Ваш город - Сиэтл?

Для получения календаря в соответствии с Вашей временной зоной - пожалуйста, укажите город.

Не найден город с таким названием. Пожалуйста, укажите другой (например, ближайший региональный центр).

Дни памяти:

5 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

17 февраля

Житие

Свя­щен­но­му­че­ник Ме­фо­дий ро­дил­ся 30 июля 1868 го­да в се­ле Вят­ском Са­ра­пуль­ско­го уез­да Вят­ской гу­бер­нии в се­мье пса­лом­щи­ка Пла­то­на Крас­но­пе­ро­ва и в кре­ще­нии был на­ре­чен Ми­ха­и­лом. Се­мья жи­ла очень скуд­но в ма­те­ри­аль­ном от­но­ше­нии, и Ми­ха­ил с дет­ства узнал бед­ность и свя­зан­ные с нею ли­ше­ния. Но од­новре­мен­но с этим он по­знал и ве­ли­кую си­лу ве­ры; здесь его пер­вым на­став­ни­ком стал отец, учив­ший сы­на во всем по­ла­гать­ся на во­лю Бо­жию, по­зна­вать бли­зость к че­ло­ве­ку Бо­га, учив­ший ви­деть, что в ми­ре ни­че­го не со­вер­ша­ет­ся без Его бла­го­го Про­мыс­ла, пусть и не сра­зу людь­ми по­ни­ма­е­мо­го. Ми­ха­ил окон­чил Са­ра­пуль­ское ду­хов­ное учи­ли­ще и Вят­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию и в 1890 го­ду был опре­де­лен на долж­ность над­зи­ра­те­ля Са­ра­пуль­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща.
22 ок­тяб­ря 1891 го­да епи­скоп Са­ра­пуль­ский Афа­на­сий (Пар­хо­мо­вич) ру­ко­по­ло­жил Ми­ха­и­ла во свя­щен­ни­ка к Тих­ви­но-Бо­го­ро­диц­кой церк­ви в се­ле Паз­де­ры Са­ра­пуль­ско­го уез­да. 19 фев­ра­ля 1896 го­да он был на­зна­чен сверх­штат­ным свя­щен­ни­ком к Воз­не­сен­ско­му со­бо­ру в Са­ра­пу­ле и за­ве­ду­ю­щим и за­ко­но­учи­те­лем Ни­коль­ской цер­ков­но­при­ход­ской шко­лы. Во вре­мя сво­е­го слу­же­ния свя­щен­ни­ком отец Ми­ха­ил ов­до­вел и при­нял ре­ше­ние це­ли­ком от­дать се­бя на слу­же­ние Церк­ви, а для это­го он преж­де все­го счел необ­хо­ди­мым за­вер­шить ду­хов­ное об­ра­зо­ва­ние.
В 1898 го­ду отец Ми­ха­ил по­сту­пил в Ка­зан­скую Ду­хов­ную ака­де­мию. В это вре­мя рек­то­ром ака­де­мии был епи­скоп Ан­то­ний (Хра­по­виц­кий); об­ще­ние с этим вы­да­ю­щим­ся ар­хи­пас­ты­рем, бе­се­ды его о мо­на­ше­стве скло­ни­ли от­ца Ми­ха­и­ла к ре­ше­нию при­нять ино­че­ский по­стриг. 11 фев­ра­ля 1900 го­да, ко­гда иерей Ми­ха­ил учил­ся на тре­тьем кур­се ака­де­мии, епи­скоп Ан­то­ний по­стриг его в ман­тию и на­рек ему имя Ме­фо­дий, на­зна­чив бла­го­чин­ным уча­ще­го­ся в ака­де­мии ду­хо­вен­ства. В 1902 го­ду иеро­мо­нах Ме­фо­дий окон­чил Ка­зан­скую Ду­хов­ную ака­де­мию со сте­пе­нью кан­ди­да­та бо­го­сло­вия. Те­ма его кан­ди­дат­ской ра­бо­ты бы­ла «Пас­тырь Церк­ви по уче­нию свя­то­го апо­сто­ла Пав­ла»[1].
16 ав­гу­ста 1902 го­да иеро­мо­нах Ме­фо­дий был на­зна­чен по­мощ­ни­ком смот­ри­те­ля Уфим­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща, а через год — ин­спек­то­ром Алек­сан­дров­ской мис­си­о­нер­ской се­ми­на­рии в го­ро­де Ар­доне в Осе­тии и чле­ном Ар­дон­ско­го от­де­ле­ния Епар­хи­аль­но­го учи­лищ­но­го со­ве­та. В 1904 го­ду иеро­мо­нах Ме­фо­дий был на­граж­ден на­перс­ным кре­стом, а в 1905 го­ду на­зна­чен ис­прав­ля­ю­щим обя­зан­но­сти рек­то­ра се­ми­на­рии. 20 но­яб­ря 1906 го­да отец Ме­фо­дий был на­зна­чен рек­то­ром Уфим­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии и воз­ве­ден в сан ар­хи­манд­ри­та. В 1907 го­ду ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий был из­бран по­сто­ян­ным чле­ном Уфим­ско­го епар­хи­аль­но­го ко­ми­те­та пра­во­слав­но­го мис­си­о­нер­ско­го об­ще­ства, в 1908 го­ду на­зна­чен ре­дак­то­ром неофи­ци­аль­ной ча­сти «Уфим­ских епар­хи­аль­ных но­во­стей» и в том же го­ду — стар­шим чле­ном Про­све­ти­тель­ско­го от­де­ла уфим­ско­го епар­хи­аль­но­го Брат­ства Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва со зва­ни­ем по­мощ­ни­ка пред­се­да­те­ля Брат­ства[2].
Бу­дучи ак­тив­ным де­ла­те­лем ви­но­град­ни­ка Хри­сто­ва, ду­хов­ным вос­пи­та­те­лем юно­ше­ства — уча­щих­ся се­ми­на­рии, пас­ты­рем и про­по­вед­ни­ком, отец Ме­фо­дий ста­рал­ся по воз­мож­но­сти огра­дить паст­ву от хищ­ных вол­ков, ко­то­рые все сме­лее дей­ство­ва­ли в рас­пут­ной ат­мо­сфе­ре на­ча­ла ХХ сто­ле­тия.
На­чи­ная 1908-1909 учеб­ный год, отец Ме­фо­дий об­ра­тил­ся к се­ми­на­ри­стам с на­пут­ствен­ным сло­вом. «Пе­чаль­ная и тя­же­лая для впе­чат­ле­ния кар­ти­на пред­став­ля­ет­ся нам, бра­тья и юно­ши, ес­ли мы оста­но­вим вни­ма­ние свое на совре­мен­ном со­сто­я­нии ви­но­град­ни­ка Бо­жия, — ска­зал он. — То, что со­вер­ша­ет­ся в по­след­ние вре­ме­на в ми­ре и на­шем пра­во­слав­ном Оте­че­стве, яс­но го­во­рит, что де­ла­те­ли ви­но­град­ни­ка Бо­жия на­чи­на­ют упо­доб­лять­ся бо­го­бор­ным иуде­ям: от­вер­га­ют сло­ва по­слан­ни­ков Бо­жи­их и из­бран­ни­ков, со­су­дов бла­го­да­ти Бо­жи­ей, оскорб­ля­ют их и “по­но­сят… и ре­кут всяк зол гла­гол” на них, на­чи­на­ют вто­рич­но рас­пи­нать Сы­на Бо­жия, от­вер­гая Его свя­тое Еван­ге­лие, по­пи­рая Его за­по­ве­ди и от­ри­цая в корне са­мое де­ло хри­сти­ан­ства.
Ма­сон­ство вме­сте с сек­тант­ством — эта страш­ная бо­го­враж­деб­ная си­ла — быст­ро рас­про­стра­ня­ет­ся в ми­ре хри­сти­ан­ском; в мас­се пе­чат­ных из­да­ний сво­их оно от­кро­вен­но и ци­нич­но обе­ща­ет в неда­ле­ком бу­ду­щем “раз­ве­ять по вет­ру пе­пел совре­мен­но­го хри­сти­ан­ства” и от­празд­но­вать над ним пе­чаль­ную триз­ну. С не мень­шим успе­хом во­ин­ству­ет про­тив Церк­ви Хри­сто­вой ре­ли­ги­оз­ный ра­цио­на­лизм и ма­те­ри­а­лизм. Вме­сто Еван­ге­лия Хри­сто­ва, на­чи­на­ют за­чи­ты­вать­ся со­чи­не­ни­ем бо­го­хуль­ни­ка Ре­на­на или “Ка­пи­та­лом” Марк­са. С фа­на­тиз­мом и уве­рен­но­стью про­по­ве­ду­ют на­ступ­ле­ние “небес­но­го-ду­хов­но­го цар­ства веч­ной жиз­ни” на зем­ле. Мно­гие со­вра­ща­ют­ся в ев­рей­ство, в ма­го­ме­тан­ство и да­же язы­че­ство, ты­ся­чи душ, укло­ня­ясь от пра­во­сла­вия, оста­ют­ся без вся­кой ре­ли­гии. От­бро­сив­ши Еван­ге­лие Хри­сто­во как кни­гу несбы­точ­ных иде­а­лов, совре­мен­ные, име­ну­е­мые хри­сти­а­на­ми, учи­те­ли ста­ра­ют­ся в прак­ти­че­ской жиз­ни уни­что­жить вли­я­ние Еван­ге­лия, снять с че­ло­ве­ка вся­кую нрав­ствен­ную от­вет­ствен­ность за его лич­ное жиз­не­по­ве­де­ние. По совре­мен­ной ан­ти­хри­сти­ан­ской мо­ра­ли, вся­кий по­сту­пок, да­же и са­мо­го кро­во­жад­но­го хищ­ни­ка — че­ло­ве­ка, мо­жет быть под­ве­ден под нрав­ствен­ный. Од­ним сло­вом, враж­деб­ное Хри­сто­вой Пра­во­слав­ной Церк­ви зна­мя ан­ти­хри­сти­ан­ско­го на­стро­е­ния че­ло­ве­че­ства вы­со­ко раз­ве­ва­ет­ся, и под стяг его сте­ка­ют­ся все но­вые и но­вые пол­чи­ща взрос­лых, юно­шей-под­рост­ков, по­чти де­тей. При­хо­дит­ся с пе­ча­лью и глу­бо­кою скор­бью убеж­дать­ся, что про­тив­ле­ние Хо­зя­и­ну ви­но­град­ни­ка рас­тет, гор­дое свое­во­лие, же­ла­ние сверг­нуть бла­гое иго Хри­сто­во, са­мо­чи­ние, враж­деб­ное на­стро­е­ние уси­ли­ва­ют­ся...»[3]
«Но вы зна­е­те, что “ми­ро­дер­жи­тель тьмы”, “бог ве­ка се­го” и ныне ослеп­ля­ет умы и серд­ца мно­гих “сы­нов про­тив­ле­ния”, со­дер­жа­щих ис­ти­ну в неправ­де; са­та­на, свя­зан­ный на ты­ся­щу лет, не ви­ди­те ли, как ныне раз­вя­зы­ва­ет­ся в сво­ей мрач­ной де­я­тель­но­сти? Не за­ме­ча­е­те ли, как ад и пре­ис­под­няя те­нью сво­е­го мра­ка уси­ли­ва­ют­ся за­крыть свет Хри­сто­вой ис­ти­ны и ве­ры в ро­де че­ло­ве­че­ском? Ан­ти­хри­сти­ан­ские на­ча­ла жиз­ни под бла­го­вид­ны­ми и об­ман­чи­вы­ми име­на­ми но­во­ве­рия, бо­го­ис­ка­тель­ства, со­ци­а­лиз­ма, ком­му­низ­ма и то­му по­доб­но­го — стре­мят­ся за­те­нить и ис­ка­зить до неузна­ва­е­мо­сти чи­стые хри­сти­ан­ские иде­а­лы, свет еван­гель­ской Хри­сто­вой ис­ти­ны, То­го, Кто про­све­ща­ет мир и “вся­ко­го че­ло­ве­ка, гря­ду­ще­го в мир”. “Блю­ди­те, юно­ши, ка­ко опас­но хо­ди­те”. Вре­мя на­ше “опас­ное”, “дни лу­ка­вые”. Мно­го ныне на­до муд­ро­сти, и имен­но муд­ро­сти небес­ной, а не зем­ной. Ныне осо­бен­но тре­бу­ют­ся лю­ди, твер­дые ду­хом, глу­бо­ко ве­ру­ю­щие в Бо­га и пре­дан­ные сы­ны Церк­ви Хри­сто­вой, убеж­ден­ные про­по­вед­ни­ки и ис­по­вед­ни­ки хри­сти­ан­ства»[4].
Же­лая, чтобы се­ми­на­рия по уров­ню об­ра­зо­ва­ния и по ко­ли­че­ству пре­по­да­ва­е­мых пред­ме­тов сто­я­ла на вы­со­ком уровне, рек­тор де­лал все воз­мож­ное, чтобы это осу­ще­ствить, на что ча­сто не хва­та­ло средств, и в ян­ва­ре 1909 го­да он об­ра­тил­ся к съез­ду ду­хо­вен­ства с прось­бой, чтобы оно обес­пе­чи­ло воз­на­граж­де­ние неко­то­рых учи­те­лей за пре­по­да­ва­ние до­пол­ни­тель­ных пред­ме­тов[5].
Как од­но­му из из­вест­ней­ших и ода­рен­ных про­по­вед­ни­ков Уфим­ской епар­хии, ар­хи­манд­ри­ту Ме­фо­дию ча­сто по­ру­ча­ли го­во­рить про­по­ве­ди в уфим­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре.
22 мар­та 1909 го­да в сло­ве в Неде­лю Ва­ий ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий ска­зал: «Скор­бит Гос­подь, Учи­тель наш, о том, что мы, хри­сти­ане, в сво­ем боль­шин­стве, мо­жет быть, от­но­сим­ся со­вер­шен­но без­участ­но к по­ру­га­нию ве­ры Хри­сто­вой, не про­яв­ля­ем тре­вож­но­го чув­ства и брат­ской участ­ли­во­сти к ближ­ним и со спо­кой­ною со­ве­стью взи­ра­ем на по­пра­ние ими ино­гда са­мых ко­рен­ных ос­нов ве­ры и нрав­ствен­но­сти. По­ра­зи­тель­ная ре­ли­ги­оз­ная и нрав­ствен­ная “теп­лохлад­ность” всю­ду! Возь­ми­те се­мей­ную жизнь. Доб­рые тра­ди­ции ста­ри­ны и уста­вы свя­той Церк­ви, освя­щен­ные ве­ко­вой прак­ти­кой, мо­ло­де­жью ныне пре­не­бре­га­ют­ся как ана­хро­низм. Воль­но­мыс­лие ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ное и свое­во­лие, укра­шен­ное ду­хом мод­ных уче­ний, — ку­мир совре­мен­ной мо­ло­де­жи! Стар­шие — лю­ди опы­та и жиз­ни — ста­ра­ют­ся не за­ме­чать раз­ви­ва­ю­ще­го­ся зла или пред­по­чи­та­ют по­стыд­ный мир доб­рой ссо­ре, по­сте­пен­но са­ми при­вы­ка­ют так же рав­но­душ­но от­но­сить­ся к де­лам ве­ры и смот­реть на нее гла­за­ми мо­ло­де­жи. Без­раз­ли­чие, рав­но­ду­шие в де­ле ве­ры Хри­сто­вой и ре­ли­гии — это об­щая бо­лезнь на­ше­го ве­ка. Ду­хов­ное са­мо­чув­ствие в нас умер­ло, ре­ли­ги­оз­ное чув­ство при­ту­пи­лось, у нас не ста­ло за­мет­но ду­хов­но­го вос­тор­га, эн­ту­зи­аз­ма, ре­ли­ги­оз­но­го подъ­ема, мы ху­же в этом слу­чае ока­зы­ва­ем­ся да­же древ­не­го Из­ра­и­ля, оду­шев­лен­но, с ва­и­я­ми в ру­ках при­вет­ство­вав­ше­го Гос­по­да Хри­ста. Ми­рясь с окру­жа­ю­щим нас злом, мы во­об­ра­жа­ем, что ис­пол­ня­ем за­кон Хри­ста; не всту­пая в борь­бу со злом, в си­лу непра­виль­но по­ни­ма­е­мой на­ми сво­бо­ды со­ве­сти, мы так свы­ка­ем­ся с ним, что на­чи­на­ем счи­тать его нор­маль­ным яв­ле­ни­ем и ста­но­вим­ся рав­но­душ­ны­ми к доб­ро­му. Из­лиш­ние за­бо­ты об удоб­ствах жиз­ни, усерд­ное слу­же­ние ми­ру и пло­ти со­вер­шен­но по­дав­ля­ют ум и серд­це и вся­кие ре­ли­ги­оз­ные ин­те­ре­сы ду­хов­ной жиз­ни. В об­ще­ствен­ной жиз­ни, в от­но­ше­ни­ях друг к дру­гу мы про­яв­ля­ем ча­сто ка­кую-то сверх­гу­ман­ность: ве­ли­ко­душ­ны к ни­зо­сти, снис­хо­ди­тель­ны к раз­вра­ту, го­то­вы за­мол­чать неве­рие и ино­гда бо­го­хуль­ство, счи­та­ем пре­ступ­ным за­тра­ги­вать по­кой­ную со­весть ближ­не­го; по­движ­ни­ков за ис­ти­ну и бла­го­че­стие на­граж­да­ем пре­зре­ни­ем, свя­тую рев­ность их на­зы­ва­ем фа­на­тиз­мом, пси­хо­па­ти­ей. Вот по­че­му ныне нече­стие и без­ве­рие уже не пря­чут­ся от взо­ров люд­ских, а от­кры­то за­яв­ля­ют се­бя в жиз­ни и ли­те­ра­ту­ре. Как не пла­кать об этом Гос­по­ду на­ше­му, как не скор­беть о сле­по­те ду­хов­ной, о том, что мы, как и древ­ний Из­ра­иль, не хо­тим ура­зу­меть то­го, что слу­жит к на­ше­му веч­но­му спа­се­нию, от­ка­зы­ва­ем­ся по­нять “день свой”, то есть вре­мя зем­ной жиз­ни, пред­на­зна­чен­ной Гос­по­дом для на­ше­го ду­хов­но-нрав­ствен­но­го со­вер­шен­ство­ва­ния, са­ми идем бес­печ­но к веч­ной по­ги­бе­ли»[6].
30 ап­ре­ля 1909 го­да Уфим­ская епар­хия от­ме­ча­ла 50-ле­тие со дня смер­ти пи­са­те­ля Сер­гея Ти­мо­фе­е­ви­ча Ак­са­ко­ва. В этот день со­сто­я­лась за­клад­ка Ак­са­ков­ско­го на­род­но­го до­ма в Уфе, и отец Ме­фо­дий ска­зал сло­во об этом рус­ском пи­са­те­ле, осо­бо от­ме­тив, что важ­на не толь­ко лю­бовь к окру­жа­ю­ще­му ми­ру, при­ро­де, но и к жи­вым лю­дям: «Раз­ви­ва­ю­ще­е­ся чув­ство люб­ви к при­ро­де не за­кры­ло, од­на­ко, от маль­чи­ка и жи­вых лю­дей. Ди­тя Ак­са­ков по­нял, что при­ро­да без че­ло­ве­ка, оро­ша­ю­ще­го по­том сво­им ли­цо зем­ли, не пол­на; она все­гда бы­ла для пи­са­те­ля од­но с тем, для ко­го Бо­гом на­зна­че­на. По­лю­бив­ши про­стую сель­скую при­ро­ду, маль­чик на­учил­ся лю­бить про­стых рус­ских доб­рых лю­дей, при­вык це­нить их по­лез­ный и свя­той, тя­же­лый труд. На­блю­дая тя­же­лый кре­стьян­ский труд, маль­чик с дет­ства вос­пи­тал в се­бе со­стра­да­ние к лю­дям, снис­хож­де­ние, гу­ман­ность. “Мне ста­ло со­вест­но, стыд­но, — пи­шет он, — ко­гда я срав­нил се­бя с кре­стьян­ски­ми маль­чи­ка­ми, тру­див­ши­ми­ся от вос­хо­да и до за­ка­та солн­ца”.
Даль­ней­шее об­ра­зо­ва­ние, чте­ние доб­рых и по­лез­ных книг под ру­ко­вод­ством ма­те­ри и доб­рой шко­лы от­кры­ли юно­ше но­вый мир, осмыс­ли­ли яв­ле­ния при­ро­ды и жиз­ни лю­дей. Маль­чик и юно­ша Ак­са­ков по­лю­бил до кон­ца жиз­ни все род­ное, рус­ское, рус­скую при­ро­ду, сель­ский труд, рус­ский быт, род­ной уклад жиз­ни — по­лю­бил свое Оте­че­ство, свою до­ро­гую Ро­ди­ну.
Чтобы вы­ра­зить свое вни­ма­ние ве­ли­ко­му на­ше­му пи­са­те­лю, че­ло­ве­ку, чтобы по­ра­до­вать его бес­смерт­ный дух и са­мим взять спа­си­тель­ный урок хри­сти­ан­ской жиз­ни, по­ста­ра­ем­ся, бра­тья, об­ра­тить се­рьез­ное вни­ма­ние на вос­пи­та­ние и со­вер­шен­ство­ва­ние луч­ших, фун­да­мен­таль­ных в жиз­ни че­ло­ве­ка воз­рас­тов дет­ства и юно­сти. От­цы и ма­те­ри, вос­пи­та­те­ли, на­став­ни­ки и учи­те­ли, пас­ты­ри, все, кто за­бо­тит­ся о раз­ви­тии в де­тях и юно­шах, под­рас­та­ю­щем по­ко­ле­нии, ве­ры в Бо­га, пре­дан­но­сти выс­шей во­ле Его Про­ви­де­ния, чув­ства хри­сти­ан­ской люб­ви, бра­то­лю­бия, гу­ман­но­сти, люб­ви к ро­дине, к ца­рю, как от­цу оте­че­ства, Хри­сто­вой Церк­ви, как спа­си­тель­но­му ко­раб­лю в бур­ном жи­тей­ском мо­ре, — спа­сай­те дет­ство и юность, ищи­те и да­вай­те им здо­ро­вую ду­хов­ную пи­щу!»[7]
В на­ча­ле ХХ сто­ле­тия шло ак­тив­ное об­суж­де­ние во­про­сов про­све­ще­ния кре­стьян. Псев­до­об­ра­зо­ван­ное и мни­мо­про­све­щен­ное об­ще­ство дво­рян и раз­но­чин­цев спе­ши­ло и весь на­род рус­ский при­об­щить к та­ко­му об­ра­зо­ва­нию, где за свет вы­да­ва­лась тьма идо­ло­по­клон­ства пе­ред че­ло­ве­че­ским ра­зу­мом, а за об­ра­зо­ва­ние — свод бес­по­ря­доч­ных и непро­ве­рен­ных све­де­ний.
5 ок­тяб­ря 1909 го­да, об­ра­ща­ясь со сло­вом к со­брав­шим­ся на бо­го­слу­же­ние в уфим­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре, ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий ска­зал: «Мно­гие ныне мно­го го­во­рят и пи­шут о про­све­ще­нии, об­ра­зо­ва­нии, вос­пи­та­нии, все­об­щем обу­че­нии, о рас­про­стра­не­нии на­уч­ных зна­ний сре­ди на­род­ных масс. “По­боль­ше све­та, по­боль­ше зна­ния, в зна­нии — си­ла, в об­ра­зо­ва­нии — сво­бо­да!” Та­кие вос­кли­ца­ния вме­сте с дру­ги­ми гром­ки­ми сло­ва­ми: про­гресс, куль­ту­ра, ци­ви­ли­за­ция — мож­но слы­шать и в уст­ных бе­се­дах и чи­тать на стра­ни­цах пе­ча­ти...
Есть солн­це ми­ра физи­че­ско­го, осве­ща­ю­щее и со­гре­ва­ю­щее на­шу зем­лю и оби­та­те­лей ее. Есть и Солн­це ми­ра ду­хов­но­го, нрав­ствен­но­го, осве­ща­ю­щее наш ду­хов­ный, внут­рен­ний мир лу­ча­ми бо­же­ствен­но­го све­та и со­гре­ва­ю­щее бла­го­да­тию ду­ши ра­зум­ных тво­ре­ний. “Бог, по­велев­ший неко­гда”, по сло­ву апо­сто­ла, в на­ча­ле ми­ра, “из тьмы све­ту вос­си­я­ти, оза­рил и на­ши серд­ца”, то есть наш внут­рен­ний мир (2Кор.4:6). Яви­лось в мир Солн­це Прав­ды — Хри­стос — “об­раз Бо­га неви­ди­мо­го”, из недр Са­мо­го От­ца (Кол.1:15; Евр.1:3).
Итак, вот тот свет, ко­то­рый необ­хо­дим для вся­ко­го ра­зум­но-сво­бод­но­го су­ще­ства. Вот тот свет, без ко­то­ро­го ра­зум­ная тварь, все мы, лю­ди, — жить не мо­жем ис­тин­ною ду­хов­ною жиз­нью, не в си­лах осу­ще­ствить на зем­ле свое че­ло­ве­че­ское на­зна­че­ние.
Без это­го све­та ни­кто из лю­дей не до­стигнет ве­ли­чия, сча­стья и бла­го­по­лу­чия. Без это­го све­та Хри­сто­ва мы не мо­жем быть ни ис­тин­но про­све­щен­ны­ми, ни ис­тин­но ин­тел­ли­гент­ны­ми, ни ис­тин­но сво­бод­ны­ми. Вне хри­сти­ан­ства нет ис­тин­ных ге­ро­ев добра, нет выс­ших по­дви­гов доб­ро­де­те­лей, нет ис­тин­но­го про­грес­са в смыс­ле стрем­ле­ния к выс­ше­му со­вер­шен­ству и бо­го­по­до­бию в лич­ной жиз­ни и в смыс­ле устро­е­ния Цар­ствия Бо­жия в об­ще­ствен­ной и го­судар­ствен­ной жиз­ни на­ро­дов зем­ли. Те, кои не бу­дут оза­рять­ся и со­гре­вать­ся этим све­том, не мо­гут быть ис­тин­ны­ми бра­тья­ми и меч­тать о все­об­щем ра­вен­стве лю­дей. Ис­тин­ная лю­бовь, свя­зу­ю­щая во­еди­но лю­дей, со­гре­ва­ю­щая же­сто­кие серд­ца, си­ла, ко­то­рая дви­га­ет жизнь ми­ра к со­вер­шен­ству, яви­лась во всей пол­но­те в ми­ре толь­ко через Хри­ста, в хри­сти­ан­стве...
Всем рев­ну­ю­щим ныне о про­све­ще­нии на­ше­го на­ро­да рус­ско­го, стре­мя­щим­ся ско­рее вве­сти все­об­щее обу­че­ние и рас­про­стра­нить сре­ди на­род­ных масс на­уч­ные зна­ния, сле­ду­ет твер­до пом­нить, что од­но об­ра­зо­ва­ние, од­ни зна­ния без вос­пи­та­ния в на­ро­де ве­ры в Бо­га, стра­ха Бо­жия, без укреп­ле­ния в нем иде­а­лов свя­той жиз­ни, жиз­ни “по-Бо­жьи”, не мо­гут сде­лать на­род наш силь­ным, ис­тин­но про­све­щен­ным, счаст­ли­вым и до­воль­ным. Русь Свя­тая. Это го­во­рит о том, что рус­ский на­род с са­мой ко­лы­бе­ли жиз­ни сво­ей ста­вил пер­вым иде­а­лом до­сти­же­ние свя­то­сти жиз­ни и осо­бен­но чтил, бла­го­го­вел пред те­ми, кто жил свя­то, “по-Бо­жьи”. По это­му иде­а­лу стро­и­лась жизнь лич­ная, се­мей­ная, об­ще­ствен­ная и го­судар­ствен­ная. С точ­ки зре­ния это­го иде­а­ла це­ни­лось и про­све­ще­ние, гра­мот­ность, об­ра­зо­ва­ние. Со­зи­дав­шие и стро­ив­шие на­ше Оте­че­ство твер­до пом­ни­ли, что “свет Хри­стов про­све­ща­ет всех”, что “во све­те Хри­ста” мы мо­жем узреть свет жиз­ни, смысл и цель и ра­зум жиз­ни на­ро­дов ми­ра и каж­до­го из нас в част­но­сти»[8].
В 1909 го­ду в Уфе ак­тив­но дей­ство­вал пас­тыр­ско-про­по­вед­ни­че­ский кру­жок, за­да­чей ко­то­ро­го бы­ло нести свет Хри­сто­ва уче­ния за пре­де­лы хра­мов. Од­ним из ак­тив­ных де­я­те­лей круж­ка стал ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий. По его ини­ци­а­ти­ве с 1 де­каб­ря 1909 го­да бы­ло по­ло­же­но на­ча­ло ре­гу­ляр­ных бе­сед в го­род­ском ноч­леж­ном до­ме, в ко­то­рых он при­нял са­мое де­я­тель­ное уча­стие, по­се­щая ноч­леж­ные до­ма вме­сте с уче­ни­ка­ми се­ми­на­рии, со­вер­шая здесь мо­леб­ны, все­нощ­ные, раз­да­вая гра­мот­ным кни­ги и бро­шю­ры ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­но­го со­дер­жа­ния, мно­гое по­яс­няя и объ­яс­няя из хри­сти­ан­ско­го ве­ро­уче­ния. В од­ном из со­об­ще­ний об от­слу­жен­ной в ноч­леж­ном до­ме ар­хи­манд­ри­том Ме­фо­ди­ем все­нощ­ной на празд­ник Рож­де­ства Хри­сто­ва «Уфим­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти» пи­са­ли: «С ве­ли­кой ра­до­стью и бла­го­го­вей­ным уми­ле­ни­ем мо­ли­лись ноч­леж­ни­ки, под­хо­ди­ли и це­ло­ва­ли ико­ну Рож­де­ства Хри­сто­ва. Впер­вые ком­на­ты оби­та­те­лей ноч­леж­ки огла­си­лись ра­дост­ны­ми, тор­же­ствен­ны­ми пес­но­пе­ни­я­ми ве­ли­ко­го хри­сти­ан­ско­го празд­ни­ка. Мож­но на­де­ять­ся, что с Бо­жи­ей по­мо­щью “Свет Ра­зу­ма” — Хри­стос вос­си­я­ет и в этих огру­бев­ших, по­кры­тых ко­рою неве­же­ства и тьмы ду­хов­ной, в сущ­но­сти доб­рых, дет­ски до­вер­чи­вых рус­ских серд­цах “быв­ших лю­дей”»[9].
Ка­за­лось бы, вос­пи­та­тель­ные учре­жде­ния, и осо­бен­но те, ко­то­рые име­ли ре­ли­ги­оз­ный ха­рак­тер, вы­пуск­ни­ки ко­то­рых ста­но­ви­лись со вре­ме­нем вос­пи­та­те­ля­ми и учи­те­ля­ми на­ро­да, тру­дя­щи­ми­ся для на­ро­да и на день­ги на­ро­да, не долж­ны бы­ли ис­пы­ты­вать ма­те­ри­аль­ной нуж­ды, — в дей­стви­тель­но­сти же де­ло об­сто­я­ло на­обо­рот. При­чи­ной то­му бы­ла за­ве­ден­ная пер­вым ре­во­лю­ци­о­не­ром и бор­цом с Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью им­пе­ра­то­ром Пет­ром I го­судар­ствен­ная ма­ши­на по уни­что­же­нию пра­во­сла­вия в Рос­сии, ко­то­рая дей­ство­ва­ла на про­тя­же­нии двух сто­ле­тий и при­ве­ла в кон­це кон­цов к кру­ше­нию и са­мой аб­со­лю­тист­ской мо­нар­хии.
13 но­яб­ря 1911 го­да в Уфе бы­ло от­кры­то По­пе­чи­тель­ство о бед­ных вос­пи­тан­ни­ках се­ми­на­рии, и ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий об­ра­тил­ся за по­мо­щью ко всем быв­шим вос­пи­тан­ни­кам се­ми­на­рии, а так­же «ко всем свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лям Уфим­ской епар­хии, к уча­щим школ и всем, со­чув­ству­ю­щим выс­ше­му рас­сад­ни­ку ду­хов­но­го про­све­ще­ния в епар­хии, вос­пи­ты­ва­ю­ще­му юно­шей “в на­деж­ду свя­щен­ства”. И ма­лая леп­та на доб­рое де­ло бла­го­тво­ре­ния бед­ным юно­шам бу­дет при­ня­та с бла­го­дар­но­стью»[10].
Отец Ме­фо­дий хо­ро­шо по­ни­мал, в ка­ком ми­ре при­дет­ся жить его вос­пи­тан­ни­кам, и по окон­ча­нии кур­са в 1911 го­ду он об­ра­тил­ся к ним «с по­след­ним про­щаль­ным сло­вом, в ко­то­ром про­сил сво­их пи­том­цев свя­то хра­нить за­ве­ты ду­хов­ной шко­лы, го­то­вив­шей их в те­че­ние ше­сти лет “в на­деж­ду свя­щен­ства”:
“Му­жай­тесь, брат­цы, всту­пая в мир, креп­ко верь­те, что в борь­бе воз­мож­на по­бе­да, ибо с ва­ми все­гда бу­дет Гос­подь. Он не оста­вит вас в жиз­нен­ной борь­бе, ес­ли вы бу­де­те ста­вить це­лью жиз­ни — “ис­ка­ние Цар­ства Бо­жия и прав­ды его”...
Это по­след­ний за­вет, ко­то­рый да­ет вам на­ша ду­хов­ная шко­ла; ес­ли вы бу­де­те вер­ны­ми это­му и дру­гим хри­сти­ан­ским за­ве­там на­шей шко­лы, то до­ста­ви­те нам, ва­шим вос­пи­та­те­лям и на­став­ни­кам, ве­ли­чай­шую ра­дость и уте­ше­ние»[11].
Ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий был ак­тив­ным де­я­те­лем Уфим­ско­го епар­хи­аль­но­го ко­ми­те­та Пра­во­слав­но­го мис­си­о­нер­ско­го Об­ще­ства и во вре­мя от­сут­ствия епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея воз­глав­лял все за­се­да­ния ко­ми­те­та. В 1911 го­ду он был по­слан с мис­си­о­нер­ски­ми це­ля­ми в се­ло Та­бынск Стер­ли­та­мак­ско­го уез­да на празд­ник Та­бын­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. В сво­ем от­че­те о по­езд­ке ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий пи­сал: «По­сле бо­го­слу­же­ния на­ча­ли за­пи­сы­вать­ся в Об­ще­ство трез­во­сти; в про­дол­же­ние трех дней очень мно­го бы­ло роз­да­но на­ро­ду лист­ков и бро­шюр ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­но­го и про­ти­во­пьян­ствен­но­го со­дер­жа­ния»[12].
26 ян­ва­ря 1913 го­да в Ом­ской епар­хии с мис­си­о­нер­ской це­лью бы­ла учре­жде­на вто­рая ви­кар­ная епи­скоп­ская ка­фед­ра. Вто­ро­му ви­ка­рию вве­ря­лись де­ла по управ­ле­нию внут­рен­ней мис­си­ей, ру­ко­вод­ство все­ми де­я­те­ля­ми про­ти­во­сек­тант­ской и про­ти­во­рас­коль­ни­че­ской мис­сии. Вто­рой ви­ка­рий дол­жен был пред­се­да­тель­ство­вать в Об­ще­е­пар­хи­аль­ном и в Епар­хи­аль­ном учи­лищ­ном со­ве­тах. На ме­сто вто­ро­го ви­ка­рия был на­зна­чен ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий.
3 фев­ра­ля со­сто­я­лось про­ща­ние уча­щих­ся и кор­по­ра­ции пре­по­да­ва­те­лей со сво­им рек­то­ром, за шесть лет об­ще­ния с ним ис­кренне по­лю­бив­ших его. Про­из­не­сен­ное в тот день от ли­ца пре­по­да­ва­те­лей сло­во вполне ри­су­ет нрав­ствен­ный об­лик ар­хи­манд­ри­та Ме­фо­дия.
«В ос­но­ву сво­их от­но­ше­ний к нам — ва­шим со­слу­жив­цам, — го­во­ри­лось в этом сло­ве, — вы все­гда по­ла­га­ли ис­крен­нюю сер­деч­ность, пол­ное до­ве­рие и про­сто­ту. Мы все­гда ви­де­ли в вас лишь ста­рей­ше­го меж­ду рав­ны­ми. Вам со­вер­шен­но чуж­до бы­ло то на­чаль­ствен­ное от­но­ше­ние, ко­то­рое ча­сто раз­де­ля­ет на­чаль­ни­ка и под­чи­нен­ных ка­кой-то незри­мой сте­ной, о ко­то­рую раз­би­ва­ют­ся все доб­рые на­чи­на­ния как с той, так и с дру­гой сто­ро­ны. Вы бы­ли об­раз­цом мяг­ко­сти и де­ли­кат­но­сти в от­но­ше­ни­ях ко всем окру­жа­ю­щим. Вам сме­ло бы­ло мож­но вы­ска­зы­вать свои мыс­ли, вы спо­кой­но вы­слу­ши­ва­ли воз­ра­же­ния. И все во­про­сы учеб­но-пе­да­го­ги­че­ско­го ха­рак­те­ра ре­ша­лись у нас мир­но, учеб­ная жизнь тек­ла пра­виль­но.
Кор­по­ра­ция се­ми­на­рии за вре­мя ва­ше­го управ­ле­ния пред­став­ля­ла из се­бя тес­ный, спло­чен­ный об­щим де­лом, то­ва­ри­ще­ский со­юз, в ко­то­ром не бы­ло ни за­ви­сти, ни ссор, ни мел­ких дрязг, все­гда силь­но от­ра­жа­ю­щих­ся на вся­кой де­я­тель­но­сти, а тем бо­лее учеб­но-вос­пи­та­тель­ной. Во все­услы­ша­ние, с за­слу­жен­ным до­сто­ин­ством мож­но ска­зать, что каж­дый из нас ис­пол­нял свой долг в пол­ном смыс­ле “за со­весть”, а не за страх.
Зна­ем мы, вам... за ис­тек­шие шесть лет при­хо­ди­лось пе­ре­жи­вать и труд­ные ми­ну­ты, ко­гда нуж­но бы­ло мно­го сдер­жан­но­сти, хлад­но­кро­вия, чи­сто еван­гель­ско­го сми­ре­ния, но при­чи­ны это­го бы­ли, так ска­зать, вне на­шей до­ся­га­е­мо­сти и ма­ло за­ви­се­ли от рас­по­ряд­ка на­шей внут­рен­ней жиз­ни. Ра­зу­мею тя­же­лый год, ко­гда в сте­нах се­ми­на­рии сви­реп­ство­ва­ла диф­те­рит­ная эпи­де­мия, ко­гда вся тя­жесть бед и на­па­стей вы­не­се­на бы­ла по пре­иму­ще­ству на ва­ших пле­чах.
Ва­ши от­но­ше­ния к уча­щим­ся неиз­мен­но бы­ли про­ник­ну­ты чи­сто оте­че­ской лю­бо­вью к ним, со­чув­стви­ем всем доб­рым по­ры­вам, свой­ствен­ным мо­ло­до­сти...
Же­лая луч­ше под­го­то­вить уча­щих­ся к раз­но­сто­рон­ней де­я­тель­но­сти при­ход­ско­го пас­ты­ря, вы рас­по­ла­га­ли их к уча­стию в на­род­ных чте­ни­ях, про­по­ве­да­нию сло­ва Бо­жия. Да­ва­ли им в этом лич­ный при­мер, ве­ли несколь­ко лет под­ряд ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ные бе­се­ды сре­ди так на­зы­ва­е­мых быв­ших лю­дей, ни­ма­ло не гну­ша­ясь вхо­дить для это­го да­же в ноч­леж­ный дом.
Ва­ше­му доб­ро­му, от­зыв­чи­во­му серд­цу, серд­цу че­ло­ве­ка, ис­пы­тав­ше­му в сво­ем дет­стве боль­шие ли­ше­ния и бед­ность, бы­ли близ­ки и ма­те­ри­аль­ные нуж­ды вос­пи­тан­ни­ков. Па­мят­ни­ком ва­ших за­бот в этом на­прав­ле­нии оста­ет­ся со­здан­ное ва­ми По­пе­чи­тель­ство о бед­ных вос­пи­тан­ни­ках, столь необ­хо­ди­мое при уве­ли­чи­ва­ю­щем­ся ко­ли­че­стве нуж­да­ю­щих­ся уче­ни­ков.
Эс­те­ти­че­ские за­про­сы на­ше­го юно­ше­ства то­же все­гда на­хо­ди­ли в вас са­мый жи­вой от­клик, об этом мо­гут сви­де­тель­ство­вать на­ши юные пев­цы, му­зы­кан­ты и ху­дож­ни­ки.
Ва­шей ини­ци­а­ти­вой бы­ло от­кры­то при се­ми­на­рии обу­че­ние руч­но­му тру­ду, столь необ­хо­ди­мо­му в жиз­ни че­ло­ве­ка, в осо­бен­но­сти в сель­ской об­ста­нов­ке»[13].
Отец Ме­фо­дий, об­ра­ща­ясь к уча­щим­ся се­ми­на­рии, ска­зал: «Мои от­но­ше­ния к вам бы­ли бо­лее оте­че­ские, чем на­чаль­ни­че­ские. В ос­но­ву сво­их от­но­ше­ний к вам я ста­вил пол­ное до­ве­рие от­ца к де­тям, лю­бовь и снис­хо­ди­тель­ность, не пе­ре­хо­дя­щую пре­де­лов доз­во­лен­но­го. Для ме­ня вы бы­ли все оди­на­ко­во до­ро­ги: и доб­рые, и по­роч­ные, усерд­ные и ле­ни­вые. О всех бо­лел я ду­шой и мо­лил­ся, чтобы Гос­подь со­хра­нил вас от со­блаз­нов и ис­ку­ше­ний зла. Мне хо­те­лось, я стре­мил­ся к то­му, чтобы меж­ду ва­ми и вос­пи­та­те­ля­ми и на­став­ни­ка­ми уста­но­ви­лись са­мые ис­крен­ние, прав­ди­вые от­но­ше­ния. Я все­гда про­сил вас быть от­кро­вен­ны­ми, го­во­рить прав­ду. Я был уте­шен в этом от­но­ше­нии ва­ми. Мне при­хо­ди­лось вы­слу­ши­вать прав­ду от вас ино­гда и в очень рез­кой, гру­бой фор­ме. Но луч­ше гру­бая прав­да, чем льсти­вая, де­ли­кат­ная ложь.
Бы­ва­ли, ко­неч­но, в на­шей се­мье се­ми­нар­ской и непри­ят­но­сти, недо­ра­зу­ме­ния. Бы­ли ми­ну­ты, ко­гда вы и огор­ча­ли ме­ня сво­и­ми по­ступ­ка­ми в мас­се и от­дель­но, но я снис­хо­ди­тель­но про­щал вам ра­ди об­ще­го ми­ра и, пом­ня сло­ва псал­мо­пев­ца: “от юно­сти мо­ея мно­зи бо­рют мя стра­сти”. Юность неурав­но­ве­шен­на, пыл­ка и го­ря­ча. Но ни один отец не вос­пи­та­ет де­тей сво­их без огор­че­ний и пре­пят­ствий.
Но ве­ли­ка бы­ла и ра­дость моя, ко­гда при­хо­ди­лось слы­шать, что мои быв­шие уче­ни­ки за­яв­ля­ли се­бя на раз­ных по­при­щах об­ще­ствен­но­го слу­же­ния в ка­че­стве пас­ты­рей, учи­те­лей, уча­щих­ся в выс­ших учеб­ных за­ве­де­ни­ях — де­я­тель­ны­ми, чест­ны­ми, са­мо­от­вер­жен­ны­ми, бла­го­че­сти­вы­ми...
На­ши от­но­ше­ния с ва­ми, до­ро­гие юно­ши, бы­ли близ­ки­ми, род­ствен­ны­ми, ис­крен­ни­ми. Я хо­тел, чтобы они про­дол­жи­лись и по­том, на­все­гда. Я ста­рал­ся быть от­зыв­чи­вым к ва­шим нуж­дам. От­ка­зать в прось­бах ва­ших бы­ло му­чи­тель­но для ме­ня. Я пе­ре­жи­вал нрав­ствен­ную пыт­ку, ко­гда от­ка­зы­вал по­че­му-ли­бо. Ча­сто мой от­каз был на сло­вах, а не на де­ле. Я сам ви­дел и знал нуж­ду и со­чув­ство­вал бед­ня­кам из вас. При Бо­жи­ей по­мо­щи и впредь обе­щаю по си­ле по­мо­гать об­ра­ща­ю­щим­ся ко мне.
Рас­ста­ва­ясь с ва­ми, я хо­тел бы, чтобы вы ис­пол­ни­ли мой до­ро­гой за­вет. Вы го­то­ви­тесь быть де­я­те­ля­ми, пас­ты­ря­ми, ру­ко­во­ди­те­ля­ми ду­хов­ной жиз­ни, се­я­те­ля­ми Све­та Хри­сто­вой ис­ти­ны. Ста­рай­тесь еще здесь, на школь­ной ска­мье, во­ору­жить­ся все­ми до­спе­ха­ми ду­хов­но­го ору­жия для борь­бы со злом ми­ра. Укреп­ляй­те в се­бе ве­ру и при­об­ре­тай­те зна­ния. Зна­ние без ве­ры бес­плод­но. Но и ве­ры без зна­ния недо­ста­точ­но для оже­сто­чен­ной борь­бы с хит­ры­ми обо­льще­ни­я­ми са­та­ны, осо­бен­но в на­ши “лу­ка­вые дни”»[14].
4 фев­ра­ля 1913 го­да ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий дол­жен был вы­ехать в Санкт-Пе­тер­бург. Несмот­ря на хо­лод и нена­стье, вок­зал в Уфе пе­ред при­хо­дом по­ез­да весь был по­лон го­род­ским ду­хо­вен­ством, пре­по­да­ва­те­ля­ми и вос­пи­тан­ни­ка­ми се­ми­на­рии. По все­му бы­ло вид­но, что от­ца Ме­фо­дия за эти шесть лет мно­гие ис­кренне по­лю­би­ли.
8 фев­ра­ля ар­хи­манд­рит Ме­фо­дий был на­ре­чен во епи­ско­па Ак­мо­лин­ско­го, вто­ро­го ви­ка­рия Ом­ской епар­хии. 10 фев­ра­ля в Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ре со­сто­я­лась хи­ро­то­ния ар­хи­манд­ри­та Ме­фо­дия во епи­ско­па Ак­мо­лин­ско­го. 20 фев­ра­ля епи­скоп Ме­фо­дий при­был в Омск[15].
5 ап­ре­ля 1913 го­да в Омск при­был на­зна­чен­ный сю­да управ­ля­ю­щим епар­хи­ей епи­скоп Ан­д­ро­ник (Ни­коль­ский), и неко­то­рое вре­мя два ве­ли­ких пас­ты­ря Церк­ви Хри­сто­вой тру­ди­лись вме­сте, по­мо­гая друг дру­гу в тру­дах и уте­ша­ясь друг дру­гом.
Во вре­мя встре­чи епи­скоп Ме­фо­дий, об­ра­тив­шись к вла­ды­ке Ан­д­ро­ни­ку, ска­зал: «Ом­ская цер­ковь се­го­дня ра­дост­но встре­ча­ет вас как сво­е­го Бо­го­дан­но­го ей ар­хи­пас­ты­ря. Но­вая, вру­чен­ная вам, Вла­ды­ка наш, паства с глу­бо­кою, за­та­ен­ною на­деж­дою взи­ра­ет на вас. Она, преж­де все­го, в вас хо­чет встре­тить то­го же “усерд­но­го мо­лит­вен­ни­ка и неусып­но­го тру­же­ни­ка”, ка­ким толь­ко что про­во­ди­ли вас бла­го­дар­ные нов­го­род­цы. Она хо­чет ви­деть вас как рев­ност­но­го бла­го­вест­ни­ка Еван­ге­лия Хри­сто­ва, твер­до­го хра­ни­те­ля оте­че­ских пре­да­ний цер­ков­ных и энер­гич­но­го, муд­ро­го корм­че­го. Ко­рабль Ом­ской церк­ви обу­ре­ва­ет­ся, и силь­но обу­ре­ва­ет­ся сек­тант­ской вол­ной. На­ка­ти­лась эта вол­на штун­до-бап­тиз­ма и так на­зы­ва­е­мо­го “еван­гель­ско­го хри­сти­ан­ства” с юго-за­па­да Рос­сии и стре­мит­ся за­хлест­нуть мут­ны­ми брыз­га­ми сво­и­ми ко­рен­ных пра­во­слав­ных або­ри­ге­нов Си­би­ри. Встре­пе­ну­лись пас­ты­ри Ом­ской церк­ви и на об­щем со­бра­нии про­шло­го го­да ре­ши­ли вы­сту­пить на борь­бу с уси­ли­ва­ю­щим­ся вра­гом пра­во­сла­вия, пред­на­ме­тив сеть мис­си­о­нер­ских окру­гов, и вы­ска­за­ли по­же­ла­ния дать над­ле­жа­щую ор­га­ни­за­цию при­ход­ской мис­сии, ас­сиг­но­вав на мис­сию сред­ства...
На ва­шу до­лю, Вла­ды­ка свя­тый, вы­па­да­ет се­рьез­ная и весь­ма нелег­кая за­да­ча ор­га­ни­зо­вать или, луч­ше ска­зать, мо­би­ли­зо­вать все си­лы, це­лую ар­мию рат­ни­ков ду­хов­но­го опол­че­ния для от­ра­же­ния на­тис­ка вра­га. А враг не дрем­лет. За по­след­нее вре­мя он ста­но­вит­ся очень сме­лым, дерз­ким, наг­ло из­де­ва­ет­ся над пра­во­сла­ви­ем и неред­ко зло­упо­треб­ля­ет ве­ро­ис­по­вед­ным за­ко­ном о сво­бо­де. В сво­их ря­дах враг на­счи­ты­ва­ет уже до пя­ти­де­ся­ти про­по­вед­ни­ков — апо­сто­лов бап­тиз­ма. А нам при­хо­дит­ся со скор­бью счи­тать чис­ло от­пад­ших от пра­во­сла­вия в бап­тизм. В про­шлом го­ду та­ко­вых бы­ло до ты­ся­чи душ. И ныне за эти три ме­ся­ца с бо­лью в серд­це при­шлось кон­ста­ти­ро­вать фак­ты от­па­де­ния и про­во­жать за огра­ду Церк­ви упор­но убе­га­ю­щих от нее чад. Из раз­ных угол­ков об­шир­ней­шей на­шей епар­хии с гро­мад­ней­шей тер­ри­то­ри­ей, вхо­дя­щей в со­став двух об­ла­стей — Ак­мо­лин­ской и Се­ми­па­ла­тин­ской, гу­бер­ний — Том­ской и То­боль­ской, идут слез­ные прось­бы пра­во­слав­ных ве­ру­ю­щих лю­дей: “Дай­те нам ба­тюш­ку, служ­бы Бо­жи­ей у нас нет, мно­гие взрос­лые уми­ра­ют без по­ка­я­ния и мла­ден­цы без кре­ще­ния. А сек­тан­ты, поль­зу­ясь этим, за­зы­ва­ют нас усерд­но к се­бе в мо­лит­вен­ные со­бра­ния и по­хи­ща­ют пра­во­слав­ные ду­ши в де­бри свои”.
Услы­ши­те вы, Вла­ды­ка, эти на­стой­чи­вые прось­бы ду­хов­но го­ло­да­ю­щих, и со­дрог­нет­ся ва­ше ар­хи­пас­тыр­ское лю­бя­щее серд­це. Огонь свя­той рев­но­сти о пра­во­слав­ной ве­ре Хри­сто­вой, дух апо­столь­ства, го­рев­ший в вас на ме­сте преж­не­го ва­ше­го слу­же­ния на ни­ве Хри­сто­вой, воз­го­рит­ся с боль­шею си­лою, вспыхнет яр­ким пла­ме­нем и здесь, во вве­рен­ной ва­ше­му ар­хи­пас­тыр­ско­му по­пе­че­нию и управ­ле­нию Ом­ской епар­хии. Зная ваш про­све­щен­ный и умуд­рен­ный опы­том жиз­ни ум, го­ря­чее, са­мо­от­вер­жен­но лю­бя­щее серд­це и твер­дую, ре­ши­тель­ную во­лю, мы, со­труд­ни­ки ва­шей паст­вы, ве­ру­ем и свет­ло упо­ва­ем, что вы по­ве­де­те ко­рабль Ом­ской церк­ви уме­лою ру­кою и зор­ким оком к ти­хой при­ста­ни Цар­ствия Хри­сто­ва...
Вам здесь при­дет­ся тру­дить­ся по­чти на невоз­де­лан­ной поч­ве, стро­ить не “на чу­жом, мож­но ска­зать, ос­но­ва­нии”. Здесь еще нет ве­ка­ми опре­де­лив­ших­ся тра­ди­ций, как в ко­рен­ных рус­ских епар­хи­ях. В уте­ше­ние смею вам, Вла­ды­ка, ска­зать, что для ва­шей ки­пу­чей энер­гии, муд­ро­го, про­све­щен­но­го ума и лю­бя­ще­го серд­ца поч­ва до­ста­ет­ся бла­го­дар­ная. На­род — ко­рен­ные або­ри­ге­ны Си­би­ри — доб­рый, с остат­ка­ми древ­не­го бла­го­че­сти­во­го рус­ско­го укла­да жиз­ни. Ме­нее бла­го­дар­ной поч­вой, мо­жет быть, явят­ся пе­ре­се­лен­цы, кои стре­ми­тель­ной вол­ной те­кут сю­да с юго-за­па­да Рос­сии и несут с со­бой ча­сто се­ме­на сек­тант­ства и дру­гие те­ни За­па­да. Ду­хо­вен­ство, боль­шей ча­стью при­ш­лое из дру­гих епар­хий, ждет твер­до­го го­ло­са сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря. О го­род­ском ду­хо­вен­стве мо­гу ска­зать, что оно ми­ро­лю­би­вое и тру­дя­ще­е­ся. В пас­ты­рях го­ро­да Ом­ска, в бли­жай­ших ва­ших со­труд­ни­ках, вы най­де­те, Вла­ды­ка, усерд­ных слу­жи­те­лей, по­слуш­ных и с го­тов­но­стью иду­щих на вся­кие бла­гие на­чи­на­ния сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря»[16].
Епи­скоп Ан­д­ро­ник сра­зу по при­ез­де от­пра­вил­ся в пу­те­ше­ствие по при­хо­дам епар­хии, а епи­ско­пу Ме­фо­дию пред­ло­жил со­вер­шить по­езд­ку в се­ло Чер­но­лу­чье для со­вер­ше­ния там тор­же­ствен­ных бо­го­слу­же­ний в день празд­но­ва­ния па­мя­ти му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, ко­гда там со­би­ра­ет­ся мно­же­ство па­лом­ни­ков, ино­гда из са­мых от­да­лен­ных мест Ом­ской епар­хии.
Один из пас­ты­рей-мис­си­о­не­ров, быв­ших с вла­ды­кой Ме­фо­ди­ем, так опи­сал это со­бы­тие: «По­езд­ке ре­ше­но бы­ло при­дать мис­си­о­нер­ский ха­рак­тер в ши­ро­ком смыс­ле с це­лью воз­мож­но бо­лее силь­но­го воз­дей­ствия на ре­ли­ги­оз­ную на­стро­ен­ность со­брав­ше­го­ся пра­во­слав­но­го на­ро­да, обу­ре­ва­е­мо­го сек­тант­ской про­па­ган­дой, а так­же и вся­ки­ми по­ро­ка­ми. Для это­го вла­ды­ка при­гла­сил с со­бой осо­бых про­по­вед­ни­ков, а имен­но: ин­спек­то­ра клас­сов Ом­ско­го епар­хи­аль­но­го учи­ли­ща свя­щен­ни­ка Илью Фо­ки­на — по мис­си­о­нер­ским во­про­сам, и свя­щен­ни­ка Ом­ской вок­заль­ной церк­ви Иоан­на По­по­ва — по трез­вен­ным во­про­сам. Для раз­да­чи на­ро­ду бы­ло взя­то до се­ми ты­сяч бро­шюр мис­си­о­нер­ско­го, про­ти­во­ал­ко­голь­но­го и во­об­ще ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­но­го со­дер­жа­ния; для ру­ко­вод­ства об­ще­на­род­ным пе­ни­ем вы­ез­жал в се­ло отец А. Алек­се­ев, для спе­ци­аль­ных пес­но­пе­ний был взят осо­бый хор пев­чих.
В 6 ча­сов ве­че­ра на­ча­лось все­нощ­ное бде­ние. Вла­ды­ка и ду­хо­вен­ство ста­ли на вы­со­ком по­мо­сте, и служ­ба бы­ла ви­ди­ма для на­ро­да. Неспеш­но и тор­же­ствен­но со­вер­ша­лось бо­го­слу­же­ние. Неко­то­рые пес­но­пе­ния ис­пол­ня­лись всем на­ро­дом... отец Илья Фо­кин об­ра­тил­ся к на­ро­ду с про­по­ве­дью-ре­чью на те­му по­чи­та­ния свя­тых, о пре­муд­рой и все­х­валь­ной му­че­ни­це Па­рас­ке­ве как об­раз­це ве­ры и стой­ко­сти в борь­бе за хри­сти­ан­скую ис­ти­ну, о под­ра­жа­нии ей в по­дви­ге ис­по­ве­да­ния ве­ры, об укло­не­нии от непри­зван­ных лже­учи­те­лей сек­тан­тов, нена­ви­дя­щих свя­ты­ню Церк­ви, от­тор­га­ю­щих лю­дей Бо­жи­их от прав­ды Хри­сто­вой. По­сле ре­чи про­по­вед­ни­ка на­ча­лось тор­же­ствен­ное все­на­род­ное про­слав­ле­ние име­ни Бо­жия (“Хва­ли­те имя Гос­подне”) и по­дви­га свя­той му­че­ни­цы. Елео­по­ма­за­ние, по при­чине мно­же­ства на­ро­да, со­вер­ша­лось в трех пунк­тах, при чем под­хо­див­шим пра­во­слав­ным лю­дям раз­да­ва­лись свя­щен­ни­ка­ми лист­ки ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­но­го, про­ти­во­сек­тант­ско­го и про­ти­во­ал­ко­голь­но­го со­дер­жа­ния. Этих лист­ков бы­ло роз­да­но до се­ми ты­сяч. Дол­го про­дол­жа­лось елео­по­ма­за­ние, вплоть до окон­ча­ния пер­во­го ча­са. Ка­нон “От­вер­зу уста моя” пел весь на­род. Пе­ред от­пу­стом пер­во­го ча­са вто­рой про­по­вед­ник (свя­щен­ник Иоанн По­пов) об­ра­тил­ся к на­ро­ду со сло­вом. Его сло­во бы­ло по­свя­ще­но вы­яс­не­нию во­про­са о вре­де для на­ро­да пьян­ства, упо­треб­ле­ния спирт­ных на­пит­ков.
В 10 ча­сов ве­че­ра кон­чи­лось цер­ков­ное тор­же­ство и на­род мед­лен­но стал рас­хо­дить­ся по се­лу, об­ме­ни­ва­ясь впе­чат­ле­ни­я­ми от свет­ло­го тор­же­ства, ото всей до­то­ле небы­ва­лой об­ста­нов­ки бо­го­слу­же­ния, со­вер­шен­но­го ар­хи­пас­ты­рем с сон­мом свя­щен­но­слу­жи­те­лей под от­кры­тым небом, со­про­вож­дав­ше­го­ся жи­вым сло­вом про­по­ве­ди, при­зы­ва­ми к ве­ре и вер­но­сти, трез­во­сти и чи­сто­те жиз­ни, об­щим во­оду­шев­лен­ным пе­ни­ем, го­ря­чей все­на­род­ной, еди­но­мыш­лен­ной мо­лит­вой. На­ут­ро ран­няя ли­тур­гия бы­ла со­вер­ше­на в 6 ча­сов, так как бы­ло несколь­ко сот при­част­ни­ков. Позд­няя ли­тур­гия на­ча­лась в 9 ча­сов... Об­ла­чив­шись, вла­ды­ка об­ра­тил­ся к на­ро­ду со сло­вом по­уче­ния и уве­ща­ния хра­нить свя­тые за­ве­ты ве­ры пра­во­слав­ной, не хо­дить во­след сек­тант­ских суе­сло­вов, под­ра­жать ве­ре свя­тых Бо­жи­их, за что Бо­жие бла­го­сло­ве­ние все­гда пре­бу­дет с вер­ны­ми и ве­ру­ю­щи­ми. От­рад­но бы­ло слы­шать это за­ду­шев­ное, про­стое и ис­крен­нее сло­во ар­хи­пас­ты­ря к на­ро­ду, мно­ги­ми ты­ся­ча­ми окру­жав­ше­му ме­сто бо­го­слу­же­ния, бла­го­го­вей­но слу­шав­ше­му сло­ва мо­лит­вы и по­уче­ния. Яр­ко све­ти­ло сол­ныш­ко, ра­дост­но зво­ни­ли ко­ло­ко­ла, плав­но под­ни­мал­ся к чи­сто­му небу, вме­сте с на­род­ной мо­лит­вой, дым ка­диль­ный, бле­сте­ли хо­руг­ви, кре­сты и ико­ны. Без­гра­нич­ное мо­ре на­род­ное ши­ри­лось в раз­ные сто­ро­ны. То бы­ла свя­тая, кре­сто­нос­ная и бо­го­нос­ная Русь, сми­рен­ная серд­цем, крот­кая ду­хом, креп­кая ве­рой. В се­ре­дине ее, окру­жен­ная сон­мом слу­жи­те­лей Церк­ви свя­той, воз­вы­ша­лась свя­тая ико­на пре­муд­рой и все­х­валь­ной Па­рас­ке­вы, в дес­ни­це сво­ей креп­ко, вы­со­ко и тор­же­ствен­но дер­жа­щей свя­той крест Гос­по­день. И неволь­но под­ни­мал­ся дух от со­зер­ца­ния этой чи­сто рус­ской кар­ти­ны, ду­ма­лось и ве­ри­лось, что ве­до­мая, вдох­нов­ля­е­мая и на­уча­е­мая свя­ты­ми Бо­жьи­ми Русь на­ша не от­сту­пит в сво­их глав­ных мас­сах от ве­ры от­цов, прой­дет ми­мо коз­ней лже­учи­те­лей, вер­ная Бо­гу, лю­бя­щая свою Цер­ковь, свое ве­ли­кое ис­по­ве­да­ние!..
По­сле тор­же­ствен­но­го мо­леб­ствия, во вре­мя ко­то­ро­го бы­ло со­вер­ше­но освя­ще­ние во­ды, свя­щен­ник об­ра­тил­ся к на­ро­ду со сло­вом про­тив по­ги­бель­но­го пьян­ства, ука­зы­вая на его тле­твор­ные по­след­ствия, при­зы­вая на­род трез­вен­но и чи­сто про­ве­сти свя­той празд­ник и за­пи­сать­ся в чис­ло рат­ни­ков трез­вен­но­го дви­же­ния. Энер­гич­ные при­зы­вы дать обет трез­во­сти име­ли след­стви­ем то, что око­ло ста че­ло­век немед­лен­но за­пи­са­лись в об­ще­ство трез­во­сти, а мно­гие обе­ща­ли свое на­ме­ре­ние осу­ще­ствить по при­ез­де в свои при­хо­ды»[17].
Епи­скоп Ан­д­ро­ник ис­хло­по­тал пе­ред Свя­тей­шим Си­но­дом раз­ре­ше­ние на про­ве­де­ние в Ом­ске мис­си­о­нер­ских кур­сов. Пер­вые кур­сы в Ом­ске бы­ли про­ве­де­ны с 1 по 17 июля 1913 го­да. За­ве­до­вать ими был при­гла­шен си­но­даль­ный мис­си­о­нер про­то­и­е­рей Иоанн Вос­тор­гов, ко­то­рый бле­стя­ще спра­вил­ся со сво­ей за­да­чей. В за­ня­ти­ях при­ня­ли уча­стие бо­лее двух­сот трид­ца­ти пя­ти цер­ков­но- и свя­щен­но­слу­жи­те­лей, это бы­ло са­мое круп­ное яв­ле­ние по­доб­но­го ро­да в За­пад­ной Си­би­ри за по­след­ние го­ды. За­ня­тия кур­сов каж­дый день по­се­ща­ли епи­ско­пы Ан­д­ро­ник и Ме­фо­дий[18].
За пер­вое де­ся­ти­ле­тие ХХ ве­ка в Рос­сии ши­ро­ко рас­про­стра­нил­ся по­рок ви­но­пи­тия. За шесть с по­ло­ви­ной лет с 1906-го по 1913 год не столь уж и мно­го­чис­лен­ное то­гда на­се­ле­ние То­боль­ской, Том­ской, Ир­кут­ской, Ени­сей­ской, Ак­мо­лин­ской, Се­ми­па­ла­тин­ской и Якут­ской об­ла­стей по­тра­ти­ло на вод­ку три­ста во­семь­де­сят семь с по­ло­ви­ной мил­ли­о­нов руб­лей. Рас­про­стра­ня­ю­щий­ся сре­ди рус­ско­го на­ро­да по­рок пьян­ства при­ни­мал все бо­лее угро­жа­ю­щие раз­ме­ры, за этим уже бы­ла вид­на пер­спек­ти­ва ка­та­стро­фы об­ще­на­цио­наль­ной. Пьян­ство пред­воз­ве­ща­ло об­ни­ща­ние, упа­док нра­вов, неспо­соб­ность не толь­ко к ду­хов­ной жиз­ни, но и к нрав­ствен­ной, упа­док мо­ра­ли, раз­ру­ше­ние се­мьи, а вме­сте с раз­ру­ше­ни­ем се­мьи и раз­ру­ше­ние го­су­дар­ства. Епи­скоп Ан­д­ро­ник ви­дел, ка­кая, во всей сво­ей зло­ве­щей си­ле и дья­воль­ской бес­по­щад­но­сти, на­вис­ла над его паст­вой угро­за, и в 1913 го­ду в Ом­ской епар­хии бы­ло по­ло­же­но на­ча­ло об­ще­е­пар­хи­аль­ной борь­бы с пьян­ством, ко­то­рая, по мыс­ли вла­ды­ки, долж­на бы­ла вы­рас­ти в об­ще­на­род­ное дви­же­ние, чтобы сам на­род по­тре­бо­вал за­кры­тия ка­ба­ков и пив­ных ла­вок.
21 июля 1913 го­да в Ом­ске бы­ло учре­жде­но Епар­хи­аль­ное Брат­ство трез­во­сти, пред­се­да­те­лем ко­то­ро­го стал епи­скоп Ме­фо­дий. С это­го вре­ме­ни во все свои мис­си­о­нер­ские по­езд­ки по при­хо­дам епар­хии он брал с со­бой не толь­ко свя­щен­ни­ка-мис­си­о­не­ра для объ­яс­не­ния сек­тант­ских за­блуж­де­ний, но и свя­щен­ни­ка-мис­си­о­не­ра, ко­то­рый звал бы паст­ву к трез­вен­ни­че­ской жиз­ни. При­е­хав в се­ло Бо­ров­ское Ишим­ско­го уез­да, где хра­нил­ся чу­до­твор­ный спи­сок с Аба­лац­кой ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, вла­ды­ка на­пом­нил, ка­кие бы­ва­ют пе­чаль­ные по­след­ствия, ко­гда мы ли­ша­ем­ся за­щи­ты и по­кро­ва Ца­ри­цы Небес­ной, ко­гда по­сту­па­ем по по­сло­ви­це: «что име­ем — не хра­ним, по­те­ряв­ши — пла­чем». Об­ра­ща­ясь к пастве, он по­ка­зал, ка­ким стал быт совре­мен­ной де­рев­ни с ее непро­буд­ным пьян­ством, с раз­нуз­дан­но­стью нра­вов, ху­ли­ган­ством и дру­ги­ми по­ро­ка­ми. Для успеш­ной борь­бы с та­ким рас­про­стра­нив­шим­ся по­ро­ком, как пьян­ство, вла­ды­ка пред­ло­жил слу­ша­те­лям об­ра­зо­вать у се­бя в при­хо­де Об­ще­ство трез­во­сти[19].
С са­мо­го сво­е­го при­ез­да в Омск вла­ды­ка Ан­д­ро­ник ис­поль­зо­вал лю­бую воз­мож­ность для про­по­ве­ди, для про­све­ще­ния паст­вы, для мис­си­о­нер­ских по­ез­док. Слу­чал­ся ли в ка­ком се­ле боль­шой празд­ник, на ко­то­рый тра­ди­ци­он­но сте­ка­лось мно­же­ство на­ро­да, со­би­рал­ся ли на­род в ка­кой-ли­бо день к осо­бо чти­мой иконе, или тща­ни­ем бла­го­тво­ри­те­лей при­об­ре­та­лась ка­кая-ли­бо свя­ты­ня, епи­скоп Ан­д­ро­ник ехал в это ме­сто к на­ро­ду или по­сы­лал ту­да епи­ско­па Ме­фо­дия.
В ап­ре­ле 1914 го­да для Ма­рие-Маг­да­лин­ской церк­ви в Пет­ро­пав­лов­ске бы­ла при­сла­на с Афо­на Ивер­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри со мно­же­ством ча­стиц свя­тых мо­щей и ча­сти­цей Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста Гос­под­ня.
Епар­хи­аль­ный на­блю­да­тель так опи­сал эти со­бы­тия: «Вла­ды­ка, еже­днев­но всю пас­халь­ную неде­лю слу­жив­ший утром и ве­че­ром по церк­вам го­ро­да Ом­ска, пред­ло­жил прео­свя­щен­но­му Ме­фо­дию по­бы­вать в Пет­ро­пав­лов­ске, устро­ить ар­хи­ерей­ское бо­го­слу­же­ние с со­вер­ше­ни­ем крест­ных хо­дов, с уси­лен­ным про­по­ве­да­ни­ем сло­ва Бо­жия, с об­ще­на­род­ным пе­ни­ем, с раз­да­чей ду­хов­ных лист­ков.
Кро­ме уча­стия в тор­же­стве, его Прео­свя­щен­ство на­ме­рен был устро­ить мис­си­о­нер­скую бе­се­ду, для че­го был при­гла­шен мис­си­о­нер-свя­щен­ник отец Пан­те­ле­и­мон Пап­шев, ко­то­рый и со­про­вож­дал его Прео­свя­щен­ство.
По окон­ча­нии ли­тур­гии во­круг хра­ма был со­вер­шен крест­ный ход во гла­ве с вла­ды­кой. Во вре­мя крест­но­го хо­да слу­жи­ли мо­ле­бен, вла­ды­ка осе­нял свя­той ико­ной Ца­ри­цы Небес­ной и чи­тал свя­тое Еван­ге­лие.
По­сле крест­но­го хо­да его Прео­свя­щен­ство об­ра­тил­ся к мо­ля­щим­ся со сло­вом, в ко­то­ром, с при­су­щим вла­ды­ке доб­ро­сер­де­чи­ем и лю­бо­вью, вы­ра­зил ра­дость по по­во­ду по­се­ще­ния в пер­вый раз же­лез­но­до­рож­но­го хра­ма, по­здра­вил с празд­ни­ком свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния, го­во­рил о сек­тант­стве, о по­ро­ке пьян­ства, про­тив ко­то­ро­го те­перь бо­рет­ся вся Русь пра­во­слав­ная, и по­же­лал жить всем по за­по­ве­дям Спа­си­те­ля.
С бла­го­сло­ве­ния его Прео­свя­щен­ства, прео­свя­щен­ней­ше­го Ан­д­ро­ни­ка, епи­ско­па Ом­ско­го и Пав­ло­дар­ско­го, в при­сут­ствии его Прео­свя­щен­ства, прео­свя­щен­ней­ше­го Ме­фо­дия, епи­ско­па Ак­мо­лин­ско­го, в 5 ча­сов ве­че­ра со­сто­я­лась бе­се­да от­ца Пан­те­ле­и­мо­на Пап­ше­ва с пред­ста­ви­те­лем бап­тиз­ма в Си­би­ри — из­вест­ным ру­ко­во­ди­те­лем бап­ти­стов Г.И. Ма­за­е­вым.
Бе­се­да при­влек­ла огром­ное ко­ли­че­ство слу­ша­те­лей, как пра­во­слав­ных, так и бап­ти­стов: зда­ние шко­лы (три класс­ных ком­на­ты) не мог­ло вме­стить всех слу­ша­те­лей.
По­сле трое­крат­но­го пе­ния тро­па­ря “Хри­стос вос­кре­се” его Прео­свя­щен­ство об­ра­тил­ся с ре­чью, в ко­то­рой ука­зал, что цель бе­се­ды не сло­во­пре­ния, не же­ла­ние по­бе­дить в лов­ко­сти на сло­вах, а вы­со­кая — ука­зать и утвер­дить несо­мнен­ную ис­ти­ну в во­про­се о кре­ще­нии мла­ден­цев и уяс­нить, где прав­да: на сто­роне пра­во­сла­вия или у бап­ти­стов.
В кон­це ре­чи Прео­свя­щен­ный про­сил обо­их со­бе­сед­ни­ков ве­сти бе­се­ду мир­но, дру­же­люб­но, не пе­ре­хо­дя на лич­ную поч­ву, а ру­ко­во­дясь толь­ко од­ним — ис­ти­ной.
Несмот­ря на то, что Г.И. Ма­за­ев из­ве­стен как весь­ма силь­ный со­бе­сед­ник, с Бо­жьей по­мо­щью отец мис­си­о­нер уме­ло опро­верг все его до­во­ды, и Г.И. Ма­за­ев, ко­неч­но, не ока­зал ни­ка­ко­го вли­я­ния на бап­ти­стов и не мог под­кре­пить свои ос­но­ва­ния убе­ди­тель­но­стью.
Отец мис­си­о­нер весь­ма на­ход­чи­во до­во­ды Г.И. Ма­за­е­ва об­ра­щал в поль­зу пра­во­сла­вия и, так ска­зать, поль­зо­вал­ся их же, бап­ти­стов, ору­жи­ем про­тив них.
Вся бе­се­да но­си­ла мир­ный ха­рак­тер, за что вла­ды­ка в за­клю­чи­тель­ной ре­чи бла­го­да­рил обо­их со­бе­сед­ни­ков, вы­ра­зил на­деж­ду, что эта бе­се­да не по­след­няя, и по­же­лал на­ро­ду вни­ма­тель­но чи­тать и изу­чать Свя­щен­ное Пи­са­ние при све­те Хри­сто­вой Церк­ви.
С глу­бо­ким чув­ством бла­го­дар­но­сти всем устро­и­те­лям ухо­ди­ли пра­во­слав­ные с бе­се­ды, и вид­но бы­ло, что и еще бы до глу­бо­кой но­чи про­си­де­ли они, слу­шая от­ца мис­си­о­не­ра. Дай, Бо­же, чтобы мис­си­о­нер­ские бе­се­ды име­ли ме­сто ча­ще и ча­ще в ме­стах, за­ра­жен­ных тле­твор­ным лже­уче­ни­ем сек­тан­тов, но “жат­ва мно­га, а де­ла­те­лей ма­ло!”.
Что де­лать? Бу­дем ждать бо­лее луч­ших усло­вий, а по­ка окорм­лять­ся и тем, что име­ем»[20].
12 мая 1914 го­да в Ом­ске при ар­хи­ерей­ском до­ме от­кры­лись пса­лом­щи­че­ские кур­сы, на ко­то­рые бы­ло при­ня­то для обу­че­ния пят­на­дцать че­ло­век. От­кры­вая кур­сы, вла­ды­ка Ме­фо­дий «об­ра­тил­ся к кур­си­стам со сло­вом, в ко­то­ром ука­зал им, на­сколь­ко от­вет­ствен­но слу­же­ние в Церк­ви Бо­жи­ей чте­ца, или пев­ца, или пса­лом­щи­ка. Хо­тя это и низ­шая сте­пень в Церк­ви Бо­жи­ей, но и на ней мож­но при­не­сти гро­мад­ную поль­зу ве­ру­ю­щим чле­нам Хри­сто­вой Церк­ви, со­би­ра­ю­щим­ся для мо­лит­вы в хра­мах Бо­жи­их. Ес­ли пса­лом­щик ра­зу­ме­ет, что чи­та­ет, осмыс­лен­но, с бла­го­го­ве­ни­ем, раз­дель­но, гром­ко чи­та­ет, а так­же и по­ет цер­ков­ные пес­но­пе­ния, то он пе­ре­да­ет мо­ля­щим­ся со­дер­жа­ние все­го от серд­ца к серд­цу, как бы вкла­ды­ва­ет в ду­шу мо­ля­щим­ся чи­та­е­мое и по­е­мое. Он то­гда не дуд­ка, не сви­рель толь­ко, а и про­по­вед­ник, мис­си­о­нер. Так вы и долж­ны смот­реть на свое слу­же­ние, к ко­то­ро­му бу­де­те го­то­вить­ся.
На­род пра­во­слав­ный рус­ский лю­бит пе­ние, и осо­бен­но цер­ков­ное. В по­след­нее вре­мя на­ча­ло по­всю­ду вво­дить­ся об­ще­на­род­ное пе­ние в церк­вах и на бе­се­дах. В на­шей епар­хии, где мно­го сек­тан­тов, тем бо­лее необ­хо­ди­мо об­ще­на­род­ное пе­ние в хра­мах. На­учить на­род петь мож­но по­сред­ством шко­лы. На­до на­учить петь школь­ни­ков, а по­том и взрос­лых око­ло них. Вот здесь, на кур­сах, вы и бу­де­те учить­ся уме­нию обу­чать дру­гих пе­нию. Здесь же вы на­учи­тесь пись­мо­вод­ству и озна­ко­ми­тесь с ис­то­ри­ей и об­ли­че­ни­ем сек­тант­ства и бу­де­те, та­ким об­ра­зом, доб­ры­ми по­мощ­ни­ка­ми сво­им свя­щен­ни­кам при­ход­ским»[21].
Бла­го­да­ря под­держ­ке ар­хи­ере­ев и непо­сред­ствен­но­му их уча­стию в ра­бо­те Епар­хи­аль­но­го Брат­ства трез­во­сти, в те­че­ние несколь­ких ме­ся­цев чис­ло чле­нов Брат­ства в Ом­ске пе­ре­ва­ли­ло за че­ты­ре­ста че­ло­век. В сре­де трез­вен­ни­ков за­ро­ди­лось стрем­ле­ние к ак­тив­ной цер­ков­но-об­ще­ствен­ной де­я­тель­но­сти, и преж­де все­го же­ла­ние немед­лен­но­го за­кры­тия в го­ро­де всех вин­ных и пив­ных ла­вок. Брат­ство трез­во­сти вы­да­ло пол­но­мо­чия трез­вен­ни­кам для сбо­ра под­пи­сей о за­кры­тии неко­то­рых вин­ных ла­вок.
В пер­вых чис­лах ав­гу­ста в Ом­ске бы­ло по­лу­че­но из­ве­стие о пе­ре­во­де епи­ско­па Ан­д­ро­ни­ка в Пермь, ко­то­рое глу­бо­ко опе­ча­ли­ло вла­ды­ку Ме­фо­дия. Про­ща­ясь с ним, он по­бла­го­да­рил вла­ды­ку за все доб­рое, сде­лан­ное для епар­хии, и за доб­рое дру­же­ское от­но­ше­ние к нему лич­но и в за­клю­че­ние пре­под­нес вла­ды­ке Ан­д­ро­ни­ку в по­да­рок чет­ки.
Вви­ду боль­ших успе­хов сек­тан­тов в Ом­ской епар­хии, 26 ав­гу­ста 1914 го­да пред­се­да­тель Мис­си­о­нер­ско­го со­ве­та епи­скоп Ме­фо­дий по­ста­но­вил: «Так как од­ним из средств к со­вра­ще­нию пра­во­слав­ных в сек­тант­ство слу­жат мо­лит­вен­ные со­бра­ния, со­про­вож­да­е­мые чте­ни­ем Свя­то­го Пи­са­ния на рус­ском язы­ке с тол­ко­ва­ни­ем в ду­хе сек­ты, — под­твер­дить ду­хо­вен­ству епар­хии обя­за­тель­но про­чи­ты­вать за бо­го­слу­же­ни­ем по­сле за­при­част­но­го сти­ха или по­сле “Бу­ди имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но” Апо­стол и Еван­ге­лие на рус­ском язы­ке с крат­ким объ­яс­не­ни­ем; обу­чать де­тей вне­школь­но­го воз­рас­та мо­лит­вам, что де­лать в сель­ских церк­вах меж­ду утре­ней и ли­тур­ги­ей, а так­же разъ­яс­нять на вне­бо­го­слу­жеб­ных со­бе­се­до­ва­ни­ях цер­ков­ное бо­го­слу­же­ние и об­ря­ды, упо­треб­ля­е­мые при со­вер­ше­нии та­инств, чтобы сек­тан­ты непо­ни­ма­ние пра­во­слав­ны­ми бо­го­слу­же­ния, еван­гель­ских, апо­столь­ских и па­ре­мий­ных чте­ний на сла­вян­ском язы­ке не объ­яс­ня­ли как ре­зуль­тат от­сут­ствия Свя­то­го Ду­ха в Пра­во­слав­ной Церк­ви»[22].
В 1914 го­ду Пет­ро­пав­лов­ская го­род­ская ду­ма воз­бу­ди­ла пе­ред Ом­ской епар­хи­ей хо­да­тай­ство о пе­ре­не­се­нии ме­ста пре­бы­ва­ния епи­ско­па Ак­мо­лин­ско­го из Ом­ска в Пет­ро­пав­ловск, за­явив, что со сво­ей сто­ро­ны она го­то­ва от­пу­стить сред­ства на со­дер­жа­ние ар­хи­ерей­ско­го до­ма. 6 но­яб­ря 1914 го­да был опуб­ли­ко­ван указ о пе­ре­име­но­ва­нии вто­ро­го ви­ка­рия Ом­ской епар­хии во епи­ско­па Пет­ро­пав­лов­ско­го с предо­став­ле­ни­ем ему зна­чи­тель­ных пол­но­мо­чий в са­мо­сто­я­тель­ном управ­ле­нии при­хо­да­ми Пет­ро­пав­лов­ско­го, Кок­че­тав­ско­го и Ат­ба­сар­ско­го уез­дов[23].
Об­ра­тив­шись в Воз­не­сен­ском со­бо­ре Пет­ро­пав­лов­ска к пастве, вла­ды­ка Ме­фо­дий ска­зал: «С се­го свя­щен­но­го ме­ста, от­ку­да вы при­вык­ли слы­шать бла­го­вест­ву­е­мое вам сло­во Бо­жие, сло­во жиз­ни, сло­во на­ше­го Спа­си­те­ля Хри­ста, я, как при­няв­ший от Са­мо­го Хри­ста друг-дру­го­при­ни­ма­тель­но через апо­сто­лов пе­ре­шед­шую на ме­ня бла­го­дать ар­хи­ерей­ства, пол­но­мо­чие и власть апо­сто­лов, воз­гла­шаю бо­го­спа­са­е­мо­му гра­ду се­му апо­столь­ское и Хри­сто­во при­вет­ствие: мир гра­ду се­му! Мир жи­ву­щим в нем! Мир и тем го­ро­дам и ве­сям, ко­то­рые вру­че­ны выс­шею вла­стию управ­ле­нию и ду­хов­но­му окорм­ле­нию епи­ско­па Пет­ро­пав­лов­ско­го.
Это при­вет­ствие мое бу­дет пер­вым ис­тин­но хри­сти­ан­ским при­ве­том, по за­по­ве­ди Пас­ты­ре­на­чаль­ни­ка Хри­ста. Ко­гда Хри­стос Спа­си­тель по­сы­лал Сво­их уче­ни­ков — апо­сто­лов на про­по­ведь, а в ли­це их и бу­ду­щих их пре­ем­ни­ков — епи­ско­пов и пре­сви­те­ров, то да­вал та­кие на­став­ле­ния им: “жат­вы мно­го, а де­ла­те­лей ма­ло... Иди­те! Наи­па­че иди­те к по­гиб­шим ов­цам... про­по­ве­дуй­те, что при­бли­зи­лось Цар­ствие Бо­жие, Цар­ствие Небес­ное. В ка­кой го­род или се­ле­ние при­де­те, на­ве­ды­вай­тесь, кто в нем до­сто­ин. Вхо­дя, при­вет­ствуй­те, го­во­ря: “Мир до­му се­му”. Ес­ли бу­дет там сын ми­ра, то по­чи­ет на нем мир ваш, а ес­ли нет, то к вам воз­вра­тит­ся... Ес­ли при­де­те в ка­кой го­род и не при­мут вас, то, вы­шед­ши, ска­жи­те: “И прах, при­лип­ший к нам от ва­ше­го го­ро­да, отря­са­ем...” Но ска­зы­ваю вам, что Со­до­му и Го­мор­ре в день Су­да от­рад­нее бу­дет, неже­ли го­ро­ду то­му»[24].
В 1915 го­ду мно­го вре­ме­ни епи­скоп Ме­фо­дий по­свя­тил крест­ным хо­дам, неко­то­рые из ко­то­рых име­ли дли­тель­ный и по рас­сто­я­нию, и по вре­ме­ни ха­рак­тер. С 17 мая по 19 июня вла­ды­ка воз­глав­лял крест­ный ход, ко­то­рый про­шел бо­лее пя­ти­сот верст из Пет­ро­пав­лов­ска в Ак­мо­линск с ико­ной свя­ти­те­ля Ни­ко­лая чу­до­твор­ца, по­да­рен­ной Го­су­да­рем Им­пе­ра­то­ром. Вот неко­то­рые эпи­зо­ды это­го со­бы­тия, со­хра­нив­ши­е­ся в вос­по­ми­на­ни­ях оче­вид­ца: «Солн­це уже скло­ня­лось к за­па­ду, ко­гда за­пы­лен­ные груп­пы па­лом­ни­ков при­бы­ли со свя­ты­ней в по­се­лок Ли­пов­ский. Так как убо­гий мо­лит­вен­ный дом не мог вме­стить всех со­брав­ших­ся на та­кое ред­кое цер­ков­ное тор­же­ство, как встре­ча цар­ско­го да­ра — свя­ты­ни и сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря, — то мо­ле­бен слу­жил­ся под от­кры­тым небом, бла­го к то­му рас­по­ла­га­ла ти­хая по­го­да.
Пе­ред мо­леб­ном прео­свя­щен­ней­ший вла­ды­ка по­вел бе­се­ду о хлы­стах. По­сле это­го к вла­ды­ке по­до­шел хлыст и за­дал во­прос:
— А де­ла­ем ли грех, ес­ли со­би­ра­ем­ся на бо­го­мо­ле­ния, ибо Сам же Иисус Хри­стос ска­зал, что “где двое или трое со­бе­рут­ся во имя Мое, там и Я по­сре­ди их...”?
Вла­ды­ка по­яс­нил со­брав­шим­ся, что во­прос это обыч­ный у всех от­де­ля­ю­щих­ся от еди­ной спа­си­тель­ной Церк­ви Пра­во­слав­ной, но что все они, а в част­но­сти хлы­сты, со­би­ра­ют­ся во имя дру­го­го Иису­са, ко­то­ро­го апо­сто­лы не про­по­ве­да­ли (2Кор.11:4), а во имя лжехри­стов, от ко­то­рых предо­сте­ре­гал нас Сам Гос­подь (Мф.24:23-24), и, са­мо­чин­но уда­ля­ясь от еди­ной спа­си­тель­ной Церк­ви Пра­во­слав­ной (Деян.2:47), ста­но­вят­ся для нас языч­ни­ка­ми и мы­та­ря­ми, то есть са­мы­ми неугод­ны­ми Бо­гу людь­ми (Мф.18:17). Во вре­мя ре­чи вла­ды­ки с хлы­стом сде­лал­ся при­па­док.
По­сле се­го прео­свя­щен­ный еще дол­го разъ­яс­нял слу­ша­те­лям о лож­но­сти и по­ги­бель­но­сти хлы­стов­ско­го за­блуж­де­ния и пре­ду­пре­ждал их осте­ре­гать­ся раз­лич­ных непри­зван­ных лже­учи­те­лей и твер­до дер­жать­ся еди­но­го спа­си­тель­но­го ко­раб­ля — Церк­ви Пра­во­слав­ной.
Мо­ле­бен свя­ти­те­лю Ни­ко­лаю чу­до­твор­цу был от­слу­жен вла­ды­кой со мно­гим ду­хо­вен­ством. Мощ­ное все­на­род­ное ис­пол­не­ние при­пе­вов уве­ли­чи­ва­ло впе­чат­ле­ние, и со­брав­ши­е­ся пе­ре­жи­ва­ли дей­стви­тель­ный и вы­со­кий подъ­ем ду­ха... О, ес­ли бы та­кие бе­се­ды и слу­же­ния на­ших ар­хи­пас­ты­рей устра­и­ва­лись ча­ще, — как мно­го све­та и теп­ла вно­си­ли бы они в тем­ную, без­ра­дост­ную жизнь рус­ско­го кре­стья­ни­на!
До­ро­гой по пу­ти в бли­жай­шее се­ло Дра­го­мир­ское вла­ды­ке при­шлось по­встре­чать­ся с по­сле­до­ва­те­лем хлы­стов­ства, на ко­то­ро­го жа­ло­ва­лись в Ли­пов­ке же­на и сын, что отец все та­щит из до­ма в хлы­стов­ский “ко­рабль”. Вла­ды­ка дол­го бе­се­до­вал, вра­зум­ляя за­блуд­ше­го. Ко­гда тот по­про­сил бла­го­сло­ве­ния, то вла­ды­ка ска­зал, что бла­го­сло­ве­ния не даст и Бог не бла­го­сло­вит до тех пор, по­ка он не от­ка­жет­ся от сво­е­го за­блуж­де­ния...
Пе­ред мо­леб­ном вла­ды­ка в сво­ем сло­ве ука­зал дра­го­миров­цам, что мо­лит­вен­ный дом в их се­ле (из дер­на и очень неболь­шой) — груст­ное убо­же­ство, меж­ду тем как сре­ди сель­ских по­стро­ек вид­ны по­ря­доч­ные до­ма — и это в то вре­мя как дом Бо­жий в та­ком за­пу­сте­нии...
Необ­хо­ди­ма жерт­ва и в на­сто­я­щее труд­ное вре­мя, чтобы воз­мож­но ско­рее за­кон­чить по­строй­ку Бо­жье­го до­ма, ко­то­рый име­ет та­кое гро­мад­ное зна­че­ние в ду­хов­ной жиз­ни хри­сти­а­ни­на...
По пу­ти в се­ло Алек­се­ев­ское его прео­свя­щен­ство оста­нав­ли­вал­ся в по­сел­ке Шуль­же­нов­ке. Здесь в мо­лит­вен­ном до­ме бы­ла око­ло ча­су бе­се­да с хлы­ста­ми. Один из по­сле­до­ва­те­лей хлы­стов­ства утвер­ждал, что они по­чи­та­ют “те­тень­ку”, и на­зы­вал ее при этом “бо­го­ро­ди­цей”. В ви­де до­ка­за­тель­ства он при­во­дил та­кой слу­чай из ее жиз­ни:
— Она свя­тая, по­то­му что на ко­ле­ноч­ках про­полз­ла все се­ле­ние два ра­за...
— Ну, это­го, по­ло­жим, еще да­ле­ко не до­ста­точ­но для то­го, чтобы про­из­во­дить ее в “бо­го­ро­ди­цы”, — за­ме­тил вла­ды­ка, — ес­ли сде­ла­ет так и дру­гая ка­кая-ни­будь жен­щи­на — уже ли и ее счи­тать свя­тою... Сколь­ко же у нас “бо­го­ро­диц”?
— Бо­го­ро­ди­ца у нас од­на, — уклон­чи­во от­ве­тил хлыст, ра­зу­мея под сло­вом “у нас” свой хлы­стов­ский “ко­рабль”.
То­гда вла­ды­ка пу­тем про­стых и по­нят­ных для на­ро­да ло­ги­че­ских рас­суж­де­ний, так как на­род наш в мас­се ту­го вос­при­ни­ма­ет от­вле­чен­ную бо­го­слов­скую муд­рость, до­вел сво­е­го со­бе­сед­ни­ка до неволь­но­го при­зна­ния, что их “те­тень­ка”, ко­то­рую они по­чи­та­ют, ни­ко­им об­ра­зом не мо­жет на­зы­вать­ся “бо­го­ро­ди­цей”. В са­мом де­ле: в Шуль­же­нов­ке, ска­жут, од­на, то же ска­жут и в де­ревне Се­ра­фи­мов­ке, есть од­на в Са­ма­ре, а там и еще где-ни­будь...
— Вы­хо­дит что-то уж очень мно­го “бо­го­ро­диц”, а ведь ис­тин­ная-то од­на — Прис­но­де­ва Ма­рия, дочь бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей Иоаки­ма и Ан­ны.
При этом вла­ды­ка вкрат­це рас­ска­зал о Пре­свя­той Де­ве Ма­рии. Точ­но так же прео­свя­щен­ный разъ­яс­нял и о Хри­сте, Спа­си­те­ле греш­ни­ков, при­во­дя про­ро­че­ство Его о лжехри­стах (Мф.24:23-24).
В при­сут­ствии пра­во­слав­ных прео­свя­щен­ный объ­явил хлы­стам, чтобы они храм Бо­жий не по­се­ща­ли на со­блазн пра­во­слав­ных, по­ка не пе­ре­ста­нут ве­рить в сво­их “те­тень­ку” и “дя­день­ку”...
На пу­ти в Алек­сан­дров­ское вла­ды­ка оста­нав­ли­вал­ся в по­сел­ке Ива­нов­ском. Шко­ла Ми­ни­стер­ства на­род­но­го про­све­ще­ния слу­жит для кре­стьян и мо­лит­вен­ным до­мом. По­след­ние вы­ра­жа­ли недо­воль­ство сво­им учи­те­лем, что он в шко­лу ни­ко­гда не хо­дит по празд­ни­кам, не чи­та­ет и не по­ет с уче­ни­ка­ми. Еван­ге­лия, этой свя­той кни­ги каж­до­го хри­сти­а­ни­на, не ока­за­лось в шко­ле, долг ко­то­рой на­саж­дать про­све­ще­ние...
Бу­дем на­де­ять­ся, что мы не до­ждем­ся то­го вре­ме­ни, ко­гда из на­ших школ бу­дет со­всем уда­ле­но свя­тое Еван­ге­лие так, как по­чти со­всем на нет све­де­но пре­по­да­ва­ние бо­го­слу­жеб­но­го сла­вян­ско­го язы­ка. На пред­ло­же­ние вла­ды­ки учи­те­лю и жи­те­лям при­об­ре­сти у кни­го­но­ши Еван­ге­лия и дру­гие кни­ги мно­гие охот­но ото­зва­лись и сей­час же ку­пи­ли пред­ло­жен­ные кни­ги»[25].
Су­ще­ствен­ной про­бле­мой в цер­ков­ной жиз­ни Ом­ской епар­хии был недо­ста­ток хра­мов и ма­лая по­ме­сти­тель­ность тех, ко­то­рые бы­ли. При же­лез­но­до­рож­ной стан­ции в Пет­ро­пав­лов­ске Ма­ри­и­но-Маг­да­лин­ская цер­ковь бы­ла столь ма­ла, что не мог­ла вме­стить всех же­ла­ю­щих, а меж тем здесь бы­ло че­ты­ре учи­ли­ща, но по ма­ло­сти хра­ма его мог­ли по­се­щать уча­щи­е­ся толь­ко од­но­го учи­ли­ща. В то же вре­мя в но­во­по­стро­ен­ном го­род­ском при­ход­ском учи­ли­ще был спла­ни­ро­ван для те­ат­раль­ных пред­став­ле­ний боль­шой зал вме­сти­мо­стью до трех­сот че­ло­век. Епи­скоп Ме­фо­дий ис­хло­по­тал у го­род­ских вла­стей раз­ре­ше­ние слу­жить в этом за­ле мо­леб­ны, а так­же ве­сти ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ные и про­ти­во­сек­тант­ские бе­се­ды. В 1915 го­ду Пет­ро­пав­ловск по­се­тил на­зна­чен­ный в Омск епи­скоп Силь­вестр (Оль­шев­ский), ко­то­рый пред­ло­жил устро­ить в этом за­ле ал­тарь и освя­тить зал как храм. Пред­ло­же­ние бы­ло с ра­до­стью при­ня­то, и 10 ян­ва­ря 1916 го­да со­сто­я­лось освя­ще­ние хра­ма.
По­сле освя­ще­ния вла­ды­ка Ме­фо­дий об­ра­тил­ся к мо­ля­щим­ся со сло­вом, ска­зав: «Как в при­ро­де — ку­да луч солн­ца не про­ни­ка­ет, там нет жиз­ни, там мрак, хо­лод, смерть, уми­ра­ет вся­кая жизнь рас­ти­тель­ная и жи­вот­ная — так и в ми­ре ду­хов­но-нрав­ствен­ном — вне Хри­ста, вне Церк­ви Хри­сто­вой, всю­ду, ку­да не про­ни­ка­ет луч это­го бо­же­ствен­но­го спа­си­тель­но­го све­та, нет жиз­ни ис­тин­ной, ду­хов­ной, спа­си­тель­ной, там мрак гре­ха, веч­ная смерть. Вне Церк­ви Хри­сто­вой, без Хри­ста и Его спа­си­тель­ной бла­го­да­ти, по­да­ва­е­мой в хра­ме Бо­жи­ем через та­ин­ства и бо­го­слу­же­ния, через Его свя­тое Еван­ге­лие, есть “доб­рые и злые”, но нет “со­вер­шен­ных”, нет свя­тых, нет по­движ­ни­ков, пра­вед­ни­ков, нет ис­тин­ных ге­ро­ев добра, люб­ви и прав­ды. Толь­ко хри­сти­ан­ство да­ло ми­ру ис­тин­ный свет, про­све­ща­ю­щий вся­ко­го че­ло­ве­ка; оно осве­ти­ло всю жизнь че­ло­ве­че­ства — лич­ную, се­мей­ную, об­ще­ствен­ную и го­судар­ствен­ную. Кто жи­вет во Хри­сте, тот жи­вет во све­те, тот, как ветвь на ло­зе, при­не­сет мно­го пло­да.
Враг све­та — мрач­ный са­та­на — ста­ра­ет­ся сво­ей злой де­я­тель­но­стью за­гра­дить про­ник­но­ве­ние лу­чей све­та Хри­сто­ва в ду­ши че­ло­ве­че­ские, стре­мит­ся под­ме­нить ис­тин­ный свет лож­ным, об­ман­чи­вым, ис­тин­ное про­све­ще­ние и зна­ние лже­имен­ным зна­ни­ем — “про­све­ще­ни­ем по сти­хи­ям ми­ра се­го”. “Отец све­тов”, “Свет ра­зу­ма” за­ме­ня­ет­ся “сле­пой си­лой”, управ­ля­ю­щей ми­ром. Лю­ди, ве­ру­ю­щие в “сле­пую си­лу” как в бо­же­ство, ко­неч­но, и са­ми яв­ля­ют­ся ду­хов­ны­ми слеп­ца­ми — они ви­дят толь­ко зем­ное и за зем­ным не ви­дят небес­но­го, не слы­шат го­ло­са Бо­га От­ца, не чув­ству­ют Его бла­го­дат­ной си­лы. Сле­дуя за блуж­да­ю­щим све­том об­ман­чи­вых бо­лот­ных огонь­ков, они по­ги­ба­ют в тине за­блуж­де­ния, гре­ха, озлоб­ле­ния, стра­стей. Ибо толь­ко “свет Хри­стов про­све­ща­ет всех” и ве­дет в цар­ство све­та, в цар­ство прав­ды и люб­ви, Бо­жие веч­ное Цар­ство Небес­ное. Хра­мы зем­ные — это све­то­чи Хри­сто­ва све­та, све­тиль­ни­ки, си­я­ю­щие во мра­ке жиз­ни, — в них ве­ру­ю­щий по­лу­ча­ет свет и теп­ло, что необ­хо­ди­мо для жиз­ни ду­хов­ной и что дви­жет жизнь по пу­ти к со­вер­шен­ству, к Цар­ству Небес­но­му. На­до ра­до­вать­ся и бла­го­да­рить Бо­га за вся­кий вновь освя­щен­ный храм»[26].
С мар­та 1917 го­да, сра­зу же по­сле свер­же­ния мо­нар­хии, на­ча­лись го­не­ния на Рус­скую Пра­во­слав­ную Цер­ковь. В это вре­мя епи­скоп Ме­фо­дий был в Уфе, где он вре­мен­но за­ме­щал епи­ско­па Ан­дрея (Ухтом­ско­го), сроч­но вы­зван­но­го в Пет­ро­град. В Пет­ро­пав­ловск вла­ды­ка вер­нул­ся 23 мар­та ве­че­ром. Здесь он услы­шал, что неким ев­ре­ем пу­щен слух о том, что в ар­хи­ерей­ском до­ме и в жен­ском мо­на­сты­ре хра­нит­ся мно­го спря­тан­но­го куп­ца­ми са­ха­ра, ма­хор­ки и ма­ну­фак­ту­ры. Мол­ва эта раз­нес­лась не толь­ко по Пет­ро­пав­лов­ску, но да­ле­ко по его окрест­но­стям, и рас­про­стра­ня­лась глав­ным об­ра­зом сре­ди сол­дат. Пу­щен был так­же слух и о том, что в жен­ском мо­на­сты­ре спря­та­на по­гром­ная иоан­нит­ская[27] ли­те­ра­ту­ра.
25 мар­та Со­вет ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов по­ста­но­вил про­из­ве­сти обыск в ар­хи­ерей­ском до­ме и в жен­ском мо­на­сты­ре. В этот же день в 11 ча­сов ве­че­ра к епи­ско­пу Ме­фо­дию яви­лись че­ло­век два­дцать во­ору­жен­ных сол­дат и ра­бо­чих. Вла­ды­ке предъ­яви­ли до­ку­мент, что они упол­но­мо­че­ны Со­ве­том сол­дат­ских и ра­бо­чих де­пу­та­тов и го­род­ским ис­пол­ко­мом про­из­ве­сти обыск. Ис­ка­ли по­гром­ную ли­те­ра­ту­ру, ис­ка­ли са­хар и ма­хор­ку, но ни­че­го не на­шли. Во вре­мя обыс­ка дом и мо­на­стырь бы­ли окру­же­ны ро­той сол­дат. Из квар­ти­ры епи­ско­па во­ору­жен­ный от­ряд от­пра­вил­ся в мо­на­стырь. Там так­же все пе­ре­ры­ли. За­тем во­ору­жен­ные сол­да­ты во­шли в цер­ковь, про­шли в ал­тарь и по при­ка­за­нию ун­тер-офи­це­ра ста­ли ша­рить под пре­сто­лом. При­сут­ство­вав­шая при обыс­ке мо­на­хи­ня пре­ду­пре­ди­ла их, что в ал­тарь с ору­жи­ем вхо­дить нель­зя, что на­до по­звать свя­щен­ни­ка, но они не об­ра­ти­ли на это вни­ма­ния.
Утром 26 мар­та, в Верб­ное вос­кре­се­нье, епи­скоп Ме­фо­дий со­би­рал­ся ид­ти в со­бор слу­жить ли­тур­гию, ко­гда к нему при­шли из мо­на­стыр­ской церк­ви ска­зать, что во­ору­жен­ные сол­да­ты бы­ли в церк­ви и в ал­та­ре и при­ка­са­лись к свя­то­му пре­сто­лу. Епи­скоп бла­го­сло­вил освя­тить ал­тарь и слу­жить.
По­сле ли­тур­гии в со­бо­ре епи­скоп вы­шел бла­го­сло­вить на­род и в это вре­мя крат­ко из­ло­жил все то, что про­изо­шло в мо­на­стыр­ском хра­ме, ска­зав, что счи­та­ет сво­им дол­гом пре­ду­пре­дить пра­во­слав­ных, дабы они не при­ня­ли ве­сти о про­ис­шед­шем но­чью в хра­ме в ис­ка­жен­ном мол­вой ви­де. Епи­скоп при­звал не бес­по­ко­ить­ся до рас­сле­до­ва­ния всех об­сто­я­тельств де­ла.
26 мар­та в три ча­са дня к епи­ско­пу при­шел пред­се­да­тель ис­пол­ко­ма и об­ви­нил вла­ды­ку в про­из­не­се­нии про­по­ве­ди, угро­жа­ю­щей об­ще­ствен­но­му спо­кой­ствию. Епи­скоп Ме­фо­дий воз­ра­зил, что по­доб­но­го ро­да про­по­ве­ди не го­во­рил, а по­сле ли­тур­гии неболь­шо­му чис­лу бо­го­моль­цев — бы­ло их око­ло ста пя­ти­де­ся­ти че­ло­век — рас­ска­зал о про­ис­шед­шем но­чью обыс­ке; сде­лал он это ра­ди успо­ко­е­ния на­ро­да и пре­ду­пре­жде­ния неле­пых слу­хов, ко­то­рые мог­ли по­явить­ся в го­ро­де. Пред­се­да­тель ис­пол­ко­ма из­ви­нил­ся за «пе­чаль­ный факт», как он вы­ра­зил­ся, и ска­зал, что это об­ви­не­ние бы­ло ошиб­кой.
27 мар­та Со­вет ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов по­ста­но­вил по­слать те­ле­грам­мы ми­ни­стру Ке­рен­ско­му и обер-про­ку­ро­ру Свя­тей­ше­го Си­но­да с прось­бой об уда­ле­нии епи­ско­па Ме­фо­дия из Пет­ро­пав­лов­ска за ре­ак­ци­он­ную де­я­тель­ность, угро­жа­ю­щую об­ще­ствен­но­му спо­кой­ствию.
На дру­гой день в мест­ной га­зе­те по­яви­лось со­об­ще­ние Со­ве­та ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов, где го­во­ри­лось, что в мо­на­стыр­ской церк­ви сол­да­та­ми ни­че­го свя­то­тат­ствен­но­го до­пу­ще­но не бы­ло, что они ве­ли се­бя кор­рект­но, как и по­до­ба­ет в свя­том хра­ме; меж­ду тем ар­хи­ерей стал рас­про­стра­нять кле­ве­ту, об­ра­тив­шись к ты­сяч­ной тол­пе с про­по­ве­дью во вре­мя ли­тур­гии.
Прось­бу боль­ше­ви­ков уда­лить епи­ско­па из го­ро­да Свя­тей­ший Си­нод оста­вил без вни­ма­ния.
1 мая 1917 го­да епи­скоп Ме­фо­дий на­пра­вил в Свя­тей­ший Си­нод об­сто­я­тель­ный до­клад о про­ис­шед­ших со­бы­ти­ях, в ко­то­ром, в част­но­сти, пи­сал: «Без со­мне­ния, про­во­ка­ция, пу­щен­ная из ев­рей­ско­го ла­ге­ря, сде­ла­ла свое де­ло. За­ме­ча­тель­но, что об­ви­ня­ют ме­ня в ре­ак­ци­он­ной де­я­тель­но­сти быв­шей. В чем же она вы­ра­жа­лась? Ни­ка­ких дан­ных нет. Я не был ни “со­юз­ни­ком”, ни “чер­но­со­тен­цем”. По при­ез­де из Уфы 23 мар­та, я за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем в дни Пас­хи при­зы­вал на­род к объ­еди­не­нию, к под­чи­не­нию Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству, к ми­ру и вза­им­ной люб­ви... На­род воз­му­ща­ет­ся про­из­во­лом Со­ве­та ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов. У нас в Си­би­ри “сво­бо­ды” ста­ра­ют­ся ис­поль­зо­вать мно­го ши­ре, чем в ко­рен­ной Рос­сии. Все хо­тят управ­лять, а по­ви­но­вать­ся неко­му.
Во­прос об уда­ле­нии ме­ня по прось­бе Со­ве­та ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов бу­дет об­суж­дать­ся на со­бра­нии ми­рян и ду­хо­вен­ства го­ро­да Пет­ро­пав­лов­ска. Ре­зо­лю­ция бу­дет пред­став­ле­на обер-про­ку­ро­ру для до­кла­да Свя­тей­ше­му Си­но­ду. Воз­му­ти­ли обыс­ком в церк­ви пра­во­слав­ный на­род и, спа­сая се­бя, сва­ли­ли все на ар­хи­ерея. Они на­де­я­лись, что по их ка­при­зу сей­час ар­хи­ерея убе­рут. Ес­ли бу­дет та­кой про­из­вол, ка­кой у нас сей­час, то, ко­неч­но, слу­жить труд­но. Каж­дое сло­во ста­ра­ют­ся уло­вить, пе­ре­вер­нуть и по­ста­вить на счет. Сла­ву Бо­гу, мы на­чи­на­ем при­вле­кать ми­рян к цер­ков­но­му де­лу, объ­еди­нять с кли­ром. На­род го­рой сто­ит за Цер­ковь, хо­тя сек­тан­ты и евреи про­бу­ют ху­лить свя­тые ико­ны, при­гла­ша­ют уст­но и пе­чат­но сди­рать с об­ра­зов ри­зы, сни­мать кре­сты и то­му по­доб­ное. На­род пра­во­слав­ный воз­му­ща­ет­ся и го­тов иной раз на пе­чаль­ные экс­цес­сы. Толь­ко сло­во на­ше ар­хи­пас­тыр­ское и пас­тыр­ское, бе­се­ды, мо­ле­ния удер­жи­ва­ют от пе­чаль­ных по­гро­мов. До­кла­ды­вая о сем, дол­гом по­чи­таю про­сить Свя­тей­ший Си­нод за­щи­тить ме­ня от на­прас­ной кле­ве­ты, не ос­но­ван­ной на фак­тах, от ка­приз­но­го про­из­во­ла Со­ве­та ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов го­ро­да Пет­ро­пав­лов­ска. Прось­ба их об уда­ле­нии ме­ня не име­ет дан­ных, кро­ме по­до­зре­ния и же­ла­ния се­бя спа­сти, за­крыть фак­ты свя­то­тат­ства в хра­ме при обыс­ке. Сол­да­ты не столь ви­но­ва­ты, как ун­тер-офи­цер, при­ка­зав­ший им. Он был, ве­ро­ят­но, бап­тист»[28].
По­сле за­хва­та вла­сти боль­ше­ви­ка­ми в Рос­сии на­ча­лась граж­дан­ская вой­на, ко­то­рая в иных ме­стах пе­ре­рос­ла в кре­стьян­ские вос­ста­ния. Кре­стьян­ское вос­ста­ние, вспых­нув­шее в За­пад­ной Си­би­ри в 1921 го­ду, ста­ло од­ним из круп­ней­ших оча­гов со­про­тив­ле­ния без­жа­лост­но­му ре­жи­му. Кре­стьяне за­хва­ти­ли Пет­ро­пав­ловск, Ишим, То­больск, вез­де бес­по­щад­но рас­прав­ля­ясь с ком­му­ни­ста­ми и их се­мья­ми. По­встан­ца­ми бы­ло об­ра­зо­ва­но Се­вер­ное Си­бир­ское пра­ви­тель­ство. На вос­ста­ние про­тив ан­ти­на­род­но­го боль­ше­вист­ско­го ре­жи­ма боль­ше­ви­ки от­ве­ти­ли с удво­ен­ной же­сто­ко­стью. Ка­ра­тель­ные боль­ше­вист­ские от­ря­ды сот­ня­ми, без раз­бо­ра рас­стре­ли­ва­ли жи­те­лей за­хва­чен­ных сел и го­ро­дов, сжи­га­ли до­тла за­хва­чен­ные по­се­ле­ния. Ко­гда крас­ные за­ня­ли го­род Пет­ро­пав­ловск, то пер­вое, что они сде­ла­ли, это уби­ли епи­ско­па Ме­фо­дия.
17 фев­ра­ля 1921 го­да вла­ды­ка слу­жил Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию в Ни­коль­ской церк­ви в Пет­ро­пав­лов­ске. По­сле мо­леб­на он вы­шел со сло­вом при­ми­ре­ния на пло­щадь к со­брав­ше­му­ся пе­ред хра­мом на­ро­ду — и здесь пе­ред хра­мом был убит. Епи­скоп Ме­фо­дий был за­ко­лот шты­ка­ми; уже уби­то­му епи­ско­пу крас­но­ар­мей­цы на­нес­ли еще несколь­ко шты­ко­вых ран, а за­тем в од­ну из ран вон­зи­ли крест[29].
За две­на­дцать лет пе­ред му­че­ни­че­ской кон­чи­ной, еще бу­дучи ар­хи­манд­ри­том, про­по­ве­дуя в уфим­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре при ар­хи­ерей­ском бо­го­слу­же­нии в Неде­лю Кре­сто­по­клон­ную, он го­во­рил: «Нам на­до глу­бо­ко за­пе­чат­леть в мыс­лях и серд­це, что ес­ли мы хо­тим жить ра­зум­но, осмыс­лен­но, ис­тин­ной ду­хов­ной жиз­нью, сле­до­вать за Хри­стом, то нам при­дет­ся по­сто­ян­но бо­роть­ся за иде­а­лы ду­хов­ной жиз­ни, по­сто­ян­но ис­пы­ты­вать в этой борь­бе скор­би и стра­да­ния. Но за­то эта борь­ба, эти скор­би и стра­да­ния очи­ща­ют нас от гре­ха, воз­вы­ша­ют дух и ве­дут к по­бе­де, к сла­ве, к нетле­нию, к бес­смер­тию. По­за­ди сво­е­го кре­ста или в кон­це сво­е­го крест­но­го пу­ти мы уви­дим свет­лый Лик Гос­по­да, Его свя­тую дес­ни­цу, ко­то­рая под­дер­жит при­кос­но­ве­ни­ем бла­го­да­ти... Ни­ка­кие бла­га это­го ми­ра, ни­ка­кая муд­рость мир­ская не мо­гут так ско­ро при­ве­сти нас к це­ли, к ис­ко­мо­му на­ми и все­ми людь­ми сча­стью, ра­до­сти, бла­жен­ству, как тес­ный, уз­кий еван­гель­ский путь, или путь кре­ста. “Ес­ли вы Хри­сто­вы, го­во­рит апо­стол, то плоть рас­пни­те со страстьми и по­хотьми”. Не верь­те, бра­тья, совре­мен­ным мод­ным уче­ни­ям и су­е­муд­рым учи­те­лям, обе­ща­ю­щим рай утех и на­сла­жде­ний на зем­ле. Рай Хри­стов до­сти­га­ет­ся ве­ли­ки­ми уси­ли­я­ми, по­дви­га­ми: “Цар­ствие Бо­жие уси­ли­ем бе­рет­ся, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лия вос­хи­ща­ют его”. “Вен­цом прав­ды”, на­гра­дой бла­жен­ства увен­чи­ва­ют­ся те, кто по­ка­зал се­бя в жиз­ни, по­доб­но апо­сто­лу Пав­лу: “в ве­ли­ком тер­пе­нии, в бед­стви­ях, скор­бях, бе­дах, в ра­нах, в тем­ни­цах, в из­гна­ни­ях, тру­дах, бде­ни­ях мо­лит­вен­ных, по­стах, в чи­сто­те жиз­ни, сло­ве ис­ти­ны, в че­сти и бес­че­стии, при по­ри­ца­ни­ях и по­хва­лах” (2Кор.6:4-8[30].


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Фев­раль».
Тверь. 2005. С. 25-55


При­ме­ча­ния

[1] НА РТ. Ф. 10, оп. 2, д. 1537.

[2] Уфим­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1903. № 17. С. 1196-1197. 1907. № 20. С. 1130. 1908. № 18. С. 772-773. Цер­ков­ные ве­до­мо­сти. 1912. № 19. С. 181. РГИА. Ф. 796, оп. 439, д. 584, л. 1-7.

[3] Уфим­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1908. № 18. С. 794-795.

[4] Там же. 1909. № 18. С. 857.

[5] Там же. 1909. № 1. С. 7.

[6] Там же. 1909. № 8. С. 375-376.

[7] Там же. 1909 № 11. С. 510-511.

[8] Там же. 1909. № 23. С. 1173-1175, 1179.

[9] Там же. 1910. № 7. С. 278.

[10] Там же. 1911. № 21. С. 827.

[11] Там же. 1911. № 13-14. С. 553.

[12] Там же. 1912. № 18. С. 817.

[13] Там же. 1913. № 4. С. 70-71.

[14] Там же. С. 68-69.

[15] Цер­ков­ные ве­до­мо­сти. 1913. № 5. С. 21. При­бав­ле­ния к Цер­ков­ным ве­до­мо­стям. 1913. № 6. С. 309-310. Ом­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1913. № 5. С. 1-2, 36-38.

[16] Ом­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1913. № 9. С. 8-10.

[17] Там же. 1913. № 13. С. 37-39.

[18] Там же. 1913. № 14. С. 53-55.

[19] Там же. 1914. № 4. С. 29-35.

[20] Там же. 1914. № 9. С. 37-42.

[21] Там же. 1914. № 11. С. 39-40.

[22] Там же. 1914. № 18. С. 8.

[23] Там же. 1915. № 3. С. 50-52.

[24] Там же. С. 58-59.

[25] Там же. 1915. № 19. С. 30-35; № 20. С. 19.

[26] Там же. 1916. № 5. С. 26-27.

[27] Иоан­ни­ты — сек­та, по­доб­ная хлы­стов­ской, чле­ны ко­то­рой счи­та­ли от­ца Иоан­на Крон­штадт­ско­го Хри­стом; отец Иоанн мно­го лет вел с ни­ми непри­ми­ри­мую борь­бу. Без­бож­ни­ки при со­вет­ской вла­сти ча­сто вы­да­ва­ли по­чи­та­те­лей по­дви­га пра­вед­ни­ка за иоан­ни­тов.

[28] РГИА. Ф. 831, д. 86, л. 72-77.

[29] Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Джор­дан­вилл, 1957. Т. 2. С. 105.

[30] Уфим­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1910. № 7. С. 269.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru/

Случайный тест

(1 голос: 5 из 5)