ских брюках, – то это будет странно. Но если жен­щина придет в жен­ских брюках – что в этом стран­ного? Это совре­мен­ная жен­ская одежда. И про платок: как гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, жен­щина должна носить покры­вало на голове в знак сми­ре­ния перед своим мужем. Но почему у нас деся­ти­лет­ние девочки в плат­ках, как ста­рушки, стоят, я не пони­маю.

Внеш­ние при­знаки воцер­ко­в­лен­но­сти должны при­сут­ство­вать, но они не так уж сильно отли­ча­ются от нор­ма­ти­вов веж­ли­во­сти. Когда чело­век идет на похо­роны, будет странно, если он наде­нет пляж­ный костюм. Так же и в театр вас не пустят в шортах. И потому нека­зи­сто выгля­дит, когда чело­век при­хо­дит в храм Божий – где он кается в грехах, молится, просит у Бога помощи и вра­зум­ле­ния – в полуп­ляж­ном оде­я­нии. Это странно, даже не по цер­ков­ным, а по свет­ским пра­ви­лам. Но если жен­щина при­хо­дит в храм в кра­си­вом стро­гом брюч­ном жен­ском костюме – что в этом пло­хого, когда ска­зано глав­ное: «Сын Мой, отдай мне сердце твое» (Притчи 23:26 ). То есть Гос­подь сердце наше просит, а не юбки и платки.

На Востоке не только мусуль­ман­ском, но и хри­сти­ан­ском – войти в храм в обуви счи­та­ется ненор­маль­ным. А у нас, пред­ставьте, если люди будут боси­ком в храме стоять, что им скажут. У восточ­ных людей муж­чина должен быть всегда с покры­той голо­вой в храме. У нас, пра­во­слав­ных, – с откры­той голо­вой. Жен­щины востока всегда носили шаро­вары и, при этом, были очень рели­ги­озны. И так далее. Это все наци­о­наль­ные, вре­мен­ные, тра­ди­ци­он­ные нормы. Ника­кого они к под­лин­ному хри­сти­ан­ству не имеют отно­ше­ния. Един­ствен­ное пра­вило, что люди должны в храм оде­ваться так, чтобы не соблаз­нять друг друга. При­хо­дит в храм новый чело­век – это же видно, что он ново­на­чаль­ный, – может быть, как-то себя угло­вато в храме ведет, может быть, слиш­ком громко раз­го­ва­ри­вает. Так он впер­вые пришел, а ты-то уже в Церкви пол­жизни, почему ты его просто с любо­вью не при­мешь и не обу­чишь по-доб­рому? А все это выли­ва­ется в скан­далы, оскорб­ле­ния и, в общем-то, Цер­ковь теряет этих новых людей, потому что кто-то их обидел из-за пустяка. Кто-то не может про­стить зашед­шему в храм чело­веку непра­виль­ную форму одежды, зато себе про­щает осуж­де­ние и агрес­сию, кото­рые просто запре­щены в Еван­ге­лии.

- Если про­дол­жать при­меры внеш­них при­зна­ков рели­ги­оз­ного чело­века, можно вспом­нить осо­бен­ный лек­си­кон пра­во­слав­ных людей. «Спаси Гос­поди» вместо «спа­сибо», «пере­дай поклон» вместо «пере­дай привет» и многое другое. С одной сто­роны, это очень хоро­шие выра­же­ния, с другой – тут тоже может начаться некий пере­гиб. Как вы счи­та­ете, должен ли чело­век менять что-то в своей речи, когда он ста­но­вится хри­сти­а­ни­ном, или это неважно?

– Что-то должен, конечно, менять, но это нужно менять умно. Ведь суть нео­фит­ства в том, что чело­век всем пыта­ется про­де­мон­стри­ро­вать, что он теперь другой – и в словах, и в одежде, и в пове­де­нии. Это тоже некая духов­ная пато­ло­гия. Ну, уве­ро­вал ты в Бога – и слава Гос­поду, моло­дец. Что ты всем это демон­стри­ру­ешь? Пред­ставьте, какой-нибудь извест­ный артист, напри­мер, Баси­ла­швили, ходит по Питеру и гово­рит всем: здрав­ствуйте, я Баси­ла­швили, не хотите у меня взять авто­граф? Ну что люди поду­мают? И так же видно, что ты Баси­ла­швили, что тут еще можно демон­стри­ро­вать? То же делает неофит. И так видно, что у него борода, кре­стик, четки на руку намо­тал, хоть и не монах, – что еще-то демон­стри­ро­вать? Те, кто не с дет­ства вос­пи­ты­вался в пра­во­слав­ных семьях, а пришел к вере в зрелом воз­расте – обычно обя­за­тельно про­хо­дят этот период нео­фит­ства, кото­рый длится год, два или три. Такое состо­я­ние – как болезнь, оно потом про­хо­дит. Но у неко­то­рых не закан­чи­ва­ется и всю жизнь.

Что такое «пере­дать поклон»? Ведь еще сто лет назад это было нор­маль­ное явле­ние, так все здо­ро­ва­лись. И тогда фраза «пере­дать поклон» была нор­маль­ной и в цер­ков­ном, и в свет­ском упо­треб­ле­нии. Сейчас «привет» – тот же самый поклон. Но, конечно, пере­дать привет мит­ро­по­литу было бы странно. А когда друг другу – почему бы нет? Хоть при­веты пере­да­вайте, хоть поклоны – глав­ное, с любо­вью. «Спаси Гос­поди» – тоже хоро­шее выра­же­ние, но почему «спа­сибо» нельзя ска­зать, когда это то же самое выра­же­ние «спаси Бог», только немножко реду­ци­ро­вано? Можно ска­зать «при­ят­ного аппе­тита», можно – «ангела за тра­пе­зой». Смотря где. Прийти в бар и ска­зать, под­рост­кам, пьющим кок­тейли, «ангела за тра­пе­зой» – это вызо­вет ряд насме­шек над тобой и над рели­гией. Но если ты пришел в мона­стырь на брат­скую тра­пезу, там ска­зать по-фран­цуз­ски «Bon appetit» тоже было бы странно. Просто нужно соиз­ме­рять, где гово­рить, что и кому. Ведь когда чело­век ста­но­вится пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном – совер­шенно не отме­ня­ются ни нормы веж­ли­во­сти, ни нормы рас­су­ди­тель­но­сти.

- Хоте­лось бы еще разо­браться с такой доб­ро­де­те­лью как сми­ре­ние. Часто пра­во­слав­ные сме­ши­вают это глу­бо­кое духов­ное поня­тие с… внеш­ним видом чело­века. Тот же платок на голове жен­щины счи­та­ется без­услов­ным при­зна­ком сми­ре­ния. Осо­бен­ные манеры пове­де­ния: глаза долу, при­глу­шен­ный голос – все это тоже как-то соот­но­сится со сми­ре­нием. Так что же такое сми­ре­ние на самом деле? И может ли оно как-то внешне выра­жаться?

– Ошибка, прежде всего, состоит в том, что люди пыта­ются это все инсце­ни­ро­вать. Сми­ре­ние – это такое глу­боко внут­рен­нее состо­я­ние души, кото­рое дик­тует тебе опре­де­лен­ные поступки. Сми­ре­ние насто­я­щее про­яв­ля­ется, когда мы можем сде­лать что-то плохое дру­гому, ото­мстить, уни­зить, упрек­нуть, но по соб­ствен­ной воле отка­зы­ва­емся от этого деяния. Или когда пришла беда – и мы ее нор­мально, без ропота при­ни­маем. Сми­ре­ние – это жить в мире с Богом, с людьми, со своей сове­стью, с самим собой. Каждый спо­койно, тихо­нечко живет – как мы просим в екте­ньях: «да тихое и без­молв­ное житие про­жи­вем во всяком бла­го­че­стии и чистоте».

О сми­ре­нии можно гово­рить очень долго. Еще сми­ре­ние про­яв­ля­ется в том, что чело­век должен верно давать себе оценку, т.е. видеть все свои мно­го­чис­лен­ные несо­вер­шен­ства и паде­ния. Но чаще всего люди непра­вильно себя оце­ни­вают, поэтому и начи­на­ются раз­ного рода откло­не­ния от нормы пове­де­ния.

Сми­ре­ние – это очень высо­кая доб­ро­де­тель, до нее сразу не добе­решься. Здесь плат­ком и боро­дой делу не помо­жешь. Напри­мер, если ребе­нок хочет играть на скрипке – заме­ча­тельно. Купили ему скрипку, ноты. Он взял в первый раз в руки скрипку – и что, сразу же сможет играть Чай­ков­ского? Да ему несколько лет только нужно учиться, как дер­жать в руках инстру­мент, как нахо­дить нужные лады, как играть гаммы. До того как он сыг­рает пол­но­цен­ное про­из­ве­де­ние, прой­дут годы. А в духов­ной жизни почему-то чело­век счи­тает, что все дости­га­ется сразу. За месяц небри­тость пре­вра­ти­лась в бороду, с плат­ком еще проще… вот и все, теперь я уже сми­рен­ный рели­ги­оз­ный чело­век. А нужно к этому по чуть-чуть при­бли­жаться. Иначе полу­ча­ется неле­пая гре­хов­ная инсце­ни­ровка хри­сти­ан­ской доб­ро­де­тели. Хотя Гос­подь все равно для каж­дого путь устра­и­вает, многие из этих людей потом при­хо­дят в себя и видят свои ошибки. Но кто-то и всю жизнь про­дол­жает инсце­ни­ро­вать бла­го­че­стие…

- А можно быть весе­лым и жиз­не­ра­дост­ным и бла­го­че­сти­вым одно­вре­менно?

– Почему нет? Свя­щен­ное Писа­ние нам гово­рит: «Всегда радуй­тесь. Непре­станно моли­тесь. За все бла­го­да­рите:» (1‑е Фес­са­ло­ни­кий­цам 5: 16–18). А когда постишься, не будь унылым, помажь главу свою, т.е. следи за собой, будь опрят­ным, при­веди себя в поря­док, будь добрым и радост­ным. Вообще, плохое настро­е­ние – это от уныния. У веру­ю­щего чело­века должны всегда све­титься глаза. Что каса­ется смеха – опять же, смотря где, когда и что. Если это Страст­ная Пят­ница, а люди вдруг решили поехать на шаш­лыки, и у них там хохот – это очень странно. Но если у людей сва­дьба – почему бы не пошу­тить, не пора­до­ваться? Шутить и сме­яться, конечно, в меру, без бого­хуль­ства, пош­ло­сти, злости. Я знаю, что даже и в мона­стыре, где хоро­шая внут­рен­няя атмо­сфера, – очень часто и шутки бывают, и дру­же­ский смех. Шутка и сол­дату на фронте помо­гала, как рас­ска­зы­вали вете­раны войны.

- Как же не спу­тать показ­ное и под­лин­ное бла­го­че­стие?

– Если у чело­века есть хоро­ший опыт­ный духов­ник – он его научит. Надо чтобы обя­за­тельно кто-то на чело­века смот­рел со сто­роны, потому что самому порой мно­гого не видно. Наши кра­си­вые пра­во­слав­ные девушки замо­та­ются в платок, как схим­ницы, а когда им уже под 30, при­хо­дят к батюшке и жалу­ются, что замуж не выйти. Так ты оденься, чтоб видно было, что ты моло­дая девушка! А если ты себя обря­жа­ешь, как пожи­лая мона­хиня, какое уж тут заму­же­ство. Был бы духов­ник – он бы под­ска­зал в свое время. Поэтому самое глав­ное, чтобы не запу­таться, – нужен взгляд со сто­роны.

- Но часто жалу­ются на то, что духов­ни­ков не хва­тает.

– На самом деле духов­ни­ков очень много, любой свя­щен­ник может быть духов­ни­ком. Как и любой врач, закон­чив­ший мед­ин­сти­тут, может лечить людей. Другое дело, что гени­аль­ный из них не каждый, а один на тысячу. И духов­ники так же – высо­ко­ду­хов­ный, святой жизни старец тоже на тысячу может быть один. Но ведь зачем нам врач-гений, если у нас просто грипп. И билет на поезд мы поку­паем не у мини­стра транс­порта, а у про­стой кас­сирши. Под­ска­зать что-то чело­веку вполне может любой свя­щен­ник. Часто люди по своей гор­дыни ищут какого-то супер­ду­хов­ника.

- Так должно ли как-то внешне про­яв­ляться истин­ное бла­го­че­стие или оно заметно только по делам чело­века?

– Как я сказал вна­чале, хорошо, когда бла­го­че­стие про­яв­ля­ется и внут­ренне и внешне. И прежде всего, когда оно про­яв­ля­ется в поступ­ках. Идет чело­век домой, на первом этаже живет оди­но­кая бабушка. Зане­сет он ей пода­ро­чек перед Рож­де­ством? Или просто спро­сит – может, вам деньги нужны? И даст денег. Вот это уже посту­пок.

Хочется еще ска­зать, что у меня с самого начала моего пути в Церкви и до сих пор какое-то неодо­ли­мое жела­ние, чтобы наша вечная хри­сти­ан­ская вера, кото­рая суще­ствует вне вре­мени и вне про­стран­ства, для нас, для наших близ­ких была при­ве­дена к совре­мен­ному пони­ма­нию и зву­ча­нию. Чтобы люди, кото­рые еще не пришли к вере, глядя на нашу Цер­ковь, не гово­рили: это все арха­ика. Я не за то, чтобы мы изме­нили дог­маты и каноны, архи­тек­туру или пес­но­пе­ния. А за то, чтобы выра­жаться совре­мен­ными поня­ти­ями, доступ­ными и близ­кими нашим сооте­че­ствен­ни­кам, и мыс­лить совре­мен­ными кате­го­ри­ями. Для мирян это рас­про­стра­ня­ется и на одежду, и на стиль пове­де­ния. Мне кажется, смешно и без­вкусно выгля­дит, когда чело­век в XXI веке ведет себя так, как будто он живет во вре­мена Иоанна Гроз­ного. Это дис­кре­ди­та­ция Церкви. Он не видит, как мимо него идут люди и пока­зы­вают на него паль­цем, говоря: «о, веру­ю­щий!» с под­тек­стом «о, боля­щий». Поэтому такие псевд­обла­го­че­сти­вые люди ни себе, ни Церкви пользы не при­но­сят. Внеш­нее выра­же­ние бла­го­че­стия должно быть очень кор­рект­ным. И самое глав­ное бла­го­че­стие – это когда тебя обидят, найди в себе силы, чтобы не ото­мстить, про­стить, пере­жить, бла­го­сло­вить врага и успо­ко­иться. Найди в себе силы быть нерав­но­душ­ным к чужой беде. Найди в себе силы выслу­шать и понять дру­гого чело­века, а не жить по прин­ципу, что мнений суще­ствует только два: мое и непра­виль­ное.

Анна Ершова

(Интер­вью из «С.-Петербургского Цер­ков­ного вест­ника», 2005 г.)

***

Благочестие

про­то­и­е­рей Андрей Панков

Что такое бла­го­че­стие?

– Бла­го­че­стие – это широ­кое поня­тие. Если кратко сфор­му­ли­ро­вать, это твер­дое и неуклон­ное сле­до­ва­ние запо­ве­дям Божиим и цер­ков­ным уста­вам. Апо­стол Петр в 1‑й главе своего II Cобор­ного Посла­ния, рас­суж­дая о бла­го­че­стии, гово­рит, что вера рож­дает доб­ро­де­тель, доб­ро­де­тель рож­дает разу­ме­ние, разу­ме­ние рож­дает тер­пе­ние, тер­пе­ние рож­дает бла­го­че­стие. Бла­го­че­стие – это образ жизни, образ мыслей, внут­рен­нее состо­я­ние чело­века, его миро­воз­зре­ние, кото­рое имеет внеш­нее выра­же­ние в пове­де­нии, одежде, обо­ро­тах речи, в тех словах, кото­рые мы про­из­но­сим.

Имеет ли бла­го­че­стие что-то общее с честью?

– Слово «бла­го­че­стие» – это калька с гре­че­ского языка (εὐσέβεια), оно озна­чает «благая честь». В древ­но­сти, в дохри­сти­ан­ский период, было другое пони­ма­ние чести чело­века: честь прежде всего выра­жа­лась пра­виль­ным отно­ше­нием к Богу, к роди­те­лям, к пред­кам. Именно рели­ги­оз­ное вос­при­я­тие чести назы­ва­лось бла­го­че­стием. Это несколько отли­ча­ется от ныне обще­при­ня­того совре­мен­ного разу­ме­ния слова «честь» как неко­его болез­нен­ного отно­ше­ния к оскорб­ле­ниям. Это поня­тие более глу­бо­кое, рели­ги­оз­ное, духов­ное.

То есть с често­лю­бием бла­го­че­стие ничего общего не имеет?

– Опо­сре­до­ванно. У бла­го­че­стия есть как внут­рен­ние выра­же­ния, так и внеш­ние. К сожа­ле­нию, бывает, что люди, не имея внут­рен­него бла­го­че­стия, являют бла­го­че­стие внеш­нее, руко­вод­ству­ясь често­лю­би­выми помыс­лами и стре­мясь полу­чить в награду одоб­ре­ние окру­жа­ю­щих.

Тогда, может, стоит срав­нить бла­го­че­стие и пра­вед­ность? Что у них общего и насколько это поня­тия одного уровня?

– С моей точки зрения, бла­го­че­стие – это путь. Он не может быть корот­ким. А пра­вед­ность – это финал пути. То есть можно утвер­ждать, что бла­го­че­стие есть путь, при­во­дя­щий к пра­вед­но­сти. Пра­вед­ность – его плод. И чтобы достиг­нуть пра­вед­но­сти, необ­хо­димо доб­ро­де­те­лью стя­жать бла­го­че­стие. Но повто­рюсь, оно взра­щи­ва­ется в душе чело­века посте­пенно и с вели­кими тру­дами.

Често­лю­бие воз­можно в соче­та­нии с мнимым бла­го­че­стием. Соот­вет­ственно, бла­го­че­стие может быть без пра­вед­но­сти?

– Бла­го­че­стие может быть без пра­вед­но­сти, поскольку оно – путь. Чело­век, не достиг­ший пра­вед­но­сти, но стре­мя­щийся к ней, может про­во­дить жизнь доста­точно бла­го­че­сти­вую.

У нас почему-то под бла­го­че­стием под­ра­зу­ме­ва­ются внеш­ние атри­буты: манера пове­де­ния, сти­ли­стика речи. Но ведь фари­сеи, рас­пяв­шие Гос­пода, по тем вре­ме­нам были образ­цом бла­го­че­стия…

– Да, к сожа­ле­нию, такое пони­ма­ние при­сут­ствует в Церкви.

Бла­го­че­стие как настрой, как внут­рен­нее состо­я­ние чело­века иногда Про­мыс­лом Божиим под­вер­га­ется тем или иным испы­та­ниям. В жизни чело­века скла­ды­ва­ется такая ситу­а­ция, когда проще, без­опас­нее посту­питься какими-то хри­сти­ан­скими прин­ци­пами, пре­сту­пить запо­ведь. Именно в эти моменты, кото­рые можно назвать кри­зис­ными, опре­де­ля­ется, под­линно ли чело­век бла­го­че­стив или это у него только нанос­ное, внеш­нее. Легко казаться пра­вед­ным, когда тебе ничего не угро­жает. Но вот воз­ни­кает ситу­а­ция, когда при­хо­дится чем-то жерт­во­вать; именно в эти моменты про­яс­ня­ется, каков чело­век на самом деле, имеет ли он неуклон­ное стрем­ле­ние быть дела­те­лем запо­ве­дей Божиих. Без этого ска­зать что-то опре­де­лен­ное о чело­веке затруд­ни­тельно.

Бла­го­че­стие у нас часто отно­сят к выпол­не­нию разных пред­пи­са­ний, кано­нов, каких-то внеш­них вещей. Дела­ние любви оста­ется в сто­роне. Пра­вильно ли это? Как можно это испра­вить?

– Без­условно, непра­вильно. Чело­век – это цель­ное суще­ство, состо­я­щее из души и тела. Пра­вильно, когда внут­рен­нее соот­вет­ствует внеш­нему.

Это насто­я­щая душев­ная драма, если внеш­ность созда­ется бла­го­че­сти­вая, а внутри чело­век испол­нен тех или иных стра­стей: нена­ви­сти, непри­язни и тому подоб­ного. Должно быть цель­ное внут­рен­нее устро­е­ние: одна­жды чело­век уве­ро­вал в Гос­пода, и это должно озна­чать, что он будет неуклонно стре­миться к испол­не­нию запо­ве­дей Божиих, как выра­же­нию через это его любови ко Христу.

Каза­лось бы, что может быть есте­ствен­нее: «Воз­люби ближ­него, как самого себя»? А когда ты пыта­ешься это испол­нять, то пони­ма­ешь, насколько это непро­сто в реа­лиях нашей жизни. Апо­стол Петр гово­рит нам о бла­го­ра­зу­мии, то есть спо­соб­но­сти отли­чать добро от зла. И чело­век, всту­пив­ший на путь испол­не­ния запо­ве­дей Божиих, пони­мает, что невоз­можно сразу научиться пра­вильно жить, есть много пре­пят­ствий даже внутри тебя самого, кото­рые мешают этому. Чтобы стя­жать плод доб­ро­де­те­лей, тре­бу­ется тер­пе­ние. Тер­пе­нием сози­да­ются вели­кие дела любви. Когда чело­век сози­дает свой внут­рен­ний мир, он стре­мится к под­лин­ному бла­го­че­стию, кото­рое наи­пер­вей­шее свое выра­же­ние обре­тает в любви, как глав­ной запо­веди Христа; без нее все внеш­нее теряет смысл и в Церкви, и в душе чело­века.

А пра­виль­ное внут­рен­нее устро­е­ние, без­условно, найдет внеш­нее выра­же­ние. Тако­вым может стать испол­не­ние уста­вов цер­ков­ных. Это так же оче­видно, как то, что сосуд спо­со­бен дер­жать воду: разбей сосуд – вода разо­льется. Есть внут­рен­нее и есть внеш­нее; должно быть пра­виль­ное внут­рен­нее духов­ное устро­е­ние, осно­ван­ное на стрем­ле­нии на деле испол­нять запо­веди Божии, и должно быть внеш­нее – послу­ша­ние уста­вам цер­ков­ным. Одно не должно про­ти­во­ре­чить дру­гому, второе орга­нично про­ис­те­кает из пер­вого. Такое поло­же­ние вещей явля­ется нормой. И если это не так, это болез­нен­ный внут­рен­ний разлад, драма чело­века.

Я хотел бы предо­сте­речь от корот­ких путей к бла­го­че­стию. Порой чело­веку кажется, что если он вос­при­нял ряд внеш­них атри­бу­тов, уве­ро­вал в них, про­никся ими, то он обрел право под­хо­дить с тем же мери­лом к другим людям. Если они соот­вет­ствуют – это благо, а если не соот­вет­ствуют, то зло. Это под­делка, корот­кий путь к бла­го­че­стию, кото­рый на самом деле не таков. Бла­го­че­стие – это довольно дли­тель­ная внут­рен­няя работа. К сожа­ле­нию, люди, меря­щие всех вокруг себя мерою своих бла­го­че­сти­вых правил, стра­дают некой формой гор­до­сти, считая себя спо­соб­ными видеть внут­рен­ний мир других людей и судить их от имени Церкви. На самом деле это баналь­ней­шая форма гор­дыни, ничего общего не име­ю­щая с под­лин­ным бла­го­че­стием.

Вопро­сов по бла­го­че­стию много, часто они каса­ются кон­крет­ных правил: соблю­дать пост так или иначе, поститься в поне­дель­ник – бла­го­че­стиво или небла­го­че­стиво? Как воз­ни­кают подоб­ные «планки» бла­го­че­стия?

– Есть обще­при­ня­тые цер­ков­ные тра­ди­ции, свя­зан­ные с внеш­ним дела­нием, напри­мер Вели­кий и Петров посты, молитвы утрен­ние, вечер­ние, пра­вила под­го­товки ко При­ча­стию, Испо­ведь, посе­ще­ние бого­слу­же­ний, чтение слова Божия – то, что не оспа­ри­ва­ется никем. Но жизнь чело­века зна­чи­тельно шире. Воз­ни­кает мно­же­ство нюан­сов, кото­рые вызы­вают раз­лич­ные недо­уме­ния и вопросы. Реше­ние этих вопро­сов не очер­чено строго цер­ков­ным уста­вом и тре­бует от нас духов­ного разу­ме­ния. Самый без­опас­ный путь – это молиться Гос­поду о даро­ва­нии духов­ника, чтобы с такими вопро­сами под­хо­дить к батюшке, кото­рому дове­ря­ешь, и полу­чать ответ. Это наи­бо­лее без­опас­ный путь, ведь иногда чело­веку кажется, что он имеет духов­ный разум, а на самом деле он убла­жает свою гор­дыню. Это тра­ге­дия, этого нужно избе­гать.

Вопрос теле­зри­тель­ницы Татьяны из г. Ека­те­рин­бурга: «Когда на Литур­гии диакон воз­гла­шает: «Гос­поди, спаси бла­го­че­сти­выя и услыши ны», это он о ком? Я, напри­мер, не чув­ствую себя бла­го­че­сти­вой».

– Этот воз­глас в древ­них чино­по­сле­до­ва­ниях Литур­гий был обра­щен к импе­ра­то­рам, пра­ви­те­лям, кото­рые при­сут­ство­вали на бого­слу­же­нии. Но в ходе исто­ри­че­ских изме­не­ний в хри­сти­ан­ском обще­стве этот воз­глас сейчас обра­щен ко всем моля­щимся в храме.

То, что мы не ощу­щаем себя бла­го­че­сти­выми, нор­мально. Хуже было бы, если бы мы чув­ство­вали в себе вели­кие духов­ные даро­ва­ния; если они в нас и есть, бла­го­ра­зум­нее было бы их скрыть. Гос­подь часто укры­вает наши дары даже от наших соб­ствен­ных глаз.

Цер­ковь – это собра­ние святых, так об этом гово­рят апо­столы. Стоя в храме, мы пони­маем, что мы далеки от свя­то­сти. Обра­ще­ние к нам как к святым, как к бла­го­че­сти­вым – это призыв, чтобы мы изме­нили свою жизнь, устре­ми­лись к высо­кому бла­го­че­стию, стали таковы, какими нас желает видеть Цер­ковь на Боже­ствен­ной литур­гии.

Может ли бла­го­че­стие вхо­дить в кол­ли­зию с любо­вью? Как, напри­мер, нередко бывает: чело­век недавно воцер­ко­вился, начал вести цер­ков­ный образ жизни, а дома родные нега­тивно реа­ги­руют на внеш­ние ее про­яв­ле­ния: молитву, пост. Как найти золо­тую сере­дину между любо­вью и соблю­де­нием правил?

– Приход чело­века в Цер­ковь, обра­ще­ние его ко Гос­поду есть собы­тие глу­боко личное, оспа­ри­вать кото­рое было бы рав­но­значно уни­же­нию и попра­нию сво­боды чело­века. Если чело­век избрал Гос­пода – это его право, это его путь. Поэтому если домаш­ние нега­тивно реа­ги­руют на сам факт обра­ще­ния чело­века ко Гос­поду, то я думаю, что к этому нужно отно­ситься с тер­пе­нием, во всяком случае, не с агрес­сией.

Хуже бывает, когда чело­век, придя к вере, вдруг ощу­щает в себе некое «про­ро­че­ское при­зва­ние», в иро­нич­ном смысле. Вместо того чтобы бла­го­вест­во­вать Еван­ге­лие в семье в первую оче­редь своим при­ме­ром, чело­век обра­ща­ется к домаш­ним с обли­чи­тель­ными речами. Вся миссия его к этому сво­дится. В финале это при­во­дит к глу­бо­чай­шей непри­язни и кон­фрон­та­ции внутри семьи. Это дра­ма­тично, и так не должно быть.

Нужно пони­мать, что нельзя под­тал­ки­вать чело­века в Цер­ковь, к вере. Можно молиться за него, можно при­ме­ром своих дел, про­яв­ле­нием уча­стия, любви обра­щать домаш­них ко Гос­поду, но в наи­мень­шей сте­пени это должно при­ни­мать форму обли­чи­тель­ных про­ро­че­ских воз­зва­ний.

Бла­го­че­стие может про­ти­во­ре­чить любви? Иногда ведь можно ради любви какие-то бла­го­че­сти­вые пред­пи­са­ния ото­дви­нуть?

– Без­условно. Любовь – высшая доб­ро­де­тель. Если все прочие доб­ро­де­тели совер­ша­ются ради чего-то, то любовь всегда бывает даром. Любовь, явля­ясь высшим зако­ном, иногда может отме­нять внеш­ние пред­пи­са­ния. Ради любви старцы остав­ляли пост, если к ним при­хо­дили гости. Ради любви можно пожерт­во­вать внеш­ними цер­ков­ными пред­пи­са­ни­ями, чтобы ока­зать любовь ближ­нему, когда он в ней нуж­да­ется. Высшее отме­няет низшее. Любовь, как глав­ней­шая запо­ведь хри­сти­ан­ства, явля­ется без­услов­ным при­о­ри­те­том в жизни хри­сти­а­нина. Любовь ведь нужно стя­жать, это не то, что дается сразу. Это мно­го­лет­ний труд, свя­зан­ный с науче­нием себя жерт­во­вать своими инте­ре­сами ради тех, кого ты любишь. Жерт­во­вать всегда трудно и мучи­тельно. Часто мы склонны в отно­ше­нии жертвы рас­суж­дать сле­ду­ю­щим обра­зом: я пожерт­вую вот настолько, и не больше. А ведь любовь не терпит этих границ, она про­сти­ра­ется до бес­ко­неч­но­сти. Поэтому чело­век в своей жизни должен учиться любить, стре­миться к этой доб­ро­де­тели. Без­условно, воз­можны внут­рен­ние кон­фликты, свя­зан­ные с испол­не­нием внеш­них пред­пи­са­ний. Но до того, пока чело­век не стяжал любовь, внеш­ние пред­пи­са­ния явля­ются зако­ном.

Всегда ли бла­го­че­стие одно­об­разно? То есть все ли бла­го­че­сти­вые ведут себя оди­на­ко­вым, раз и навсе­гда опре­де­лен­ным обра­зом?

– Чело­век, стре­мя­щийся ко Гос­поду, кото­рый всем серд­цем ста­ра­ется устро­ить свою жизнь так, как этого хочет Гос­подь, рас­по­знает в ближ­нем сход­ный образ мыслей, хотя в дета­лях и кон­крет­ных про­яв­ле­ниях он может иметь другое выра­же­ние. Но если само внут­рен­нее стрем­ле­ние ко Гос­поду оста­ется обя­за­тель­ным для всех, вне зави­си­мо­сти от воз­раста, места рож­де­ния, то внеш­ние цер­ков­ные пред­пи­са­ния с тече­нием вре­мени изме­ня­ются. Если, скажем, в древ­но­сти хри­сти­ан­ская жизнь была по своим пра­ви­лам намного строже нынеш­ней, то теперь в соот­вет­ствии с нашими немо­щами все несколько проще. Образ бла­го­че­стия пре­тер­пел неко­то­рые изме­не­ния.

Вопрос от теле­зри­тель­ницы Ольги: «Как изба­виться от зло­па­мят­ства, когда плохие вос­по­ми­на­ния о близ­ком чело­веке не дают покоя?»

– Это очень рас­про­стра­нен­ная ситу­а­ция. В нашей жизни нередко бывает так, что мы терпим неза­слу­жен­ные обиды от наших ближ­них (бывает, что и заслу­жен­ные, но и это все равно больно). Очень тяжело изба­виться от болез­нен­ных мыслей, ведь это все равно душев­ная травма, кото­рая долго бес­по­коит чело­века.

Чтобы увра­че­вать это, необ­хо­димо посту­пать в соот­вет­ствии с настав­ле­нием аввы Доро­фея. Он пред­ла­гал молиться об обид­чике: «Помяни, Гос­поди, во Цар­ствии Твоем раба Божия… , и по его святым молит­вам прости мне мои пре­гре­ше­ния». Это молитва сми­ре­ния. Молиться ею трудно. Но если чело­век при­ла­гает к тому усилия и сми­ряет себя, Гос­подь дарует ему вели­кую бла­го­дать в сердце. А когда бла­го­дать при­хо­дит, про­щать легко. Все эти обиды, травмы затя­ги­ва­ются очень быстро. Когда при­хо­дит бла­го­дать, чело­век ста­но­вится щедрым, у него ста­но­вится широ­кая душа. Ему нетрудно забыть то или иное оскорб­ле­ние.

Вопрос от теле­зри­теля: «Не лице­ме­рие ли, если свя­щен­но­слу­жи­тель в храме носит бого­слу­жеб­ную одежду, а за его пре­де­лами оде­вает свет­скую, мир­скую одежду?»

– Важен мотив. Если это свя­зано с жела­нием найти ком­про­мисс с миром, то, без­условно, это грех. А воз­можно, это имеет иное осно­ва­ние в неких реа­лиях нашего вре­мени. Здесь необ­хо­димо еще раз вспом­нить те вещи, о кото­рых мы гово­рили в начале, рас­суж­дая о под­лин­ном и ложном бла­го­че­стии. Дело в том, что, будучи хри­сти­а­ни­ном, и в част­но­сти – свя­щен­но­слу­жи­те­лем, невоз­можно найти некий удоб­ный ком­про­мисс с миром, хри­сти­ан­ство и мир – это две про­ти­во­бор­ству­ю­щие сто­роны. Невоз­можно подру­житься с тем и с другим. Поэтому в данном случае нужно смот­реть на внут­рен­нее устро­е­ние чело­века. Если он в храме свя­щен­но­слу­жи­тель, а вне храма – свет­ский чело­век, без­условно, это непра­вильно.

Здесь, навер­ное, еще под­ни­ма­ется вопрос разных тра­ди­ций бла­го­че­стия в разной мест­но­сти: в Петер­бурге прак­ти­че­ски все духо­вен­ство вне храма ходит в свет­ской одежде, а в южных реги­о­нах страны – нет.

– Дей­стви­тельно, в Санкт-Петер­бург­ской епар­хии это так. У меня нет осно­ва­ний счи­тать, что этот факт выра­жает внут­рен­нее лице­ме­рие пого­ловно всех свя­щен­но­слу­жи­те­лей, кото­рые здесь служат.

Если Церкви рас­ка­лы­ва­ются по при­чине гре­хов­но­сти, какое зна­че­ние имеет в рас­коле образ бла­го­че­стия, то есть та или иная манера внеш­него пове­де­ния? В рас­коле 1054 года как раз имели боль­шое зна­че­ние, к при­меру, ноше­ние бороды, нено­ше­ние бороды и прочие фор­маль­ные вещи.

– Хри­сти­ан­ство рас­про­стра­ни­лось на огром­ных тер­ри­то­риях. Боль­шин­ство наро­дов вос­при­няли Христа. Внеш­нее выра­же­ние бла­го­че­стия, без­условно, может отли­чаться в раз­лич­ных реги­о­нах, и это нор­мально, когда народ служит Гос­поду в неко­то­ром соот­вет­ствии со своими мест­ными обы­ча­ями, кото­рые не про­ти­во­ре­чат Еван­гель­скому духу. Мне легко при­нять, когда в одном народе внеш­нее выра­же­ние молитвы может иметь форму танца, а у нас это непри­ем­лемо и не допус­ка­ется. Одни пра­во­слав­ные народы счи­тают бла­го­че­сти­вым скры­вать свои эмоции во время молитвы, а у других, напри­мер в наших южных краях, счи­та­ется доб­ро­де­те­лью их про­яв­лять. Я слышал про­по­веди гре­че­ских свя­щен­ни­ков; они зна­чи­тельно более эмо­ци­о­нальны, нежели наши. И то и другое счи­та­ется бла­го­че­стием, и это нор­мально, мы ведь разные. Это не может быть пре­пят­ствием в обще­нии. Глав­ный фактор, объ­еди­ня­ю­щий хри­стиан, – это внут­рен­няя устрем­лен­ность к испол­не­нию запо­ве­дей Хри­сто­вых, пер­вей­шая из кото­рых любовь. Люди, рож­ден­ные в разных эпохах и вырос­шие в разных куль­ту­рах, без­условно спо­собны пони­мать друг друга. Глав­ным фак­то­ром рас­кола, как уже гово­ри­лось, ста­но­вится вла­сто­лю­бие, кото­рое сви­де­тель­ствует об отсут­ствии под­лин­ного бла­го­че­стия, несмотря на нали­чие всей его внеш­ней атри­бу­тики. Это глу­бо­чай­шая драма, кото­рая до сих пор пере­жи­ва­ется Цер­ко­вью.

Кто должен быть образ­цом бла­го­че­стия для мирян? Должны ли они под­ра­жать, напри­мер, духо­вен­ству?

– Без­условно, духо­вен­ство должно быть образ­цом бла­го­че­стия для мирян.

А если гово­рить о деле­нии на белое духо­вен­ство и мона­ше­ству­ю­щих?

– Монах, как чело­век, при­няв­ший в своей жизни серьез­ное реше­ние об отре­че­нии от мира, без­условно, будет достой­ным при­ме­ром. Не каж­дому это под силу.

Лично я всегда отно­шусь с глу­бо­ким ува­же­нием к людям, кото­рые сочли для себя воз­мож­ным отречься от мира ради Гос­пода. Без­условно, мона­ше­ское дела­ние по высоте своего слу­же­ния, по тем воз­мож­но­стям, кото­рые оно предо­став­ляет чело­веку, это очень высо­кий образ жизни. Но это некое общее утвер­жде­ние. Дело в том, что в дета­лях все бывает по-раз­ному. И про­стой свя­щен­ник тоже должен быть образ­цом бла­го­че­стия для мирян. Таково без­услов­ное пра­вило.

По этому поводу мне вспо­ми­на­ется такая бла­го­че­сти­вая исто­рия. Один епи­скоп часто путе­ше­ство­вал по север­ным мона­сты­рям, соби­рая древ­ние цер­ков­ные рас­певы. Одна­жды в одной из оби­те­лей он встре­тил епи­скопа, пре­бы­ва­ю­щего там на покое, кото­рый обла­дал неза­у­ряд­ными музы­каль­ными дан­ными и пел вместе с бра­тией на хорах. В один из момен­тов бого­слу­же­ния, когда чита­лась кафизма, братия села, и только Вла­дыка стоял. Тогда рас­сказ­чик, подойдя к ста­рень­кому епи­скопу, сказал: «Вла­дыка, сейчас кафизма, можно сидеть». И Вла­дыка ему на ухо тихонько отве­тил: «Если я сяду, они лягут». Поэтому если батюшка не пример бла­го­че­стия для мирян, это драма, – духо­вен­ство должно быть образ­цом.

Часто люди, кото­рые начи­нают вести бла­го­че­сти­вый образ жизни, стре­мятся себя огра­ни­чи­вать в полу­че­нии инфор­ма­ции. Боль­шой пласт куль­туры ока­зы­ва­ется за рам­ками бла­го­че­стия. Как быть с этим?

– Общим пра­ви­лом, кото­рое избав­ляет чело­века от мно­же­ства ошибок, ста­но­вится нали­чие духов­ника – опыт­ного свя­щен­ника, кото­рый напра­вит тебя и предо­сте­ре­жет от ложных шагов, непра­виль­ного образа мыслей. И вообще, духов­ник – это воз­мож­ность оце­нить свою жизнь, свои отно­ше­ния с Богом с помо­щью сто­рон­него взгляда: со сто­роны неко­то­рые вещи видны лучше, чем изнутри.

Когда чело­век всту­пает на путь веры, первые ростки духов­но­сти у него очень слабы. Чтобы они пустили корни, на первых порах нужно обез­опа­сить себя от неко­то­рых источ­ни­ков инфор­ма­ции, могу­щих, как сор­няки, заглу­шить благое семя, кото­рое Гос­подь всеял в чело­века. Но со вре­ме­нем по мере духов­ного взрос­ле­ния он при­об­ре­тает навык раз­ли­че­ния добра и зла, и когда он дости­гает неко­то­рой духов­ной зре­ло­сти, то может лучше оце­ни­вать инфор­ма­цию, скажем, про­из­ве­де­ния куль­туры, поэзии, живо­писи. Он видит, что в этом соот­вет­ствует запо­веди Божией о любви, а что ей про­ти­во­ре­чит, и, соот­вет­ственно, к одному стре­мится, а от дру­гого отка­зы­ва­ется. Я думаю, это некий про­цесс внут­рен­него воз­рас­та­ния в вере, на началь­ных этапах тре­бу­ю­щий само­огра­ни­че­ния, а в даль­ней­шем допус­ка­ю­щий рас­ши­ре­ние своего кру­го­зора на осно­ва­нии спо­соб­но­сти опре­де­лять, что есть добро, а что зло.

Какой вопрос должен себе задать каждый чело­век, каждый хри­сти­а­нин на пути пра­виль­ного устро­е­ния своего бла­го­че­стия?

– Задать вопрос, куда направ­лена его жизнь. Направ­лена ли она ко Гос­поду и хочет ли он устро­ить ее таким обра­зом, чтобы она была угодна Христу? Готов ли он пре­тер­петь раз­лич­ные огра­ни­че­ния, лише­ния и труды для того, чтобы испол­нить запо­ведь Божию по отно­ше­нию к Богу и ближ­нему? Я думаю, что чест­ный ответ на этот вопрос опре­де­ляет, бла­го­че­стива ли жизнь чело­века или она пока еще далека от бла­го­че­стия.

Источ­ник.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки