День памяти

Житие

Краткие жития преподобного Симеона Столпника и матери его Марфы Каппадокийской

Свя­той Си­ме­он ро­дил­ся в пре­де­лах Ан­тио­хии Си­рий­ской в се­ре­дине IV ве­ка от бед­ных ро­ди­те­лей. В юно­сти он пас овец сво­е­го от­ца. Од­на­жды, при­дя в храм, он услы­шал пе­ние за­по­ве­дей Бла­женств (Мф.5:3-12), и в нем за­ро­ди­лась жаж­да пра­вед­ной жиз­ни. Си­ме­он на­чал усерд­но мо­лить­ся Бо­гу и про­сить ука­зать ему, как до­стичь под­лин­ной пра­вед­но­сти. Вско­ре ему при­сни­лось, что он ко­па­ет зем­лю как бы для фун­да­мен­та под зда­ние. Го­лос ему ска­зал: «Ко­пай глуб­же». Си­ме­он стал усерд­нее ко­пать. Счи­тая вы­ры­тую яму до­ста­точ­ной глу­би­ны, он оста­но­вил­ся, но тот же го­лос по­ве­лел ему ко­пать еще глуб­же. То же по­ве­ле­ние по­вто­ри­лось несколь­ко раз. То­гда Си­ме­он стал ко­пать без­оста­но­воч­но, по­ка та­ин­ствен­ный го­лос не оста­но­вил его сло­ва­ми: «До­воль­но! А те­перь ес­ли хо­чешь стро­ить, строй, тру­дясь при­леж­но, по­то­му что без тру­да ни в чем не до­стиг­нешь успе­ха». Ре­шив стать мо­на­хом, свя­той Си­ме­он по­ки­нул ро­ди­тель­ский дом и при­нял ино­че­ство в со­сед­ней оби­те­ли. Здесь он про­вел неко­то­рое вре­мя в мо­на­ше­ских по­дви­гах мо­лит­вы, по­ста и по­слу­ша­ния, а за­тем для еще боль­ших по­дви­гов он уеди­нил­ся в си­рий­скую пу­сты­ню. Здесь свя­той Си­ме­он по­ло­жил на­ча­ло но­во­му ви­ду по­движ­ни­че­ства: «столп­ни­че­ства». По­стро­ив столп в несколь­ко мет­ров вы­со­ты, он по­се­лил­ся на нем и этим ли­шил се­бя воз­мож­но­сти при­лечь и от­дох­нуть. Стоя днем и но­чью, как све­ча в пря­мом по­ло­же­нии, он по­чти непре­рыв­но мо­лил­ся и раз­мыш­лял о Бо­ге. Кро­ме стро­жай­ше­го воз­дер­жа­ния в пи­ще, он доб­ро­воль­но пе­ре­но­сил мно­го ли­ше­ний: дождь, зной и сту­жу. Пи­тал­ся он раз­мо­чен­ной пше­ни­цей и во­дой, ко­то­рые при­но­си­ли ему доб­рые лю­ди.

Его необы­чай­ный по­двиг стал из­ве­стен во мно­гих стра­нах, и к нему на­ча­ло сте­кать­ся мно­же­ство по­се­ти­те­лей из Ара­вии, Пер­сии, Ар­ме­нии, Гру­зии, Ита­лии, Ис­па­нии и Бри­та­нии. Ви­дя его необык­но­вен­ную си­лу ду­ха и вни­мая его вдох­но­вен­ным на­став­ле­ни­ям, мно­гие языч­ни­ки убеж­да­лись в ис­тин­но­сти хри­сти­ан­ской ве­ры и при­ни­ма­ли кре­ще­ние.

Свя­той Си­ме­он спо­до­бил­ся да­ра ис­це­лять ду­шев­ные и те­лес­ные бо­лез­ни и пред­ви­дел бу­ду­щее. Им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий II Млад­ший (408–450 гг.) очень ува­жал пре­по­доб­но­го Си­мео­на и ча­сто сле­до­вал его со­ве­там. Ко­гда им­пе­ра­тор скон­чал­ся, его вдо­ва ца­ри­ца Ев­до­кия бы­ла со­вра­ще­на в мо­но­фи­зит­скую ересь. Мо­но­фи­зи­ты не при­зна­ва­ли во Хри­сте две при­ро­ды – Бо­же­скую и че­ло­ве­че­скую, а лишь од­ну Бо­же­скую. Пре­по­доб­ный Си­ме­он вра­зу­мил ца­ри­цу, и она опять ста­ла пра­во­слав­ной хри­сти­ан­кой. Но­вый им­пе­ра­тор Мар­ки­ан (450–457 гг.) в одеж­де про­сто­лю­ди­на тай­но по­се­щал пре­по­доб­но­го и со­ве­то­вал­ся с ним. По со­ве­ту пре­по­доб­но­го Си­мео­на Мар­ки­ан со­звал в Хал­ки­доне IV Все­лен­ский Со­бор в 451 го­ду, ко­то­рый осу­дил мо­но­фи­зит­ское лже­уче­ние.

Свя­той Си­ме­он жил бо­лее ста лет и скон­чал­ся во вре­мя мо­лит­вы в 459 го­ду. Его мо­щи по­чи­ва­ли в Ан­тио­хии. Пра­во­слав­ная Цер­ковь в бо­го­слу­же­нии, по­свя­щен­ном свя­то­му Си­мео­ну, на­зы­ва­ет его «небес­ным че­ло­ве­ком, зем­ным Ан­ге­лом и све­тиль­ни­ком все­лен­ной».

Полные жития преподобного Симеона Столпника и матери его Марфы Каппадокийской

В стране Кап­па­до­кий­ской[1], в се­ле­нии Си­сан, жи­ли хри­сти­ане Су­со­ти­он и Мар­фа. Бог бла­го­сло­вил их су­пру­же­ство рож­де­ни­ем сы­на, ко­то­ро­го они на­рек­ли Си­мео­ном и, по обы­чаю хри­сти­ан­ско­му, омы­ли ба­нею Кре­ще­ния[2]. Не в книж­ном на­уче­нии, а в про­сто­те и незло­бии вос­пи­ты­вал­ся этот от­рок; но пре­муд­рость Бо­жья ча­сто все­ля­ет­ся и в про­стых лю­дей и их из­би­ра­ет сво­им ору­ди­ем, дабы по­сра­мить муд­ро­ва­ние ве­ка это­го (1Кор.15:21). Бу­ду­щий пас­тырь сло­вес­ных овец[3] Си­ме­он, ко­гда ему ис­пол­ни­лось три­на­дцать лет от ро­ду, стал па­сти ста­да овец сво­е­го от­ца. По­доб­но Иа­ко­ву, Мо­и­сею и Да­ви­ду, ко­то­рые так­же пас­ли овец и удо­сто­и­лись Бо­же­ствен­ных от­кро­ве­ний, был при­зван Бо­гом и Си­ме­он. Од­на­жды во вре­мя зи­мы ов­цы несколь­ко дней не вы­го­ня­лись на паст­би­ще, по­то­му что вы­па­ло очень мно­го сне­га[4]. Бу­дучи сво­бо­ден от де­ла, бла­жен­ный от­рок в вос­крес­ный день по­шел с от­цом и ма­те­рью в цер­ковь. Вни­ма­тель­но слу­шал Си­ме­он, что в церк­ви пе­ли и чи­та­ли, и услы­хал Свя­тое Еван­ге­лие, в ко­то­ром на­зы­ва­лись бла­жен­ны­ми ни­щие, пла­чу­щие, крот­кие и чи­стые серд­цем[5]. Он спро­сил сто­яв­ше­го ря­дом с ним, чест­но­го стар­ца, что озна­ча­ют эти сло­ва. На­став­лен­ный Ду­хом Бо­жи­им, ста­рец стал объ­яс­нять Си­мео­ну и дол­го по­учал его, ука­зы­вая ему путь к ни­ще­те ду­хов­ной, чи­сто­те, люб­ви Бо­жьей и к доб­ро­де­тель­ной жиз­ни. Доб­рые се­ме­на по­уче­ний стар­ца па­ли на доб­рую поч­ву: ибо тот­час же в ду­ше Си­мео­на за­ро­ди­лось усерд­ное стрем­ле­ние к Бо­гу и воз­рос­ло твер­дое же­ла­ние ид­ти тес­ным пу­тем, ве­ду­щим к Нему (Лк.13:24; Мф.7:14). Он по­ло­жил в уме сво­ем немед­лен­но бро­сить все и стре­мить­ся толь­ко к то­му, че­го вос­хо­тел. По­кло­нив­шись чест­но­му стар­цу и бла­го­дар­ствуя за по­лез­ное на­уче­ние, Си­ме­он ска­зал ему:

– Ты для ме­ня стал те­перь от­цом и ма­те­рью, учи­те­лем на бла­гие де­ла и во­ждем к мо­е­му спа­се­нию.

Тот­час по­сле это­го Си­ме­он вы­шел из церк­ви и, не за­хо­дя до­мой, уеди­нил­ся в ме­сте, удоб­ном для мо­лит­вы. Здесь он рас­про­стер­ся на зем­ле кре­сто­об­раз­но[6] и с пла­чем мо­лил Гос­по­да ука­зать ему путь ко спа­се­нию. Дол­го ле­жал он так и мо­лил­ся: на­ко­нец уснул и во сне узрел та­кое ви­де­ние. Сни­лось ему, что ко­па­ет он ров для ка­ко­го-то зда­ния. И вот слы­шит он го­лос, го­во­ря­щий: "ко­пай глуб­же!" Стал он ко­пать глуб­же; по­том, ду­мая, что уже до­воль­но[7], оста­но­вил­ся, но опять услы­шал го­лос, по­веле­ва­ю­щий ко­пать еще глуб­же. Сно­ва стал он ко­пать, и ко­гда опять при­оста­но­вил­ся, в тре­тий раз тот же го­лос по­буж­дал его к то­му же тру­ду. На­ко­нец он услы­хал:

– Пе­ре­стань. Те­перь, ес­ли хо­чешь стро­ить зда­ние, со­зи­дай, но тру­дись усерд­но, ибо без тру­да ни в чем не успе­ешь.

Это чуд­ное ви­де­ние сбы­лось над са­мим Си­мео­ном. В сво­ем глу­бо­ком сми­ре­нии он по­ло­жил та­кое ос­но­ва­ние к со­вер­шен­ство­ва­нию се­бя и дру­гих, что его доб­ро­де­те­ли и по­дви­ги, ка­за­лось, бы­ли вы­ше че­ло­ве­че­ско­го есте­ства[8].

По­сле это­го ви­де­ния Си­ме­он встал и по­шел в один из мо­на­сты­рей, на­хо­див­ших­ся в род­ной его стране. Игу­ме­ном[9] это­го мо­на­сты­ря был бла­жен­ный Ти­мо­фей. Си­ме­он пал на зем­лю пред мо­на­стыр­ски­ми во­ро­та­ми и ле­жал семь дней, тер­пя го­лод и жаж­ду. На вось­мой день вы­шел из мо­на­сты­ря игу­мен и стал рас­спра­ши­вать Си­мео­на, от­ку­да он, ку­да идет, как его зо­вут, не сде­лал ли он ка­ко­го-ли­бо зла и не убе­жал ли он от сво­их гос­под. Си­ме­он же, упав в но­ги игу­ме­ну, с пла­чем го­во­рил ему:

– Нет, от­че, я не из та­ких; не сде­лал ни­ко­му зла, а же­лаю по­слу­жить Бо­гу со всем усер­ди­ем. Сми­луй­ся на­до мною, греш­ным: по­ве­ли мне вой­ти в мо­на­стырь и быть всем слу­гой.

Про­ви­дев в нем Бо­жье при­зва­ние, игу­мен взял его за ру­ку и ввел в мо­на­стырь, го­во­ря бра­тии:

– На­учи­те его жи­тию ино­че­ско­му и мо­на­стыр­ским пра­ви­лам и уста­вам.

По­се­лив­шись в мо­на­сты­ре, Си­ме­он бес­пре­ко­слов­но всем по­ви­но­вал­ся и слу­жил. В ко­рот­кое вре­мя он вы­учил на­изусть всю Псал­тирь. Бу­дучи еще толь­ко во­сем­на­дца­ти лет от рож­де­ния, он был уже по­стри­жен в ино­че­ство и вско­ре стро­го­стью сво­е­го жи­тия пре­взо­шел всех ино­ков то­го мо­на­сты­ря. Так од­ни из бра­тии вку­ша­ли пи­щу толь­ко раз в день, ве­че­ром, иные – на тре­тий день, он же не вку­шал пи­щи це­лую неде­лю.

Ро­ди­те­ли Си­мео­на ис­ка­ли его два го­да и не мог­ли най­ти, так как Бог скры­вал его. Мно­го пла­ка­ли они о сво­ем сыне и так силь­но скор­бе­ли, что отец его от пе­ча­ли умер. Си­ме­он же, об­рет­ши се­бе от­ца в Бо­ге, Ему пре­дал все­го се­бя от юно­сти.

Пре­бы­вая в Лав­ре[10], бла­жен­ный Си­ме­он по­шел од­на­жды к ко­ло­де­зю, чтобы по­черп­нуть во­ды. Взяв ве­рев­ку от чер­па­ла[11], очень жест­кую, спле­тен­ную из паль­мо­вых вет­вей[12], он об­вил ею се­бя по го­ло­му те­лу, на­чи­ная от бе­дер до шеи, так креп­ко, что ве­рев­ка вре­за­лась в те­ло. Про­шло де­сять дней, и те­ло его за­гно­и­лось от ран, а в ра­нах этих ки­пе­ло мно­же­ство чер­вей. Бра­тия ста­ли жа­ло­вать­ся игу­ме­ну:

– От­ку­да при­вел ты к нам че­ло­ве­ка это­го? Невоз­мож­но его тер­петь: смрад от него ис­хо­дит. Ни­кто не мо­жет сто­ять ря­дом с ним. Ко­гда он хо­дит, чер­ви па­да­ют с него: по­стель его так­же пол­на чер­вя­ми.

Уди­вил­ся игу­мен, услы­хав об этом; но, убе­див­шись, что все ему ска­зан­ное спра­вед­ли­во, спро­сил Си­мео­на:

– Ска­жи мне, ча­до, по­че­му от те­бя ис­хо­дит та­кой смрад?

Но Си­ме­он, по­ту­пив свои взо­ры, сто­ял пред игу­ме­ном мол­ча. Игу­мен раз­гне­вал­ся и по­ве­лел си­лой ста­щить с Си­мео­на верх­нюю одеж­ду. То­гда уви­де­ли, что быв­шая на нем вла­ся­ни­ца[13] вся в кро­ви, а в те­ло вре­за­лась глу­бо­ко до са­мых ко­стей ве­рев­ка. И игу­мен и все с ним быв­шие при­шли в ужас. С ве­ли­ким тру­дом ед­ва мог­ли снять с Си­мео­на эту ве­рев­ку, так как вме­сте с нею от­ры­ва­лось и из­гнив­шее те­ло. Си­ме­он же, тер­пе­ли­во пе­ре­но­ся эти стра­да­ния, го­во­рил:

– От­пу­сти­те ме­ня, как пса смер­дя­ще­го: я за­слу­жил эти стра­да­ния за гре­хи мои.

– Те­бе толь­ко еще во­сем­на­дцать лет, – ска­зал ему игу­мен, – ка­кие же твои гре­хи?

– От­че! – от­ве­чал Си­ме­он, – про­ро­ком ска­за­но: Я в без­за­ко­нии за­чат, и во гре­хе ро­ди­ла ме­ня мать моя (Пс.50:7).

Услы­шав та­кой от­вет, игу­мен изу­мил­ся рас­су­ди­тель­но­сти Си­мео­на и удив­лял­ся, что та­кой про­стой юно­ша мог так глу­бо­ко про­ник­нуть­ся стра­хом Бо­жи­им. Он стал, од­на­ко, убеж­дать его, чтобы он не де­лал се­бе та­ких му­че­ний.

– Нет ни­ка­кой поль­зы, – го­во­рил он, – на­чи­нать то, что вы­ше сил: до­воль­но для уче­ни­ка, ес­ли он бу­дет та­ким, ка­ков его учи­тель (ср. Мф.10:24).

Мно­го вре­ме­ни про­шло, по­ка за­жи­ли ра­ны Си­мео­на. Но ко­гда Си­ме­он вы­здо­ро­вел, игу­мен и бра­тия сно­ва за­ме­ти­ли, что он, по­доб­но преж­не­му, из­ну­ря­ет свое те­ло. То­гда, бо­ясь, как бы дру­гие, бо­лее немощ­ные, не ста­ли под­ра­жать ему и не сде­ла­лись са­ми ви­нов­ни­ка­ми сво­ей смер­ти, игу­мен ве­лел Си­мео­ну уй­ти из мо­на­сты­ря. Оста­вив мо­на­стырь, Си­ме­он дол­го стран­ство­вал по пу­стыне и по го­рам, по­ка, на­ко­нец, не об­рел без­вод­ный ко­ло­дезь, в ко­то­ром оби­та­ли га­ды. Спу­стив­шись в этот ко­ло­дезь, Си­ме­он стал там мо­лить­ся Бо­гу.

Спу­стя неко­то­рое вре­мя по­сле это­го игу­мен уви­дел но­чью ви­де­ние, буд­то мно­же­ство на­ро­да с ору­жи­ем и све­ча­ми в ру­ках окру­жи­ли мо­на­стырь и вос­кли­ца­ли:

– Где Си­ме­он, раб Бо­жий? По­ка­жи­те нам то­го, кто так бла­го­при­я­тен Бо­гу и Ан­ге­лам. Ес­ли же не по­ка­жешь нам его, то со­жжем вас и весь ваш мо­на­стырь. Си­ме­он вы­ше вас всех, и мно­го чу­дес через него Бог со­тво­рит на зем­ле.

Вос­пря­нув ото сна, игу­мен воз­ве­стил о сво­ем страш­ном ви­де­нии бра­тии и по­ве­дал им, ка­кой ужас пре­тер­пел он из-за Си­мео­на. По­всю­ду разо­слал он ис­кать Си­мео­на и да­же сам от­пра­вил­ся на по­ис­ки. Взяв с со­бою неко­то­рых из бра­тии, игу­мен хо­дил по пу­стыне и по пе­ще­рам, разыс­ки­вая по­движ­ни­ка. Вско­ре он встре­тил пас­ту­хов, па­су­щих ста­да овец, и, опро­сив их, узнал, что Си­ме­он на­хо­дит­ся в пу­стом ко­лод­це. По­спе­шив к это­му ко­лод­цу, игу­мен стал звать Си­мео­на:

– Здесь ли ты, раб Бо­жий?

– Оставь­те ме­ня, свя­тые от­цы, – от­ве­чал Си­ме­он, – толь­ко на ма­лое вре­мя, по­ка не пре­дам я дух свой: из­не­мог­ла ду­ша моя, ибо про­гне­вал я Гос­по­да.

Но ино­ки на­силь­но из­влек­ли его из ко­лод­ца и при­ве­ли в мо­на­стырь. Про­жив здесь немно­го вре­ме­ни, бла­жен­ный Си­ме­он тай­но ушел из мо­на­сты­ря и стал опять ски­тать­ся в го­рах и пу­стыне. Во­ди­мый Ду­хом Бо­жьим, он при­шел на го­ру, на­хо­див­шу­ю­ся близ се­ле­ния Та­ла­нис­сы, и, най­дя здесь вы­се­чен­ную в ска­ле неболь­шую кел­лию[14], за­тво­рил­ся в ней. В этой кел­лии про­был он три го­да. Здесь он при­вел се­бе на па­мять, как Мо­и­сей и Илия по­сти­лись со­рок дней (Исх.24:18; 3Цар.19:8), и по­же­лал ис­пы­тать и се­бя та­ким же по­стом. В это вре­мя при­шел в Та­ла­нис­су епи­скоп той стра­ны, по име­ни Васс, об­хо­див­ший церк­ви по го­ро­дам и се­ле­ни­ям. Услы­хав о бла­жен­ном Си­меоне, епи­скоп при­шел и к нему. Си­ме­он стал умо­лять его, чтобы тот за­пер две­ри его кел­лии на со­рок дней, не да­вая ему ни­ка­кой пи­щи. Но епи­скоп не со­гла­шал­ся.

– Не по­до­ба­ет, – го­во­рил он, – че­ло­ве­ку уби­вать се­бя без­мер­ным по­стом: ибо это ско­рее грех, чем доб­ро­де­тель.

– То­гда по­ставь мне, от­че, – от­ве­тил ему пре­по­доб­ный, – толь­ко хлеб и во­ду, чтобы, ес­ли ока­жет­ся необ­хо­ди­мым, я мог немно­го под­кре­пить свое те­ло пи­щей.

Васс так и по­сту­пил: по­ста­вив в кел­лии хлеб и во­ду, он за­го­ро­дил две­ри кам­ня­ми и от­пра­вил­ся в путь свой. Как толь­ко про­шло со­рок дней, он при­шел опять к пре­по­доб­но­му и, рас­ки­дав кам­ни, от­во­рил две­ри и во­шел в кел­лию. Здесь он уви­дел, что пре­по­доб­ный, как мерт­вый, ле­жит на зем­ле, а хлеб и во­да нетро­ну­ты­ми сто­ят там же, где бы­ли по­став­ле­ны: ве­ли­кий пост­ник да­же и не при­кос­нул­ся к ним.

Взяв губ­ку, Васс омыл и про­хла­дил уста пре­по­доб­но­го, и как толь­ко тот немно­го при­шел в се­бя, при­ча­стил его Бо­же­ствен­ных Тайн. По­сле это­го Си­ме­он под­кре­пил се­бя, при­няв лег­кую пи­щу. О та­ком ве­ли­ком воз­дер­жа­нии Си­мео­на епи­скоп по­ве­дал на поль­зу мно­гим бра­ти­ям. Пре­по­доб­ный же с это­го вре­ме­ни стал так­же по­стить­ся каж­дый год в Св. Че­ты­ре­де­сят­ни­цу, ни­че­го не пил и не вку­шал и про­во­дил вре­мя в непре­стан­ной мо­лит­ве, два­дцать дней стоя на но­гах, а два­дцать си­дя от ве­ли­ко­го утом­ле­ния.

Про­быв три го­да в сво­ей тес­ной ка­мен­ной кел­лии, Си­ме­он взо­шел на са­мую вер­ши­ну го­ры. И чтобы не схо­дить от­сю­да, он взял же­лез­ную цепь дли­ной в два­дцать лок­тей[15] и од­ним кон­цом ее око­вал се­бе но­ги, а дру­гой ко­нец при­ко­вал к го­ре. В та­ком по­ло­же­нии пре­по­доб­ный все вре­мя об­ра­щал свои взо­ры на небо, умом сво­им воз­но­сясь к То­му, Кто пре­вы­ше небес.

Услы­шал о по­движ­ни­ке и сам ар­хи­пас­тырь Ан­тио­хий­ской церк­ви, бла­жен­ный Ме­ле­тий, и при­шел по­се­тить его. Уви­дев же, что Си­ме­он при­ко­ван к го­ре, ска­зал:

– Че­ло­век мо­жет и без оков вла­деть со­бой; мож­но и не же­ле­зом, а толь­ко ра­зу­мом и во­лей при­вя­зать се­бя к од­но­му ме­сту.

Пре­по­доб­ный, услы­хав это, по­спе­шил вос­поль­зо­вать­ся пре­по­дан­ным на­став­ле­ни­ем и, же­лая быть доб­ро­воль­ным уз­ни­ком Хри­сто­вым, снял с се­бя око­вы и од­ной во­лей свя­зал се­бя, "по­мыш­ле­ние низ­ла­гая и вся­кое пре­воз­но­ше­ние, вос­ста­ю­щее про­тив по­зна­ния Бо­жье­го, и пле­ня­ем вся­кое по­мыш­ле­ние в по­слу­ша­ние Хри­сту" (2Кор.10:5).[16]

Сла­ва о свя­том по­движ­ни­ке рас­про­стра­ни­лась по­всю­ду. И ста­ли при­хо­дить к нему все – не толь­ко жив­шие окрест, но и из даль­них стран, та­кие, ко­то­рым для это­го при­хо­ди­лось со­вер­шать про­дол­жи­тель­ный путь. Од­ни из них при­во­ди­ли к нему сво­их боль­ных, дру­гие про­си­ли ис­це­ле­ния боль­ным, ле­жа­щим до­ма; иные са­ми бы­ли одер­жи­мы бе­да­ми и скор­бя­ми, иные тер­пе­ли му­че­ния от бе­сов. И ни­кто из при­хо­дя­щих к пре­по­доб­но­му не воз­вра­щал­ся без уте­ше­ния, но каж­дый по­лу­чал про­си­мое: кто – ис­це­ле­ние, кто – уте­ше­ние, иной – по­лез­ное на­став­ле­ние, дру­гой – иную ка­кую-ли­бо по­мощь. Все воз­вра­ща­лись в до­ма свои с ра­до­стью, сла­вя Бо­га. Пре­по­доб­ный же, ес­ли кто по­лу­чал по его мо­лит­вам ис­це­ле­ние, все­гда го­во­рил:

– Про­слав­ляй Гос­по­да, да­ро­вав­ше­го те­бе ис­це­ле­ние, и от­нюдь не дер­зай го­во­рить, что те­бя ис­це­лил Си­ме­он – чтобы не слу­чи­лось с то­бой боль­шее бед­ствие.

Как ре­ки, сте­ка­лись к Си­мео­ну раз­лич­ные на­ро­ды и пле­ме­на: при­хо­ди­ли к нему из Ара­вии и Пер­сии, из Ар­ме­нии и Иве­рии[17], из Ита­лии, Ис­па­нии и Бри­та­нии. Так про­сла­вил Бог про­слав­ляв­ше­го Его. Ко­гда же со­бра­лось к Си­мео­ну та­кое мно­же­ство на­ро­да и все ста­ра­лись при­кос­нуть­ся к нему, при­ни­мая от него бла­го­сло­ве­ние, бла­жен­ный стал тя­го­тить­ся та­ким по­чи­та­ни­ем и бес­по­кой­ством. И изоб­рел он небы­ва­лый спо­соб из­ба­вить­ся от су­е­ты люд­ской: для то­го, чтобы при­хо­дя­щие не мог­ли ка­сать­ся его, умыс­лил он по­стро­ить столп и сто­ять на нем. По­ста­вив та­кой столп, он устро­ил на нем тес­ное жи­лье в два лок­тя и стал здесь про­во­дить жизнь свою в по­сте и мо­лит­вах. И был он пер­вый столп­ник. Столп имел в вы­со­ту шесть лок­тей, и свя­той Си­ме­он про­сто­ял на нем несколь­ко лет. По­сле вы­со­та стол­па до­ве­де­на бы­ла до два­дца­ти лок­тей, а за­тем – и до трид­ца­ти ше­сти. Так пре­по­доб­ный стол­па­ми раз­лич­ной вы­со­ты, как лест­ни­ца­ми, вос­хо­дил к небес­ной стране, пре­тер­пе­вая стра­да­ния, ле­том мо­чи­мый до­ждем и па­ли­мый зно­ем, а зи­мой тер­пя сту­жу; пи­щей его бы­ло мо­че­ное со­чи­во[18], а пи­тьем – во­да. Во­круг стол­па его вско­ре бы­ли устро­е­ны две ка­мен­ные огра­ды[19].

О та­кой жиз­ни Си­мео­на услы­ха­ли свя­тые от­цы, жив­шие в пу­сты­нях, и удив­ля­лись его необы­чай­ным по­дви­гам: ибо ни­кто еще не изоб­ре­тал се­бе та­ко­го жи­тия, чтобы сто­ять на стол­пе. Же­лая же ис­пы­тать его, по­сла­ли ска­зать ему:

– От­че­го не идешь ты пу­тем от­цов на­ших, но изоб­рел дру­гой – но­вый? Сой­ди со стол­па и по­сле­дуй жи­тию древ­них пу­стын­ни­ков.

При этом на­учи­ли по­слан­ных, чтобы они, ес­ли Си­ме­он не по­слу­ша­ет­ся, си­лой за­ста­ви­ли его сой­ти со стол­па; ес­ли же по­слу­ша­ет и по­же­ла­ет сой­ти, то оста­вить его так сто­ять, как на­чал: ибо то­гда, ска­за­ли они, яс­но бу­дет, что но­вый об­раз жи­тия его – от Бо­га. Ко­гда по­слан­ные при­шли к Си­мео­ну и воз­ве­сти­ли ре­ше­ние со­бо­ра свя­тых от­цов-пу­стын­ни­ков, то он тот­час сту­пил но­гою на лест­ни­цу, же­лая сой­ти вниз.

Ви­дя это, по­слан­ные за­кри­ча­ли:

– Нет, не схо­ди, свя­той от­че, но пре­бы­вай на стол­пе: те­перь мы зна­ем, что на­ча­тое то­бой де­ло – от Бо­га. Да бу­дет же Он те­бе по­мощ­ни­ком да кон­ца.

При­шел к Си­мео­ну и Домн[20], пат­ри­арх Ан­тио­хий­ский, пре­ем­ник свя­то­го Ме­ле­тия и, ви­дев его жи­тие, ди­вил­ся и дол­го бе­се­до­вал с ним о том, что по­лез­но для ду­ши. За­тем пат­ри­арх со­вер­шил бо­го­слу­же­ние, и оба они при­ча­сти­лись Бо­же­ствен­ных Та­ин.

По­сле это­го пат­ри­арх воз­вра­тил­ся в Ан­тио­хию; пре­по­доб­ный же пре­дал­ся еще боль­шим по­дви­гам, во­ору­жа­ясь на неви­ди­мо­го су­по­ста­та. То­гда диа­вол, нена­вист­ник вся­ко­го добра, при­нял вид свет­ло­го Ан­ге­ла и по­ка­зал­ся свя­то­му вбли­зи стол­па на ог­нен­ной ко­лес­ни­це с ог­нен­ны­ми ко­ня­ми, как бы схо­дя­щим с неба и го­во­рил:

- Слу­шай, Си­ме­он! Бог неба и зем­ли по­слал ме­ня к те­бе, как ви­дишь, с ко­лес­ни­цей и ко­ня­ми, чтобы взял я те­бя, по­доб­но Илие, на небо (4Цар.2:11); ибо ты до­сто­ин та­кой че­сти за свя­тость жи­тия тво­е­го, и при­шел уже те­бе час вку­сить пло­ды тру­дов сво­их и при­нять ве­нец по­хва­лы от ру­ки Гос­под­ней. По­спе­ши же, раб Гос­по­день, узреть Твор­ца сво­е­го и по­кло­нить­ся То­му, Кто со­здал те­бя по об­ра­зу Сво­е­му; же­ла­ют и те­бя уви­деть Ан­ге­лы и Ар­хан­ге­лы с про­ро­ка­ми, апо­сто­ла­ми и му­че­ни­ка­ми.

Свя­той не рас­по­знал вра­же­ско­го пре­льще­ния и ска­зал:

– Гос­по­ди! Ме­ня ли, греш­ни­ка, хо­чешь взять на небо?

И под­нял Си­ме­он пра­вую но­гу, чтобы сту­пить на ог­нен­ную ко­лес­ни­цу, но вме­сте с тем осе­нил се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем. То­гда диа­вол с ко­лес­ни­цей ис­чез, как пыль, сме­тен­ная вет­ром. А Си­ме­он по­знал бе­сов­ское пре­льще­ние, рас­ка­ял­ся и но­гу свою, ко­то­рой хо­тел сту­пить на бе­сов­скую ко­лес­ни­цу, каз­нил тем, что сто­ял на од­ной той но­ге це­лый год.

Диа­вол, не тер­пя та­ко­го по­дви­га, по­ра­зил но­гу пре­по­доб­но­го лю­той яз­вой, и за­гни­ло на но­ге те­ло, по­яви­лось мно­же­ство чер­вей, и по стол­пу на зем­лю со­чил­ся из ра­ны гной с чер­вя­ми. Один юно­ша, по име­ни Ан­то­ний[21], со­би­рал чер­вей, па­да­ю­щих на зем­лю, и по по­ве­ле­нию свя­то­го стра­даль­ца опять но­сил их к нему на столп. Свя­той же, пе­ре­но­ся бо­лезнь с ве­ли­ким тер­пе­ни­ем, как вто­рой Иов, при­кла­ды­вал чер­вей к ране, го­во­ря: "ешь­те, что вам Бог по­слал".

В то вре­мя князь са­ра­цин­ский[22] Ва­си­лик, мно­го на­слы­шав­шись о свя­том Си­меоне, при­шел к нему и, по­бе­се­до­вав с ним, по­лу­чил ве­ли­кую поль­зу и уве­ро­вал во Хри­ста. Уви­дев же чер­вя, упав­ше­го на зем­лю из ра­ны свя­то­го, князь взял его в ру­ку и ото­шел. Пре­по­доб­ный во­ро­тил его и ска­зал:

– За­чем взял ты в чест­ные ру­ки твои чер­вя смрад­но­го, упав­ше­го с мо­е­го сгнив­ше­го те­ла?

Ва­си­лик же, разо­гнув ру­ку, на­шел в ней дра­го­цен­ную жем­чу­жи­ну и ска­зал:

– Это не червь, а жем­чуг.

– По ве­ре тво­ей бы­ло те­бе это, – ска­зал пре­по­доб­ный.

И са­ра­цин, при­няв от него бла­го­сло­ве­ние, ото­шел во­сво­я­си.

Про­шло мно­го лет, и мать пре­по­доб­но­го, Мар­фа, узнав о сыне, при­шла по­ви­дать­ся с ним и, оста­но­вив­шись у вхо­да в огра­ду, силь­но пла­ка­ла. Но Си­ме­он не по­же­лал ви­деть­ся с ней и по­слал к ней ска­зать:

– Не тре­вожь те­перь ме­ня, мать моя, – ес­ли за­слу­жим, на том све­те уви­дим­ся.

Она же еще силь­нее воз­же­ла­ла ви­деть его; и сно­ва по­слал к ней бла­жен­ный, умо­ляя ее немно­го по­до­ждать в мол­ча­нии.

Она лег­ла пе­ред две­рью огра­ды и здесь пре­да­ла дух свой Гос­по­ду. Св. Си­ме­он узнал тот­час же о ее кон­чине и ве­лел при­не­сти те­ло ее к стол­пу. Уви­дев мать, он со сле­за­ми стал мо­лить­ся о ней. Во вре­мя его мо­лит­вы в те­ле свя­той Мар­фы за­мет­ны бы­ли дви­же­ния, а на ли­це по­яви­лась улыб­ка. Все ви­дев­шие это удив­ля­лись, сла­вя Бо­га. Ее по­хо­ро­ни­ли у стол­па, и свя­той по­ми­нал свою мать на мо­лит­ве вся­кий день два­жды. Вско­ре за­тем опять пе­ре­ме­ни­ли свя­то­му столп и устро­и­ли ему но­вый в со­рок лок­тей. На этом стол­пе пре­по­доб­ный сто­ял до са­мой сво­ей бла­жен­ной кон­чи­ны.

По­бли­зо­сти от ме­ста, на ко­то­ром про­во­дил див­ное жи­тие свое пре­по­доб­ный, не бы­ло во­ды – ее при­но­си­ли из­да­ле­ка, от че­го силь­но стра­да­ли при­хо­дя­щие к пре­по­доб­но­му и их жи­вот­ные. Пре­по­доб­ный, ви­дя эти стра­да­ния от недо­стат­ка во­ды, по­мо­лил­ся при­леж­но Бо­гу, чтобы Он по­слал во­ду, как неко­гда жаж­ду­ще­му Из­ра­и­лю в пу­стыне (Чис.20:2-10). И вот око­ло де­ся­то­го ча­са дня вне­зап­но по­тряс­лась зем­ля и рас­се­лась по во­сточ­ную сто­ро­ну огра­ды, где от­кры­лась как бы пе­ще­ра, в ко­то­рой сверх вся­ко­го ожи­да­ния ока­за­лось мно­го во­ды. Свя­той по­ве­лел еще рас­ко­пать то ме­сто на семь лок­тей кру­гом, и во­да по­тек­ла от­ту­да в изоби­лии.

Од­на жен­щи­на, по­чув­ство­вав но­чью жаж­ду, про­гло­ти­ла вме­сте с во­дою ма­лень­кую змей­ку. Змей­ка эта ста­ла рас­ти в чре­ве жен­щи­ны и сде­ла­лась боль­шою. Жен­щи­на с ви­ду ста­ла зе­ле­ная, как тра­ва, и мно­гие вра­чи ле­чи­ли ее, но не мог­ли ис­це­лить. При­ве­ли ее к свя­то­му Си­мео­ну. Бла­жен­ный ска­зал: "на­по­и­те ее здеш­нею во­дою". И ко­гда жен­щи­на ста­ла пить, из нее вы­шла боль­шая змея; при­полз­ши же к стол­пу, змея рас­па­лась тот­час на ча­сти.

Неко­то­рые лю­ди, из­да­ле­ка шед­шие к пре­по­доб­но­му, спа­са­ясь от зноя, оста­но­ви­лись под де­ре­вом, чтобы немно­го от­дох­нуть. Си­дя там в те­ни, уви­де­ли они шед­шую ми­мо бе­ре­мен­ную оле­ни­цу и за­кри­ча­ли ей:

– Мо­лит­ва­ми свя­то­го Си­мео­на за­кли­на­ем те­бя, по­стой немно­го!

И со­вер­ши­лось див­ное чу­до: оле­ни­ца оста­но­ви­лась. Так да­же зве­ри име­нем свя­то­го ста­но­ви­лись крот­ки­ми и по­слуш­ны­ми! Схва­тив оле­ни­цу, пут­ни­ки уби­ли ее, сня­ли с нее ко­жу и при­го­то­ви­ли се­бе ку­ша­нье из ее мя­са. Но толь­ко лишь ста­ли есть, вне­зап­но по­ра­жен­ные гне­вом Бо­жьим, по­те­ря­ли го­лос че­ло­ве­че­ский и на­ча­ли кри­чать как оле­ни. Бе­гом при­бе­жа­ли они к свя­то­му Си­мео­ну, неся с со­бой ко­жу оле­ни­цы, как об­ли­че­ние гре­ха сво­е­го. Про­бы­ли они у стол­па два го­да и ед­ва мог­ли ис­це­лить­ся и за­го­во­рить по-че­ло­ве­че­ски; а ко­жу оле­ни­цы по­ве­си­ли на стол­пе во сви­де­тель­ство о слу­чив­шем­ся.

На той са­мой го­ре, где под­ви­зал­ся свя­той Си­ме­он, невда­ле­ке от стол­па по­се­лил­ся страш­ный змей, из-за ко­то­ро­го да­же тра­ва не рос­ла на ме­сте том. Од­на­жды в пра­вый глаз змея вон­зил­ся сук, ве­ли­чи­ною око­ло лок­тя, и при­чи­нял змею силь­ную боль. То­гда змей при­полз к стол­пу пре­по­доб­но­го и, ле­жа пред дверь­ми огра­ды, весь пе­ре­ги­бал­ся, как бы вы­ка­зы­вая сми­ре­ние и про­ся ми­ло­сти у свя­то­го Си­мео­на. И ко­гда свя­той воз­зрел на него, тот­час сук вы­пал из гла­за, и про­был змей там три дня, ле­жа пред дверь­ми, как ов­ца. Все без­бо­яз­нен­но при­хо­ди­ли и ухо­ди­ли без вся­ко­го вре­да от него. Ко­гда же глаз со­вер­шен­но ис­це­лил­ся, змей ушел в свое ло­го­ви­ще. И все смот­ре­ли и удив­ля­лись чу­ду то­му пре­див­но­му.

В стране той жил пард[23], зверь боль­шой и весь­ма страш­ный, по­жи­ра­ю­щий и лю­дей и скот. Ни­кто не осме­ли­вал­ся про­хо­дить ми­мо то­го ме­ста, где по­се­лил­ся зверь – и мно­го бед тво­рил он по окрест­но­стям. О нем воз­ве­сти­ли пре­по­доб­но­му. Он по­ве­лел взять зем­ли от огра­ды сво­ей и во­ды от­ту­да же и, обо­шед­ши во­круг то­го ме­ста, где был зверь, из­да­ле­ка по­сы­пать и по­кро­пить. И сде­ла­ли так, как по­ве­лел свя­той. Спу­стя немно­го вре­ме­ни, ви­дя, что зверь ни­где не по­яв­ля­ет­ся, по­шли по­ис­кать и на­шли его мерт­вым, ле­жа­щим на той са­мой зем­ле, ко­то­рая бы­ла взя­та от огра­ды пре­по­доб­но­го. И все про­сла­ви­ли Бо­га.

Вско­ре и дру­гой зверь, лю­тее пер­во­го, явил­ся в той стране, зверь сло­вес­ный. Это был раз­бой­ник из Ан­тио­хии[24], име­нем Иона­фан. Мно­го на­ро­ду он уби­вал на до­ро­гах и в до­мах, во­ров­ски и неожи­дан­но на­па­дая на се­ле­ния и при­го­ро­ды. Ни­кто не мог его из­ло­вить, хо­тя и мно­гие под­сте­ре­га­ли его на до­ро­ге; он был весь­ма си­лен и храбр, так что ни­ко­му не под си­лу бы­ло усто­ять про­тив него. Ко­гда же за­вол­но­ва­лась Ан­тио­хия и по­сла­ны бы­ли во­и­ны взять его, раз­бой­ник, не имея воз­мож­но­сти скрыть­ся от мно­го­чис­лен­ной по­го­ни, при­бе­жал в огра­ду пре­по­доб­но­го Си­мео­на. Ухва­тив­шись за столп, как блуд­ни­ца за Хри­сто­вы но­ги (Лк.7:37-38), он горь­ко пла­кал.

И воз­звал к нему с вы­со­ты стол­па свя­той:

– Кто ты, от­ку­да и за­чем при­шел сю­да?

Тот от­ве­чал:

– Я – Иона­фан раз­бой­ник, со­тво­рив­ший мно­го вся­ко­го зла, и при­шел сю­да ка­ять­ся во гре­хах мо­их.

Ко­гда он го­во­рил это, при­бе­жа­ли во­и­ны из Ан­тио­хии и ста­ли кри­чать пре­по­доб­но­му:

– Дай нам, от­че, вра­га на­ше­го, раз­бой­ни­ка, ибо уже и зве­ри при­го­тов­ле­ны в го­ро­де, чтобы рас­тер­зать его![25]

Но бла­жен­ный Си­ме­он ска­зал им:

– Дет­ки мои! Не я его сю­да при­вел, а Бог, же­ла­ю­щий его по­ка­я­ния, на­пра­вил его ко мне; ес­ли мо­же­те вой­ти внутрь, бе­ри­те его, я же не мо­гу его к вам вы­ве­сти, ибо бо­юсь То­го, Кто по­слал его ко мне.

Услы­шав это и не смея не толь­ко вой­ти в огра­ду, но да­же хоть сло­во вы­мол­вить про­тив свя­то­го, во­и­ны со стра­хом воз­вра­ти­лись и рас­ска­за­ли обо всем в Ан­тио­хии.

Раз­бой­ник же про­был семь дней при стол­пе и пла­кал пла­чем ве­ли­ким, при­па­дая с мо­лит­вою к Бо­гу и ис­по­ве­дуя гре­хи свои. Все быв­шие там, ви­дя его по­ка­я­ние и плач, са­ми уми­ли­лись. По про­ше­ствии же се­ми дней раз­бой­ник воз­звал к свя­то­му:

– От­че! Не по­ве­лишь ли мне отой­ти?

– Не опять ли на злые твои де­ла воз­вра­ща­ешь­ся? – ска­зал ему свя­той отец.

– Нет, от­че, – от­ве­чал тот, – вре­мя мое при­спе­ло.

И так бе­се­дуя с ним, пре­дал дух свой Бо­гу. Ко­гда же уче­ни­ки свя­то­го Си­мео­на хо­те­ли те­ло раз­бой­ни­ка пре­дать по­гре­бе­нию при огра­де, при­шли из Ан­тио­хии во­ин­ские на­чаль­ни­ки и на­ча­ли кри­чать:

– Дай нам, от­че, вра­га на­ше­го, из-за ко­то­ро­го весь го­род при­шел в смя­те­ние.

Но пре­по­доб­ный от­ве­чал:

– Тот, Кто его ко мне при­вел, со мно­же­ством во­и­нов небес­ных при­шел и взял его, очи­щен­но­го по­ка­я­ни­ем, к Се­бе; итак, не до­ку­чай­те мне.

Уви­дев пре­ста­вив­ше­го­ся раз­бой­ни­ка, на­чаль­ни­ки при­шли в ужас и вос­хва­ли­ли Бо­га, не хо­тя­ще­го смер­ти греш­ни­ка. Воз­вра­тив­шись в го­род, они воз­ве­сти­ли о том, что слы­ша­ли от пре­по­доб­но­го и что ви­де­ли.

Стоя на стол­пе, как све­ча на свещ­ни­ке, пре­по­доб­ный отец наш Си­ме­он явил­ся све­том для ми­ра, про­све­щая на­ро­ды, пре­бы­вав­шие во тьме идо­ло­слу­же­ния, и на­став­ляя их к све­ту по­зна­ния ис­тин­но­го Бо­га. Сла­ва див­ной бла­го­да­ти Бо­жьей, дей­ство­вав­шей в нем! Стоя на од­ном ме­сте, по­движ­ник при­вел к ве­ре столь мно­гих, как ес­ли бы про­хо­дил всю все­лен­ную, уча и про­по­ве­дуя. Ибо, как солн­це, ис­пус­кал он лу­чи доб­ро­де­тель­но­го жи­тия сво­е­го и слад­ко­гла­го­ли­во­го уче­ния и про­све­щал окрест­ные стра­ны. При его стол­пе мож­но бы­ло ви­деть пер­сов и ар­мян, при­ни­мав­ших Свя­тое Кре­ще­ние; из­ма­иль­тяне же[26] при­хо­ди­ли тол­па­ми – по две­сти, по три­ста, а ино­гда и по ты­ся­че че­ло­век; с кри­ком от­вер­га­лись они от за­блуж­де­ний от­цов сво­их и, при­но­ся к стол­пу идо­лов, ко­то­рых они с древ­них лет по­чи­та­ли и ко­то­рым по­кло­ня­лись, со­кру­ша­ли их при стол­пе и по­пи­ра­ли но­га­ми; и при­няв за­кон ис­тин­ной ве­ры от ме­до­то­чи­во­го язы­ка пре­по­доб­но­го и спо­до­бив­шись при­ча­ще­ния Бо­же­ствен­ных Та­ин, воз­вра­ща­лись с ра­до­стью ве­ли­кой, про­све­щен­ные све­том Свя­то­го Еван­ге­лия.

Один са­ра­цин­ский во­е­на­чаль­ник, ко­то­ро­го срод­ник был рас­слаб­лен, мо­лил свя­то­го по­дать это­му боль­но­му ис­це­ле­ние. Свя­той по­ве­лел при­не­сти его к стол­пу и спро­сил:

– От­ри­ца­ешь­ся ли зло­че­стия от­цов тво­их?

Он ска­зал:

– От­ри­ца­юсь.

И опять спро­сил свя­той:

– Ве­ру­ешь ли во От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха?

Рас­слаб­лен­ный ис­по­ве­дал, что ве­ру­ет без вся­ких со­мне­ний.

То­гда свя­той ска­зал: "вос­стань", – и тот­час юно­ша встал здо­ро­вый, как буд­то не имел ни­ка­кой бо­лез­ни. А чтобы яс­нее по­ка­зать его вы­здо­ров­ле­ние, бла­жен­ный по­ве­лел юно­ше то­му взять на пле­чи к се­бе са­мо­го во­е­на­чаль­ни­ка, туч­но­го те­лом, и нести в его ла­герь, что тот и сде­лал, вски­нув его на пле­чи, как сноп. Ви­дя сие, все воз­да­ли хва­лу Бо­гу, тво­ря­ще­му див­ные чу­де­са через свя­то­го Сво­е­го.

Имел пре­по­доб­ный и дар про­ро­че­ства, ибо пред­ска­зал за два го­да за­су­ху и го­лод, и мо­ро­вое по­вет­рие, а так­же ска­зал, что через трид­цать дней на­ле­тит са­ран­ча, и все это сбы­лось. Од­на­жды в ви­де­нии ви­дел он два жез­ла, спус­ка­ю­щи­е­ся с неба, при­чем один из них упал на во­сток, дру­гой же – на за­пад. Об этом ви­де­нии рас­ска­зал пре­по­доб­ный на­хо­див­шим­ся при нем и про­ро­че­ство­вал, что пер­сы и ски­фы[27] вос­ста­нут на гре­че­скую и рим­скую об­ласть. И мно­ги­ми сле­за­ми и непре­стан­ной мо­лит­вой пре­по­доб­ный уми­ло­стив­лял Бо­га, чтобы от­вра­тил Он Свой гнев пра­вед­ный и не по­пустил каз­ни той на хри­сти­ан. И умо­лил Бо­га о сем: ибо все пер­сид­ское вой­ско, уже го­то­вое на брань, по Бо­жью из­во­ле­нию за­мед­ли­ло вы­сту­пить в по­ход, и так как у пер­сов на­ча­лись меж­до­усоб­ные рас­при, то они от­ка­за­лись от сво­е­го на­ме­ре­ния.

Од­на­жды пре­по­доб­но­му сде­ла­лось из­вест­но, что им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий Млад­ший[28] воз­вра­тил иуде­ям мо­лит­вен­ный дом, ко­то­рый был от­дан хри­сти­а­нам. Тот­час по­слал он пись­мо к ца­рю и, не стес­ня­ясь ли­цом цар­ским, гро­зил ему гне­вом Бо­жьим. Про­чи­тав пись­мо, царь убо­ял­ся, – опять по­ве­лел хри­сти­а­нам при­нять мо­лит­вен­ный дом, гра­до­на­чаль­ни­ка, со­ве­то­вав­ше­го воз­вра­тить цер­ковь иуде­ям, низ­ло­жил с гра­до­на­чаль­ства и по­слал от се­бя мо­ле­ние к пре­по­доб­но­му, про­ся, чтобы он про­стил и со­тво­рил о нем мо­лит­ву к Бо­гу. Су­пру­гу то­го же ца­ря, ца­ри­цу Ев­до­кию, по смер­ти му­жа сво­е­го впад­шую в ев­ти­хи­ан­скую ересь[29], пре­по­доб­ный уве­щал сво­и­ми пись­ма­ми и в те­че­ние че­ты­рех ме­ся­цев сно­ва об­ра­тил ее к бла­го­че­стию. По об­ра­ще­нии сво­ем, про­жив­ши еще че­ты­ре го­да в по­ка­я­нии, она спо­до­би­лась бла­жен­ной кон­чи­ны в Иеру­са­ли­ме и бы­ла по­гре­бе­на в церк­ви св. пер­во­му­че­ни­ка Сте­фа­на, ею же со­здан­ной. При­няв­ший по­сле Фе­о­до­сия Млад­ше­го цар­ство Мар­ки­ан[30] ча­сто по­се­щал тай­но пре­по­доб­но­го и по­лу­чал от него мно­гую поль­зу.

Ца­ри­ца пер­сид­ская, на­слы­шав­шись о чу­де­сах и свя­то­сти пре­по­доб­но­го Си­мео­на, по­сла­ла к нему про­сить бла­го­сло­ве­ния и по­лу­чи­ла от него бла­го­сло­вен­ный елей, ко­то­рый по­чи­та­ла за ве­ли­кий дар и хра­ни­ла с че­стью.

Ца­ри­ца из­ма­иль­тян, бу­дучи неплод­ною, по­сла­ла к пре­по­доб­но­му, про­ся по­мо­лить­ся за нее и на­де­ясь, что по его свя­тым мо­лит­вам она станет ма­те­рью. Так и слу­чи­лось: ибо вско­ре раз­ре­ши­лось бес­пло­дие ее, и она ро­ди­ла сы­на. Взяв­ши мла­ден­ца, ца­ри­ца от­пра­ви­лась в путь к пре­по­доб­но­му. Но услы­шав, что жен­щи­нам нель­зя ви­деть пре­по­доб­но­го, ибо он да­же и мать свою не до­пу­стил прий­ти к нему, по­сла­ла сы­на на ру­ках ра­бов сво­их, при­ка­зав ска­зать:

– Вот, от­че, плод свя­тых тво­их мо­литв, бла­го­сло­ви же это­го мла­ден­ца.

Что ска­зать о непо­сти­жи­мых по­дви­гах пре­по­доб­но­го? Вы­ра­зить их невоз­мож­но, ибо они пре­вос­хо­дят си­лы че­ло­ве­че­ские.

– Я, – го­во­рит бла­жен­ный Фе­о­до­рит, – преж­де все­го удив­ля­юсь его тер­пе­нию: но­чью и днем сто­ит он так, что всем его вид­но. Слу­чи­лось раз, что двер­цы и нема­лая часть верх­ней сте­ны раз­ва­ли­лись от вет­хо­сти, и до­ко­ле сте­на и двер­цы не бы­ли сде­ла­ны вновь, свя­той был зрим все­ми нема­лое вре­мя. То­гда уви­де­ли но­вое и уди­ви­тель­ное зре­ли­ще: ино­гда он сто­ял по­дол­гу непо­движ­ный, ино­гда же при­но­сил мо­лит­вы Бо­гу, тво­ря ча­стые по­кло­ны. Некто из сто­яв­ших при стол­пе рас­ска­зы­вал, что он хо­тел со­счи­тать по­кло­ны, ко­то­рые по­ла­гал по­движ­ник не пе­ре­ста­вая, и, на­счи­тав ты­ся­чу две­сти со­рок че­ты­ре, вы­бил­ся из сил и, бу­дучи не в со­сто­я­нии смот­реть на вы­со­ту столп­ную, пе­ре­стал счи­тать. Свя­той, од­на­ко, не из­не­мог от по­кло­нов, но при­ни­мая од­на­жды в неде­лю пи­щу, и то весь­ма ма­лую и лег­кую, сде­лал­ся лег­ким и спо­соб­ным к ча­стым по­кло­нам. От дол­го­го же сто­я­ния от­кры­лась у него и на дру­гой но­ге яз­ва не за­жи­вав­шая, и мно­го кро­ви ис­тек­ло из нее. Но и это стра­да­ние не мог­ло от­влечь его от бо­го­мыс­лия.

Все доб­лест­но пре­тер­пел доб­ро­воль­ный му­че­ник, но при­нуж­ден был по­ка­зать свою язву. Один свя­щен­ник из Ара­вии, че­ло­век доб­рый и бо­го­дух­но­вен­ный, при­шел к нему и стал го­во­рить:

– Спра­ши­ваю те­бя во имя Са­мой Ис­ти­ны, при­влек­шей к Се­бе род че­ло­ве­че­ский, ска­жи мне: че­ло­век ты или су­ще­ство бес­те­лес­ное?

– За­чем ты об этом спра­ши­ва­ешь ме­ня? – ска­зал ему пре­по­доб­ный.

– Слы­шал я о те­бе, – от­ве­чал свя­щен­ник, – что ты не ешь, не пьешь, не спишь: но это несвой­ствен­но че­ло­ве­ку, и не мо­жет жить че­ло­век без пи­щи, пи­тья и сна.

И по­ве­лел пре­по­доб­ный свя­щен­ни­ку взой­ти к се­бе на столп и до­пу­стил ви­деть и ося­зать язву, по­кры­тую гно­ем и чер­вя­ми. Свя­щен­ник, уви­дев язву и услы­хав о пре­по­доб­ном, что он вку­ша­ет пи­щу толь­ко од­на­жды в неде­лю, уди­вил­ся тер­пе­нию и по­дви­гу свя­то­го.

При та­ких по­дви­гах, тво­ря столь­ко чу­дес и про­во­дя столь доб­ро­де­тель­ное жи­тие, пре­по­доб­ный был кро­ток и сми­ре­нен, как буд­то был ни­же и непо­треб­нее всех лю­дей. Для всех ли­цо его бы­ло оди­на­ко­во свет­ло и сло­во лю­бов­но, – как для вель­мо­жи, так и для ра­ба, как для бо­га­то­го, так и для убо­го­го и для са­мо­го по­след­не­го из­вер­га: ибо не бы­ло у него ли­це­при­я­тия. И все не мог­ли на­сы­тить­ся – и со­зер­ца­ни­ем свя­то­леп­но­го ли­ца его, и слад­ко­гла­го­ли­вой бе­се­дой его, ибо уста его бы­ли ис­пол­не­ны бла­го­да­ти Свя­то­го Ду­ха. Имея дар пре­муд­ро­сти, вся­кий день на­пол­нял он серд­ца слу­шав­ших ре­кой уче­ния, и мно­гие, на­став­ля­е­мые его уче­ни­ем, остав­ля­ли все зем­ное и, как пти­цы, воз­но­си­лись го­ре, – од­ни, ухо­дя в мо­на­сты­ри, дру­гие – в пу­сты­ни, а иные – оста­ва­ясь жить при нем.

По­все­днев­ный устав жи­тия пре­по­доб­но­го был та­ков. Всю ночь и день до де­вя­то­го ча­са сто­ял он на мо­лит­ве, по­сле же де­вя­то­го ча­са го­во­рил по­уче­ние со­брав­шим­ся у стол­па; за­тем вы­слу­ши­вал нуж­ды и про­ше­ния вся­ко­го при­шед­ше­го к нему и ис­це­лял бо­ля­щих. По­том укро­щал сва­ры и спо­ры люд­ские и вос­ста­нов­лял мир; на­ко­нец, по за­хо­де солн­ца, опять об­ра­щал­ся к мо­лит­ве. Неся та­кие тру­ды, не пе­ре­ста­вал он за­бо­тить­ся о ми­ре цер­ков­ном, разо­ряя язы­че­ское без­бо­жие, опро­вер­гая иудей­ские ху­лы, ис­ко­ре­няя ере­ти­че­ские уче­ния; ца­рей же и кня­зей и вся­кие вла­сти сво­и­ми муд­ры­ми и по­лез­ны­ми пись­ма­ми на­прав­лял к стра­ху Бо­жье­му, к ми­ло­сер­дию и люб­ви и воз­буж­дал к охра­не­нию церк­ви Бо­жи­ей и мно­го по­учал всех ду­ше­по­лез­но­му. Так про­во­дя див­ное жи­тие, ко­то­рое ка­за­лось невы­но­си­мым для есте­ства че­ло­ве­че­ско­го, при­бли­зил­ся он уже к кон­чине сво­ей, имея от ро­ду бо­лее ста лет. На стол­пе сто­ял он, как пи­шут лю­ди, вполне до­стой­ные ве­ры, во­семь­де­сят лет. Он вполне усо­вер­шен­ство­вал­ся в доб­ро­де­те­лях – это был зем­ной Ан­гел и небес­ный че­ло­век.

О бла­жен­ной кон­чине пре­по­доб­но­го так по­вест­ву­ет уче­ник его Ан­то­ний.

"В один день, – го­во­рит он, – имен­но в пят­ни­цу, по­сле де­вя­то­го ча­са, ко­гда мы ожи­да­ли от него обыч­но­го по­уче­ния и бла­го­сло­ве­ния, не при­з­рел он на нас со стол­па; так­же и в суб­бо­ту, и в день вос­крес­ный не пре­по­дал нам по обы­чаю свое оте­че­ское сло­во. И устра­шил­ся я, и взо­шел на столп, и ви­жу,– сто­ит пре­по­доб­ный с гла­вою, по­ник­шею до­лу, как на мо­лит­ве, а ру­ки – сло­же­ны на гру­ди. Ду­мая, что он тво­рит мо­лит­ву, сто­ял я мол­ча, а за­тем, став­ши пред ним, ска­зал:

– От­че! Бла­го­сло­ви нас, ибо на­род вот уже три дня и три но­чи окру­жа­ет столп, ожи­дая от те­бя бла­го­сло­ве­ния.

Он же не от­ве­тил мне. И опять го­во­рил я ему:

– За­чем, от­че, не от­ве­ча­ешь сы­ну тво­е­му, су­ще­му в пе­ча­ли? Уже­ли чем-ни­будь оскор­бил я те­бя? Про­стри же мне ру­ку твою, чтобы мог я об­ло­бы­зать ее.

Но от­ве­та не бы­ло. Про­сто­яв­ши пред ним с пол­ча­са, усо­мнил­ся я и по­ду­мал: не ото­шел ли он уже к Гос­по­ду? При­к­ло­нил я ухо к нему, и не слыш­но бы­ло ды­ха­ния, толь­ко силь­ное бла­го­уха­ние, как бы от раз­лич­ных бла­го­вон­ных аро­ма­тов, ис­хо­ди­ло от те­ла его.

То­гда, ура­зу­мев, что по­чил он о Гос­по­де, – я вос­скор­бел и пла­кал горь­ко. И при­сту­пив к нему, я по­ло­жил и спря­тал мо­щи его, и це­ло­вал очи его, бра­ду, уста и ру­ки, го­во­ря:

– На ко­го остав­ля­ешь ме­ня, от­че? Где услы­шу слад­кие по­уче­ния твои? Где на­сы­щусь Ан­гель­ской бе­се­дой тво­ей? Или ка­кой дам от­вет о те­бе на­ро­ду, ожи­да­ю­ще­му тво­е­го бла­го­сло­ве­ния? Что ска­жу боль­ным, ко­то­рые при­дут сю­да, про­ся ис­це­ле­ния? И кто, уви­дев столп твой не за­ня­тым, не име­ю­щим на се­бе те­бя све­тиль­ни­ком, не вспла­чет­ся? И ко­гда мно­гие из­да­ле­ка при­дут сю­да, ища те­бя, и не най­дут, – не возры­да­ют ли они? Го­ре мне! Ныне те­бя ви­жу, а зав­тра – пой­ду ли на­пра­во, или нале­во, – не об­ря­щу те­бя!

Пла­ча так над ним, в го­ре­сти ду­шев­ной я за­дре­мал, и вот явил­ся пре­по­доб­ный, как солн­це, го­во­ря:

– Не остав­лю я стол­па, ни ме­ста, ни го­ры этой бла­го­сло­вен­ной. Сой­ди и по­дай бла­го­сло­ве­ние на­ро­ду, ибо я уже по­чил. Так вос­хо­тел Гос­подь; и не рас­ска­зы­вай им, чтобы не бы­ло мол­вы, но по­шли ско­рее весть обо мне в Ан­тио­хию. Те­бе же по­до­ба­ет по­слу­жить на этом ме­сте, и воз­даст те­бе Гос­подь по тру­ду тво­е­му.

И про­бу­дил­ся я от сна, и в тре­пе­те ска­зал: "не за­бы­вай ме­ня, от­че, во свя­том тво­ем по­кое", – и пал на но­ги его, и ло­бы­зал свя­тые сто­пы его, и, взяв его ру­ку, по­ло­жил на очи свои, го­во­ря: "бла­го­сло­ви ме­ня, от­че", – и опять горь­ко пла­кал. За­тем вос­став, отер я сле­зы, чтобы не узнал кто-ни­будь о слу­чив­шем­ся, со­шел и тай­но по­слал вер­но­го бра­та в Ан­тио­хию к пат­ри­ар­ху Мар­ти­рию[31] с ве­стью о пре­став­ле­нии пре­по­доб­но­го. И ско­ро при­был пат­ри­арх с тре­мя епи­ско­па­ми, а так­же и гра­до­на­чаль­ник со сво­и­ми вой­ска­ми, и мно­же­ство на­ро­да не толь­ко из Ан­тио­хии, но и из всех окрест­ных го­ро­дов и се­ле­ний, и из мо­на­сты­рей ино­ки со све­ча­ми и ка­ди­ла­ми, и мно­гое мно­же­ство са­ра­цин вско­ре стек­лись, как ре­ки, ибо весть о смер­ти пре­по­доб­но­го про­шла по­всю­ду, как вет­ром несо­мая. И взо­шел пат­ри­арх с епи­ско­па­ми на столп, и, взяв­ши чест­ные мо­щи, снес­ли вниз и по­ло­жи­ли при стол­пе. И пла­кал весь на­род; да­же пти­цы во мно­же­стве, на ви­ду у всех, с кри­ком ле­та­ли во­круг стол­па, как бы пла­ча о кон­чине та­ко­го све­тиль­ни­ка ми­ру. Все­на­род­ный плач слы­шен был на семь ста­дий[32] и окрест­ные го­ры, по­ля и де­ре­вья, ка­за­лось, буд­то се­то­ва­ли и пла­ка­ли вме­сте с людь­ми, ибо всю­ду воз­дух был мра­чен и но­си­лись тем­ные об­ла­ка. Я же ви­дел явив­ше­го­ся при свя­тых мо­щах Ан­ге­ла, и бы­ло ли­цо его как мол­ния, а одеж­ды – как снег, и с ним – семь стар­цев бе­се­ду­ю­щих; слы­шал и го­лос их, но что го­во­ри­лось – не ура­зу­мел, ибо страх и ужас объ­ял ме­ня".

В тот день, ко­гда пре­ста­вил­ся пре­по­доб­ный Си­ме­он, уче­ник его и под­ра­жа­тель свя­то­го его жи­тия, пре­по­доб­ный Да­ни­ил[33], – неза­дол­го до то­го вре­ме­ни, ко­гда он при устье Чер­но­го мо­ря, близ Ца­рь­гра­да на­ме­ре­вал­ся так­же взой­ти на столп, – ви­дел с той сто­ро­ны, где был столп пре­по­доб­но­го Си­мео­на, мно­же­ство во­инств небес­ных, вос­хо­дя­щих от зем­ли на небо и по­сре­ди них воз­но­ся­щу­ю­ся ра­дост­ную ду­шу свя­то­го Си­мео­на. И не толь­ко пре­по­доб­ный Да­ни­ил, но и бла­жен­ный Авк­сен­тий[34], из пу­сты­ни вы­зван­ный на Хал­ки­дон­ский Со­бор[35], ви­дел то же, на­хо­дясь то­гда в Вифа­нии[36].

Ко­гда же воз­ло­же­ны бы­ли чест­ные мо­щи свя­то­го Си­мео­на на при­го­тов­лен­ные но­сил­ки, пат­ри­арх про­стер ру­ку, же­лая взять на бла­го­сло­вен­ную па­мять немно­го во­лос от бра­ды свя­то­го, и тот­час вы­сох­ла ру­ка его. И толь­ко по­сле усерд­ной мо­лит­вы всех о нем Бо­гу и угод­ни­ку Бо­жье­му ру­ка пат­ри­ар­ха сде­ла­лась здо­ро­вой. Взяв чест­ные мо­щи свя­то­го Си­мео­на, с пе­ни­ем псал­мов по­нес­ли их в Ан­тио­хию, и вы­шел весь го­род на­встре­чу. Был же там че­ло­век немой и глу­хой око­ло со­ро­ка лет. Как толь­ко он уви­дал свя­тое те­ло пре­по­доб­но­го, тот­час же раз­ре­ши­лись узы слу­ха и язы­ка его, и он, пав пред свя­ты­ми мо­ща­ми, вос­клик­нул: "На бла­го при­шел ты, раб Бо­жий, ибо вот при­ше­ствие твое ис­це­ли­ло ме­ня".

Жи­те­ли Ан­тио­хии, при­няв те­ло свя­то­го, дра­жай­шее зо­ло­та и се­реб­ра, по­нес­ли его в ве­ли­кую пат­ри­ар­шую цер­ковь[37], и мно­го чу­дес и ис­це­ле­ний бы­ло при гро­бе его. Через несколь­ко лет бы­ла со­зда­на цер­ковь во имя пре­по­доб­но­го Си­мео­на Столп­ни­ка и ту­да пе­ре­нес­ли свя­тые мо­щи его.

Пре­ста­вил­ся пре­по­доб­ный в цар­ство­ва­ние Льва Ве­ли­ко­го[38], в 4-й год это­го цар­ство­ва­ния. Это был 460-й год по Р. Х. Царь Лев по­слал к ан­тио­хий­цам, про­ся, чтобы они от­да­ли мо­щи пре­по­доб­но­го для пе­ре­не­се­ния в Ца­рь­град; но они, не же­лая ли­шить­ся та­ко­го за­ступ­ни­ка, ска­за­ли по­слан­ни­кам ца­ре­вым:

– Так как град наш стен ка­мен­ных не име­ет, ибо они па­ли, ча­стью ра­зо­рен­ные цар­ским гне­вом, ча­стью же со­кру­шен­ные ве­ли­ким зем­ле­тря­се­ни­ем[39], то для то­го-то и внес­ли мы свя­тое те­ло Си­мео­но­во, чтобы бы­ло оно нам сте­ной и за­щи­той[40].

На ме­сте же том, где был столп пре­по­доб­но­го Си­мео­на, со­зда­на бы­ла во имя его пре­крас­ная кре­сто­об­раз­ная цер­ковь и устро­ен боль­шой мо­на­стырь[41]. И ис­пол­нил пре­по­доб­ный обе­ща­ние свое, ко­то­рое из­рек Ан­то­нию уче­ни­ку в ви­де­нии, имен­но – что он не оста­вит сво­е­го ме­ста: ибо чу­де­са и ис­це­ле­ния боль­ных там не оску­де­ва­ли. А в день па­мя­ти его вся­кий год яв­ля­лась ве­ли­кая звез­да над стол­пом и оза­ря­ла всю стра­ну. О яв­ле­нии звез­ды той сви­де­тель­ству­ют мно­гие пи­са­те­ли ис­то­ри­че­ские, осо­бен­но же Ева­грий Схо­ла­стик[42], ви­дев­ший ее сво­и­ми оча­ми. Тот же Ева­грий пи­шет, что это свя­тое ме­сто бы­ло недо­ступ­но для жен­щин, и вся­че­ски обе­ре­га­ли, чтобы не дер­за­ла но­га жен­ская кос­нуть­ся по­ро­га, вой­ти за ко­то­рый да­же ма­те­ри пре­по­доб­но­го не бы­ло доз­во­ле­но. Рас­ска­зы­ва­ют, что од­на жен­щи­на оде­лась по-муж­ски, чтобы не узнан­ною вой­ти в цер­ковь свя­то­го Си­мео­на, и ко­гда кос­ну­лась по­ро­га цер­ков­но­го, тот­час упа­ла на­вз­ничь мерт­вая. Ес­ли же ту­да и при­хо­ди­ли жен­щи­ны, как пи­шет Ни­ки­фор[43], то они все-та­ки не осме­ли­ва­лись при­бли­жать­ся к огра­де, а сто­я­ли по­одаль и тво­ри­ли мо­лит­вы свои, взи­рая на столп.

И все при­хо­див­шие с ве­рою не ли­ша­лись бла­го­да­ти пре­по­доб­но­го, но по­лу­ча­ли по­мощь и раз­лич­ные ис­це­ле­ния и воз­вра­ща­лись с ра­до­стью, бла­го­да­ря От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, Еди­но­го в Тро­и­це Бо­га, Ему же честь и сла­ва и по­кло­не­ние, ныне и прис­но, и во ве­ки ве­ков. Аминь.

Слово из Луга[44] о Мине диаконе,
который ушел в мир, сложив с себя иноческий образ, и снова через святого Симеона облекся в него и спасся

По­ве­дал нам Ге­ор­гий Ра­иф­ский[45] об од­ном бра­те, быв­шем там диа­ко­ном, по име­ни Ми­на:

"Он вы­шел из мо­на­сты­ря, и – что с ним при­клю­чи­лось, не знаю, – но толь­ко он оста­вил чин мо­на­ше­ский и стал про­сте­цом (ми­ря­ни­ном). По про­ше­ствии же мно­гих дней шел он во град Бо­жий Ан­тио­хию и, ко­гда ми­но­вал Селев­кию[46], уви­дал из­да­ле­ка мо­на­стырь пре­по­доб­но­го Си­мео­на Столп­ни­ка и ска­зал про се­бя: "пой­ду, по­смот­рю ве­ли­ко­го Си­мео­на, ибо ни­ко­гда я его не ви­дал". Ко­гда он под­хо­дил к стол­пу и при­бли­зил­ся на­столь­ко, что уви­дал его свя­той, Си­ме­он узнал от Бо­га, что Ми­на был мо­на­хом и про­хо­дил диа­кон­скую служ­бу, и, по­звав слу­жа­ще­го ему, ска­зал:

– При­не­си мне нож­ни­цы сю­да.

Слу­жа­щий при­нес. Си­ме­он ска­зал ему:

– Бла­го­сло­вен Гос­подь, по­стри­ги это­го, – и ука­зал на Ми­ну сво­им пер­стом, а око­ло стол­па сто­я­ли мно­гие.

Ми­на, изум­лен­ный сло­ва­ми свя­то­го и стра­хом ве­ли­ким объ­ятый, ни­сколь­ко не пре­ко­сло­вил, ура­зу­мев, что Бог от­крыл стар­цу о нем. По по­стри­же­нии же его ска­зал ему ве­ли­кий Си­ме­он: "со­тво­ри мо­лит­ву, диа­коне", и ко­гда он со­тво­рил мо­лит­ву, ска­зал ему свя­той: "иди в Ра­и­фу, от­ку­да ты вы­шел".

Ко­гда же тот стал го­во­рить: "не мо­гу я стер­петь сра­ма от от­цов", – ска­зал ему Си­ме­он:

– Имей мне ве­ру, ча­до, – в том, что бы­ло сей­час, нет те­бе ни­ка­ко­го сра­ма, и от­цы с ми­ром при­мут те­бя, и ра­дость бу­дет у них и ве­се­лье от тво­е­го воз­вра­ще­ния. И знай, что Бог по­ка­жет на те­бе зна­ме­ние, по ко­то­ро­му узна­ешь, что про­стил Он те­бе грех твой, ибо неиз­ре­чен­на Его бла­го­дать.

Ко­гда при­шел он в Ра­и­фу, от­цы при­ня­ли его с рас­про­стер­ты­ми объ­я­ти­я­ми и оста­ви­ли его в чине диа­кон­ском. В один же день вос­крес­ный, ко­гда нес он Жи­во­тво­ря­щую Кровь Ве­ли­ко­го Бо­га и Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста, – вне­зап­но вы­тек у него глаз. И из это­го зна­ме­ния ура­зу­ме­ли от­цы, что про­стил ему Гос­подь грех, по сло­ву свя­то­го Си­мео­на[47].

Чу­до, со­вер­шен­ное свя­тым Си­мео­ном над пре­сви­те­ром

Некий пре­сви­тер си­дел как-то в при­тво­ре цер­ков­ном и чи­тал Свя­тое Еван­ге­лие. И вот злой дух при­шел к нему в об­ра­зе об­ла­ка тем­но­го и мрач­но­го и, как кло­бук, об­вил его го­ло­ву; и по­гас для него свет, и ра­зум у него от­нял­ся, и рас­слаб­ли все ко­сти его, и не мог он го­во­рить. Во­шед­шие на­шли его ле­жа­щим за­мерт­во; и про­был он в той бо­лез­ни де­вять лет и не мог по­вер­нуть­ся на дру­гой бок, ес­ли кто-ни­будь не по­мо­гал ему. До­маш­ние его, слы­шав о свя­том Си­меоне, по­шли к свя­то­му, неся бо­ля­ще­го на по­сте­ли, и, не до­шед­ши трех по­прищ до мо­на­сты­ря, оста­но­ви­лись там на от­дых. И свя­то­му Си­мео­ну, сто­яв­ше­му на мо­лит­ве, от­кры­то бы­ло о пре­сви­те­ре. В пол­ночь при­звал свя­той од­но­го из уче­ни­ков сво­их и ска­зал ему:

– Возь­ми от­сю­да во­ды и сту­пай ско­рей; ты най­дешь од­но­го пре­сви­те­ра, но­си­мо­го на по­сте­ли, по­кро­пи его во­дою этой и ска­жи ему: "Го­во­рит те­бе греш­ный Си­ме­он: во имя Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста встань и оставь по­стель твою и при­хо­ди ко мне на сво­их но­гах".

Уче­ник по­шел и сде­лал по сло­ву свя­то­го. И встал пре­сви­тер со­всем здо­ро­вый и, при­шед­ши, по­верг­ся пред свя­тым.

Свя­той ска­зал ему:

– Встань, не бой­ся! Хо­тя и при­чи­нял те­бе пе­чаль диа­вол де­вять лет, но че­ло­ве­ко­лю­бие Бо­жие не оста­ви­ло те­бя до кон­ца по­гиб­нуть. За то, что ты без стра­ха Бо­жия и да­же оскор­би­тель­но для свя­ты­ни вел се­бя во свя­том ал­та­ре и ра­нее от­кры­тия ис­ти­ны слу­шал кле­вет­ни­ков, осуж­да­ю­щих тай­но ближ­них сво­их, и без ви­ны оскорб­лял тех, на ко­го кле­ве­та­ли, от­лу­чая их от При­ча­стия Св. Тайн, и, тво­ря это, нема­ло огор­чал Че­ло­ве­ко­люб­ца Бо­га, а диа­во­ла очень ра­до­вал, – за то над то­бою и по­лу­чил си­лу диа­вол. Но че­ло­ве­ко­лю­бие и ми­ло­сти Бо­жии умно­жи­лись над то­бой. Тех, ко­го ты опе­ча­лил от­лу­че­ни­ем, най­дешь ты силь­но боль­ны­ми: они мо­лят­ся за те­бя, для то­го чтобы ты, вы­здо­ро­вев, про­стил их; и как со­тво­рил Бог ми­лость те­бе, так и ты со­тво­ри ми­лость им, и, взяв­ши зем­ли от­сю­да, по­сыпь на них.

И по­шел пре­сви­тер с ра­до­стью, бла­го­да­ря Бо­га, и сде­лал, как по­ве­лел ему свя­той. И тот­час ис­це­ли­лись и те, сла­вя Бо­га[48].


При­ме­ча­ния

[1] Кап­па­до­кия – об­ласть в Ма­лой Азии. Кап­па­до­кия бы­ла преж­де са­мо­сто­я­тель­ным го­су­дар­ством. С 363 по 370 г. до Р. Х. сна­ча­ла на­хо­ди­лась под вла­стью пер­сов, а за­тем ма­ке­до­нян. По­том до 16-го г. по Р. Х. опять име­ла сво­их ца­рей. В 17 г. при им­пе­ра­то­ре Ти­ве­рии со­еди­не­на бы­ла с Пон­том и Ма­лой Ар­ме­ни­ей и об­ра­ще­на в рим­скую про­вин­цию. В кон­це XI в. (1074 г.) Кап­па­до­кия под­па­ла под власть ту­рок и до сих пор при­над­ле­жит им. Во вре­ме­на преп. Си­мео­на хри­сти­ан­ство здесь про­цве­та­ло. Ве­ли­кие учи­те­ли Церк­ви: св. Гри­го­рий На­зи­ан­зин, друг его св. Ва­си­лий Ве­ли­кий, брат св. Ва­си­лия св. Гри­го­рий Нис­ский – бы­ли ро­дом кап­па­до­ки­ане.

[2] Т.е. над ним бы­ло со­вер­ше­но Та­ин­ство Св. Кре­ще­ния, ко­то­рое в Св. Пи­са­нии на­зы­ва­ет­ся ба­нею (см. Тит.3:5; Еф.5:26).

[3] Преп. Си­ме­он не был на са­мом де­ле пас­ты­рем овец сло­вес­ных, т.е. не имел свя­щен­ни­че­ско­го са­на, и на­зы­ва­ет­ся так по­то­му, что са­мой жиз­нью сво­ею и уче­ни­ем (бе­се­да­ми) на­прав­лял лю­дей к спа­се­нию.

[4] На Во­сто­ке скот до сих пор па­сет­ся круг­лый год и не вы­го­ня­ет­ся толь­ко в силь­ный снег и бу­рю, оста­ва­ясь то­гда в осо­бых за­го­нах.

[5] Еван­гель­ские за­по­ве­ди бла­жен­ства на­хо­дят­ся у еван­ге­ли­стов: Мф.5:3-12, и Лк.6:20-23.

[6] Древ­ние хри­сти­ане во вре­мя мо­лит­вы па­да­ли ли­цом на зем­лю, изо­бра­жая со­бою крест, т.е. про­сти­рая ру­ки в сто­ро­ны; через это вы­ра­жа­лась ве­ра в рас­пя­то­го Гос­по­да и со­зна­ние че­ло­ве­че­ской гре­хов­но­сти.

[7] Т.е. что он до­ко­пал до твер­дой (ма­те­ри­ко­вой) зем­ли.

[8] Бла­жен­ный Фе­о­до­рит, епи­скоп Кир­ский, жив­ший в од­но вре­мя с преп. Си­мео­ном, сам по­се­щал его во вре­мя пре­бы­ва­ния его на стол­пе. Он пи­шет: "о де­я­ни­ях его хо­тя мо­гу сви­де­тель­ство­вать­ся все­ми, но стра­шусь при­сту­пить к по­вест­во­ва­нию, чтобы не по­ка­за­лись они по­том­кам бас­но­слов­ны­ми и недо­сто­вер­ны­ми, так как пре­вы­ша­ют че­ло­ве­че­скую при­ро­ду".

[9] Игу­мен (с греч. – вождь) – на­чаль­ник мо­на­ше­ской оби­те­ли.

[10] Лав­ра (с греч. – часть го­ро­да, пе­ре­улок) – ряд кел­лий, рас­по­ло­жен­ных в огра­де, во­круг жи­ли­ща на­сто­я­те­ля, в ви­де пе­ре­ул­ков в го­ро­де. В пер­вый и по­след­ний день неде­ли от­шель­ни­ки со­би­ра­лись вме­сте для бо­го­слу­же­ния; в осталь­ные дни хра­ни­ли без­мол­вие. Жизнь в Лав­рах бы­ла мно­го труд­нее, чем в дру­гих оби­те­лях. С глу­бо­кой древ­но­сти на­зва­ние "Лав­ра" при­ме­ня­ет­ся к мно­го­люд­ным и важ­ным мо­на­сты­рям. Впер­вые по­яви­лось оно в Егип­те, а за­тем в Па­ле­стине.

[11] Т.е. от вед­ра, ко­то­рым до­ста­ва­ли во­ду из ко­лод­ца.

[12] Ве­рев­ка из паль­мо­вых вет­вей – вро­де на­шей мо­чаль­ной.

[13] Вла­ся­ни­ца – ниж­няя одеж­да, спле­тен­ная из кон­ско­го во­ло­са и но­си­мая по­движ­ни­ка­ми на го­лом те­ле.

[14] "Кел­лия" с ла­тин­ско­го озна­ча­ет соб­ствен­но со­то­вая ячей­ка.

[15] Ло­коть, или ла­коть – ме­ра дли­ны, рав­ная 10,5 верш­кам.

[16] Воз­но­ше­ния, взи­ма­ю­щи­е­ся на ра­зум Бо­жий – это дерз­кие мыс­ли про­тив ис­тин От­кро­ве­ния и опре­де­ле­ний Церк­ви. Пле­нить всяк ра­зум в по­слу­ша­ние Хри­сто­во – зна­чит за­ста­вить ра­зум по­ко­рить­ся ис­тине Хри­сто­вой, при­знать ее вы­со­ту и си­лу.

[17] Иве­рия – ны­неш­няя Гру­зия.

[18] Мо­че­ное со­чи­во – раз­мо­чен­ные или раз­ва­рен­ные су­хие пло­ды, рис, пше­ни­ца и т.п.

[19] Огра­ды эти со­ору­же­ны бы­ли при­хо­див­шим на­ро­дом из су­хих кам­ней. Та­кие ограж­ден­ные ме­ста на­зы­ва­лись манд­ра­ми, и так как в них по­се­ля­лись же­лав­шие под­ви­зать­ся под ру­ко­вод­ством преп. Си­мео­на, то он на­зы­ва­ет­ся ар­хи­манд­ри­том (на­при­мер, в Ми­нее Слу­жеб­ной).

[20] Св. Ме­ле­тий был пат­ри­ар­хом Ан­тио­хий­ским с 358 по 381 год, а Домн II, или Дом­нин – с 441 по 448 г.

[21] Ан­то­ний был уче­ни­ком св. Си­мео­на и на­пи­сал его жи­тие.

[22] Са­ра­ци­ны – жи­те­ли Ара­вии. Пер­во­на­чаль­но этим име­нем на­зы­ва­лось ко­чу­ю­щее раз­бой­ни­че­ское пле­мя, а за­тем хри­сти­ан­ские пи­са­те­ли пе­ре­нес­ли это на­зва­ние на всех и му­суль­ман во­об­ще.

[23] Пард, или лео­пард – хищ­ный зверь, по­хо­жий на тиг­ра, но с пят­ни­стой, а не по­ло­са­той ко­жей и ме­нее ро­стом.

[24] Во вре­мя жиз­ни пре­по­доб­но­го бы­ло несколь­ко го­ро­дов с этим име­нем; бли­же все­го к ме­сту, где спа­сал­ся он, бы­ла Ан­тио­хия Селев­кий­ская (близ го­ро­да Селев­кии Пи­ерии).

[25] Рас­тер­за­ние пре­ступ­ни­ков ди­ки­ми зве­ря­ми – вид каз­ни – про­ис­хо­ди­ло обыч­но в осо­бых зда­ни­ях, ко­то­рые на­зы­ва­лись цир­ка­ми, и бы­ло по на­сле­дию от вре­мен язы­че­ских все­на­род­ным зре­ли­щем.

[26] Из­ма­иль­тяне – по­том­ки Из­ма­и­ла, сы­на пат­ри­ар­ха Ав­ра­ама от Ага­ри: см. Быт.25:12 и след.

[27] Ски­фы жи­ли пре­иму­ще­ствен­но по се­вер­но­му бе­ре­гу Чер­но­го мо­ря.

[28] Цар­ство­вал с 408 по 450 г.

[29] Ев­ти­хий, осуж­ден­ный IV Все­лен­ским Со­бо­ром, учил, что Иисус Хри­стос имел од­но есте­ство – Бо­же­ское, то­гда как Св. Цер­ковь все­гда при­зна­ва­ла и при­зна­ет в Иису­се Хри­сте два есте­ства нес­ли­ян­ные и нераз­дель­ные – Бо­же­ское и че­ло­ве­че­ское.

[30] Цар­ство­вал с 450 по 457 г.

[31] Мар­ти­рий был пат­ри­ар­хом Ан­тио­хий­ским с 456 по 468 г.

[32] Ста­дия – ме­ра дли­ны, око­ло 88 са­же­ней; семь ста­дий – око­ло 1,25 вер­сты.

[33] Па­мять его 11 де­каб­ря.

[34] Па­мять преп. Авк­сен­тия 14 фев­ра­ля.

[35] Хал­ки­дон­ский Со­бор – 4-й Все­лен­ский – был в 451 г.

[36] Вифа­ния – се­ле­ние к юго-во­сто­ку от Иеру­са­ли­ма, вер­стах в 2-х с неболь­шим, при по­дош­ве го­ры Еле­он­ской.

[37] Ве­ли­ки­ми церк­вя­ми на Во­сто­ке на­зы­ва­ют­ся хра­мы, на­хо­дя­щи­е­ся в пат­ри­ар­хи­ях и на­зна­чен­ные для со­вер­ше­ния в них бо­го­слу­же­ния имен­но са­ми­ми пат­ри­ар­ха­ми.

[38] Лев Ве­ли­кий цар­ство­вал с 457 по 474 год.

[39] Здесь ра­зу­ме­ет­ся Ан­тио­хия Си­рий­ская, неко­гда ве­ли­ко­леп­ная сто­ли­ца Си­рий­ско­го го­су­дар­ства, а ныне бед­ный го­ро­док ази­ат­ской Тур­ции.

[40] Неко­то­рая часть от мо­щей свя­то­го Си­мео­на по­том пе­ре­не­се­на бы­ла к пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу Столп­ни­ку по его мо­лит­вам, как о том пи­шет­ся в жи­тии это­го свя­то­го – 11 де­каб­ря.

[41] В VIII в. св. Иоан­ном Да­мас­ки­ным сло­жен ка­нон преп. Си­мео­ну, а от пат­ри­ар­ха Гер­ма­на Цер­ковь при­ня­ла свя­щен­ные пес­но­пе­ния в честь пре­по­доб­но­го.

[42] Ева­грий Схо­ла­стик, жив­ший в VI в., за­пи­сал "Цер­ков­ную Ис­то­рию".

[43] Ни­ки­фор Кал­лист, жив­ший в XIV в., на­пи­сал "Ис­то­рию Церк­ви".

[44] "Луг ду­хов­ный" – со­чи­не­ние мо­на­ха Иоан­на Мос­ха, со­дер­жит в се­бе ска­за­ния из жиз­ни во­сточ­ных от­шель­ни­ков.

[45] Ра­и­фа – се­ле­ние на во­сточ­ном бе­ре­гу Си­най­ско­го по­лу­ост­ро­ва.

[46] Селев­кия – при­мор­ский го­род Си­рии на бе­ре­гу Сре­ди­зем­но­го мо­ря, к за­па­ду от Ан­тио­хии и при устье ре­ки Орон­та.

[47] Со­бы­тие с диа­ко­ном Ми­ною мо­жет быть по­ни­ма­е­мо та­ким об­ра­зом. По неиз­вест­ной при­чине Ми­на са­мо­воль­но оста­вил мо­на­ше­ство и диа­кон­ство и про­во­дил вре­мя как ми­ря­нин. Это свое­во­лие с его сто­ро­ны, ко­неч­но, бы­ло тяж­ким гре­хом, но в то же вре­мя без су­да цер­ков­но­го над ним он не мог еще по­чи­тать­ся ли­шив­шим­ся бла­го­да­ти диа­кон­ства. Со­от­вет­ствен­но это­му и со­вер­шен­ное над Ми­ною по по­ве­ле­нию пре­по­доб­но­го по­стри­же­ние, рав­но как и про­из­не­се­ние Ми­ною мо­лит­вы, т.е. ек­те­ний, бы­ло толь­ко об­раз­ным, ви­ди­мым на­по­ми­на­ни­ем Мине об остав­лен­ном им свое­воль­но ино­че­ском жи­тии и диа­кон­ском слу­же­нии; через это на­по­ми­на­ние пре­по­доб­ный, оче­вид­но, хо­тел воз­бу­дить в Мине рас­ка­я­ние и, кро­ме то­го, быть мо­жет, – из­ба­вить бра­тию мо­на­сты­ря от со­мне­ний в воз­мож­но­сти для Ми­ны про­дол­жать диа­кон­ское слу­же­ние. Что же ка­са­ет­ся из­ли­я­ния у Ми­ны гла­за, то оно озна­ча­ло, что Ми­на на­ка­зан за свой грех Са­мим Бо­гом и, сле­до­ва­тель­но, бо­лее на­ка­за­нию (по мо­на­стыр­ско­му уста­ву и пра­ви­лам цер­ков­ным) не под­ле­жит.

[48] В этом по­вест­во­ва­нии за­ме­ча­тель­но, что от­лу­чен­ные пре­сви­те­ром по кле­ве­те хо­тя и без­вин­но ли­ше­ны бы­ли при­ча­ще­ния Св. Та­ин, од­на­ко под­верг­лись тяж­кой бо­лез­ни, при­чем и са­ми они, как бы за­быв о сво­ей неви­нов­но­сти, мо­ли­лись о вы­здо­ров­ле­нии от­лу­чив­ше­го их, чтобы, по­лу­чив от него про­ще­ние, иметь воз­мож­ность при­об­щить­ся Св. Тайн. Та­ко­ва, сле­до­ва­тель­но, си­ла Св. Та­ин, что ли­ше­ние их, хо­тя и не по вине ли­шен­но­го, не бы­ва­ет для него бес­след­но!

Случайный тест