Христианское воспитание детей. Святоотеческое наставление

Христианское воспитание детей. Святоотеческое наставление

(3 голоса5.0 из 5)

Пред­ла­гаем позна­ко­миться со свя­то­оте­че­скими настав­ле­ни­ями свя­ти­теля Иоанна Зла­то­устого о том, что непра­виль­ный взгляд на вос­пи­та­ние детей бывает при­чи­ной вели­чай­шего зла.

Раз­вра­ще­ние детей часто про­ис­хо­дит от безум­ной при­вя­зан­но­сти отцов к житей­скому: обра­щая вни­ма­ние только на это и ничего не счи­тая выше этого, они поне­воле уже не радят о детях с их душой.

О таких отцах скажу я, что они хуже даже дето­убийц. Рас­смот­рим это подробно в слове. Можешь ли ты ска­зать, что сын твой или от тебя слы­шал, или сам узнал когда-нибудь, что кля­ну­щийся, хотя бы клялся и в правде, оскорб­ляет Бога? Так же, что зло­па­мят­ству­ю­щему спа­стись невоз­можно? Ибо “путие, – гово­рится, – зло­пом­ня­щих в смерть” (Притч. 12, 28). Или что зло­ре­чи­вого Бог под­верг такому уни­же­нию, что даже вос­пре­тил ему читать слово Божие? Так же, что гор­деца и доса­ди­теля Он низ­верг с неба и пре­дал геен­скому огню? Или что взи­ра­ю­щего на жену неце­ло­муд­рен­ным оком осу­дил, как дей­стви­тель­ного прелюбодея?

А убеж­дал ли ты когда-нибудь сына сво­его убе­гать этого, столь обык­но­вен­ного у всех, греха осуж­де­ния ближ­них, навле­ка­ю­щего на нас самое тяж­кое нака­за­ние, и сде­лал ли ему извест­ными запо­веди Хри­стовы об этом? Или и сам ты не зна­ешь, что есть такие запо­веди? Как же сын может испол­нить то, каса­тельно чего не знает зако­нов и отец, кото­рый дол­жен бы научить его?

И, о если бы зло только и огра­ни­чи­ва­лось тем, что роди­тели не давали бы детям ника­ких полез­ных сове­тов, тогда зло не было бы так велико. Но вот вы, роди­тели, побуж­да­ете детей еще и к про­тив­ному. В самом деле, когда отцы убеж­дают детей зани­маться нау­ками, то в их раз­го­воре с детьми не услы­шишь ничего дру­гого, кроме таких слов: такой-то, гово­рят, чело­век низ­кий и из низ­кого состо­я­ния, усо­вер­шив­шись в крас­но­ре­чии, полу­чил весьма высо­кую долж­ность, при­об­рел боль­шое име­ние, взял бога­тую жену, построил вели­ко­леп­ный дом, стал для всех стра­шен и зна­ме­нит. Дру­гой гово­рит: такой-то, изу­чив латин­ский язык, бли­стает при дворе и всем рас­по­ря­жа­ется там. Иной опять ука­зы­вает на дру­гого, и все – только на слав­ных на земле; а о про­сла­вив­шихся на Небе­сах никто не вспом­нит и одна­жды; даже если дру­гой и решится напом­нить об них, его пре­сле­дуют, как чело­века, кото­рый все расстраивает.

Итак вы, когда вну­ша­ете это детям с юных лет, учите их не дру­гому чему, как осно­ва­нию всех поро­ков, все­ляя в них две самые исто­вые стра­сти – то есть среб­ро­лю­бие и еще более пороч­ную страсть – тще­сла­вие. Каж­дая из них и порознь может низ­вра­тить все; а когда они обе вме­сте вторг­нутся в неж­ную душу юноши, то подобно соеди­нив­шимся бур­ным пото­кам губят все доб­рое и нано­сят столько тер­ния, столько песку, столько сору, что делают душу бес­плод­ною и неспо­соб­ною ни к чему доб­рому. Сви­де­тели мне в этом могут быть и внеш­ние писа­тели: ибо ту и дру­гую из этих стра­стей – не обе вме­сте, но каж­дую в отдель­но­сти – один назвал вер­хом, а дру­гой – гла­вою зол.

Но если среб­ро­лю­бие, и само по себе, в отдель­но­сти, есть грех и глава зол, то, когда она соеди­нится с дру­гою, гораздо силь­ней­шею и жесто­чай­шею стра­стью, т. е. со сла­во­лю­бием, и вме­сте с нею вторг­нется в душу юноши, уко­ре­нится в ней и овла­деет ею – кто тогда уже в состо­я­нии будет истре­бить эту болезнь, осо­бенно когда и отцы и делают и гово­рят все не для того, чтобы осла­бить эти злые рас­те­ния, но чтобы еще более укре­пить их?

Кто так нера­зу­мен, что не усум­нится в спа­се­нии вос­пи­ты­ва­е­мого таким обра­зом сына? Вели­кое дело, если душа, полу­чив и про­ти­во­по­лож­ное настав­ле­ние, избег­нет раз­врата; но, когда за все награ­дою счи­та­ются деньги, и в при­мер для сорев­но­ва­ния пред­став­ля­ются люди пороч­ные, какая тогда надежда на спа­се­ние? При­стра­стив­ши­еся к день­гам обык­но­венно бывают и завист­ливы, и зло­нравны, и склонны к клят­вам, и веро­ломны, и дерзки, и зло­ре­чивы, и хищны, и бес­стыдны, и наглы, и непри­зна­тельны, сло­вом, во всех отно­ше­ниях злы. Досто­вер­ный сви­де­тель этого – бла­жен­ный Павел, кото­рый ска­зал, что среб­ро­лю­бие есть корень вся­кого зла в жизни (1Тим.6:10). А прежде его, то же открыл Хри­стос, воз­ве­щая, что пора­бо­щен­ный этой стра­сти не может слу­жить Богу (Мф.6:24).

Итак, если юноша увле­чен будет в это раб­ство с ран­них лет, то когда же он будет в состо­я­нии сде­латься сво­бод­ным? Как может воз­ник­нуть из волн, когда все тол­кают его, все погру­жают и ста­вят в неиз­беж­ную необ­хо­ди­мость потонуть?

Ты дума­ешь, что сын твой легко может избег­нуть диа­воль­ских сетей, будучи молод, живя среди Египта или лучше, среди воин­ства диа­воль­ского, не слыша между тем ни от кого ни одного полез­ного совета и видя, что все, а больше всех роди­тели и вос­пи­та­тели, ведут его к противному.

Как же мог бы он сде­лать то? При помощи ли твоих уве­ща­ний? Но ты настав­ля­ешь его про­тив­ному и, не поз­во­ляя ему вспом­нить о любо­муд­рии даже и во сне, напро­тив, посто­янно зани­мая его душу насто­я­щею жиз­нью и выго­дами ее, только еще более содей­ству­ешь ее потоплению.

Или сам собою? Совсем нет; юноша сам по себе не имеет довольно сил к совер­ше­нию доб­ро­де­тели; а если и поро­дит он что-либо доб­рое, то это доб­рое скоро, прежде, нежели воз­рас­тет, погиб­нет от силь­ного дождя слов твоих. Ибо как тело не может жить долго, когда пита­ется не здо­ро­вой, но вред­ной пищей, так и душа, полу­чая такие вну­ше­ния, не может и помыс­лить о чем-либо доб­ром и вели­ком; нет, будучи так рас­стра­и­ва­ема и рас­слаб­ля­ема, посто­янно измож­да­ясь поро­ком, как какой-нибудь зара­зой, она, нако­нец неиз­бежно низ­верг­нется в геенну и в тамош­нюю погибель.

Ведь вы, как будто наме­ренно ста­ра­ясь погу­бить детей, при­ка­зы­ва­ете им делать только то, что делая, невоз­можно спа­стись. Вот, посмотри прежде всего. “Горе, – ска­зано, – сме­ю­щимся” (Лк. 6, 25); а вы пода­ете детям мно­же­ство пово­дов к смеху. “Горе бога­тым” (ст. 24); а вы о том только и ста­ра­е­тесь, чтобы они раз­бо­га­тели. “Горе, егда добре рекут вам вси чело­вецы” (ст. 26); а вы часто тра­тите все свое иму­ще­ство из-за славы люд­ской. Опять поно­ся­щий брата сво­его “пови­нен есть геенне” (Мф. 5, 22); а вы счи­та­ете сла­быми и трус­ли­выми тех, кто мол­ча­ливо сно­сит обид­ные речи от дру­гих. Хри­стос пове­ле­вает отвра­щаться брани и рас­при, а вы посто­янно зани­ма­ете детей этими злыми делами. Он пове­лел во мно­гих слу­чаях выры­вать око, если оно ведет ко злу; а вы тех-то осо­бенно и дела­ете им дру­зьями, кто только может дать денег, хоть бы и научил край­нему раз­врату. Он не поз­во­лил остав­лять жену, разве только за пре­лю­бо­де­я­ние; а вы, когда можно полу­чить деньги, при­ка­зы­ва­ете пре­не­бре­гать и этой запо­ве­дью. Клятву Он запре­тил совер­шенно; а вы даже сме­е­тесь, когда видите, что это запре­ще­ние соблю­да­ется. “Любяй душу свою, – ска­зал Гос­подь, – погу­бит ю” (Ин.12:25); а вы вся­че­ски вовле­ка­ете их в эту любовь. “Аще не отпу­ща­ете, – гово­рит Он, – чело­ве­ком согре­ше­ний их, ни Отец ваш Небес­ный отпу­стит вам” (Мф.6:15); а вы даже попре­ка­ете детям, когда они не захо­тят мстить оби­дев­шим, и ста­ра­е­тесь ско­рее при­ве­сти их в состо­я­ние сде­лать это. Хри­стос ска­зал, что любя­щие славу, постятся ли, молятся ли, подают ли мило­стыню, все это делают без пользы (Мф.6:1); а вы только и ста­ра­е­тесь о том, чтоб ваши дети полу­чили ее.

И для чего пере­чис­лять все? Если уже и ска­зан­ные пороки, не только все вме­сте, но и каж­дый сам по себе, в состо­я­нии при­го­то­вить тысячу геенн, а вы, собрав все их вме­сте и воз­ло­жив на детей эту невы­но­си­мую ношу гре­хов, с нею посы­ла­ете их в огнен­ную реку, то как же они могут спа­стись, неся столько пищи для огня?

И худо не это одно, что вы вну­ша­ете про­тив­ное запо­ве­дям Хри­сто­вым, но и то еще, что нече­стие при­кры­ва­ете бла­го­звуч­ными име­нами; назы­вая посто­ян­ное пре­бы­ва­ние на кон­ских риста­ли­щах и в теат­рах – свет­ско­стью; обла­да­ние богат­ством – сво­бо­дою, сла­во­лю­бие – вели­ко­ду­шием, дер­зость – откро­вен­но­стью, рас­то­чи­тель­ность – чело­ве­ко­лю­бием, неспра­вед­ли­вость – мужеством.

Потом, как будто еще мало этого обмана, вы и доб­ро­де­тель назы­ва­ете про­тив­ными име­нами: скром­ность – необ­ра­зо­ван­но­стью, кро­тость – тру­со­стью, спра­вед­ли­вость – сла­бо­стью, сми­ре­ние – рабо­леп­ством, незло­бие – бессилием.

Вы будто бои­тесь, как бы дети, услы­шав от дру­гих насто­я­щее назва­ние этих доб­ро­де­те­лей и поро­ков, не убе­жали от заразы. Ибо назва­ние поро­ков пря­мыми и насто­я­щими их име­нами, немало спо­соб­ствует к отвра­ще­нию от оных; напро­тив, еще так сильно пора­жает греш­ни­ков, что часто мно­гие, извест­ные по самым бес­чест­ным поступ­кам, не могут пере­но­сить рав­но­душно, когда их назы­вают тем, что они на самом деле, но при­хо­дят в силь­ный гнев и раз­дра­жа­ются, как будто тер­пят самое ужас­ное зло.

Так, если бы кто бес­чест­ную жен­щину и раз­врат­ного юношу назвал по этому срам­ному пороку, тот сде­лался бы непри­ми­ри­мым вра­гом их, как будто бы нанес им вели­чай­шую обиду. И не только эти люди, но и среб­ро­лю­бец, и пья­ница, и гор­дец, и вообще все, сде­лав­шие самые важ­ные пре­ступ­ле­ния, пора­жа­ются и оскорб­ля­ются не столько самым делом и мне­нием люд­ским, сколько назва­нием по своим делам.

А я знаю много и таких, кото­рые этим спо­со­бом были обра­зум­лены и, слыша понос­ные себе назва­ния, сде­ла­лись скром­нее по жизни. Но вы отни­ма­ете у детей и это посо­бие к исправ­ле­нию. И, что еще хуже, вну­ша­ете им зло не только сло­вами, но и делами: стро­ите вели­ко­леп­ные домы, поку­па­ете доро­гие поля, окру­жа­ете их и про­чим блес­ком и всем этим, как бы густым каким обла­ком, омра­ча­ете их душу.

Так чем же могу я убе­диться, что им воз­можно спа­стись, когда вижу, что вы скло­ня­ете их к таким делам, за кото­рые Хри­стос опре­де­лил неиз­беж­ную поги­бель; когда вижу, что вы об их душе, как о чем-то ненуж­ном, небре­жете, а о том, что дей­стви­тельно излишне, забо­ти­тесь, как о необ­хо­ди­мом и важнейшем.

Вы все дела­ете, чтобы были у сына слуга, конь и самая луч­шая одежда, а чтобы он сам был хорош, об этом и поду­мать не хотите; нет, про­сти­рая до такой сте­пени забот­ли­вость о дереве и кам­нях, души не удо­ста­и­ва­ете и малей­шей части такого попе­че­ния. Все дела­ете, только бы на доме сто­яла чуд­ная ста­туя и кровля была золо­тая; а чтобы дра­го­цен­ней­шее изва­я­ние – душа была золо­тая, об этом и помыс­лить не хотите.

Далее, когда мы хотим детей озна­ко­мить с нау­ками, не только отда­ляем пре­пят­ству­ю­щее уче­нию, но и достав­ляем им все, что содей­ствует этому – при­став­ляем к ним вос­пи­та­те­лей и учи­те­лей, издер­жи­ваем деньги, осво­бож­даем их от всех дру­гих заня­тий и чаще, чем учи­тели на олим­пий­ских играх, кри­чим им о бед­но­сти от неуче­нья и о богат­стве от уче­нья, делаем и гово­рим все и сами, и чрез дру­гих, только бы дове­сти их до окон­ча­ния пред­ле­жа­щего им уче­ния, однако ж и при всем этом часто не успеваем.

А скром­ность нра­вов и тща­тель­ность о чест­ном пове­де­нии, по нашему мне­нию, при­дут сами собой и несмотря на столь мно­гие к тому пре­пят­ствия? Что может быть хуже этого нера­зу­мия – на самое лег­кое обра­щать столько вни­ма­ния и забот, как будто бы иначе и нельзя успеть в этом; а о гораздо труд­ней­шем думать, что оно как какая-нибудь пустая и ничтож­ная вещь при­дет к нам, хоть бы мы и спали? Ведь упраж­не­ние души в бла­го­че­сти­вой жизни во столько раз труд­нее и тяже­лее изу­че­ния наук, во сколько испол­нять труд­нее, чем гово­рить, во сколько дела труд­нее слов.

Так что же? Раз­ру­шить нам, ска­жете, учи­лища? Не об этом говорю, но о том, как бы нам не раз­ру­шить зда­ние доб­ро­де­тели и не погу­бить живой души. Когда душа цело­муд­ренна, тогда не будет ника­кой потери от незна­ния крас­но­ре­чия, а когда она раз­вра­щена, тогда от нее вели­чай­ший вред, хотя бы язык был и весьма изощ­рен, и даже тем больше вреда, чем больше силы в слове. Ибо нече­стие с искус­ством в слове про­из­во­дит гораздо более зла, чем необразованность.

Для успеш­ного заня­тия сло­вес­но­стью нужна доб­рая нрав­ствен­ность; а доб­рая нрав­ствен­ность не нуж­да­ется в посо­бии сло­вес­но­сти. Можно быть цело­муд­рен­ным и без этой уче­но­сти, но никто нико­гда не успеет в нау­ках без доб­рых нра­вов, когда будет все время про­во­дить в поро­ках и рас­пут­стве. Что будет нам доб­рого от зна­ния сло­вес­но­сти, если у нас рас­стро­ено будет самое глав­ное? И что худого от незна­ния оной, коль скоро у нас устро­ено самое важное?

Истин­ная муд­рость и истин­ное обра­зо­ва­ние есть не иное что, как страх Божий. И никто не думай, будто я пред­пи­сы­ваю, чтобы дети оста­ва­лись невеж­дами; нет, пусть кто пору­чится мне на счет самого необ­хо­ди­мого, т. е. бла­го­че­стия, я не стану пре­пят­ство­вать детям изу­чать в совер­шен­стве и искус­ство красноречия.

Как тогда, когда колеб­лются осно­ва­ния и весь дом и все зда­ние нахо­дится в опас­но­сти упасть, было бы крайне бес­смыс­ленно и безумно бежать к шту­ка­тур­щи­кам, а не к плот­ни­кам, так опять было бы делом неумест­ной при­тя­за­тель­но­сти не поз­во­лять окра­ши­вать стены, когда они стоят твердо и крепко.

Будем, прежде всего, обу­чать детей бла­го­че­стию и вну­шать им страх не тогда, когда они сде­ла­ются уже мужами, но настав­лять и обра­зо­вать их еще в дет­стве. И Павел при­став­ляет к детям учи­те­лей доб­ро­де­тели с начала и с самого юного их воз­раста, чтобы пре­гра­дить злу самый доступ к ним. Ибо не то самое луч­шее уче­ние, когда, напе­ред допу­стив греху овла­деть, потом ищут средств изгнать его, но то, когда упо­треб­ляют все уси­лия, чтобы сде­лать душу нашу недо­ступ­ной для него.

Посему уве­ще­ваю не только поз­во­лять дру­гим обу­чать бла­го­че­стию, но и самим помо­гать детям спа­сать ладью и ста­раться, чтобы она плыла попут­ным вет­ром. Ибо если бы мы все усво­или себе такой образ мыс­лей и прежде всего, вели детей к доб­ро­де­тели, счи­тая это глав­ным делом, а все про­чее – при­да­точ­ным, то отсюда про­изо­шло бы столько благ, что, если бы я стал теперь пере­чис­лять их, меня почли бы хвастающим.

Если бы бла­го­че­стие сде­ла­лось как бы зако­ном и вла­стью, если бы мы детей своих, прежде всего, настав­ляли быть дру­зьями Божи­ими и учили больше всех и прежде всех про­чих наук духов­ным, то пре­кра­ти­лись бы все скорби и насто­я­щая жизнь осво­бо­ди­лась бы от бес­чис­лен­ных зол и что гово­рится о буду­щей жизни, именно, что “отбеже болезнь, и печаль, и воз­ды­ха­ние” (Ис. 35, 10), – этим мы насла­жда­лись бы уже и здесь.

Ибо если бы не было в нас при­вя­зан­но­сти ни к день­гам, ни к пустой славе, если бы мы не боя­лись ни смерти, ни бед­но­сти, скорби счи­тали бы не злом, но вели­чай­шим бла­гом, не знали ни вражды, ни зави­сти, то не стра­дали бы ни от своих, ни от чужих горе­стей, но род чело­ве­че­ский упо­доб­лялся бы самим Ангелам.

Будем же делать все, чтобы оста­вить детям богат­ство бла­го­че­стия, кото­рое пре­бы­вает посто­янно, сопро­вож­дает нас и по смерти и может при­не­сти вели­чай­шую пользу не только здесь, но и там.

Богат­ство мир­ское не перей­дет в веч­ность вме­сте с людьми, но еще и здесь поги­бает прежде их, а часто погуб­ляет и своих вла­дель­цев; но богат­ство бла­го­че­стия и здесь, и там и само пре­бу­дет посто­янно, и стя­жав­ших его сохра­нит в вели­кой без­опас­но­сти. Это дей­стви­тельно так: кто зем­ное пред­по­чи­тает духов­ному, тот лишится и того, и дру­гого; а кто стре­мится к Небес­ному, тот навер­ное полу­чит и зем­ное. Это не мои слова, но самого Гос­пода, Кото­рый обе­щает подать сии блага: “Ищите, – гово­рит Он, – Цар­ствия Божия, и сия вся при­ло­жатся вам” (Мф.6:33). Что может срав­ниться с этой честью? Заботься, гово­рит, о духов­ном, а все про­чее предо­ставь Мне. Как сер­до­боль­ный отец при­ни­мает на себя все попе­че­ние о доме, управ­ле­ние слу­гами и всем про­чим, а сыну сове­тует зани­маться только любо­муд­рием, так точно посту­пает и Бог.

Будем же послушны, ста­нем искать Цар­ствия Божия, и тогда и детей уви­дим везде почтен­ными, и сами про­сла­вимся с ними; насла­димся и насто­я­щими бла­гами, если только воз­лю­бим буду­щие и Небес­ные. Поста­ра­емся сде­латься отцами доб­лест­ных детей, созда­те­лями Хри­сто­нос­ных хра­мов, попе­чи­те­лями Небес­ных подвиж­ни­ков, укреп­ляя их, направ­ляя и делая все к их пользе, чтобы и самим нам полу­чить оди­на­ко­вые с ними венцы.

(Иже во свя­тых отца нашего Иоанна, архи­епи­скопа Кон­стан­тина града, Зла­то­ус­таго избран­ные тво­ре­ния. Собра­ние поуче­ний в двух томах”, Тро­ице-Сер­ги­ева лавра, 1993.)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки