Блаженный Августин: ответы на современные вопросы

Чем нам, се­го­дняш­ним, мо­жет по­мочь чте­ние тво­ре­ний епи­ско­па аф­ри­кан­ско­го го­ро­да IV–V ве­ка – бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на Ип­по­ний­ско­го? Ка­кие от­ве­ты он да­ет на во­про­сы "Во­сток - За­пад", ин­ди­ви­ду­а­лизм и об­ще­ство, дог­ма и сво­бо­да, во­ля по­ли­ти­ка и ми­ло­сер­дие? Раз­би­ра­ют­ся участ­ни­ки ав­гу­сти­нов­ской кон­фе­рен­ции, про­шед­шей в Го­судар­ствен­ной Биб­лио­те­ке Ино­стран­ной Ли­те­ра­ту­ры 23 ап­ре­ля, – мит­ро­по­лит Во­ло­ко­лам­ский ИЛАРИОН, ка­то­ли­че­ский ар­хи­епи­скоп Ал­жи­ра Ан­ри ТЕСЬЕ, до­цент Мос­ков­ских ду­хов­ных школ игу­мен Ди­о­ни­сий (ШЛЕНОВ), зав­ка­фед­рой бо­го­сло­вия Об­ще­цер­ков­ной ас­пи­ран­ту­ры Алек­сей ФОКИН, глав­ный на­уч­ный со­труд­ник ИМЭМО Ев­ге­ний РАШКОВСКИЙ, зав­ка­фед­рой ис­то­рии и тео­рии ми­ро­вой куль­ту­ры Фило­соф­ско­го фа­куль­те­та МГУ Та­тья­на БОРОДАЙ, ис­то­ри­ки, ар­хео­ло­ги, пра­во­слав­ные и ка­то­ли­че­ские свя­щен­ни­ки.

"От­цом но­вой ци­ви­ли­за­ции и куль­ту­ры" на­звал бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на в при­вет­ствен­ной ре­чи кон­фе­рен­ции мит­ро­по­лит Во­ло­ко­лам­ский Ила­ри­он. Ав­гу­стин оста­ет­ся не толь­ко "мо­стом" меж­ду ан­тич­но­стью и сред­не­ве­ко­вьем. Он бу­дет совре­ме­нен все­гда. И не толь­ко, бла­го­да­ря "Ис­по­ве­ди", кни­ги ед­ва ли с чем срав­ни­мой, но и бла­го­да­ря сво­им бо­го­слов­ским и эти­че­ским со­чи­не­ни­ям, пись­мам, са­мой кан­ве его слож­ной, пе­ре­мен­чи­вой жиз­ни.

Се­го­дня тру­ды бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на вос­тре­бо­ва­ны и в пра­во­слав­ной сре­де. До­ста­точ­но ска­зать, что, по дан­ным игу­ме­на Ди­о­ни­сия (Шле­но­ва), 61% его из­да­ний на рус­ском язы­ке – не до­ре­во­лю­ци­он­ные, а совре­мен­ные пе­ре­во­ды. В на­сто­я­щее вре­мя ПСТГУ про­во­дит­ся ра­бо­та над пол­ным из­да­ни­ем тру­дов Ав­гу­сти­на би­линг­ва. Ис­сле­до­ва­ни­ем на­сле­дия Бла­жен­но­го за­ня­та и груп­па спе­ци­а­ли­стов под ру­ко­вод­ством зав­ка­фед­рой ис­то­рии и тео­рии ми­ро­вой куль­ту­ры Фило­соф­ско­го фа­куль­те­та МГУ Та­тья­ны БОРОДАЙ.

Раз­ве не близ­ки нам ду­хов­ные по­ис­ки че­ло­ве­ка позд­ней ан­тич­но­сти, разо­ча­ро­вав­ше­го­ся в ста­ром, чув­ство­вав­ше­го неста­биль­ность ми­ра во­круг, ищу­ще­го но­вых средств вы­ра­же­ния и но­во­го язы­ка, устав­ше­го от ин­ди­ви­ду­а­лиз­ма и скеп­си­са и жаж­ду­ще­го От­кро­ве­ния. О чем же го­во­рит с на­ми этот пыл­кий аф­ри­ка­нец, из­ме­нив­ший ход ев­ро­пей­скую мыс­ли?

Ту­пик ин­ди­ви­ду­а­лиз­ма

Мит­ро­по­лит Ила­ри­он об­ра­ща­ет вни­ма­ние, что об­раз жиз­ни че­ло­ве­ка ме­га­по­ли­са, от­ли­ча­ю­щий­ся ин­ди­ви­ду­а­лиз­мом, стрем­ле­ни­ем к успе­ху лю­бо це­ной и раз­вра­щен­но­стью нра­вов, от­нюдь не изоб­ре­те­ние на­ше­го вре­ме­ни.

Та­кие го­ро­да су­ще­ство­ва­ли и в ан­тич­но­сти: "Князь Ев­ге­ний Тру­бец­кой пи­шет: «Ро­ди­на бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на, Се­вер­ная Аф­ри­ка, яв­ля­ет со­бою яр­кий об­ра­зец это­го раз­дво­ив­ше­го­ся об­ще­ства. Здесь про­ти­во­по­лож­ные на­стро­е­ния уси­ли­ва­ют­ся страст­ной и впе­чат­ли­тель­ной аф­ри­кан­ской при­ро­дой. Аф­ри­ка в за­ни­ма­ю­щую нас эпо­ху – стра­на кон­тра­стов: здесь мы на­хо­дим край­ний ас­ке­тизм, со­сед­ству­ю­щий с са­мым гру­бым раз­вра­том, пле­мен­ную ре­ли­ги­оз­ность ря­дом со все­воз­мож­ны­ми чув­ствен­ны­ми экс­цес­са­ми».

Ссы­ла­ясь на сви­де­тель­ство од­но­го из совре­мен­ни­ков бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на, Тру­бец­кой от­ме­ча­ет: «Тот же Саль­ви­ан при­хо­дит в ужас от ан­ти­ре­ли­ги­оз­но­сти аф­ри­кан­ско­го об­ще­ства, не ис­клю­чая и хри­сти­ан, ко­то­рые сме­ши­ва­ют хри­сти­ан­ский культ с язы­че­ски­ми, при­но­сят жерт­вы идо­лам, а по­том при­хо­дят к хри­сти­ан­ским ал­та­рям. Ха­рак­тер­ная чер­та аф­ри­кан­цев – их нена­висть к мо­на­хам и по­движ­ни­кам. Мо­нах, при­шед­ший слу­чай­но в Кар­фа­ген, под­вер­гал­ся про­кля­тьям, на­смеш­кам и оскорб­ле­ни­ям. Апо­сто­лы мог­ли с боль­шей без­опас­но­стью вхо­дить в язы­че­ские го­ро­да, го­во­рит Саль­ви­ан, чем мо­на­хи в хри­сти­ан­ский Кар­фа­ген. Об­ще­ство, как вид­но из это­го опи­са­ния, дво­ит­ся меж­ду ас­ке­тиз­мом от­дель­ных по­движ­ни­ков, го­ни­мых в пу­сты­ню все­об­щей нена­ви­стью, и раз­нуз­дан­ным раз­вра­том масс». От­сю­да ста­но­вит­ся по­нят­ным мне­ние Ав­гу­сти­на о че­ло­ве­че­стве, как о massa damnata, сбо­ри­ще осуж­ден­ных на му­че­ния ада, ко­то­рое мно­гие ис­сле­до­ва­те­ли ста­вят ему в ви­ну до сих пор.

Мит­ро­по­лит Пи­ти­рим (Неча­ев) ци­ти­ру­ет вы­ска­зы­ва­ния Ав­гу­сти­на о про­бле­мах сво­ей паст­вы: «Они – хри­сти­ане, но «лег­че вы­не­сти идо­лов из хра­ма, чем вы­бро­сить их из че­ло­ве­че­ско­го серд­ца» (In Ps. 98; 138). В труд­ные ми­ну­ты они мо­лят­ся Юпи­те­ру, Мар­су или кар­фа­ген­ской «Небес­ной бо­гине» (In Ps. 62); за­болев, об­ра­ща­ют­ся к ча­ро­де­ям и га­да­те­лям, все но­сят язы­че­ские аму­ле­ты, все справ­ля­ют­ся с таб­ли­цей счаст­ли­вых и несчаст­ли­вых дней, со­став­лен­ной аст­ро­ло­га­ми. Они на­пол­ня­ют цер­ковь шу­мом и га­мом и устра­и­ва­ют в ней воз­му­ти­тель­ные скан­да­лы (пись­ма 124–126), они пья­ни­цы и раз­врат­ни­ки".

Ар­хи­епи­скоп Ал­жи­ра Ан­ри Те­сье оста­но­вил­ся на ше­ствии Ав­гу­сти­на тес­ным пу­тем из­ме­не­ния се­бя и по­ка­я­ния, пу­тем от чув­ствен­ных удо­воль­ствий и на­сла­жде­ния соб­ствен­ным ин­тел­лек­ту­аль­ным пре­вос­ход­ством к сми­рен­ной ис­по­ве­ди пе­ред Твор­цом.

Путь этот не был уни­ка­лен для рим­ско­го об­ще­ства пе­ри­о­да упад­ка, но не был и ти­пи­чен, и уж ед­ва ли кто, как Ав­гу­стин смог опи­сать из­ме­не­ния сво­ей ду­ши столь яр­ко, скру­пу­лез­но и от­кро­вен­но. В этом смыс­ле свя­той, при­зы­вав­ший се­бя и каж­до­го "не ухо­ди от се­бя, вер­нись к се­бе, ис­ти­на жи­вет в серд­це че­ло­ве­ка", стал под­лин­ным твор­цом и но­вой куль­ту­ры, и но­во­го ми­ро­вос­при­я­тия. Точ­нее не твор­цом "из ни­че­го", а ве­ли­ким по­пуля­ри­за­то­ром хри­сти­ан­ских идей для близ­ко­го ему позд­не­ан­тич­но­го ми­ра и толь­ко на­рож­дав­ше­го­ся хри­сти­ан­ско­го.

Ди­рек­тор цен­тра ре­ли­ги­оз­ной ли­те­ра­ту­ры и рус­ско­го за­ру­бе­жья ВГБИЛ Ев­ге­ний Раш­ков­ский го­во­рит, что Ав­гу­стин да­ет нам от­вет на во­прос "Как со­хра­нить че­ло­веч­ность на­у­ки?". Он под­чер­ки­ва­ет: "Преж­де все­го, нуж­но со­хра­нять идею вы­со­ко­го ста­ту­са ра­зу­ма как да­ро­ва­ния свы­ше. Во мно­гом эта идея про­ти­во­сто­ит ан­ти­ин­тел­лек­ту­а­лиз­му". При этом Ав­гу­сти­ну при­су­щи "Долж­ное от­но­ше­ние к оп­по­нен­ту, при­зна­ние непо­хо­же­сти. Ра­бо­та с тек­ста­ми Ав­гу­сти­на есть про­ти­во­дей­ствие про­цес­су от­чуж­де­ние на­у­ки от ее при­зва­ния. Пред­по­сыл­ка пусть недо­ста­точ­ная, но необ­хо­ди­мая".

Ав­гу­стин бли­зок совре­мен­но­му че­ло­ве­ку и сво­им труд­ным пу­тем к Бо­гу и сво­ей от­кры­то­стью но­вым иде­ям, спо­соб­но­стью ме­нять­ся, мо­биль­но­стью. Это про­яв­ля­лось да­же в его по­сто­ян­ной пе­ре­мене мест, за­ня­тий, ин­тел­лек­ту­аль­ных увле­че­ний. Ху­дож­ни­ки Ре­нес­сан­са изо­бра­жа­ли Бла­жен­но­го как ка­би­нет­но­го уче­но­го, за­пер­ше­го­ся в сво­ей ке­лии и об­ло­жив­ше­го­ся фо­ли­ан­та­ми.

На са­мом де­ле, он про­шел ты­ся­чи ки­ло­мет­ров - и в мо­ло­до­сти по Ита­лии, и, бу­дучи епи­ско­пом Гип­по­на, во вре­мя мис­си­о­нер­ских и адми­ни­стра­тив­ных пу­те­ше­ствий - по гу­стой се­ти до­рог, ко­то­ры­ми рим­ляне по­кры­ли Се­вер­ную Аф­ри­ку. Вир­ту­аль­ное па­лом­ни­че­ство по ме­стам в Ал­жи­ре и Мав­ри­та­нии, пом­ня­щих Ав­гу­сти­на, и рас­сказ о его позд­них стран­стви­ях пред­ста­ви­ла ар­хео­лог из Ту­ни­са Са­бах Фер­ди.

Про­пасть меж­ду Во­сто­ком и За­па­дом

Мит­ро­по­лит Ила­ри­он от­ме­ча­ет, что в ХХ ве­ке уче­ние бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на о Тро­и­це, Свя­том Ду­хе и воз­зре­ния в об­ла­сти ан­тро­по­ло­гии под­верг­лись кри­ти­ке со сто­ро­ны от­дель­ных пра­во­слав­ных бо­го­сло­вов:
"Се­рьез­ную и небез­осно­ва­тель­ную кри­ти­ку от­дель­ных идей бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на раз­ра­ба­ты­ва­ли В. Н. Лос­ский, про­то­пре­сви­тер Иоанн Мей­ен­дорф, про­то­и­е­рей Ге­ор­гий Фло­ров­ский. Из гре­че­ских бо­го­сло­вов в свя­зи с этим сле­ду­ет упо­мя­нуть име­на про­то­и­е­рея Иоан­на Ро­ма­ни­ди­са, Хри­сто­са Ян­на­ра­са и мит­ро­по­ли­та Иоан­на (Зи­зи­ула­са). Бла­жен­но­му Ав­гу­сти­ну, в част­но­сти, вме­ня­лось в ви­ну ума­ле­ние ро­ли Свя­то­го Ду­ха в уче­нии о Свя­той Тро­и­це, впо­след­ствии при­вед­шее к дог­ма­ти­за­ции filioque и про­ек­ции его на пред­став­ле­ния о внут­рен­нем бы­тии Пре­свя­той Тро­и­цы, нераз­ли­че­ние сущ­но­сти и энер­гий в Бо­ге, под­чер­ки­ва­ние един­ства сущ­но­сти в ущерб ипо­стас­ной Тро­ич­но­сти и дру­гое. Од­на­ко, как от­ме­ча­ют совре­мен­ные пра­во­слав­ные ис­сле­до­ва­те­ли, ме­сто бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на сре­ди От­цов и Учи­те­лей Пра­во­слав­ной Церк­ви ни­ко­гда не ста­ви­лось под со­мне­ние. По сло­вам аме­ри­кан­ских пра­во­слав­ных бо­го­сло­вов Ари­сто­те­ля Па­па­ни­ко­лау и Ге­ор­гия Ди­ма­ко­пу­ло­са, «совре­мен­ный пра­во­слав­ный от­клик на Ав­гу­сти­на в связ­ке с ана­хро­нич­ным ак­цен­том на раз­ли­че­нии сущ­но­сти и энер­гии, яв­ля­ет­ся гер­ме­нев­ти­че­ским клю­чом к ин­тер­пре­та­ции ди­хо­то­мии Во­сток-За­пад, мо­жет ока­зать­ся го­раз­до бли­же по­стро­е­нию пра­во­слав­ной иден­тич­но­сти пе­ред ли­цом «За­па­да», неже­ли дей­стви­тель­ные бо­го­слов­ские раз­ли­чия»

Алек­сей Фо­кин по­свя­тил свой до­клад ана­ли­зу то­го, на­сколь­ко бла­жен­ный Ав­гу­стин яв­ля­ет­ся но­ва­то­ром в об­ла­сти бо­го­сло­вия - язы­ка, ма­не­ры рас­суж­де­ния, идей, - а на­сколь­ко сле­ду­ет тра­ди­ции. Уче­ный, счи­та­ю­щий­ся од­ним из луч­ших спе­ци­а­ли­стов в Рос­сии по Ав­гу­сти­ну и ла­тин­ским от­цам от­ме­ча­ет: "Ав­гу­стин вы­сту­па­ет как ори­ги­наль­ный мыс­ли­тель в бо­го­сло­вии, прак­ти­че­ски без опо­ры на тра­ди­цию, преж­де все­го на тра­ди­цию пра­во­слав­ной во­сточ­ной мыс­ли. По­это­му те по­сту­ла­ты, ко­то­рые он вво­дит да­ле­ко не все­гда сов­па­да­ют с от­ве­та­ми гре­че­ской тра­ди­ци­ей". Он де­ла­ет вы­вод: "Это две раз­ные тра­ди­ции, ко­то­рые мо­гут толь­ко пе­ре­се­кать­ся. Это не ме­ша­ет нам, совре­мен­ным хри­сти­а­нам, изу­чать их обе".

В ка­че­стве при­ме­ра, Фо­кин при­вел из­вест­ный эпи­зод па­ла­мит­ских спо­ров в Ви­зан­тии XIV ве­ка. Он от­ме­тил, что, по­ле­ми­зи­руя со свт. Гри­го­ри­ем Па­ла­мой о непо­зна­ва­е­мой Бо­же­ствен­ной сущ­но­сти и от­кро­ве­нии Бо­га в энер­ги­ях, Вар­ла­ам Ка­лаб­рий­ский об­ра­щал­ся не столь­ко к бо­лее близ­ко­му по вре­ме­ни и гос­под­ство­вав­ше­му на За­па­де бо­го­сло­вию Фо­мы Ак­вин­ско­го, сколь­ко к бо­го­сло­вию бо­лее древ­не­му - ав­то­ри­те­ту Ав­гу­сти­на, учи­те­ля нераз­де­лен­ной Церк­ви и при этом сто­рон­ни­ка про­сто­ты Бо­же­ства и необ­хо­ди­мо­сти по­ло­жи­тель­но­го бо­го­по­зна­ния. По­клон­ни­ка­ми и "про­па­ган­ди­ста­ми" Ав­гу­сти­на в Ви­зан­тии бы­ли бра­тья Ки­до­ни­сы, про­тив­ни­ки Па­ла­мы.

Од­на­ко Ав­гу­стин был из­дав­на был ав­то­ри­те­том на Во­сто­ке не толь­ко у "за­пад­ни­ков". Игу­мен Ди­о­ни­сий (Шле­нов) го­во­рит, что та­кой про­тив­ник унии с "ла­тин­ством", как пат­ри­арх Ген­на­дий Схо­ла­рий упо­ми­на­ет в сво­их ра­бо­тах имя бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на око­ло 350 раз.

Со­чи­не­ния Ав­гу­сти­на, на­сколь­ко нам из­вест­но, при­шли на Во­сток позд­но, от­нюдь не во вре­мя зо­ло­то­го ве­ка ви­зан­тий­ской куль­ту­ры и об­ра­зо­ван­но­сти. Наи­бо­лее ран­ний гре­че­ский пе­ре­вод трак­та­та о Тро­и­це от­но­сит­ся к 1288 г.

Отец Ди­о­ни­сий при­вел об­шир­ные све­де­ния о вли­я­нии Ав­гу­сти­на от­нюдь как на школь­ное и ака­де­ми­че­ское бо­го­сло­вие, так и на пра­во­слав­ное мо­на­ше­ство, тра­ди­ци­он­но от­но­ся­ще­е­ся ко все­му "за­пад­но­му" ку­да с боль­шим непри­я­ти­ем, чем на­у­ка. Прав­да, в этой свя­зи сто­ит вспом­нить сло­ва иеро­мо­на­ха Се­ра­фи­ма (Ро­уза) о том, что Ав­гу­сти­ну мож­но "все про­стить" как ве­ли­ко­му учи­те­лю ас­ке­ти­ки, об­раз­цу лич­но­го бла­го­че­стия, ис­крен­но­сти и по­ка­ян­но­го ду­ха.

Игу­мен Ди­о­ни­сий (Шле­нов) на­пом­нил, что со­чи­не­ния Агу­сти­на, по­свя­щен­ные по­сту, воз­дер­жа­нию и мо­на­ше­ско­му де­ла­нию оста­ют­ся непе­ре­ве­ден­ны­ми, и тем са­мым не вве­де­ны в обо­рот рус­ских ис­сле­до­ва­те­лей. При этом ру­ко­во­ди­тель биб­лио­те­кой Мос­ков­ских ду­хов­ных школ пред­ста­вил слай­ды ра­нее неиз­вест­ной афон­ской ру­ко­пи­си трак­та­та "О ду­ше", от­но­ся­щей­ся к ру­бе­жу XIX-XX вв. и дар­ствен­ный эк­зем­пляр с по­свя­ще­ни­ем ду­хов­но­му ча­ду от од­но­го из ду­хов­ни­ков лавр­ско­го Геф­си­ман­ско­го ски­та то­го же вре­ме­ни.

Без­бож­ная куль­ту­ра

Мит­ро­по­лит Ила­ри­он счи­та­ет, что кри­зис куль­ту­ры вы­зван от­сут­стви­ем лич­но­стей, рав­ных бла­жен­но­му Ав­гу­сти­ну по твор­че­ской энер­гии и эн­ту­зи­аз­му в при­ня­тии бо­же­ствен­но­го От­кро­ве­ния: "Совре­мен­ное об­ще­ство уста­ло от без­ли­ко­сти, по­сред­ствен­но­сти и бес­кры­ло­сти в куль­ту­ре, оно уста­ло от от­сут­ствия «про­ро­че­ских лич­но­стей». В ка­че­стве сур­ро­га­та оно уны­ло на­блю­да­ет эпа­таж­ные вы­ступ­ле­ния поп-звезд, зре­лищ­ные и бес­со­дер­жа­тель­ные блок­ба­сте­ры, недо­умен­но за­ми­ра­ет, слу­шая воз­зва­ния к по­стро­е­нию все­мир­но­го ша­ри­ат­ско­го го­су­дар­ства но­во­яв­лен­ных бен ла­де­нов. Об­ще­ство бо­ле­ет от от­сут­ствия Идеи, оно бес­со­зна­тель­но жаж­дет про­ры­ва От­кро­ве­ния".

За­тро­ну­тую вла­ды­кой Ила­ри­о­ном те­му кри­зи­са совре­мен­ной куль­ту­ры про­дол­жил Ев­ге­ний Раш­ков­ский: "Ав­гу­стин учит нас с по­ро­га от­вер­гать то, что про­дик­то­ва­но ду­ха­ми зла, а ведь совре­мен­ная пост­мо­дер­нист­ская куль­ту­ра за­иг­ры­ва­ет с лу­ка­вым".

Хри­сти­ан­ство и по­ли­ти­ка

Ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник Ро­берт До­да­ро, де­кан Инт­сти­ту­та Patristicum Augustinianum, го­во­рит, что са­мой иде­ей хри­сти­а­ни­за­ции по­ли­ти­ки мы обя­за­ны свт. Ам­вро­сию Ме­дио­лан­ско­му и, в первую оче­редь, бл. Ав­гу­сти­ну.

При­ме­ром рас­суж­де­ний Ав­гу­сти­на о во­ле по­ли­ти­ка, как го­судар­ствен­но­го де­я­те­ля, и его ми­ло­сер­дии и доб­ро­де­те­ли, как хри­сти­а­ни­на, отец Ро­берт на­зы­ва­ет пись­ма епи­ско­па Гип­по­на к его ду­хов­но­му сы­ну Ма­ке­до­нию, рим­ско­му им­пер­ско­му на­мест­ни­ку в Аф­ри­ке. Бла­жен­ный рас­смат­ри­ва­ет в нем во­прос по­ми­ло­ва­ния уго­лов­ных пре­ступ­ни­ков и вы­сту­па­ет как по­сле­до­ва­тель­ный про­тив­ник смерт­ной каз­ни, а так­же за­щи­ща­ет пра­во епи­ско­пов хо­да­тай­ство­вать о пре­ступ­ни­ках пе­ред свет­ской вла­стью.

Ин­те­рес­но и Пись­мо 138 к офи­це­ру Мар­це­ли­ну, в ко­то­ром Ав­гу­стин на­ме­ча­ет ту тео­рию, ко­то­рая бу­дет раз­ви­та им в пись­мах к Ма­ке­до­нию, а имен­но мыс­ли о том, что хри­сти­ан­ские доб­ро­де­ле­ти ве­ры, на­деж­ды и люб­ви неиз­беж­но пре­об­ра­зу­ют по­ли­ти­ку.

Из-за нрав­ствен­но­го мак­си­ма­лиз­ма Ав­гу­сти­на неред­ко за­пи­сы­ва­ли в ре­во­лю­ци­о­не­ры. Осо­бен­но в Рос­сии XIX ве­ка. Игу­мен Ди­о­ни­сий (Шле­нов) осо­бо оста­но­вил­ся на том, как у Льва Тол­сто­го с те­че­ни­ем вре­ме­ни ме­ня­лось от­но­ше­ние к Ав­гу­сти­ну. Ес­ли в мо­ло­до­сти для Тол­сто­го епи­скоп Ип­по­ний­ский - один из "ре­во­лю­ци­о­не­ров", как Лю­тер или Ян Гус, то впо­след­ствии пи­са­тель ста­вит его в иной ряд - стол­пов "кле­ри­ка­лиз­ма" и "вра­гов Хри­ста". Ими, по Тол­сто­му, ока­зы­ва­ют­ся... свт. Иоанн Зла­то­уст и Фила­рет Мос­ков­ский. Срав­ни­вал Ав­гу­сти­на с ре­во­лю­ци­о­не­ра­ми и Гер­цен.

По ма­те­ри­а­лам: http://www.nsad.ru

Случайный тест