Система личных имен у народов мира

Система личных имен у народов мира

(8 голосов3.0 из 5)

У исланд­цев нет фами­лий. Чеха, поляка, бол­га­рина не назы­вают по отче­ству. У неко­то­рых наро­дов Оке­а­нии нет ни фами­лий, ни отчеств. Трех­сло­го­вые имена китай­цев имеют мало общего с нашей систе­мой имён, вклю­ча­ю­щей инди­ви­ду­аль­ное имя (в узком смысле), отче­ство, фами­лию. Как обра­щаться к исландцу, поляку, китайцу? 

Где имя, а где фами­лия у корейца (Ли Гиен) или японца (Аку­та­гава Рюноске)? Как поль­зо­ваться такими име­нами, не соот­вет­ству­ю­щими при­ня­той у нас модели?
Пред­ла­га­е­мая книга содер­жит харак­те­ри­стики имен­ных (антро­по­ни­ми­че­ских) систем почти ста наро­дов мира. Собран­ный мате­риал даёт воз­мож­ность ори­ен­ти­ро­ваться в мно­го­об­ра­зии имён и адек­ватно вос­про­из­во­дить их в ситу­а­циях уст­ного и пись­мен­ного общения.

От редколлегии

Пуб­ли­ка­ция книги, пред­ла­га­е­мой вни­ма­нию чита­теля, должна, в соот­вет­ствии с замыс­лом автор­ского кол­лек­тива, спо­соб­ство­вать реше­нию двух раз­ных, хотя в извест­ном смысле и вза­и­мо­свя­зан­ных задач. Прежде всего, в наше время нередки ситу­а­ции, тре­бу­ю­щие от совре­мен­ного чело­века зна­ком­ства хотя бы в общих чер­тах с харак­тер­ными осо­бен­но­стями лич­ных имен, быту­ю­щих у раз­ных наро­дов мира в раз­ных соци­ально-эко­но­ми­че­ских и куль­тур­ных условиях.

Этот вопрос при­об­ре­тает все боль­шую остроту по мере рас­ши­ре­ния меж­ду­на­род­ных кон­так­тов. Поэтому в сбор­нике уде­ля­ется вни­ма­ние не только соб­ственно име­нам, но и фор­мам обра­ще­ния, т. е. спо­со­бам упо­треб­ле­ния лич­ных имен в про­цессе обще­ния людей. Вто­рое обсто­я­тель­ство, обу­сло­вив­шее появ­ле­ние дан­ного изда­ния, свя­зано с тем, что только на основе изу­че­ния мак­си­мально боль­шого числа раз­лич­ных систем имен могут быть сде­ланы тео­ре­ти­че­ские обоб­ще­ния о струк­туре и функ­циях лич­ного имени как соци­аль­ного явления.

Имея в виду глав­ным обра­зом это вто­рое обсто­я­тель­ство, мы стре­ми­лись дать чита­телю воз­мож­ность позна­ко­миться со спе­ци­фи­кой систем лич­ных имен как боль­ших, так и малых наро­дов мира. Поэтому в книге можно найти инфор­ма­цию об име­нах китай­цев, чис­лен­ность кото­рых пре­вы­сила мил­ли­ард, и эро­манга, насчи­ты­ва­ю­щих всего несколько сот человек.

И все же эта книга не может, разу­ме­ется, пре­тен­до­вать на исчер­пы­ва­ю­щую пол­ноту. В ней отсут­ствуют ста­тьи по антро­по­ни­ми­че­ским систе­мам мно­гих наро­дов, в том числе и по тем, кото­рых никак не отне­сешь к «экзо­ти­че­ским». Это свя­зано прежде всего со сте­пе­нью изу­чен­но­сти про­блемы: антро­по­ни­мика (наука о лич­ных име­нах) — моло­дая отрасль зна­ния, во мно­гих направ­ле­ниях дела­ю­щая фак­ти­че­ски лишь пер­вые шаги, чем объ­яс­ня­ется и дефи­цит спе­ци­а­ли­стов в дан­ной обла­сти по ряду стран и регионов.

В насто­я­щем изда­нии при­нят этни­че­ский прин­цип изло­же­ния мате­ри­ала. Исклю­че­ние из этого пра­вила состав­ляют ста­тьи «Индо­не­зийцы» и «Индийцы», что объ­яс­ня­ется слож­но­стью этни­че­ского состава насе­ле­ния соот­вет­ству­ю­щих стран.

Ста­тьи, посвя­щен­ные отдель­ным наро­дам, писа­лись по еди­ному плану. И все же чита­тель несо­мненно обра­тит вни­ма­ние на неко­то­рые раз­ли­чия как в ком­по­зи­ции ста­тей, так и в их содер­жа­нии. Зача­стую тому были объ­ек­тив­ные при­чины — свое­об­ра­зие языка и куль­тур­ных традиций.

В связи со слож­но­стями тех­ни­че­ского порядка в сбор­нике исполь­зу­ется пре­дельно упро­щен­ная прак­ти­че­ская тран­скрип­ция, не все­гда адек­ватно пере­да­ю­щая фоне­ти­че­скую спе­ци­фику отдель­ных язы­ков, но при всей своей услов­но­сти отве­ча­ю­щая глав­ной цели насто­я­щего изда­ния — дать общее пред­став­ле­ние о систе­мах имен у наро­дов мира. (Спи­сок основ­ных антро­по­ни­ми­че­ских тер­ми­нов, исполь­зо­ван­ных в насто­я­щем сбор­нике, см. в конце книги)

Све­де­ния о чис­лен­но­сти наро­дов при­во­дятся по дан­ным С. И. Брука *).

В биб­лио­гра­фи­че­ских спис­ках чита­тель най­дет ука­за­ния на важ­ней­шую лите­ра­туру вопроса, в том числе и на тех язы­ках, антро­по­ни­ми­че­ские системы кото­рых в дан­ном слу­чае были пред­ме­том рассмотрения.

М. В. Крюков

________________

*) См. С.И. Брук. Насе­ле­ние мира. Этно­гра­фи­че­ский спра­воч­ник. М., 1981.

Системы личных имен

Вместо введения

У исланд­цев нет фами­лий; чеха, поляка, бол­га­рина не назы­вают по отче­ству; у неко­то­рых наро­дов Оке­а­нии нет ни фами­лий, ни отчеств; трех­сло­го­вые имена китай­цев тоже имеют очень мало общего с нашей систе­мой имен, вклю­ча­ю­щей инди­ви­ду­аль­ное имя (в узком смысле), отче­ство, фами­лию. Как же обра­щаться к исландцу, поляку, китайцу? Где имя, а где фами­лия у корейца (Ли Гиен) или японца (Аку­та­гава Рюноске)? Как поль­зо­ваться такими име­нами, не соот­вет­ству­ю­щими при­ня­той у нас модели имен?

Как раз­ме­стить, напри­мер, эле­менты вьет­нам­ского, корей­ского или китай­ского имени в наших руб­ри­ках «имя», «отче­ство», «фами­лия> (при выдаче пас­порта, запол­не­нии анкеты или в раз­лич­ных спис­ках и переч­нях, в алфа­вите авто­ров, в биб­лио­гра­фи­че­ских ука­за­те­лях и ката­ло­гах, в энцик­ло­пе­ди­че­ских сло­ва­рях и во мно­гих дру­гих слу­чаях)? Как быть с мно­го­член­ными име­нами (Эрнест Тео­дор Ама­дей Гоф­ман)?

В наше время, когда активно рас­ши­ря­ются меж­ду­на­род­ные связи, такие вопросы воз­ни­кают все чаще и тре­буют реше­ния. Мно­гие совет­ские люди бывают за гра­ни­цей — в дело­вых коман­ди­ров­ках или тури­сти­че­ских путе­ше­ствиях, участ­вуют в меж­ду­на­род­ных встре­чах и кон­грес­сах; ведут пере­писку с ино­стран­ными кол­ле­гами уче­ные, писа­тели, худож­ники, артисты;

пере­пи­сы­ва­ются позна­ко­мив­ши­еся заочно по очерку в жур­нале мастера раз­лич­ных про­фес­сий; пишут письма зару­беж­ным сверст­ни­кам тысячи совет­ских школь­ни­ков, изу­ча­ю­щих ино­стран­ный язык. Еже­годно наша страна при­ни­мает ино­стран­ных гостей — тури­стов, уче­ных, дело­вых людей, спортсменов.

Во всех этих слу­чаях необ­хо­димо знать, какие формы име­но­ва­ния при­няты у того народа, к кото­рому при­над­ле­жит собе­сед­ник или адре­сат. Это легче понять на при­мере рус­ского языка: допу­стим, ино­стран­ный сту­дент обра­ща­ется к жен­щине-пре­по­да­ва­телю: «Я учился по вашей книге, Ольга Куз­не­цова», или к про­фес­сору: «Счаст­лив, что слышу вас, Коля».

Подоб­ные оплош­но­сти ино­гда комичны, а чаще коро­бят. В 1814 г. А. С. Шиш­ков сопро­вож­дал импе­ра­трицу, жену Алек­сандра I, в Гер­ма­нию, осво­бож­ден­ную рус­скими вой­сками от Напо­леона, и так опи­сал тор­же­ствен­ную встречу: «Странно было для рус­ского уха слы­шать, что гро­мо­гласно и с вос­тор­гом про­из­но­си­лось одно только отче­ствен­ное имя ее: «Алек­се­евна!».

Нельзя было не рас­сме­яться, когда народ кри­чал: «Ура, Алек­се­евна! Виват, Алек­се­евна!» Они думали под­де­латься этим под рус­ский язык, потому что у них отче­ствен­ное имя не в упо­треб­ле­нии, но того не могли знать, что без при­ло­же­ния к нему соб­ствен­ного имени оно дико и только о про­стых и пожи­лых жен­щи­нах гово­рится» [4, с. 295].

Немало раз­ли­чий в систе­мах лич­ных имен и внутри нашей мно­го­на­ци­о­наль­ной страны. У мно­гих наро­дов отсут­ствует отче­ство, у дру­гих оно еще только вхо­дит в упо­треб­ле­ние. Колеб­лются и формы отчеств: напри­мер, у одного и того же чело­века в одних доку­мен­тах отче­ство про­став­лено Ахмед-оглы, в дру­гих — Ахме­до­вич. Такой раз­но­бой при­но­сит много осложнений.

Раз­лич­ные системы лич­ных имен сло­жи­лись исто­ри­че­ски, обу­слов­лен­ные раз­ли­чи­ями соци­аль­ного раз­ви­тия и раз­ли­чи­ями в строе язы­ков. Они не только тре­буют изу­че­ния ради мно­го­чис­лен­ных прак­ти­че­ских нужд, но и слу­жат дра­го­цен­ным источ­ни­ком для таких наук, как исто­рия, этно­гра­фия, линг­ви­стика, потому что в лич­ных име­нах в зна­чи­тель­ной мере отра­зи­лась исто­рия наро­дов, их быт и соци­аль­ный строй; сви­де­тель­ства имен неоце­нимы для исто­рии языка.

Всю сово­куп­ность лич­ных имен во всех их видах и фор­мах (имена инди­ви­ду­аль­ные в узком смысле, про­из­вод­ные от них лас­ка­тель­ные и др., отче­ства, фами­лии, про­звища, псев­до­нимы и т. д.) назы­вают антропонимией.

Соот­вет­ственно антро­по­ни­мика — спе­ци­аль­ная отрасль зна­ния, кото­рая вхо­дит в оно­ма­стику — науку об име­нах соб­ствен­ных вообще (вклю­чая кроме антро­по­ни­мии гео­гра­фи­че­ские назва­ния, наиме­но­ва­ния наро­дов, назва­ния кос­ми­че­ских объ­ек­тов, клички живот­ных и т. д.).

За послед­нее деся­ти­ле­тие в этой обла­сти про­ве­ден ряд иссле­до­ва­ний, выпу­щены спе­ци­аль­ные сбор­ники [1], в 1968 г. про­ве­дено I Все­со­юз­ное антро­по­ни­ми­че­ское сове­ща­ние, на кото­ром было про­чи­тано 105 науч­ных докла­дов. Но это лишь начало боль­шой работы; впе­реди сбор мате­ри­а­лов, раз­ра­ботка тео­ре­ти­че­ских основ антро­по­ни­мики (как и оно­ма­стики в целом).

Извест­ный поль­ский линг­вист Тадеуш Милев­ский [6] клас­си­фи­ци­ро­вал все антро­по­ни­ми­че­ские системы по коли­че­ству состав­ля­ю­щих их чле­нов: одно­член­ные, дву­член­ные, трех­член­ные… Но рас­пре­де­ле­ние по такому внеш­нему при­знаку не рас­кры­вает глав­ного; оно раз­ры­вает дей­стви­тельно одно­род­ные системы, кото­рые разо­шлись только коли­че­ством чле­нов, и объ­еди­няет самые раз­но­род­ные, кото­рые внешне сов­пали лишь по коли­че­ству членов.

В дей­стви­тель­но­сти трех­член Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин род­ствен­нее, конечно, поль­скому, чеш­скому, бол­гар­скому дву­чле­нам Адам Миц­ке­вич, Карел Чапек, Иван Вазов (отли­чие только в отсут­ствии отче­ства), а не, допу­стим, древ­не­рим­скому трех­члену Пуб­лий Ови­дий Назон.

Антро­по­ни­мика пока не рас­по­ла­гает сво­дом ком­по­нен­тов, обра­зу­ю­щих систему. Нужны основ­ные антро­по­ни­ми­че­ские кате­го­рии. Не выяс­нив их, невоз­можно рас­смат­ри­вать и сопо­став­лять системы имен.

Пожа­луй, самая раз­ра­бо­тан­ная — араб­ская антро­по­ни­ми­че­ская система позд­него сред­не­ве­ко­вья (см. соот­вет­ству­ю­щую ста­тью насто­я­щего изда­ния). Даже луч­шие из опи­са­ний араб­ских антро­по­ни­мов не дают пред­став­ле­ния о функ­ци­о­ни­ро­ва­ний имен и пра­ви­лах их употребления.

Легко сопо­ста­вить близ­ко­род­ствен­ные системы име­но­ва­ния, или антро­по­ни­ми­че­ские модели (AM). Обо­зна­чив нашу как ИОФ, нетрудно обо­зна­чить поль­скую, чеш­скую, бол­гар­скую как ИФ, но сопо­став­ле­ние с дру­гими евро­пей­скими систе­мами ока­жется слож­ным. Если исланд­скую можно обо­зна­чить «И + О», то немец­кая или фран­цуз­ская не укла­ды­ва­ются в наши обо­зна­че­ния: в них при­нято ука­зы­вать вто­рое и тре­тье лич­ное имя (в узком смысле): Эрих Мария Ремарк — не «И + О + Ф», а «И + И1 + Ф», Эрнест Тео­дор Ама­дей Гоф­ман — соот­вет­ственно «И + И1 + И2 + Ф».

Но как быть с име­нами китай­цев или неко­то­рых наро­дов Африки, где инди­ви­ду­аль­ное имя дается не пожиз­ненно, а меня­ется с воз­рас­том и после смерти? А как быть с про­из­вод­ными фор­мами инди­ви­ду­аль­ного имени, столь раз­но­об­раз­ными и у нас, и в дру­гих индо­ев­ро­пей­ских язы­ках (наши Лена, Витя)? Все это — явле­ния, нераз­ме­сти­мые в одном ряду, даже в раз­ных рядах одной плос­ко­сти. А они-то и обра­зуют раз­лич­ные системы.

Видимо, клас­си­фи­ка­цию систем надо стро­ить раз­но­плос­костно, т. е. не одну, а несколько и в раз­ных пла­нах. Напри­мер, недо­пу­стимо рас­смат­ри­вать в одной клас­си­фи­ка­ци­он­ной схеме антро­по­ни­ми­че­ские кате­го­рии и по их про­ис­хож­де­нию, и по их функ­ции. Это два совер­шенно раз­лич­ных плана. Тот или иной ком­по­нент нашей системы зай­мет в одном плане одно место, а в дру­гом — дру­гое и может быть соот­не­сен, допу­стим, с ком­по­нен­том то бол­гар­ской, то фран­цуз­ской системы.

Важ­ней­шие антро­по­ни­ми­че­ские кате­го­рии еще не имеют науч­ного опре­де­ле­ния. По-види­мому, пред­по­ла­га­ется, что они всем понятны. Дей­стви­тельно, каж­дый повто­ряет, не заду­мы­ва­ясь, слова: имя, про­звище, фами­лия. Но сто­ило подойти к ана­лизу их, как тот­час ока­за­лось, что их ясность — мнимая.

Конечно, сего­дня легко отли­чить имя от про­звища, фами­лию от отче­ства. Но как решать вопрос о рус­ских име­нах XVII в. или о совре­мен­ных име­нах неко­то­рых дру­гих наро­дов? Прежде Ива­нов было не фами­лией, а отче­ством («Ива­нов сын», т. е. «сын Ивана»), сын Васи­лия Ива­нова был уже Федор Васи­льев. Были и сколь­зя­щие «дедич­ства», также сме­ня­ю­щи­еся. На жен они не пере­хо­дили. Можем усло­виться счи­тать фами­лией кол­лек­тив­ное имя семьи, т. е. наиме­но­ва­ние, пере­хо­дя­щее на супру­гов и потом­ков несколь­ких после­ду­ю­щих поколений.

Еще труд­нее раз­ли­чить имя и про­звище. Вплоть до конца XVII в. наряду с име­нами, дава­е­мыми при кре­ще­нии, суще­ство­вали исконно сла­вян­ские, дохри­сти­ан­ские имена {Ждан, Неждана, Тре­тьяк, Милава и т. п.). В. К. Чича­гов утвер­ждает, что в XV в. они были уже про­зви­щами [3]. Но их упо­треб­ляли и в быту, и во всех доку­мен­тах — в сва­деб­ных актах, в цер­ков­ных гра­мо­тах. Можно встре­тить свя­щен­ника с язы­че­ским име­нем поп Истома, в мона­стыре жил Ивашко Дья­во­лов сын, в заве­ща­нии вдовы сто­яло: «по при­казу мужа и гос­по­дина моего Него­дяя». Госу­дар­ствен­ный дея­тель сере­дины XVII в. боярин Хит­рово всю жизнь носил имя Бог­дан, и только после смерти стало известно, что при кре­ще­нии его нарекли Иовом. Да и уби­тый царе­вич Дмит­рий был по кре­ще­нию Уар.

У евро­пей­ских наро­дов имя пожиз­ненно. Но у очень мно­гих наро­дов Африки, у китай­цев основ­ное имя сменно: оно дается не на всю жизнь, а заме­ня­ется по воз­расту и поло­же­нию, напри­мер: «дет­ское имя», «школь­ное имя», «воин­ское имя»; имя изме­ня­лось и в слу­чае ухода в монахи. В этом смысле про­звище ста­биль­нее — часто оно сопут­ствует чело­веку всю жизнь.

Нельзя утвер­ждать, однако, что имя условно, его эти­мо­ло­гия стерта, а эти­мо­ло­гия про­звища ясна. Среди рус­ских имен, кото­рые дава­лись после рево­лю­ции, есть имена с под­черк­нуто эти­мо­ло­ги­че­ским зна­че­нием (Октяб­рина, Гелий, Инду­стрий, Май и др.), а сколько суще­ствует про­звищ, кото­рые никто не в силах объяснить!

Системы имен не извечны. Они скла­ды­ва­ются исто­ри­че­ски и не оста­ются незыб­ле­мыми. Для нас настолько при­вычна наша система име­но­ва­ния, что она кажется веч­ной, един­ствен­ной, неза­ме­ни­мой. Ста­рый вопрос, кото­рый гим­на­зи­сты зада­вали одно­класс­ни­кам и учи­те­лям: «Какая фами­лия была у Ивана Гроз­ного?» — недавно при­несла почта в Инсти­тут язы­ко­зна­ния АН СССР: на послан­ное объ­яс­не­ние после­до­вал рез­кий упрек: «Если Гроз­ный не фами­лия, то почему не объ­яс­ните, какая у него была фамилия?».

Не было у него ника­кой фами­лии! Еще и двумя сто­ле­ти­ями позже боль­шин­ство насе­ле­ния Рос­сии не имело фами­лий. Зато в ста­рин­ных доку­мен­тах не ред­кость такие наиме­но­ва­ния, кото­рые наш совре­мен­ник сочтет свер­хиз­бы­точ­ными: «вдова Ага­фья Ива­нова, дочь Сте­па­нов­ская жена Федо­се­е­вича Юматова».

Изме­не­ния антро­по­ни­ми­че­ских систем обу­слов­лены сме­ной соци­ально-эко­но­ми­че­ского строя. Но эта зави­си­мость не пря­мая и не про­стая, ее нельзя пред­став­лять вуль­га­ри­за­тор­ски, будто опре­де­лен­ный соци­ально-эко­но­ми­че­ский строй тот­час рож­дает свою систему лич­ных имен, кото­рая вме­сте с ним закан­чи­вает свое существование.

Родо­вые имена надолго пере­жили родо­вой строй. Фами­лия воз­никла, рас­про­стра­ни­лась и вос­тор­же­ство­вала мно­гими сто­ле­ти­ями позже того, как семья стала пер­вич­ной хозяй­ствен­ной и пра­во­вой ячей­кой общества.

Нередко антро­по­ни­ми­че­ские системы раз­ви­ва­ются путем заим­ство­ва­ния. За послед­ние пол­века в Тур­ции, Тунисе, Египте зако­нами вве­дены обя­за­тель­ные фами­лии, ранее не упо­треб­ляв­ши­еся. По при­меру рус­ской системы имен у всех наро­дов нашей страны рас­про­стра­ня­ется отче­ство, кото­рого еще 30–40 лет назад они не знали.

Одно и то же име­но­ва­ние исто­ри­че­ски может упо­треб­ляться в раз­ных функ­циях: сего­дня Бык — фами­лия, в XVII в. это про­звище, в XVI в. — лич­ное имя. Наблю­да­ется сме­ше­ние эле­мен­тов раз­ных кате­го­рий системы: для всех при­вычно — Алек­сей Мак­си­мо­вич Горь­кий, хотя Алек­сеем Мак­си­мо­ви­чем был Пеш­ков, а Горь­кий — часть псев­до­нима Мак­сим Горький.

Ино­гда такое сме­ше­ние при­во­дит к абсурду, напри­мер, давать такие назва­ния судам, как «И. Муро­мец», «М. Печер­ский» (име­ется в виду имя писа­теля П. И. Мель­ни­ков-Печер­ский), столь же нелепо, как памят­ник Петру I име­но­вать «памят­ник П. Первому».

Изме­не­ния антро­по­ни­ми­че­ских систем выра­жа­ются не только в том, что одни их ком­по­ненты отми­рают, дру­гие воз­ни­кают. Про­те­кают изме­не­ния менее нагляд­ные, но не менее зна­чи­тель­ные — меня­ется отно­ше­ние ком­по­нен­тов, так ска­зать, их вес.

Сто лет назад для всех рус­ских уже была обя­за­тель­ной совре­мен­ная три­ада (И + О + Ф), но сколь редко упо­треб­ля­лась тогда фами­лия и как выросла ее роль сего­дня! Упо­треб­ле­ние оди­ноч­ного отче­ства слу­жило нор­мой для выра­же­ния опре­де­лен­ного соче­та­ния фами­льяр­но­сти и ува­же­ния — напри­мер, в отно­ше­нии к кре­пост­ным вос­пи­та­те­лям, «дядь­кам» и «мам­кам», — пуш­кин­ские Саве­льич в «Капи­тан­ской дочке», Фили­пьевна в «Евге­нии Оне­гине». В кре­стьян­ской и рабо­чей среде это явле­ние ока­за­лось живу­чим и не исчезло даже сейчас.

В обще­стве, раз­де­лен­ном на анта­го­ни­сти­че­ские классы, клас­совы и системы имен, сослов­ная иерар­хия отра­жа­лась в име­нах. Уста­нов­ле­ние фами­лий в стра­нах Европы про­хо­дило после­до­ва­тельно по сту­пе­ням соци­аль­ной лест­ницы: сна­чала фами­лия появи­лась у дво­рян, затем у купе­че­ства, позд­нее у сред­них слоев горо­жан, а город­ские низы и кре­стьян­ства очень долго оста­ва­лись бес­фа­миль­ными. Этот про­цесс рас­тя­ги­вался на несколько столетий.

В Рос­сии кня­же­ские фами­лии воз­ни­кали с XV в., дво­рян­ские уста­но­ви­лись с XVI—XVII вв., из куп­цов обза­ве­лись фами­ли­ями в XVI в. только такие тузы, как Стро­га­новы (так их и звали — «име­ни­тое купе­че­ство»), боль­шин­ство же куп­цов полу­чило фами­лии только в XVIII в., неко­то­рые и в начале XIX в. Всему кре­пост­ному кре­стьян­ству, основ­ной массе насе­ле­ния, фами­лий не пола­га­лось вплоть до паде­ния кре­пост­ного права в 1861 г., у мно­гих уже были фами­лии «улич­ные», но нигде не запи­сан­ные и офи­ци­ально непри­зна­ва­е­мые, не все­гда устой­чи­вые. А у неко­то­рых неболь­ших наро­дов Сибири фами­лий не было до 30‑х годов нашего столетия.

Одно­вре­менно с офи­ци­аль­ной антро­по­ни­ми­че­ской систе­мой (в тех госу­дар­ствах, где она уста­нов­лена) суще­ствуют системы быто­вые, отли­ча­ю­щи­еся от нее. Так, ста­нов­ле­ние фами­лий в евро­пей­ских стра­нах про­хо­дило этапы, раз­де­лен­ные сто­ле­ти­ями: воз­ник­но­ве­ние фами­лий, их быто­вое рас­про­стра­не­ние и, нако­нец, при­зна­ние — допуск в доку­менты, вве­де­ние обя­за­тель­но­сти употребления.

Про­ти­во­по­ло­жен путь уста­нов­ле­ния фами­лий в стра­нах Север­ной Африки и Перед­ней Азии: за послед­ние пол­сто­ле­тия изданы законы, уста­нав­ли­ва­ю­щие обя­за­тель­ность фами­лии, но ее внед­ре­ние тре­бует времени.

В нашей стране, при всей обя­за­тель­но­сти при­ня­той офи­ци­аль­ной системы имен, она не един­ственна. Наряду с ней суще­ствуют парал­лель­ные системы и подсистемы.

В «пас­порт­ной форме» имя высту­пает далеко не все­гда — в спис­ках изби­ра­те­лей, в тор­же­ствен­ных актах, в раз­лич­ного рода сви­де­тель­ствах, в судеб­ных доку­мен­тах. А обычно даже в офи­ци­аль­ной пере­писке или ведо­мо­стях на зар­плату доста­точно фами­лии с ини­ци­а­лами. В повсе­днев­ном же упо­треб­ле­нии пол­ное трех­член­ное име­но­ва­ние не фигу­ри­рует нико­гда — назы­вают по имени и отче­ству или назы­вают по фами­лии, пред­ва­ря­е­мой сло­вом «това­рищ».

В семье суще­ствуют лишь про­из­вод­ные формы лич­ных имен, име­ю­щие эмо­ци­о­наль­ную окраску и упо­треб­ля­е­мые в зави­си­мо­сти от ситу­а­ции (Ната — Натуля — Натка). В школь­ном упо­треб­ле­нии нет отчеств, нередко имена заме­ня­ются про­зви­щами. Выяс­ни­лось, что у мно­гих наро­дов Севера, Даль­него Востока, Сред­ней Азии обще­упо­тре­би­тельны «вто­рые имена» — сосу­ще­ство­ва­ние преж­ней системы имен и новой, рус­ской. У каж­дой из всех этих систем своя сфера упо­треб­ле­ния, строго огра­ни­чен­ная непи­са­ным, но неумо­ли­мым законом.

Не лишен зна­че­ния поря­док чле­нов имени в упо­треб­ле­нии. Он несколько авто­но­мен от порядка слов в языке вне антро­по­ни­мии. В рус­ском языке сло­жился поря­док (1) лич­ное имя (в узком смысле), (2) отче­ство, (3) фами­лия. Но этот «есте­ствен­ный» (т. е. сти­хийно сло­жив­шийся) поря­док все чаще под­вер­га­ется пере­ста­новке — на пер­вое место выно­сят фамилию.

Это понятно и неиз­бежно в алфа­вит­ных спис­ках, но во мно­гих дру­гих слу­чаях неоправ­данно: неумест­ным кан­це­ля­риз­мом отдает над­пись на памят­нике в Улья­нов­ске «Гон­ча­ров И. С.».

Можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что системы лич­ных имен при всей их нема­лой устой­чи­во­сти все­гда нахо­дятся в посто­ян­ном раз­ви­тии и совер­шен­ство­ва­нии. Совре­мен­ни­кам эти изме­не­ния не видны; они заметны лишь в пер­спек­тиве времени.

Лите­ра­тура

1. Лич­ные имена. М., 1970.

2. Про­блемы антро­по­ни­мики. М., 1970.

3. Чича­гов В. К. Из исто­рии рус­ских имен, отчеств‑и фами­лий. М., 1959.

4. Шиш­ков А. С. Записки, мне­ния и пере­писка. Т. ‚1. Бер­лин, 1870.

5. Caetani L., Gabrielli G. Onomasticon arabicum. 1. Roma, 1915.

6. Mitewski T. Slowianskie imiona osobowe na tie porownawczym.— Z polskich studi6w slawistycznych. Warszawa, 1963.

В. А. Никонов

Адыгейцы

Ады­гейцы — народ, насе­ля­ю­щий Ады­гей­скую авто­ном­ную область (в цен­траль­ной и южной части Крас­но­дар­ского края, вдоль левого берега рек Кубани и Лабы). В СССР про­жи­вает 109 тыс. ады­гей­цев. Кроме того, ады­гейцы живут в Сирии, Иор­да­нии, Тур­ции1. Чис­лен­ность ады­гов (ады­гей­цев, чер­ке­сов, кабар­дин­цев) в пер­вой поло­вине XIX в. состав­ляла до одного мил­ли­она чело­век [1, с. 15].

Род­ным язы­ком ады­гей­цев явля­ется ады­гей­ский, отно­ся­щийся к ибе­рий­ско-кав­каз­ской семье языков.

В совре­мен­ный имен­ник ады­гей­цев вхо­дят искон­ные ады­гей­ские имена и заим­ство­ван­ные. Среди заим­ство­ван­ных заметно выде­ля­ются два боль­ших пла­ста: араб­ский и рус­ский. Кроме того, в антро­по­ни­мии ады­гей­цев встре­ча­ются антро­по­нимы мон­голь­ского, тюрк­ского и пер­сид­ского про­ис­хож­де­ния. Араб­ские имена про­никли в ады­гей­ский язык гораздо раньше, чем рус­ские, поэтому араб­ские имена уже осво­ены ады­гей­ским язы­ком и фоне­ти­че­ски, и грамматически.

Искон­ные ады­гей­ские имена сле­дует счи­тать самыми древними среди ады­гей­ских антро­по­ни­мов. В коли­че­ствен­ном отно­ше­нии они состав­ляют более 40% общего числа антро­по­ни­мов ады­гей­ского имен­ника2. По своей струк­туре они могут быть про­стыми и слож­ными. Про­стые имена нередко вос­хо­дят к при­ла­га­тель­ным или суще­стви­тель­ным. Напри­мер, рас­про­стра­нены такие лич­ные имена, как жен­ские Дах ‘кра­си­вая’, Дэгъу (Де- гу) ‘хоро­шая’, Фыжь (Фиж) ‘белая’ и муж­ское ШIу­цIэ (Шуцэ) ‘чер­ный’ и др.

Широ­кое хож­де­ние имеют лич­ные имена, обра­зо­ван­ные спо­со­бом сло­во­сло­же­ния. Такие имена пре­иму­ще­ственно дву­ком­по­нентны, т. е. обычно это «суще­стви­тель­ное + при­ла­га­тель­ное» или «при­ла­га­тель­ное + суще­стви­тель­ное», и, как пра­вило, содер­жат оце­ноч­ную харак­те­ри­стику, напри­мер: Хьа­кI­маф (Хач­маф) == хаче ‘гость’ + маф ‘счаст­ли­вый’, Пшь­ы­маф (Пши­маф) ‘счаст­ли­вый пред­во­ди­тель’, Шумаф (Шумаф) ‘счаст­ли­вый всадник’.

В жен­ских име­нах в каче­стве пер­вого ком­по­нента нередко высту­пает про­дук­тив­ный эле­мент гуашь, вос­хо­дя­щий к слову гуашь ‘хозяйка семьи, рода’ (позже оно полу­чило зна­че­ние ‘кня­гиня’), напри­мер: Гуашь­эфыжь (Гоше­фиж) == гуашь + фыжь ‘белый’, Гуашь­на­гъу (Гош­наг) == гуашь + нагъу ‘светло-карий глаз’ Гуашь­лъап (Гошляп) == гуашь+лъапI ‘доро­гой’, Гуашь­пакъ (Гошпак) == гуашь+пакъ ‘корот­ко­но­сый’ и др. Встре­ча­ются также жен­ские имена, обра­зо­ван­ные по модели «гeашm + заим­ство­ван­ное слово хан», напри­мер Гуашь­хъан (Гош­хан). Может быть и обрат­ное рас­по­ло­же­ние этих ком­по­нен­тов: Хъан­гу­ашь (Хан­гаш), Хъан­фыжь (Хан­фиж) == хан + фыжь ‘белый’, ХъаywIы­кIу (Хан­цику) == хан + цIы­кIу ‘малень­кий’ и др.

_____________
1 А.С. Чико­бава пишет: «…по дан­ным турец­кой ста­ти­стики, в одних лишь горо­дах Тур­ции про­жи­вает не менее 130 тысяч ады­гей­цев (чер­ке­сов), потом­ков высе­лив­шихся в 1864 г. В Тур­цию ады­гей­цев [7, с. 22].

2 В «Спра­воч­ник лич­ных имен наро­дов РСФСР» [6] вклю­чено только 236 муж­ских имен и 74 жен­ских, т. е. незна­чи­тель­ная часть всех ады­гей­ских имен. В нашей кар­то­теке 970 муж­ских и 1040 жен­ских имен, а также более 1300 ады­гей­ских фамилий.

Есть ады­гей­ские дву­ком­по­нент­ные лич­ные имена, в основе кото­рых лежит назва­ние места рож­де­ния: Къэл­э­шъау (Кала­шау) == къэлэ ‘город’ + шъау ‘парень’, ‘сын’, букв. ‘город­ской парень’, Къод­ж­э­шъау (Код­же­сау) == къоджэ ‘аул’ + шъау ‘парень’, букв, ‘ауль­ский парень’ и др.

Во мно­гих ады­гей­ских лич­ных име­нах, обра­зо­ван­ных спо­со­бом сло­же­ния, часто встре­ча­ется ком­по­нент хьэ, напри­мер: Хьэнэ­шъу (Ханеш) == хьэ + нэшъу ‘сле­пой’, Хьэ­гъур (Хагур) == хьэ + гъур ‘худой’, ‘сухой’, ‘тощий’ и др. [4, с. 61–65]. Вклю­че­ние ком­по­нента хьэ («собака») было свя­зано с суе­вер­ными пред­став­ле­ни­ями об огра­ди­тель­ной, защи­ти­тель­ной функ­ции имени.

В каче­стве лич­ных имен, осо­бенно фами­лий, исполь­зу­ются назва­ния живот­ных, птиц и зем­но­вод­ных, напри­мер: Тыг­ъ­ужь (Тугуз) ‘волк’, Блэ­гъ­ожъ (Бля­гоз) ‘дра­кон’, ‘ста­рая змея’, Тхь­ар­къо ‘голубь’ и др.

В неко­то­рых ады­гей­ских име­нах отра­жены поже­ла­ния, выска­зан­ные роди­те­лями или близ­кими род­ствен­ни­ками ребенку, кото­рому дают имя, напри­мер: ГъучIыпс (Гучипс) = гъучIч ‘железо’ + псэ ‘душа’, букв, ‘чело­век с желез­ной душой’, I’ъ­укI­э­шъау (Гуче­шау) == гъукIэ ‘кузнец’ +шъау ‘сын’, букв, ‘сын куз­неца’, ГъукI­элI (Гучетль) = гъукIэ ‘куз­нец’ + лIы ‘мучина’, букв, ‘куз­нец-муж­чина’. Соот­вет­ственно суще­ствуют у ады­гей­цев и жен­ские подоб­ные имена со вто­рым ком­по­нен­том хан: ГъукI­эхъан (Гуче­хан) ‘дочь куз­неца’, Юышь­хъан (Чиш­хан) == кIышь ’ куз­ница’ + хан, букв, ‘дочь куз­ницы’ и др. (5, с. 103]. Такие имена обычно давали детям-пер­вен­цам или детям в семье, где уми­рали пер­вые дети. Роди­тели отно­сили ново­рож­ден­ного в куз­ницу, и куз­нец совер­шал обряд «закалки» ребенка, т. е. опрыс­ки­вал его «зака­лоч­ной» водой. В подоб­ном слу­чае имя ребенку также давал куз­нец3. К этой группе имен отно­сятся муж­ские имена Теучеж ‘стать на ноги’, Учу­жук ‘сын став­шего на ноги’. Воз­ник­но­ве­ние рас­смот­рен­ных имен свя­зано с суе­вер­ными пред­став­ле­ни­ями ады­гей­цев в прошлом.

Осо­бую группу состав­ляют лич­ные имена, отра­жа­ю­щие нега­тив­ное отно­ше­ние роди­те­лей или близ­ких род­ствен­ни­ков к рож­де­нию ребенка, напри­мер: Амыд ‘они не хотят его’, Фэмый ‘тот, кото­рого не хотят’, Рамы­пэс ‘неждан­ный’. Такие имена дава­лись детям неза­кон­но­рож­ден­ным или рож­ден­ным помимо жела­ния родителей.

_____________

3 У ады­гов пре­иму­ще­ствен­ным пра­вом наре­че­ния ребенка име­нем поль­зу­ются не роди­тели, а стар­шие в семье или близ­кие род­ствен­ники ребенка, ино­гда соседи.

В отдель­ную группу можно выде­лить лич­ные имена, свя­зан­ные с тра­ди­ци­ями доре­во­лю­ци­он­ной ады­гей­ской семьи. Так, невестка, по ста­рым обы­чаям ады­гов, не имела права назы­вать по имени мужа, а также све­кровь, све­кра, золовку, деверя и дру­гих близ­ких род­ствен­ни­ков мужа. Невестка давала им допол­ни­тель­ные имена-про­звища, широко рас­про­стра­нен­ные в сфере семейно-быто­вого обще­ния: све­крови — Гуашьэ (Гуаще) ‘кня­гиня’, све­кру — Пшьы (Пиш) ‘князь’, ‘пред­во­ди­тель’, деверю— Дэхэкъ­ашь (Даха­каш) == дахэ ’ кра­си­вый’ + къашьэ ‘жениться’, букв, ‘тот, кото­рый женился (или женится) на кра­са­вице’, КIэл­э­шIу (Челещ) == кIалэ ‘моло­дой’,. ‘маль­чик’ + ШIy ‘доб­рый’, ‘хоро­ший’, букв, ‘доб­рый моло­дец’, ‘хоро­ший моло­дой чело­век’, Шэны­шIу (Шеныш) ‘чело­век с хоро­шим харак­те­ром’, Шыудах (Шиудах) ‘кра­си­вый всад­ник’, КIэл­эп­сыкI (Челеп­сыч) ‘быст­рый моло­дой чело­век’, Сидышъ (Сидыш) ‘мой золо­той’ и др., золовке — Дэхэнэф ‘свет­лая’, ‘кра­си­вая’, ‘луче­зар­ная кра­са­вица’, Нафын ‘свет­лая’, ‘свет’, Силъ­апI (Силяп) тмоя доро­гая’, Дэхэ­закI (Дехе­зач) ‘(вся) кра­си­вая’ и др. Деверь и золовка, как пра­вило, также назы­вают невестку не ее офи­ци­аль­ным име­нем, а дру­гим лич­ным име­нем-про­зви­щем: Ныс­э­дах (Нисе­дах) ‘кра­си­вая невестка’, Ныс­элъ­апI (Нисе­ляп) ‘доро­гая невестка’, Нысэ­гу­ашь (Нисе­гуаш) ‘невестка-кня­гиня’ и др. По мне­нию исто­ри­ков, воз­ник­но­ве­ние дан­ной группы имен вос­хо­дит к пат­ри­ар­хату. Эти имена до сих пор встре­ча­ются в аулах Адыгеи.

Антро­по­ни­ми­че­ские заим­ство­ва­ния стали про­ни­кать в ады­гей­ский язык с древ­ней­ших вре­мен. Так, уже со II в. до н. э. древ­ние адыги-меоты полу­чали гре­че­ские имена от гре­че­ских рабо­вла­дель­цев: Ага­фон, Пар­на­сий, Лет­тин, Тимон, Дио­но­со­дор (муж­ские имена), Евтак­сия (жен­ское имя) [2, с. 46]. Восточ­ные антро­по­нимы начали вос­при­ни­маться ады­гей­ским язы­ком с XV-XVI вв., а закре­пи­лись они в ады­гей­ском имен­нике после пере­хода ады­гов в новую рели­гию — ислам в XVII-XVIII вв. Так, мно­гие участ­ники Вос­ста­ния щап­суг­ских тфо­кат­лей (1791–1796 гг.) носили имена восточ­ного про­ис­хож­де­ния: Аслан, Аскал, Алкее, Кар­ба­тыр, Крым­че­рий, Мир­зебеч, Маго­мет, Мос, Хаджи­би­рам и др. [3, с. 77–81]. Нужно отме­тить, что эти заим­ство­ва­ния усво­ены ады­гами по про­из­но­си­тель­ным нор­мам род­ного языка, напри­мер: Мага­мет — адыг. Мыхъ­амэт, Аслан — адыг. Аслъан и т. д.

В насто­я­щее время имена восточ­ного про­ис­хож­де­ния (араб­ские, иран­ские, тюрк­ские и др.) состав­ляют более 40% ады­гей­ской антро­по­ни­мии. По частоте упо­треб­ле­ния выде­ля­ются такие муж­ские имена, как Аслан, Аскер, Адам, Азмет, Юсуф, Юнус, Махмуд, Мага­мет, Мурат, Меджид, Ибра­гим, Раигидг Хаз­рет, Бай­зет, Хасан и др. Среди жен­ских имен высо­кая частот­ность свой­ственна име­нам Фати­мет, Асиет, Ами­нет, Мариет, Нуриет, Мерем, Сафиет, Хад­жет и др.

Рус­ские имена (точ­нее, визан­тий­ские, усво­ен­ные через посред­ство рус­ского языка) вос­при­няты ады­гей­ским язы­ком в основ­ном после победы Вели­кой Октябрь­ской рево­лю­ции. Инте­ресно, что жен­ские рус­ские имена актив­нее про­ни­кают в ады­гей­ский язык, чем муж­ские. Боль­шой часто­той упо­треб­ле­ния отли­ча­ются такие жен­ские имена, как Свет­лана, Сара, Тамара, Нина, Галина, Клара, Рая, Зара и др. Из муж­ских имен чаще встре­ча­ются Юрий, Вяче­слав, Олег, Алик, Сла­вик, Эду­ард и др. Сле­дует ска­зать, что антро­по­нимы, про­ник­шие из рус­ского и через рус­ский язык, в ады­гей­ском языке не пре­тер­пе­вают суще­ствен­ных фоне­тико-мор­фо­ло­ги­че­ских изменений.

В древ­но­сти адыг­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель (AM) была довольно про­ста: у адыга было основ­ное имя, дан­ное, при рож­де­нии, напри­мер, Фыжь (Фиж) ‘белый’, ШIу­цIэ (Шуцэ) ‘чер­ный’, Дэгъу (Дэгу) ‘хоро­ший’, или про­звище, напри­мер Лъашьэ (Гляшэ) ‘хро­мой’, Тхь­а­кIум­э­шху (Тха­ку­ме­шху) ‘боль­ше­ухий ’, ЦIэплъ (Цэпл) ‘рыжий’ и др. Мно­гие из них в более позд­нюю эпоху стали фамилиями.

Затем, в эпоху раз­ви­тия фео­даль­ных отно­ше­ний, ады­гей­ская AM ста­но­вится дву­член­ной: к основ­ному имени при­бав­ля­ется имя отца (патро­ним), кото­рый впо­след­ствии нередко ста­но­вится родо­вой фами­лией. Родо­вые фами­лии у ады­гей­цев пере­да­ются по отцов­ской линии, напри­мер: Мэр­эты­къо Ильяс ‘Ильяс сын Мерета’, Баты­къо Пшь­ы­маф ‘Пши­маф сын Бата’, Джэд­жы­къо Елмыз ‘Ель­миз сын Дже­джа’. Разу­ме­ется, это не един­ствен­ный путь появ­ле­ния фами­лии у ады­гей­цев. В каче­стве фами­лии стали высту­пать неко­то­рые лич­ные имена, пред­став­ля­ю­щие собой назва­ния живот­ных, напри­мер Тыг­ъ­ужь (Тугуз) ‘волк’, Блэ­гъ­ожъ (Бля­гоз) ‘дра­кон’, а также про­звища: Лъа­щ­экъу (Тля­шок) ‘сын хро­мого’, Нэшъ­укъу (Нешук) ‘сын сле­пого’ и др.

Двух­ком­по­нент­ные лич­ные имена (т. е. AM — «имя + фами­лия») встре­ча­ются в уст­ном народ­ном твор­че­стве, в доку­мен­тах, свя­зан­ных с исто­рией ады­гей­ского народа. Вот при­мер, взя­тый из при­каза, опуб­ли­ко­ван­ного в газете «Кубан­ские ведо­мо­сти» за 1896 г., № 196, с. 1: «… при­сво­ить зва­ние юнкера мили­ции Шумафу Чесе­би­еву» (кур­сив наш.— 3. Б.). Подоб­ные же антро­по­ни­ми­че­ские факты обна­ру­жены и в иссле­до­ва­нии Н. Каме­нева [3], напри­мер: Бэрз­э­дис Хьа­тит (Бер­зе­гов Хатит), Чэс­э­бый Бэч­мыз (Чесе­бий Беч­миз), Ешы­гоо Аслъан (Ешу­гуау Аслан), Хьа­д­ж­эмы­къо Бахъ­нэ­рый (Хад­же­мук Бах­че­рий). Здесь пер­вые ком­по­ненты — фами­лии, вто­рые — имена.

Одно и то же слово в ады­гей­ской антро­по­ни­мии может высту­пать в функ­ции как фами­лии, так и имени, напри­мер: Теу- чеж, Бже­дуг, Хатит и др.

В совет­скую эпоху ады­гей­ская AM стала трех­ком­по­нент­ной— «фами­лия + имя + отче­ство»: Джа­ри­мок Нух Теуче­же­вич, Бекух Хамует Аска­ло­вич. Это свя­зано с вли­я­нием рус­ской AM, поскольку дело­про­из­вод­ство в Ады­гее ведется на рус­ском языке и в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах лич­ное имя ады­гей­цев вклю­чает три ком­по­нента. Однако в неофи­ци­аль­ной обста­новке ады­гейцы обра­ща­ются друг к другу только по имени неза­ви­симо от воз­раста, зани­ма­е­мого чело­ве­ком обще­ствен­ного поло­же­ния, напри­мер: Ибра­гим, при­ходи ко мне вече­ром. В сфере офи­ци­ально-дело­вого обще­ния под вли­я­нием рус­ского языка ады­гейцы стали обра­щаться друг к другу по имени и отче­ству. В пись­мен­ной ады­гей­ской речи (в газе­тах, худо­же­ствен­ной лите­ра­туре) ады­гей­ское лич­ное имя стро­ится чаще всего по дву­ком­по­нент­ной модели, при­том на пер­вом месте обычно ока­зы­ва­ется фами­лия, напри­мер: Шъхь­эл­эхъо Абу (Сха­ляхо Абу), Бэр­эт­эрэ Хьа­мид (Бере­тарь Хамид), Хъу­а­кIо Рэм­э­зан (Хуако Рама­зан) и др.

Лите­ра­тура

1. Аут­лев М., Зева­кин Е., Хорет­лев А. Адыги. Май­коп, 1957.

2. Бла­ват­ский В. Д. Раб­ство и его источ­ники в антич­ных госу­дар­ствах Север­ного При­чер­но­мо­рья. — Совет­ская архео­ло­гия. XX. М., 1954.

3. Каме­нев Н. Бас­сейн Псе­купса, IV.— СМОМПК. Т. XII. Тифлис, 1891.

4. Кума­хова 3. Ю. О составе исконно лич­ных имен в ады­гей­ских язы­ках.— Антро­по­ни­мика. М., 1970.

5. Мере­ту­ков М. А. Куз­неч­ное ремесло у ады­гов в XIX в.— Уче­ные записки Ады­гей­ского НИИЯЛИ. Т. 4 (Исто­рия и этно­гра­фия). Май­коп, 1965.

6. Спра­воч­ник лич­ных имен наро­дов РСФСР. М., 1965.

7. Чико­бава А. С. Вве­де­ние в язы­ко­зна­ние. Ч. 1. М., 1953.

Азербайджанцы

Азер­бай­джанцы — основ­ное насе­ле­ние Азер­бай­джан­ской ССР. За пре­де­лами этой союз­ной рес­пуб­лики азер­бай­джанцы живут в Закав­ка­зье, на Север­ном Кав­казе, в Сред­ней Азии. Общая чис­лен­ность азер­бай­джан­цев — 11 млн. 300 тыс. чело: век. Азер­бай­джанцы живут также на севере Ирана и в Ираке.

Совре­мен­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель (AM) азер­бай­джан­цев вклю­чает три ком­по­нента: имя, отче­ство и фами­лию, напри­мер, муж­чина — Гусейн Исра­фил оглы Алиев, жен­щина — Зей­наб Кур­ба­нали кызы Мамедова.

Фами­лии у азер­бай­джан­цев воз­никли срав­ни­тельно недавно. Еще в про­шлом веке AM азер­бай­джан­цев состо­яла из основ­ного имени и имени отца, к кото­рому добав­ля­лись слова оглу (вин. пад. от огул ‘сын’), -заде ‘сын’, ‘отпрыск’ (кото­рое в азер­бай­джан­ском языке упо­треб­ля­ется только как антро­по­ни­ми­че­ский фор­мант и явля­ется заим­ство­ва­нием из пер­сид­ского) при обра­зо­ва­нии муж­ских имен, напри­мер Ибра­гим Сат­тар оглу, Сулей­ман­бек Гасан­заде, или кызы (вин. пад. от кыз ’дочь’) при обра­зо­ва­нии жен­ских имен, напри­мер, Рей­хан Кур­бан кызы (в Иран­ском Азер­бай­джане и ныне упо­треб­ля­ется такая AM). Подоб­ные формы имен имели извест­ные лич­но­сти или пред­ста­ви­тели при­ви­ле­ги­ро­ван­ных клас­сов; у них же в XIX в. под вли­я­нием рус­ской AM воз­ни­кают пер­вые фами­лии. Про­стые люди обычно имели основ­ное имя и при­со­еди­няв­ше­еся к нему про­звище-раз­ли­чи­тель, напри­мер: Кечал Мамед ‘лысый Мамед’, Чолаг Абдулла ‘хро­мой Абдулла’, Узун Гасан ‘длин­ный Гасан’ и др.

Появ­ле­ние фами­лий у азер­бай­джан­цев отно­сится к нашему веку, глав­ным обра­зом к пери­оду после уста­нов­ле­ния совет­ской вла­сти в Азер­бай­джане. Обра­зо­ва­ние фами­лий не было уни­фи­ци­ро­вано: за основу бра­лось имя или отца, или деда. На ста­дии обра­зо­ва­ния фами­лий азер­бай­джан­ская AM состо­яла из имени и фами­лии, воз­ник­шей из отче­ства, кото­рое пере­хо­дило в фами­лию или без изме­не­ний, напри­мер Алиага Селим­заде, или в руси­фи­ци­ро­ван­ной форме — Бахрам Манс­уров, Кямаля Вези­рова. Так появи­лась трех­член­ная AM: «ИИ + отче­ство + НИ (фами­лия)». В насто­я­щее время у азер­бай­джан­цев встре­ча­ются фами­лии, име­ю­щие формы ста­рых отчеств: «Джа­фа­ро­глу, Сафа­ро­глу, Рама­зан­заде, Алмас­заде, а также окан­чи­ва­ю­щи­еся аффик­сами -лы, ли: Джу­варлы, Джаб­барлы, Касум­бёйли, Сейдбейли. В боль­шин­стве своем фами­лии азер­бай­джан­цев окан­чи­ва­ются на -ов(а), ‑ев(а): Алиев, Саме­дов, Тагиев, реже на -ский(ая): Муган­лин­ский, Шушин­ский, Лем­бе­ран­ский, кото­рые часто обра­зо­ваны от топо­ни­мов (Мугань, г. Шуша, с. Лемберан).

Отче­ства в упо­треб­ле­нии также высту­пают в двух фор­мах: с одной сто­роны, Мамед оглы, Али кызы, с дру­гой — Маме­до­вич, Али­евна, при­чем в офи­ци­ально-дело­вом обще­нии почти все­гда исполь­зу­ются руси­фи­ци­ро­ван­ные вари­анты: Октай Зауро­вич, Зивяр Гусей­новна и т. п.

При обра­ще­нии к муж­чине (чаще всего стар­шему по воз­расту или выше­сто­я­щему по поло­же­нию) рас­про­стра­нено слово муэл­лим ‘учи­тель’, кото­рое в дан­ном слу­чае утра­чи­вает свое пря­мое зна­че­ние и ста­но­вится пока­за­те­лем веж­ли­вого, почти­тель­ного отно­ше­ния, напри­мер: Насир муэл­лим, Кямиль муэл­лим, Ахмед муэллим.

Сей­час посте­пенно выхо­дит из упо­треб­ле­ния слово мир­заг кото­рое добав­ля­лось к имени при обра­ще­нии к обра­зо­ван­ным, уче­ным людям. Ушли также в про­шлое (ввиду отсут­ствия соот­вет­ству­ю­щих реа­лий) при­су­щие только муж­чи­нам такие титулы, как гаджи, казы, сейид, паша, хан, бек, везup, сол­тан и др., кото­рые при­со­еди­ни­лись к ИИ слу­жи­те­лей рели­гии, при­ви­ле­ги­ро­ван­ных или долж­ност­ных лиц. Они сохра­ни­лись в каче­стве основ­ных муж­ских имен: Гаджи, Паша, Сол­тан, Эль­хан, Али­бек и др.

В офи­ци­ально-дело­вой сфере обще­ния упо­треб­ля­ется слово йол­даш ‘това­рищ’, кото­рое ста­вится перед фами­лией, напри­мер йол­даш Мусаев, йол­даш Кери­мова и т. п. В обра­ще­нии к лицам, зани­ма­ю­щим опре­де­лен­ные обще­ствен­ные посты, часто исполь­зу­ются соче­та­ния «йол­даш + назва­ние зани­ма­е­мого поста», напри­мер: йол­даш назир ‘това­рищ министр’, йол­даш седр ‘това­рищ пред­се­да­тель’ и т. п. (а ино­гда про­сто про­фес­сор, муэллим).

По имени обра­ща­ются друг к другу сверст­ники. Фами­льяр­ное отно­ше­ние при­да­ется при­со­еди­не­нием к основ­ному имени слова киши ‘муж­чина’ при обра­ще­нии к муж­чине и слова арвад ‘жен­щина’ при обра­ще­нии к жен­щине, напри­мер: Гасан киши, Захир киши, Зулейха арвад. При веж­ли­вом, почти­тель­ном обра­ще­нии к жен­щине исполь­зу­ется слово ханым ‘ува­жа­е­мая’, ‘почтен­ная’, в наши дни утра­тив­шее свое основ­ное зна­че­ние: Лалэ ханым, Нигяр ханым, Нэр­гиз ханым. При веж­ли­вом обра­ще­нии к девушке упо­треб­ля­ется соче­та­ние ханым гыз ‘ува­жа­е­мая девушка’, а также слова баджи ‘сестра’, гелин ‘неве­ста’.

При­ня­той веж­ли­вой фор­мой обра­ще­ния млад­ших к стар­шим, а также к незна­ко­мым людям слу­жит упо­треб­ле­ние вме­сто ИИ тер­ми­нов род­ства, даже если стар­ший не явля­ется род­ствен­ни­ком гово­ря­щего: хала ‘тетя (сестра матери)’, хала­кызы ‘дво­ю­род­ная сестра (дочь сестры матери)’, биби ‘тетя (сестра отца)’, биби­кызы ‘дво­ю­род­ная сестра (дочь сестры отца)’, баджи­кызы ‘пле­мян­ница (дочь сестры) баджиоглы ‘пле­мян­ник (сын сестры)’, нэнэ ‘бабушка’, эми ‘дядя (брат отца)’, дайы ‘дядя (брат матери)’, эмиоглы ‘дво­ю­род­ный брат (сын брата отца)’, дай­ы­оглы ‘дво­ю­род­ный брат (сын брата матери)’, баба ‘дедушка’ и т. п. Если обра­ща­ются к род­ствен­нику, то тер­мины род­ства добав­ляют к ИИ: Хелимэ биби, Сабир эми, Рашид дайны и т. п. Стар­шие при обра­ще­нии к млад­шим упо­треб­ляют слово бала ‘дитя’: Фуад бала, Динара бала. Тер­мины род­ства ино­гда высту­пают и как ком­по­нент имени, напри­мер: Беюк­ба­джи, Шах­ба­джи, Гелин­гыз, Ага­дайны, Хала­ба­джи, Шир­баба, Эзим­баба, Бала­эми, Ата­баба, Инджи­биби, Ага­биби, Нэнэ­гыз, Ахунд­бала, Мир­за­бала и т. д.

Совре­мен­ные азер­бай­джан­ские имена имеют раз­лич­ное про­ис­хож­де­ние: наряду с исконно тюрк­скими (Севиль, Аруз, Горх­маз, Гюн­дуз) часто встре­ча­ются араб­ские и пер­сид­ские Эфруз, Зивяр, Фаик, Расул, Зия). Жен­ские имена эти­мо­ло­ги­че­ски обычно свя­заны с поня­ти­ями кра­соты, доб­роты, утон­чен­но­сти, неж­но­сти. Мно­гие из них обра­зо­ваны от назва­ния цве­тов: Нэр­гиз, Лалэ, Рей­хан, Бенэвша, Гызы­л­г­юль, Ясэмен. Слово гюль (от перс, ‘роза’) ‘роза’, ‘цве­ток’ вхо­дит в состав мно­гих жен­ских имен, напри­мер: Гюль­шен, Гюль­п­эри, Нарын­г­юль, Гюлара, Сары­г­юль, Гюль­ниса и т. д. Муж­ские имена под­чер­ки­вают храб­рость, отвагу, реши­тель­ность, волю: Бахадыр, Полад, Рашид, Гей­дар и т. д.

Как от муж­ских, так й от жен­ских имен обра­зу­ются умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ные формы при помощи аффик­сов -ыш(-иш), ‑уш(-юш), ‑ы(-и), ‑у(-ю): Кюбра — Кюбуш, Мэла­хэт — Мэлиш, Валида — Валиш (женск.); Надир — Надыш, Алы — Алиш, ХудаярХуду, Исф­эн­дияр — Иш (мужск.). Неко­то­рые дими­ну­тив­ные формы ста­но­вятся офи­ци­аль­ными заре­ги­стри­ро­ван­ными име­нами, напри­мер: Алиш, Вллиш и др.

В раз­го­вор­ной речи, в быто­вой обста­новке упо­треб­ля­ются дими­ну­тивы, созда­ва­е­мые по ана­ло­гии с рус­скими име­нами: Фара (Фарида), Аля (Алия), Нара (Нар­гиз), Сура (Сурия), Рафа (Рафига) и др.

Неко­то­рые жен­ские имена обра­зуют парал­лели с муж­скими, напри­мер: Фарида — Фарид, Тофига — Тофиг, Кямиля — Кямиль, Селима — Селим и др. Часть имен в имен­нике азер­бай­джан­цев может при­над­ле­жать как муж­чине, так и жен­щине, напри­мер: Иззет, Шов­кет, Ширин, Хавер и др. Кате­го­рия рода не свой­ственна азер­бай­джан­скому языку, и поэтому муж­ские и жен­ские имена раз­ли­ча­ются семантически.

Для азер­бай­джан­ской антро­по­ни­мии харак­терны двой­ные имена (осо­бенно муж­ские), т. е. пред­став­ля­ю­щие собой соче­та­ния двух имен, напри­мер: Ага Муса, Али Гей­дар, Гасан Али, Кур­бан Али, Абдул Гасан, Али Гулу, Аббас Гулу и др.

Выхо­дят из упо­треб­ле­ния такие жен­ские имена, как Бэсти, Гыз­бэ­сти, Гыз­гайыт, Гызта­мам, Кифайят, Етер и др., в кото­рых отра­жа­лось неже­ла­ние роди­те­лей (столь рас­про­стра­нен­ное на Востоке) иметь дочь, напри­мер: Кифайят букв, ‘доста­точно’,. Гызта­мам букв, ‘дево­чек довольно’ и т. д. Этим име­нам при­шли на смену такие ново­об­ра­зо­ва­ния, как Севиль, Севда, Севиндж, Арзу, Айбе­низ, Сол­маз и др., име­ю­щие зна­че­ния ‘радост­ная’, ‘люби­мая’, ‘мечта’, ‘неувя­да­е­мая’ и т. п.

Суще­ствует тра­ди­ция наре­че­ния детей име­нами зна­ме­ни­тых людей — писа­те­лей, поэтов, героев зна­ме­ни­тых эпи­че­ских и дру­гих худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний, напри­мер: Бабэк, Физу­лиг Низами, Омар, Фир­до­уси, Вагиф, Видади, Фар­хад, Ширин, Ната­ван, Лейли. Встре­ча­ются и ино­стран­ные имена (в основ­ном имена героев худо­же­ствен­ной лите­ра­туры): Гам­лет, Отелло, Офе­лия, Джу­льетта, Кор­де­лия, Аида, Дани­эль, а также рус­ские: Свет­лана, Люд­мила, Рус­лан, Владимир.

Лите­ра­тура

1. Гаджиев И. З. Про­звища (аяма) в азер­бай­джан­ском языке. — Оно­ма­стика Кав­каза. 2. Орджо­ни­кидзе, 1980.

2. Сады­хов З. А. Имят­вор­че­ство в азер­бай­джан­ской антро­по­ни­мии.— Оно­ма­стика Кав­каза. 2. Махач­кала, 1980.

3. Сады­хов З. А. Система азер­бай­джан­ских лич­ных имен. — Тюрк­ская оно­ма­стика. А.-А., 1984.

Акан

Акан (7540 тыс. чело­век) — одна из основ­ных этни­че­ских групп Запад­ной Африки. К акан отно­сятся народы и пле­мена ашанти, фанти, аким, аква­пим, аньи, бауле, гон­джа, крачи, абронг, нзима и др. Часть акан живут в Гане, свыше 1 млн. чело­век— в Рес­пуб­лике Берег Сло­но­вой Кости.

У акан, как и у мно­гих дру­гих наро­дов Запад­ной Африки, в зна­чи­тель­ной сте­пени сохра­ни­лась тра­ди­ци­он­ная антро­по­ни­мия. Каж­дый акан имеет несколько имен, упо­треб­ля­е­мых в раз­лич­ных ситу­а­циях: родо­вое, или обще­се­мей­ное, имя, соб­ствен­ное, оби­ход­ное имя (одно или несколько), про­звище; имя, полу­чен­ное при обря­дах ини­ци­а­ции, кре­ще­ния и т. д.

Родо­вое, или обще­се­мей­ное, имя может иметь тотем­ный харак­тер, хотя пер­во­на­чаль­ный смысл боль­шин­ства таких имен утра­чен. Воз­можно, к ним отно­сятся имена типа Осей ‘вели­кий’, Боатенг ‘защит­ник’, Окото ‘посред­ник’ и др.

Соб­ствен­ное имя дается обычно в честь умер­шего предка, что в пред­став­ле­нии акан ассо­ци­и­ру­ется с воз­рож­де­нием его души в облике родив­ше­гося ребенка, или в честь какого-либо ныне здрав­ству­ю­щего род­ствен­ника. Пер­венца чаще всего назы­вают в честь деда.

У акан суще­ствуют стро­гие пра­вила наре­че­ния имени. Это собы­тие должно про­изойти ие раньше чем на вось­мой день появ­ле­ния мла­денца на свет. До этого должны быть соблю­дены опре­де­лен­ные риту­алы и цере­мо­нии: итете — тор­же­ствен­ный вынос ребенка пер­вый раз из дома, про­гулка с ним по деревне, свер­ше­ние раз­лич­ных омо­ве­ний, нати­ра­ния спе­ци­аль­ными мазями, во время кото­рых про­из­но­сятся осо­бые закли­на­ния, при­зван­ные пре­рвать связь ребенка с «поту­сто­рон­ним миром», и т. д. Мать ребенка, надев белую одежду и спе­ци­аль­ные аму­леты, должна совер­шить обряд бла­го­да­ре­ния за бла­го­по­луч­ный исход родов. Только после свер­ше­ния всех этих цере­мо­ний раз­ре­ша­ется дать имя ребенку.

Как пра­вило, ребенка наре­кает отец. Если отец по каким-либо при­чи­нам отсут­ствует, его может заме­нить стар­ший из род­ствен­ни­ков, счи­та­ю­щийся пред­ста­ви­те­лем отца на дан­ной цере­мо­нии. Раньше маль­чик не мог полу­чить имя в честь род­ствен­ни­ков муж­ского пола со сто­роны матери, а девочка полу­чала имя только в честь род­ствен­ни­ков жен­ского пола с отцов­ской стороны.

Если род­ствен­ник, име­нем кото­рого хотят назвать ребенка, жив, он дол­жен обя­за­тельно при­сут­ство­вать на цере­мо­нии наре­че­ния. Мать кла­дет ребенка ему на колени, после чего род­ствен­ник «опо­ве­щает» духов пред­ков, что ребенка наре­кают его име­нем, и про­сит у них защиты и покро­ви­тель­ства для ново­рож­ден­ного. Затем он дол­жен окро­пить ребенка водой, пове­сить ему иа шею аму­лет. Если выска­зы­ва­ются какие-либо поже­ла­ния ребенку, напри­мер, быть храб­рым — его должны про­не­сти сквозь дым; быть прав­ди­вым — окро­пить ему рот водой; если девочке желают быть хоро­шей хозяй­кой, ее накры­вают кор­зин­кой, и т. п. Только после всех этих дей­ствий обряд наре­че­ния счи­та­ется законченным.

Кроме имен, кото­рые даются в честь пред­ков или род­ствен­ни­ков, суще­ствуют имена, опре­де­ля­е­мые днем рож­де­ния. Акан гово­рят, что каж­дый чело­век появ­ля­ется на свет со своим име­нем, т. е. свя­зы­вают имя с назва­нием того дня недели, когда родится ребе­нок. Так, напри­мер, родив­шийся в вос­кре­се­нье — ква­сида — полу­чает имя Кваси, жен­ский вари­ант — Ако­суа; в поне­дель­ник — джуда — Ква­джо, жен­ский вари­ант — Аджуа; во втор­ник — бенеда —: Ква­бена, жен­ский вари­ант — Абена; в среду — мунуда — Кеану, жен­ский вари­ант — Акуа; в чет­верг — яуда — Яо, жен­ский вари­ант — Яаа; в пят­ницу — фида — Кофи, жен­ский вари­ант — Афуа; в суб­боту — меме­неда — Кваме, жен­ский вари­ант — Амма. Имена, свя­зан­ные с днями недели, имеют наи­бо­лее широ­кое рас­про­стра­не­ние в оби­ход­но­бы­то­вой сфере.

В име­нах может отра­жаться оче­ред­ность появ­ле­ния детей в семье. Вто­рого ребенка назо­вут Маану, тре­тьего ребенка — Менса (жен­ский вари­ант — Манса), чет­вер­того — Анапе и т. д. Ино­гда имена обо­зна­чают пред­по­ла­га­е­мые черты харак­тера или физи­че­ские осо­бен­но­сти ребенка. Так, кра­си­вая девочка полу­чает имя Авене, что в пере­воде озна­чает ‘доро­гая’, ‘дра­го­цен­ная’, ‘бусинка’. Но чаще такого рода моти­ви­ровку имеют про­звища, напри­мер: Апе­а­нин Донко ‘Апе­а­нин кра­си­вый’, Кофи Кокоо ‘Кофи умный’ и т. п.

Раз­ли­ча­ются имена близ­не­цов: если они одно­по­лые, их назы­вают чаще всего Ата (жен­ский вари­ант — Атаа) Паньин ‘близ­нец стар­ший’ и Ата (Атаа) Кетева ‘близ­нец млад­ший’; если они раз­но­по­лые, то к слову «близ­нец» (ага, атаа) добав­ля­ется имя, напри­мер: Кваме Ата и Ама Атаа.

Имена могут быть даны по какому-либо собы­тию, кото­рое так или иначе свя­зано с рож­де­нием ребенка. Так, ребе­нок, у кото­рого роди­тели уми­рают вскоре после его появ­ле­ния на свет, полу­чает имя Ахья ‘встре­тив­шийся с горем’; родив­ше­гося во время войны назы­вают Беди­ако или Обеко ‘иду сра­жаться’; если роди­тели к моменту рож­де­ния ребенка раз­бо­га­тели, он может быть назван Сика ‘золото’, ‘деньги’. Однако далеко не все имена несут какую-либо семан­ти­че­скую нагрузку.

Неко­то­рые имена у акан свя­заны с опре­де­лен­ными культми. Так, если ребе­нок родится на берегу свя­щен­ной для акан­реки Пра, то в состав его имени обя­за­тельно должно войти назва­ние этой реки, напри­мер Кваси Пра.

Имена, полу­ча­е­мые во время обря­дов ини­ци­а­ций, явля­ются неглас­ными, и их знает только узкий круг посвя­щен­ных лиц.

После при­ня­тия акан хри­сти­ан­ства, а вме­сте с ним и обряда кре­ще­ния в оби­ход стали вхо­дить евро­пей­ские имена и фами­лии, кото­рые, однако, не вытес­нили тра­ди­ци­он­ных имен. В офи­ци­аль­ных доку­мен­тах, как пра­вило, фик­си­ру­ются как имена, полу­чен­ные при кре­ще­нии, так и искон­ные, тра­ди­ци­он­ные имена.

Алтайцы

Алтайцы — один из тюр­ко­языч­ных наро­дов Южной Сибири (60 тыс. чело­век по пере­писи 1979 г.). В доре­во­лю­ци­он­ный период алтайцы не пред­став­ляли еди­ной этни­че­ской общ­но­сти. Это были отдель­ные пле­мена: алтай-кижи, куман­динцы, телен­гиты, телесы, теле­уты, туба­лары, чел­канцы, шорцы [11, с. 9]. Про­цесс наци­о­наль­ной кон­со­ли­да­ции алтай­цев начался в совет­ский период.

Тра­ди­ци­он­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель у алтай­цев вклю­чала инди­ви­ду­аль­ное имя, имя отца и назва­ние рода. Имя дава­лось чело­веку один раз — при рождении.

Право дать имя ново­рож­ден­ному могло быть предо­став­лено роди­те­лями чело­веку, кото­рый пер­вым вошел в аил после рож­де­ния ребенка, пер­вому гостю, пови­тухе, дяде ребенка по мате­рин­ской линии, стар­шему из род­ствен­ни­ков, при­сут­ству­ю­щих на тор­же­стве по поводу наре­че­ния мла­денца; ино­гда отец сам наре­кал ребенка. Чело­век, назвав­ший ново­рож­ден­ного, выра­жал бла­го­по­же­ла­ния и дарил ребенку что-нибудь или обе­щал пода­рок в буду­щем. В пер­вые дни после рож­де­ния ребенка счи­та­лось непри­лич­ным вхо­дить в этот аил с пустыми руками. Вошед­ший без подарка дол­жен был хотя бы ото­рвать от своей шубы пуго­вицу (куйка) и ода­рить ребенка ею.

Алтай­ские имена в эти­мо­ло­ги­че­ском плане пред­став­ляют собой назва­ния рас­те­ний, зве­рей, птиц, насе­ко­мых, рыб, домаш­них живот­ных, кон­крет­ных пред­ме­тов (чаще всего пред­ме­тов оби­хода), метал­лов, назва­ния родов, сосед­них наро­дов, напри­мер: Борон­гот ‘смо­ро­дина’, Койон ‘заяц’, Оймок ’ напер­сток’, Баштык ‘мешо­чек’; в каче­стве имен могут также высту­пать слова, обо­зна­ча­ю­щие поня­тия, дей­ствия, при­знаки пред­мета: Амыр ‘покой’. Однако не все тра­ди­ци­он­ные имена легко этимологизируются.

Если в семье уми­рали дети, роди­тели давали детям, родив­шимся позд­нее, в каче­стве имени слова с отри­ца­тель­ным или непри­лич­ным зна­че­нием, чтобы «отпуг­нуть» или «обма­нуть» злых духов, напри­мер: Тезек ‘кал’, Сирке ‘гнида’, Ийт-Кулак ‘соба­чье ухо’.

Чет­кой грани между муж­скими и жен­скими име­нами не было: одно и то же имя могло при­над­ле­жать и муж­чине, и жен­щине. Однако только жен­скими име­нами могли быть назва­ния при­над­леж­но­стей жен­ского туа­лета и оби­хода: Динди ‘бусы’, Темене ‘иголка’; соот­вет­ственно только муж­скими име­нами могли быть назва­ния пред­ме­тов, кото­рыми в основ­ном поль­зо­ва­лись муж­чины: Темир ’железо’, Малта ‘топор’.

Стро­гого списка имен в доре­во­лю­ци­он­ный период у алтай­цев не было. Боль­шин­ство слов языка могло стать именем.

Обы­чаи и тра­ди­ции алтай­цев накла­ды­вали опре­де­лен­ные огра­ни­че­ния на исполь­зо­ва­ние имен. Так, не при­нято было обра­щаться по имени к любому чело­веку неза­ви­симо от пола и род­ствен­ных отно­ше­ний, если он старше по воз­расту, невестка не должна была назы­вать по имени стар­ших род­ствен­ни­ков мужа, а зять — стар­ших род­ствен­ни­ков жены, даже в их отсут­ствие. При непо­сред­ствен­ном обра­ще­нии к лицам с табу­и­ро­ван­ными име­нами млад­шие род­ствен­ники исполь­зо­вали под­хо­дя­щее слово, при­над­ле­жа­щее к род­ствен­ной тер­ми­но­ло­гии: ака ‘стар­ший брат‑, эде ‘стар­шая сестра’, абаай ‘дедушка’ и т. п. В отсут­ствие лиц с табу­и­ро­ван­ными име­нами их назы­вали тер­ми­нами род­ства и при необ­хо­ди­мо­сти уточ­нить, о ком именно шла речь, гово­рили опи­са­тельно (т. е. мать того-то, отец того-то) или же имя заме­ня­лось сино­ни­мом того пред­мета, кото­рое оно обо­зна­чало, напри­мер, при табу­и­ро­ван­ном имени Чочко ‘сви­нья’ мог быть упо­треб­лен сино­ним Кахай. При лич­ном обще­нии недо­пу­стимо было упо­треб­ле­ние любого слова, по зна­че­нию сов­па­да­ю­щего с табу­и­ро­ван­ным именем.

При обра­ще­нии друг к другу рав­ных по воз­расту или стар­шего к млад­шему были широко рас­про­стра­нены про­звища (чоло ат). Нередко инди­ви­ду­аль­ное имя по сте­пени упо­тре­би­тель­но­сти «отсту­пало» перед про­зви­щем. Во всех дру­гих слу­чаях обра­ща­лись по имени.

С сере­дины XIX в. на Алтай стали пере­се­ляться рус­ские. В резуль­тате посто­ян­ных тес­ных язы­ко­вых кон­так­тов мно­гие рус­ские имена были вос­при­няты алтай­цами; при этом неко­то­рые из них пре­тер­пели фоне­ти­че­ские изме­не­ния. Так появился целый ряд новых имен: Апа­нас (Афа­на­сий), Мат­рок (Мат­рена), Пан­тюш (Ванюша, Иван), Муклай (Михаил). Неко­то­рые рус­ские нари­ца­тель­ные имена пере­шли в алтай­ский язык в каче­стве имен соб­ствен­ных, напри­мер: Пётук ‘петух’, Сопок ‘сапог’, Сабака ‘собака’.

Ко вто­рой поло­вине XIX в. сле­дует отне­сти появ­ле­ние «вто­рых» имен. Нередко при кре­ще­нии алтайцы при­ни­мали рус­ское имя и отче­ство, обра­зо­ван­ное по типу рус­ского, кото­рые оста­ва­лись запи­сан­ными в цер­ков­ные книги, а в реаль­ном оби­ходно-быто­вом обще­нии исполь­зо­ва­лось наци­о­наль­ное имя. В тех рай­о­нах, где до рево­лю­ции мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность была осо­бенно актив­ной, биб­лей­ские имена вытес­нили алтай­ские и сохра­ни­лись до наших дней. При­ве­дем в каче­стве при­ме­ров неко­то­рые имена, рас­про­стра­нен­ные в Балык­ту­юль­ском сель­со­вете Ула­ган­ского рай­она Горно-Алтай­ской авто­ном­ной обла­сти: Исаак, Лазарь, Мои­сей, Маг­да­лина, Сам­сон, Сара.

С пер­вых лет Совет­ской вла­сти почти до конца 30‑х годов у алтай­цев в каче­стве имен высту­пали нео­ло­гизмы, вошед­шие в язы­ко­вую прак­тику после рево­лю­ции, напри­мер: Токлад (‘доклад’), Деле­гат, Ком­со­мол, Выбор, Рево­лю­ция, Милиция.

Боль­шин­ство совре­мен­ных имен алтай­цев — рус­ские. Встре­ча­ются двой­ные имена, напри­мер, Нико­лай-Мыл­чый, Вла­ди­мир- Буха­бай, при­чем в школе, в учи­лище, в инсти­туте и т. п. обычно упо­треб­ля­ется рус­ское имя, в селе, в своей семье, в быту — национальное.

В послед­ние деся­ти­ле­тия про­изо­шли опре­де­лен­ные изме­не­ния в алтай­ской антро­по­ни­мии. Совре­мен­ные алтай­ские имена эти­мо­ло­ги­че­ски пред­став­ляют собой слова с поло­жи­тель­ной семан­ти­кой и эмо­ци­о­наль­ной окрас­кой, т. е. в насто­я­щее время не встре­ча­ются имена с отри­ца­тель­ным или непри­лич­ным зна­че­нием. Более четко про­сле­жи­ва­ется раз­ница на фор­маль­ном уровне жен­ских и муж­ских имен: окон­ча­ния жен­ских имен тяго­теют к глас­ным (Аяна, но и Эрке­лей) муж­ские имена окан­чи­ва­ются в своем боль­шин­стве на соглас­ные (Сюмер, Аржан).

Пер­вые алтай­ские фами­лии и отче­ства появи­лись в связи с хри­сти­а­ни­за­цией части насе­ле­ния. Как уже гово­ри­лось, нередко при кре­ще­нии дава­лось рус­ское имя и отче­ство, обра­зо­ван­ное «по модели» рус­ского языка. Фами­лии обра­зо­вы­вали от имени отца, деда, пра­деда, напри­мер, Чен­дек — Чен­де­ков, Сабашка — Сабаш­кин, Кыдат — Кыда­тов, или от назва­ний родов, напри­мер, Кер­гил — Кер­ги­лов, Мун­дус — Мун­ду­сов, Тодош — Тодо­шев, путем при­бав­ле­ния окон­ча­ний рус­ских фам­лий -ов, ‑ев, ин. Эта прак­тика сло­жи­лась и была закреп­лена в пер­вые годы совет­ской вла­сти. Пер­вая алтай­ская интел­ли­ген­ция при­бав­ляла назва­ние рода к фами­лии: Чорос-Гур­кин, Мун­дус-Эдо­ков [14, с. 16].

Совре­мен­ная AM алтай­цев состоит из фами­лии, кото­рая пере­да­ется наслед­ственно, имени (ИИ) и отче­ства. Упо­треб­ле­ние совре­мен­ной AM алтай­цев сходно с упо­треб­ле­нием рус­ской AM. В сфере офи­ци­ально-дело­вой обра­ща­ются по фами­лии (тов. Ады­каев, тов. Кып­ча­ков), на службе, на работе — по имени и отче­ству (Иван Топи­на­ко­вич, Нико­лай Тату­ко­вич, Эрке­мен Маты­но­вич, Маи­лай Амы­ро­вич). Обы­чай табу­и­ро­ва­ния имен прак­ти­че­ски выми­рает, хотя к ста­рей­шим людям села не при­нято обра­щаться по имени. Во всех осталь­ных слу­чаях — дома, в кругу дру­зей, осо­бенно в среде моло­дежи, алтайцы обра­ща­ются друг к другу по имени.

Лите­ра­тура

1. Алтай­ские ино­родцы. М., 1893.

2. Бас­ка­ков Н. Д., Тоща­кова Т: М. Ойрот­ско-рус­ский сло­варь. М., 1947.

3. Вер­биц­кий В. И. Алтайцы. Томск, 1870.

4. Горо­хов. Крат­кое этно­гра­фи­че­ское опи­са­ние Бий­ских или Алтай­ских камы­ков. — Жур­нал Мини­стер­ства внут­рен­них дел. 1840, ч. 38, кн. 10.

5. Дырен­кова Н. П. Род, клас­си­фи­ка­ци­он­ная система род­ства и брач­ные нормы у алтай­цев и телеут. — Мате­риал по сва­деб­ным обря­дам и семей­но­ро­до­вому строю наро­дов СССР. Л., 1926.

6. Кару­нов­ская Л. Э. Из алтай­ских веро­ва­ний и обря­дов, свя­зан­ных с ребен­ком. — Сбор­ник Музея антро­по­ло­гии и этно­гра­фии им. Петра Вели­кого. Т. 6. Л., 1927.

7. Ката­ное Н. Ф. Алфа­вит­ный ука­за­тель соб­ствен­ных имен, встре­ча­ю­щихся в пер­вом томе образ­цов народ­ной лите­ра­туры тюрк­ских пле­мен, собран­ных В. В. Рад­ло­вым. СПб., 1888.

8. Мол­ча­нова О. Т. Моти­ви­ро­ван­ные лич­ные имена у алтай­цев.— Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

9. Мол­ча­нова О. Т. Пере­житки мате­рин­ского рода у алтай­ских тюр­ков. — СЭ. 1937, № 4.

10. Пота­нин Г. Н. Очерки Северо-Запад­ной Мон­го­лии. Вып. 4. СПб., 1883.

11.Пота­пов Л. П. Очерки по исто­рий алтай­цев. М., 1953.

12. Пота­пов Л. П. Пере­житки родо­вого строя у север­ных алтай­цев. Л., 1937.

13. Спра­воч­ник лич­ных имен наро­дов СССР. М., 1965.

14. Тока­рев С. А. Дока­пи­та­ли­сти­че­ские пере­житки в Оай­ро­тии. Л., 1936.

Американцы

Аме­ри­кан­ская нация сло­жи­лась в конце XVIII в. Ее ядро соста­вили англи­чане, ирландцы, шот­ландцы и вал­лийцы (пере­се­лив­ши­еся в англий­ские коло­нии Север­ной Аме­рики в начале XVII в.), кото­рые сме­ша­лись с гол­ланд­цами, шве­дами, нем­цами, фран­цу­зами, дат­ча­нами и др. Именно англи­чане при­несли с собой свой язык и мно­гие черты своей культуры.

Кон­со­ли­да­ция аме­ри­кан­ской нации в насто­я­щее время еще не завер­шена. Потомки пере­се­лен­цев из раз­лич­ных стран Европы, Азии, Латин­ской Аме­рики нахо­дятся на раз­ных ста­диях асси­ми­ля­ции, сохра­няя и поныне опре­де­лен­ные раз­ли­чия. Осо­бое место в фор­ми­ро­ва­нии аме­ри­кан­цев как нации зани­мали афри­канцы и немно­го­чис­лен­ное або­ри­ген­ное насе­ле­ние страны — индейцы. Этни­че­ский состав насе­ле­ния страны чрез­вы­чайно раз­но­ро­ден, что и опре­де­ляет спе­ци­фику антро­по­ни­мии аме­ри­кан­цев, в част­но­сти нали­чие в ней имен и фами­лий самого раз­ного про­ис­хож­де­ния. Исто­ри­че­ски объ­яс­нима общ­ность как номен­кла­туры, так и самой системы антро­по­ни­мии США, Вели­ко­бри­та­нии и дру­гих англо­языч­ных стран (Канады, Австра­лии, Новой Зелан­дии). Однако системе лич­ных и фамиль­ных имен аме­ри­кан­цев свой­ственны и неко­то­рые отли­чи­тель­ные черты.

В насто­я­щее время в Соеди­нен­ных Шта­тах Аме­рики наряду с дву­член­ной моде­лью, состо­я­щей из лич­ного, или инди­ви­ду­аль­ного, имени 1) и при­со­еди­ня­е­мого к нему вто­рого имени, общего для всех чле­нов семьи, к кото­рой при­над­ле­жит тот или иной чело­век, т. е. фами­лии, или фамиль­ного имени (англ. surname, family name, last name), все чаще встре­ча­ется трех­член­ная AM: «два лич­ных имени (или инди­ви­ду­аль­ное имя + сред­нее имя) + фами­лия». В XVII-XVIII вв. на тер­ри­то­рии Север­ной Аме­рики лица с англий­скими фами­ли­ями обык­но­венно имели лишь одно лич­ное имя. Совре­мен­ная трехи­мен­ная модель уста­но­ви­лась в США лишь к сере­дине XIX в. Вто­рое лич­ное, или сред­нее, имя, как пра­вило, дают в честь кого-либо из род­ствен­ни­ков 2, выда­ю­щихся лич­но­стей, исто­ри­че­ских собы­тий, по назва­ниям мест­но­сти и т. п.

_____________

1 Име­ется в виду имя, дан­ное при кре­ще­нии,— англ. baptismal пате, т. е. имя в отличне от фами­лии — англ. Christian name, given name, personal name, first пате, а также prename и — реже — forename.

2 Так, нередко в каче­стве сред­него имени муж­чины высту­пает фами­лия его матери, а жен­щины — ее деви­чья фамилия

AM аме­ри­кан­цев в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах имеет сле­ду­ю­щие струк­тур­ные моди­фи­ка­ции: ИФ (John Smith), ИИ1Ф (John Henry Smith), ИФ1Ф (John Harrison Carter) и даже ИИ1Ф1Ф (Johnathan Percival Montmorency Wellington).

Струк­тура ИИ1Ф («пер­вое лич­ное имя + вто­рое лич­ное имя + фами­лия») наи­бо­лее рас­про­стра­нена в печати (или в пись­мен­ной форме); встре­ча­ются ее сле­ду­ю­щие вари­анты: (1) вме­сто пер­вого имени высту­пает лишь заглав­ная ини­ци­аль­ная буква (Н. Margaret Webb); (2) пер­вое имя пишется пол­но­стью, а вто­рое пред­став­лено заглав­ной ини­ци­аль­ной бук­вой(Dorsey W. Brunner)-, этот вари­ант наи­бо­лее типи­чен для аме­ри­кан­цев; (3) вме­сто лич­ных имен перед фами­лией ста­вятся лишь ини­ци­алы (Н. Smith).

Лич­ные имена. Муж­ские и жен­ские имена аме­ри­кан­цев (состо­я­щие из пол­ных имен, а также их вари­ан­тов и дери­ва­тов) по сво­ему про­ис­хож­де­нию вос­хо­дят к раз­лич­ным источ­ни­кам: кельт­ским, древ­не­ев­рей­ским, гер­ман­ским, гре­че­ским, латин­ским, сла­вян­ским и др. Антро­по­ни­ми­че­ским насле­дием пер­вых посе­лен­цев на тер­ри­то­рии Север­ной Аме­рики явля­ются биб­лей­ские имена из Вет­хого завета, напри­мер муж­ские Benjamin, Caleb, Hiram, Jacob и жен­ские Abigail, Ann, Hezekiah, Ruth, а также упо­треб­ля­е­мые в каче­стве лич­ных имен назва­ния абстракт­ных поня­тий: Desire, Peace. В насто­я­щее время кано­ни­че­ские биб­лей­ские имена ста­но­вятся в США все менее попу­ляр­ными (за исклю­че­нием, правда, Юга и Юго-запада страны). В като­ли­че­ских семьях 3 часто дают детям имена святых.

Нередко роди­тели выби­рают для своих детей имена с уче­том бла­го­звуч­но­сти их соче­та­ния с фамиль­ным име­нем, а также при­ни­мая во вни­ма­ние пред­по­ла­га­е­мые зна­че­ния (supposed meanings) этих имен. В попу­ляр­ных кни­гах для роди­те­лей при­во­дятся списки тра­ди­ци­он­ных имен для маль­чи­ков и дево­чек с тол­ко­ва­нием их зна­че­ний, напри­мер: Irene — Harbinger of Peace, т. e. ‘пред­вест­ница мира’, Alexandra — Man’s Helper, т. E. ‘помощ­ница муж­чины’, Boris — High-Spirited, т. e. ‘муже­ствен­ный’, Nicholas — Conqueror, т. e. ‘заво­е­ва­тель’ и т. п.

Наряду с кано­ни­че­скими и тра­ди­ци­он­ными евро­пей­скими име­нами в среде аме­ри­кан­цев рас­про­стра­нены самые раз­но­об­раз­ные по эти­мо­ло­гии и по струк­туре лич­ные имена, име­ю­щие нередко очень пре­тен­ци­оз­ный харак­тер. Сви­де­тель­ством этого явля­ется хотя бы издан­ный в 1969 г. в Лос-Андже­лесе (Кали­фор­ния) слов­ник [6]. В числе реко­мен­до­ван­ных в нем инди­ви­ду­аль­ных имен для детей можно встре­тить такие жен­ские имена, как Deirdre (вос­хо­дя­щее, по мне­нию соста­ви­те­лей этого слов­ника, к гаэль­скому фольк­лору), древ­не­еги­пет­ское Kiki и латин­ское Hillary или муж­ские имена Кпох и Trent гер­ман­ского и ста­рофран­цуз­ского про­ис­хож­де­ния соот­вет­ственно. (Подоб­ные необыч­ные имена также осо­бенно рас­про­стра­нены на Юге и Юго-Западе США.)

_____________

3 Надо заме­тить, что боль­шин­ство аме­ри­кан­цев — про­те­станты (бап­ти­сты, мето­ди­сты, люте­ране и др.), но в стране про­жи­вает срав­ни­тельно много като­ли­ков и лиц иной кон­фес­си­о­наль­ной принадлежности.

Одной из осо­бен­но­стей аме­ри­кан­ской антро­по­ни­мии явля­ется более частое, чем, к при­меру, в Вели­ко­бри­та­нии, исполь­зо­ва­ние про­из­вод­ных лич­ных имен (англ. short names, pet names, familiar names, diminutives и т. д.). К ним отно­сятся сокра­щен­ные имена, обра­зо­ван­ные путем вся­кого рода усе­че­ний, напри­мер AdamAd, Gideon — Gid, Montgomery — Monty, CarolinaLina, а также про­из­вод­ные имена, обра­зо­ван­ные при помощи аффик­сов, в основ­ном суф­фик­сов -ie, ‑у, напри­мер Arnold — Arnie, Arny; Eleanor — Ellie, Elly, или даже имена, обра­зо­ван­ные от дру­гих кор­ней, напри­мер Robert — Bob, Dob, Robbie и др. Нередко под­рост­ков име­нуют по ини­ци­а­лам, так, к маль­чику по имени J. G. Smith можно обра­щаться как J.G. [dzei dzi:J. Упо­треб­ле­ние про­из­вод­ных форм лич­ных имен аме­ри­кан­цами рас­про­стра­нено не только в сфере частно-быто­вого обще­ния (в интим­ной или дру­же­ской беседе), но нередко и в офи­ци­аль­ной обста­новке. При этом, как и в Вели­ко­бри­та­нии, во-пер­вых, наблю­да­ется боль­шая вари­а­тив­ность этих дери­ва­тов (напри­мер, муж­ское имя Robert имеет 10, а жен­ское Elizabeth до 34 сокра­щен­ных или лас­ка­тель­ных про­из­вод­ных), а во-вто­рых, один дери­ват может высту­пать в каче­стве как муж­ского, так и жен­ского имени: напри­мер, Ray, Chris — деми­ну­тивы жен­ских имен Rachel, Christiana и муж­ских Raymond, Christian, Christopher.

Лич­ные имена аме­ри­кан­цев (осо­бенно жен­ские) раз­но­об­разны и за счет имен апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния, пред­став­ля­ю­щих собой назва­ния дра­го­цен­ных кам­ней (Beryl ‘берилл’, Ruby ‘рубин’), рас­те­ний (Clover ‘кле­вер’, Ivy ‘плющ’). К тому же в США рас­про­стра­нено сим­во­ли­че­ское при­сво­е­ние какого-нибудь цветка опре­де­лен­ному штату. Так, напри­мер, жас­мин (jessamine) — это цве­ток Южной Каро­лины, а мар­га­ритка (daisy) — Север­ной Каро­лины, фиалка (violet) —шта­тов Илли­нойс, Нью-Джерси, Роуд-Айленд и Вис­кон­син, а роза (rose) — шта­тов Айова, Джор­джия. Поэтому среди жен­ских лич­ных имен часто встре­ча­ется назва­ние цветка, избран­ного дан­ным шта­том, т. е. соот­вет­ственно Jessamine, Daisy, Violet, Rose и т. д.

Аме­ри­кан­ским обы­чаем явля­ется при­сво­е­ние маль­чику имени отца, деда или даже пра­деда. Если отец и сын имеют оди­на­ко­вое имя, то к имени отца добав­ля­ется слово senior (‘стар­ший’), в пись­мен­ной форме высту­па­ю­щее в виде аббре­ви­а­туры Sr., к имени же сына добав­ля­ется пост­по­зи­тив­ное опре­де­ле­ние junior (‘млад­ший’), сокра­ща­е­мое обычно в пись­мен­ной форме как Jr., напри­мер John Anthony Crawford, junior (или Jr.). После имени маль­чика, назван­ного в честь отца и деда, пишут обычно third (3rd, III) ‘тре­тий’, а в честь только отца или только деда — junior (‘млад­ший’) или second (‘вто­рой’). Как пра­вило, допол­ни­тель­ный опре­де­ли­тель second (2nd, II) пред­на­зна­чен для более даль­них род­ствен­ни­ков (напри­мер, пле­мян­ни­ков), нося­щих тра­ди­ци­он­ное в семье лич­ное имя, при­чем их сыно­вья с тем же име­нем опре­де­ля­ются сло­вом third (3rd, III). Что же каса­ется жен­ских имен, то спо­со­бов раз­ли­чия чле­нов семьи жен­ского пола с одним и тем же лич­ным име­нем нет.

Выходя замуж, девушка обычно утра­чи­вает свое вто­рое лич­ное имя, и его роль фак­ти­че­ски выпол­няет ее деви­чья фами­лия. Так, Miss Elizabeth Harriet Smith, всту­пив в брак с Mr. John Henry Carter, ста­но­вится Mrs. John Henry Carter, или Mrs. Smith Carter, или Mrs. Elizabeth Carter.

Ино­гда встре­ча­ются в США имена, обра­зо­ван­ные (1) от фами­лий (Franklin, Webster)-, (2) от гео­гра­фи­че­ских назва­ний (Manila, Maryland, Sonora, Denver, California, Nevada)-, (3) путем объ­еди­не­ния или кон­та­ми­на­ции двух лич­ных имен или фамиль­ного и лич­ного имени (Olive + Louise == Olouise, Romeo + Juliette == Romiette, Addisson + Nelle == Adnellee, (4) заме­ной неко­то­рых букв или бук­во­со­че­та­ний (Garl вме­сто Carl, Urxula вме­сто Ursula‑, (5) посред­ством немо­ти­ви­ро­ван­ных с точки зре­ния совре­мен­ного лите­ра­тур­ного языка упо­треб­ле­ний заглав­ных букв, апо­строфа, частиц и т. п. (жен­ские — ClarEtta, De’An, De Donda; муж­ские — Del Ray, LaFerry, Le Mon); (6) соеди­не­нием жен­ского и умень­ши­тель­ного муж­ского имени (Mary Jo, Bennie Мае).

В отдель­ных слу­чаях жен­щины носят муж­ские имена (George, Frank, Charles, Francis) 4, а муж­чины — жен­ские (Dixie, Marion, Ruby). Сюда же можно отне­сти немно­гие жен­ские имена, обра­зо­ван­ные от муж­ских добав­ле­нием окон­ча­ний, харак­тер­ных для лич­ных имен жен­щин (Lloydine от Lloyd, Ulyssia от Ulyss).

Мно­го­об­ра­зие этни­че­ского состава страны про­яв­ля­ется в обла­сти антро­по­ни­мии в том, что в среде пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных этни­че­ских групп встре­ча­ются лич­ные имена, сохра­нив­шие свой наци­о­наль­ный коло­рит, напри­мер: Federico, Rodolfo, Dolores (исп.); Malcolm (шотл.); Magnus (швед.); Donovan, Patrick, Maura (ирл.); Enrico, Paolo, Gemma, Antonio, Bartolomeo, Niccolo (итал.); Manuel, Mario, Raul, Ruth (порт.); Kalle, Matti, Elvi (фин.); Rudolf, Rupert, Martha (нем.); Paul, Vivienne (фр.) и др. Такие имена осо­бенно часто встре­ча­ются в связи со сме­шан­ными бра­ками. Эти имена упо­треб­ля­ются нередко и вне соот­вет­ству­ю­щих этни­че­ских групп. Встре­ча­ются также фоне­ти­че­ские и орфо­гра­фи­че­ские вари­анты имен, обра­зо­ван­ные в резуль­тате адап­та­ции ино­стран­ных антро­по­ни­мов в англо-аме­ри­кан­ской среде, напри­мер: Jose (исп,)>Joe, Juan (исп.)>John, Francisco (исп.)>Frank, Rafael (порт,)>Ralf, Pedro (порт.)>Pete, Tommaso (итал.) >Thomas, Stanislaw (польск.) >Stanley, Matti (фин.) >Matthew, Mat.

_____________
4 На Юге США в каче­стве лич­ного имени девоч­кам часто при­сва­и­вают имя или фами­лию отца.

Фамиль­ные имена. Среди пер­вых коло­ни­стов больше всего было при­е­хав­ших с Бри­тан­ских ост­ро­вов, из Гер­ма­нии и Гол­лан­дии, а потому пер­вые «аме­ри­кан­ские фами­лии», а точ­нее, «евро­пей­ские фами­лии на аме­ри­кан­ской почве», вос­хо­дят к антро­по­ни­мии англий­ского, немец­кого и гол­ланд­ского про­ис­хож­де­ния. При­чем фами­лии, кото­рые в насто­я­щее время на пер­вый, взгляд вос­при­ни­ма­ются как англий­ские, на самом деле по своей эти­мо­ло­гии вос­хо­дят к древне­скан­ди­нав­ским, фран­цуз­ским и про­чим кор­ням; фор­маль­ные при­знаки этих фамиль­ных имен нередко утра­чены. Фами­лии, общие для аме­ри­кан­цев и жите­лей дру­гих англо­языч­ных стран, тра­ди­ци­онно по струк­туре и по зна­че­нию под­раз­де­ля­ются на: (а) фами­лии патро­ни­ми­че­ского харак­тера, обра­зо­ван­ные при помощи суф­фик­сов -s, ‑son ‘сын’ (Johnson ‘сын Джона’, Anderson ‘сын Андерса’, Williams ‘сын Уильяма’); (б) про­из­вод­ные от назва­ний про­фес­сий (Baker ‘булоч­ник’, Miller ‘мель­ник’, Forester ‘лес­ник’ и т. п.); (в) про­из­вод­ные от топо­ни­мов; сюда отно­сятся и такие фами­лии, кото­рые пред­став­ляют собой назва­ния рельефа мест­но­сти или дру­гих ее осо­бен­но­стей (Pool ‘пруд’, Fountain ‘ключ’, ‘источ­ник’, Rock ‘скала’ и т. п.), а также гео­гра­фи­че­ские назва­ния (Lancaster, Austin, England, Davenport)-, (г) ота­пел­ля­тив­ные, т. е. обра­зо­ван­ные от нари­ца­тель­ных имен суще­стви­тель­ных — назва­ний рас­ти­тель­ного (Bush ‘куст’, Rose роза’) и живот­ного (Hawk ‘яст­реб’, Swan ‘лебедь’, Fish ‘рыба’) мира, наиме­но­ва­ний абстракт­ных поня­тий (Love ‘любовь’, Light ‘свет’, Justice ‘спра­вед­ли­вость’) и т. п.; к этому же раз­ряду можно отне­сти фами­лии, обо­зна­ча­ю­щие какую-либо каче­ствен­ную харак­те­ри­стику или име­ю­щие харак­тер про­звища (Sharp ‘ост­рый’, Young ‘моло­дой’, Noble ‘бла­го­род­ный’, Silver ‘сереб­ря­ный’, Golden ‘золо­той’).

В этой клас­си­фи­ка­ции нахо­дят место и фамиль­ные имена про­жи­ва­ю­щих в США лиц прак­ти­че­ски любого этни­че­ского про­ис­хож­де­ния. Так, напри­мер, от назва­ния про­фес­сии «куз­нец» в аме­ри­кан­ской антро­по­ни­мии можно обна­ру­жить про­из­вод­ные фами­лии немец­кого (Schmidt), чеш­ского (Kovar, Kovarik), поль­ского (Kovalik, Kowalczyc), ита­льян­ского (Ferraro), испан­ского (Herrera), фран­цуз­ского (Ferris) про­ис­хож­де­ния. У аме­ри­кан­цев бывают также ино­стран­ные фами­лии апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния (нем. Liebe, итал. Amato, слав. Luby и т. п.); рас­про­стра­нены среди ино­стран­ных фами­лий и про­из­вод­ные от топо­ни­мов (фин. Wuori, норв. Berge, исп. Serrano, польск. Gora, Gorsky, дат. Amberg, нем. Bergman и т. п.), не говоря уже о мно­го­чис­лен­ных фами­лиях, патро­ни­ми­че­ские аффиксы кото­рых нередко помо­гают уста­но­вить их про­ис­хож­де­ние, напри­мер: -sohn (нем.) в Petersohn, ‑son, ‑sen (дат.) в Jansen. Fitz- (норм., фр.) в Fitzgerald, O’- (ирл.) в O’Brien, Мас- (Мс-) (шотл. или ирл.) в MacShane, MacMillan, nen (фин.) в Ahokainen, ez‑, es (исп.) в Gonzalez, De-(Di-) (итал.) в DeVito, Di Maggio.

Непод­чи­не­ние ино­стран­ных фами­лий фоне­ти­че­ским осо­бен­но­стям англий­ского языка все­гда пред­став­ляло слож­ную про­блему. Во-пер­вых, пра­ви­тель­ствен­ные чинов­ники нередко были не в состо­я­нии пра­вильно напи­сать необычно зву­ча­щие для них имена имми­гран­тов, в осо­бен­но­сти лиц, не зна­ю­щих или плохо зна­ю­щих англий­ский язык. В этих слу­чаях фамиль­ные имена запи­сы­ва­лись офи­ци­аль­ными лицами «на слух» и со вре­ме­нем пре­вра­ща­лись в сво­его рода аме­ри­кан­ский вари­ант той или иной фами­лии. Во-вто­рых, неко­то­рые неан­гло­языч­ные имми­гранты сами стре­ми­лись по воз­мож­но­сти «при­бли­зить» свои фами­лии к фамиль­ным име­нам окру­жа­ю­щего их англо­языч­ного насе­ле­ния. С целью облег­че­ния про­из­но­ше­ния и пра­во­пи­са­ния ино­стран­ные фами­лии часто под­вер­га­лись свое­об­раз­ной орфо­гра­фи­че­ской адап­та­ции, про­ис­хо­див­шей, как пра­вило, сле­ду­ю­щими путями:

(1) ино­стран­ные фами­лии раз­ными спо­со­бами сокра­ща­лись, т. е. имело место сокра­ще­ние (а) либо начала основ­ной фами­лии (ирл. O’Sullivan — Sullivan, фин. KaunismakiMaki), (б) либо сере­дины фамиль­ного имени (греч. Pappadakis — Pappas, валл. Davies — Davis), (в) либо конца фами­лии (фин. Nieminen — Niemi, фин. Kangasniemi — Kangas, польск. Winiarecki — Winar);

(2) ино­стран­ные фами­лии «при­спо­саб­ли­ва­лись» через транс­ли­те­ра­цию, т. е. через пере­дачу гра­фи­че­скими сред­ствами англий­ского языка осо­бен­но­стей пра­во­пи­са­ния дру­гих язы­ков (здесь при­ме­ром явля­ются китай­ские фами­лии в пере­даче латин­ским алфа­ви­том, исполь­зу­е­мым в США, — Lu Chi-hsin) иными сло­вами, речь идет о транс­фор­ма­ции «на аме­ри­кан­ский лад» ино­стран­ных фами­лий с целью их при­бли­же­ния к нор­мам англий­ского про­из­но­ше­ния и пра­во­пи­са­ния (напри­мер, югосл. Oblack — O’Black, итал. Bello — Bellows, нем. Schneider — Snyder, ирл. Kerr — Carr, фр. Cartier — Carter, фин. Jarvi — Jervey, дат. Van der VeerVandiver и т. п.);

(3) неко­то­рые ино­стран­ные фами­лии имми­гран­тов пол­но­стью или частично каль­ки­ро­ва­лись (польск. Kuchacz ‘повар’ — Cook, нем. Konig ‘король’ — King, ирл. Brehony ‘судья’ — Judge, фин. Kivi ‘камень’ — Stone и т. п.);

(4) ино­гда изме­не­ние фамиль­ных имен в США про­ис­хо­дило либо путем их удли­не­ния за счет добав­ле­ния или удво­е­ния каких-нибудь букв (JohnsonJohnstone, Russel — Russell), утраты диа­кри­ти­че­ских зна­ков (чешек. Ruichka — Ruzicka, швед. Sjögren — Sjogren), либо в соот­вет­ствии с неко­то­рыми осо­бен­но­стями орфо­гра­фии англий­ского языка на тер­ри­то­рии США5.

Именно «неа­ме­ри­кан­ский» харак­тер фами­лий затруд­нял лицам ино­стран­ного про­ис­хож­де­ния (в конце XIX-начале XX в. имми­гран­там из Восточ­ной и Южной Европы, а также из Азии) воз­мож­ность устрой­ства на работу, про­дви­же­ния по службе и являлся при­чи­ной их дис­кри­ми­на­ции в раз­ных сфе­рах обще­ствен­ной жизни6.
_____________

5 Напри­мер, слово «сосед» пишется в Вели­ко­бри­та­нии как neighbour, в США — как neighbor, отсюда и раз­ное напи­са­ние фами­лий: Neighbour и Neighbor.

Аме­ри­ка­ни­за­ция антро­по­ни­мов 7 раз­лич­ного неан­глий­ского этно­язы­ко­вого про­ис­хож­де­ния про­яв­ля­ется не только в фоне­ти­че­ских или орфо­гра­фи­че­ских изме­не­ниях имен и фами­лий, но и в заим­ство­ва­нии лич­ных и фамиль­ных имен, рас­про­стра­нен­ных среди англо­языч­ного большинства.

С уче­том того, что у пред­ста­ви­те­лей этни­че­ских групп часто вто­рое лич­ное, или сред­нее имя отсут­ствует, рас­смот­рим в этом плане лишь два эле­мента AM аме­ри­кан­цев. В эту дву­член­ную модель вве­дем услов­ные доба­воч­ные индексы: ЭП, ука­зы­ва­ю­щий на то, что антро­по­ним имеет какое-либо этни­че­ское про­ис­хож­де­ние неан­глий­ской эти­мо­ло­гии, и АА — пока­за­тель антро­по­ни­мов, общих для всех англо­языч­ных стран. Среди антро­по­ни­мов аме­ри­кан­цев раз­лич­ного этни­че­ского про­ис­хож­де­ния можно, таким обра­зом, обна­ру­жить четыре ком­би­на­ции этой дву­член­ной модели:

1) И(ЭП) Ф(ЭП) — Gina Barricelli (т. е. И — итал., Ф — итал.);

2) И(АА) Ф(ЭП)—Charles. Papacostas (т. е. И — а.-амер., Ф — греч.);

3) И(ЗП) Ф(АА) — Ramon Morton (т.е.И — исп. Ф — а.-амер.);

4) И(АА) Ф(АА) — Henry Smith.

Известно, к при­меру, что индейцы фамиль­ных имен не имели, а их имена, по сути, явля­лись опи­са­тель­ными харак­те­ри­сти­ками или пле­мен­ными про­зви­щами, впо­след­ствии пере­ве­ден­ными на англий­ский язык, напри­мер: Tall Singer ’ Высо­кий Певец’, Black Eagle ‘Чер­ный Орел’; в даль­ней­шем от мно­гих из них в каче­стве фами­лий сохра­ни­лось лишь послед­нее слово — Singer, Eagle. Индейцы США также носят евро­пей­ские имена, остав­ляя изредка пле­мен­ные про­звища в каче­стве фами­лий, напри­мер George Yellow Wolf. Боль­шин­ство лиц идей­ского про­ис­хож­де­ния пол­но­стью заим­ство­вали англо-аме­ри­кан­ские имена и фами­лии. Даже бур­жу­аз­ные уче­ные вынуж­дены при­знать, что аме­ри­канцы не только лишили корен­ное насе­ле­ние страны их соб­ствен­ных земель, но и фак­ти­че­ски уни­что­жили их имена.

При­ве­зен­ные из Африки рабы-негры после кре­ще­ния теряли свои афри­кан­ские имена и полу­чали новые. В коло­ни­аль­ную эпоху эти имена были зача­стую биб­лей­скими, а также име­нами антич­ных и мифо­ло­ги­че­ских героев, клас­си­че­ских авто­ров. Со вре­ме­нем среди негров рас­про­стра­ни­лись и тра­ди­ци­он­ные евро­пей­ские имена наряду со спе­ци­фи­че­ски американскими.

_____________

6 В насто­я­щее время наи­бо­лее отчет­ливо подоб­ная тен­ден­ция про­яв­ля­ется по отно­ше­нию к лицам лати­но­аме­ри­кан­ского про­ис­хож­де­ния, боль­шин­ство кото­рых носит испан­ские фамилии.

7 Сле­дует иметь в виду, что при нату­ра­ли­за­ции имми­гранты имеют право при­ни­мать новое имя.

Пред­ста­ви­тели неко­то­рых этни­че­ских групп не только не отка­зы­ва­ются от своих фами­лий, но и про­ти­вятся любой их моди­фи­ка­ции «на аме­ри­кан­ский лад», спра­вед­ливо рас­смат­ри­вая фамиль­ные имена как едва ли не основ­ной пока­за­тель своей этни­че­ской при­над­леж­но­сти. В зна­чи­тель­ной сте­пени это отно­сится к испа­но­языч­ному насе­ле­нию Юго-запада США — потом­кам жите­лей Мек­сики сме­шан­ного испано-индей­ского и испан­ского про­ис­хож­де­ния (мек­си­кано-аме­ри­кан­цам, или так назы­ва­е­мым чика­нос). Испан­ские имена и фами­лии пред­ста­ви­те­лей этой этни­че­ской группы почти не под­верг­лись изме­не­ниям, если не счи­тать исчез­но­ве­ния неко­то­рых диа­кри­ти­че­ских зна­ков (José — Jose) и боль­шин­ства слож­ных по струк­туре мно­го­член­ных испан­ских фами­лий, типа Hernandez у Rita, или пре­по­зи­тив­ной частицы de в име­нах типа de Soto.

Неко­то­рые афро­аме­ри­канцы вто­рично заме­няют свои уже вполне аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ные к насто­я­щему вре­мени имена и фами­лии на антро­по­нимы афри­кан­ского типа. Стрем­ле­ние негри­тян­ской моло­дежи к утвер­жде­нию сво­его куль­тур­ного насле­дия про­яв­ля­ется, в част­но­сти, в том, что моло­дые негры нередко назы­вают себя афри­кан­скими име­нами. Аме­ри­кан­ские и аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ные имена и фами­лии меняют на антро­по­нимы афри­кан­ского типа и наци­о­на­ли­сти­че­ски настро­ен­ные афроамериканцы.

Напри­мер, извест­ный афро­аме­ри­кан­ский поэт Le Roy Jones изме­нил свое имя на Imamu Amiri Baraka.

Для антро­по­ни­мии США харак­терно также нали­чие «при­ду­ман­ных» фами­лий, или псев­до­ни­мов (assumed names), кото­рые осо­бенно рас­про­стра­нены среди твор­че­ской интел­ли­ген­ции, в арти­сти­че­ской среде. В погоне за звуч­ным и легко запо­ми­на­ю­щимся име­нем арти­сты нередко меняют имена и фами­лии либо на более понят­ные «сред­ним аме­ри­кан­цам» (моло­дой актер из Ита­лии Rodolpho Guglielmi (d’Antonguolla) был в свое время все­мирно изве­стен под псев­до­ни­мом Rudolph Valentino), либо, наобо­рот, из экс­тра­ва­гант­но­сти выби­рают экзо­ти­че­ские ино­стран­ные имена (попу­ляр­ная певица Lilian Norton изме­нила свою фами­лию на Nordica).

Среди двух тысяч фамиль­ных имен, наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных в насто­я­щее время в США, Е. К. Сми­том обна­ру­жены фами­лии около два­дцати наци­о­наль­но­стей. Все ино­стран­ные имена (лич­ные и фамиль­ные) теряют в англо-аме­ри­кан­ском язы­ко­вом кон­ти­ну­уме свои «ино­род­ные» при­знаки, в том числе несвой­ствен­ное англий­скому языку место уда­ре­ния в слове, а также диа­кри­ти­че­ские знаки над глас­ными (умляут), соглас­ными (седиль, тильда) и про­чие сим­волы, исполь­зу­е­мые в раз­ных языках.

Надо ска­зать, что такие частицы, как d,’, de (фр.), de la (исп.), della (ит.), van (голл.), von (нем.) и др., при­су­щие неко­то­рым «аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ным» ино­стран­ным фами­лиям, чаще всего пишутся в США с заглав­ной буквы, напри­мер Reginald De Koven, Eligio De La Garza, William De Morgan и т. д., что отли­ча­ется от евро­пей­ской нормы их пра­во­пи­са­ния. Ино­гда напи­са­ние этих частиц в фами­лиях инди­ви­ду­ально, т. е. они пишутся так, как пред­по­чи­тает сам носи­тель фами­лии (Samuel F. Du Pont, но Irenee du Pont). Из двух вари­ан­тов одной фами­лии типа La Forge ~ Laforge исполь­зуют обычно вари­ант, состо­я­щий из двух слов, т. е. La Forge.

В связи с тем, что мно­гие лич­ные имена легли в основу вновь обра­зо­ван­ных фами­лий и, наобо­рот, от ряда фамиль­ных имен непре­рывно обра­зу­ются инди­ви­ду­аль­ные, сле­дует все­гда при­ни­мать во вни­ма­ние поря­док рас­по­ло­же­ния имен, так как в одном слу­чае, напри­мер Henry Adams, Henry — лич­ное имя, а в дру­гом, напри­мер William Henry, — фамиль­ное. Иначе говоря, фамиль­ное имя стоит обычно на послед­нем месте. Если же, как это бывает в биб­лио­теч­ных ката­ло­гах, встре­ча­ется иное их рас­по­ло­же­ние (фами­лия, лич­ное имя или имена), то после фами­лии стоит запя­тая: Adams, William Henry.

Формы обра­ще­ния аме­ри­кан­цев самые раз­но­об­раз­ные. Близко зна­ко­мые люди, дру­зья, сверст­ники обра­ща­ются друг к другу по име­нам, при­чем широко исполь­зу­ются, как было ска­зано, про­из­вод­ные имена; к незна­ко­мым лицам в офи­ци­аль­ной обста­новке аме­ри­канцы обра­ща­ются по фами­лии или имени, перед кото­рыми упо­треб­ля­ются слова Mister — при обра­ще­нии к муж­чине (перед фами­лией или назва­нием долж­но­сти без имени; в пись­мен­ном обра­ще­нии все­гда исполь­зу­ется аббре­ви­а­тура Mr.), Mistress — при обра­ще­нии к замуж­ней жен­щине (в пись­мен­ной форме все­гда Mrs.), Miss — при обра­ще­нии к девушке или неза­муж­ней жен­щине (при обра­ще­нии к стар­шей в семье дочери это слово может упо­треб­ляться в соче­та­нии с фами­лией; к осталь­ным доче­рям — только в соче­та­нии с лич­ным име­нем) и Master — при обра­ще­нии к маль­чику в воз­расте до 15 лет.

Наи­бо­лее попу­лярны среди аме­ри­кан­цев лич­ные жен­ские имена Mary, Elizabeth, Barbara, Dorothy, Ellen, муж­ские — John, William, Charles, James, George, в числе же наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных фамиль­ных имен пер­вые места зани­мают фами­лии Smith, Johnson, Williams, Brown, Jones.

Лите­ра­тура

1. Наци­о­наль­ные про­цессы в США. М., 1973.

2. Сло­варь англий­ских лич­ных имен. Соста­ви­тель А. И. Рыба­кин. М., 1973.

3. Суперан­ская А. В. Имена соб­ствен­ные в чужой язы­ко­вой среде. — Топо­но­ма­стика и тран­скрип­ция. М., 1964.

4. Mailer у R. D. Our American Language. Garden City. N. Y., 1947.

5. Mencken H. L. The American Language. An Inquiry into the Development ol English in the United States; N. Y., 1963.

6. Never Name Your. Baby Bill. A Rare Collection of Baby Distinctive Names. Los Angeles, 1969.

7. The New American Etiquette. Ed. by L. H. Wallace. N. Y., 1941.

8. Smith E. C. Dictionary of American Family Names. N. Y., 1956.

9. Smith E. C. American Surnames. N. Y., 1970.

10. Wells E. A Treasury of Names. N. Y., 1946.

Англичане

Англи­чане — жители Вели­ко­бри­та­нии. Этно­ним этот был пере­не­сен на все насе­ле­ние госу­дар­ства, где кроме англи­чан живут также шот­ландцы, вал­лийцы и др. Соб­ственно англи­чане (в узком смысле слова) — про­дукт сме­ше­ния мно­гих этни­че­ских ком­по­нен­тов: древ­ней­шего ибе­рий­ского насе­ле­ния с наро­дами индо­ев­ро­пей­ского про­ис­хож­де­ния (несколь­ких кельт­ских пле­мен, гер­ман­ских пле­мен англов, сак­сов, фри­зов, ютов, в неко­то­рой сте­пени и скан­ди­на­вов, а впо­след­ствии и франко-нор­ман­нов). В насто­я­щее время насе­ле­ние Вели­ко­бри­та­нии состоит из 44,7 млн. англи­чан, 5,15 млн. шот­ланд­цев, 350 тыс. ирланд­цев (глав­ным обра­зом в Оль­стере), 0,9 млн. вал­лий­цев и незна­чи­тель­ного коли­че­ства наци­о­наль­ных мень­шинств (кор­ну­эль­цев, евреев, инду­сов, паки­стан­цев, фран­цу­зов и др.). Много англи­чан, шот­ланд­цев и ирланд­цев эми­гри­ро­вало, глав­ным обра­зом в США, Канаду, Австра­лию, Новую Зелан­дию и неко­то­рые дру­гие страны.

Антро­по­ни­ми­че­ские тра­ди­ции и вкусы древ­него ибе­рий­ского насе­ле­ния Бри­тан­ских ост­ро­вов труд­но­уста­но­вимы. Един­ствен­ным источ­ни­ком имен этого пери­ода слу­жат над­писи на ога­ми­че­ских кам­нях. О неко­то­рой пре­ем­ствен­но­сти, воз­ник­шей в резуль­тате кон­так­тов ибе­ров и кель­тов, сви­де­тель­ствуют дан­ные фольк­лора: имя героя кель­тов-гаэ­лов Куху­лина до пере­име­но­ва­ния было Сетанта, что ука­зы­вает на его ибе­рий­ское происхождение.

Кельты при­несли свою антро­по­ни­мию. К началу новой эры на ост­ро­вах про­жи­вали в основ­ном пле­мена двух боль­ших кельт­ских групп: галлы, либо гаэлы, и кимры, бритты и др. Гаэлы, кимры и др. имели одно­тем­ные, двух­тем­ные и про­из­вод­ные инди­ви­ду­аль­ные имена (ИИ).

Гаэлы (предки ирланд­цев и шот­ланд­цев) давали, напри­мер. такие ИИ из двух основ: Faolchadh<faol> ‘волк’ и chadh ‘воин’, Muireadhach<muir> ‘море’ и eadhach ‘люди’ (два суще­стви­тель­ных в им. пад.), Cuchatha<cu> ‘пес’ и chatcha ‘сра­же­ние’ (гени­тив), Cuganmathair букв, ‘пес без матери’, т. е. ‘оси­ро­тев­ший пес’ (пред­лож­ное соче­та­ние), Fionnbhar ‘свет­лая голова’, Bhaufhionti ‘голова свет­лая’, т. е. ‘свет­ло­во­ло­сый’ (при­ла­га­тель­ное в пре­по­зи­ции и пост­по­зи­ции соот­вет­ственно). Одно­тем­ными у. гаэ­лов могли быть отдель­ные темы двух­тем­ных ИИ, воз­можно их штю­ко­ри­стики: Teimhean ‘тем­ный’, ‘серый’. Однако ско­рее всего парал­лельно суще­ство­вали одно­тем­ные ИИ и они же высту­пали в роли тем для слож­ных ИИ. Про­из­вод­ные ИИ оформ­ля­лись из апел­ля­ти­вов при помощи патро­ни­ми­че­ского суф­фикса -an (-ean) или одного из гипо­ко­ри­сти­че­ских суф­фик­сов -og, ‑an, ‑ein, ‑in, ‑eog, а ино­гда их соче­та­ния -agan (-eagan): Finnein, Artan, Morag, Muireagan. Соот­вет­ству­ю­щим жен­ским гипо­ко­ри­сти­че­ским суф­фик­сом был -nat: Domhnat, Ronnat. С появ­ле­нием хри­сти­ан­ства у гаэ­лов появи­лись адап­ти­ро­ван­ные имена еврей­ского, гре­че­ского и латин­ского про­и­хож­де­ния: Seumus — Seamus — Shamus библ. Яков, Ebin-Sean библ. Иоанн (чит. Шон).

Про­звища гаэ­лов дели­лись на клас­си­че­ские четыре раз­ряда индо­ев­ро­пей­ской системы. Огром­ное пред­по­чте­ние отда­ва­лось гене­а­ло­ги­че­ским про­зви­щам, из кото­рых стро­и­лась цепочка, ука­зы­ва­ю­щая на родо­слов­ную по отцов­ской, редко мате­рин­ской линии. В гене­а­ло­ги­че­ских про­зви­щах в основ­ном исполь­зо­вался тер­мин mac~maq ‘сын’, реже дру­гие: ui ‘внук’, fer ‘муж’, т. е. ‘муж такой-то’ (ср. совр. НИ: Macdonald<mac + Domnhall, Macrae<mac + Rath и т. п.). Позже под вли­я­нием гер­ман­ского son — sunu появ­ля­ется у шот­ланд­цев Ferguson< Fergus + son, Farquharson и др. Воз­ни­кают мест­ные, т. е. отто­по­ни­ми­че­ские имена: Mannаn ‘с ост­ро­вов Мэн’ и т. п. Дру­гие группы: Mognuadatt ‘раб Наудат’, Maclir ‘сын моря’ (так гаэлы назы­вали искус­ных лоц­ма­нов), Вгесс ‘коно­па­тый’ и т. п.

Кимры (предки вал­лий­цев) насе­ляли юг совре­мен­ной Англии, затем были оттес­нены на запад (совр. Уэльс). Имена древ­них вал­лий­цев также пред­став­ляют двух­тем­ные ИИ: Cadgubtel<cad ‘битва’ + gustel ‘сра­же­ние’ (два апел­ля­тива), Gryffyd<cref ‘силь­ный’ + fydd ‘вера’, Branwen<bran ’ грудь’ + gwin ‘белая’. Одно­тем­ные ИИ вос­хо­дят к при­ла­га­тель­ным — Uthyr (uthr ‘ужас­ный’, ‘страш­ный’), апел­ля­ти­вам — Budic (buddugg ‘побе­ди­тель­ница’). Про­из­вод­ные ИИ пред­став­лены суф­фи­ги­ро­ван­ными суще­стви­тель­ными, при­ла­га­тель­ными, при­ча­сти­ями: Caradoc (-orjec). Дру­гими суф­фик­сами были -agn‑, ‑eg‑, ‑on‑, ‑ic‑, ‑iv- и т. п. Умень­ши­тель­ным зна­че­нием обла­дали суф­фиксы -yn, ‑en, ‑og: Bleddyn ‘вол­чо­нок’ (blaidd ‘волк’). Свои ИИ кимры меняли на про­тя­же­нии жизни в зави­си­мо­сти от каких-либо зна­чи­тель­ных обсто­я­тельств; поте­рян­ный и вновь най­ден­ный ребе­нок мог полу­чить дру­гое ИИ, после битвы юноша мог также выбрать новое ИИ. Ино­гда добав­ля­лись прозвища.

Дли­тель­ное пре­бы­ва­ние рим­ских леги­о­нов на тер­ри­то­рии Бри­та­нии (около четы­рех веков) не внесло боль­шого вклада в антро­по­ни­мию ост­ров­ных кель­тов, исклю­чая, пожа­луй, имя Arthur <Artorius.

Рас­про­стра­ня­лись про­звища вре­мен­ные либо пожиз­нен­ные вто­рые ком­по­ненты име­но­ва­ния, но еще не став­шие наслед­ствен­ными. Самыми рас­про­стра­нен­ными про­зви­щами были гене­а­ло­ги­че­ские — такое про­звище часто про­сле­жи­вало гене­а­ло­гию носи­теля за несколько поко­ле­ний. Это давало опре­де­лен­ные права.

В IV в. н. э. нача­лось интен­сив­ное пере­се­ле­ние гер­ман­ских пле­мен (англов, сак­сов, ютов, фри­зов и др.) с кон­ти­нента на Бри­тан­ские ост­рова. Они при­несли с собой свои ИИ и про­звища. Типич­ными для этих при­шель­цев ИИ были двух­тем­ные— Elstan ’ бла­го­род­ный’ + ‘камень’, Eadweard ‘богат­ство’ + ‘хра­ни­тель’.

В древ­ние вре­мена темы ИИ соче­та­лись осмыс­ленно, но позд­нее они десе­ман­ти­зи­ро­ва­лись, поэтому стали воз­мож­ными ИИ типа Wigefrith ‘война’ + ‘мир’. Были темы, кото­рые могли быть только пер­выми в ИИ: Еl‑, Cu‑, Cune‑, Ead‑, Os‑, Mr‑, Wit- и т. д.; дру­гие же зани­мали только вто­рое место: -helm, ‑gim, ‑fugel; были темы, кото­рые могли быть исполь­зо­ваны как на пер­вом, так и на вто­ром месте: Beald- и -beald, Beorht- и -beorth, Wulf- и wulf и т. д. Одно­тем­ныё ИИ пред­став­ляли собой, как пра­вило, апел­ля­тив: Scot ‘шот­лан­дец’, Fisc ‘рыба’, Wulf ‘волк’, Bleac ‘чер­ный’ и др. Про­из­вод­ные ИИ были в основ­ном суф­фи­ги­ро­ван­ные одно­тем­ные, упо­треб­ля­е­мые как само­сто­я­тель­ные ИИ, и гипо­ко­ри­стики двух­тем­ных: Вlеасса<blеас ‘чер­ный’, Man(n)ing<man ‘чело­век’ и т. п. Умень­ши­тель­ных и лас­ка­тель­ных суф­фик­сов было много, среди них -ic, ‑uc‑, ‑uca, ‑еса, ‑ig, ‑п-, ‑ede, ‑il, ‑ula и др.

Имена роди­те­лей зача­стую участ­во­вали в фор­ми­ро­ва­нии имен детей. Так, король Кент­ский Eormenr дал трем из своих детей ИИ Eormenbeorth, Eormenburth и Eormengy. Часто ини­циал или тема пере­да­ва­лась и внукам.

До нор­манн­ского заво­е­ва­ния Бри­тан­ские ост­рова пери­о­ди­че­ски под­вер­га­лись набе­гам скан­ди­на­вов. В резуль­тате северо-восточ­ная часть Англии в IX‑X вв. нахо­ди­лась под так назы­ва­е­мым Дат­ским зако­ном. Будучи гер­ман­цами, скан­ди­навы, кото­рых англо­саксы звали дат­ча­нами, имели много общих с англо­сак­сами антро­по­ни­ми­че­ских тем и тра­ди­ций. Однако они внесли в окку­пи­ро­ван­ную ими тер­ри­то­рию опре­де­лен­ное антро­по­ни­ми­че­ское раз­но­об­ра­зие. Тогда парал­лельно суще­ство­вали неко­то­рые скан­ди­нав­ские и древ­не­ан­глий­ские формы ИИ, напри­мер сканд. Asgeirz и др.-англ. Esgar.

Пово­рот­ным пунк­том в име­но­ва­нии англи­чан стал XI в., а именно нор­манн­ское заво­е­ва­ние и после­до­вав­шая за этим франко-нор­манн­ская поли­тика Виль­гельма Заво­е­ва­теля. Начи­ная с 1066 г. всего за 36 лет нор­манн­ские ИИ почти пол­но­стью вытес­нили древ­не­ан­глий­ские в среде знати и горо­жан. Мед­лен­ней этот про­цесс про­те­кал в сель­ской мест­но­сти. Богат­ство англий­ского имен­ника очень быстро сузи­лось в связи с кон­цен­тра­цией имен, а также воз­ник вто­рой ком­по­нент име­но­ва­ния — наслед­ствен­ное имя (НИ).

Нор­манны при­несли с собой офран­цу­жен­ные гер­ман­ские ИИ: Richard, Hugo, Gerard, William и др. Они же впер­вые про­вели пере­пись насе­ле­ния и свели ее в мно­го­том­ную «Книгу Суд­ного дня» (Domesday book), содер­жа­щую бога­тый антро­по­ни­ми­че­ский мате­риал конца XI в. Уже в XII в. Самыми частот­ными муж­скими ИИ были William, Robert, Ralph и Richard, кото­рыми было названо 44% маль­чи­ков, а в XIII в. самыми частот­ными стали John, William, Robert, Richard, кото­рые охва­ты­вали 60% всех муж­чин. В тройку самых попу­ляр­ных муж­ских имен с 1550 по 1800 г. вхо­дили William, John и Thomas. Трудно судить об антро­по­ни­ми­че­ских вку­сах англи­чан отно­си­тельно жен­ских имен, так как жен­ские ИИ очень редко фик­си­ро­ва­лись в доку­мен­тах, а в «Книге Суд­ного дня» имена жен­щин упо­ми­на­лись после описи скота. Тем не менее, можно ска­зать, что тройку самых попу­ляр­ных жен­ских имен с 1600 по 1800 г. состав­ляли Elizabeth, Магу и Аппе. Попу­ляр­ность их объ­яс­ня­ется как рели­ги­оз­ными сооб­ра­же­ни­ями, так и тем, что эти имена носили коро­но­ван­ные особы. Одна из осо­бен­но­стей антро­по­ни­мии XV-XVI вв. в Англии — пере­ход муж­ских ИИ в жен­ские. Мода эта воз­никла под фран­цуз­ским вли­я­нием: Alexandra, Jacoba, Nicholaa и т. п. Так они реги­стри­ро­ва­лись офи­ци­ально, однако из-за отсут­ствия родо­вых флек­сий в англий­ском языке эти имена про­из­но­си­лись как муж­ские: Alexander, James, Nicholas и т. д.

Два ИИ у одного носи­теля появи­лись еще в XIV в.: John Philip, но были редки. В XVII в. эта мода рас­про­стра­ни­лась, а в XVIII в. настолько уча­сти­лась, что стала пред­ме­том осме­я­ния у писа­те­лей. В совре­мен­ном имен­нике нахо­дим опре­де­лен­ное коли­че­ство таких имен: Mary Anne, Mary Jane и др.

Рели­ги­оз­ная фор­ма­ция (1534 г.) уси­лила долю биб­лей­ских ИИ в оби­ходе англи­чан: Judith, Susanna, Davidr Joseph и др. Небиб­лей­ские имена почти вышли из употребления.

Тен­ден­ции антро­по­ни­мии в совре­мен­ной Англии таковы: англи­чане стре­мятся при­дер­жи­ваться при­выч­ных, тра­ди­ци­он­ных имен. Так, в 1949 г. первую тройку муж­ских ИИ соста­вили John, Richard и Peter, неко­гда попу­ляр­ное William заняло седь­мое место вслед за David, Charles и Michael’o. Среди жен­ских ИИ по убы­ва­ю­щей частот­но­сти рас­по­ло­жи­лись Апп(е), Магу, Elizabeth, Jane, Susan, Margaret. В 1966–1967 гг. англи­чане отдали пред­по­чте­ние име­нам James, John, Charles для маль­чи­ков и все тем же жен­ским ИИ, лишь в дру­гом порядке: Jane, Mary, Louise, Elizabeth, Anne (только имя Louise два­дцать лет до этого не вхо­дило и в первую десятку самых популярных).

В повсе­днев­ном оби­ходе часто ИИ англи­чан исполь­зу­ются в виде гипо­ко­ри­стик: Gwen<Gwendolen, Al<Alan, Beth<Elizabeth, Rena<Regina.

НИ у англи­чан не суще­ство­вали до нор­манн­ского заво­е­ва­ния. Они раз­ви­лись посте­пенно из про­звищ, ино­гда укреп­ля­лись во вто­ром-тре­тьем поко­ле­нии, про­па­дая и рож­да­ясь вновь. Кроме исконно англий­ских НИ (White, Nash, Wode, Dodson, Foreste, Reeves) рас­про­стра­нены нор­манн­ские (Allen, Austin, Layson, Iracy, Fitzuruliam), реже кельт­ские (Ewen, Maddock, Murdoch), скан­ди­нав­ские (Kette, Not), фран­цуз­ские (Heming) и неко­то­рые другие.

Отто­по­ни­ми­че­ские НИ охва­ты­вают около 32% всех НИ. Они обра­зо­ваны от назва­ний стран, графств, рай­о­нов, горо­дов, дере­вень, а также от топо­гра­фи­че­ских тер­ми­нов и мик­ро­то­по­ни­мов. Носи­тели НИ, напри­мер London, Oxford, Clinton и т. п. могли вла­деть поме­стьями в соот­вет­ству­ю­щей мест­но­сти, чаще быть выход­цами из них. Один и тот же топо­ним мог дать мно­го­чис­лен­ные вари­анты НИ, так как на обра­зо­ва­ние кон­крет­ного НИ вли­яли диа­лект­ные вари­анты и отсут­ствие нор­ма­тив­ной орфографии.

Чтобы опре­де­лить пра­вильно эти­мо­ло­гию НИ, сле­дует, вос­ста­но­вив гене­а­ло­гию, обра­титься к сред­не­ве­ко­вому напи­са­нию его. Так, напи­са­ние Richard de la Vache пока­зы­вает, что Ричард жил в доме «под зна­ком коровы» (есть мест­ный пред­лог), а Philip la Vache либо про­сто Philip Vache — уже ‘Филип Корова’, т. е. НИ, харак­те­ри­зу­ю­щее самого носи­теля, а не оттопонимическое.

Гене­а­ло­ги­че­ские НИ вклю­чают около 30% всех НИ англи­чан. Боль­шин­ство из них обра­зо­ваны по ИИ отца: Adam, Adams (где ‑s — пере­жи­ток др.-англ. гени­тива), Adamson (-son ‘сын’<др.-англ. sunu), Atkins (от гипо­ко­ри­стикй Atkin<.Adam).

Вари­ант­ность гене­а­ло­ги­че­ских НИ огромна. Напри­мер, имя Richard и его вари­анты дали НИ Richard(s), Richardson, Deeks, Dix(on), Dickson, Dickens, Dickenson, Dickerson, Dickins, Dicconson, Dickons, Digance, Hick(s), Higg, Higgin(s), Hitchcock, Digg(e)s, Dicklin, Diglin, Diggens, Diggins, Digginson, Nicks, Nix(on), Rix(on) и др.

НИ от наиме­но­ва­ния про­фес­сий и долж­но­стей состав­ляют около 16% всех НИ. Самое рас­про­стра­нен­ное НИ в Англии — Smith ‘куз­нец’ (свыше 200 000 семей носят сей­час это НИ). В НИ, ука­зы­ва­ю­щих на про­фес­сию, нали­че­ствует часто суф­фикс -er и его варианты.

«Харак­те­ри­зу­ю­щие» НИ зани­мают 12% всех НИ. Такие НИ в свое время харак­те­ри­зо­вали пер­вого носи­теля по физи­че­ским каче­ствам (Red, Reed, Read, Rede ‘рыжий’, Littlejohn ‘малень­кий’), могли ука­зы­вать и на мораль­ные каче­ства (Pollit<polite ‘веж­ли­вый’). Соци­аль­ное поло­же­ние также отра­зи­лось в НИ: Riches<rich ‘бога­тый’, но могло быть и ироничным.

Неас­си­ми­ли­ро­ван­ных ино­стран­ных НИ около 6, а НИ с неяс­ной эти­мо­ло­гией около 4%.

На тер­ри­то­рии Вели­ко­бри­та­нии функ­ци­о­ни­рует боль­шое коли­че­ство шот­ланд­ских и вал­лий­ских НИ и др. При­ме­ром шот­ланд­ских гене­а­ло­ги­че­ских НИ могут слу­жить Ferguson, Macdonald, вал­лий­ских — Abadam, Beavan. При­ве­дем при­меры отто­по­ни­ми­че­ских шот­ланд­ских НИ: Forbes, Dunlop, вал­лий­ских: Cardiff, Са, фран­цуз­ских — Baskerville.

Рас­про­стра­нены и такие шот­ланд­ские НИ, как Dann ‘корич­не­вый’, Campbell ‘кри­во­ро­тый’. Про­фес­си­о­нально-долж­ност­ные, напри­мер, у шот­ланд­цев имеют внеш­ний вид гене­а­ло­ги­че­ских НИ, так как оформ­лены пре­фик­сом Mac/Mc<mac ‘сын’: Macintosh ‘сын вождя, пред­во­ди­теля’ (toschach), MacPherson ‘сын свя­щен­ника’ (parson).

Инте­ресны неко­то­рые совре­мен­ные антро­по­ни­ми­че­ские осо­бен­но­сти Шот­лан­дии. Отто­по­ни­ми­че­ские НИ среди шот­ланд­цев более рас­про­стра­нены, чем среди англи­чан; даже имея посто­ян­ное НИ, носи­тель может быть изве­стен в округе по назва­нию сво­его дома или вла­де­ния. Такое широ­кое рас­про­стра­не­ние отто­по­ни­ми­че­ских НИ гово­рит о стой­ких фео­даль­ных чер­тах шот­ланд­ского обще­ства вре­мен обра­зо­ва­ния НИ. Кла­но­вые НИ шот­ланд­цев не обя­за­тельно гово­рят о род­стве по крови. Люди из раз­би­тых кла­нов или без­за­щит­ные бед­няки часто при­бе­гали к «усы­нов­ле­нию» дру­гим кла­ном, меняли свое ста­рое НИ на НИ клана.

Древ­няя AM шот­ланд­цев, как и вал­лий­цев, имела сле­ду­ю­щий вид: «ИИ + НОИ + ДИ + ПДИ + …». Их эпо­ним про­сле­жи­вался ино­гда до 300–400-летней дав­но­сти у знат­ных родов. Такая AM при отсут­ствии гра­мот­но­сти заме­няла сви­де­тель­ство о рож­де­нии и утвер­ждала право на наслед­ство. Сей­час в Шот­лан­дии наблю­да­ется как бы вто­рич­ный про­цесс обра­зо­ва­ния НИ. В связи с тем, что среди шот­ланд­цев много людей носит оди­на­ко­вые НИ, такие одно­фа­мильцы часто полу­чают про­фес­си­о­нально-долж­ност­ные про­звища: Butcher Nicols, Lawyer Nichols, Grocer Nicols и т. п. Нередко слу­ча­ется, что носи­тель остав­ляет его за собой в каче­стве офи­ци­аль­ного НИ и пере­дает его потомству.

В насто­я­щее время AM для всего насе­ле­ния Бри­тан­ских ост­ро­вов пред­став­ля­ется как (ИИ)n + НИ, где n=1, 2, 3… Чаще всего n==1 или 2, напри­мер Charles Brown, Mary Robinson либо George Jonathan Carley, Henrietta Maria Andreus и т. д.

Нормы веж­ли­во­сти тре­бо­вали, чтобы мало­зна­ко­мые люди обра­ща­лись к муж­чине, пред­ва­ряя его фами­лию (НИ) сло­вом mister ‘гос­по­дин’, к девушке — miss ‘девица’, к замуж­ней жен­щине — mistress ‘гос­пожа’ (на письме — Mr., Miss и Mrs.). Исполь­зо­ва­ние этих тер­ми­нов без НИ при­дает обра­ще­нию фами­льяр­ный и гру­бо­ва­тый отте­нок. Хорошо зна­ко­мые люди, напри­мер рабо­та­ю­щие вме­сте, могут обра­щаться друг к другу про­сто по НИ или ИИ. Пер­вое, однако, более офи­ци­аль­ное, вто­рое — более дру­же­ствен­ное. В семье обра­ща­ются к роди­те­лям, исполь­зуя тер­мин род­ства, к детям — по ИИ, к род­ствен­ни­кам— по ИИ либо упо­треб­ляют тер­мин род­ства и ИИ: aunt Agatha, uncle James. Обра­ще­ние к чело­веку, если его имя неиз­вестно, выра­жа­ется сло­вом sir ‘сэр’ к муж­чине и madam ‘мэдэм’ к жен­щине — с уда­ре­нием на пер­вом слоге, в отли­чие от madame (‘мэдэм’) — со вто­рым дол­гим а — обра­ще­ния к кли­ентке в парик­ма­хер­ских, сало­нах и т. п.

Лите­ра­тура

1. Clark С. Some Early Canterburi Surnames. — English Studies. Amsterdam. 1976, Vol. 57, № 4.

Арабы

Араб­ская клас­си­че­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель, окон­ча­тельно сфор­ми­ро­вав­ша­яся в позд­нее сред­не­ве­ко­вье, стала осно­вой для даль­ней­шего раз­ви­тия систем лич­ных имен во всех араб­ских стра­нах. В то же время рас­про­стра­не­ние ислама и вме­сте с тем арабо-мусуль­ман­ского имен­ника повлекло за собой корен­ные изме­не­ния в антро­по­ни­ми­че­ских систе­мах мно­гих наро­дов Азии и Африки. Без учета вли­я­ния араб­ской AM немыс­лимо изу­че­ние систем лич­ных имен этих народов.

За время своей жизни араб мог обла­дать несколь­кими име­нами. Пер­вое имя дава­лось в мла­ден­че­стве (при рож­де­нии или обре­за­нии), к нему добав­ля­лось имя отца; потом он мог полу­чить титул, соот­вет­ству­ю­щий его соци­аль­ному поло­же­нию, или про­звища, отра­жа­ю­щие его лич­ные каче­ства или опи­сы­ва­ю­щие его наруж­ность. Мог он име­но­ваться по назва­нию той страны (мест­но­сти), где родился или откуда при­е­хал. Назва­ние рели­ги­оз­ной секты, к кото­рой он при­над­ле­жал, тоже могло вхо­дить в состав его имени, равно как и назва­ние про­фес­сии, долж­но­сти, титул санов­ника и т. д. Если же чело­век был изве­стен как писа­тель, то он мог иметь и псев­до­ним. По отно­ше­нию к одному лицу эти имена, про­звища, титулы нико­гда не упо­треб­ля­лись все вме­сте. Их мно­го­чис­лен­ные и меня­ю­щи­еся ком­би­на­ции отра­жают только те имена, по кото­рым чело­век был изве­стен своим совре­мен­ни­кам и кото­рые дошли до наших дней. Понятно, что имена, постро­ен­ные по наи­бо­лее пол­ной AM, встре­ча­ются у пра­ви­те­лей, знати, уче­ных, писа­те­лей, исто­ри­че­ских дея­те­лей. Дошед­шие до нас имена про­стых людей чаще состоят из одного или двух элементов.

Все типы имен при­нято обо­зна­чать араб­скими тер­ми­нами. Их число у раз­ных иссле­до­ва­те­лей колеб­лется от четы­рех до восьми в зави­си­мо­сти от под­раз­де­ле­ний про­звищ и титулов.

1. Алам (исма­лам) — пер­вич­ный и неотъ­ем­ле­мый ком­по­нент араб­ской AM, лич­ное имя в узком смысле слова. Оно дава­лось ребенку, при рож­де­нии или (маль­чи­кам) при обре­за­нии и обычно упо­треб­ля­лось в кругу род­ствен­ни­ков и зна­ко­мых. Алам мог быть про­стым, состо­я­щим из одного эле­мента (Асад, Зайд, Мухам­мад, Ибра­хим, Хасан), или слож­ным, состо­я­щим из двух эле­мен­тов. Это, как пра­вило, тео­фор­ные имена с эле­мен­тами абд ‘раб’ + аллах (или один из его 99 эпи­те­тов). Осо­бенно часто упо­треб­ля­ются эпи­теты ар-Рах­ман ‘мило­сти­вый’ и ар-Рахим ‘мило­серд­ный’. В каче­стве алам ино­гда упо­треб­ля­ются дру­гие типы имен с эле­мен­тами абу, умм, ибн, ‑ад-дин, ‑Аллах и др.

2. Кунья — (а) тек­то­ним, про­из­вод­ный от алам, в состав кото­рого обя­за­тельно вхо­дят эле­менты абу ‘отец’ или умм ‘мать’, обо­зна­ча­ю­щий имя по сыну; к при­меру, халиф Али помимо своих мно­го­чис­лен­ных имен носил еще имена своих сыно­вей: Абу-л-Хасан и Абу-л-Хус­сейн, т. е. ‘отец Хасана’ и ‘отец Хус­сейна’; (б) осо­бого рода про­звище, упо­треб­ля­е­мое мета­фо­ри­че­ски и обо­зна­ча­ю­щее лич­ные каче­ства его носи­теля. В дан­ном слу­чае эле­менты абу или умм не пере­во­дятся как ‘отец’ и ‘мать’, а пони­ма­ются как «обла­да­тель» и в соеди­не­нии с нари­ца­тель­ной лек­си­кой при­об­ре­тают свое спе­ци­аль­ное антропо ними­че­ское зна­че­ние. Подоб­ный спо­соб обра­зо­ва­ния имен был очень попу­ля­рен среди ара­бов: Абу-Ma’шар ‘обла­да­тель обще­ства’ (т. е. «общи­тель­ный»), Абу-л-Хайр ‘обла­да­тель добра’ (т. е. «доб­рый»), Абу-л-Фарах ‘обла­да­тель радо­сти’ (т. е. «радост­ный»), Подоб­ные про­звища могли упо­треб­ляться и в иро­ни­че­ском смысле, напри­мер Абу-Хурайра ‘обла­да­тель котенка’ (т. е. «кошат­ник»).

Ино­гда при рож­де­нии дава­лись сразу и алам и кунья. В таком слу­чае кунья выра­жала поже­ла­ние, чтобы у чело­века родился сын с этим именем.

Кунья в ряде слу­чаев могла быть выве­дена из лич­ного имени (алам). Несколько имен (Абу Бакр, Умм Кул­сум) из раз­ряда кунья пере­шли в раз­ряд алам, сохра­няя эле­мент абу/умм.

В число имен типа кунья порой вклю­ча­ются и имена по отцу, брату, деду. Однако, исходя из син­так­си­че­ского раз­ли­чия имен с эле­мен­тами абу/умм и ибн/бинт, их сле­дует отно­сить к типу насаб.

3. Насаб — тек­но­ним, про­из­вод­ный от алам, с эле­мен­том ибн/бинт или ибна ‘сын’/‘дочь’, обо­зна­ча­ю­щий имя отца, деда, пра­деда и т. п. в гене­а­ло­ги­че­ском ряду: А, сын Б, сын В, сын Г, сын Д и т. д. Попытки про­сле­дить свою родо­слов­ную ино­гда при­во­дили к чрез­мер­ной длине цепочки имен насаб. Так, автор широко извест­ного сло­варя Ибн Хал­ли­кан имел 12 имен насаб: Абу-л-Аббас Ахмад ибн Мухам­мад ибн Ибра­хим ибн Абу Бакр ибн Хал­ли­кан ибн Бавак ибн Шакал ибн ал-Хус­сайн ибн Малик ибн Джа­фар ибн Йахйа ибн Халид ибн Бар­мак по про­звищу Шамсу-д-Дин. Цель подоб­ной гене­а­ло­ги­че­ской цепи — про­сле­дить свое про­ис­хож­де­ние от зна­ме­ни­той фами­лии Бар­ма­ки­дов. На прак­тике упо­треб­ле­ние имен типа насаб редко шло дальше имени деда, т. е. А, сын Б, сын В.

4. Лакаб — доба­воч­ное имя, про­звище, кличка, почет­ный титул, воз­ве­ли­чи­ва­ю­щий эпи­тет. Этот тип имен наи­бо­лее, слож­ный в араб­ской антро­по­ни­мии как по форме, так и по семан­ти­че­скому составу, а также по син­так­си­че­скому упо­треб­ле­нию. Имена типа лакаб все­гда несут опре­де­лен­ную семан­ти­че­скую нагрузку, нередко мета­фо­ри­че­ского и мето­ни­ми­че­ского харак­тера. Эти имена тесно свя­заны с реа­ли­ями сред­не­ве­ко­вой жизни, с иде­ями арабо-мусуль­ман­ской куль­туры. Часто пере­вод имени типа лакаб тре­бует деталь­ного зна­ния куль­турно-исто­ри­че­ского фона. Необ­хо­димо также учи­ты­вать, что подоб­ные имена, как пра­вило, дава­лись чело­веку после его смерти. Для пред­ста­ви­те­лей раз­ных соци­аль­ных про­слоек были харак­терны раз­лич­ные группы имен лакаб. К при­меру, среди пра­ви­те­лей, вое­на­чаль­ни­ков, госу­дар­ствен­ных санов­ни­ков были рас­про­стра­нены титулы с эле­мен­тами -дин, ‑давла, ‑амир, ал-му’минин, ‑мулк, ‑ислам, ‑милла. Лакаб в узком зна­че­нии про­звища изве­стен во всех исто­ри­че­ских пери­о­дах и во всех соци­аль­ных груп­пах. Часто это пре­зри­тель­ное про­звище (выде­ля­ется тер­ми­ном набаз или лабаз); оно может отра­жать какой-либо телес­ный недо­ста­ток или отри­ца­тель­ное свой­ство харак­тера (Тавил ‘длин­ный’, ал-Каз­заб ‘лжец’ ‚и др.).

Ино­гда име­но­ва­ние по заня­тиям или долж­но­сти обо­зна­ча­ется спе­ци­аль­ным тер­ми­ном ман­саб (напри­мер, ал-Хатиб, ан-Наххас, ар-Равийа), явля­ю­щимся, на наш взгляд, част­ным слу­чаем имен типа лакаб.

Почет­ные титулы ино­гда объ­еди­ня­ются тер­ми­ном хитаб. Обычно это имена типа лакаб с эле­мен­том ад-дин (Нур-ад-Дин, Шамсу-д-Дин).

Мно­гие имена лакаб хали­фов и эми­ров со вре­ме­нем пере­шли в раз­ряд алам и стали упо­треб­ляться во всех соци­аль­ных груп­пах, напри­мер: ар-Рашид, Рида, Заки, Таки и обра­зо­вав­ши­еся по типу кунья Абу-л-Фатх, Абу-Наср, Абу-л-Фадл.

Близко к име­нам типа лакаб стоят псев­до­нимы поэтов и писа­те­лей, объ­еди­ня­е­мые тер­ми­ном тахал­лус (или мах­лас). Имена тахал­лус могут иметь какую-либо связь с лич­ными каче­ствами носи­теля, с харак­те­ром и сти­лем его про­из­ве­де­ний, с име­нами меце­на­тов, с назва­нием места про­жи­ва­ния и т. д. Так, поэт ал-Ба’ис был назван по стиху, кото­рый начи­на­ется сло­вом того же корня, ал-Мута­набби — по роду своей поли­ти­че­ской деятельности.

5. Нисба — имя, обо­зна­ча­ю­щее этни­че­скую, рели­ги­оз­ную, поли­ти­че­скую, соци­аль­ную при­над­леж­ность чело­века, место его рож­де­ния или про­жи­ва­ния и т. д. Обычно нисба имеет мор­фо­ло­ги­че­ский пока­за­тель отно­си­тель­ного при­ла­га­тель­ного — суф­фикс -и: Макки, Шарани, Йамани. Как пра­вило, нисба одно­слож­ное имя, даже если оно обра­зо­вано от слож­ного имени: Абу-Бакр — Бакри, Ибн ал-Зубайр — Зубайри, Фахру-д-Дин — Фахри. Один чело­век мог иметь несколько нисба одно­вре­менно, напри­мер имя по отно­ше­нию к рели­ги­оз­ной секте — Ши’и (Шиит) и по отно­ше­нию к месту житель­ства или про­ис­хож­де­ния — Басри (из города Басра). При­чины выбора имени нисба могли быть самыми раз­лич­ными. Так, напри­мер, нисба Бадри носили мусуль­мане — участ­ники битвы при Бадре; раба, куп­лен­ного за 1000 монет, нарекли Алфи (алф ‘тысяча’). Имена типа нисба, как и дру­гие типы араб­ских имен, вхо­дят и в группу имен лакаб, и ман­саб, и тахаллус.

Суще­ствует тра­ди­ци­онно уста­но­вив­шийся поря­док сле­до­ва­ния эле­мен­тов AM: (1) кунья, (2) алам, (3) насаб, (4) лакаб, или набаз, или ман­саб, (5) нисба или тахал­лус. Ино­гда на пер­вое место ста­вится хитаб, а лакаб и нисба могут поме­няться местами. Алам и насаб почти все­гда при­сут­ствуют в AM, а осталь­ные ком­по­ненты могут варьи­ро­ваться или вовсе отсутствовать.

Жен­ские имена в основ­ной массе намного проще муж­ских по числу эле­мен­тов. Отсут­ствие имен лакаб и нисба и более ред­кое упо­треб­ле­ние имен кунья и насаб зна­чи­тельно сокра­щает их AM. Только особо знат­ные и извест­ные в исто­рии жен­щины имели про­звища и титулы. Самые рас­про­стра­нен­ные жен­ские имена — это те, кото­рые носили жены и дочь про­рока Мухам­мада (Хади­джа, Хинд, Фатима и др.) Тео­фор­ные имена обра­зу­ются с эле­мен­том Амат (Амат Аллах, Амат ал-Вахид). С име­нем алам ино­гда упо­треб­ля­лись про­звища (Кур­рату-л-айн, Шад­жару-д-дурр).

По сво­ему составу араб­ские антро­по­нимы в основ­ной массе семит­ского про­ис­хож­де­ния. Те имена, кото­рые заим­ство­ваны из род­ствен­ных семит­ских язы­ков, «вжи­лись» в соб­ственно араб­скую массу лич­ных имен. Доля заим­ство­ван­ных имен отно­си­тельно мала. Раз­ли­чают несколько пла­стов заим­ство­ван­ных антро­по­ни­мов и их эле­мен­тов: (1) греко-латин­ский (Сукрат, Афла­тун, Икли­дис и др.); (2) иран­ский (мор­фем­ные эле­менты -ан, ‑вайх, имена Фар­хад, Хусруф); (3) турец­кий (мор­фем­ные эле­менты -угли, ‑баша, имена Арслан, Туман, Урхан). Суще­ствует также неко­то­рое число заим­ство­ва­ний из бер­бер­ских, индий­ских и дру­гих языков.

Чело­век мог быть изве­стен своим совре­мен­ни­кам и после­ду­ю­щим поко­ле­ниям под любым из пере­чис­лен­ных типов имен. В каче­стве подоб­ного имени извест­но­сти упо­треб­ля­лись и алам (Мухам­мад), и насаб (ибн Батута), и кунья (Абу Нувас), и нисба (ат-Табари) и др. Невоз­можно четко раз­гра­ни­чить типы имен клас­си­че­ского араб­ского языка: они пере­се­ка­ются, вза­и­мо­до­пол­ня­ются. Одно и то же имя может при­над­ле­жать к несколь­ким типам, в зави­си­мо­сти от того, рас­смат­ри­ва­ется ли оно в плане формы, или семан­тики, или про­ис­хож­де­ния, или функции.

В боль­шин­стве араб­ские антро­по­нимы несут опре­де­лен­ную семан­ти­че­скую нагрузку, кото­рая может суще­ственно отли­чаться от зна­че­ний тех апел­ля­ти­вов, от кото­рых они обра­зо­ваны. Семан­тика имен соб­ствен­ных — это отно­ше­ние между назы­ва­е­мым (носи­те­лем имени) и тем поня­тием, кото­рое выра­жено сло­вом-осно­вой в созна­нии назы­ва­ю­щих. Согласно схеме В. А. Нико­нова, основ­ные семан­ти­че­ские типы лич­ных имен ара­бов сво­дятся к следующим.

I. Опи­са­тель­ные имена (дескрип­тивы). Это имена, кото­рые кон­ста­ти­руют при­знаки ново­рож­ден­ного, раз­лич­ные обсто­я­тель­ства и усло­вия его рож­де­ния, содер­жат дан­ные о роди­те­лях. Сюда же отно­сятся имена, дава­е­мые уже взрос­лому чело­веку по каким-нибудь телес­ным недо­стат­кам или дру­гим признакам.

I.1. Имена, свя­зан­ные с род­ством: ал-Валид ‘ребе­нок’, Ухай ‘малень­кий брат’, Убай ‘малень­кий отец’, Умайма ‘малень­кая мать’.

I.2. Имена, дан­ные по инди­ви­ду­аль­ным осо­бен­но­стям, по физи­че­ским недо­стат­кам: (а) зре­ние — Ахвал ‘косой’, Ахбас ‘узко­гла­зый’, А’ма, Дарир, Кафиф ‘сле­пой’, Басир ‘с хоро­шим зре­нием’, А’маш ‘под­сле­по­ва­тый’; (б) слух — Асамм, Атраш ‘глу­хой’; (в) тело — Кабир ‘боль­шой’, Тавил ‘длин­ный’, Адкан. ‘темно-корич­не­вый’, Ахдаб ‘гор­ба­тый’, А’радж ‘хро­мой’.

I.3 Обсто­я­тель­ства рож­де­ния: (а) время — назва­ния меся­цев лун­ного кален­даря (Раджаб, Сафар, Рама­зан; Джум’а ‘пят­ница’, Субхи ‘утрен­ний’); (б) место — Басра, Самар­канд; сюда вхо­дят имена нисба, свя­зан­ные с гео­гра­фи­че­скими назва­ни­ями: ат-Тан­тави, Макки.

I.4. Имена слу­чая: Шабака ‘сеть’, Катран ‘смола’, ‘деготь’. Веро­ятно, сюда же можно отно­сить и неко­то­рые имена из наиме­но­ва­ний живот­ных и растений.

I.5. Обо­зна­че­ние по роди­те­лям: имена типа насаб.

I.6. Чув­ства роди­те­лей по отно­ше­нию к ребенку: радость, неж­ность, любовь — Мах­буб ‘люби­мый’, Хубба ‘любовь’, Вахб и May хаб ‘пода­рок’.

II. Имена-поже­ла­ния (дези­де­ра­тивы).

II.1. Поже­ла­ния ребенку: (а) дол­гой жизни — Йахйа ‘он будет жить’, Таглиб ‘ты одер­жишь верх’, Амр ‘жизнь’; к этой группе можно отне­сти и наиме­но­ва­ния креп­ких и дол­го­веч­ных рас­те­ний — Талха ‘ака­ция’; (б) поже­ла­ния сча­стья — Са’ид ‘счаст­ли­вый’, Са’д ‘сча­стье’, Тау­фик ‘успех’, ‘сча­стье’; (в) поже­ла­ния силы и сме­ло­сти (маль­чи­кам) —Асад, Усама ‘лев’, Нимр ‘тигр’, Наср ‘орел’, Сакр ‘сокол’; сюда отно­сятся и имена, име­ю­щие отно­ше­ние к войне — Зу-л-Фикар мета­фо­ри­че­ски ’меч’; (г) поже­ла­ния вла­сти, знат­но­сти — ал-Амир ‘эмир’, ас- Саййид ‘гос­по­дин’, ар-Ра’ис ‘глава’; сюда же отно­сятся и имена из раз­ряда лакаб, быв­шие воз­ве­ли­чи­ва­ю­щие титулы; (д) поже­ла­ния кра­соты, неж­но­сти (девоч­кам) — Варда ‘роза’, Халима ’крот­кая’, Хасана кра­си­вая’; сюда отно­сятся и имена неко­то­рых пла­нет, дра­го­цен­ных кам­ней; (е) поже­ла­ния луч­ших душев­ных качеств — Афиф ‘доб­ро­де­тель­ный’, ‘скром­ный’, Фахми ‘умный’, Фахри ‘гор­дый’, Камил ‘совер­шен­ный’, ал-Фадл ’честь’, ‘досто­ин­ство’.

II.2. Обман­ные (защит­ные) имена, охра­ня­ю­щие от «злых духов», «сглаза»: (а) имена отри­ца­тель­ных качеств, оттал­ки­ва­ю­щие имена, вызы­ва­ю­щие отвра­ще­ние — Кабиха ‘без­об­раз­ная’, Мурра ‘горь­кая’; сюда можно отне­сти и имена по назва­ниям пре­смы­ка­ю­щихся, насе­ко­мых — ал-Ханаш ‘змея’, Шабат ‘таран­тул’ и т. д.; (б) для обмана — Йамут ‘он умрет’.

II.3. Поже­ла­ния роди­те­лей самим себе: Йазид ‘он прибавит’.

III Имена-посвя­ще­ния (мемо­ра­тиви) — памят­ные, свя­зы­ва­ю­щие носи­теля имени с обо­зна­ча­е­мым в его имени дру­гим чело­ве­ком, боже­ством или идеей.

III.1. Тотем­ные имена. Воз­можно, что к тотем­ным име­нам вос­хо­дят Калб ‘собака’ (упо­треб­ля­ется и форма мно­же­ствен­ного числа Килаб), Ди’б ‘волк’.

III.2. Имена рели­ги­оз­ного харак­тера: (а) имена про­рока Мухам­мада, его род­ствен­ни­ков и бли­жай­ших спо­движ­ни­ков — ал-Аббас, Фатима, Али, Омар, Хамза и др.; (б) биб­лей­ские имена, кото­рые ввиду их усво­е­ния исла­мом несут опре­де­лен­ную рели­ги­оз­ную нагрузку,— Йа’куб, Ибра­хим, Идрис, Исмаил, Сулей­ман, Йусуф и др.; (в) тео­фор­ные имена — Абдал­лах ‘раб Аллаха’ и дру­гие имена, обра­зо­ван­ные по модели «абд + эпи­теты Аллаха»; (г) имена, выра­жа­ю­щие идеи ислама; это имена с эле­мен­тами -ад-Дин, ‑Аллах ал-Ислам, ‑Сунна и др.; (д) имена, свя­зан­ные с Кора­ном,— ал-Кур’ани, Хафиз ‘зна­ю­щий наизусть Коран’. Встре­ча­ю­щи­еся в Коране отдель­ные буквы поро­дили имена Таха и Йасин.

III.3. Имена в честь зна­ме­ни­тых исто­ри­че­ских лиц или пред­ков. В каче­стве тако­вых Дава­лись про­звища има­мов, вое­на­чаль­ни­ков, зна­ме­ни­тых родственников.

Совре­мен­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель, при­ня­тая в Египте (АРЕ), близка к араб­ской клас­си­че­ской и вклю­чает лич­ное имя чело­века, за ним сле­дует имя его отца, далее фамиль­ное имя, напри­мер: Камал Мухам­мад Ибра­хим, Хусейн Камил ад-Дин, Мухам­мад ‘Осман Джа­лал (Галал), Нура Исма’ил Хасане йн, Закийа ‘Абд ал-‘Азиз ас-Сануси, Махмуд Хат­таб ал-Багури (ал-Бад­жури). В таком виде имя фик­си­ру­ется в пас­порте и в дру­гих офи­ци­аль­ных доку­мен­тах. Эле­мент ибн ‘сын’, кото­рый в араб­ской клас­си­че­ской AM при­сут­ствует между име­нем сына и отца, в совре­мен­ной еги­пет­ской AM опус­ка­ется. Однако в ряде слу­чаев при необ­хо­ди­мо­сти или жела­нии воз­дать кому-либо поче­сти (в почет­ной гра­моте, офи­ци­аль­ном дипломе и т. п.) слово ибн вос­ста­нав­ли­вают, добав­ляя ино­гда также имя деда и даже пра­деда. В повсе­днев­ном обще­нии при­нято опус­кать и имя отца, таким обра­зом, чело­века обычно назы­вают по лич­ному имени и фами­лии, напри­мер: Махмуд Тей­мур, Мухам­мад Тей­мур, Ахмад Тей­мур, Сухейр ал-Кала­мави, Ибра­хим ал-Мувей­лихи и т. д.

Еги­пет­ские жен­щины, выйдя замуж, не меняют фамилии.

В сфере оби­ходно-быто­вого обще­ния, осо­бенно в еги­пет­ских дерев­нях, вме­сто слова ибн ‘сын’ обычно упо­треб­ляют слово абу ‘отец’1. Извест­ный еги­пет­ский уче­ный — фольк­ло­рист и исто­рик — Ахмад Амин в своем «Сло­варе еги­пет­ских обы­чаев, тра­ди­ций и выра­же­ний» ука­зы­вает на воз­мож­ность подоб­ного употребления.

_____________

1 Напри­мер, в романе Мухам­мада Хусейна Хай­кала «Зей­наб» одного из героев зовут Хасан, нмя его отца — Халил, детей у Хасана нет, однако его упо­ми­нают под име­нем Абу Халил, т. е. букв, ‘отец Халила’.

В Египте часто инди­ви­ду­аль­ное имя заме­ня­ется дру­гим по какой-либо обще­из­вест­ной ассо­ци­а­ции, т. е. име­нем, заим­ство­ван­ным из биб­лей­ско-кора­ни­че­ских сюже­тов или свя­зан­ным с исто­ри­че­скими собы­ти­ями, напри­мер, Ибра­хима назы­вают Абу Халил, потому что у ара­бов имя биб­лей­ского Авра­ама (араб. Ибра­хим) при­со­еди­ня­ется к почет­ному про­зва­нию Халил Алла или ал-Халил (т. е. ‘друг бога’); Сулей­мана назы­вают Абу Да’уд, так как Сулей­ман — араб­ская форма биб­лей­ского имени Соло­мон, сына Давида‑, Хасана назы­вают АбуАли, потому что Хасан — сын Али, чет­вер­того араб­ского халифа (пра­вив­шего в 656–661 гг.), и т. д. Подоб­ное явле­ние харак­терно и для дру­гих араб­ских стран.

Срав­ни­вая антро­по­ни­мию араб­ского лите­ра­тур­ного языка и раз­го­вор­ного языка Египта, прежде всего сле­дует ука­зать на фоне­ти­че­ские вари­анты имен, суще­ство­ва­ние кото­рых обу­слов­лено раз­ли­чи­ями в систе­мах зву­ков этих язы­ков и зако­но­мер­ным чере­до­ва­нием фонем. Учет фоне­ти­че­ских раз­ли­чий крайне важен, так как араб­ская гра­фика (кон­со­нант­ное письмо) не пере­дает мест­ных осо­бен­но­стей про­из­но­ше­ния, а при транс­ли­те­ра­ции еги­пет­ских имен подоб­ные раз­ли­чия учи­ты­вать необ­хо­димо. Они состоят в следующем:

(1) звук дж в Египте про­из­но­сится как г (лит. Джа­мал — ег. Гамал, лит. Маджид — ег. Магид);

(2) в име­нах, обра­зо­ван­ных по типу при­ча­стия I породы дей­стви­тель­ного залога жен­ского рода про­ис­хо­дит выпа­де­ние глас­ного и при вто­ром кор­не­вом соглас­ном (лит. Фатима — ег. Фатьма, лит. А’ища — ег. ‘Еша);

(3) в неко­то­рых име­нах, осо­бенно заим­ство­ван­ных из древ­не­ев­рей­ского языка, во вто­ром слоге у заме­ня­ется на и (лит. Иусуф — ег. Йусиф);

(4) звук к в еги­пет­ском диа­лекте обычно про­из­но­сится как гор­тан­ный взрыв (лит. Фарук — ег. Фару’);

(5) звук л в ряде слу­чаев, осо­бенно в заим­ство­ва­ниях, про­из­но­сится как н (лит. Исма’ил — ег. Сима’ин) 2;

(6) звук м может в неко­то­рых слу­чаях заме­няться зву­ком н (ег. Фатна — лит. Фатима).Неко­то­рые осо­бен­но­сти харак­те­ри­зуют имена еги­пет­ских коптов (хри­сти­ан­ское насе­ле­ние страны). Помимо имен, заим­ство­ван­ных из Вет­хого и Нового завета, у коптов встре­ча­ются имена, свя­зан­ные с фара­он­ским и элли­ни­сти­че­ским Егип­том, или имена, при­шед­шие из Европы. У коптов рас­про­стра­нены такие имена, как Михаил, Ханна, Тома, Сезо­стрис, Эвкли­дос, Мари, Эли­са­бет, Луиз, Джо­зеф, Джордж, Ама­лия, Джу­лия, Вик­то­рия, Ивонн и т. п. Среди пол­ных имен коптов можно встре­тить такие: Садик Михаил Анто­ниус, Мад­лен Аййюб Андреус и т. п.

_____________

2 Это явле­ние наблю­да­лось и в клас­си­че­ском языке, напри­мер, извест­ный араб­ский гео­граф Йакут (XIII в.) отме­чает назва­ние места Джиб­рин и пояс­няет, что оно про­ис­хо­дит от лите­ра­тур­ного Джиб­рил (Гав­риил). Так же как соб­ствен­ное имя Джубран по про­ис­хож­де­нию явля­ется умень­ши­тель­ным от Джиб­рил (Гав­риил).

В раз­го­вор­ном языке Египта широко упо­треб­ля­ются умень­ши­тель­ные формы имен с эмо­ци­о­наль­ной окрас­кой лас­ка­тель­но­сти или пре­не­бре­же­ния, исполь­зу­ю­щи­еся при обра­ще­нии к детям или при интим­ном, фами­льяр­ном обра­ще­нии к взрос­лым. Умень­ши­тель­ные имена обра­зу­ются раз­лич­ными способами:

(1) повто­ром одного из соглас­ных зву­ков (чаще началь­ного) пол­ного имени с одним и тем же глас­ным (Лулу — уменьш. от Лейла, Сусу — уменьш. от Сухейр, Зузу — уменьш. от Ма’- зуза);

(2) повто­ром одного из соглас­ных зву­ков (чаще началь­ного) пол­ного имени с раз­лич­ными глас­ными (Нани — уменьш. от Навал, Зуза — уменьш. от Заки);

(3) упо­треб­ле­нием двух послед­них соглас­ных пол­ного име ни, состо­я­щего из трех или более соглас­ных, с глас­ными у и а (Дука — уменьш. от Мадика, Сума — уменьш. от Умм Кул­сум, Суна — уменьш. от Хасан);

(4) упо­треб­ле­нием двух любых соглас­ных пол­ного имени, состо­я­щего из трех и более соглас­ных, с глас­ными у а а (Нуса— уменьш. от Нафиса);

(5) повто­ром закры­того слога, обра­зу­ю­ще­гося путем соче­та­ния двух соглас­ных пол­ного имени с глас­ным а, и или у между ними (Там­там — уменьш. от Фатьма, Сим­сим — уменьш. от Сами, Сун­сун — уменьш. от Хасан);

(6) упо­треб­ле­нием моде­лей фа’ала и фа’али (Хамада — уменьш. от Мухам­мад, Фатани — уменьш. от Фатна);

(7) упо­треб­ле­нием модели фу ла (Сум’а — уменьш. от Сима’ ин);

(8) упо­треб­ле­нием модели фа’ула (Фат­тума — уменьш. от Фатьма, Хал­лума — уменьш. от .Халима, Зан­нуба — уменьш. от Зей­наб, На’ума — уменьш. от На’има);

(9) исполь­зо­ва­нием суп­пле­тив­ных обра­зо­ва­ний (Дарш и Абу Дарш — уменьш. от Мустафа, Батта — уменьш. от Фатьма).

Мно­гие соб­ствен­ные имена имеют несколько умень­ши­тель­ных, напри­мер: Навал — Нани и Лулу, Хасан — Суна и Сун­сун, Фатьма — Там­там, Фат­тума, Фатани и Батта. Неко­то­рые умень­ши­тель­ные имена отно­сятся к раз­лич­ным пол­ным: Суна — к Хасан и Хус­нийа, а также и к дру­гим, в кото­рых име­ются звука с и к, Лулу — к Лейла и Навал, Зузу — к Ма’з­уза и Закийа, а также и к дру­гим жен­ским име­нам, содер­жа­щим звук з, или вообще заме­няет слово «люби­мая». Умень­ши­тель­ные имена обра­зу­ются по общим пра­ви­лам обра­зо­ва­ния слов «по породам».

В еги­пет­ских семьях рас­про­стра­нен обы­чай, согласно кото­рому детям дают имена, обра­зо­ван­ные от того же корня, что и имя отца (деда); напри­мер, в извест­ной семье Тей­му­ров имя отца — Ахмад, а сыно­вей звали Мухам­мад и Махмуд, т. е. все три имени имеют корень хмд.

Среди имен и про­звищ, рас­про­стра­нен­ных в Египте, мно­гие свя­заны с живот­ным и рас­ти­тель­ным миром страны, напри­мер: Гураб ‘ворон’, Кутт ‘кот’, Фар ‘мышь’, Варда ‘роза’ и т. д. Неко­то­рые из имен отра­жают отдель­ные детали быта, хозяй­ствен­ного и семей­ного уклада, выде­ляют этни­че­ские осо­бен­но­сти, ино­гда под­чер­ки­вают физи­че­ские недо­статки людей и т. п., напри­мер: Гунди ‘сол­дат’, Гун­дийя ‘сол­датка’, Сим­сар ‘маклер’, ‘посред­ник’, Ситт ад-Дар ‘гос­пожа дома’, Ситт ал-Ахл ‘гос­пожа семьи’, Ханим ‘дама’, Хан­нума ‘барышня’, Умм ал-Хайр ‘мать блага’, ал-А’вар ‘кри­вой’, ал-А’раг ‘хро­мой’, Абу Сумра ‘смуг­лый’, Хараги ‘могу­чая, пло­до­род­ная земля’.

Ахмад Амин при­во­дит в своем сло­варе народ­ный рас­сказ, высме­и­ва­ю­щий подоб­ные имена и про­звища: «В деревне по назва­нию аз-Зариба (т. е. ‘загон для скота’) близ города Билб­нса был чело­век по имени хаджи ‘Али ал-Фахл (т. е. ‘хаджи Али Жере­бец’). Одна­жды его вызвали сви­де­те­лем в суд в город Зака­зик. Когда судья спро­сил о его имени и деревне, он отве­тил: «Алн Жере­бец из Загона для скота». Судья засме­ялся. А вот как тол­кует имя героя своей поэмы Абд ар-Рах­ман ал-Абнуди: «Имя Хараги в обла­сти города Кена известно. Жители мно­гих дере­вень назы­вают им своих сыно­вей. Имя это не с неба сва­ли­лось. Земли, кото­рые ждут каж­дый год раз­лива [Нила], земли бас­сей­ного оро­ше­ния, назы­ва­ются в наших дерев­нях хир­ган, мно­же­ствен­ное [число] харага. Это или­стая земля, могу­чая и пло­до­род­ная, кото­рая покры­ва­ется очень широ­кими и глу­бо­кими тре­щи­нами, исче­за­ю­щими каж­дый год с раз­ли­вом Нила; в период засуш­ли­вого вре­мени года они вновь появ­ля­ются. Назва­ние этой земли берут в каче­стве имени для своих сыно­вей, чтобы они всту­пили в жизнь такими же силь­ными, как и род­ная земля, спо­соб­ными давать плоды и при­но­сить дары».

На имена егип­тян ока­зала вли­я­ние также турец­кая антро­по­ни­мия. Напри­мер, Тей­мур (тур. тимур ‘железо’), Гюль­фи­дан (перс.-тур. ‘розан’). Под турец­ким вли­я­нием обра­зо­ва­лись двой­ные имена-сло­во­со­че­та­ния типа Мухаммад-‘Али, Мунир-Фахми, Самир-Хусни, Насма-Лутфи 3. Можно отме­тить, что обыч­ное для евро­пей­ской системы рас­по­ло­же­ние имен в спра­воч­ни­ках — вна­чале фами­лия, потом имя — при пере­даче араб­ских двой­ных имен часто при­во­дит к неточ­но­стям. Так, имя круп­ней­шего еги­пет­ского поэта Ахмада Шауки (1868–1932) обычно в евро­пей­ских сло­ва­рях и энцик­ло­пе­диях пере­да­ется как Шауки, Ахмад. На самом деле, как сви­де­тель­ствует антро­по­ни­ми­че­ский свод аз-Зирикли, Ахмад-Шауки — это двой­ное имя поэта. Такие имена в антро­по­ни­мии АРЕ — неред­кое явление.

Для антро­по­ни­ми­че­ской системы ара­бов Алжира харак­терна есте­ствен­ная тен­ден­ция к упро­ще­нию AM, кото­рая неиз­бежно при­во­дит к при­ме­не­нию одного или двух эле­мен­тов имени и направ­лена на его сокра­ще­ние. Одной из при­чин этого можно счи­тать вли­я­ние фран­цуз­ского языка, кото­рое в Алжире было очень силь­ным. На про­тя­же­нии 130 лет коло­ни­аль­ного управ­ле­ния фран­цуз­ский язык был офи­ци­аль­ным язы­ком Алжира. Эту же роль фран­цуз­ский язык играл и после заво­е­ва­ния стра­ной неза­ви­си­мо­сти. В раз­го­вор­ном араб­ском языке Алжира отсут­ствуют мно­гие поня­тия науки, тех­ники и т. п. Совре­мен­ный лите­ра­тур­ный араб­ский язык, на кото­ром издают в Алжире жур­налы и газеты, про­из­но­сятся офи­ци­аль­ные речи, не явля­ется сред­ством мас­со­вого обще­ния, так как он непо­ня­тен более чем поло­вине насе­ле­ния. Про­воз­гла­ше­ние араб­ского языка госу­дар­ствен­ным имеет прин­ци­пи­аль­ное зна­че­ние, сви­де­тель­ствует о жела­нии алжир­цев сде­лать свой язык сред­ством обще­ния. Пока же сферу офи­ци­ально-дело­вого обще­ния про­дол­жает обслу­жи­вать фран­цуз­ский язык. В связи с выше­ска­зан­ным сле­дует напом­нить о вли­я­нии доста­точно мно­го­чис­лен­ной алжир­ской эми­гра­ции во Фран­ции: про­жив во Фран­ции несколько, а ино­гда и много лет, вче­раш­ние эми­гранты при­во­зят в род­ную страну при­вычку к фран­цуз­ской речи и, в част­но­сти, к фран­цуз­ским именам.

_____________

3 Напри­мер, вот что напи­сано об извест­ном еги­пет­ском фило­логе Ахмаде Тей­муре в цен­ней­шем антро­по­ни­ми­че­ском своде «Ал-А’лам» («Имена») ливан­ского уче­ного Хайр ад-Дина аз-Зикили: «Он быв назван при рож­де­нии Ахмад-Тауфик, В дет­стве его звали Тауфик, потом стали назы­вать сокра­щенно Ахмад, а про­сла­вился он под име­нем Ахмад Тей­мур [1].

Осо­бенно ска­за­лось на раз­ви­тии араб­ской AM воз­дей­ствие фран­цуз­ской системы пас­пор­тов и удо­сто­ве­ре­ний лич­но­сти, постро­ен­ной, есте­ственно, на основе фран­цуз­ской AM. Иными сло­вами, какие-то эле­менты имени, чаще всего нисба, высту­пают в роли фами­лии, лич­ное имя соот­вет­ствует фран­цуз­скому имени, за ним сле­дует имя отца, напри­мер: Дахли Махмуд сын Ахмада. Это в общем отве­чает и араб­ской модели, но в послед­ней эле­мент нисба — Дахли стоял бы в конце всего имени: Мухам­мад ибн Ахмад ад-Дахли. В про­сто­ре­чии же обра­ще­ние будет зву­чать также во фран­цуз­ском вари­анте — мсье Дахли, ино­гда же в араб­ском вари­анте — си Дахли, где форма веж­ли­вого обра­ще­ния сейид ‘гос­по­дин’ заме­ня­ется севе­ро­аф­ри­кан­ским сокра­ще­нием си. В роли фами­лии, инди­ви­ду­аль­ного имени, имени отца могут упо­треб­ляться раз­ные эле­менты: алам, кунйа, лакаб (но не нисба).

Состав имен в Алжире обыч­ный араб­ско-мусуль­ман­ский. Но есть и неко­то­рые отли­чия, кото­рые каса­ются ста­рин­ных бер­бер­ских имен, рас­про­стра­нен­ных среди бер­бе­ров, напри­мер: Хамму, Бетка, Дер­галь, и упо­треб­ля­ю­щихся в соче­та­ниях с араб­скими име­нами, напри­мер: Аит Ахмад, Мухам­мад Хамму и др. Однако арабы упо­треб­ляют только араб­ские имена. Вли­я­ние бер­бер­ского языка ска­зы­ва­ется на фоне­ти­че­ской форме араб­ских имен, как пра­вило, в сокра­ще­нии пер­вого слога, напри­мер Ршид вме­сто Рашид, Бра­хим вме­сто Ибра­хим, а ино­гда и вто­рого слога: Ашми вме­сто Хашими. В связи с ростом наци­о­наль­ного само­со­зна­ния наряду с наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ными во всех араб­ских стра­нах име­нами, свя­зан­ными с кора­ни­че­скими сюже­тами, широ­кую попу­ляр­ность при­об­рели имена героев борьбы за неза­ви­си­мость, и в первую оче­редь имя наци­о­наль­ного героя Абд ал-Кадера.

Арабы Ирака испо­ве­дуют ислам двух основ­ных тол­ков — шиит­ского и сун­нит­ского. Между при­вер­жен­цами этих раз­но­вид­но­стей рели­гии до недав­него вре­мени сохра­ня­лись враж­деб­ные отно­ше­ния, и это нашло свое отра­же­ние в антро­по­ни­мии ирак­цев. Шииты в основ­ном наре­кали своих детей име­нами пря­мых потом­ков Мухам­мада, т. е. сыно­вей дочери про­рока — Фатьмы и халифа Али, — Хасан, Хусейн, а также Фатьма, Али. Очень попу­лярны среди шии­тов имена шиит­ских свя­тых, про­по­вед­ни­ков, напри­мер Махди, Казими. Ино­гда шииты назы­вали своих детей име­нами сун­нит­ских хали­фов и про­ро­ков, напри­мер Осман, Умар. Наре­че­ние этими име­нами объ­яс­ня­ется не покло­не­нием сун­нит­ским рели­ги­оз­ным и госу­дар­ствен­ным дея­те­лям, а тем, что ребе­нок, назван­ный этим име­нем, пред­став­лялся как бы совер­шенно чужим шиит­ской общине, чтобы обма­нуть злых духов, враж­деб­ных дан­ной семье, общине, племени.

С уста­нов­ле­нием в Ираке турец­кого гос­под­ства, кото­рое дли­лось около четы­рех веков, в ирак­скую антро­по­ни­мию стали про­ни­кать турец­кие имена. Семан­ти­че­ски, мор­фо­ло­ги­че­ски и фоне­ти­че­ски турец­кие имена, напри­мер Сабри, Нури, Шакер Хус­бак, Сидки аз-Захави, Разидж, Камил Чадарчи, Фадыл ал-Джа­мали и т. д., отли­ча­ются от араб­ских. К заим­ство­ва­ниям из турец­кой антро­по­ни­мии отно­сятся имена, вклю­ча­ю­щие такие мор­фем­ные эле­менты, как -чи(-джи), ‑бек(-бак), ‑баша. Довольно часто встре­ча­ются араб­ские имена в соче­та­нии с турец­ким обра­ще­нием эфенди ‘гос­по­дин’, ‘обра­зо­ван­ный чело­век’, напри­мер: Аббас-эфенди, Хамид-эфенди.

Ирак­ская антро­по­ни­мия под­верг­лась незна­чи­тель­ному воз­дей­ствию иран­ской и курд­ской. Такие рас­про­стра­нен­ные имена, как Ширин, Насрин, Нар­гис, Сар­кар, Джам­шид, при­шли из сосед­него Ирана и чаще всего встре­ча­ются в Южном Ираке, где про­жи­вает много пер­сов. А вли­я­ние курд­ской антро­по­ни­мии силь­нее ска­зы­ва­ется на севере страны — основ­ном рай­оне оби­та­ния ирак­ских курдов.

В конце XIX — начале XX в. нача­лось уси­лен­ное про­ник­но­ве­ние евро­пей­цев в араб­ские страны; в част­но­сти, Ирак в 1920 г. стал под­ман­дат­ной тер­ри­то­рией Англии, и вплоть до 1945 г. англи­чане сохра­няли свое вли­я­ние в этой стране, кото­рое отра­зи­лось и на антро­по­ни­мии ирак­цев, правда очень незна­чи­тельно. Евро­пей­ские имена встре­ча­ются только в среде интел­ли­ген­ции и выс­ших чинов­ни­ков: Эдмон Сабри (писа­тель), Лорна Дза­вад (худож­ница), Джон, Мари, Луи Халил и т. д.

Совре­мен­ная ирак­ская антро­по­ни­мия помимо пере­чис­лен­ных кате­го­рий имен вклю­чает также имена, свя­зан­ные с наиме­но­ва­ни­ями явле­ний реаль­ной жизни. Боль­шин­ство таких имен выпол­няли и выпол­няют риту­ально-обря­до­вые функ­ции, отра­жают харак­тер наци­о­наль­ной само­быт­но­сти, сохра­няют тес­ную связь с исто­рией народа, его бытом, миро­воз­зре­нием, тра­ди­ци­ями. Мотивы выбора имен самые раз­но­об­раз­ные, и чаще всего подоб­ные имена не теряют исход­ное эти­мо­ло­ги­че­ское зна­че­ние, т. е. ведут свое про­ис­хож­де­ние от нари­ца­тель­ной лексики.

Если что-либо во внеш­нем облике ново­рож­ден­ного пора­зило его род­ных, то имя ребенку может быть выбрано по назва­нию соот­вет­ству­ю­щего при­знака, свой­ства, напри­мер: Мунир ‘свет­лый’ (белизна кожи), Шукрийа ‘бело­ку­рая’, ‘свет­ло­во­ло­сая’, Джа­мила, Джа­мал ‘кра­си­вая’, ‘кра­си­вый’. Но дети появ­ля­лись на свет не только с необыч­ным для дан­ного народа цве­том волос и кожи, наде­лен­ными не только поло­жи­тель­ными физи­че­скими каче­ствами, но и физи­че­скими недо­стат­ками, врож­ден­ными болез­нями, напри­мер, Ахвал ‘косо­гла­зый’, Арадж ‘хро­мой’. Во мно­гих име­нах отра­жа­лись время рож­де­ния, обсто­я­тель­ства, сопро­вож­дав­шие появ­ле­ние мла­денца на свет, напри­мер: Рама­зан, Сафар, Раджаб — месяцы араб­ского лун­ного кален­даря, Мутар ‘рож­ден­ный в дождь’, Джума ‘пят­ни­цат (празд­нич­ный день у мусуль­ман), Лайла ‘ночь’, Шихаб ‘комета’.

Часто встре­ча­ются в имев­нике ирак­цев назва­ния живот­ных, осо­бенно молод­няка: Джах­шун ‘ослик’, Сахлун ‘«ягне­нок’, Acad ‘лев’, Зияб ‘волк’. Боль­шую группу состав­ляют имена, свя­зан­ные с про­фес­сией, напри­мер: Нак­каш ‘кра­силь­щик домов’, Хадад ‘куз­нец’, Самак ‘.рыбо­лов’, ‘тор­го­вец рыбой’, Саб­баг ‘кра­силь­щик’, Хаким ‘лекарь’, Джа­риди ‘про­да­вец газет’.

Известны слу­чаи, когда чело­век в силу мно­гих обсто­я­тельств утра­чи­вал свое пер­во­на­чаль­ное имя, дан­ное при рож­де­нии, и при­об­ре­тал имя-про­звище. Так, за бере­мен­ной жен­щи­ной, бро­шен­ной мужем, могло закре­питься имя Хад­жар ‘бро­шен­ная’ или Маз­лум ‘оби­жен­ная’. К име­нам-про­зви­щам отно­сятся и такие имена, как Надим ‘пью­щий’, Самир ‘собе­сед­ник (ноч­ной), смуг­лый’, Мад­люл ‘бало­вень’, Кан­бар ‘раб’4.

Рево­лю­ция 1958 г. в Ираке при­несла новые имена, свя­зан­ные с ней: Саура ‘рево­лю­ция’, Фатика ‘осво­бож­де­ние’, Кефах ‘борьба’, Фузия (жен. имя) и Фаиз (муж. имя) ‘победа’. Они вошли в имен­ник ирак­цев как пол­но­прав­ные члены их антропонимии.

Раз­ви­тие совет­ско-ирак­ских отно­ше­ний также обо­га­тило основ­ной фонд ирак­ской антро­по­ни­мии. Попу­лярны среди ирак­цев имена Надежда, Свет­лана, Вера, Анна, Нико­лай, Вален­тина, Юрий5.

_____________
4 Известны и курьез­ные слу­чаи. Так, в Кер­беле учи­тель химии вме­сто слова киб­рит (араб, ‘сера’) про­из­но­сил чиб­рит, это слово и закре­пи­лось за ним в каче­стве имени-про­звища. Один ира­кец по при­езде на родину из Москвы назвал свою ново­рож­ден­ную дочку Ряженка, очень ему понра­вился этот про­дукт и его название.

5 Два послед­них осо­бенно потому, что это имена совет­ских кос­мо­нав­тов Тереш­ко­вой и Гагарина.

Совре­мен­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель ара­бов Ливана гораздо проще араб­ской клас­си­че­ской AM6. Она пред­став­ляет собой лич­ное имя (араб, исм), за кото­рым сле­дует фамиль­ное имя (араб, исм ал-аила). Между ЛИ и ФИ в офи­ци­аль­ном упо­треб­ле­нии обычно ста­вится ЛИ отца (ЛИО), при­чем слова ибн ‘сын’ или бинт ‘дочь’ чаще всего опус­ка­ются, напри­мер: Джубран (ЛИ) Халил (ЛИО) Джубран (ФИ).

Довольно боль­шую группу ливан­ских антро­по­ни­мов состав­ляют имена несе­мит­ского про­ис­хож­де­ния. Это древ­ние пер­сид­ские, гре­че­ские и латин­ские заим­ство­ва­ния, тюрк­ские имена и новый слой латин­ских антро­по­ни­мов, утвер­див­шихся на тер­ри­то­рии Ливана в эпоху кре­сто­вых похо­дов, попол­нен­ный в новое и новей­шее время ита­льян­скими, фран­цуз­скими, англий­скими и дру­гими име­нами. Имена этой группы харак­терны, как пра­вило, для хри­стиан. Гро­мозд­кие гре­че­ские имена Баси­лийус (Васи­лий), Иру­ни­мус (Иеро­ним), Исби­ри­дун (Спи­ри­дон), латин­ские Джир­ма­нус (Гер­ман), Кустан­тин (Кон­стан­тин) начали заметно вытес­няться заим­ство­ва­ни­ями из ново­ев­ро­пей­ского име­но­слова уже во вто­рой поло­вине XIX в., напри­мер: Алфрад (Аль­фред), Филиб (Филипп), Шарл (Шарль), Катрин, Мари­ана (Мари­анна). Неко­то­рые имена фигу­ри­руют сразу в несколь­ких рав­но­прав­ных фор­мах: Йуханна — Ханна — Джан (Иоанн — Жан), Джур­джус — Джир­джи — Джурдж (ср. русск. Геор­гий — Юрий). Рас­про­стра­не­нию евро­пей­ских имен активно спо­соб­ство­вали учебно-про­па­ган­дист­ские цен­тры, осно­ван­ные като­ли­че­скими, про­те­стант­скими и пра­во­слав­ными мис­си­о­не­рами. Ска­зы­ва­лось и вли­я­ние эми­гра­ции ливан­цев, став­шей осо­бенно мас­со­вой в конце XIX в.

Фамиль­ное имя было вве­дено для всего насе­ле­ния Ливана в начале XX в. Однако задолго до этого ФИ как устой­чи­вое наиме­но­ва­ние, пере­да­ю­ще­еся из поко­ле­ния в поко­ле­ние по муж­ской линии, суще­ство­вало в неко­то­рых слоях ливан­ского обще­ства. К ФИ функ­ци­о­нально при­бли­жа­лись не только родо­вые имена ливан­ской фео­даль­ной знати (Шихаб, Алам ад-Дин, Бал­ла­м’а, Ари­слан, Джум­блат, Йаз­бак, Абу-Накад, Абд ал-Малик, Хазин, Хубайш, Дах­дах, Хамада и проч.), но и фамиль­ные про­звища пис­цов, свя­щен­ни­ков, лето­пис­цев и пере­вод­чи­ков — выход­цев пре­иму­ще­ственно из низ­шего и сред­него слоя хри­сти­ан­ского духо­вен­ства. Неко­то­рые такие ФИ известны по край­ней мере с XVI в. и до сих пор бытуют в Ливане, напри­мер: ад-Дувайхи, ас-Сахй­уни, ал-Хакили и др. Основ­ная масса кре­стьян­ского насе­ле­ния полу­чила ФИ в начале нашего века под дав­ле­нием осман­ской адми­ни­стра­ции. В дерев­нях в каче­стве ФИ выби­рали обычно ЛИ более или менее отда­лен­ного предка по муж­ской линии — реаль­ного, пред­по­ла­га­е­мого или вымышленного.

_____________

6 Пере­чень основ­ных работ по араб­ской антро­по­нимнн см. у А. С. Или­за­рова, Б. А. Ста­ро­стина и А. Хейри [1, с. 290—291].

ФИ могла стать прак­ти­че­ски любая часть араб­ской клас­си­че­ской AM: лакаб (Алам ад-Дин ‘знамя веры’, Атраш ’ глу­хой’), кунья (Абу-Накад, ино­гда с редук­цией глас­ных слова абу ‘отец’, напри­мер Бал­ла­м’а, или с пол­ным его выпа­де­нием), насаб (с выпа­де­нием слова ибн ‘сын’), нисба (ат-Турк, ал-Хакили), ман­саб (Даб­бас ‘про­да­вец патоки’, Надж­жар ‘плот­ник’). Ряд ливан­ских ФИ имеют доараб­ское про­ис­хож­де­ние, вос­ходя к фини­кий­ским (Бай­рути ‘бей­рут­ский’) и ара­мей­ским (Имад ‘кре­ще­ние’) кор­ням. Осо­бенно много таких ФИ среди про­из­вод­ных от гео­гра­фи­че­ских назва­ний, так как по мень­шей мере треть всех ливан­ских топо­ни­мов доараб­ского происхождения.

Помимо ФИ семит­ского про­ис­хож­де­ния в ливан­скую антро­по­ни­мию вхо­дит боль­шая группа несе­мит­ских ФИ, куда отно­сятся гре­че­ские (аш-Шидиак от греч. ‘архи­дьяк’), курд­ские (Джум­блат, т. е. иска­жен­ное Джан­ба­лат) заим­ство­ва­ния, ФИ с турец­кими мор­фем­ными эле­мен­тами (ал-Йази­джи), ара­би­зо­ван­ные армян­ские фами­лии (Сар­кис, Баййан, Битар), не говоря уже о сохра­нив­ших пер­во­на­чаль­ную форму [15, с. 59—61]. Неко­то­рые хри­сти­ан­ские ФИ (чаще всего маро­нит­ские) тра­ди­ци­онно выво­дятся от имен кре­сто­нос­цев: Салиби (араб, ‘кре­сто­вый’), Бар­даул (Baldwin), Дувайхи (de Douhai), Дурйан (comte d’Orient, т. е. ‘граф Востока’), Тара­баих (Torbey).

Новое время с рас­ши­ре­нием поли­ти­че­ских, тор­го­вых, куль­тур­ных и про­чих кон­так­тов вызвало к жизни так назы­ва­е­мые «леван­тин­ские» ФИ, глав­ным обра­зом ита­льян­ского и ново­гре­че­ского про­ис­хож­де­ния, напри­мер: Басила, Абилла, Ианни, Баули, Кат­сафлис и т. д.

Осо­бую про­блему пред­став­ляет сов­ме­сти­мость ЛИ и ФИ. Так, напри­мер, ни в одной из хри­сти­ан­ских общин не назо­вут сына име­нем Мухам­мад, при­ня­тым у мусуль­ман. Пра­во­слав­ные не выбе­рут для ново­рож­ден­ного патро­ном свя­того Маруна, как это делают маро­ниты, а мусуль­мане не дадут девочке имя Мари­анна и не наре­кут маль­чика Абд ал-Масих 7. Совре­мен­ный ливан­ский уче­ный К. Салиби отме­чает, что маро­нит­ские кре­стьян­ские ФИ часто про­ис­хо­дят от нисбы, а ФИ пра­во­слав­ных и греко-като­ли­ков — от мансаба:«Семьи маро­ни­тов, кре­стьяне из поко­ле­ния в поко­ле­ние, при­вя­зан­ные к своей земле, сохра­няют в своем имени назва­ние деревни или рай­она, откуда они про­ис­хо­дят» [10]. Однако отно­си­тель­ный урба­низм пра­во­слав­ных и греко-като­ли­ков нашел отра­же­ние в часто встре­ча­ю­щихся фами­лиях, обо­зна­ча­ю­щих про­фес­сию или род заня­тий, таких, напри­мер, как Хад­дад ‘куз­нец’, Лах­хам ‘мяс­ник’, Саб­баг ‘кра­силь­щик’, Надж­жар ‘плот­ник’, Хаик ‘ткач’,

_____________

7 В Ливане попу­ля­рен рас­сказ о наход­чи­вом свя­щен­нике, кото­рый на непо­чти­тель­ный вопрос неко­его юнца: «Эй, батюшка, как тебя звать?» — отве­тил лукаво: «Отец Марун нз села Амйун». Соль ответа заклю­ча­ется в том, что в пра­во­слав­ном селе Амйун про­сто не может быть свя­щен­ника с таким име­нем. «Маруи нз Амй­уна» вошел в поговорку.

Сайг ‘золо­тых дел мастер’. Конечно, выска­зан­ные заме­ча­ния не более чем част­ные наблю­де­ния, остав­ля­ю­щие в сто­роне основ­ной фонд ливан­ской антро­по­ни­мии и не учи­ты­ва­ю­щие слу­чаи пере­хода из одной кон­фес­сии в другую.

Для совре­мен­ной ливан­ской прак­тики наре­че­ния имени трудно выве­сти общую зако­но­мер­ность. До сих пор детей часто назы­вают по вре­мени рож­де­ния или обсто­я­тель­ствам, свя­зан­ным с появ­ле­нием мла­денца на свет. Ребенку, родив­ше­муся в празд­ник, дают имя Ид ‘празд­ник’, родив­ше­муся в рож­де­ство — Милад ‘рож­де­ство’, в празд­ник бла­го­ве­ще­ния — Бишара ‘бла­гая весть’ и т. д. Девочку, родив­шу­юся в сезон холо­дов (салидж), нередко наре­кают Сали­джа. Имена, явля­ю­щи­еся назва­ни­ями хищ­ни­ков (Зиб ‘волк’, Асад ‘лев’, Шибли ‘льве­нок’, Укаб ‘орел’), дают ново­рож­ден­ным как залог дол­го­ле­тия в тех семьях, где стар­шие дети не выжили. Кое-где сохра­ня­ется ста­рая тра­ди­ция, когда ново­рож­ден­ному при­сва­и­ва­ется имя деда. Ино­гда, впро­чем, внуку избе­гают давать ЛИ здрав­ству­ю­щего деда, так как это якобы может повре­дить ста­рику. В неко­то­рых семьях детей наре­кают так, что их ЛИ начи­на­ются с общей буквы или созвучны друг другу, напри­мер: Фуад, Фахим, Фаузи, Фади; Найма, Найм, Набих, Набиха, Рафик, Шафик, Самир, Мунир и т. д. Почти не бывает слу­чаев, чтобы ребе­нок носил ЛИ, сов­па­да­ю­щее с ЛИ сво­его отца или матери.

В наше время про­ис­хо­дит отно­си­тель­ное суже­ние фонда ливан­ских лич­ных имен. Пожа­луй, во всех кон­фес­си­о­наль­ных общи­нах страны наблю­да­ется тен­ден­ция к избра­нию обще­а­раб­ских имен с ослаб­лен­ной или отсут­ству­ю­щей рели­ги­оз­ной окрас­кой, типа Хабиб ‘люби­мый’, Халил ‘воз­люб­лен­ный’, Са’ид ‘счаст­ли­вый’, Лайла ‘ночь’, ‘Амал ‘надежда’ и т. д. Однако такие имена, как хри­сти­ан­ские Джир­джи, Камил, Бутрус или мусуль­ман­ские Мухам­мад, Али и др., сохра­няют почет­ное место в совре­мен­ном ливан­ском именослове.

Ливан­ские фор­мулы обра­ще­ния в основ­ном сходны с теми, кото­рые при­няты в дру­гих араб­ских стра­нах — то же при­стра­стие к тер­ми­нам род­ства для выра­же­ния ува­же­ния (Абу-Рафик ‘отец Рафика’, Умм-Хай­дар ‘мать Хай­дара’), то же офи­ци­аль­ное обра­ще­ние к стар­шему, пись­менно или устно, по долж­но­сти без упо­ми­на­ния ЛИ или ФИ (сий­а­дату-л-вазир ‘гос­по­дин министр’) и т. д. Посте­пенно ухо­дит в про­шлое фео­даль­ная титулатура.

При­ня­тая у нас пись­мен­ная пере­дача ливан­ских (да и вообще араб­ских) антро­по­ни­мов стра­дает непо­сле­до­ва­тель­но­стью, кото­рая частично вызвана осо­бен­но­стями араб­ской орфо­гра­фии и харак­те­ром мест­ного про­из­но­ше­ния (афф­ри­кате [g] лите­ра­тур­ного араб­ского в ливан­ской раз­но­вид­но­сти языка соот­вет­ствует фонема [zj и т. д.). Тран­скрип­ция часто не учи­ты­вает асси­ми­ля­цию звука [l] араб­ского артикля с началь­ным (апи­каль­ным, или «сол­неч­ным») соглас­ным имени (пишут ал-Ра- фик вме­сто ар-Рафик). Осо­бенно велик раз­но­бой в пере­даче состав­ных имен. Часто можно уви­деть такие напи­са­ния, ска­жем, имени Абд ас-Салам, как Абдель Салам, Абдул Салям и т. п. Раз­дель­ное напи­са­ние пер­вого эле­мента состав­ного имени, да еще в кос­вен­ном падеже («при­нял Абделя Салама такого-то»), создает у чита­теля лож­ное впе­чат­ле­ние, будто перед ним само­сто­я­тель­ное имя (Абдель), вхо­дя­щее в трех­член­ную AM.

Лите­ра­тура

1. Или­за­ров А. С., Ста­ро­стин Б. А., Хейри А. О внут­рен­ней форме и про­ис­хож­де­ния араб­ских имен.— Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем, буду­щем. М., 1970.

2. Гафу­ров А. Г. Лев и Кипа­рис. М., 1971.

3. Нико­нов В. А. Имя и обще­ство. М., 1974.

4. Ста­ро­стин Б. А. О струк­туре и исто­ри­че­ском раз­ви­тии антро­по­ни­мии араб­ского про­ис­хож­де­ния. — Антро­по­ни­мика. М., 1970.

5. Caetani L., Gabrieli G. Onomasiicon arabicum. Roma, 1915.

6. Colebrooke Т. E. On Proper Names of the Mohammedans. — Journal of the Royal Asiatic Society. Vol. 11 (N. S.), 1879; Vol. 13 (N. S.), 1881.

7. Encyclopaedia of Islam. New Edition. Leiden.

8. Margoliouth D. S. Names (Arabic). — Encyclopaedia of Religion and Ethics. Vol. 9. N. Y., 1917.

9. Vroonen E. Les noms des personnes dans le monde. Anthroponymie univer- selle comparee. Bruxelles, 1967.

Addenda

10. Салиби К. Очерки по исто­рии Ливана. М., 1969.

11. Фрайха А. Хадара фи-тарик аз-зауал: ал-кариа ал-луб­на­нийя. Бей­рут, 1957.

12. Feghali М. Proverbes et dictons syro-libanals. — Travaux et memoires de I’lnstitut d’Ethnologie. XXI. P., 1938.

13. Gulick ]. Social Structure and Cultural Change in a Lebanes Village. — Viking Fund Publications in Anthropology. № 21. N.-Y., 1955.

14. Hitti Ph. Lebanon in History. From the Earliest Times to the Present. L., 1957.

15. Sanjian A. The Armenian Communities in Syria under Ottoman Dominition. Cambridge (Mass.), 1964.

16. Touma T. Un village montagne au Liban. P., 1958.

17. Yassin M. A. F. Personal names of Adress in Kuwait Arabic. — Anthropological LinguisUcs. Bloomington, 1978, vol. 20, № 2.

Армяне

Общая чис­лен­ность армян — 5 млн. 700 тыс. чело­век. Армян­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель дву­членна, т. е. состоит из имени и фами­лии. Отче­ство для армян не харак­терно. Лишь в доку­мен­тах запи­сы­ва­ется имя отца в форме роди­тель­ного падежа, напри­мер: Ова­не­сян Ваграм Айра­пети (Ваграм [сын] Айра­пета), Пет­ро­сян Арус Сааки (Арус [дочь] Саака). В повсе­днев­ном быто­вом обще­нии, осо­бенно среди сель­ского насе­ле­ния, отче­ство обычно не упо­треб­ля­ется: друг друга назы­вают либо по имени, либо по фами­лии с добав­ле­нием слова ынкер (при обра­ще­нии к муж­чине), ынке­руи (при обра­ще­нии к жен­щине) ‘това­рищ’.

Нередко имени пред­ше­ствует назва­ние долж­но­сти, про­фес­сии либо слово вар­пет, уста ‘мастер’, напри­мер: вар­пет Смбат ‘мастер Смбат’, уста Кара­пет ‘мастер Кара­пет’. Ино­гда к чело­веку обра­ща­ются только по назва­нию долж­но­сти, про­фес­сии или титулу, не упо­треб­ляя лич­ного имени. Зна­ме­ни­того армян­ского поэта Аве­тика Иса­а­кяна все назы­вали Вар­пе­том (без имени). Пожи­лым людям в знак ува­же­ния ино­гда еще гово­рят тикайр ‘гос­по­дин’, тикин ‘гос­пожа’, но чаще Най­рик ‘отец’, май­рик ‘мать’. Сверст­ни­ков назы­вают ахпер брат’, куй­рик ‘сестра’.

Среди сель­ского насе­ле­ния до сих пор рас­про­стра­нено обра­ще­ние к род­ствен­ни­кам не по имени, а согласно уста­но­вив­шейся издревле семейно-род­ствен­ной тер­ми­но­ло­гии. Напри­мер, дядю по отцов­ской линии назы­вают Норех­байр (‘брат отца’), по мате­рин­ской керры, их жен — соот­вет­ственно Иорех­бор кник и керру кник, невестку — hapc (‘невестка’), либо «дочь такого-то», напри­мер Далаки ахчик (‘дочь Далака’), стар­шего деверя — ехбайр, ахпер (‘брат’), поса­же­ного отца — кавор, его жену — кавори кник и т. д. И в насто­я­щее время в дерев­нях любого стар­шего муж­чину из того рода, в кото­ром кто-либо был каво­ром, назы­вают кавор, а всех пожи­лых жен­щин соот­вет­ственно кавори кник’, всех стар­ших муж­чин из рода матери назы­вают керры, а жен­щин — керру кник.

Армян­ская куль­тур­ная, тра­ди­ция насчи­ты­вает тыся­че­ле­тия; к глу­бо­кой древ­но­сти вос­хо­дит и исто­рия армян­ских имен. В армян­ской антро­по­ни­мии можно выде­лить несколько пластов:

(1) наци­о­наль­ные имена, к кото­рым отно­сятся имена древ­них армян­ских богов (напри­мер, Гайк — имя вер­хов­ного боже­ства, пра­ро­ди­теля армян, Ара — имя бога солнца, весен­него про­буж­де­ния при­роды, Анаит — имя богини пло­до­ро­дия и любви, Ваагн — имя бога грома и мол­нии), царей (Тиг­ран, Арта­вазд, Арта­шес, Паран­дзем, Ашот), пол­ко­вод­цев (Вар­дан, Мушег, Геворг);

(2) .наци­о­наль­ные имена, создан­ные на почве армян­ского языка, т. е. имена, в каче­стве кото­рых высту­пают армян­ские имена нари­ца­тель­ные, напри­мер, назва­ния пла­нет, звезд (Арев ‘солнце’, Лусин ‘луна’, Аст­хик ‘звез­дочка’), цве­тов (Ману­шак ‘фиалка’, Вард ‘роза’, Шушан ‘лилия’, Асмик ‘жас­мин’), дра­го­цен­ных кам­ней, кра­си­вых тка­ней (Гоар ‘ брил­ли­ант’, Мар­га­рит ‘жем­чуг’, Алмаст ‘алмаз’, Метак­сия ‘шелк’), празд­ни­ков (Нава­сард ‘Новый год’, Вар­ти­вор — язы­че­ский празд­ник воды, Арутюн ‘вос­кре­се­ние’, Амбар­цум ‘воз­не­се­ние’); в функ­ции имен издавна исполь­зу­ются слова, обо­зна­ча­ю­щие кра­соту, сча­стье, ясность, уте­ше­ние и т. п. (Геге­цик, Ерджа­ник, Пай­цар, Мхитар);

(3) имена, заим­ство­ван­ные из дру­гих язы­ков, напри­мер: Абраам, Сого­мон (Соло­мон), Мовсес (Мои­сей), Давид — из древ­не­ев­рей­ского; Сурен, Гур­ген, Хосров — из пер­сид­ского; после уста­нов­ле­ния в Арме­нии Совет­ской вла­сти вошли в оби­ход и такие заим­ство­ван­ные из рус­ского языка имена, как Вла­ди­мир, Юрий, Сер­гей и др., в про­цессе адап­та­ции пре­тер­пев­шие опре­де­лен­ные изме­не­ния, т. е. упо­треб­ля­ю­щи­еся в иска­жен­ной форме — Валод, Юрик, Серож. К сожа­ле­нию, в пас­пор­тах и в дру­гих офи­ци­аль­ных доку­мен­тах запи­саны обра­зо­ван­ные от этих имен отче­ства — соот­вет­ственно Валодиевич(-вна), Юрикович(-вна), Сережиевич(-вна) и т. д.; в 30–50‑е годы полу­чили боль­шое рас­про­стра­не­ние запад­но­ев­ро­пей­ские имена (Ген­рих, Эду­ард, Роберт, Гам­лет, Джу­льетта, Флора и Др.), а также имена, дан­ные в честь вели­ких людей (Тель­ман, Карл, Энгельс, Рузвельт, Фрун­зег Камо и др.).

В армян­ском языке есть имена, кото­рые могут носить и муж­чины и жен­щины, напри­мер: Арша­луйс (‘рас­свет’), Айастан (‘Арме­ния’), Ерджа­ник (‘сча­стье’), Нубар (‘пер­ве­нец’), Гра­чия. Неко­то­рые имена имеют и муж­скую, и жен­скую форму, напри­мер: Армен (муж.) — Арме­нуи (жен.), Вард — Вар­дуи, Ану­ша­ван — Ануш, Арман — Армануи.

Фами­лия по-армян­ски — азга­нун, что дословно озна­чает «имя азга», т. е. имя род­ствен­ной группы, патро­ни­мии, кото­рое, в свою оче­редь, обра­зо­ва­лось от имени, про­звища, про­фес­сии осно­ва­теля азга с при­бав­ле­нием суф­фик­сов, пока­зы­ва­ю­щих при­над­леж­ность,—ящ (-анц, ‑ещ), ‑унц, ‑уни (древ­няя урарт­ская форма), напри­мер: Саа­кянц, Бру­тенц, Гри­го­рянц, Севунц, Бэнуни. Нали­чием этих суф­фик­сов армян­ские фами­лии мор­фо­ло­ги­че­ски четко отли­ча­ются от имен. Кате­го­рией рода армян­ские фами­лии не обладают.

Упо­треб­ле­ние азго­вых назва­ний, а затем и фами­лий отно­сится в основ­ном к пери­оду позд­него фео­да­лизма. До этого вме­сто фами­лий ука­зы­ва­лось либо имя отца, либо назва­ние места рож­де­ния. Напри­мер, Тевоси Вираб озна­чало, что Вираб был сыном Тевоса, Лазар Пар­пеци — что Лазар был родом из Парпи, Гри­гор Тате­ваци — что Гри­гор был из Татева и т. д. Среди сель­ского насе­ле­ния фами­лии появи­лись только во вто­рой поло­вине про­шлого сто­ле­тия. Посте­пенно конеч­ный в суф­фик­сах выпа­дает, и фами­лия при­ни­мает совре­мен­ную форму с суф­фик­сом -ян (Саа­кян, Гри­го­рян и т. д.). Сохра­ня­ется и арха­и­че­ская (урарт­ская) форма с суф­фик­сом -уни (Арша­куни, Баг­ра­туни, Хор­хо­руни). Не слу­чайно поэтому, что такие фами­лии носили в основ­ном пред­ста­ви­тели ста­рин­ных фео­даль­ных родов. Среди сюник­ских и арцах­ских армян рас­про­стра­нен суф­фикс -унц, также озна­ча­ю­щий при­над­леж­ность к опре­де­лен­ной род­ствен­ной группе, напри­мер: Арчунц, Гурунц, Сатунц.

Чаще всего основу армян­ских фами­лий состав­ляет имя деда по отцу. Но в конце XIX — начале XX в. зна­чи­тель­ная часть фами­лий про­ис­хо­дила от назва­ний про­фес­сий осно­ва­те­лей азга, если эта про­фес­сия ста­но­ви­лась потом­ствен­ным заня­тием. Напри­мер, Дар­би­нян (‘Куз­не­цов’), Вос­кер­чян (‘Золо­та­рев’), Нал­бан­дян (‘Кова­лев’) и т. д.

Фами­лия пере­хо­дит из поко­ле­ния в поко­ле­ние, от отца к детям. Но ино­гда, глав­ным обра­зом в среде сель­ского насе­ле­ния, наблю­да­ется такое явле­ние: в одной и той же семье одни дети полу­чают фами­лию отца, а дру­гие — фами­лию, обра­зо­ван­ную’ от имени деда по отцов­ской линии.

Лите­ра­тура

1. Ами­рьянц И. А. Неко­то­рые осо­бен­но­сти армян­ских лич­ных имен. — Оно­ма­стика Кав­каза. I. Махач­кала, 1976.

2. Ача­рян Гр. Сло­варь армян­ских лич­ных имен. Т. 1—5. Ере­ван, 1944—1962 (на армян­ском яз.).

3. Бдоян В. А. Кров­но­род­ствен­ный «азг» и род­ствен­ные отно­ше­ния у армяи. — СЭ. 1952, № 1.

4. Кара­пе­тян Э. Т. Род­ствен­ная группа «азг» у армян. Ере­ван, 1966.

5. Тер-Сар­ки­сянц А. Е. Из антро­по­нимни армяи. — Оно­ма­стика Кав­каза. I.. Махач­кала, 1976.

Афганцы

Афганцы (само­на­зва­ние паштун или пах­тун) насе­ляют два госу­дар­ства — Афга­ни­стан и Паки­стан. Их общая чис­лен­ность пре­вы­шает 20 млн. чело­век. На тер­ри­то­рии Афга­ни­стана про­жи­вает свыше 9,5 млн. афган­цев. В Паки­стане афганцы (здесь они име­ну­ются пата­нами) насе­ляют рай­оны вдоль паки­стано-афган­ской гра­ницы по пра­вому берегу реки Инд, при­бли­зи­тельно от Чит­рала до Зхоба.

Язык афган­цев — пушту — отно­сится к восточ­ной ветви иран­ских языков.

В кор­пусе афган­ских антро­по­ни­мов зна­чи­тель­ный про­цент состав­ляют араб­ские, пер­сид­ские, таджик­ские и тюрк­ские имена.

I. Обще­му­суль­ман­ские имена. Как и в дру­гих мусуль­ман­ских стра­нах, на тер­ри­то­рии Афга­ни­стана в сред­ние века в период раз­ви­того фео­даль­ного обще­ства антро­по­ни­ми­че­ская модель была слож­ной. Она состо­яла из лакаба (почет­ного титула, напри­мер Дже­мал ад-Дин ‘кра­сота веры’), куньи (почет­ного про­звища по сыну, напри­мер Абу л‑Хасан), основ­ного имени, патро­нима, соеди­няв­ше­гося с основ­ным име­нем араб­ским сло­вом ибн ‘сын’, и нисбы (про­звища по месту рож­де­ния, напри­мер Самар­канди, Херати и т. д.). Таким обра­зом, пол­ное имя в сред­ние века в мусуль­ман­ских стра­нах должно было иметь при­мерно сле­ду­ю­щий вид: Нур ад-Дин Абу Абдал­лах Мухам­мад ибн Ахмад Самарканди.

С тече­нием вре­мени AM упро­ща­лась. В каче­стве основ­ного имени мог закре­питься лакаб или кунья, а нисба часто пре­вра­ща­лась в фамилию.

В антро­по­ни­мии афган­цев можно выде­лить несколько групп с точки зре­ния обра­зо­ва­ния имен и их структуры:

(1) имена кора­ни­че­ских и биб­лей­ских пер­со­на­жей, напри­мер, Ибра­хим (библ. Авраам), Исмаил Исхак (библ. Исаак), Харун (библ. Аарон), Муса (библ. Мои­сей), Юнус (библ. Иона) и целый ряд других;

(2) имена в честь осно­ва­теля веро­уче­ния ислама Мухам­мада, чле­нов его семьи и бли­жай­ших спо­движ­ни­ков; наи­бо­лее рас­про­стра­нены имена Мухам­мад, Махмуд или Ахмад; кроме того, даются имена пер­вых четы­рех хали­фов (глав мусуль­ман началь­ного пери­ода ислама) — Абу Бекр, Омар, Осман и Али; что каса­ется послед­него, то наряду с его основ­ным име­нем или про­из­вод­ным от него (Карам-Али) у афган­цев встре­ча­ются имена, обо­зна­ча­ю­щие его эпи­теты, т. е. Аса­дулла ‘лев Аллаха’, Хай­дар ‘лев’, а также эпи­теты его атри­бу­тов — Зуль­фа­кар ‘сабля Али’, букв, ‘рас­се­ка­ю­щая спин­ные позвонки’; попу­лярны также имена сыно­вей Али, счи­та­ю­щихся пер­выми муче­ни­ками ислама, — Хасан и Хусейн; часто эти имена даются близнецам;

(3) имена, обра­зо­ван­ные от быв­ших лака­бов, име­ю­щих своим вто­рым ком­по­нен­том слово дин ‘вера’, напри­мер, Дже­лал ад-Дин ‘вели­чие веры’, Дже­мал ад-Дин ‘кра­сота веры’, Садр ад-Дин ‘грудь веры’, Хайр ad-Дин ‘добро веры’ и др.; в сред­ние века у мусуль­ман такие титулы слу­жили отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью высо­ко­по­став­лен­ных особ и лиц духов­ного зва­ния„ позже они полу­чили более широ­кое рас­про­стра­не­ние, хотя и до сих пор чаще встре­ча­ются в семьях мусуль­ман­ских духов­ных, лиц;

(4) так назы­ва­е­мые «тео­фор­ные» имена, т. е. имена, в состав кото­рых вхо­дит слово Аллах или дру­гое слово, обо­зна­ча­ю­щее бога, напри­мер: Хабибулла ‘люби­мый Алла­хом’, Изза­тулла ‘слава Аллаха’, Хай­рулла ‘добро Аллаха’ и др.;

(5) слож­ные имена, име­ю­щие своим пер­вым ком­по­нен­том слово абд ‘раб’, а в каче­стве вто­рого чаще всего — один из мно­го­чис­лен­ных эпи­те­тов Аллаха, напри­мер: Абду­ла­хад ‘раб един­ствен­ного’, Абдул­баки ‘раб веч­ного’, Абдулхакк ‘раб истин­ного’, Абдур­рах­ман ‘раб все­ми­ло­сти­вого’ и др.;

(6) имена, обо­зна­ча­ю­щие какие-либо каче­ства чело­века, в боль­шин­стве поло­жи­тель­ные, либо явля­ю­щи­еся эпи­те­тами Аллаха; это наи­бо­лее мно­го­чис­лен­ная группа заим­ство­ван­ных араб­ских антро­по­ни­мов, напри­мер: Халик ‘созда­тель’ . (эпи­тет Аллаха), Алим ‘уче­ный’, ‘муд­рый’, Муштак ‘влюб­лен­ный’, Муа­та­бар ‘надеж­ный чело­век’, Наср ‘помощь’, Карим ‘мило­сти­вый’ и др.;

(7) имена, пред­став­ля­ю­щие собой титулы высо­ко­по­став­лен­ных лиц, напри­мер: Сул­тан, Амир, Вазир и др.;

(8) имена, дан­ные в честь про­слав­лен­ных исто­ри­че­ских лиц (пра­ви­те­лей, вое­на­чаль­ни­ков и т. п.), напри­мер: Тимур, Бабур, Искан­дар (Алек­сандр [Маке­дон­ский]) и др.

II. Имена, заим­ство­ван­ные афган­цами у сосед­них ира­но­языч­ных наро­дов. Они также рас­па­да­ются на несколько групп:

(1) имена в честь Мухам­мада и Али, име­ю­щие обычно слож­ную форму, при­чем одной из частей имени явля­ется пер­сид­ское илн таджик­ское слово, напри­мер: Пир-Мухам­мад (пир ‘ста­рец’, ‘духов­ный настав­ник’), Дост-Мухам­мад (дост ‘друг’), Шир-Али (шир ‘лев’) или про­сто Шир;

(2) «тео­фор­ные» имена, име­ю­щие в своем составе слова Аллах или Худа, Худай ‘бог’, напри­мер: Аллах-дад ‘дан­ный Алла­хом’, Худай­на­зар ‘взгляд бога’ (т. е. чело­век, на кото­рого упал взгляд Аллаха) и др.;

(3) имена, кото­рые наде­ля­лись «маги­че­ским» зна­че­нием и кото­рые дава­лись для того, чтобы впо­след­ствии назван­ные ими обла­дали свой­ствами, заклю­чен­ными в нари­ца­тель­ном зна­че­нии имени, напри­мер: Азад ‘сво­бод­ный’, Пар­виз ‘побе­до­нос­ный’, Бах­тияр ‘счаст­ли­вый’, Шад ‘радост­ный’, ‘весе­лый’; таковы и слож­ные имена, обра­зо­ван­ные от двух зна­чи­мых слов, напри­мер: Бех­зад (‘бла­го­род­ный’), Рахм­дил (‘мило­серд­ный’), Сар­бу­ланд (‘с высоко под­ня­той голо­вой’, ‘гор­дый’) и др.;

(4) имена, пред­став­ля­ю­щие собой титулы долж­ност­ных и высо­ко­по­став­лен­ных лиц, в част­но­сти Пади­шах, Бад­шах, Сар­дар, Сар­вар ‘руко­во­ди­тель’, ‘вождь’ и др.;

(5) имена, явля­ю­щи­еся име­нами героев пер­сид­ского эпоса и дру­гих широко извест­ных лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, напри­мер: Рустам, Джам­шид, Фар­хад и др.

Заим­ство­ван­ные жен­ские имена отно­сятся в основ­ном к сле­ду­ю­щим трем группам:

(1) имена кора­ни­че­ских и биб­лей­ских пер­со­на­жей, а также имена род­ствен­ниц и спо­движ­ниц про­рока, напри­мер: Хува (Ева), Фатима, Хади­джа, Айша, Зайнаб;

(2) имена, име­ю­щие «маги­че­ские» зна­че­ния, напри­мер: Джа­миля ‘пре­крас­ная’, Шаи­ста ‘достой­ная’, Шарифа ‘ува­жа­е­мая,’ и др.;

(3) имена, обра­зо­ван­ные от титу­лов царей, пра­ви­те­лей и долж­ност­ных лиц, напри­мер: Сул­тана, Сар­дара, Сарвара.

Мно­гие заим­ство­ван­ные жен­ские имена пред­став­ляют собой араб­скую форму жен­ского рода от соот­вет­ству­ю­щих слов муж­ского рода. Это в основ­ном каса­ется араб­ских заим­ство­ва­ний, напри­мер: Самина (муж. — Самин), Назифа (муж. — Назиф), Рах­мана (муж. — Рах­манж), Рахима (муж. — Рахим) и др. Есть также группа жен­ских «мен, кото­рые у афган­цев полу­чают окон­ча­ния жен­ского рода, в то время как в пер­сид­ском или таджик­ском, из кото­рых они заим­ство­ваны, кате­го­рия грам­ма­ти­че­ского рода отсут­ствует, напри­мер: Ширина (перс. и тадж. Ширин), Диль­бара (перс. и тадж. Диль­бар), Зевара (перс. и тадж. Зевар) и т. п.

Заим­ство­ван­ные жен­ские имена могут быть про­стыми и слож­ными. При­ме­рами про­стых имен могут слу­жить Халима, Мар­джана, Афруза и др. Слож­ные имена вклю­чают раз­лич­ные эле­менты. Так, неко­то­рые из них в каче­стве вто­рого ком­по­нента содер­жат слово биби ‘гос­пожа’, напри­мер Шах­биби, Мах­биби; пер­вой частью дру­гих явля­ется слово шах — Шах­пери, Шахи, Шах­биби. Мно­гие жен­ские имена свя­заны с назва­ни­ями цве­тов: Гульру ‘розо­ли­кая’, Гуль­нар ‘цве­ток гра­ната’ и т. д.

III. Исконно афган­ские имена.

Среди афган­ских лич­ных имен также можно выде­лить несколько групп:

(1) имена, дава­е­мые по назва­ниям пле­мен и народ­но­стей; мно­гие из этих имен явля­ются эпо­ни­мами того или иного афган­ского пле­мени; к ним можно отне­сти Ацак (племя ацак­заи), Ман­гал (племя ман­гал), Бан­гаша (жен. имя, племя бан­гаш), Балуца (жен. имя, белуджка) и др.;

(2) имена, име­ю­щие «маги­че­ское» зна­че­ние; среди муж­чин рас­про­стра­нены имена типа Барй­а­лай ‘побе­до­нос­ный’, Нан­гй­а­лай ‘защит­ник’, Торй­а­лай ‘храб­рый’, ‘доб­лест­ный’ и др.; у жен­щин рас­про­стра­нены имена типа Гуль­али ‘хоро­шень­кая’, Малала ‘влюб­лен­ная’ и пр.;

(3) имена, дава­е­мые по назва­ниям живот­ных и птиц, напри­мер: Баер (муж. имя) ‘лео­пард’, жен­ские имена Зирка ‘камен­ная куро­патка’, Кав­тора ‘голубка’ и др.;

(4) имена, свя­зан­ные с раз­лич­ным цве­том; так, напри­мер, мно­гие из них имеют в каче­стве пер­вого ком­по­нента слова спин ‘белый’ (Спин ‘серебро’, ‘снег’, Спин­гуль ‘белый цве­ток’), тор ‘чер­ный’ (Торак, Тор­гуль ‘чер­ный цве­ток’, Тор­джан), шин ‘голу­бой’ {Шин, Шин­гуль ‘голу­бой цве­ток’) и т. п.;

(6) имена, пред­став­ля­ю­щие собой назва­ния раз­лич­ных цве­тов и их частей, напри­мер: муж­ские имена — Ган­дал ‘сте­бель’, Гатол ‘тюль­пан’, ‘мак’, Редай Гуль ‘цве­ток тюль­пана’, Редай ‘тюль­пан’; жен­ские имена — Шаббо ‘лак­фи­оль’, Ашрафи ‘цве­ток «ноготки»’, Гути ‘бутон’, Гуль­ла­шта ‘сте­бель розы’ и др.

(7) муж­ские имена типа Псар­лай ‘весна’, Саман­дар ‘море-океан’; жен­ские имена типа Пер­вына (наряду с Пар­вин) ‘Пле­яды’, Спо­жми ‘луна’ и др.

Лите­ра­тура

1. Афган­ско-рус­ский сло­варь (пушту). Сост. М. Г. Асла­нов. М., 1966.

2. Гафу­ров А. Рас­сказы об име­нах. Душанбе, 1968.

3. Гафу­ров А. Лев и Кипа­рис. О восточ­ных име­нах. М., 1971.

4. Гафу­ров А. Таджнкн. — Имена наро­дов мира. Мате­ри­алы к спра­воч­нику. М., 1970.

5. Дво­рян­ков Н. А. О раз­ви­тии пушту как наци­о­наль­ного лите­ра­тур­ного языка в Афга­ни­стане. — Совре­мен­ные лите­ра­тур­ные языки стран Азии. М., 1965.

Бантуязычные народы Заира

Заир — одна из самых круп­ных стран на Афри­кан­ском кон­ти­ненте; ее насе­ле­ние, по дан­ным 1976 г., состав­ляет 25,6 млн. чело­век. Боль­шин­ство наро­дов Заира гово­рит на язы­ках, при­над­ле­жа­щих к язы­ко­вой семье банту (по Грин­бергу, под­группа бенуэ-конго, группа нигер-конго, конго-кор­до­фан­ская семья). Банту Заира (конго, луба, нгала, лунда и др.) очень близки не только в язы­ко­вом отно­ше­нии: у этих наро­дов много общего и в мате­ри­аль­ной, и в духов­ной куль­туре. Можно гово­рить, в част­но­сти, и о том, что антро­по­ни­мия, системы наре­че­ния и быто­ва­ния имен очень сходны у боль­шин­ства бан­ту­языч­ных наро­дов Заира.

До окон­ча­тель­ной коло­ни­за­ции бель­гий­цами в пер­вые деся­ти­ле­тия нашего сто­ле­тия боль­шин­ство бан­ту­языч­ных наро­дов Заира сохра­няло тра­ди­ци­он­ную систему име­но­сло­вия. Гос­под­ство коло­ни­за­то­ров и насиль­ствен­ная хри­сти­а­ни­за­ция обу­сло­вили широ­кое рас­про­стра­не­ние хри­сти­ан­ских имен, часто как вто­рых имен наряду с тра­ди­ци­он­ными. Нако­нец, в послед­ние годы как след­ствие поли­тики «аутен­тич­но­сти», «само­быт­но­сти», «под­лин­ного заир­ского наци­о­на­лизма», про­воз­гла­шен­ной пре­зи­ден­том Заира Мобуту, в раз­ви­тии лич­ных имен наблю­да­ется тре­тий этап — воз­рож­де­ние ста­рой, тра­ди­ци­он­ной системы имен.

Тра­ди­ци­он­ная AM банту, в ряде слу­чаев сохра­нив­ша­яся в непри­кос­но­вен­но­сти даже до сере­дины XX в., не знала при­выч­ной нам три­ады: «ИИ (инди­ви­ду­аль­ное имя)+ОИ (отче­ство)+ НИ (наслед­ствен­ное имя, или фами­лия)», закреп­лен­ной за чело­ве­ком на про­тя­же­нии всей жизни. Имя имело опре­де­лен­ный соци­аль­ный и сакраль­ный харак­тер. Пока ребе­нок не полу­чал опре­де­лен­ного имени, он не счи­тался лич­но­стью. Изме­не­ниям в жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах лич­но­сти соот­вет­ство­вала смена имени (во время ини­ци­а­ций, при вступ­ле­нии в тай­ное обще­ство, при рож­де­нии близ­не­цов и т. п.). Про­из­не­се­ние имени вслух пред­став­ля­лось опас­ным для его носи­теля, поэтому запре­ща­лось всем назы­вать имя вождя, слав­ного воина или охот­ника во время охоты, когда риск осо­бенно велик. Так, в зави­си­мо­сти от воз­раста и обсто­я­тельств жизни мулунда (ед. ч. от балунда) мог три-четыре раза сме­нить имя.

Пер­вое из этого ряда имен было «имя по рож­де­нию» (джина диа куку­ву­ала). Как пра­вило, пер­вое имя выби­рал отец. Ино­гда, с его раз­ре­ше­ния, эту мис­сию могла выпол­нять и мать. Имя дава­лось на вто­рой или тре­тий день жизни в честь духа предка-покро­ви­теля. В слу­чае болезни или иных несча­стий ребенку нередко меняли имя, стре­мясь сме­нить «нера­ди­вого» покро­ви­теля на более «ста­ра­тель­ного». Дру­зья отца или матери, их род­ствен­ники могли попро­сить, чтобы имя ново­рож­ден­ному дали в их честь. В этом слу­чае на них частично воз­ла­га­лась ответ­ствен­ность за вос­пи­та­ние ребенка. Пер­венца, как пра­вило, назы­вали в честь предка, чаще всего деда или пра­деда по мате­рин­ской линии. Однако воз­можны были имена, дан­ные по обсто­я­тель­ствам, свя­зан­ным с момен­том рож­де­ния («Буря», «Засуха»), или по пове­де­нию мла­денца в пер­вые пол­года его жизни.

Вто­рое имя (джина диа муканда) дава­лось во время ини­ци­а­ций, через кото­рые маль­чики лунда про­хо­дили в 12–13 лет. Они полу­чали новое имя от сво­его покро­ви­теля, «риту­аль­ного отца».

Через четыре-пять лет у лунда появ­ля­лось тре­тье по счету имя (джина диа муку­лумпи). Это было уже «взрос­лое» имя, кото­рое могло сохра­няться на всю жизнь. «Дет­ское» имя не заме­ня­лось «взрос­лым», если покро­ви­тель­ство «сво­его» духа устра­и­вало носи­теля имени, — в про­тив­ном слу­чае выби­ра­лось дру­гое, «взрос­лое» имя.

Еще одна форма име­но­сло­вия — при­ня­тие «под­чи­нен­ного» имени (джина диа Севана). Это имя брали в память близ­кого чело­века, недавно умер­шего, отда­вая себя под покро­ви­тель­ство его духа. Соб­ствен­ное лич­ное имя в подоб­ных слу­чаях выхо­дило из упо­треб­ле­ния. Так, жен­щина по имени Кафутчи. в память род­ствен­ника по имени Муд­жинга начи­нала име­но­ваться Свана Муд­жинга ‘дитя Муд­жинга’. Осо­бенно часто такая смена имени наблю­да­лась после смерти пра­ви­теля деревни или округа. Его пре­ем­ник брал себе имя умер­шего. Нередко на про­тя­же­нии мно­гих поко­ле­ний глава деревни непре­менно носил имя вождя осно­ва­теля деревни. Это один из мето­дов «кон­сер­ва­ции» исто­рии у бес­пись­мен­ного народа. Такое имя могло посте­пенно транс­фор­ми­ро­ваться в титул. Веро­ятно, именно этот про­цесс при­вел к появ­ле­нию титу­лов (муата ямво — у лунда и ньими — у куба). И пер­вый и вто­рой титул были име­нами пер­вых пра­ви­те­лей ран­них госу­дар­ствен­ных обра­зо­ва­ний у этих наро­дов. Позд­нее имело место соче­та­ние титула и лич­ного имени пра­ви­теля: Муата Ямво Наведжи, Ньими Кот а Пе.

Еще один вари­ант смены имени взрос­лого чело­века — при­ня­тие «имени охоты» (джина диа хуй­анга). Если чело­века пре­сле­до­вали неудачи на охоте, он после ряда риту­аль­ных цере­мо­ний мог полу­чить дру­гое имя, при­над­ле­жа­щее удач­ли­вому охотнику.

Хотя в тече­ние жизни каж­дый чело­век мог сме­нить несколько имен, еди­но­вре­менно он имел лишь одно лич­ное имя. Однако это пра­вило спра­вед­ливо только для рядо­вых чле­нов обще­ства. Имя у наро­дов бас­сейна р. Конго слу­жило не только спо­со­бом отли­чия одного инди­ви­ду­ума от дру­гого, не только зало­гом покро­ви­тель­ства того или иного духа, но и пока­за­те­лем соци­аль­ного поло­же­ния чело­века в обще­стве. Пра­ви­тели более или менее круп­ных госу­дар­ствен­ных обра­зо­ва­ний нередко имели двой­ные имена. Часто они допол­ня­лись мно­го­чис­лен­ными почет­ными про­зви­щами, кото­рые позд­нее могли транс­фор­ми­ро­ваться либо в лич­ные имена, либо в титулы. Так, В. Каме­рон [2] при­во­дит девять почет­ных про­звищ, став­ших титу­лами, одного из послед­них пра­ви­те­лей луба — Касонго Каломбо. Такими же мно­го­чис­лен­ными титу­лами пред­ва­ряли имя пра­ви­теля-казембе (лунда), встречу с кото­рым кра­сочно опи­сы­вает Д. Ливингстон.

У лунда осо­бое име­но­сло­вие (джина диа муата) было при­нято для лиц, сто­я­щих на выс­шей сту­пени соци­аль­ной иерар­хии,— вождей кла­нов. Пра­ви­тель клана полу­чал двой­ное имя. Он сохра­нял свое лич­ное имя, кото­рому, как пра­вило, отво­ди­лась вто­рая пози­ция, и вклю­чал в состав имени назва­ние клана. Так, Мвен­джила Кади­ата — чело­век, нося­щий лич­ное имя Кади­ата и воз­глав­ля­ю­щий клан Мвен­джила.

В име­нах пра­ви­те­лей этого реги­она наблю­да­лась еще одна инте­рес­ная черта. В боль­шин­стве своем народы банту до наших дней сохра­няют мате­рин­ский счет род­ства, посте­пенно отсту­па­ю­щий перед отцов­ским, на сто­роне кото­рого и зако­но­да­тель­ство, экс­пор­ти­ро­ван­ное из Европы. Мате­рин­ский счет род­ства про­сле­жи­ва­ется и в име­нах пра­ви­те­лей, где вто­рое имя явля­ется не чем иным, как лич­ным име­нем матери, напри­мер: Касонго Каломбо (луба), Маби­инк ми Кьен (куба) и др.

У батеке лич­ное имя сохра­ня­лось одно на всю жизнь, но не упо­треб­ля­лось до опре­де­лен­ного воз­раста. Малень­кие дети не могли быть названы по имени. Их назы­вали про­сто нга­а­ли­боо ‘маль­чик’ или нто­со­оно ‘девочка’, ино­гда с добав­ле­нием, имени роди­те­лей. По имени ребенка начи­нали назы­вать лишь тогда, когда он сам уже мог при­не­сти воды для матери. Мать выпьет эту воду, и после этого свое­об­раз­ного обряда к ребенку уже было можно обра­щаться по имени.

В опре­де­лен­ной мере на антро­по­ни­мию банту повли­яли хри­сти­а­ни­за­ция страны и кре­ще­ние насе­ле­ния. Впер­вые конго встре­ти­лись с хри­сти­ан­ством еще в XVI в. От того вре­мени в пись­мен­ных источ­ни­ках сохра­ни­лись, как пра­вило, имена пра­ви­те­лей госу­дар­ства и знати. Мани-Конго по имени Нзинга а Нкуву кре­стился под име­нем Жоау I. Знать конго пер­вой под­верг­лась хри­сти­а­ни­за­ции, но и в ее среде долго сохра­ня­лись только тра­ди­ци­он­ные имена. Так, известно, что глава оппо­зи­ции пор­ту­галь­скому вли­я­нию, знат­ный муконго, носил имя Пансу а Китима. В боль­шин­стве своем, при­няв хри­сти­ан­ское «трон­ное» имя, пра­ви­тели Конго сохра­няли и ста­рое, тра­ди­ци­он­ное. В пере­писке с евро­пей­скими монар­хами, в ука­зах упо­треб­ля­лось хри­сти­ан­ское имя, в дру­гих слу­чаях воз­можно было исполь­зо­ва­ние обоих имен. Это сохра­не­ние дву­и­мен­но­сти при столк­но­ве­нии с новой куль­ту­рой антро­по­ни­мии харак­терно для мно­гих наро­дов (вспом­ним хотя бы дву­и­мен­ность рус­ских кня­зей в пер­вые сто­ле­тия при­ня­тия хри­сти­ан­ства). На про­тя­же­нии после­ду­ю­щих 150 лет сохра­ня­ется дву­и­мен­ность пра­ви­те­лей и отдель­ных пред­ста­ви­те­лей знати, напри­мер: Алвару VII Не панзу а Масунду, Гар­сиа III Нзи­киа Нтамба из Мбула, Педру Кан­гу­ану Бемба и др.

Есть осно­ва­ния пред­по­ла­гать, что про­цесс хри­сти­а­ни­за­ции имен рас­про­стра­нился далеко за пре­делы узкой группы знати. Так, глава широ­кого народ­ного дви­же­ния самого начала XVIII сто­ле­тия, так назы­ва­е­мой «анто­ни­ан­ской ереси», носила имя Беат­риче; известно о про­по­вед­ни­цах того пери­ода Иоанне, Лючии, Иза­белле. В то же время пер­вый помощ­ник и спо­движ­ник Беат­риче носил тра­ди­ци­он­ное имя Кибенга. Эти имена, оче­видно, имели оди­на­ко­вые права на суще­ство­ва­ние. Есть све­де­ния и о дву­и­мен­но­сти среди про­стого народа. Так, одна из про­по­вед­ниц той же ереси назы­ва­лась Маффута и Апол­ло­ния.

С рас­па­дом госу­дар­ства Конго насе­ле­ние вер­ну­лось к тра­ди­ци­он­ным веро­ва­ниям и «забыло» вме­сте с хри­сти­ан­ской рели­гией и хри­сти­ан­ские имена.

Вто­рич­ная хри­сти­а­ни­за­ция при­шла в этот регион в конце XIX — начале XX в. С ней свя­зано появ­ле­ние такой новой формы име­но­сло­вия, как широ­кая дву­и­мен­ность. Кре­ще­ние и наре­че­ние хри­сти­ан­ским име­нем ста­но­вится обя­за­тель­ным, осо­бенно для новых, млад­ших поко­ле­ний. Однако хри­сти­ан­ское имя и на этом этапе не вытес­няет ста­рого, тра­ди­ци­он­ного. При этом боль­шое зна­че­ние играет и воз­раст чело­века, и поло­же­ние его в коло­ни­аль­ном обще­стве. Хри­сти­ан­ские имена ста­но­вятся обя­за­тель­ными для моло­дежи, про­шед­шей через мис­си­о­нер­ские школы; ста­рики же, не успев­шие кре­ститься в моло­до­сти, сохра­няли ста­рые, тра­ди­ци­он­ные имена. Далее, хри­сти­ан­ские имена стали обя­за­тель­ными для людей, вошед­ших в новую элиту, неза­ви­симо от возраста.

Пока­за­те­лен в этом отно­ше­нии спи­сок инфор­ман­тов теке, кото­рый при­во­дит Я. Ваиснна [4]: из 67 чело­век, поиме­но­ван­ных в этом списке, — 9 жен­щин, 20 муж­чин сред­него воз­раста, 17 ста­ри­ков н 21 моло­дой чело­век. Все жен­щины носят оди­нар­ные тра­ди­ци­он­ные имена. Тра­ди­ци­он­ные же имена у 14 (из 20) муж­чин сред­него воз­раста, у 15 (из 17) ста­ри­ков и лишь у чет­ве­рых (из 21) моло­дых людей. Ни у одного инфор­манта не отме­чено только хри­сти­ан­ское имя. Оно все­гда дается в соче­та­нии с тра­ди­ци­он­ным: Мбаэа Пьер, Нгие Аль­берт и т. п. Такие двой­ные имена носят в этом списке инфор­ман­тов теке 17 моло­дых людей, шестеро муж­чин сред­него воз­раста н лишь двое ста­ри­ков; при­чем эти два ста­рика — Нтса­алу Аль­фонсе, «король» теке, и Ока­ана Саму­эль, один нз его бли­жай­ших санов­ни­ков, т. е. люди, кото­рые в силу сво­его обще­ствен­ного поло­же­ния должны были под­чи­ниться тре­бо­ва­ниям пра­вя­щей элнты.

Наблю­да­лась извест­ная раз­но­вре­мен­ность и раз­но­мест­ность в упо­треб­ле­нии этих имен. Так, выбран­ное роди­те­лями или бли­жай­шими род­ствен­ни­ками имя, как пра­вило тра­ди­ци­он­ное, обычно упо­треб­ля­лось в сфере семейно-быто­вого обще­ния. Хри­сти­ан­ское имя, дан­ное при кре­ще­нии свя­щен­ни­ком, было более офи­ци­аль­ным и функ­ци­о­ни­ро­вало в соче­та­нии с пер­вым в школе, выс­шем учеб­ном заве­де­нии, на службе.

Подоб­ное соче­та­ние нередко вос­при­ни­ма­лось в совет­ской прессе и лите­ра­туре послед­них лет как имя и фами­лия, при­чем как лич­ное имя рас­смат­ри­ва­лось хри­сти­ан­ское имя, а как фами­лия — тра­ди­ци­он­ное. Однако на деле это соче­та­ние явля­ется именно дву­и­мен­но­стью, вто­рое, тра­ди­ци­он­ное имя не стало наследственным.

Тот же спи­сок инфор­ман­тов теке дает лиш­нее под­твер­жде­ние этому выводу. Так, в нем назван Дани­эль Мбума, сын Нго­дила [4]. Как видно, Мбума есть не фами­лия (наслед­ствен­ное имя), а вто­рое лич­ное имя.

В совре­мен­ном Заире отка­за­лись от этой системы и вер­ну­лись к тра­ди­ци­он­ной прак­тике име­но­ва­ния. Однако уже сей­час можно заме­тить неко­то­рые перемены.

Кано­ни­за­ции имен у бан­ту­языч­ных наро­дов Заира не про­изо­шло. До коло­ни­за­ции и хри­сти­а­ни­за­ции пред­по­чти­тель­ными име­нами были имена духов, осо­бенно духов-пред­ков. Евро­пей­ские наблю­да­тели при­во­дили списки имен луба, конго и дру­гих наро­дов бас­сейна р. Конго, рас­про­стра­нен­ных среди банту в конце XIX — начале XX сто­ле­тия; они насчи­ты­вали от 40 до 101 имени. Сей­час культ пред­ков и вера в духов в зна­чи­тель­ной сте­пени подо­рваны. Имена, быв­шие в упо­треб­ле­нии в преж­ние годы, встре­ча­ются весьма редко. Спи­сок имен зна­чи­тельно рас­ши­ря­ется, во-пер­вых, за счет новых имен, обра­зо­ван­ных на базе лек­сики сво­его языка, во-вто­рых, заметно упо­треб­ле­ние имен иных этни­че­ских групп, что ранее было недопустимым.

Наслед­ствен­ного имени (фами­лии) пока не суще­ствует. В период дву­и­мен­но­сти при посто­ян­ном вынуж­ден­ном обще­нии и под вли­я­нием новой, евро­пей­ской системы в офи­ци­аль­ных слу­чаях (в прессе, в науч­ных пуб­ли­ка­циях, при поезд­ках за гра­ницу, учебе в зару­беж­ных учеб­ных заве­де­ниях и т. п.) вто­рое, тра­ди­ци­он­ное имя вос­при­ни­ма­лось как фами­лия. Это нашло отра­же­ние в пись­мен­ной фик­са­ции таких имен, когда выде­ля­лось тра­ди­ци­он­ное имя: Моиз ЧОМБЕ (М. Чомбе), Пат­рис ЛУМУМБА (П. Лумумба), Тео­филь ОБЕНГА (Т. Обенга), Анри АЗИКОНДА (А. Ази­конда) и т. п. В насто­я­щее время этот про­цесс про­дол­жа­ется в Народ­ной Рес­пуб­лике Конго, где наблю­да­ется тен­ден­ция к воз­ник­но­ве­нию фами­лии из тра­ди­ци­он­ного имени. В Заире встре­ча­ются слу­чаи, когда имя ребенка вклю­чает в каче­стве одного из ком­по­нен­тов имя (или часть его) отца. Таким обра­зом также зарож­да­ются фамилии.

AM у совре­мен­ных бан­ту­языч­ных наро­дов Заира ста­рая, тра­ди­ци­он­ная. Имя дается одно, но оно может быть как одно­член­ным, так и мно­го­член­ным: Мпундо, Мата­биси Иланде, Мотин­гиа Нду­кума Англонга Мок­амба. Мно­го­член­ные имена могут на письме и в печати пере­да­ваться через дефис или сокра­щаться. Напри­мер, Мотин­гиа Нду­кума Англонга Мок­амба может быть запи­сано как Мотин­гиа Нду­кума-Англонга-Мок­амба или Мотин­гиа Н. А. М.

Все имена — зна­чи­мые слова на одном из язы­ков банту, напри­мер: Луленда ‘гор­дость’ (лин­гала), Нзимба ‘лев’ (суа­хили), Ебенга ‘голубь’ (лин­гала), Мисумба ‘поку­па­тель’ (киконго), Мафута ‘масло’ (лин­гала), Ази­конда ‘нет денег’ (киконго), Намиси ‘кто знает’ (киконго), Абета Маси­кини ‘[тот, кто] бьет нищего’ (суа­хили), Аквака ‘[тот (те), кто] не падает’ (лин­гала), Калала Сала Бисала ‘лежи и без­дель­ни­чай’, Сесе Секо Куку Нгвенду Ва За Банга ‘вечно бое­вой петух, кото­рый всех побеждает’.

В каче­стве имени или отдель­ного члена имени могут упо­треб­ляться титулы, напри­мер: Мфуму (‘гос­по­дин’) ва Нзиа, Ньими (‘гос­по­дин’) — титул пра­ви­теля куба; отдель­ные хри­сти­ан­ские или мусуль­ман­ские имена нередко вклю­ча­ются в мно­го­член­ные имена на рав­ных пра­вах с тра­ди­ци­он­ной их частью: Лин­гои-Мабеле-Элизе, Саиди Янга Нзен­геле, Уоних­ги­наво Саиди Янга Нзенгеле‑, ино­гда чле­ном имени может быть назва­ние пле­мен­ной общ­но­сти, напри­мер Мафу-Мафу Монго Мотена.

Если имя имеет мно­го­член­ную форму, воз­можно упо­треб­ле­ние одного из его чле­нов; при этом, хотя отда­ется пред­по­чте­ние пер­вому члену, может быть взят и вто­рой или послед­ний его член. Так, в дан­ном отно­ше­нии рав­но­правны Елон­гама Мадамбу Мата ва Мазика и Елон­гама, Муамба Ндуда и Муамба, Нгома Нтото Мбванги и Нгома. В то же время воз­можна замена имени Мотин­гиа Нду­кума Аквака-те послед­ним чле­ном этого имени — Аквака-те.

Лите­ра­тура

1. Вгаи С. Le droit coutumier Lunda. — Bulletin des Juridictions Indigenes et du Droit Coutumier — Congolais. 1942, № 9.

2. Cameron V. Across Africa. Vol. 1–2. Lpz., 1877.

3. Colie P. Les Baluba. Vol. 1–2. Bruxelles, 1913.

4. Vansina J. The Tio Kingdom on the Middle Congo. L., 1974.

5. Van Wing J. Les Etudes Bakongo. Louvain, 1959.

6. Zaire ya Sika. Kinshasa, 1974.

Башкиры*

Баш­киры (само­на­зва­ние баш­корт, по дан­ным пере­писи 1979 г., состав­ля­ю­щие 1371 тыс. чело­век, про­жи­вают ком­пакт­ными груп­пами на тер­ри­то­рии Баш­кир­ской АССР, Куй­бы­шев­ской, Кур­ган­ской, Орен­бург­ской, Перм­ской, Сара­тов­ской, Сверд­лов­ской, Челя­бин­ской обла­стей, Татар­ской АССР, в Запад­ной Сибири.

Совре­мен­ный имен­ник баш­кир состоит из обще­тюрк­ских (пре­иму­ще­ственно кып­чак­ских), соб­ственно баш­кир­ских,- пер­сид­ских, араб­ских, частично мон­голь­ских, запад­но­ев­ро­пей­ских и рус­ских имен.

Наи­бо­лее частые имяоб­ра­зу­ю­щие ком­по­ненты — слова, функ­ци­о­ни­ру­ю­щие во мно­гих тюрк­ских язы­ках: ай ‘луна’, кон ‘день’, ‘солнце’, тан ‘заря’, гол ‘цве­ток’, бай ‘хозяин’, ‘чело­век’, ‘бога­тый’, батыр, тимер ‘железо’, булат ‘сталь’, иш ‘пара’, мин ‘родинка’, гузел ‘пре­крас­ная’, юл ‘дорога’, йэн ‘душа’, таш ‘камень’ и др.

В осно­вах лич­ных имен — назва­ния родов и родо­вых под­раз­де­ле­ний тюрк­ских наро­дов, топо­нимы, назва­ния небес­ных тел, слова, обо­зна­ча­ю­щие диких живот­ных, птиц, металлы и дра­го­цен­ные камни, назва­ния меся­цев и дней недели, явле­ний при­роды. Сохра­ни­лись также охра­ни­тель­ные имена, состав­ля­ю­щие один из древ­них пла­стов соб­ствен­ных имен, типа атлык, атыл ан ‘про­дан­ный’, тыбал ‘куп­лен­ный’, эттеймэс ‘собака не тро­нет’ и т. д.

Имя обычно при рож­де­нии давала пови­валь­ная бабка. Если оно нра­ви­лось роди­те­лям, то ста­но­ви­лось насто­я­щим име­нем ново­рож­ден­ного. Оно могло и меняться при наре­че­нии ребенка стар­шими рода, семьи или слу­жи­те­лями религии.

Вплоть до Октябрь­ской рево­лю­ции и даже до 30‑х годов нашего сто­ле­тия имена у баш­кир были исклю­чи­тельно мно­го­ком­по­нент­ными, состо­яли из двух, ино­гда даже из трех кор­не­вых слов. В насто­я­щее время тен­ден­ция наре­ка­ния крат­кими име­нами пол­но­стью пре­об­ла­дает; все больше ста­но­вится одно­слож­ных и дву­слож­ных имен.

Боль­шое зна­че­ние при наре­че­нии детей имеет выбор ребенку имени, созвуч­ного с име­нем отца, матери, стар­ших бра­тьев и сестер. Даже в одно­ком­по­нент­ных име­нах ста­ра­ются под­би­рать созвуч­ные имена по началь­ным или конеч­ным слогам:

Айдар — Хай­дар, Зило — Лило, Рафик — Тау­фик, Илдус — Илдар — Гол­дэр, Рим — Дим и т. п. Пар­ные созвуч­ные имена даются в одной семье девочке и маль­чику: Шакир — Шакира, Йояил — Иомилэ, Роил — Ройлэ и др. Близ­нецы также полу­чают в боль­шин­стве слу­чаев созвуч­ные имена, имена наци­о­наль­ных героев (Сала­уат, Юлай), реже даются имена мусуль­ман­ских про­ро­ков, как Хосэн — Хосайен, Исмо­гил — Ибра­гим и т. п. Одного из близ­не­цов ино­гда наре­кали име­нем Игез­бай или Игезэк ‘двойня’, тем самым под­чер­ки­вая, что это один из двойни.

_____________

* Дан­ная ста­тья в основ­ном повто­ряет главу «Лич­ные имена у тюр­ко­языч­ных наро­дов» из книги В. А. Ннко­иова «Имя и обще­ство» (М., 1974).

По имени можно уга­дать послед­него ребенка в семье; ему обычно дава­лось имя с ком­по­нен­том кинйэ ‘после­дыш’, ‘самый послед­ний’, чтобы выде­лить его среди дру­гих как наслед­ника. Если и после него появ­ля­лись дети, то они могли полу­чить имя либо с отри­ца­тель­ной, либо с поло­жи­тель­ной оцен­кой в зави­си­мо­сти от отно­ше­ния роди­те­лей (и род­ствен­ни­ков) к факту их рож­де­ния: Артык ‘лиш­ний’, Алтын ‘золо­той’ и др.

Антро­по­ним у баш­кир состоит сей­час из трех чле­нов: фами­лии, имени и отче­ства. Фами­лии стали появ­ляться в XVII в., но широ­кое рас­про­стра­не­ние полу­чили в XIX в. Вплоть до рево­лю­ции сохра­ни­лась тра­ди­ция пре­вра­ще­ния имени отца в фами­лию детей, родо­вых фами­лий было очень мало; их носили пре­иму­ще­ственно пред­ста­ви­тели иму­щих клас­сов. Сей­час фами­лии стали посто­ян­ными; оформ­лены они рус­скими суф­фик­сами -ов, ев, ин. До фами­лий имя было дву­член­ным, т. е. состо­яло из соб­ствен­ного имени носи­теля и имени его отца: Сала­уат Юлай, его отец Юлай Азналы и т. д. Часто при имени упо­треб­ля­лись слова улы, уолы, ибн, бин ‘сын его’, кызы ‘дочь его’. Отче­ства по рус­скому образцу с суф­фик­сами -ович, -евич, ‑овна, ‑евна и др. стали оформ­ляться пре­иму­ще­ственно в совет­ское время.

Обра­ще­ние по имени и отче­ству или фами­лии наблю­да­ется и сей­час исклю­чи­тельно в речи интел­ли­ген­ции, а также в ино­языч­ной среде (в сме­шан­ных дерев­нях или горо­дах) при обще­ний с рус­скими и пред­ста­ви­те­лями дру­гих нетюрк­ских народов.

Среди баш­кир при­нято обра­щаться к стар­шим сло­вами агай ‘дядя’, апай ‘тетя’, бабай ‘дед’, ола­тай ‘дедушка’, лiсэй ‘бабушка’, иней ‘бабушка’ и др. Стар­шие к млад­шим могли обра­щаться по имени или без имени. Обра­ще­ние к млад­шим тер­ми­нами род­ства и дру­гими сло­вами типа мырза, немэ ‘бра­ток’, елем, кэрен­дэш ылыу ‘сест­ричка’, ащыл­лым ‘умница’, ту аным ‘род­ной’ и т. д. имеет осо­бый отте­нок лас­ка­тель­но­сти. При упо­ми­на­нии в раз­го­воре о стар­ших или млад­ших, кото­рые отсут­ствуют в дан­ный момент, назы­вают имя и слово, обо­зна­ча­ю­щее отно­ше­ние стар­шин­ства: Мансур агай ‘дядя Мансур’, Карим усты’ бра­тишка Карим’.

В быту про­из­но­ше­ние имени мужа, жены и род­ствен­ни­ков счи­та­лось неэтич­ным, эта тра­ди­ция сохра­ни­лась. Все род­ствен­ники, муж и жена друг друга, дети своих роди­те­лей назы­вают тер­ми­нами род­ства и свой­ства. Даже при нали­чии двух-трех бра­тьев или сестер их назы­вают оло агай ‘стар­ший брат’, уртансы агай ’сред­ний брат’, кесе агай ’ млад­ший брат’. Осо­бенно невеж­ли­вым счи­та­ется про­из­но­ше­ние имени отца и матери, деду­шек и бабу­шек детьми, вну­ками и правнуками.

Сверст­ники сво­бодно могли обра­щаться друг к другу и по имени и без имени. При обра­ще­нии к тезке обычно не назы­вают его имени, а про­из­но­сят обычно слово ‘араш’ ‘тезка’, чтобы избе­жать назы­ва­ния сво­его имени.

В неофи­ци­аль­ном обще­нии широко рас­про­стра­нено упо­треб­ле­ние про­звищ (уша­мат, лэгэп, ян исем), кото­рые весьма раз­личны по про­ис­хож­де­нию: родо­вые, семей­ные про­звища, инди­ви­ду­аль­ные; слу­чайно при­сво­ен­ные или дан­ные для раз­ли­че­ния людей, нося­щих оди­на­ко­вые имена. До рево­лю­ции очень широко упо­треб­ля­лись соци­аль­ные и рели­ги­оз­ные титулы мурза, бек, тар­хан, стар­шина, хаз­рат, мулла, абыз и др., кото­рые обычно ста­ви­лись после имени. Они зафик­си­ро­ваны в исто­ри­че­ских доку­мен­тах, шежере, фольк­лор­ных про­из­ве­де­ниях и др.

Почти­тель­ным обра­ще­нием к жен­щине счи­та­лось упо­треб­ле­ние при жен­ском имени слова ханум. Сей­час при офи­ци­аль­ном ува­жи­тель­ном обра­ще­нии перед фами­лией ста­вят слова иптш ‘това­рищ’. Муж­ские и жен­ские имена по фор­маль­ным при­зна­кам про­ти­во­по­став­ля­ются нере­гу­лярно, они ско­рее всего раз­ли­ча­ются по семан­тике и по традиции.

Фор­маль­ные раз­ли­чия дают пре­иму­ще­ственно араб­ские имена, где жен­ские имена окан­чи­ва­ются все­гда на глас­ные -а/-э , а муж­ские на соглас­ные. Эта тен­ден­ция начи­нает рас­про­стра­няться сей­час и на имена пер­сид­ского и соб­ственно тюрк­ского про­ис­хож­де­ния (как, напри­мер, Рау­ша­ния и др.).

Неко­то­рые имена дают и муж­чи­нам, и жен­щи­нам; это имена, окан­чи­ва­ю­щи­еся на согласный.

За послед­ние 30–40 лет набор имен баш­кир сжи­ма­ется, все боль­шее число ново­рож­ден­ных полу­чает оди­на­ко­вые имена, но все же пере­чень упо­треб­ля­е­мых имен еще оста­ется огромным.

Лите­ра­тура

1. Заки­рья­нов К. 3. Лич­ные имена у баш­кир, воз­ник­шие в совет­ское время. — Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

2. Куэеев Р. Г. Баш­кир­ские шежере. Уфа, 1960.

3. Куси­мова Т. X. Из исто­рии лич­ных имен башкнр. — Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

4. Оно­ма­стика Повол­жья. Горь­кий, 1971 (ста­тьи Т. X. Кус­н­мо­вой, К. 3. Закирьянова).

5. Оно­ма­стика Повол­жья. Мате­ри­алы III кон­фе­рен­ции по оно­ма­стике Повол­жья. Уфа, 1973 (ста­тьи Т. М. Гари­пова, Т. X. Хус­н­мо­вой, Н. Д. Гари­по­вой, 3. Г. Урак­сина, Ф. Ф. Илим­бе­това, P. X. Хали­ко­вой, К. 3. Закирьянова).

6. Оно­ма­стика Повол­жья. Саранск, 1976 (ста­тьи Т. А. Киль­де­бе­ко­вой, Г. Назмут­ди­ио­вой, К. 3. Заки­рья­нова, P. X. Хали­ко­вой, Т. X. Кус­н­мо­вой, Т. М. Гар­н­пова, Г. Б. Сиразетдниовой).

7. Урак­син 3. Г. Основ­ные кри­те­рии выбора имен у баш­кир.— Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

Белорусы

Бело­русы — восточ­но­сла­вян­ский народ. В СССР — 9680 тыс. чело­век, из них 7300 тыс. чело­век живут в Бело­рус­ской ССР.

Неко­то­рые лич­ные имена бело­ру­сов дошли до наших дней с дохри­сти­ан­ских вре­мен. В них можно про­сле­дить бал­тий­ский и сла­вян­ский пласты.

От бал­тий­ского языка, на кото­ром гово­рило насе­ле­ние пред­ше­ству­ю­щих эпох, бело­рус­ский язык унаследовал:

(1) антро­по­нимы — дву­член­ные ком­по­зиты, напри­мер: Бут­рым, ср. лит. 1 Bùtrimas [<but-, ср. лит. butasдом’ + rim‑, ср. лит. rimti1. ‘ути­хать’, ‘зати­хать’; ‘пере­ста­вать’; ‘успо­ка­и­ваться’; 2. ‘оста­ваться (на одном месте)’]; Кор­бут, ср. лит. Karibùtas (<kari, ср. лит. karias ‘вой­ско’, karas ‘война’ + but-); Hap­бут, ср. лит. Nóorbutas [<пог‑, ср. лит. noreti ‘желать’, ‘хотеть (чего)’ + but-]; Смр­мант, ср. лит. Skirmantas [<skir‑, ср. лит. sklrti 1. ‘отде­лять (напри­мер, мясо от кости)’; ‘раз­де­лять’; ‘раз­лу­чать’, ‘разъ­еди­нять (напри­мер, дру­зей)’; ‘раз­об­щать’; 2. ‘раз­ли­чать’, ‘отли­чать’; 3. ‘(на части) раз­де­лять’; 4. ‘назна­чать (напри­мер, дирек­то­ром)’; 5. ‘выде­лять’, ‘ассиг­но­вать (сред­ства)’; ‘уде­лить’, ‘уде­лять’ + mant‑, ср. лит. matitùs ‘сооб­ра­зи­тель­ный’, ‘смыш­ле­ный’, ‘тол­ко­вый’, ‘уме­лый’}; Сурема, ср. лит. Sùrvilas [<sur‑, ср. др.-прус, sur-gi ‘о (об) (ком-чем) ’ + vil‑, ср. лит. vlltis ‘наде­яться (на что-либо)’, ‘питать надежду’];

(2) антро­по­нимы, обра­зо­ван­ные из отдель­ных ком­по­нен­тов дву­член­ных ком­по­зи­тов (без суф­фик­сов или с суф­фик­сами), напри­мер: Бута, ср. лит. дву­член­ный ком­по­зит Bùtrimas (см. выше) и др. с ком­по­нен­том but-; Ляуда, ср. лит. Liauda, а также ком­по­зит Liáudginas и др. с ком­по­нен­том tiaud- (ср. лит. liaùdis ‘народ’); Мiлейка, ср. лит. Mileika, ком­по­зит Milgaudas и др. с ком­по­нен­том mil- [ср. лит. pamilti ‘полю­бить’; ‘воз­лю­бить (кбго-либо)’]; Мiнайла, ср. лит. ком­по­зит Mindaugas и др. с ком­по­нен­том min- (ср. лит. mineti ‘упо­ми­нать’);

(3) антро­по­нимы, обра­зо­ван­ные от раз­ных апел­ля­ти­вов, напри­мер: Азóлiн, ср. лтш. Ozolins (<лтш. ozolinš ‘дубок’), Ozols (<лтш. ozols ‘дуб’); Вар­нель, ср. лит. Varnelis, Varna и т. д. (<varna ‘ворона’); Шлейка, ср. лит. Pileika (<pilis ‘замок’).

Сла­вяне до при­ня­тия хри­сти­ан­ства исполь­зо­вали два типа имен, обра­зо­ван­ных на базе сла­вян­ской лек­сики. Пер­вый тип — дву­член­ные ком­по­зиты, напри­мер: Все­во­лод, Яро­слав, Ста­ни­слав. Носи­те­лями таких имен обычно были пред­ста­ви­тели кня­же­ских родов. Вто­рой тип — про­стые имена, обра­зо­ван­ные семан­ти­че­ским спо­со­бом от апел­ля­тив­ной лек­сики, напри­мер: Волк, Гор­но­стай. Ими поль­зо­ва­лись все дру­гие слои обще­ства. В совре­мен­ной бело­рус­ской антро­по­ни­мии сохра­ни­лись оба эти типа, напри­мер: Усё­ва­лад, Яраслар, Ста­ни­слав, Воук, Гар­на­стай. Упо­треб­ля­ются также и имена, явля­ю­щи­еся сокра­щен­ными фор­мами дву­член­ных ком­по­зи­тов, напри­мер: Стась, Станiш<Сташслау.

_____________

1 Здесь исполь­зо­ваны сле­ду­ю­щие сокра­ще­ния назва­ний язы­ков: лит. — литов­ский, лтш. — латыш­ский, др.-прус.— древнепрусский.

В бело­рус­ской антро­по­ни­мии в связи с рас­про­стра­не­нием среди бело­ру­сов пра­во­сла­вия, с одной сто­роны, и като­ли­цизма — с дру­гой, стали широко упо­треб­ляться имена хри­сти­ан­ских свя­тых, как пра­во­слав­ных, так и като­ли­че­ских. К XV в. хри­сти­ан­ские имена уже твердо вошли в бело­рус­скую антро­по­ни­мию. Пра­во­слав­ные имена закре­пи­лись в тра­ди­ци­онно цер­ков­ной для восточ­ных сла­вян форме или в форме, адап­ти­ро­ван­ной на бело­рус­ской язы­ко­вой почве. Като­ли­че­ские имена про­никли в бело­рус­ский глав­ным обра­зом через поль­ский язык. Так как като­ли­че­ская рели­гия рас­про­стра­ни­лась в основ­ном среди тогдаш­него бал­тий­ского насе­ле­ния 2, сла­вя­ни­зи­ро­ван­ного позд­нее, като­ли­че­ские антро­по­нимы бело­ру­сов нередко обра­зо­ваны по бал­тий­ским сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ным моде­лям, напри­мер: Балтрук<Бартломей (ср. лит. Baltrùkas, суфф. - škas),Miкyць<Миколай (ср. лит. Mikùtis, суфф. - štis), Сташель<Станислав (ср. лит. Stašys, суфф. -elis). Хри­сти­ан­ские имена не вхо­дили в лек­си­че­скую систему бело­рус­ского языка, а обра­зо­вали спе­ци­аль­ный класс слов, исполь­зу­е­мых только в каче­стве соб­ствен­ных лич­ных имен.

Функ­ции ста­рых сла­вян­ских имен, а также сохра­нив­шихся бал­тий­ских с укреп­ле­нием в среде бело­ру­сов хри­сти­ан­ских имен посте­пенно изме­ня­лись. Из соб­ствен­ных лич­ных имен они пре­вра­ти­лись в имена-про­звища, кото­рые стали слу­жить вто­рым име­нем. При обра­зо­ва­нии их исполь­зо­вался прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ный круг лек­сики. Имена-про­звища, как пра­вило, обслу­жи­вали строго опре­де­лен­ных лиц. Однако известно, что уже в XVII-XVIII вв. в ряде слу­чаев имя-про­звище одного из чле­нов семьи ста­но­ви­лось про­зви­щем всех чле­нов семьи и даже пере­да­ва­лось по наслед­ству (патро­ним).

Совре­мен­ная трех­сту­пен­ная система име­но­ва­ния лиц, т. е. совре­мен­ная AM («имя — отче­ство — фами­лия»), в бело­рус­ской антро­по­ни­мии фор­ми­ру­ется к концу XVII — началу XVIII в. Глав­ным содер­жа­нием ста­нов­ле­ния этой системы было обра­зо­ва­ние фами­лий. В рус­ской, укра­ин­ской и поль­ской антро­по­ни­мии ста­нов­ле­ние фами­лий про­ис­хо­дило при­мерно в тех же усло­виях и в то же время.

_____________

2 За исклю­че­нием уни­ат­ской церкви, к кото­рой позже при­мкнула зна­чи­тель­ная часть преж­него пра­во­слав­ного населения.

Наи­бо­лее рас­про­стра­нена в бело­рус­ской антро­по­ни­мии модель фами­лий с суф­фик­сом -ов/-ев, кото­рая, по дан­ным Н. В. Бирилло, объ­еди­няет 18,2% всех заре­ги­стри­ро­ван­ных фами­лий3. На вто­ром месте в бело­рус­ской антро­по­ни­мии фами­лии с суф­фик­сами -ович/-евич, ‑ич — 10,6%4. Тре­тье место в бело­рус­ской антро­по­ни­мии зани­мают фами­лии с суф­фик­сом –ски — 10 % 5.

Есть суф­фиксы бело­рус­ских фами­лий бал­тий­ского про­ис­хож­де­ния, напри­мер: уць (-юць), ср. лит. - ù tis (-i ùtis); ‑уль (-юль), ср. лит. -ulis (-iulis), лтш. -ulis; ‑ель (-эль), ср. лит. -elis, лтш. -elis; ‑аль (-оль), ср. лит.-alis, лтш. ‑а);-айла (-яйло), ср. лит. -aila; ‑ойць, ср. лит., лтш. -aitis, др.-прус. -ayt. Кон­цовка бело­рус­ских фами­лий -ис, ‑ас, ‑ос, ‑ус также явля­ются бал тиз­мами, ср. бал­тий­ские окон­ча­ния: лит. -is, ‑ys, лтш. -is; лит. -as; лит., лтш. -us.

Осо­бен­но­стью бело­рус­ской антро­по­ни­мии явля­ется про­дук­тив­ность фами­лий, обра­зо­ван­ных от апел­ля­ти­вов. Такие фами­лии состав­ляют 41 % всех заре­ги­стри­ро­ван­ных фамилий.

Лите­ра­тура

1. Бирилло Н. В. Бело­рус­ская антро­по­ни­мия. Авто­реф. докт. дис. Минск, 1969.

2. Грин­блат М. Я. К вопросу об уча­стии литов­цев в этно­ге­незе бело­ру­сов. — Труды При­бал­тий­ской объ­еди­нен­ной ком­плекс­ной экс­пе­ди­ции. Т. 1. М., 1959.

3. Римша В. К вопросу о про­ис­хож­де­нии неко­то­рых бело­рус­ских антро­по­ни­мов. — Baltistica. Х(2). Vilnius, 1974. i

4. Бiрыла М. В. Бела­рус­кiя антра­паш­мiч­ные назвы у ix адно­сi­нах да антра­панi­мiч­ных назва­уiн­шых сла­вян­скiх моу (рус­кай, украiн­с­кай, поль­скай). Мiнск, 1963.

5. Бiрыла М. В. Бела­рус­кая антра­панi­мiя. Мшск, 1966.

6. Бiрыла М. В. Эма­цы­я­на­льиа ацэнач­ныя формы улас­ных аса­бо­вых муж­чын­скiх iмен у XVI-XVIII стст. — Бела­рус­кае i сла­вян­скае мова­з­на­уства. Мiнск, 1966.

7. Бiрыла М. В., Вана­гас А. П. Лiто­ускiя эле­менты у бела­рус­кай ана­ма­стыцы. Miнск, 1968.

8. Рымша В. П. Бела­рус­кiя антра­поiмы бал­тый­скага паход­жання. — Бела­рус­кая лiнгвк­тыка. Вып. 6. Мшск, 1974.

9. Суд­нiк М. Р. Сло­унiк аса­бо­вых ула­сиых iмён. Мiнск, 1965.

_____________

3 То есть встре­ча­ется гораздо реже, чем в рус­ской антро­по­ни­мии; в укра­ин­ской антро­по­ни­мии к этой модели отно­сятся 2% фамилий.

4 В рус­ской антро­по­ни­мии фами­лии с такими суф­фик­сами непро­дук­тивны, в укра­ин­ской их 8,2%.

5 Такие фами­лии весьма часты у поля­ков и укра­ин­цев; несколько реже они встре­ча­ются у русских.

Бирманцы

Бир­ман­цами назы­вают себя все праж­дане Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­лики Бир­ман­ский Союз (24 млн. 350 тыс. чело­век, по дан­ным 1977 г.). Но кроме обо­зна­че­ния граж­да­нина страны тер­мин «бир­ма­нец» явля­ется и этно­ни­мом: им обо­зна­ча­ются «соб­ственно бир­манцы» — самый круп­ный народ Бир­ман­ского Союза (более 23 млн. чело­век). Сами бир­манцы назы­вают себя мьямма; пред­ста­ви­тель бир­ман­ского народа — мьямма лэйа (букв, ‘чело­век из Бирмы, из соб­ственно бир­ман­цев’). Мьямма — круп­ней­шая наци­о­наль­ность страны. Они рас­се­лены повсе­местно; наи­бо­лее ком­пактно они живут в долине р. Ира­вади. Довольно боль­шая группа мьямма есть в Таи­ланде (ее чис­лен­ность уста­но­вить трудно, они очень мобильны), и до 8 тыс. их живет в запад­ных рай­о­нах Страны Кхмер (Кам­пу­чии).

Надо отме­тить, что лич­ное имя не часто может быть исполь­зо­вано при обра­ще­нии людей друг к.другу. Более того, обра­ще­ние к стар­шему только по имени (неза­ви­симо от того, пол­ное или лич­ное имя названо) счи­та­ется оскор­би­тель­ным. Суще­ствует целый ряд тер­ми­нов ува­жи­тель­ного обра­ще­ния (ТУО), а также и веж­ли­вого само­уни­чи­жи­тель­ного про­ти­во­по­став­ле­ния себя собе­сед­нику; боль­шая часть этих тер­ми­нов при­над­ле­жит к тер­ми­нам род­ства. Выбор опре­де­лен­ного тер­мина свя­зан и с воз­рас­том, и с «соци­аль­ным весом» того, к кому обращаются.

Наи­бо­лее почти­тель­ным из ТУО можно счи­тать тер­мин тха­кин, букв, ‘хозяин’1. Этот тер­мин встре­ча­ется и сей­час, когда упо­ми­на­ется бог — пхайя тха­кин.

Офи­ци­ально и ува­жи­тельно зву­чит обра­ще­ние с при­бав­ле­нием к нему пред­лога у ‘гос­по­дин’, ‘почтен­ный’, но пер­вое его зна­че­ние — ‘дядюшка’. Так обра­ща­ются ко всем взрос­лым муж­чи­нам, кроме отца. Но здесь есть один нюанс: ТУО у при­ме­ни­тельно к муж­чи­нам сред­него воз­раста исполь­зу­ется глав­ным обра­зом при обра­ще­нии к рабо­та­ю­щим. Вре­менно оста­вив­ший работу может перейти обратно в раз­ряд маунг (см. ниже).

Тер­ми­ном маунг ‘юноша’, ‘пар­нишка’, ‘парень’ назы­вают любого моло­дого пред­ста­ви­теля муж­ского пола (школь­ника, под­ростка, юношу, сту­дента) до 25 лет. К муж­чине старше 25 и тем более 30 лет при­нято обра­щаться, если они отно­си­тельно близки гово­ря­щему, пред­ва­ряя лич­ное имя пред­ло­гом ко ‘брат’, а ко всем осталь­ным — у. Ино­гда маунг сохра­ня­ется как пред­слог или как один из сло­гов в офи­ци­аль­ном имени или псев­до­ниме писа­теля, дея­теля куль­туры и т. п., осо­бенно если он стал изве­стен в моло­дые годы.

_____________

1 В этом зна­че­нии он был поли­ти­че­ским зна­ме­нем дви­же­ния тха­ки­иов. В борьбе про­тив коло­ни­аль­ного угне­те­ния бир­манцы утвер­ждали в таком наиме­но­ва­нии друг друга пред­став­ле­ние о том, что они сами явля­ются хозя­е­вами своей страны.

Таков, напри­мер, псев­до­ним про­фес­сора, ста­рей­шего этно­графа Бир­ман­ского Союза — Маунг Тхин Аунг (в биб­лио­гра­фии сле­дует давать: Тхин Аунг Маунг или У Тхин Аунг); или напри­мер, Маунг Тань Син — псев­до­ним про­фес­сора фило­ло­гии в Ран­гун­ском уни­вер­си­тете У Э Маунг.

Но тер­мин маунг слу­жит и выра­же­нием само­уни­чи­же­ния при обра­ще­нии (ТСО) к почтен­ному собе­сед­нику. В этом слу­чае маунг озна­чает ‘малень­кий’, ‘низ­кий’ (т. е. «я — низ­кий по срав­не­нию с Вами — высо­ким»). Назвать какое-либо офи­ци­аль­ное лицо с пред­ло­гом маунг вме­сто у, без­условно, оскорбительно.

Ува­жи­тель­ное отно­ше­ние бир­ман­цев к жен­щине ска­зы­ва­ется, в част­но­сти, в том, что ТСО для жен­щин не суще­ствует. К почтен­ной жен­щине обра­ща­ются, пред­по­слав ее имени тер­мин до (доо) ‘гос­пожа’, ‘почтен­ная дама’, ‘мат­рона’. В ста­рину это обра­ще­ние имело смысл, близ­кий к род­ствен­ному ‘почтен­ная тетушка’; сей­час так обра­ща­ются к взрос­лой жен­щине, вообще к жен­щине старше 30 лет, к рабо­та­ю­щей жен­щине, к домо­хо­зяйке. Моло­дая жен­щина не рабо­та­ю­щая, сту­дентка или школь­ница полу­чают пред­слог ма.

Стар­шие обра­ща­ются к млад­шим род­ствен­ни­кам часто про­сто по имени. К менее зна­ко­мым — исполь­зуя пред­слоги маунг и ма. Широко рас­про­стра­нена замена лич­ного имени про­зви­щем. Про­звища в ходу у чле­нов одного про­из­вод­ствен­ного кол­лек­тива, у горо­жан, живу­щих долго в одном дворе, в ком­па­нии сверст­ни­ков (школь­ные имена), в среде одно­каш­ни­ков. Нередко назы­вают чело­века по его основ­ному заня­тию (осо­бенно если оно почтенно, напри­мер сайя ‘учи­тель’) или про­фес­сии (напри­мер, таннга ‘рыбак’ и др.). Юноши и моло­дые муж­чины в обра­ще­нии к сверст­ни­кам часто исполь­зуют тер­мин род­ства ко.

Как и у дру­гих наро­дов мира, в семейно-быто­вом обще­нии упо­треб­ля­ются тер­мины род­ства. Если род­ство дей­стви­тельно есть, то выби­ра­ется соот­вет­ству­ю­щий тер­мин: не про­сто у, а уле, если дядя младше, чем отец (или соот­вет­ственно мать) обра­ща­ю­ще­гося, пеней ‘папа’, мамей ‘мама’, пвапва ‘мать отца’, пвапве или а пуа ‘мать матери’, ако или ико ‘стар­ший барт’, ома или има ‘стар­шая сестра’. Если род­ство отда­лен­ное (или при­ни­ма­е­мое условно), то при­ме­няют обоб­щен­ные тер­мины: эпхо ‘дедушка’ (‘ста­рый муж­чина’), эпхуа ‘бабушка’ (‘ста­рушка’), эпхе или пха­кин ‘отец’, эме ‘мать’. Стар­шие члены семьи могут обра­титься к млад­шим, исполь­зо­вав тер­мин род­ства: та ‘сын’, тами ‘дочь’, мье ‘внук’ или ‘внучка’. Но обычно в таких слу­чаях обра­ща­ются по имени.

Бир­манцы при­дают имени огром­ное зна­че­ние: для них имя — это сим­вол лич­но­сти, един­ствен­ной и непо­вто­ри­мой. Бир­манцы давно утра­тили родо­вое и кла­но­вое имена, т. е. у них нет «фами­лий» (в нашем пони­ма­нии — родо­вого и семей­ного прозвания).

У них нет и «про­длен­ного имени», столь обя­за­тель­ного для их север­ных сосе­дей — наро­дов группы носу (у кото­рых имя сына обя­за­тельно начи­на­ется с послед­него слога имени отца: Коло­фэн — имя отца, Фзн­сы­пэй — имя сына). Это зна­чит, что по имени отца (или матери, в мате­рин­ско-пра­во­вых обще­ствах) нельзя фор­ми­ро­вать имя сына.

Отче­ства (или «мат­че­ства») тоже нет. У бир­ман­цев нет и обы­чая смены имени жен­щи­ной при выходе замуж: пол­ное имя жены, таким обра­зом, не сов­па­дает с име­нем мужа. Нет и такого ука­за­теля на нерав­но­прав­ность жен­щины, как пред­став­ле­ния жены по мужу (как, напри­мер, у фран­цу­зов — мадам Пьер Дюваль). Каж­дый член семьи носит свое, в самом точ­ном смысле лич­ное имя.

Счи­та­ется кра­си­вым жен­ское имя, обра­зо­ван­ное реду­пли­ка­цией, т. е. путем удво­е­ния основ­ного слова-слога, напри­мер Тин Тин или Эй Эй. Такие имена встре­ча­ются очень часто.

Имена бывают одно­сложны и дву­сложны. Очень редки трех­слож­ные лич­ные имена (при кон­стру­и­ро­ва­нии «пол­ного имени», т. е. ТУО, они ста­но­вятся весьма громоздкими).

Все имена семан­тичны. Напри­мер, писа­тель У Тукха так гово­рит о своем вто­ром имени: «Мой лите­ра­тур­ный псев­до­ним Тукха, что зна­чит ‘сча­стье’, ‘радость’, но я испы­тал в жизни столько горя и бед, что мне сле­до­вало бы назваться Докха (т. е. ‘горе’.— Г. С.)» [3, с. 203].

Если имя ребенка, по мне­нию роди­те­лей, не соот­вет­ствует каче­ствам ребенка или обсто­я­тель­ствам его жизни (отлич­ным от тех, кото­рые сопут­ство­вали его рож­де­нию), то роди­тели или сам носи­тель имени могут изме­нить имя, но так, чтобы сохра­ни­лось созву­чие заме­ня­е­мому имени.

Так, напри­мер, ребенку было дано имя Каун, что зна­чит ‘бла­го­по­лу­чие’, ибо он родился «вме­сте с обиль­ным уро­жаем». Маль­чик рос. Жизнь бир­ман­цев нельзя было назвать бла­го­по­луч­ной. И к моменту совер­шен­но­ле­тия его имя пока­за­лось ему пре­тен­ци­оз­ным. С согла­сия роди­те­лей он заме­нил имя Каун на Кан ‘судьба’, ‘пред­опре­де­ле­ние’.

Муж­ские имена «мемо­ри­аль­ные», т. е. дан­ные для уве­ко­ве­че­ния какого-либо собы­тия или состо­я­ния, очень часты.

Имя девочки, как счи­тают бир­манцы, должно быть кра­си­вым или при­ят­ным, напри­мер: Зе Бе ‘пре­крас­ный белый цве­ток’, Нинзи ‘роза’. Можно назвать по назва­нию кра­си­вой бабочки, дра­го­цен­ного камня и т. д. Но часты и имена типа Ну Ну ‘дели­кат­ная’, ‘неж­ная’. Имя маль­чика кроме мемо­ри­аль­ных отмет может озна­чать какое-либо поня­тие — Ньан Лин ‘про­ник­но­вен­ный ум’, яркий образ — Вин ‘свер­ка­ю­щий’, каче­ство — Аунг ‘успех’. Но часто дет­ское имя бывало бран­ным, уни­чи­жи­тель­ным, поскольку с помо­щью такого имени суе­вер­ные роди­тели ста­ра­лись убе­речь ребенка от пося­га­тельств вре­до­нос­ных духов и про­чей нечи­сти (а вырос сын — его право сме­нить имя на бла­го­звуч­ное или кра­си­вое). Очень редко, чаще всего в слу­чаях сме­шан­ных бра­ков, встре­ча­ются «нуме­ра­ци­он­ные» (или «счет­ные») имена, кото­рыми обо­зна­ча­ются такой-то сын или такая-то дочь или про­сто такой-то ребе­нок в семье.

И все же пол­ной сво­боды в под­боре имени ребенку нет и у бир­ман­цев. Как гово­рят, «с пер­вым кри­ком ребенка» роди­тели, по тра­ди­ции, должны четко зафик­си­ро­вать время его появ­ле­ния на свет: год, месяц, день, минуту, а по воз­мож­но­сти и секунду, с тем чтобы обра­титься за сове­том к аст­ро­логу, кото­рый, в свою оче­редь, «посо­ве­то­вав­шись со свя­щен­ными кни­гами», под­ска­жет «необ­хо­ди­мое созву­чие» для имени, а также соста­вит горо­скоп. Аст­ро­лог дол­жен, по суще­ству, знать только день недели появ­ле­ния на свет дан­ного ребенка. Каж­дому дню недели при­дано опре­де­лен­ное коли­че­ство сло­го­гра­фем: поне­дель­нику, втор­нику, чет­вергу и суб­боте при­дано по пять сло­го­гра­фем; среде — четыре, пят­нице — две и вос­кре­се­нью — одна. Число имен зна­чи­тельно больше, чем сло­гов, отра­жа­ю­щих пря­мое чте­ние (зву­ча­ние) сло­го­гра­фем, соот­вет­ству­ю­щих дан­ному дню недели. Но оно все же огра­ни­ченно. Выше отме­чено, что по имени нельзя узнать ни при­над­леж­но­сти чело­века к семье, ни его места в семье, ни связи по браку. По имени можно опре­де­лить только, в какой день недели чело­век родился.

Поскольку каж­дый день недели, по веро­ва­ниям бир­ман­цев, про­хо­дит под вли­я­нием опре­де­лен­ной пла­неты, счи­тают, что можно при­бли­зи­тельно пред­ста­вить и харак­тер чело­века и основ­ные линии его судьбы.

Совет аст­ро­лога (а чаще под­твер­жде­ние им пра­виль­но­сти выбора имени роди­те­лями) — это только пер­вый шаг на пути к закреп­ле­нию за мла­ден­цем имени. Утвер­жден­ным имя счи­та­ется только после про­ве­де­ния пер­вого в жизни ребенка важ­ного обряда (Нэй мий кин пун тат). Через четыре-шесть меся­цев после визита к аст­ро­логу роди­тели ребенка назна­чают день тор­же­ствен­ного утвер­жде­ния имени.

Оста­ется доба­вить лишь, что в семьях, где роди­тели испо­ве­дуют ислам, наре­че­ние имени про­во­дится по мусуль­ман­скому образцу. Однако пол­ное имя и тер­мин ува­жи­тель­ного обра­ще­ния и в этом слу­чае стро­ятся по обще­бир­ман­скому образцу, напри­мер У Рашид.

Лите­ра­тура

1. У Мин Найн. Народы Бирмы. Ран­гун, 1960 (на бирм. яз.).

2. У Тин То. Вот она какая.— Раз­ду­мья. М., 1974.

3. У Тукха. Докха.— Раз­ду­мья. М., 1974.

Болгары

Бол­гары — основ­ное насе­ле­ние Народ­ной Рес­пуб­лики Бол­га­рии (по дан­ным 1975 г.— 8 млн. 420 тыс. чело­век); за пре­де­лами страны пере­се­ленцы из Бол­га­рии живут в СССР, Румы­нии, Юго­сла­вии, Гре­ции, США, Канаде, Аргентине.

Бол­гар­ский язык при­над­ле­жит к южной группе сла­вян­ских язы­ков, вхо­дя­щих в состав индо­ев­ро­пей­ской язы­ко­вой семьи.

Совре­мен­ный бол­гар­ский имен­ник содер­жит имена, раз­ли­чые по сво­ему про­ис­хож­де­нию и отно­ся­щи­еся к раз­ным эпо­хам. К древ­ней­шим можно отне­сти имена, общие для боль­шин­ства сла­вян­ских наро­дов, типа Вели­слав, Владимер/Владимир, Вла­ди­слав, Дра­го­мир, Радомер/Радомир. В даль­ней­шем они пре­тер­пе­вали зна­чи­тель­ные изме­не­ния. Напри­мер, от имени Вла­ди­мир в бол­гар­ском языке обра­зо­ваны муж­ские имена Влад, Владо, Вла­дай, Вла­дайчо, Вла­дан, Вла­дин, Вла­дун, Вла­дьо, Влайко, Влайчо, Ладо и др. и жен­ские — Влада, Вла­дека, Владка, Вла­ди­мирка, Вла­дица, Вла­дунка, Ладана и др.

С при­ня­тием бол­га­рами хри­сти­ан­ства (около 865 г.) в бол­гар­ской антро­по­ни­мии появ­ля­ется боль­шое число хри­сти­ан­ских имен (гре­че­ских, древ­не­ев­рей­ских, латин­ских по про­ис­хож­де­нию): Алек­сандър, Георги, Иван, Хри­сто, Ана, Мария, Юлия. Часто хри­сти­ан­ские имена заме­ня­лись понят­ными народу пере­во­дами-каль­ками: Петър (греч.) — Камен, Тео­до­сий, Тодор (греч.) — Божи­дар, Бог­дан и т. п. В дру­гих слу­чаях они адап­ти­ро­ва­лись с уче­том про­из­но­си­тель­ных норм бол­гар­ского языка: Димит­рий (греч.)—Димитър, Димо, Димчо; Ёле­азар (евр.) —Лазар, Лазо, Лачо и др.

Наи­бо­лее зна­чи­те­лен пласт имен, как муж­ских, так и жен­ских, обра­зо­ван­ных на базе лек­сики бол­гар­ского языка. Это имена-апел­ля­тивы, напри­мер: Зла­тан, Пър­ван, Въл­кан, Крушо. В ряде слу­чаев это имена-обе­реги, имена-поже­ла­ния, кото­рые дава­лись ребенку, чтобы огра­дить его от злых духов и вся­че­ских бед, напри­мер: Въляко, Добри, Живко, Здравко, Любен, Огнян, Стоян. Жен­ские имена регу­лярно обра­зо­вы­ва­лись от муж­ских лич­ных имен, в то время как муж­ские от жен­ских зна­чи­тельно реже: Злат (муж.) —Златща (жен.), Про­дан — Про­дана, но Ружа (жен.) — Ружан (муж.), Ека­те­рина — Екатерин.

Харак­тер­ной осо­бен­но­стью бол­гар­ской антро­по­ни­ми­че­ской системы явля­ется боль­шое число фор­ман­тов, кото­рые давали воз­мож­ность от одного имени или корня обра­зо­вы­вать раз­лич­ные имена с одной и той же семан­ти­кой: для муж­ских имен про­дук­тивны суф­фиксы -ан, ‑ян, ‑дин, ‑ен, ‑ил ‑ин, ‑ко, ‑ой, ‑ош, ‑уш, ‑чо и др., для жен­ских имен —а, ‑я, ‑ка, ‑ца, ‑че. Неко­то­рые из них при­дают име­нам опре­де­лен­ную сти­ли­сти­че­скую окраску. Так, фор­манты -ко, ‑чо (м. р.), -ка (ж. р.) могут при­вно­сить в зна­че­ние имени умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ный отте­нок (в осо­бен­но­сти если суще­ствуют парал­лель­ные формы имен: Андрей — Андрейчо — Андрейко, Мла­ден — Мла­денчо, Лила — Лилка). Соб­ственно умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ные суф­фиксы: муж­ских имен -енце (Васьо — Васенце), жен­ских — -че (Мария — Марийче). Эта кате­го­рия имен может упо­треб­ляться и с пост­по­зи­тив­ным чле­ном -то.

Несмотря на дли­тель­ное турец­кое вла­ды­че­ство на Бал­кан­ском полу­ост­рове, турец­кие лич­ные имена в очень незна­чи­тель­ной сте­пени вос­при­няты бол­га­рами; турец­кие антро­по­нимы рас­про­стра­нены среди бол­гар, при­няв­ших мусуль­ман­ство (пома­ков).

В период бол­гар­ского воз­рож­де­ния (XIX в.) уве­ли­чи­лось число заим­ство­ван­ных ино­стран­ных имен, про­ни­кав­ших через лите­ра­туру, газеты и жур­налы или свя­зан­ных с теми или иными поли­ти­че­скими или исто­ри­че­скими собы­ти­ями, напри­мер: Робин­зон, Ромео, Мар­га­рита, Люд­мила, Гурко 1 Вене­лин 2.

Бол­гар­ский имен­ник посто­янно обо­га­ща­ется и попол­ня­ется новыми име­нами, заим­ство­ван­ными или создан­ными по типу извест­ной сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ной модели: Пла­мен, Вих­рен (по образцу Румен), Светомир/Светломир (по образцу Вла­ди­мир), Снежана/Снежанка (по образцу Божана), Сне­жинка и др.

Выбор ребенку ИИ роди­те­лями в совре­мен­ной прак­тике про­из­во­лен. В про­шлом наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ной тра­ди­цией было назы­вать пер­вого ребенка — маль­чика име­нем деда по отцов­ской линии, девочку — име­нем бабушки тоже по отцов­ской линии. Вто­рого ребенка назы­вали в честь деда или бабушки по мате­рин­ской линии. Если ребе­нок рож­дался в день поми­но­ве­ния какого-либо свя­того или в день цер­ков­ного празд­ника, то ему давали имя этого свя­того или назы­вали в честь празд­ника, напри­мер, Духо — в честь дня св. Духа, Вра­чена и др.

Фами­лия не была харак­терна для бол­гар и появи­лась (в совре­мен­ном зна­че­нии) не ранее пери­ода бол­гар­ского воз­рож­де­ния. До этого патро­нимы на -ов, ‑ев (Пет­ков, Гоцев) и мат­ро­нимы на -ин (Дан­кин, Иор­да­нии) выпол­няли функ­цию при­тя­жа­тель­ных при­ла­га­тель­ных и упо­треб­ля­лись для пояс­не­ния ИИ. Ту же функ­цию выпол­няли топо­нимы на -ски, ‑чки, ‑шки, напри­мер Кли­мент Охрид­ски (т. е. из Охрида), Димчо Леси­чер­ски (т. е. из с. Леси­чарка) и т. п., а также мно­го­чис­лен­ные про­звища и клички типа Нончо Пляка(та) — пляка (разг.) ‘хит­рец’, Мара Папа­зуля (та) — папа­зуля (диал.) ‘попа­дья’ и др.

_____________

1 Гурко Иосиф Вла­ди­ми­ро­вич (1828–1901), рус­ский гене­рал-фельд­мар­шал, полу­чил извест­ность во время рус­ско-турец­кой войны 1877–1878 гг.

2 Вене­лин Юрий Ива­но­вич (1802–1839), рус­ский уче­ный, один из пер­вых иссле­до­ва­те­лей исто­рии бол­гар; его труды сыг­рали боль­шую роль в наци­о­нально-куль­тур­ном воз­рож­де­нии бол­гар­ского народа. В сло­варе Ст. Илчева встре­ча­ется лич­ное имя, состо­я­щее из имени и фами­лии этого уче­ного — Юрий-Вене­лин [4].

Однако про­цесс закреп­ле­ния отче­ства и пре­вра­ще­ния его в фами­лию посте­пенно акти­ви­зи­ро­вался. После осво­бож­де­ния Бол­га­рии от ига Осман­ской импе­рии (1878 г.), с уста­нов­ле­нием новых соци­ально-поли­ти­че­ских и куль­турно-быто­вых отно­ше­ний AM «ИИ + фами­лия» полу­чила широ­кое рас­про­стра­не­ние. Чаще всего фами­лия обра­зо­вы­ва­лась от ИИ отца (реже матери), ино­гда деда или более дале­ких пред­ков. Фами­лии могли быть обра­зо­ваны и от про­звищ (Мечков<мечката ‘мед­ведь’), назва­ний про­фес­сий и заня­тий (Кова­чев, Ковачки, Ковашки<ковач ‘куз­нец’; Сака­джиев, Сакаджийски<сакаджия ‘водо­нос’), топо­ни­мов (Ковачески<названия с. Кова­чево). Жен­ские фами­лии обра­зо­вы­ва­лись от муж­ских при­бав­ле­нием окон­ча­ния -а (Кова­чева). Фами­лии на -ич, ‑ович, ‑оглу, ‑олу, рас­про­стра­нен­ные в XIX в., не харак­терны для совре­мен­ной антро­по­ни­ми­че­ской системы болгар.

Осо­бен­но­стью совре­мен­ной бол­гар­ской антро­по­ни­ми­че­ской системы можно счи­тать также вве­де­ние в неко­то­рых слу­чаях в AM тре­тьего члена. В пас­пор­тах, при­ка­зах, заяв­ле­ниях и дру­гих офи­ци­аль­ных доку­мен­тах для иден­ти­фи­ка­ции лич­но­сти упо­треб­ля­ется трех­член «ИИ + ОИ + НИ» (Захара Сто­я­нов Нако­лов). Упо­треб­ле­ние трех­члена — при­знак сугу­бой офи­ци­аль­но­сти. Ино­гда, в пись­мен­ной речи, пол­ное ИИ или ОИ могут заме­няться инициалами.

В повсе­днев­ной жизни, как в офи­ци­аль­ном, так и в семейно-быто­вом обще­нии, упо­треб­ля­ется дву­член «ИИ + фами­лия». В офи­ци­ально-дело­вой сфере обще­ствен­ной жизни обра­ща­ются по фами­лии или по долж­но­сти, про­фес­сии и т. п. с при­бав­ле­нием слов дру­гар, дру­гарка ‘това­рищ’ в зва­тель­ной форме: дру­гарю Колее, дру­гарка Стан­кова. В семейно-быто­вом обще­нии бол­гары чаще всего поль­зу­ются лич­ным име­нем (в зват. форме): Тодоре, Петре, Елено, Ноне и др.

В раз­го­вор­ном языке при ува­жи­тель­ном обра­ще­нии к стар­шему по воз­расту ранее широко исполь­зо­ва­лись тер­мины род­ства в зва­тель­ной форме (либо само­сто­я­тельно, либо в соче­та­нии с ИИ); дядо ‘дед’, ‘дедушка’, бай, чичо ‘дядя’, бае, бате ‘стар­ший брат’, баба ‘бабушка’, леля ‘тетя’, кака ‘стар­шая сестра’, ‘стар­шая жен­щина’ и др. В совре­мен­ной раз­го­вор­ной прак­тике (про­сто­ре­чии) активно упо­треб­ля­ются лишь слова бай и кака, напри­мер: бай Сто­яне, како Донке.

Лите­ра­тура

1. Гиля­рев­ский Р. С., Ста­ро­стин Б. А. Ино­стран­ные имена и назва­ния в рус­ском тек­сте. Спра­воч­ник. М., 1969.

2. Андрей­чин Л. Ези­кови тре­воги (В свете на соб­ственнте имена). София, 1973.

3. Геор­гиев Ст. Соб­стве­ните про­звищни имена.— Бъл­гар­ски език. София, 1971, № 1.

4. Илчев Ст. Реч­ник на лич­ните н фамил­ните имена у Бъл­га­рите. София, 1969.

Буряты

По дан­ным 1979 г., в СССР насчи­ты­ва­ется 353 тыс. бурят, при­чем в Бурят­ской АССР про­жи­вает 179 тыс. чело­век; рас­се­лены буряты также и в Усть-Ордын­ском наци­о­наль­ном округе Иркут­ской обла­сти, а также в Агин­ском наци­о­наль­ном округе Читин­ской обла­сти. Группы бурят живут на севере МНР и на северо-востоке КНР.

Совре­мен­ная система офи­ци­аль­ного име­но­ва­ния бурят, как у боль­шин­ства наро­дов Совет­ского Союза, трех­членна: «фами­лия, имя, отче­ство», напри­мер: База­рон Вла­ди­мир Сан­да­но­вич, Малаш­кина Мария Банаевна.

В повсе­днев­ной жизни пол­ная AM не исполь­зу­ется. В раз­лич­ных сфе­рах жизни при­няты раз­ные формы име­но­ва­ния и обра­ще­ния. В семейно-быто­вом обще­нии среди жите­лей деревни (или улуса) упо­тре­би­тельно несколько форм опре­де­ле­ния лич­но­сти: (1) «имя отца в роди­тель­ном падеже + ИИ» (Зан­да­най Лариса, Сол­бо­ной Батор)-, (2) в слу­чае боль­шей извест­но­сти деда или матери в кон­крет­ной среде при­бе­гают к модели «имя деда или матери в роди­тель­ном падеже + тер­мин со зна­че­нием „внук” или „сын“ + ИИ в име­ни­тель­ном падеже» (Гал­да­най аша [или зээ] Эрхито [Эрх­этэ], что озна­чает ‘внук Гал­дана Эрхито’, Ната­а­лиин хубуун Баир ‘сын Ната­льи Баир’; (3) «имя деда в роди­тель­ном падеже + имя отца в роди­тель­ном падеже + ИИ» (Бад­мын Дуга­рай Эрдэм, Буу­райн Гар­мын Тамара)’, (4) «имя главы семьи с суф­фик­сом -тан (-тон, ‑тэн), обо­зна­ча­ю­щим группу людей по при­над­леж­но­сти к роду или семей­ству, + ИИ в име­ни­тель­ном падеже» (Ошор­то­ной Марина, Бад­ма­та­най Зори­кто)-, (5) «фами­лия + имя отца в роди­тель­ном падеже + ИИ» (Сага­нов Мат­вейн Свет­лана ‘Свет­лана Сага­нова Мат­вея’)-, (6) «фами­лия с суф­фик­сом -тан (-тон, ‑тэн) в роди­тель­ном падеже + ИИ» (Арса­ла­но­вта­най Оюна, Очи­ро­вто­ной Эржэна).

При офи­ци­аль­ном веж­ли­вом обра­ще­нии упо­треб­ля­ется одна из моде­лей «ИИ + отче­ство» — Бар­гай Ива­но­вич; «слово нухэр ‘това­рищ’ + фами­лия» — нухэр Ула­нов; «нухэр + зани­ма­е­мая долж­ность» — нухэр бри­га­дир.

В ста­рое время у бурят, как и у дру­гих наро­дов Азии и Востока, суще­ство­вал обы­чай заме­нять лич­ные имена тер­ми­нами, обо­зна­ча­ю­щими слу­жеб­ные обя­зан­но­сти, сте­пени род­ства и свой­ства. Учи­те­лей назы­вали багша ‘учи­тель’, лам, лама или лам­ба­гай ‘батюшка’, стар­ших — ‘отец или мать такого-то’ (по имени стар­шего ребенка), ‘брат или сестра такого-то’ (по имени сво­его сверст­ника), род­ствен­ни­ков — тер­ми­нами род­ства. Табу имени, как известно, ухо­дит в глу­бину веков и свя­зано с суе­вер­ными пред­став­ле­ни­ями людей и отож­деств­ле­нием слова с пред­ме­том, имени с име­ну­е­мым. Вслед­ствие ослаб­ле­ния рели­ги­оз­ного вли­я­ния и широко рас­про­стра­нив­ше­гося вли­я­ния рус­ской антро­по­ни­ми­че­ской системы совре­мен­ные буряты не знают о запрете имени, однако сохра­нился обы­чай избе­гать пря­мого обра­ще­ния по имени.

От обра­ще­ния тер­ми­нами род­ства, обо­зна­ча­ю­щими даль­ние род­ствен­ные связи, веет ныне ана­хро­низ­мом. Боль­шая часть моло­дежи не знает кон­крет­ных зна­че­ний, тра­ди­ци­он­ных тер­ми­нов род­ства, имея лишь общее пред­став­ле­ние о чело­веке как род­ствен­нике, тогда как в ста­рину куль­ти­ви­ро­ва­лось усво­е­ние родо­слов­ной до деся­того поко­ле­ния и далее.

На празд­не­ствах и гуля­ниях устра­и­ва­лись сво­его рода сорев­но­ва­ния на луч­шее зна­ние род­ствен­ни­ков по линии отца и матери, побе­ди­те­лей поощ­ряли. Это было свя­зано с родо­пле­мен­ными отно­ше­ни­ями, ибо вступ­ле­ние в брак пред­ста­ви­те­лей одного рода не разрешалось.

При обра­ще­нии к детям в семье упо­треб­ля­лись тер­мины, ука­зы­ва­ю­щие на стар­шин­ство и пол ребенка: стар­шего сына назы­вали аха, аха­а­дай, аха­а­дий, стар­шую дочь — эгэшэ, эгэ­ш­э­э­дии, самого млад­шего ребенка — отхон, отхон­дой. Во мно­гих семьях этими тер­ми­нами поль­зо­ва­лись не только дети при обра­ще­нии друг к другу, но и роди­тели, обра­ща­ясь к детям. Если в семье много детей, то могли появиться новые назва­ния, уточ­ня­ю­щие после­до­ва­тель­ность рож­де­ния или обо­зна­ча­ю­щие какие-либо осо­бен­но­сти внеш­но­сти, черты харак­тера ребенка.

Ныне в оби­ходе интен­сивно рас­про­стра­ня­ется обра­ще­ние друг к другу по имени, отче­ству не только среди обра­зо­ван­ной части насе­ле­ния, но и среди рядо­вых сель­ских тру­же­ни­ков и род­ствен­ни­ков. Обра­ще­ние по инди­ви­ду­аль­ному имени гово­рит о близ­ких, дру­же­ских отно­ше­ниях или фами­льяр­ном, неува­жи­тель­ном пове­де­нии гово­ря­щего, при­том зна­че­ние в каж­дом кон­крет­ном слу­чае зави­сит от инто­на­ции, кон­тек­ста, ситу­а­ции, среды. Упо­треб­ле­ние (выбор) той или иной формы име­но­ва­ния и обра­ще­ния зави­сит от мно­гих при­чин: зани­ма­е­мой долж­но­сти, воз­раст­ного ста­туса, харак­тера гово­ря­щего и слу­ша­ю­щего, сте­пени их зна­ком­ства, отно­ше­ний между ними и т. д.

Инди­ви­ду­аль­ные имена бурят, как и имена дру­гих наро­дов, раз­но­об­разны по про­ис­хож­де­нию и семантике.

Замет­ный пласт состав­ляют антро­по­нимы, в каче­стве кото­рых высту­пают нари­ца­тель­ные слова. Несмотря на про­зрач­ность семан­тики, воз­ник­но­ве­ние боль­шин­ства имен дан­ной группы отно­сится к глу­бо­кой древ­но­сти и свя­зано с рели­ги­оз­ными пред­став­ле­ни­ями бурят.

В родо­слов­ной бурят очень много имен, вос­хо­дя­щих к назва­ниям диких и домаш­них живот­ных (Бул­ган ‘соболь’, Хэрмэн ‘белка’, Шоно ‘волк’, Буха ‘бык’, Тугал ‘теле­нок’, Эшэгэн ‘коз­ле­нок’), а также птиц (Бургэд ‘орел’, Гулуун ‘гусь’), рыб (Сор­дон ‘щука’, Алгана ‘окунь’). К ним при­мы­кают имена, обо­зна­ча­ю­щие масти живот­ных, напри­мер: Алаг ‘поло­са­тый’, ‘пест­рый’, ‘пегий’ (о масти), Борог­шон ‘серая’, ‘сивая’ (о масти самок) и др. Про­ис­хож­де­ние подоб­ных имен объ­яс­ня­ется зооморф­ными пред­став­ле­ни­ями древ­них наро­дов, в дан­ном слу­чае мон­голь­ских племен.

Сле­ду­ю­щая ‘рас­про­стра­нен­ная группа имен вос­хо­дит к изоб­ра­зи­тель­ной лек­сике, напри­мер: Бил­дуу ‘льсти­вый’, ‘угод­ли­вый’, Морхоосой<морхойхо 1) ‘быть с гор­бин­кой’ (о носе), 2) пере­нос­ный смысл — ‘важ­ни­чать’, ‘зада­ваться’, Хаза­гай ‘кри­вой’, ‘искрив­лен­ный’, Дагдаан<дагдагар ‘вскло­ко­чен­ный’, ‘лох­ма­тый’, ‘неук­лю­жий’.

Из имен-апел­ля­ти­вов и атри­бу­тов ныне попу­лярны (1) слова высо­кого стиля, обо­зна­ча­ю­щие такие поня­тия, как «мир», «покой», «веч­ность», «слава»: Амга­лан ‘мир­ный’, ‘спо­кой­ный’, Алдар ‘слава’, Мунко<мунхэ ‘веч­ный’; (2) слова, зна­че­ния кото­рых свя­заны с поня­ти­ями сча­стья, силы, бла­го­по­лу­чия: Жар­гал ‘сча­стье’, Баир<баяр ‘радость’, Бата ‘твер­дый’, ‘креп­кий’, Батор ‘бога­тырь’, Зорикто<зориг ‘сме­лый’, ‘воле­вой’, Эрхито<эрхэтэ ‘пол­но­моч­ный’, ‘пол­но­прав­ный’; (3) слова, зна­че­ния кото­рых свя­заны с поня­ти­ями ума, про­све­ще­ния, куль­туры: Бэликто<бэлиг ‘муд­рость’, ‘ум’, ‘зна­ние’, Эрдэм ‘наука’, ‘уче­ность’, Туяна<туяа ‘луч’, Гэрэл ‘свет’, ‘сия­ние’, Соел ‘куль­тура’; (4) назва­ния дра­го­цен­но­стей, цве­тов: Эрдени ‘дра­го­цен­ный камень’, Эржена<эржэн ‘пер­ла­мутр’; Сэсэг ‘цве­ток’.

С про­ник­но­ве­нием в Буря­тию лама­изма в XVII в. среди забай­каль­ских бурят стали рас­про­стра­няться имена тибет­ского и сан­скрит­ского про­ис­хож­де­ния, напри­мер, тибет­ские: Гал­сан ‘сча­стье’, Доржо ‘алмаз’, Сод­ном ‘доб­ро­де­я­ние’, Рин­чин ‘дра­го­цен­ность’, Цырма ‘золо­тая мать’; сан­скрит­ские: Базар ‘алмаз’, Радна ‘дра­го­цен­ность’, Арья ‘свя­той’, Осор ‘рас­про­стра­не­ние света’.

Добай­каль­ские буряты издавна поль­зу­ются име­нами рус­ских. Ныне и на тер­ри­то­рии Забай­ка­лья поло­вина ново­рож­ден­ных полу­чает эти имена.

Фами­лии впер­вые появи­лись у бурят в связи с рас­про­стра­не­нием хри­сти­ан­ства и вве­де­нием обряда кре­ще­ния у корен­ных наро­дов Сибири во вто­рой поло­вине XIX в. Хри­сти­а­ни­за­ция охва­тила Иркут­скую область, частично Тун­ки­но­кий, Каба­но­кий, Курум­кан­ский, Бар­гу­зин­ский рай­оны Буря­тии. Поэтому у добай­каль­ских бурят про­цесс ста­нов­ле­ния фами­лий был завер­шен уже в пер­вое деся­ти­ле­тие XX в. Однако наиме­но­ва­ние всех бурят по фами­лиям уста­но­ви­лось лишь после Вели­кой Октябрь­ской рево­лю­ции. Совре­мен­ные бурят­ские фами­лии в основ­ном обра­зо­ва­лись от лич­ных имен роди­те­лей. Поэтому поко­ле­ние пер­вых лет совет­ской вла­сти вплоть до 40‑х годов могло иметь фами­лию и отче­ство, обра­зо­ван­ные от одной основы — имени отца: Циби­ков Бата Циби­ко­вич, Номоев Ном­гон Номо­е­вич, а их дети могли стать Бато­е­выми, Ном­го­но­выми, Бако­е­ви­чами, Ном­го­но­ви­чами. Для обра­зо­ва­ния совре­мен­ных бурят­ских фами­лий исполь­зо­вался суф­фикс -ов(-ев), заим­ство­ван­ный из рус­ского языка: Боло­тов, Ту гулов, Дор­жиев, Уршеев. Наряду с этим суф­фик­сом упо­треб­ля­ются суф­фиксы бурят­ского языка -ай, ‑ин, ‑э и др. со зна­че­нием роди­тель­ной при­над­леж­но­сти: Бато­жа­бай, Гом­боин, Лин­хо­воин, Дон­до­гай, Гал­санэ, Догдомэ. Подоб­ные фами­лии встре­ча­ются пре­иму­ще­ственно среди забай­каль­ских бурят.

Отче­ства впер­вые появи­лись у пред­ста­ви­те­лей выс­ших соци­аль­ных слоев и интел­ли­ген­ции. У широ­ких масс отче­ства сло­жи­лись и офор­ми­лись только в совет­ский период. Но и до сих пор нередки слу­чаи, когда у лиц стар­шего поко­ле­ния отче­ства в пас­пор­тах не про­став­лены, хотя они упо­треб­ля­ются при обра­ще­нии друг к другу. Отче­ства бурят обра­зу­ются от имени отца (очень редко от имени деда) с помо­щью рус­ских суф­фик­сов -ович (~евич), ‑овна (-евна).

В насто­я­щее время име­но­ва­ние с отче­ством — обыч­ное явле­ние и среди город­ского насе­ле­ния, и в сель­ской мест­но­сти, но сель­ские жители нередко обхо­дятся и ста­рыми, быто­выми фор­мами обращения.

Лите­ра­тура

1. Бураев И. Д. О бурят­ских лич­ных име­нах. — Вопросы пре­одо­ле­ния пере­жит­ков про­шлого и ста­нов­ле­ния новых обы­чаев и тра­ди­ций. Улан-Удэ, 1969.

2. Бураев И. Д., Дуга­ров Н. Б., Бад­маев А. Д. Бурят­ские имена. — Спра­воч­ник лич­ных имен наро­дов СССР. М., 1965.

3. Бураев И. Д., Шага­аров Л. Д. О бурят­ских лич­ных име­нах. — Труды Бурят­ского инсти­тута обще­ствен­ных наук. К изу­че­нию бурят­ского языка. Вып. 6. 1969.

4. Бурят­ские топо­нимы и антро­по­нимы. Улан-Удэ, 1981.

5. Дар­бе­ева А. А. К вопросу о соци­аль­ной сущ­но­сти имен в мон­голь­ских язы­ках. — Оно­ма­стика. М., 1969.

6. Дар­бе­ева А. А. Парал­лель­ные формы лич­ных имен бурят — Антро­по­ни­мика. М., 1970.

Венгры

Вен­гры — самый мно­го­чис­лен­ный финно-угор­ский народ (их больше, чем всех вме­сте взя­тых осталь­ных ураль­ских народ­но­стей). Вен­гер­ский язык при­над­ле­жит к финно-угор­ской семье язы­ков (угор­ская под­группа). Чис­лен­ность вен­гров в насто­я­щее время около 14 млн. 400 тыс. чело­век, из них 10 млн. чело­век живет на тер­ри­то­рии ВНР, около 2 млн. — в Тран­силь­ва­нии (СРР), свыше 600 тыс. — в ЧССР, такое же число вен­гров про­жи­вает в Юго­сла­вии, почти 200 тыс. чело­век — в Закар­пат­ской обла­сти на тер­ри­то­рии СССР, а также и в дру­гих странах.

До начала XIII в. неза­ви­симо от клас­со­вого поло­же­ния вен­гры, как и в дру­гих стра­нах Европы, не имели фами­лии — только имя. Это имя могло быть финно-угор­ского, тюрк­ского или хри­сти­ан­ского происхождения.

Очень редко неко­то­рые лица имели двой­ные имена (Aba Samuel), тем самым они хотели под­черк­нуть тот факт, что они явля­ются не непо­сред­ствен­ными потом­ками дина­стии Арпа­дов, а про­ис­хо­дят из дру­гого рода.

В XIII-XIV вв. фор­ми­ру­ется вен­гер­ское фео­даль­ное обще­ство. Ста­рые ари­сто­кра­ти­че­ские роды рас­па­да­лись. Зем­ле­вла­де­ние, ста­но­ви­лось наслед­ствен­ным. Юри­ди­че­ские пра­вила насле­до­ва­ния тре­бо­вали, чтобы род­ствен­ные связи имели «внеш­нее оформ­ле­ние» для того, чтобы можно было четко отли­чить зем­ле­вла­дель­цев в юри­ди­че­ских гра­мо­тах от дру­гих (неиму­щих) одно­имен­ных. Пер­во­на­чально упо­треб­ля­лось только отли­чи­тель­ное имя вме­сте с инди­ви­ду­аль­ным. Одно и то же лицо в одном слу­чае полу­чало в каче­стве отли­чи­тель­ного имени имя отца — Paulus, filius Johannis, в дру­гом слу­чае — назва­ние име­ния, в тре­тьем — про­звище. Поскольку слуга был «цен­ным иму­ще­ством», целе­со­об­разно было отли­чить его от одно­имен­ных. Поэтому же довольно рано, еще в XIII в., нахо­дим в гра­мо­тах их точ­ные опре­де­ле­ния. Обычно встре­ча­ется или имя отца, или назва­ние места, откуда он родом. Эти опре­де­ли­тель­ные имена, однако, нельзя счи­тать фами­ли­ями, потому что они еще не насле­до­ва­лись, но при­над­ле­жали только одному лицу.

В Вен­грии про­цесс фор­ми­ро­ва­ния, упро­че­ния и насле­до­ва­ния фами­лий начался довольно рано — среди дво­рян в XIV в., а у кре­стьян в XV в. — и про­длился несколько сто­ле­тий. У дво­рян фами­лия обычно про­ис­хо­дила от назва­ния их име­ний; таким обра­зом, сын вме­сте с зем­лей насле­до­вал и имя. У слуг, кре­пост­ных и горо­жан боль­шую роль играли в воз­ник­но­ве­нии их фами­лий потреб­но­сти адми­ни­стра­тив­ной бюро­кра­тии, соби­ра­ние пода­тей, рекрут­ство и т. д. Фами­лии, пере­да­ю­щи­еся по наслед­ству, зна­чи­тельно облег­чили работу адми­ни­стра­ции, так как давали воз­мож­ность раз­ли­че­ния людей. В XVI в. уже и среди гос­под­ству­ю­щего класса, и среди кре­пост­ных были рас­про­стра­нены фами­лии, хотя на кре­стьян это рас­про­стра­ня­лось не пол­но­стью: по име­ю­щимся дан­ным, не имели фами­лии около 2% муж­чин, глав­ным обра­зом без­зе­мель­ные бобыли, батраки, при­шельцы, нищие, мастера, а также очень часто вдовы. Эти люди и после XVI в. нередко не имели фами­лии. Впо­след­ствии у масте­ров и долж­ност­ных лиц воз­ни­кают фами­лии от назва­ния их про­фес­сии. В конце XVIII в. в Вен­грии по закону каж­дый дол­жен .был иметь фами­лию. После этого только с раз­ре­ше­ния короля можно было ее изме­нить, если она почему-либо не устра­и­вала ее носителя.

Как известно, каж­дая евро­пей­ская антро­по­ни­ми­че­ская система пред­по­ла­гает пред­ше­ство­ва­ние имени фами­лии. В этом отно­ше­нии един­ствен­ное исклю­че­ние состав­ляет вен­гер­ская антро­по­ни­мия, где при­нят обрат­ный поря­док. Дело в том, что в вен­гер­ском языке, как и в дру­гих финно-угор­ских язы­ках (в отли­чие от индо­ев­ро­пей­ских), имя при­ла­га­тель­ное стоит все­гда перед существительным.

Очень много фами­лий фор­ми­ро­ва­лось на основе имени отца путем добав­ле­ния слова «сын» (-fi, -fy>fia): Antalfi, Bánfi, Bálintfi, Egyiidfi, Gyülafi, Imrefi, Istvánfi, Lászlofi, Mártonfi, Péter fi, Petöfi (Петефи), но такие фами­лии не состав­ляют боль­шин­ство. Дру­гой слу­чай, когда отцов­ское имя имеет при­тя­жа­тель­ное окон­ча­ние (-e>-i, ‑у): Balassi, Ferenczy, Andrassy, Miklósy. Это не осо­бенно рас­про­стра­нен­ное явле­ние, и часто нельзя решить, на какой основе воз­никла фами­лия: от имени отца или от назва­ния мест­но­сти. Один из самых рас­про­стра­нен­ных путей обра­зо­ва­ния фами­лий — имя отца без вся­кого осо­бого окон­ча­ния: Abel, Antal, Balázs, Вепсе, Benedek, Egyed, Gábor, Kálmán.

Фами­лии обра­зо­вы­ва­лись также и от назва­нии дере­вень (у дво­рян — от назва­ний их вла­де­ния) без окон­ча­ния, но чаще с окон­ча­нием -i, а также -haza, ‑hida, ‑falva, ‑laka, ‑folde, напри­мер: Debreceni, Hatvani, Palfalvi, Gellenhazi, Varfoldi, Bdnhidi, Banlaki.

В резуль­тате воз­никли дву­ко­рен­ные антро­по­нимы струк­туры «назва­ние места + ‘дом’, ‘мост’, ‘деревня’».

Кроме этого фами­лии фор­ми­ро­ва­лись из раз­ных этно­ни­мов: Tóth ‘сло­вак’ (до XVI-XVII вв. также и ‘серб’), Németh ‘немец’, Horváth ‘хор­ват’, Oláh ‘румын’, Orosz ‘рус­ский’, Lengyel поляк’, Cseh ‘чех’. Есте­ственно, что фами­лия Magyar ‘венгр’ очень редка, так как она не могла выпол­нять раз­ли­чи­тель­ную функцию.

Далее, фами­лии могли про­ис­хо­дить от назва­ний про­фес­сий и долж­но­стей. Инте­ресно, что они встре­ча­ются только у потом­ков кре­пост­ных кре­стьян и горо­жан: Borbely ‘парик­ма­хер, Mészáros ‘мяс­ник’, Molnár ‘мель­ник’, Kocsmáros ‘трак­тир­щик’, Asztalos ‘сто­ляр’, Acs ‘плот­ник’, Fazekas ‘гон­чар’, Kovacs ‘куз­нец’. Biró ‘судья’, Рарр ‘поп’ и т. д. Неко­то­рые фами­лии обра­зо­ва­лись от назва­ний цве­тов: Veres ‘крас­ный’, Fekete ‘чер­ный’; от физи­че­ских осо­бен­но­стей и черт внеш­но­сти: Santa ‘хро­мой’, Szöke ‘блон­дин’, Balogh ‘левша’.

Обра­зо­вы­ва­лись фами­лии, глав­ным обра­зом двой­ные, из про­звищ. Перед фами­лией высту­пает имя отца, матери, крест­ных. В неко­то­рых слу­чаях перед фами­лией могла сто­ять и фами­лия этих род­ствен­ни­ков. Двой­ные фами­лии могли воз­ни­кать пер­во­на­чально из назва­ний: про­фес­сии (Kalmár Szabó János — kalmár ‘тор­го­вец’), места про­ис­хож­де­ния (Debreceni-Kis), телес­ных недо­стат­ков (Kis Fodor István — kis ‘малень­кий’), раз­ных при­вы­чек, а также могли отра­жать рели­ги­оз­ную принадлежность.

К XV в. пер­во­на­чаль­ные вен­гер­ские (Levedi, Léi), тюрк­ские (Cyula, Kende, Arpád, Zoltán ‘сул­тан’, Emese, Horka) и дру­гие имена были почти пол­но­стью вытес­нены хри­сти­ан­скими. Этот про­цесс начался уже в XIV в., прежде всего среди дво­рян, а в XVI в. он уже охва­ты­вал и кре­пост­ных кре­стьян. В этот период трудно найти такие нехри­сти­ан­ские имена, как, напри­мер, Parkas (‘волк’), Egyed, Bán, Kálmán, Sándor.

Однако ста­рин­ные имена как про­звища, а потом как фами­лии сохра­ня­лись. Нередко свя­щен­ник давал имя по кален­дарю, по име­нам свя­тых. Упо­треб­ле­ние тех или дру­гих имен зави­село в какой-то мере и от вли­я­ния моды. Были имена, более рас­про­стра­нен­ные среди вен­гер­ских дво­рян, дру­гие — среди кре­пост­ных. Про­те­станты больше любили имена из Вет­хого завета, а като­лики из Нового завета. В XIX в., в период наци­о­наль­ного воз­рож­де­ния, среди про­грес­сив­ного дво­рян­ства, под­го­тав­ли­ва­ю­щего рево­лю­цию и осво­бо­ди­тель­ную войну 1848–1849 гг., стали попу­ляр­ными имена быв­ших вен­гер­ских кня­зей и коро­лей: Arpád, Zoltán, Béla, Csaba, Attila. Эти имена в XX в. выдви­ну­лись на пер­вый план у кре­стьян, а в городе стали исполь­зо­ваться имена, харак­тер­ные раньше для кре­стьян: János, Péter.

По име­ю­щимся дан­ным, самые рас­про­стра­нен­ные имена в XVI в. были: у муж­чин — János, Péter, Mihály, István, György, Gergcly, Pál, Benedek, András, Balázs, Tamás, Máté, Miklós, Ferenc, Imre; у жен­щин — Anna, Katalin, Margit, Borbála, Erzsébet, Zsófia, Dorottya, Orsolya, Ilona, Krisztina, Zsuzsanna, Klára, Sára, Fruzsina. До XV в. частота жен­ских имен устой­чи­вая: Erzsébet, Katalin, Margit, Anna, Ilona, Klára, Ágnes, Magda, Borbála, Skolasztika, Agota, Dorottya, Lucia.

В XVI-XVII вв. самые «мод­ные» муж­ские имена почти одни и те же; но в XVIII в. выдви­га­ется на пер­вый план имя Józsej. Меньше встре­ча­лось имен Tamás, Benedek и Balázs. Вообще, можно ска­зать, имена стали в это время более одно­об­раз­ными. В XVI в. частота 27 имен выше чем 1%,в сле­ду­ю­щем сто­ле­тии уже только 23. В XVIII в. тен­ден­ция к мень­шему раз­но­об­ра­зию наблю­да­ется также среди жен­ских имен. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные имена носят в XVI в. 66%, в сле­ду­ю­щем сто­ле­тии — 68%, а в XVIII в. — уже 75% жен­щин. Это зна­чит, что для 3/4 жен­щин выбрано имя из группы, вклю­ча­ю­щей только семь имен: Erzsébet, Anna, Katalin, Zsuzsanna, Judit, Ilona, Borbála.

В сере­дине XIX в. посте­пенно изме­ня­ется попу­ляр­ность неко­то­рых имен. При кре­ще­нии дети полу­чают такие имена, как Béla, Kálman, Géjza, László, Árpád.

Бур­жу­а­зия обо­га­щает спи­сок антро­по­ни­мов име­нами, при­хо­дя­щими с Запада, очень часто их пере­во­дят на вен­гер­ский язык, напри­мер: Gyözö (Вик­тор), Ibolya (‘фиалка’). В XIX в. рас­про­стра­ня­ются имена Adél, Adolf, Albin, Alfonz, Angela, Arnold, Artur, Berta, Blanka, Ede, Edit, Egon, Ella, Emil, Emma, Ervin, Frigyes, Gizella, Hedvig, Hugo, Ida, Irma, Kornel, Lénard, Lujza, Matilda, Olga, Róbert, Vilmos.

Если срав­нить спи­сок имен с про­шлым имен­ни­ком, можно ска­зать, что чис­лен­ность имен уве­ли­чи­лась и стала более про­пор­ци­о­наль­ной. Весьма инте­ресно, что неко­то­рые очень рас­про­стра­нен­ные в про­шлом имена сей­час посте­пенно выхо­дят из упо­треб­ле­ния. Это такие, напри­мер, имена, как Gergely, Веп­е­dek, Bálazs, Tamás, Máté, Márton, Bálint, Sámuel, Adám. Имена, воз­ник­шие в дале­ком про­шлом и воз­об­нов­лен­ные в XIX в., были самыми попу­ляр­ными на рубеже про­шлого и нашего сто­ле­тий, а потом упо­треб­ля­лись реже. На более про­пор­ци­о­наль­ное рас­пре­де­ле­ние имен ука­зы­вает то, что в XVIII в. семь самых рас­про­стра­нен­ных имен соста­вили 71% всех антро­по­ни­мов, а в конце про­шлого века — 29%, в сере­дине нашего сто­ле­тия — 23%.

Число муж­ских имен в XVI-XVIII вв. — около 75, а к сере­дине XX в. исполь­зуют уже 116. Спи­сок жен­ских имен XVI-XVIII вв. не был так богат, можно было выби­рать лишь из 30–40 имен. В XVIII в. имена для 75% жен­щин выби­ра­лись из семи имен. Эта же кар­тина наблю­да­лась в конце XIX в., а в насто­я­щее время из семи имен выби­ра­ются имена уже для 21–22% жен­щин. Таким обра­зом, с XVI в. на 30% воз­росло число муж­ских вен­гер­ских имен, у жен­щин — с 30–40 имен до 147 имен. Инте­ресно, что Eva (Эва) и Zsuzsanna (Жужанна) стали очень попу­лярны в послед­нее время. После них сле­дуют: Mária, Katalin, Agnes, Judit, Erzsébet, Ildikó, Ilona, Edit, Anna, Gabriella, Adrea, Márta, Erika, Magdolna, Gyöngyi, Margit, Marianna, Klára.

Среди вен­гров имена часто насле­ду­ются от отца к сыну, от матери к дочери — реже. Вообще, каж­дый чет­вер­тый вен­гер­ский маль­чик носит имя отца, а у деву­шек — каж­дая деся­тая полу­чила имя матери. Два-три имени были раньше «в моде» у коро­лев­ских семей, затем этот обы­чай пере­шел к дво­рян­ству в XVIII в., в конце XIX в. в основ­ном интел­ли­ген­ция и слу­жа­щие выби­рали имя своим детям из четы­рех имен.

В начале нашего века в Буда­пеште 15–20% детей имели по два имени, а по три имени — 1%. В 1947 г. больше 50% детей полу­чили двой­ные имена. В насто­я­щее время коли­че­ство имен для одного чело­века огра­ни­чено зако­ном (не более двух).

У вен­гров, как у подав­ля­ю­щего боль­шин­ства наро­дов Европы, нет отче­ства. Поэтому, как уже гово­ри­лось, пер­венцы довольно часто носят имя отца. Чтобы раз­ли­чать отца и сына, ино­гда перед фами­лией ста­вят в сокра­щен­ной форме слова ifj. ‘млад­ший’ или id. ‘стар­ший’, напри­мер, ifj. Kodolanyi Janos, id. Nagy Sandor.

Дру­гая этни­че­ская спе­ци­фика; у вен­гров жен­щина после заму­же­ства полу­чает фами­лию и имя мужа, но с осо­бым окон­ча­нием — -né, ука­зы­ва­ю­щим на жен­ский пол носи­теля имени. Это окон­ча­ние может при­со­еди­няться и к фами­лии (Veresné), и к имени, но в послед­нем слу­чае только тогда, когда перед име­нем стоит фами­лия: Veres Péterné. Этот обы­чай воз­ник в Вен­грии во вто­рой поло­вине XVI в.

По закону раз­ре­шено и такое соче­та­ние, когда жены носят фами­лию мужа и свое имя. Однако это нерас­про­стра­нен­ное явле­ние, так как не дает воз­мож­но­сти отли­чить замуж­них жен­щин от неза­муж­них и деву­шек (а в Вен­грии замуж­няя жен­щина поль­зу­ется боль­шим обще­ствен­ным пре­сти­жем). Извест­ные в науке или искус­стве вен­гер­ские жен­щины обычно фигу­ри­руют под деви­чьими фами­ли­ями (Töröcsik Mari), но часто перед фами­лией ста­вят началь­ные буквы фами­лии мужа (К. Csilléry Kláara, М. Kresz Mária).

Лите­ра­тура

1. Bárczi G. A magyar szokincs eredete. Budapest, 1959.

2. Benké L. A régi magyar személynevalak. Budapest, 1949.

3. Gombócz Z. Arpádkori török nevek. Budapest, 1930.

4. Gombócz Z. Arpádkori török személinéveink. Budapest, 1915.

5. Györffi G. Az Arpádkori Magyarorszáag történeti földrajza. I. kötet. Budapest, 1963.

6. Hajdú M. Magyar becézönevek. Budapest, 1974.

7. Kallos Ede. Nevek és napok. Budapest, 1943.

8. álmán Béla. A nevek világa. Budapest. 1967

9. álmán Béla. L’origine et l’évolution des noms de famillies hongrois. Iasi, 1963.

10. Karácsony S. Zsigmond. Szeméelyneveink 1500-töl 1800-ig. Nyelvtudományi Ertesitö. 28 sz. Budapest, 1961.

Волофы

Волофы — круп­ней­ший по чис­лен­но­сти народ Рес­пуб­лики Сене­гал (2100 тыс. чело­век). Волофы живут также в Гам­бии, Мав­ри­та­нии и Мали. На языке волоф гово­рят не только волофы. Почти каж­дый житель Сене­гала, а также зна­чи­тель­ная часть насе­ле­ния Гам­бии вла­деет этим языком.

Антро­по­ни­ми­че­ская модель воло­фов, как пра­вило, состоит из двух эле­мен­тов: инди­ви­ду­аль­ного имени (тур) и сле­ду­ю­щего за ним наслед­ствен­ного имени (сант), пред­став­ля­ю­щего собой имя мифи­че­ского или реаль­ного предка, от кото­рого либо согласно легенде, либо на самом деле ведет свое про­ис­хож­де­ние семья отца. Это наслед­ствен­ное имя пере­да­ется по отцов­ской линии.

Инди­ви­ду­аль­ное имя ново­рож­ден­ному дает отец по соб­ствен­ному выбору, и оно в тече­ние всей жизни не меняется.

Цере­мо­ния наре­че­ния ребенка совер­ша­ется спу­стя неделю после его рож­де­ния, в тече­ние кото­рой выбран­ное имя дер­жится в тайне. После совер­ше­ния опре­де­лен­ных обря­дов стар­ший из при­сут­ству­ю­щих муж­чин или про­сто обра­зо­ван­ный муж­чина каса­ется руками головы ребенка, совер­шает молитву и плюет ему в уши. Счи­та­ется, что таким спо­со­бом помо­гает имени «войти» в голову. Только теперь имя ребенка про­из­но­сится вслух перед собрав­ши­мися. Затем раз­дают уго­ще­ния и начи­на­ется празднество.

Если ребе­нок неза­кон­но­рож­ден­ный и не при­знан своим отцом, то инди­ви­ду­аль­ное имя ему дает мать по сво­ему выбору, а в каче­стве наслед­ствен­ного имени он полу­чает имя семьи матери (хет).

У воло­фов раз­ли­ча­ются муж­ские и жен­ские инди­ви­ду­аль­ные имена. Так, к муж­ским име­нам отно­сятся: Самба, Демба, Латир, Йоро, Бенда, Пате и др.; к жен­ским — Нгоне, Кумба, Тако, Ясин, Коду, Нделла.

Неко­то­рые сант у воло­фов, как и у дру­гих наро­дов, имеют «хва­леб­ную» форму, кото­рую чаще всего упо­треб­ляют в при­вет­ствиях. В этом слу­чае назы­вают сант и при­бав­ляют, напри­мер, при обра­ще­нии к муж­чи­нам назва­ния живот­ных, сим­во­ли­зи­ру­ю­щих силу, храб­рость и т. п.: Нджай-генде ‘Нджай-лев, Сисе-нгари ‘Сисе-бык’ и т. д.

Нередко в каком-либо рай­оне живет много людей с оди­на­ко­вым сант. Так, в обла­сти Верх­ний Салум около трети всех жите­лей имеют сант Сисе. Чтобы раз­ли­чить раз­ных людей при обра­ще­нии к ним и упо­ми­на­нии о них, после инди­ви­ду­аль­ного имени часто назы­вают не сант, а имя матери дан­ного лица, напри­мер, Омар Сира, Омар Роха вме­сто того, чтобы обоих назвать Омар Сисе; Сира и Рохи — имена их матерей.

Неко­то­рые инди­ви­ду­аль­ные имена имеют умень­ши­тель­ные формы. Так, у муж­чин — Абду­лай — Абду, Ала­сан — Асан, Буба­кар — Бабу, Усени — Сени; у жен­щин: Айсату — Сату, Ама­ната — Ами, Афту­мата — Фату.

Рож­де­ние близ­не­цов свя­зы­ва­ется с вли­я­нием выс­шей силы. Им дают осо­бенно почи­та­е­мые у мусуль­ман имена: маль­чи­кам, напри­мер, — Ала­сан, Сени (т. е. Хасан и Хусейн), маль­чику и девочке — Адам, Хаува (т. е. Адам и Ева),

В пред­став­ле­нии воло­фов, неко­то­рые имена имеют маги­че­скую силу.

Если у какой-либо жен­щины несколько раз под­ряд рож­да­лись мерт­вые дети или мла­денцы уми­рали вскоре после рож­де­ния, то сле­ду­ю­щего ребенка после обмы­ва­ния выстав­ляют за порог хижины или даже кла­дут на кучу мусора или нечи­стот, зара­нее при­го­тов­лен­ную дру­гой жен­щи­ной, кото­рая и счи­та­ется отныне мате­рью ребенка, хотя кор­мит его насто­я­щая мать. При помощи этого ухищ­ре­ния наде­ются обма­нуть злых духов и отве­сти от ребенка злые силы, так как верят, что они не смо­гут найти ребенка, кото­рый счи­та­ется «поте­рян­ным» соб­ствен­ной матерью.

В таких слу­чаях дети полу­чают имена, семан­тика кото­рых свя­зана с обсто­я­тель­ствами их рож­де­ния. Маль­чика могут назвать Воти ‘поки­ну­тый’, ‘бро­шен­ный’, Сен ‘куча мусора’, Бугума ‘я не хочу’, девочку, напри­мер, — Бити-локхо букв, ‘тыль­ная сто­рона ладони’, что озна­чает: мать не будет забо­титься о ней, зная, что она скоро умрет.

В связи с тем что в суще­ство­вав­ших в про­шлом госу­дар­ствах вело­фов право на заня­тие той или иной высо­кой долж­но­сти опре­де­ля­лось рож­де­нием и пере­да­ва­лось по мате­рин­ской линии, в знат­ных семьях дети полу­чали наряду с инди­ви­ду­аль­ным име­нем в каче­стве наслед­ствен­ного имя семьи матери. К этому дву­со­став­ному имени нередко при­бав­ляли и сант, и тра­ди­ци­он­ная знать имела два наслед­ствен­ных имени. В насто­я­щее время этот обы­чай почти исчез и дети полу­чают ИИ и сант в каче­стве наследственного.

Замуж­ние жен­щины сохра­няют наслед­ствен­ное имя, дан­ное им при рождении.

Имен­ник воло­фов вклю­чает не только соб­ственно волоф­ские имена. На про­тя­же­нии мно­гих веков на тер­ри­то­рии Сене­гала раз­ные народы тесно кон­так­ти­ро­вали друг с дру­гом, поэтому у воло­фов можно встре­тить имена сосед­них наро­дов: сере­ров, фульбе, бам­бара, сонинке и дру­гих, напри­мер: Фаль, Диань, Диуф, Фак, Сар, Гей. В числе заим­ство­ван­ных у сосе­дей имен как инди­ви­ду­аль­ные, так и наследственные.

В зна­чи­тель­ной мере рас­ши­ре­нию волоф­ского имен­ника спо­соб­ство­вала исла­ми­за­ция. Целый ряд мусуль­ман­ских имен, пре­тер­пев незна­чи­тель­ные фоне­ти­че­ские изме­не­ния согласно нор­мам языка волоф или вовсе без изме­не­ний, вошел в тра­ди­ци­он­ный имен­ник: Бакар (Буба­кар), Марам (Мириам), Осман, Мустафа, Али, Омар, Нафи и др. Мно­гие тра­ди­ци­он­ные волоф­ские имена, напри­мер Диор, Демба, Коду, Самба, Мбодж, полу­чили «араб­ское зву­ча­ние», при­со­еди­нив сокра­щен­ный вари­ант имени Мохам­мад — Ма: Мадиор, Мадемба, Макоду, Масамба и т. д. Однако сле­дует отме­тить, что араб­ские или ара­би­зи­ро­ван­ные имена у воло­фов встре­ча­ются, как пра­вило, в каче­стве инди­ви­ду­аль­ных имен. Наслед­ствен­ные же имена в своем боль­шин­стве оста­ются домусульманскими.

С сере­дины XV в. пор­ту­галь­скими мис­си­о­не­рами были пред­при­няты пер­вые попытки хри­сти­а­ни­за­ции насе­ле­ния Атлан­ти­че­ского побе­ре­жья Африки. На про­тя­же­нии несколь­ких веков на тер­ри­то­рии Сене­гала дей­ство­вали раз­лич­ные като­ли­че­ские мис­сии. Незна­чи­тель­ное число воло­фов-като­ли­ков живет исклю­чи­тельно в горо­дах и в каче­стве инди­ви­ду­аль­ных имен носит хри­сти­ан­ские имена.

При обра­ще­нии к детям волофы назы­вают их про­сто по имени, без допол­ни­тель­ного обра­ще­ния. К детям, живу­щим в одной усадьбе, обра­ща­ются халель йи ‘дети’. К лицам стар­шего поко­ле­ния млад­шие род­ствен­ники обра­ща­ются, упо­треб­ляя слова ндей ‘мать’, бай ‘отец’, мам ‘дед’, ‘бабка’ в соче­та­нии с лич­ными при­тя­жа­тель­ными место­име­ни­ями, т. е. «мой отец», «моя мать». При упо­ми­на­нии о них (т. е. в отсут­ствие стар­ших) к этим тер­ми­нам добав­ля­ются инди­ви­ду­аль­ные имена, напри­мер бай Матар готец Матар’, ндей Кумба ‘мать Кумба’, неза­ви­симо от того, нахо­дятся эти люди в род­стве с гово­ря­щим или нет. (При­тя­жа­тель­ные место­име­ния нередко опус­ка­ются.) При обра­ще­нии к ста­рой жен­щине исполь­зо­ва­ние тер­мина род­ства ндей (‘мать’) пред­по­чти­тель­нее по срав­не­нию с упо­треб­ле­нием мам (‘бабка’). В каче­стве ува­жи­тель­ной формы обра­ще­ния к стар­шей по воз­расту жен­щине упо­треб­ляют часто слово танта (от фран­цуз­ского tante ‘тетя’, ‘тетка’, ‘тетушка’).

При раз­го­воре с лицом более высо­кого соци­аль­ного поло­же­ния обычно упо­треб­ля­ется кон­крет­ный тер­мин, ука­зы­ва­ю­щий про­фес­сию, долж­ность: учи­тель, док­тор. Широ­кое рас­про­стра­не­ние, глав­ным обра­зом в горо­дах, полу­чили фран­цуз­ские формы обра­ще­ния; в среде обра­зо­ван­ных людей упо­треб­ля­ются исклю­чи­тельно фран­цуз­ские обращения.

Лите­ра­тура

1. Faidherbe L.-L.-C. Notice historique sur le Cayor. — Bulletin de la société de

Géographie de Paris. 1883, t. IV.

2. Gamble D. P. The Wolof of Senegambia. L., 1957.

3. Monteil Ch. Fin du siècle à Médine. — BIFAN. Dakar, 1966, t. 28, №1–2.

4. Sabatic A. Le Senegal, sa conquêete et son organisation. Saint-Louis du Senegal, [s. d.].

Вьетнамцы

Вьет­намцы (вьеты) состав­ляют 88% насе­ле­ния Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­лики Вьет­нам, где про­жи­вает 56 млн. чело­век. Само­на­зва­ние их вьет. Суще­ствует и дру­гое назва­ние — кинь, про­ис­хо­дя­щее от китай­ского цзин, что озна­чает ‘сто­лич­ный’, ‘город­ской’. Гово­рят вьет­намцы на вьет­нам­ском языке, кото­рый отно­сится к авст­ро­ази­ат­ской язы­ко­вой семье.

Совре­мен­ная вьет­нам­ская антро­по­ни­ми­че­ская система, как пра­вило, трех­членна: пер­вое слово — это фами­лия, послед­нее — имя, а вто­рое — так назы­ва­е­мое под­соб­ное, про­ме­жу­точ­ное имя, напри­мер: Нгуен Ван Хуен, Ле Ван Хао. Но нередко встре­ча­ются и дву­член­ные имена, состо­я­щие только из фами­лии и имени, напри­мер Мак Дыонг.

Число вьет­нам­ских фами­лий, т. е. име­но­ва­ний, пере­да­ва­е­мых по наслед­ству от отца к детям, дости­гает 300. В дельте р. Крас­ной их не более 200. Самая рас­про­стра­нен­ная фами­лия — Нгуен (более 50% семей); вто­рое место по сте­пени встре­ча­е­мо­сти при­над­ле­жит фами­лии Ле, затем сле­дуют такие фами­лии, как Чан, Фам, Хоанг, Нго, Дао и др. Когда воз­никли фами­лии, какие из них сугубо вьет­нам­ские, а какие заим­ство­ваны — это вопросы, по кото­рым среди уче­ных еще не сло­жи­лось еди­ного мне­ния. За немно­гими исклю­че­ни­ями, совре­мен­ные вьет­нам­ские фами­лии утра­тили эти­мо­ло­ги­че­ское зна­че­ние. Коли­че­ство фами­лий весьма огра­ни­ченно, имена же чрез­вы­чайно мно­го­чис­ленны и разнообразны.

Выбор имени у вьет­нам­цев доста­точно сво­бо­ден и про­из­во­лен, но тем не менее здесь есть свои пра­вила, кото­рые во мно­гом облег­чают роди­те­лям такое важ­ное и ответ­ствен­ное дело, как наре­че­ние ребенка. Обычно девоч­кам дают имена, озна­ча­ю­щие назва­ния раз­лич­ных цве­тов, рас­те­ний, тка­ней, дра­го­цен­ных кам­ней, а также живот­ных, птиц и т. д., напри­мер: Кук ‘хри­зан­тема’, Дао ‘пер­сик’, Луа ‘шелк’, Лиеу ‘ива’, Чай ‘жем­чуж­ная уст­рица’, Лоан ‘феникс’. Муж­ские имена чаще всего явля­ются выра­же­нием абстракт­ных, отвле­чен­ных поня­тий, поло­жи­тель­ных чело­ве­че­ских качеств, а также назва­ний частей света, вре­мен года и др., напри­мер: Дык ‘доб­ро­де­тель­ный’, Кхием ‘скром­ный’, Суан ‘весна’, Тху ‘осень’. Часто пер­вого ребенка в семье назы­вают име­нем Ка ‘стар­ший’, а послед­него — Ут ‘млад­ший’. В неко­то­рых южных рай­о­нах Вьет­нама детям дают имена по порядку их появ­ле­ния в семье: Ка ‘пер­вый’, Хай ‘вто­рой’, Ба ‘тре­тий’ и т. д.

Имена вьет­нам­цев могут быть свя­заны с топо­ни­мами: с местом рож­де­ния — Куень (назва­ние мест­но­сти близ Ханоя), Кхоа (Москва), с местом рож­де­ния одного из роди­те­лей или местом их зна­ком­ства — Тхай (г. Тхайн­гуен); имя может отра­жать то или иное семей­ное собы­тие, напри­мер Кой ‘сирота’ (т. е. ребе­нок родился после смерти отца), про­фес­сию роди­те­лей Май ‘порт­ной’, ору­дия труда — Тянг ‘долото’, ‘ста­меска’, Бао ‘руба­нок’ и т. д. Если семья боль­шая, то имена детей могут состав­лять целую фразу. Напри­мер, в семье рас­тут дети с име­нами: Вьет, Нам, Ань, Хунг, Тиен, Конг, Ви, Дай. А про­из­не­сен­ные в такой после­до­ва­тель­но­сти эти имена озна­чают: «Геро­и­че­ский Вьет­нам одер­жит вели­кую победу». Давая ново­рож­ден­ным такие имена, как Гао ‘рис’, Ныок гвода’, Ня ‘дом’, Зуонг ‘поле’, роди­тели меч­тали, чтобы у их детей все­гда был доста­ток и чтобы их жизнь была лучше.

До Авгу­стов­ской рево­лю­ции 1945 г. в семье, где дети часто болели или уми­рали, суе­вер­ные роди­тели не смели выби­рать им кра­си­вые имена, а давали только такие, как Эть ‘лягушка’, Зюн ‘чер­вяк’, Тхео ‘рубец’. В пред­став­ле­нии вьет­нам­цев, «злые духи» не обра­тят вни­ма­ния на детей с такими име­нами и оста­вят их в покое.

Между име­нем и фами­лией стоит обычно так назы­ва­е­мое про­ме­жу­точ­ное, или под­соб­ное, имя. В жен­ских име­нах это обычно Тхи, а Ван — в муж­ских име­нах. Ком­по­нент Тхи раньше вхо­дил почти во все жен­ские имена. Для муж­ских имен выбор «под­соб­ных» имен шире: в каче­стве «про­ме­жу­точ­ного» имени встре­ча­ются такие, как Нгок ‘яшма’, ‘неф­рит’, Хыу ‘друг’, ‘пра­вый’, Лиен ‘союз’, Суан ‘весна’ и др. Вообще, «под­соб­ное» имя непо­сто­янно и необя­за­тельно, можно обой­тись и без него. Напри­мер, если чело­веку по имени Нгуен Ван Ан впо­след­ствии не понра­вится такое соче­та­ние, он может взять дру­гое «под­соб­ное» имя: либо Минь, либо Суан, т. е. Нгуен Минь Ан, Нгуен Суан Ан, или совсем отка­заться от «под­соб­ного» имени и писать свое имя про­сто Нгуен Ан. «Под­соб­ное» имя появи­лось намного позд­нее фами­лий. Дли­тель­ная исто­ри­че­ская эпоха дала имена, состо­я­щие лишь из фами­лий и лич­ного имени: Нго Куйен, Ли Би, Кхук Хао. Что каса­ется жен­ских имен, то в насто­я­щее время, с одной сто­роны, Тхи гораздо реже упо­треб­ля­ется в составе жен­ских имен, осо­бенно в горо­дах и среди интел­ли­ген­ции; с дру­гой сто­роны, жен­ские лич­ные имена стали дву­со­став­ными, в резуль­тате чего стало труд­нее отли­чить их от мужских.

Если у жен­щин было одно «под­соб­ное» имя, то с муж­скими име­нами дело обстоит несколько слож­нее. Раньше выбор таких имен был боль­шим, а в насто­я­щее время их коли­че­ство сокра­ти­лось до 12 (Зуй, Динь, Ден, Дык, Нгок, Вьет, Фу, Суан, Хыу, Си, Ван, Минь), из кото­рых Ван — самое рас­про­стра­нен­ное, за ним сле­дует Ден и Динь. Все эти слова заим­ство­ваны из китай­ского языка.

Несмотря на то что во вьет­нам­ской антро­по­ни­мии отсут­ствует кано­ни­зи­ро­ван­ный спи­сок имен (инди­ви­ду­аль­ных и «про­ме­жу­точ­ных», «под­соб­ных»), тем не менее выбор «под­соб­ного» имени не был совер­шенно про­из­воль­ным. Он регла­мен­ти­ро­вался исто­ри­че­ски сло­жив­ши­мися пра­ви­лами, согласно кото­рым все пред­ста­ви­тели одного поко­ле­ния в пре­де­лах одной род­ствен­ной группы (хо) имели в составе имени общий эле­мент. Напри­мер, в роду Ле одно поко­ле­ние имеет общий эле­мент Кам, вто­рое — Хонг, тре­тье — Фыок. Таким обра­зом, по этому «под­соб­ному» имени можно было опре­де­лить сте­пень род­ства с дру­гими пред­ста­ви­те­лями этой же род­ствен­ной группы. Однако суще­ство­вала и дру­гая прак­тика, когда из поко­ле­ния в поко­ле­ние пере­да­вался один общий эле­мент, напри­мер, имя отца — Нгуен Ван Хуен, имя сына — Нгуен Ван Зуй (сын) и т. д.

В насто­я­щее время эти тра­ди­ции в горо­дах и посел­ках «город­ского типа» нару­ша­ются; часто «под­соб­ное» имя стали заме­нять пер­вым ком­по­нен­том дву­со­став­ного лич­ного имени, напри­мер Суан Хуа. Хотя каж­дое имя и имеет само­сто­я­тель­ное зна­че­ние, но часто имена идут парами. Так что неуди­ви­тельно, когда на вопрос, обра­щен­ный к вьет­нам­ской девочке по имени Хау, что озна­чает ее имя, можно в ответ услы­шать, что ее имя и имя ее стар­шей сестры Хуанг вме­сте озна­чают ‘коро­лева’ — Хуанг Хау, а в соче­та­нии с име­нем млад­шего брата Фыонг — Хау Фыонг озна­чает ‘тыл’.

Кроме того, появи­лась тен­ден­ция заме­нять «под­соб­ное» имя фами­лией матери, напри­мер Чан Ле, Данг Нгием и т. д., что сле­дует свя­зы­вать с той боль­шой ролью, кото­рую стала играть жен­щина в совре­мен­ном Вьет­наме, хотя, впро­чем, в исто­рии Вьет­нама и раньше суще­ство­вала такая практика.

У вьет­нам­цев фами­лии насле­ду­ются по отцов­ской линии. Жен­щина, до заму­же­ства носив­шая фами­лию отца, выходя замуж, не меняла фами­лию. Ее назы­вали по имени мужа. Но не везде вьет­нам­ские жен­щины меняют свои имена после заму­же­ства, а сей­час мно­гие, осо­бенно в горо­дах, пред­по­чи­тают сохра­нять свои соб­ствен­ные имена.

У вьет­нам­цев нет отчеств, так как в ста­рые вре­мена счи­та­лось, что нет ничего хуже, чем упо­ми­нать вслух имя роди­теля. Наобо­рот, в неко­то­рых сель­ских рай­о­нах роди­тели носят имена своих детей (чаще всего назы­вают себя по имени стар­шего сына). Если же стар­ший сын уми­рал, к роди­те­лям обра­ща­лись по имени их млад­шей дочери.

Как же в речи отли­чить одного чело­века от дру­гого? — ведь столько людей носят одно и то же имя! Помо­гает то, что во вьет­нам­ском языке, в зави­си­мо­сти от отно­ше­ний, сте­пени ува­же­ния к собе­сед­нику и рече­вой ситу­а­ции в раз­го­вор­ной (а ино­гда и в пись­мен­ной) речи упо­треб­ля­ется мно­же­ство раз­лич­ных вспо­мо­га­тель­ных слов. Перед име­нем обычно назы­ва­ются сле­ду­ю­щие слова: при обра­ще­нии к муж­чине — ань ‘стар­ший брат’, онг ‘гос­по­дин’, тханг — слово, под­чер­ки­ва­ю­щее фами­льяр­ность обра­ще­ния, нося­щее пре­не­бре­жи­тель­ный отте­нок; при обра­ще­нии к жен­щине — ти ‘стар­шая сестра’; при обра­ще­нии к млад­шим — эм; при обра­ще­нии к стар­шим — ку ‘дедушка’, ‘бабушка’ или слова со зна­че­нием «дядя», «тетя», «това­рищ». Нужно под­черк­нуть, что упо­треб­ле­ние лич­ных имен было огра­ни­ченно. Только ино­гда в кругу род­ствен­ни­ков или близ­ких дру­зей, а также при обра­ще­нии к млад­шим исполь­зо­ва­лись имена. Напри­мер, по имени могут назы­вать друг друга дети, моло­дежь; моло­дые люди могут обра­щаться к друг другу по имени, если они хорошо знают друг друга, а также юноша и девушка, любя­щие друг друга, муж и жена (но нико­гда в при­сут­ствии посто­рон­них!) — до рож­де­ния детей.

До срав­ни­тельно недав­него вре­мени вьет­на­мец на про­тя­же­нии своей жизни имел обычно не одно, а несколько имен. В ран­нем дет­стве маль­чик мог носить «молоч­ное» имя, извест­ное только в кругу семьи. После дости­же­ния совер­шен­но­ле­тия он полу­чал офи­ци­аль­ное имя, кото­рое и сопут­ство­вало ему до конца жизни. Очень часто при поступ­ле­нии на службу роди­тели, дру­зья давали моло­дому чело­веку еще и вто­рое имя (тен хуан). Кроме того, каж­дый имел право выби­рать себе псев­до­ним (тен хиеу). Напри­мер, насто­я­щим име­нем пре­зи­дента Хо Ши Мина было Нгуен Шинь Кунг, а когда он пошел учиться, роди­тели, по вьет­нам­ской тра­ди­ции, дали ему дру­гое имя — Нгуен Тат Тхань.

После смерти чело­век обычно полу­чает дру­гое имя, ибо у вьет­нам­цев счи­та­ется за боль­шой грех упо­ми­нать насто­я­щее, при­жиз­нен­ное имя умер­шего. Лич­ное посмерт­ное имя обычно состоит из двух слов, пере­да­ю­щих досто­ин­ства или какие-либо осо­бен­ные свой­ства харак­тера покой­ного, напри­мер Тхуан Дык ‘непо­роч­ная доб­ро­де­тель’ и т. п.

Лите­ра­тура

1. Неко­то­рые сооб­ра­же­ния по вопросу о вьет­нам­ских име­нах.— Зан­токхок. 1975, № 4 (на вьет. яз.).

2. Тхай Ба Тан. Меня зовут Тан. — Вокруг света, 1974, № 1.

3. Тхай Ба Тан. Что Озна­чают вьет­нам­ские имена? — Азия и Африка сего­дня. 1974, № 10.

4. Huard R. et Durand М. Connaissance du Viet-nam. Hanoi, 1954.

Греки

Греки — народ, насе­ля­ю­щий госу­дар­ство Гре­цию, кото­рое рас­по­ло­жено на юге Бал­кан­ского полу­ост­рова и на ост­ро­вах Эгей­ского, Сре­ди­зем­ного и Иони­че­ского морей. Греки состав­ляют абсо­лют­ное боль­шин­ство насе­ле­ния страны (95%). Общая чис­лен­ность гре­ков в мире — 10 млн. 810 тыс. чело­век. За пре­де­лами Гре­ции греки живут на о. Кипр (570 тыс. чело­век), в СССР; в дру­гих стра­нах Европы они живут немно­го­чис­лен­ными и неком­пакт­ными группами.

Антро­по­ни­ми­че­ская система гре­ков трех­членна: инди­ви­ду­аль­ное имя (ИИ), отче­ство, т. е. имя отца (ОИ) и фами­лия — кол­лек­тив­ное наслед­ствен­ное имя семьи (НИ).

ИИ, сохра­ня­ю­ще­еся за чело­ве­ком на всю жизнь, дается ему при кре­ще­нии (за неболь­шим исклю­че­нием, греки пра­во­слав­ные). ОИ — имя отца высту­пает в AM гре­ков в роди­тель­ном падеже. Муж­чины насле­дуют НИ от отца и сохра­няют его пожиз­ненно. Замуж­ние жен­щины, как пра­вило, носят фами­лию мужа, хотя при жела­нии могут сохра­нять и фами­лию отца, что прак­ти­ку­ется сей­час изредка среди дея­тель­ниц науки, искус­ства и т. п. В сель­ской мест­но­сти, в соот­вет­ствии с народ­ной тра­ди­цией, пол­ное имя замуж­ней жен­щины выгля­дит несколько иначе: «ИИ + ИИ мужа + НИ мужа». Таким обра­зом, в антро­по­ни­ми­че­ской системе отра­жа­ется соци­ально под­чи­нен­ное поло­же­ние женщины.

Лич­ные имена, при­ня­тые в совре­мен­ной Гре­ции, имеют раз­лич­ное про­ис­хож­де­ние и могут быть по этому при­знаку рас­пре­де­лены по несколь­ким груп­пам: (1) имена, про­ис­хо­дя­щие из древ­не­гре­че­ского языка (Афина, Елена, Сокра­тис, Софокл); (2) имена латин­ского про­ис­хож­де­ния (Кон­стан­ти­нов, Мак­си­мов, Вик­то­рия); (3) имена, вос­при­ня­тые из Биб­лии через посред­ство пра­во­слав­ной церкви, т. е. вос­хо­дя­щие к древ­не­ев­рей­скому языку (Мария, Иоан­нис, Иосиф, Аврам, Фео­фан — мужск. и Фео­фано — женск.); (4) имена, заим­ство­ван­ные из дру­гих язы­ков; они очень редки (Фре­де­рика, Ольга, Ама­лия — все это имена гре­че­ских коро­лев); заим­ство­ва­ния новей­шего вре­мени нередко отра­жают поли­ти­че­ские сим­па­тии людей (Вла­ди­мир).

Наряду с этими агио­гра­фи­че­скими име­нами в гре­че­ской антро­по­ни­мии широко рас­про­стра­нены имена апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния: Ευῖυχία ‘сча­стье’, Τρανταφυλλία ‘роза’, Γαρουφαλία ‘гвоз­дика’, Μαργαρίτα ‘мар­га­ритка’, Αυγη ‘рас­свет’, Αψρώδίτα (эти­мо­ло­ги­зи­ру­ется из древ­не­гре­че­ского языка — «вышед­шая из пены», «пено­рож­ден­ная», а также из албан­ского — «пред­днев­ная», т. е. «утрен­няя»).

От одного корня при помощи суф­фик­сов могут быть обра­зо­ваны мно­го­чис­лен­ные вари­анты гре­че­ских лич­ных имен. Напри­мер, пол­ное жен­ское имя — Хри­санфи, от него сокра­щен­ная форма — Хриса, кото­рая может быть офи­ци­аль­ным пас­порт­ным име­нем. Тако­вым же может быть и умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ная форма этого имени — Хри­суля. Рав­ным обра­зом офи­ци­аль­ным пас­порт­ным име­нем явля­ется Став­руля; муж­ской вари­ант этого имени — Став­рос.

В совре­мен­ной Гре­ции имеют хож­де­ние две язы­ко­вые нормы: офи­ци­аль­ный лите­ра­тур­ный язык — кафарéвуса, искус­ственно соче­та­ю­щий древ­не­гре­че­ское язы­ко­вое койнэ с ново­гре­че­ским язы­ком (на нем изда­ются доку­менты, чита­ются лек­ции в выс­ших учеб­ных заве­де­ниях, печа­та­ется науч­ная лите­ра­тура), и раз­го­вор­ный оби­ход­ный язык — демо­тикá, на кото­ром ведется пре­по­да­ва­ние в началь­ных шко­лах, выхо­дят про­из­ве­де­ния худо­же­ствен­ной лите­ра­туры и раз­лич­ные мас­со­вые изда­ния. Устой­чи­вой гра­ницы между кафа­ре­ву­сой и демо­ти­кой не суще­ствует, идет посто­ян­ное вза­им­ное про­ник­но­ве­ние с тен­ден­цией огра­ни­че­ния сферы функ­ци­о­ни­ро­ва­ния кафаревусы.

Соот­вет­ственно и лич­ные имена имеют две формы. Более офи­ци­аль­ная, упо­треб­ля­е­мая в доку­мен­тах — пол­ная форма имени. Напри­мер, в сло­во­со­че­та­нии Геор­гиос Кон­стан­тину Папа­дас пер­вое слово — ИИ в его пол­ной офи­ци­аль­ной форме (Геор­гиос), вто­рое — ОИ (имя отца в пол­ной форме в род. пад.— Кон­стан­тину), а тре­тье — НИ. В семейно-быто­вой сфере обще­ния этого чело­века зовут проще — Гиор­гос Коста Папа­дас. Пере­мена глас­ных [е] на [i] и [io] на [о] соот­вет­ствует исто­ри­че­ским изме­не­ниям в фоне­тике, кото­рые фик­си­ру­ются в орфо­гра­фии демо­тики, в то время как в кафа­ре­вусе оста­ется неиз­мен­ной так назы­ва­е­мая исто­ри­че­ская орфо­гра­фия. Имя Коста — народ­ная быто­вая форма от офи­ци­аль­ного Кон­стан­тин. В отдель­ных мест­но­стях Цен­траль­ной и Запад­ной Гре­ции — в Эпире, Руме­лии, Фес­са­лии — при обра­ще­нии соеди­няют ИИ с ОИ и про­из­но­сят слитно — Гиор­го­ко­ста. Вот еще при­меры вари­а­ции лич­ного имени: Алек­сиос и Алéк­сан­дрос имеют оди­на­ко­вую упро­щен­ную демо­ти­че­скую форму — Алé­кос. Однако эта форма имени может быть зане­сена в пас­порт и упо­треб­ляться в офи­ци­аль­ной речи (так же как назван­ные выше имена в умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ной форме).

Выбор имени для ребенка в гре­че­ских семьях строго тра­ди­ци­о­нен. Как пра­вило, в семье чере­ду­ются через поко­ле­ние два муж­ских имени. Пер­вый сын в семье наре­ка­ется име­нем деда по отцу, вто­рой — име­нем деда с мате­рин­ской сто­роны, тре­тий — име­нем брата деда по отцу; стар­шую дочь назы­вают в честь бабушки по отцу, вто­рую — име­нем бабушки по матери, тре­тью — сестры бабушки по матери, И далее чере­до­ва­ние имен идет по рас­хо­дя­щимся коле­нам. Таким обра­зом, сын не может носить то же имя, что и отец. От этого пра­вила отсту­пают только в одном слу­чае: если сын родился после смерти отца. Млад­шим детям можно давать имя по соб­ствен­ному вкусу, не сле­дуя тра­ди­ции. Осо­бенно это при­нято в насто­я­щее время и пре­иму­ще­ственно в среде город­ского насе­ле­ния, при­чем все чаще заим­ствуют имена из имен­ни­ков дру­гих евро­пей­ских народов.

Тра­ди­ци­он­ный поря­док наре­че­ния имени может быть и нару­шен по той или иной при­чине. Напри­мер, в семье заслу­жен­ного бойца Народно-осво­бо­ди­тель­ной армии стар­шего внука назвали в честь дяди, погиб­шего на войне с монархо-фаши­стами, а млад­шего — в честь деда. Если в этой семье родится девочка, ее наре­кут име­нем матери отца, ныне покойной.

Невестка в этой семье так объ­яс­няет откло­не­ние от тра­ди­ции: «Мои роди­тели живы, их име­нами уже нарекли моих пле­мян­ни­ков и пле­мян­ниц, в нашей же семье пусть повто­ря­ются имена, при­ня­тые в семье моего мужа».

Фами­лия (НИ) обя­за­тельна для гре­че­ской антро­по­ни­ми­че­ской системы. Чаще всего встре­ча­ются фами­лии, обра­зо­ван­ные от лич­ных имен. Затем сле­дуют фами­лии, воз­ник­шие из назва­ний про­фес­сий, из про­звищ и т. п.

Обра­зо­ва­ние фами­лий от лич­ных имен про­ис­хо­дит посред­ством при­со­еди­не­ния падеж­ных окон­ча­ний (род. пад.) и суф­фик­сов. Напри­мер, от имени Нико­лаос про­из­вод­ное Нико­лау озна­чает букв. ‘Нико­лая [сын]’, т. е. Нико­лаев. От имени Фео­дор при помощи суф­фикса умень­ше­ния -акис обра­зо­вана фами­лия Фео­до­ра­кис, что зна­чит бук­вально ‘малень­кий Федор’, ‘Федор­чик’, т. е. ‘Федо­ров [сын]’. При раз­но­об­ра­зии сло­во­об­ра­зу­ю­щих суф­фик­сов воз­ни­кает мно­же­ство вари­ан­тов фами­лий от одного лич­ного имени. Так, от имени Димит­риос суще­ствуют про­из­вод­ные Димит­риу, Димит­ри­а­дис, Димит­ра­ка­кис, Димит­ро­пу­лос, Димитракопулос.

Раз­но­об­разны вари­анты обра­зо­ва­ния фами­лий от назва­ний про­фес­сий. Четыре поко­ле­ния тому назад в Эпире жил свя­щен­ник по имени Иоан­нис. В народе обычно сло­во­со­че­та­ние Напас Иоан­нис ‘отец Иоанн’ про­из­но­сится слитно — Папа­ио­ан­нис. Тра­ди­ция закре­пила за его потом­ками назва­ние его про­фес­сии в каче­стве НИ — Папас. Известны в Гре­ции и фами­лии Папа­ио­анну, в кото­рой явственно про­сту­пает роди­тель­ный падеж обра­ще­ния ‘отец Иоанн’, Папа­до­пу­лос и дру­гие про­из­вод­ные от слова папас ‘свя­щен­ник’.

В Гре­ции и сей­час допу­стима смена фами­лии на дру­гую, про­из­вод­ную от того же корня.

В одной сель­ской школе (конец 20‑х или начало 30‑х годов) учи­лись два маль­чика-тезки; у них сов­па­дали не только имена и фами­лии, но и отче­ства. Учи­тель пред­ло­жил роди­те­лям одного из них изме­нить фами­лию сына. Вме­сто фами­лии Папас ему при­сво­или дру­гую — Папа­да­кис (букв, ‘сын Папаса’). Позже, уже будучи взрос­лым, он сам несколько изме­нил свою фами­лию на более бла­го­звуч­ную.— Папа­дас.

Фами­лии лиц жен­ского пола имеют окон­ча­ния на а, и, у, что соот­вет­ствует фор­мам роди­тель­ного падежа муж­ского вари­анта фами­лии, напри­мер: муж­скому вари­анту Зора­ба­лас соот­вет­ствует жен­ский Зор­бала, муж. Иоан­ни­дис — жен. Иоан­ниди, муж. Цава­х­и­дис — жен. Цава­х­иду.

При обра­ще­нии одного лица к дру­гому пол­ное трех­член­ное имя заме­ня­ется дву­член­ным обра­ще­нием, состо­я­щим из ИИ или НИ и имени нари­ца­тель­ного, отра­жа­ю­щего соци­аль­ное или род­ствен­ное отно­ше­ние гово­ря­щего к собе­сед­нику. Оба слова стоят в форме зва­тель­ного падежа. При офи­ци­аль­ном веж­ли­вом обра­ще­нии поль­зу­ются сле­ду­ю­щими зва­тель­ными фор­мами: кйрие ‘гос­по­дин’ (от им. пад. кириос); кирйя гос­пожа’ (им. пад. сов­па­дает с зва­тель­ными); дес­пи­нис в форме кафа­ре­вуса или дес­пи­низа в форме демо­тики ‘барышня’ (зват. пад. в жен­ском роде сов­па­дает с им. пад.). Упо­треб­ле­ние ИИ или НИ при обра­ще­нии зави­сит от отно­ше­ний между гово­ря­щим и тем, к кому он обра­ща­ется. Напри­мер, к чело­веку, кото­рого зовут Геор­гиос Папа­дас, люди рав­ного с ним поло­же­ния, това­рищи по работе обра­ща­ются кирие Георги ‘гос­по­дин Геор­гий’, а под­чи­нен­ные по службе, млад­шие по рангу и воз­расту гово­рят кирие Папада ‘гос­по­дин Пападас’.

Ком­му­ни­сты обра­ща­ются друг к другу, исполь­зуя слово «това­рищ»: в м. р. им. пад. син­дро­фос, зват. пад. Син­дрофе; в ж. р. им. Пад. ‘син­дрд­фисса, зват. пад. сов­па­дает с им. пад. Обра­ща­ясь к чело­веку, стар­шему по воз­расту и рангу, а также к мало­зна­ко­мому, к слову сйн­дрофе при­бав­ляют фами­лию, а в раз­го­воре с близ­ким, хорошо зна­ко­мым това­ри­щем — имя.

В семейно-быто­вом обще­нии упо­треб­ля­ются зва­тель­ные тер­мины род­ства: «отец» — им. пад. патéрас, зват. пад. — патера, более интим­ное «папа» — бабас, зват. пад. Баба; «мать» — митéра и семей­ное интим­ное «мама» —мама, мана. Роди­тели назы­вают детей по име­нам. Рав­ным обра­зом по име­нам назы­вают друг друга бра­тья и сестры неза­ви­симо от воз­раст­ных соот­но­ше­ний. Дядей — фиос (каф.) или фóс (дем.), зват. пад. фие,— име­ну­ются и брат отца, и брат матери без раз­ли­чия. Так обра­ща­ются пле­мян­ники к дяде и вообще млад­шие к стар­шему близ­кому род­ствен­нику. В Запад­ной Маке­до­нии наряду с этим обще­гре­че­ским тер­ми­ном есть и локаль­ный xhaxha (про­из­но­сится очень мягко, почти как рус­ское дядя), но он при­ме­нялся очень редко и ныне почти вышел из упо­треб­ле­ния. В Эпире известны диа­лект­ные вари­анты: дáикос, зват. пад. дáике ‘брат матери’; бáчис, зват. пад. бáчи ‘брат отца’. Три послед­них тер­мина, име­ю­щих локаль­ное рас­про­стра­не­ние на севере страны, сов­па­дают по зна­че­нию и про­из­но­ше­нию с соот­вет­ству­ю­щими тер­ми­нами как маке­дон­ского (сла­вян­ского), так и албан­ского язы­ков, что явля­ется, несо­мненно, след­ствием сов­мест­ного про­жи­ва­ния раз­ных этно­сов и их сме­ше­ния на одной тер­ри­то­рии. Тетей назы­вают как сестру отца, так и сестру матери, а также любую стар­шую по воз­расту род­ствен­ницу — фия (каф.) или фия (дем.). В Эпире име­ются локаль­ные вари­анты: фиáко и кáко; послед­ний тер­мин сов­па­дает с южно­сла­вян­ским. Бабушку и вообще пожи­лую жен­щину в про­сто­на­ро­дье назы­вают бáбо, а более веж­ли­вая лите­ра­тур­ная форма — яя. Обра­ща­ясь к дедушке или дру­гому пожи­лому род­ствен­нику, гово­рят папу — зват. пад. от папус, пáпос и при­бав­ляют лич­ное имя.

Муж и жена и между собой в домаш­ней обста­новке, и на людях, и в раз­го­воре с тре­тьими лицами назы­вают друг друга по имени. Невестка име­нует све­кровь мáна ‘мама’, све­кра патéера ‘отец’; обра­щаться по имени к ним она не должна. Све­кор и све­кровь назы­вают невестку нифи ‘невестка’. Это обра­ще­ние вос­при­ни­ма­ется сей­час как несколько офи­ци­аль­ное, озна­ча­ю­щее, что моло­дая жен­щина еще не вошла по-насто­я­щему в семью. Ныне, осо­бенно в среде город­ского насе­ле­ния, по боль­шей части невестку назы­вают по имени и, только упо­ми­ная о ней в раз­го­воре с тре­тьим лицом, гово­рят «моя невестка…». В неко­то­рых сель­ских мест­но­стях еще пом­нят обы­чай, согласно кото­рому назы­вать невестку в глаза по имени счи­та­лось неприличным.

В Эпире сохра­ня­ется очень инте­рес­ное для исто­рии языка обра­ще­ние невестки к све­кру и вообще к стар­шим муж­чи­нам в семье мужа афéнди. Это слово про­ис­хо­дит от древ­не­гре­че­ского афен­дия ‘авто­ри­тет­ность’, ‘власть’, ‘вли­я­ние’, ‘гос­под­ство’. Оно пере­шло в араб­ский язык, а из него в турец­кий в форме эфенди. В период вла­ды­че­ства турок на Бал­ка­нах это обра­ще­ние полу­чило широ­кое рас­про­стра­не­ние; оно адре­со­ва­лось к чинов­нику, высо­ко­по­став­лен­ному лицу любой наци­о­наль­но­сти. Упо­треб­ляли его в двух вари­ан­тах — гре­че­ском афéнди и турец­ком эфенди. Со вре­мени осво­бож­де­ния Гре­ции от вла­сти Осман­ской импе­рии это слово исполь­зу­ется все меньше и меньше; ныне сфера его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния огра­ни­чи­ва­ется только семейно-быто­вым обще­нием (обра­ще­ние невестки к стар­шим чле­нам семьи) и повсе­днев­ным обще­нием вне семьи, где фигу­ри­рует только в зна­че­нии «хозяин» (напри­мер, мага­зина, мастер­ской и т. п.) в форме афен­дикó. В быту, осо­бенно среди сель­ского насе­ле­ния, к чужим людям стар­шего воз­раста или даже к незна­ко­мым обра­ща­ются теми же сло­вами, что и к родственникам.

В селах Север­ной Гре­ции суще­ствует обы­чай назы­вать замуж­нюю жен­щину клич­кой, обра­зо­ван­ной от ИИ ее мужа: жену чело­века по имени Нико­лаос назы­вают Никó­лена, жену Кон­стан­ти­нова — Кóчина. Ино­гда к этой кличке при­бав­ляют фами­лию мужа. Чаще всего так обра­ща­ются стар­шие жен­щины к млад­шим, но в неко­то­рых селах так назы­вают жен­щин и все окру­жа­ю­щие. Если жен­щина вышла замуж не в своем род­ном селе, а пере­ехала в дру­гое, то нередко ее новые соседи не знают ее лич­ного имени, назы­вают ее только по мужу.

На титуль­ном листе книг имя и фами­лия автора пишутся в роди­тель­ном падеже (ана­ло­гично тому, как это писали в Рос­сии в про­шлом веке: Сочи­не­ние графа Льва Тол­стого, однако «сочи­не­ние» на титу­лах совре­мен­ных гре­че­ских книг лишь под­ра­зу­ме­ва­ется). Обычно при­няты три вари­анта обо­зна­че­ния пол­ного имени автора: (1) ИИ в роди­тель­ном падеже, ОИ обо­зна­чено одной началь­ной бук­вой, НИ в роди­тель­ном падеже; (2) ини­ци­алы, т. е. началь­ные буквы ИИ и ОИ и фами­лия в роди­тель­ном падеже; (3) зна­чи­тельно реже — ИИ и НИ в роди­тель­ном падеже без ОИ. Напри­мер, пол­ное имя автора Гиор­гис Иоанну Зои­дис, вари­анты обо­зна­че­ния его имени: (1) Гиорги И. Зоиди, (2) Г. И. Зоиди, (3) Гиорги Зоиди. В дан­ном при­мере имя автора Геор­гий дано в соот­вет­ствии с зако­нами пра­во­пи­са­ния демо­тики. В дру­гом изда­тель­стве могут при­дер­жи­ваться формы кафа­ра­вусы, напри­мер, если на титуль­ном листе напи­сано Геор­гиу Мега, то это зна­чит, что автор книги — Геор­гиос Магас. В под­строч­ных снос­ках, ком­мен­та­риях, биб­лио­гра­фи­че­ских спис­ках и т. д. при­дер­жи­ва­ются той же тра­ди­ции — ука­зы­вать имя и фами­лию автора в роди­тель­ном падеже. Однако в неко­то­рых биб­лио­гра­фи­че­ских ука­за­те­лях, прежде всего тех, кото­рые пред­на­зна­чены для поль­зо­ва­ния вне Гре­ции, фами­лии авто­ров выпи­сы­ва­ются в име­ни­тель­ном падеже, как это при­нято в дру­гих стра­нах Европы. Осо­бенно часто к такому спо­собу при­бе­гают при ука­за­нии на ста­тьи, опуб­ли­ко­ван­ные гре­че­скими авто­рами в зару­беж­ных журналах.

Грузины

Гру­зины (3 млн. 670 тыс. чело­век; само­на­зва­ние карт­вели) при­над­ле­жат к южно­кав­каз­ской (карт­вель­ской) группе ибе­рий­ско-кав­каз­ской семьи наро­дов; состав­ляют основ­ное насе­ле­ние Гру­зин­ской ССР; про­жи­вают также в дру­гих рай­о­нах СССР; несколько тысяч гру­зин-мусуль­ман живут в Тур­ции и Иране.

Фор­ми­ро­ва­ние гру­зин­ского народа нача­лось еще в антич­ную эпоху. В ран­нем сред­не­ве­ко­вье на основе сли­я­ния пре­иму­ще­ственно трех род­ствен­ных пле­мен­ных групп: кар­тов, насе­ляв­ших Восточ­ную и Юго-Запад­ную Гру­зию; мегрело-чанов (мегрело-лазов) — основ­ного насе­ле­ния Юго-Восточ­ного и Восточ­ного При­чер­но­мо­рья и сва­нов — гор­цев Цен­траль­ной Гру­зии — обра­зо­ва­лась гру­зин­ская народ­ность. В V в. в Восточ­ной Гру­зии зарож­да­ется пись­мен­ность и воз­ни­кает лите­ра­тура. Уже с этого, вре­мени в раз­ви­тии гру­зин­ского лите­ра­тур­ного языка начи­нают при­ни­мать актив­ное уча­стие все карт­вель­ские пле­мена. Фор­ми­ро­ва­ние совре­мен­ной гру­зин­ской нации нача­лось в XIX в. в эпоху интен­сив­ного раз­ви­тия бур­жу­аз­ных отно­ше­ний на тер­ри­то­рии Рос­сий­ской империи.

В антро­по­ни­мии гру­зин отра­зи­лись все слож­но­сти их исто­ри­че­ского пути. Источ­ники гру­зин­ского имен­ника весьма раз­но­об­разны. В усло­виях тес­ного и дли­тель­ного обще­ния гру­зин с наро­дами сосед­них реги­о­нов и госу­дар­ствен­ных обра­зо­ва­ний (Север­ного Кав­каза, Арме­нии, Ирана, Визан­тии, Араб­ского хали­фата и др.) ино­зем­ные имена вхо­дили в гру­зин­ский антро­по­ни­ми­че­ский «репер­туар» в тра­ди­циях мест­ных куль­турно-язы­ко­вых осо­бен­но­стей. Ран­нее при­ня­тие хри­сти­ан­ства из Визан­тии при­несло цер­ков­ные имена, кото­рые стали обязательными.

Имена, вос­хо­дя­щие к уст­ному народ­ному твор­че­ству, были рас­про­стра­нены пре­иму­ще­ственно среди народ­ных масс и, как пра­вило, не были кано­ни­зи­ро­ваны, напри­мер: муж. Мге­лика ‘вол­чо­нок’, Дза­глика ‘щенок’, ‘собачка’, жен. Мзе­кала ‘солнце- дева’. К име­нам дан­ного типа отно­сятся и такие, как до сих пор попу­ляр­ные муж. Бадри, Мин­диа, жен. Дали, Циала. Боль­шин­ство из них явля­ется про­дук­том соб­ственно гру­зин­ского (карт­вель­ского) сло­во­об­ра­зо­ва­ния. Осо­бенно мно­го­чис­лен фонд гру­зин­ских антро­по­ни­мов, быто­вав­ших в про­шлом в отдель­ных этно­гра­фи­че­ских груп­пах гру­зин­ского народа (хев­суры, пшавы, име­ре­тины, гурийцы, мегрелы, сваны и др.); со вре­ме­нем эти имена при­об­рели обще­на­ци­о­наль­ное распространение.

Осо­бен­но­стью гру­зин­ских антро­по­ни­мов ино­зем­ного про­ис­хож­де­ния можно счи­тать то, что они порой бытуют исклю­чи­тельно среди гру­зин. Такова, напри­мер, исто­рия имени Вах­танг, воз­ник­шего в V в. и свя­зан­ного с иран­ским куль­тур­ным миром, хотя иран­цам оно совер­шенно незна­комо. В период раз­ви­того сред­не­ве­ко­вья, когда уста­но­ви­лись тес­ные куль­тур­ные кон­такты между наро­дами Закав­ка­зья и Ирана, в Гру­зии стали воз­рож­даться ста­рые иран­ские имена и про­ни­кать новые. И в дан­ном слу­чае мы стал­ки­ва­емся с осо­бен­но­стями заим­ство­ва­ния имен гру­зи­нами. Напри­мер, муж. Ростом, Бежан, Гиви — гру­зин­ские формы иран­ских имен Рустам, Бижан, Гив, явля­ю­щихся име­нами героев иран­ского эпоса «Шах-намэ». Эти имена, несвой­ствен­ные самим иран­цам, полу­чили широ­кое рас­про­стра­не­ние среди гру­зин, поскольку та часть про­слав­лен­ного иран­ского эпоса, в кото­рой дей­ствуют назван­ные герои, была осо­бенно попу­лярна среди гру­зин и даже стала частью их фольк­лора («Росто­ми­ани»}. С про­ник­но­ве­нием в Гру­зию пер­со­араб­ской лите­ра­туры из нее стали заим­ство­ваться до сих пор попу­ляр­ные жен­ские имена пер­сид­ского и араб­ского про­ис­хож­де­ния: Лейла, Турпа и др.

Еще в ран­нем сред­не­ве­ко­вье широ­кое хож­де­ние среди гру­зин имели и ныне попу­ляр­ные имена биб­лей­ского и греко-визан­тий­ского про­ис­хож­де­ния: Давид, Исак (Исаак), Мосэ (Мои­сей), Экв­тимэ (Евфи­мий), Иоанэ (Иоанн), Гиорги (Геор­гий), Гри­голи (Гри­го­рий) и т. д. Однако и здесь мы вновь стал­ки­ва­емся с осо­бен­но­стями гру­зин­ских заим­ство­ва­нии. Напри­мер, рас­про­стра­нен­ное жен­ское имя Этери про­ис­хо­дит от гре­че­ского слова aither ‘эфир’. Это слово в гру­зин­ской форме — этери — как кра­соч­ный эпи­тет, встре­ча­ется еще в древ­не­гру­зин­ской лите­ра­туре. Таким обра­зом, имя воз­никло из «ино­зем­ного мате­ри­ала», но полу­чило чисто мест­ную наци­о­наль­ную окраску. (Этери — геро­иня извест­ного сред­не­ве­ко­вого гру­зин­ского любов­ного эпоса «Эте­ри­ани».)

Гру­зин­ские имена, осо­бенно муж­ские полу­и­мена, часто упо­треб­ля­ются в форме раз­ви­того в гру­зин­ском языке зва­тель­ного падежа, напри­мер: Андро (от Андриа), Дато (от Давид) и т. п. В Гру­зии издавна были попу­лярны имена про­звищ­ного харак­тера: муж. Бичико ‘маль­чик’, Чичико ‘чело­ве­чек’; жен. Гогола ‘девушка’, Цира ‘красна девица’ и т. д.; мета­фо­ри­че­ские имена типа Раинди ‘рыцарь’ и т. п. Можно уста­но­вить даже время воз­ник­но­ве­ния неко­то­рых из них. Напри­мер, пер­вым носи­те­лем попу­ляр­ного ныне имени Важа ‘муже­ствен­ный муж­чина’ был извест­ный гру­зин­ский поэт Лука Рази­ка­швили, имев­ший псев­до­ним Важа Пша­вела (1861–1915). При­ме­ча­тельно, что впер­вые среди гру­зин име­нем Имеди ‘надежда’ был назван царем Ирак­лием II (1748–1796) дед Важи Пша­велы, поло­жив­ший начало попу­ляр­но­сти среди гру­зин этого имени.

С при­со­еди­не­нием Гру­зии к Рос­сии (1801 г.) нача­лось про­ник­но­ве­ние в гру­зин­скую антро­по­ни­мию рус­ских имен и имен, попу­ляр­ных в Рос­сии. И вновь заим­ство­ван­ные антро­по­нимы полу­чают чисто гру­зин­ское оформ­ле­ние. Напри­мер, став­шее широко рас­про­стра­нен­ным в Гру­зии имя Вла­ди­мир (груз. Вла димери) в полу­и­мени Володя по-гру­зин­ски стало зву­чать как Ладо. По неко­то­рым име­нам можно судить и об усло­виях кон­такта гру­зин и рус­ских в момент заим­ство­ва­ния того или иного имени. Так, гру­зин­ское имя Иагора про­никло в Гру­зию через живое обще­ние из Южной Рос­сии, где оно зву­чало в форме Ягор (из Егор — рус­ский вари­ант Геор­гия).

Среди гру­зин­ских имен немало таких, кото­рые сви­де­тель­ствуют о свя­зях гру­зин с сосед­ними наро­дами на раз­лич­ных эта­пах их исто­рии — имена древ­не­осе­тин­ского, древ­не­вай­нах­ского (вай­нахи — предки совре­мен­ных чечен­цев и ингу­шей) про­ис­хож­де­ния, к тако­вым отно­сятся: Заур из Саур­маг ‘чер­но­ру­кий’, Таташ из Татраз — один из героев осе­тин­ского нарт­ского эпоса, Джо­кола из антро­по­ни­ми­че­ского фонда ингу­шей и др. Немало имен турец­кого про­ис­хож­де­ния вхо­дит в гру­зин­ский имен­ник, однако надо иметь в виду, что турец­кие имена среди гру­зин рас­про­стра­няли не соб­ственно турки, а лазы, с начала нового вре­мени став­шие на путь «оту­ре­чи­ва­ния» и кото­рых в Гру­зии назы­вали обычно «тур­ками».

С конца XIX и осо­бенно в XX в. в резуль­тате при­об­ще­ния Гру­зии к евро­пей­ской куль­туре среди гру­зин полу­чают широ­кую попу­ляр­ность имена героев запад­но­ев­ро­пей­ской лите­ра­туры: Аль­берт, Морис, Джон, Карло и т. д. После победы Совет­ской вла­сти в Гру­зии (1921 г.) гру­зины отдали дань общей тен­ден­ции того вре­мени: появи­лись искус­ствен­ные антро­по­нимы, по суще­ству, так и не при­вив­ши­еся: Дик­та­тура, Ком­му­нари и т. п. В про­цессе борьбы за мир, при­няв­шей осо­бенно мас­со­вый харак­тер после Вто­рой миро­вой войны, стали поль­зо­ваться попу­ляр­но­стью имена типа Омисм­тери ‘враг войны’ и т. п.

Чрез­вы­чайно редки слу­чаи, когда одно и то же имя носят муж­чины и жен­щины (ср. рус. Васи­лий — Васи­лиса, Вален­тин — Вален­тина и т. п.). Ред­ким, если не един­ствен­ным, исклю­че­нием можно счи­тать имя Сулико ‘душечка’ (в гру­зин­ском языке нет кате­го­рии грам­ма­ти­че­ского рода), вошед­шее в гру­зин­скую антро­по­ни­мию бла­го­даря извест­ной одно­имен­ной песне на слова А. Цере­тели (1840–1915).

Этно­пле­мен­ная пест­рота карт­ве­лов прежде всего отра­зи­лась на гру­зин­ских фами­лиях. Напри­мер, гру­зин­ские фами­лии рав­нин­ной зоны, как пра­вило, окан­чи­ва­ются в запад­ной ее поло­вине на -дзе и в восточ­ной на -швили. Эти антро­по­ни­ми­че­ские фор­манты известны еще в наи­бо­лее ран­ний период древ­не­гру­зин­ской пись­мен­но­сти и пере­во­дятся как ‘сын’, ‘пото­мок’. Для фами­лий гор­ных рай­о­нов Восточ­ной Гру­зии — Пша­вии, Тушети, Хев­су­рети и неко­то­рых дру­гих харак­терно окон­ча­ние -ури, ‑ули. Дан­ный фор­мант, вообще игра­ю­щий актив­ную роль в гру­зин­ском языке, ука­зы­вает на тер­ри­то­ри­аль­ную или родо­вую при­над­леж­ность. В Запад­ной Гру­зии и осо­бенно в таких обла­стях, как Гурия, Име­ре­тия, Аджа­рия, сохра­ни­лись те же -дзе и -швили, а также -ели, игра­ю­щий ту же роль, что в Восточ­ной Гру­зии -ури, ‑ули. Мегрело-чан­ская под­группа до сих пор сохра­нила три антро­по­ни­ми­че­ских фор­манта — -иши (выпол­ня­ю­щий те же функ­ции, что и -ури, ‑ули, ‑ели), ‑ава и -иа, напри­мер: Джаши, Тан­ди­лава, Кириа и т. п. Два послед­них суф­фикса, воз­можно, позд­него про­ис­хож­де­ния, и антро­по­ни­ми­че­ские их функ­ции не совсем ясны. Типич­ным окон­ча­нием сван­ских фами­лий явля­ются -иани и -ани, напри­мер: Копа­ли­ани, Гул­бани и т. п.; функ­ции этих фор­ман­тов те же, что и -ури, ‑ели, т. е. они ука­зы­вают на тер­ри­то­ри­аль­ную или родо­вую принадлежность.

Мно­гие корни гру­зин­ских фами­лий, как и в антро­по­ни­мии дру­гих наро­дов мира, несут опре­де­лен­ную смыс­ло­вую нагрузку. По ним нередко можно про­сле­дить мно­го­ве­ко­вые этни­че­ские про­цессы, активно про­те­кав­шие в усло­виях кон­так­тов гру­зин с сосед­ними наро­дами. Напри­мер, корни фами­лий Хур­цидзе и Сту­руа явно осе­тин­ского про­ис­хож­де­ния (ср. соот­вет­ственно осет. хурц ‘горя­чий’ и стыр ‘боль­шой’, ‘вели­кий’); среди гру­зин­ских фами­лий абхаз­ского про­ис­хож­де­ния можно ука­зать не только такую, как Абха­зава, кото­рая не нуж­да­ется в эти­мо­ло­гии, но также и Мача­бели от абхаз­ской фами­лии Ачба; к фами­лиям адыг­ского про­ис­хож­де­ния отно­сятся Абзи­а­нидзе, Ка- шибадзе и неко­то­рые дру­гие. В Восточ­ной Гру­зии немало фами­лий даге­стан­ского про­ис­хож­де­ния, напри­мер Леки­а­швили от леки — общее наиме­но­ва­ние даге­стан­цев в гру­зин­ском языке; вай­нах­ского — Маль­са­га­швили, Кисти­а­ури и т. п.; азер­бай­джан­ского — Тата­ри­швили; армян­ского — Сомхи­швили от сомехи — гру­зин­ское наиме­но­ва­ние армян и т. д.

Гру­зин­ские муж­ские отче­ства обра­зу­ются путем при­со­еди­не­ния к имени отца в роди­тель­ном падеже слова дзе ‘сын’: Иванэ Пет­рес-дзе и т. п. Жен­ские отче­ства в гру­зин­ском также сохра­нили арха­и­че­скую форму в виде при­со­еди­не­ния к имени отца в роди­тель­ном падеже древ­не­гру­зин­ского слова, почти вышед­шего из упо­треб­ле­ния в совре­мен­ной речи, -асули (адек­ватно ста­ро­рус­скому дщерь): Марина Костас-асули и т. п. Однако отче­ства в живом обще­нии гру­зин прак­ти­че­ски исклю­чены. Они обычно упо­треб­ля­ются в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах. В пар­тий­ных и совет­ских учре­жде­ниях, нередко в офи­ци­ально-дело­вых ситу­а­циях обра­ща­ются со сло­вом амха­наги ‘това­рищ’, назы­вая при этом чело­века только по фами­лии. В семейно-быто­вом обще­нии, а также в ака­де­ми­че­ских кру­гах обра­ще­ние пре­иму­ще­ственно содер­жит слово батоно (экви­ва­лентно более всего рус­скому сударь и поль­скому пан) в соче­та­нии исклю­чи­тельно с име­нем, невзи­рая на воз­раст, зва­ние, поло­же­ние и т. п. того, к кому обращаются.

Лите­ра­тура

1. Бедош­вили Г. В. О гру­зин­ских фами­лиях. — Антро­по­ни­мика. М., 1970.

2. Глокти А. А. Карт­вель­ские соб­ствен­ные имена. Сло­варь антро­по­ни­мов. Тби­лиси, 1967 (на груз. яз.).

3. Нико­лай­швили М. С. Неко­то­рые черты гру­зин­ских антро­по­ни­мов. — Оно­ма­стика Кав­каза. 1. Махач­кала, 1976.

4. Нико­нов В. А. Гео­гра­фия фами­лий — источ­ник этни­че­ской исто­рии гру­зин.— Совет­ская этно­гра­фия. 1983, № 1.

Дунгане

Дун­гане — народ (5 млн. 900 тыс. чело­век), близ­ко­род­ствен­ный хуэй, корен­ному насе­ле­нию Нин­ся­ху­эй­ской авто­ном­ной обла­сти Китая. Рас­се­лены дун­гане пре­иму­ще­ственно в Кир­гиз­ской и Казах­ской ССР; срав­ни­тельно неболь­шая группа их живет в Узбек­ской ССР.

Предки дун­ган, в основ­ном выходцы из раз­лич­ных рай­о­нов Север­ного Китая, глав­ным обра­зом из про­вин­ций Шэньси, Ганьсу, а также из Синьц­зяна и Мань­чжу­рии, в раз­ное время пере­се­ля­лись на тер­ри­то­рию Рос­сии. Но основ­ная масса пере­се­лен­цев при­была в Рос­сию в 1876–1883 гг., после пора­же­ния вос­ста­ния мусуль­ман­ского насе­ле­ния на северо-западе Китая про­тив мань­чжуро-китай­ского вла­ды­че­ства (1862–1878). При­над­леж­ность пере­се­лен­цев к мусуль­ма­нам-сун­ни­там сбли­жала их с новым этни­че­ским окру­же­нием, с насе­ле­нием Сред­ней Азии.

В отли­чие от мест­ного тюр­ко­языч­ного кон­ти­ну­ума дун­гане, прежде всего муж­чины «про­из­вод­ствен­ного» воз­раста, были дву­язычны, т. е. кроме род­ного знали и какой-либо из тюрк­ских язы­ков: уйгур­ский, казах­ский или кир­гиз­ский. Род­ной язык пере­се­лен­цев отно­сится к хань-хуэй­ской ветви тибето-китай­ской язы­ко­вой семьи. Раз­го­вор­ный и лите­ра­тур­ный язык дун­ган испы­тал зна­чи­тель­ное воз­дей­ствие рус­ского языка и язы­ков «сосед­них» наро­дов. Это вли­я­ние ска­за­лось на лек­сике, фоне­тике и даже на грам­ма­ти­че­ских фор­мах языка дунган.

Состав имен­ника и сам обряд наре­че­ния имени у дун­ган дол­гое время были пре­дельно тра­ди­ци­он­ными, т. е. кон­сер­ва­тив­ными в сохра­не­нии норм срав­ни­тельно дале­кого про­шлого. Почет­ным име­нем счи­та­лось чжин­мин, т. е. имя, кото­рое дава­лось в соот­вет­ствии с нор­мами ислама (от мин/мир ‘имя’, чжин ‘Свя­щен­ная книга’, ‘Коран’). Поскольку этно­ге­нез дун­ган вос­хо­дит не только к носи­те­лям ислама сун­нит­ской боль­шой ветви (выход­цам из раз­лич­ных рай­о­нов Сред­ней Азии, а частично и ара­бам), но также и к шии­там (иран­цам и др.), в состав исход­ного списка антро­по­ни­мов кроме общего набора кора­ни­че­ских имен вклю­чены и имена про­рока Мухам­мада, его семьи и спо­движ­ни­ков, но также и свя­щен­ные имена пер­вых хали­фов и их спо­движ­ни­ков. Наи­бо­лее попу­лярны чжин­мин, обра­зо­ван­ные от имени про­рока, а среди жен­ских — от имен Фатима, Хади­джа и др.

Каза­лось бы, воз­мож­но­сти «вари­а­ции» по трем-пяти име­нам ничтожно малы. Но язык дун­ган обла­дает такой фоне­ти­че­ской осо­бен­но­стью, как «трех­то­наль­ность», и такой струк­тур­ной чер­той, как сохра­не­ние в каче­стве основы лек­семы сло­во­с­лога, но сама лек­сема (слово) дри этом, как пра­вило, не моно­сил­ла­бична (одно­сложна), а двух‑, трех­сложна. Таким обра­зом, и ком­би­на­ции имяоб­ра­зу­ю­щих сло­во­с­ло­гов раз­лич­ной тональ­но­сти довольно мно­го­чис­ленны. Кроме того, имяоб­ра­зу­ю­щим в каж­дой ком­би­на­ции по прин­ципу моно­сил­ла­бич­но­сти ста­но­вится не пол­ное имя Мухам­мад, а каж­дый из сло­го­вых ком­по­нен­тов этого имени. Так, напри­мер, кроме пол­ного имени Мухармэ (в тональ­но­сти 2—1—3) от араб­ско-пер­сид­ского антро­по­нима Мухам­мад обра­зо­вано три десятка имен. От пер­вого слога му (кото­рый может про­из­но­ситься не только под 2‑м, но и под 3‑м тоном) обра­зо­ваны: Мумузы, Мумур, Мур, Мур­дан, Мур­данзы, Мува, Мувазы1. От вто­рого слога ха (1‑й тон) обра­зо­ваны имена: Хар, Хахазы, Хахар, Харва, Хавазы, Хава, Хавар, Хананзы, Хаг­эзы, Хагэр и др. От послед­него слога мэ (3‑й тон): Мэм­эзы, Мэмэр, Мэдан, Мэр, Мэданзы, Мэвазы, Мэва, Мэг­эзы, Мэхузы и др. Рав­ным обра­зом из арабо-иран­ского жен­ского имени Фатима, кроме пол­ного Фатьмэ и слегка изме­нен­ного Фатмэ, обра­зо­ваны имена путем ком­би­на­ции пер­вого и тре­тьего сло­гов (Фамэ, Фам­эзы, Фамэр и др.), а также по пер­вому из сло­гов (Фафар, Фафазы, Фава, Фажезы, Фажер и др.) или по тре­тьему из сло­гов (Мэмэ, Мэм­эзы, Мэмэр, Мэр, Мэжезы, Мэжер и др.). Про­из­вод­ными от вто­рого слога ты (чаще ту) почти не исполь­зу­ются; редки и ком­би­на­ции с ним, напри­мер, ком­би­на­ции пер­вого и вто­рого сло­гов: Фатузы, Фатур.

При­ве­ден­ные при­меры сви­де­тель­ствуют о нали­чии системы, в кото­рой исполь­зо­ваны: (а) прин­цип реду­пли­ка­ции, т. е. удво­е­ния слога (Мэмэ‑р, Фафа-зы и др.); (б) оформ­ле­ние слога или его редуп­ли­ци­ро­ван­ной формы одним из сле­ду­ю­щих сло­гов-суф­фик­сов -ва (пол­ная раз­го­вор­ная форма вава) ‘ребе­нок’, -зы ‘сын’, -эр ‘ребе­нок’, ‘сын’, -чже (дунг. же) ‘дочь’, ‘девочка’ и др.; (в) семан­ти­за­ция суф­фикса при оформ­ле­нии слога-основы имени или «при­глу­ше­ние семан­тики» (т. е. смыс­ло­вого вос­при­я­тия слога-основы с помо­щью той же «эри­за­ции» (т. е. вве­де­ния эр в дун­ган­ской огла­совке р). В отли­чие от хань­цев й хуэй дун­гане в зна­чи­тель­ной мере сохра­нили смыс­ло­вое вос­при­я­тие сло­гов-суф­фик­сов. Если слог зы ‘сын’ можно встре­тить и при жен­ском имени (напри­мер Мэм­эзы), то на слог же ‘дочь’ муж­ских имен нет. Семан­ти­за­ция слога-суф­фикса пре­дельно выяв­ля­ется в тех слу­чаях, когда за суф­фикс при­ни­ма­ется слог-основа имени, напри­мер ты в имени Фатымэ в форме ту от яту ‘девочка’, ‘рабыня’; и пол­ное имя Фа-ту‑р вос­при­ни­ма­ется как «девочка Фати­мочка». При­ме­ром же «при­глу­ше­ния семан­тики» имени может слу­жить форма Сарди (имени, пер­во­на­чально дан­ного в честь поэта Саади). Но на вопрос о при­чи­нах эри­за­ции имени Мур­дан сей­час нет сколько-нибудь удо­вле­тво­ри­тель­ного ответа, а сами дун­гане счи­тают, что дело здесь в дости­же­нии благозвучия.

_____________

1 В отли­чие от хуэй КНР, часть кото­рых вос­при­ни­мает Мур­дан и Мур­данзы как одно имя, а почти все хуэй – Мурза и Мувазы тожке как одно имя, дун­гане раз­ли­чают здесь четыре раз­ных имени.

Парал­лельно почет­ному имени (чжин­мир) быто­вало и сохра­ни­лось до наших дней щемир (от ще ‘малый’, ‘малень­кий’ и мир ‘имя’), т. е. малое, или быто­вое, имя. Суще­ствует несколько основ­ных прин­ци­пов обра­зо­ва­ния щемир: (а) поиме­но­ва­ние дево­чек по назва­ниям цве­тов, дра­го­цен­ных кам­ней, птиц и т. д. (Гуй­хуар ‘роза’, Шан­дан от шан­дан­хуар ‘лилия’, Хиху­азы от хихуар ‘мальва’ на ток­мак­ском диа­лекте, Хуби от хубый ‘янтарь’, Санху или Саху от санху ‘коралл’ и др. 2; (б) наре­че­ние ребенка име­нем по собы­тию, с кото­рым его рож­де­ние или обряд наре­че­ния имени сов­па­дал по вре­мени; напри­мер, в поселке Милян­фан жил муж­чина по имени Чиса­ньза, имя было дано ему в знак того, что он родился в год смерти сво­его семи­де­ся­ти­трех­лет­него деда (ниши ‘семь­де­сят’ и сан ‘три’); (в) наре­че­ние ребенка в мно­го­дет­ной семье про­сто счет­ным име­нем, когда пер­венцы назы­ва­лись соот­вет­ственно полу (Чжы­нэр ‘сын’ и Чжы­нже ‘дочь’), а после­ду­ю­щие дети по счету (Сыже ‘чет­вер­тая дочь’ и т. д.); (г) исполь­зо­ва­ние в каче­стве имени сме­шан­ного «тра­ди­ци­онно-быто­вого» ком­плекса, напри­мер, имя Мэхуар пред­став­ляет собой соче­та­ние «чжин­мир (Фаты-мэ) + щемир хуа + р (эри­за­ция)».

В ток­мак­ско-кара­ку­нуз­ской группе нередки были слу­чаи наре­че­ния имени по назва­нию дня недели (напри­мер, Пан­шар от пан­дж­шанбэ ‘чет­верг’), но только по назва­ниям «счаст­ли­вых» дней, како­выми счи­та­лись чет­верг, джума ‘пят­ница’ и шанбэ ‘суб­бота’. В этой же группе (см. пункт б) среди жен­ских имен нередки были про­из­вод­ные от наиме­но­ва­ний сезона или месяца рож­де­ния, напри­мер Лахуар букв, ‘цве­ток декабря’, Чун­чур от редуп­ли­ци­ро­ван­ного пер­вого слога назва­ния сезона — чун­тян ‘весна’. Маль­чик, родив­шийся в период рели­ги­оз­ного празд­не­ства Кур­бан-бай­рама (по-дун­ган­ски гур­ба­найд), мог полу­чить имя Гурба (у кир­ги­зов — Кур­ман­бай).

В основе имени могло лежать назва­ние живот­ного, под зна­ком кото­рого родился ребе­нок3. Но из наиме­но­ва­ний живот­ных имяоб­ра­зу­ю­щим фак­ти­че­ски было только слово ху ‘тигр’.

У дун­ган изоб­ра­же­ние тигра счи­та­лось обе­ре­га­ю­щим от злых чар и вре­до­нос­ных существ. По-види­мому, маль­чик, кото­рому в год тигра дано имя Хувар, был от рож­де­ния сла­бень­ким. Но может быть, он был про­сто дол­го­ждан­ным пер­вен­цем, над кото­рым по тра­ди­ции совер­шали мно­же­ство «обе­ре­га­ю­щих от бед» сим­во­ли­че­ских действий.

_____________

2 Послед­нее имя может слу­жить дока­за­тель­ством созна­тель­ного выбора имени по его смыслу: девушка, кото­рой было дано имя Саху, горе­вала, что у нее «такое пло­хое имя», потому что она думала, что оно озна­чает саху ‘лейка для поли­ва­ния цветов’.

3 У мно­гих наро­дов Азии кален­дарь лет стро­ится по 60-лет­нему циклу, в составе кото­рого пять раз повто­ря­ются циклы лет, обо­зна­ча­е­мых по назва­нию одного из 12 живот­ных: мышь, бык, тигр и т. д.

Известны слу­чаи поиме­но­ва­ния детей уни­чи­жи­тель­ным име­нем. Напри­мер, маль­чику дано было имя Хигу’ чер­ная собака’ или даже Жян­бу­дый’не­на­вист­ный’. При этом не было наме­ре­ния оби­деть ребенка; про­сто суе­вер­ные роди­тели думали, что «нелю­би­мого» роди­те­лями ребенка нечи­стые силы тоже не «захо­тят взять» и оста­вят в покое.

К сме­шан­ной группе (см. пункт г) отно­сят и соци­ально зна­чи­мые ком­по­ненты в соеди­не­нии с имяоб­ра­зу­ю­щим сло­во­с­ло­гом чжин­мир или щемир. Напри­мер, имя Хай­та­хун — это ком­по­зи­ция из щемир (типа б) — Хайт и почет­ного титула (или ранга свя­щен­но­слу­жи­теля) — ахун. Но исполь­зо­ва­ние в каче­стве ком­по­нента имени соци­ально зна­чи­мых эле­мен­тов у дун­ган более при­суще родо­вому про­зва­нию (и фами­лии). Предки дун­ган, пере­се­лив­шись на тер­ри­то­рию Рос­сии, сохра­нили тра­ди­ци­он­ные фамиль­ные сло­во­с­логи: Ян, Ион, Ли, Дан и др. Наи­бо­лее часто встре­ча­ется фами­лия Ма4. Но тра­ди­ци­он­ная фами­лия редко бывает одно­слож­ной; чаще она дву­сложна, а еще чаще — мно­го­сложна. Нередко эта мно­го­с­ло­го­вая ком­по­зи­ция фами­лии состоит из слога-основы и соци­ально зна­чи­мой допол­ни­тель­ной части (титула, назва­ния долж­но­сти и т. д.). Такова, напри­мер, хорошо извест­ная фами­лия Сушанло == су .(тюрк.) ’ вода’ + щанло — ста­ро­ста цер­ков­ной двадцатки.

В списке имен у дун­ган и прежде появ­ля­лись имена, вос­при­ня­тые от сосед­них наро­дов, дава­е­мые в честь люби­мого героя, извест­ного поэта, попу­ляр­ного поли­ти­че­ского дея­теля и т. д., напри­мер при­ве­ден­ное выше имя Саади. Уча­стие дун­ган в уста­нов­ле­нии и упро­че­нии совет­ской вла­сти в Сред­ней Азии и осо­бенно актив­ное уча­стие их в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне и хозяй­ствен­ном стро­и­тель­стве в после­во­ен­ные вре­мена сти­му­ли­ро­вали этот про­цесс. Можно отме­тить появ­ле­ние у дун­ган имен как рус­ских, так и общеевропейских.

Совер­шенно новым для дун­ган явле­нием было воз­ник­но­ве­ние в их антро­по­ни­мии отче­ства. Если раньше у дун­ган, как и у дру­гих наро­дов Сред­ней Азии, отме­чено упо­треб­ле­ние имени отца в каче­стве фами­лии сына, то теперь мы имеем типич­ное «ува­жи­тель­ное» имя отца — отче­ство. Таковы имена Харки Исма­и­ло­вич Юсу­пов, Арса Нуро­вич Бый­джан­гуйди и др. Оформ­ле­ние отчеств идет по образцу рус­ских имен, так как рус­ский язык широко рас­про­стра­нен у дун­ган СССР.

Лите­ра­тура

1. Кали­мое А. Пути раз­ви­тия антро­по­ни­мии сред­не­ази­ат­ских дун­ган. — Оно­ма­стика Сред­ней Азии. Фрунзе, 1980.

2. Реше­тов А. М., Сед­лов­ская А. Н. Вли­я­ние меж­эт­ни­че­ских кон­так­тов на антро­по­ни­мию дун­ган. — Оно­ма­стика Сред­ней Азии. М., 1978.

3. Стра­та­но­вич Г. Г. Типы антро­по­ни­мии дун­ган. — Этно­гра­фия имен. М., 1971.

4. Федо­рова Л. Л. О системе форм обра­ще­ния в дун­ган­ском языке. — Вест­ник МГУ. 1979, № 4.

_____________

4 Суще­ствует даже пого­ворка, что если собе­рутся вме­сте десять чело­век, то среди них девять ока­жутся по фами­лии Ма.

Евреи

Евреи, общая чис­лен­ность кото­рых около 14 млн. чело­век, исто­ри­че­ски вос­хо­дят к насе­ле­нию суще­ство­вав­ших в I тыся­че­ле­тии до н. э. Изра­иль­ского и Иудей­ского царств. В насто­я­щее время евреи живут во мно­гих стра­нах мира. Наи­боль­шая чис­лен­ность их в США — 6 млн. 120 тыс. чело­век, в Изра­иле — 3 млн. 110 тыс., в СССР—1 млн. 810 тыс., во Фран­ции — 540 тыс., в Арген­тине — 500 тыс. чело­век. Несмотря на зна­чи­тель­ные раз­ли­чия в образе жизни и куль­туре евреев, живу­щих в раз­ных стра­нах, антро­по­ни­мия их в основ­ном совпадает.

Послед­нее обсто­я­тель­ство объ­яс­ня­ется сле­ду­ю­щим. На про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий сакраль­ным язы­ком евреев, частично язы­ком куль­туры и обра­зо­ва­ния был древ­не­ев­рей­ский (иврнт), при­над­ле­жа­щий к семит­ской группе афразий­ской семьи язы­ков и близ­ко­род­ствен­ный угарнт­скому, ара­мей­скому и дру­гим древним язы­кам Перед­ней Азии, из более позд­них — клас­си­че­скому араб­скому. До начала нашей эры иврит был также и язы­ком обще­ния. На иврите с X в. до н. э. суще­ствует пись­мен­ность, осно­ван­ная на северо-семит­ской гра­фи­че­ской системе. После заво­е­ва­ния Пале­стины асси­рий­цами, вави­ло­ня­нами, позд­нее, в эпоху элли­низма, пра­ви­те­лями Египта и Сирии, а затем рим­скими леги­о­нами евреи рас­се­я­лись по мно­гим стра­нам, усва­и­вая языки и обы­чаи окру­жа­ю­щих наро­дов, но сохра­няя кон­фес­си­о­наль­ную и отча­сти куль­тур­ную само­быт­ность. В эпохи рели­ги­оз­ных войн и гоне­ний боль­шие группы евреев поки­дали ту или иную тер­ри­то­рию, часто сохра­няя на века язык преж­ней страны оби­та­ния. Это поро­дило язы­ко­вую пест­роту: евреи запад­ных губер­ний Рос­сий­ской импе­рии, в том числе Польши, а также евреи Австро-Вен­грни, Эль­заса, Румы­нии, а позд­нее и США поль­зо­ва­лись язы­ком идиш, осно­ван­ным на одном из немец­ких диа­лек­тов; еврен Север­ной Африки, Тур­ции и Бал­кан — язы­ком джу­дезмо (ладино), близ­ким к клас­си­че­скому испан­скому; евреи Сред­ней Азии — диа­лек­том таджик­ского языка. В насто­я­щее время род­ным язы­ком боль­шин­ства евреев США н Канады явля­ется англий­ский, СССР — рус­ский, Румы­нии — румын­ский н т. д. В Изра­иле основ­ным язы­ком явля­ется совре­мен­ный иврит, кото­рым вла­деет боль­шин­ство насе­ле­ния, но для зна­чи­тель­ной части евреев Изра­иля род­ными явля­ются идиш, араб­ский и дру­гие языки. Еврей­ские антро­по­нимы вос­хо­дят как к ивриту, так и к язы­кам стран диас­поры (рас­се­я­ния).

ИИ евреев заим­ство­ваны из древ­не­еги­пет­ского (Моше, Пин­хас), ара­мей­ского (Эзра, Акиба, Шамай), гре­че­ского (Алек­сан­дер, Тодрес), латин­ского (Мар­кус, Мар­го­лит) и дру­гих язы­ков. Однако в силу исто­ри­че­ских при­чин основ­ной фонд ИИ, осо­бенно муж­ских, во всех этно-язы­ко­вых груп­пах евреев до недав­него вре­мени состав­ляли древ­не­ев­рей­ские имена биб­лей­ского происхождения.

Сле­дует иметь в виду исклю­чи­тель­ную роль, кото­рую Биб­лия (по-еврей­ски Танах), созда­вав­ша­яся в тече­ние тыся­че­ле­тия, играла в про­шлом в куль­тур­ной жизни евреев, явля­ясь не только рели­ги­оз­ным, но и исто­ри­че­ским, юри­ди­че­ским, фило­соф­ским и худо­же­ственно-лите­ра­тур­ным памят­ни­ком. Авто­ри­тет биб­лей­ских книг был закреп­лен в сере­дине V в. до н. э. рефор­мами Эзры и Нехемьи.

С IV в. до н. э. у евреев отме­ча­ется обы­чай почи­та­ния памяти умер­шего предка путем пере­дачи его имени потомку. Этот обы­чай, не регла­мен­ти­ро­ван­ный рели­ги­оз­ными пред­пи­са­ни­ями, удер­жи­вался у всех этно­гра­фи­че­ских групп евреев до послед­них деся­ти­ле­тий XX в. 1 и опре­де­лил арха­и­че­ский харак­тер фонда имен. Тен­ден­ция к изо­ля­ции еврей­ского насе­ле­ния, под­дер­жи­вав­ша­яся в про­шлом как еврей­скими рели­ги­оз­ными кру­гами, так и кле­ри­каль­ными и реак­ци­он­ными силами в стра­нах про­жи­ва­ния («гетто», «черта осед­ло­сти»), закре­пила эту осо­бен­ность. Наи­бо­лее частыми у евреев ИИ явля­ются имена пер­со­на­жей Танаха: Йосеф (Иосиф), Йицхак (Исаак), Бинья­мин (Вени­а­мин), Рахель (Рахиль), Двора (Дебора) и др. Имена про­ис­хо­дят от нари­ца­тель­ных слов: Асаф ‘сбор­щик’, Пнина (Пен­нина) ‘коралл’, ‘жем­чу­жина’, Иона (Иона) ‘голубь’.

Биб­лей­ский имен­ник вклю­чает боль­шое коли­че­ство слож­ных имен, обра­зо­ван­ных от целых фраз, чаще всего рели­ги­оз­ного содер­жа­ния. Так Беца­лель (Весе­лиил) озна­чает ‘в тени божьей’ (ино­ска­за­тельно — ‘сохрани бог’), Йехёз­кель (Иезе­ки­иль) — ‘сде­лает силь­ным бог’ и т. п. Мно­гие из этих имен, пре­тер­пев соот­вет­ству­ю­щие фоне­ти­че­ские изме­не­ния, вошли в антро­по­ни­мию всех евро­пей­ских наро­дов (Йоха­найн — Иван, Johann, John, Jean, Juan, Joao, в ара­би­зи­ро­ван­ной форме (Ибра­гим< Авраг’ам, Иии­цхак, Муса<Моше) — в фонде имен наро­дов Востока.

Кроме биб­лей­ских, евреи упо­треб­ляют также имена, обра­зо­ван­ные от кор­ней языка иврит: Хайм (муж.) и Хая (жен.), озна­ча­ю­щие ‘жизнь’, Йом­тов — ‘доб­рый день’ или ‘празд­ник’ и др. Неко­то­рые из этих имен воз­никли в сред­ние века, дру­гие в Новое время. Имена на иврите, появив­ши­еся в Новое время, отли­ча­ются ино­гда более слож­ной струк­ту­рой, при­бли­жен­ной к име­нам Танаха: Авиав ‘отец отцов’, Бен­тов ‘сын добра’ и т. п.

За пре­де­лами отме­чен­ного круга имен, общего для всех евреев, оста­ются ИИ, спе­ци­фич­ные для отдель­ных этно­язы­ко­вых групп. Рас­смот­рим их на при­мере группы ашке­на­зов — восточ­но­ев­ро­пей­ских, или гер­ман­ских, евреев, род­ным язы­ком кото­рых был и явля­ется доныне идиш; они состав­ляют абсо­лют­ное боль­шин­ство евреев СССР и США и около поло­вины еврей­ского насе­ле­ния Изра­иля. В составе ИИ ашке­на­зов — имена, в основе кото­рых апел­ля­тивы язы­ков Европы или (реже) евро­пей­ские антро­по­нимы: роман­ских — Бейле (bella ‘кра­си­вая’), Вите (vita ‘жизнь’), Буним (bonhomme ‘доб­ряк’, ‘про­стак’); гер­ман­ских — Мониш (от нем. Mensch ‘чело­век’); сла­вян­ских— Зейде (‘дед’, из бело­русс, дзед), Бадане (из Бог­дана), Злате (‘золо­тая’) и др. Есте­ственно, наи­боль­шее коли­че­ство «новых» (неиврит­ских) имен в основе имеют корни языка идиш: Бер ‘мед­ведь’, Мендл ‘чело­ве­чек’, Голде ‘золото’, Либе ’люби­мая’ и др. Мно­гие новые имена пред­став­ляют собой кальки с биб­лей­ских. Так, Буним, Гутер и Гут­ман соот­но­сятся с Товия, Гот­либ ‘любя­щий бога’ или ‘люби­мый богом’ — с Йеди­дья, Фёйге ‘птица’ — с Ципора. В свою оче­редь, неко­то­рые имена на иврите, воз­ник­шие в сред­ние века и в Новое время, явля­ются каль­ками с идиш. Таковы Дов ‘мед­ведь’ (ср. Бер), Цви ‘олень’ (ср. Г’ирш) и др.

_____________

2 Наобо­рот, ноше­ние одних и тех же лич­ных имен здрав­ству­ю­щими чле­нами одной семьи счи­та­лось делом недо­пу­сти­мым. До сихъ пор у евреев СССР крайне редно сов­па­дают имя и отче­ство: Арон Арно­вич, Мои­сей Мои­се­е­вич.

В среде ашке­назских евреев упо­треб­ле­ние биб­лей­ских и «новых» имен регла­мен­ти­ро­ва­лось опре­де­лен­ными пра­ви­лами. В боль­шин­стве слу­чаев ребе­нок полу­чал вскоре после рож­де­ния одно из «свя­щен­ных» имен. Осо­бенно это каса­лось маль­чи­ков, наре­че­ние кото­рых свя­зано с обря­дом обре­за­ния («брит-мила» или «брис»). Однако такие имена (шмот‑г’а‑кодашим) не реко­мен­до­ва­лось упо­треб­лять еже­дневно, и исполь­зо­ва­лись они только в ситу­а­циях, свя­зан­ных с обря­дами. Для каж­до­днев­ного упо­треб­ле­ния оста­ва­лись либо сокра­щен­ные или умень­ши­тель­ные формы кано­ни­че­ских имен (Бене и Бенёме от Биньё­мин, Дод и Доде от Довид, Фоле от Рефо­эйл), либо нека­но­ни­че­ские, т. е. новое­в­рей­ские (идиш) и заим­ство­ван­ные у евро­пей­ских наро­дов имена (кинуим). Из сло­же­ния «свя­щен­ного» и нека­но­ни­че­ского имен часто обра­зо­вы­ва­лись двой­ные имена: Аврдм-Бер, Ицте-Перл, Мале-Риве и др.

Для под­бора кинуим к шмот‑г’а‑кодашим часто при­ме­няли метод ино­ска­за­ния, опи­ра­ясь на рас­про­стра­нен­ные сюжеты Танаха. Так, ска­за­ние о пред­смерт­ном бла­го­сло­ве­нии сыно­вей пат­ри­ар­хом Яак­двом послу­жило осно­вой для созда­ния двой­ных имен Нафтоле‑Г’ирш, Биньё­мин-Волф и др. Для замены «свя­щен­ных» имен могли при­ме­няться и евро­пей­ские имена с ана­ло­гич­ным или близ­ким по смыслу зна­че­нием основы: Барух и Бен­дет (<Бене­дикт) озна­чает ‘бла­го­сло­вен­ный’, Шошана ‘лилия’ заме­ня­лось име­нем Рейзл ‘роза’. В дру­гих слу­чаях в двой­ном имени соче­та­лись созвуч­ные иврит­ское и «новое» имя. Так, Мена­хем (ивр. ‘он уте­шает’) обычно сопро­вож­да­лось новым Мендл (‘чело­ве­чек’) — из-за созву­чия началь­ных частей.

Дру­гой при­чи­ной появ­ле­ния двой­ных имен было пове­рье, что пере­мена имени может спа­сти тяжело боль­ного: будет обма­нут ангел смерти, кото­рый позо­вет уми­ра­ю­щего, назвав име­нем, дан­ным при рож­де­нии. Боль­ному дава­лось новое, «охран­ное» имя со зна­че­нием «ста­рость» или «жизнь»: Хаим (муж.) — Хая (жен.), Алтер (муж.) — Алте (жен.), Зёйде (муж.) — Бабе (жен.). Охран­ные имена нередко дава­лись «пре­вен­тивно» в семьях, где часто уми­рали дети. Суще­ство­вали и трой­ные имена: Йег’уда“Арьё-Лейб и т. д.

ИИ исполь­зо­ва­лись восточ­но­ев­ро­пей­скими евре­ями в раз­лич­ных фоне­ти­че­ских вари­ан­тах. Обра­зо­ван­ные люди про­из­но­сили их в клас­си­че­ской форме: Натан, Йеку­ти­эль (так назы­ва­е­мое сефард­ское чте­ние). В обря­до­вых ситу­а­циях имя про­из­но­си­лось в тра­ди­циях ашке­назского чте­ния: Носдн, Йеку­си­эйл. В повсе­днев­ном обще­нии гос­под­ство­вали сокра­щен­ные формы: Носн, Куси­эйл, Ксил или Кушл.

В Рос­сий­ской импе­рии именно эти сокра­щен­ные формы имен, часто с умень­ши­тель­ными суф­фик­сами -л- или -к‑, запи­сы­ва­лись в мет­ри­че­ские книги, а затем и во все дру­гие доку­менты: Берко, Гер­шель, Мошка, Лейка.

Говоря о вари­а­тив­но­сти еврей­ских имен, сле­дует иметь в виду и диа­лект­ное чле­не­ние языка идиш (суще­ствуют три основ­ных диа­лекта: поль­ский, литов­ско-бело­рус­ский и укра­ин­ско-мол­дав­ский). Диа­лект­ные раз­ли­чия рас­про­стра­ня­ются как на новое­в­рей­ские имена (Алтер — Олтер, Шёйне—Сейне), так и на имена из Танаха (Ошер — Ушер, Юдл — Йидл, Менухе — Менйхе). Помимо диа­лект­ного чле­не­ния, суще­ствуют раз­лич­ные тра­ди­ции упо­треб­ле­ния деми­ну­ти­вов от биб­лей­ских имен. Так, Яаков может транс­фор­ми­ро­ваться в Копл и Йейкл, Йицхак — в Ййце, Йиче, Айзек и Зекл.

В совре­мен­ных усло­виях раз­ви­тие фонда ИИ про­те­кает по-раз­ному у евреев раз­лич­ных стран. В СССР и США опре­де­ля­ю­щими про­цес­сами явля­ются, во-пер­вых, асси­ми­ля­ци­он­ный — сбли­же­ние с имен­ни­ком окру­жа­ю­щего насе­ле­ния (Гри­го­рийг Елена — Gerbert, Ann), во-вто­рых, стан­дар­ти­за­ция антро­по­ни­мики, т. е. суже­ние круга упо­треб­ля­е­мых имен. Свое­об­ра­зие нынеш­него еврей­ского имен­ника, однако, частично сохра­ня­ется из-за кон­сер­ва­ции неко­то­рых биб­лей­ских имен (Давид, Натан) и все еще суще­ству­ю­щего, но уже сда­ю­щего свои пози­ции обы­чая пере­дачи потомку имени умер­шего предка. В Изра­иле воз­об­ла­дала пури­сти­че­ская тен­ден­ция, сни­зив­шая удель­ный вес неиврит­ских имен и рас­ши­рив­шая исполь­зо­ва­ние новых имен нз иврите (Armon, Ora).

AM у евреев с дав­них пор вклю­чает патро­ним: Йег’ошуа бин Нун ‘Йего­шуа сын Нуна’ — Иисус Навин. В XI-XIII вв. н. э. в Испа­нии и Север­ной Африке исполь­зо­ва­лась модель с араб­ским ибн: Ибн Эзра, Ибн Гви­роль. Тра­ди­ция упо­треб­ле­ния патро­ни­мов сохра­ни­лась во всех обря­до­вых ситу­а­циях. После­до­ва­тели одного из ответв­ле­ний иудей­ской рели­гии — хаси­дизма — в обря­дах вме­сто патро­ни­мов исполь­зуют мат­ро­нимы 2: Шломд бен Леа бат Сара-Ривка, т. е. в модели при­во­дятся кроме имени чело­века имена его матери и бабушки по мате­рин­ской линии.

Древ­ней­шими и самыми рас­про­стра­нен­ными НИ у евреев явля­ются Ког’ен (Коган, Каган, Кон, Кан, Кун) и Леви (Г’алеви). Пред­ста­ви­тели сосло­вия свя­щен­но­слу­жи­те­лей (ивр. ког’аним), согласно Танаху, явля­ются потом­ками Аг’арона; их помощ­ники левиты (левиим, пер­во­на­чально этно­ним) про­ис­хо­дили из колена Леви. Поскольку тем и дру­гим при­над­ле­жит опре­де­лен­ная роль в обря­дах и почет­ные обя­зан­но­сти пере­да­ются по наслед­ству, титулы Ког’ен и Леви выпол­няют функ­ции, ана­ло­гич­ные функ­циям фамиль­ных имен, с начала нашей эры. С пери­ода сред­них веков в антро­по­ни­ми­че­ский оби­ход евреев вхо­дят фами­лии-аббре­ви­а­туры, в кото­рых зашиф­ро­вано ука­за­ние на про­ис­хож­де­ние. Так, рас­про­стра­нен­ная фами­лия Кац явля­ется сокра­ще­нием соче­та­ния ког’ен цадик ‘пра­вед­ный коген’, фами­лия Зак — зера кдо­шим ‘семя пра­вед­ных’, так назы­вали тех, чьи роди­тели пали жерт­вой рели­ги­оз­ных пре­сле­до­ва­ний3. Аббре­ви­а­тура могла озна­чать пол­ную антро­по­ни­ми­че­скую фор­мулу име­ни­того предка: Мар­шак — морёйну раби Шломо Клу­гер ‘наш учи­тель рабби Соло­мон Муд­рый’, Бог’ораз — бен г’а раби Зал­мен гсын рабби Залмана’.

_____________

2 Обы­чай, опи­ра­ю­щийся на тал­му­ди­че­скую традицию.

Сред­не­ве­ко­вье — началь­ный период рас­про­стра­не­ния отто­по­ни­ми­че­ских и про­звищ­ных фами­лий: Франк, Эспи­носа (>Спи­ноза), Лусада; фами­лия Рап­по­порт при­над­ле­жит потом­кам семьи по про­звищу Рапе (нем. Rabe ‘ворон’), пере­се­лив­шейся в ита­льян­ский город Порто. Более позд­ние фами­лии обра­зо­ваны от топо­ни­мов Прус­сии, Австрии, Польши: Бер­лй­нер, Оппен г’еймер, Познер, Вар­шав­ский. Мно­гие фами­лии про­ис­хо­дят от назва­ний горо­дов, месте­чек и дере­вень юго-запад­ных окраин Рос­сий­ской импе­рии: Смо­лен­скин, Олев­ский, Бро­дер.

Мас­со­вое при­сво­е­ние фами­лий евреям отно­сится к концу XVIII — началу XIX в. Зна­чи­тель­ная часть основ фами­лий, воз­ник­ших в этот период от апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния и озна­чает про­фес­сию или заня­тие: Кирж­нер ‘скор­няк’ (идиш), Мела­мед ‘учи­тель’ (иврит), Рыба­ков (восточ­но­слав.), Кап­цан ‘нищий’ (ивр.). Рас­про­стра­нены фами­лии от основ, обо­зна­ча­ю­щих заня­тие слу­жи­те­лей культа или выбор­ные долж­но­сти в общи­нах: Раби­но­вич, Шой­хет ‘рез­ник’ — чело­век, кото­рому пору­чен риту­аль­ный убой скота, Пар­нас — глав­ное долж­ност­ное лицо кагала — органа еврей­ского само­управ­ле­ния, Габе ста­ро­ста общины, Хазй­нов (от ‘хазан’) ‘кан­тор’, ‘пев­чий’. Неко­то­рые фами­лии обра­зо­ваны от про­звищ: Косой (рус.), Гро­вер (идиш ‘седой’), Адмони (ивр. ‘рыжий’). Мно­гие фами­лии про­ис­хо­дят от ИИ. Среди них пре­об­ла­дают патро­ни­ми­че­ские: Арон­сон, Хай­мов­ский, Лей­бо­вич, однако необы­чайно высок про­цент мат­ро­ни­ми­че­ских (по неко­то­рым дан­ным, до 30%): Бей­лин, Сурис, Гол­дов­ский. Эта черта еврей­ской антро­по­ни­мии свя­зана не только с осо­бой соци­аль­ной ролью жен­щины в местеч­ках черты осед­ло­сти, но и с тра­ди­ци­ями хасидизма.

Дру­гой осо­бен­но­стью еврей­ского имен­ника явля­ется боль­шое коли­че­ство так назы­ва­е­мых «искус­ствен­ных» фами­лий, в спеш­ном порядке созда­вав­шихся кага­лами или чинов­ни­ками во испол­не­ние рас­по­ря­же­ний вла­стей. Такие фами­лии обычно состоят из двух кор­ней языка идиш: Корн­фельд ‘ржа­ное поле’, Вайсблат ‘белый лист’, ино­гда соче­та­ние кор­ней носит фан­та­сти­че­ский харак­тер: Трах­тен­берг ‘мыс­ля­щая гора’, Розен­штром ‘поток роз’. «Искус­ствен­ные» фами­лии, созда­вав­ши­еся австрий­скими чинов­ни­ками, носили порой оскор­би­тель­ный харак­тер: Эзель­скопф ‘осли­ная голова’, Дра­хен­блут ‘кровь дракона’.

_____________

3 В иврите обо­зна­ча­ются только соглас­ные, в чте­нии аббре­ви­а­тур между соглас­ными обычно про­из­но­сился звук [а].

Мор­фо­ло­ги­че­ски фами­лии евреев-ашке­на­зов оформ­лены по пра­ви­лам иврита (Тувим, Эвен­тов), языка идиш: Риве­сман, Идель­сон; сла­вян­ских язы­ков (Зал­ма­но­вич, Поля­ков, Голь­дин). В XIX в. боль­шая часть еврей­ского насе­ле­ния мира про­жи­вала в пре­де­лах Рос­сий­ской импе­рии. Волны эми­гра­ции рас­про­стра­нили ашке­назские фами­лии, в том числе име­ю­щие сла­вян­ские корни и аффиксы, по мно­гим стра­нам мира. В ряде слу­чаев фами­лии были при­спо­соб­лены к новой язы­ко­вой среде: Пей­сахб вич — Пейс, Левис — Льюис (США); фами­лия Розен­штёйн (‘розо­вый камень’, идиш) пере­ве­дена на иврит: Эвен-Шошан (Изра­иль); в дру­гих слу­чаях ашке­назские фами­лии заме­ня­лись про­из­вольно выбран­ными англий­скими или иврит­скими. Однако зна­чи­тель­ное коли­че­ство еврей­ских фами­лий сохра­ни­лось в том облике, кото­рый сфор­ми­ро­вался в Восточ­ной Европе.

Лите­ра­тура

1. Вай­сен­берг С. А. Имена южно­рус­ских евреев. Этно­гра­фи­че­ский очерк. — Этно­гра­фи­че­ское обо­зре­ние. М., 1913, т. 96–97, № 1–2.

2. Жура­ков­ский К. С., Раби­но­вич С. М. Пол­ное собра­ние еврей­ских имен… Сувалки, 1874 (Изд. 2‑е, Вар­шава, 1908).

3. Кули­шер И. И. Сбор­ник для согла­со­ва­ния раз­но­вид­но­стей имен,., упо­треб­ля­е­мых евре­ями в Рос­сии. Жито­мир, 1911.

4. Пого­рель­ский М. В. Еврей­ские имена соб­ствен­ные. СПб., 1895.

5. При­блуда А. С. Фами­лии-аббре­ви­а­туры евреев.— Антро­по­ни­мика. М., 1970.

6. Мос­кона И. За про­из­хода на фамил­ните имена на бъл­гар­ските евреи.— Годиш­ник. Обще­ствена куль­турно-про­светна орга­ни­за­ция на евре­ите в НРБ. Год. 2. Кн. 1. София, 1967.

7. Эшель М.-Х. Шмот г’а‑мишпаха б‑Исраэль. Хайфа, 1967.

8. Zunz L. Namen der Juden. Leipzig, 1837.

Индийцы

Индия — страна, рас­по­ло­жен­ная на п‑ове Индо­стан и насе­лен­ная мно­го­чис­лен­ными наро­дами, народ­но­стями и пле­ме­нами, кото­рые отно­сятся к раз­лич­ным этни­че­ским груп­пам, гово­рят на раз­ных язы­ках и стоят на раз­лич­ных сту­пе­нях куль­тур­ного и обще­ствен­ного развития.

Основ­ными язы­ками Индии, на кото­рых гово­рит подав­ля­ю­щее боль­шин­ство (87,13%) насе­ле­ния, при­знаны ассами, бен­гали, гуд­жа­рати, кан­нара, каш­мири, мала­я­лам, маратхи, ория, пан­джаби, сан­скрит, син­дхи, тамили, телугу, урду и хинди. Офи­ци­аль­ным язы­ком страны про­воз­гла­шен хинди.

Одним из основ­ных куль­турно-язы­ко­вых реги­о­нов Индии явля­ется хин­ди­я­зыч­ный ареал, т. е. те обла­сти Север­ной Индии, на тер­ри­то­рии кото­рых хинди при­нят в каче­стве офи­ци­аль­ного языка (штаты Уттар Пра­деш, Мад­хья Пра­деш, Хари­ана, Бихар, Раджаст­хан, Хима­чал Пра­деш и сто­лич­ный округ Дели). На хинди гово­рит свыше 290 млн. человек.

Суще­ствен­ное вли­я­ние на антро­по­ни­мию Индии ока­зы­вает рели­ги­озно-общин­ная про­блема: как пра­вило, реша­ю­щим фак­то­ром в имя­на­ре­че­нии явля­ется при­над­леж­ность к той или иной рели­гии. Насе­ле­ние Индии испо­ве­дует раз­лич­ные рели­гии. Основ­ные рели­гии Индии — инду­изм и ислам: их после­до­ва­тели состав­ляют около 95% насе­ле­ния. Наряду с этим в Индии живут довольно мно­го­чис­лен­ные пред­ста­ви­тели и дру­гих веро­уче­ний: хри­сти­ан­ства, сик­хизма, буд­дизма, джай­низма и неко­то­рых дру­гих (огне­по­клон­ники-парсы, иудеи и т. д.).

Не каса­ясь систем имя­на­ре­че­ния у индий­ских мусуль­ман и хри­стиан, поскольку они явля­ются общими соот­вет­ственно для мусуль­ман­ского и хри­сти­ан­ского мира (хотя, видимо, и здесь можно отыс­кать эле­менты спе­ци­фики), рас­смот­рим антро­по­ни­мию инду­сов — этой круп­ней­шей рели­ги­оз­ной общины страны. Индусы строго при­дер­жи­ва­ются тра­ди­ци­он­ной инду­ист­ской системы имянаречения.

Как известно, с инду­из­мом нераз­рывно свя­зана касто­вая иерар­хия обще­ства. Хотя все про­грес­сив­ные, демо­кра­ти­че­ские силы совре­мен­ной Индии высту­пают про­тив касты, инсти­тут касты про­яв­ляет уди­ви­тель­ную живу­честь и цеп­кость: каста про­дол­жает жить в созна­нии и соци­аль­ной пси­хо­ло­гии инду­сов, опре­де­ляя их семей­ный уклад, обы­чаи, вкусы, при­вычки, при­стра­стия, мораль­ные уста­новки и цен­ност­ные кри­те­рии. Есте­ственно, каста ока­зы­вает реша­ю­щее вли­я­ние и на антро­по­ни­мию той части насе­ле­ний, кото­рая испо­ве­дует инду­изм и состав­ляет свыше 4/5 насе­ле­ния страны.

Антро­по­ни­ми­че­ская модель индий­цев-инду­сов дву­членна, т. е. индий­ское имя в пол­ной его форме, как пра­вило, состоит из двух эле­мен­тов: инди­ви­ду­аль­ного имени (ИИ) и кол­лек­тив­ного имени (КИ), напри­мер: Бана­ра­си­дас Чатурведи, Врин­дан­вин­лал Варма, Дхан­патрай Шри­ва­став, Криш­на­дэв Упан­д­хьяя, Кришна­чандра Чопра, Рам­ви­лас Шарма, Рам­чандра Шукла, Шив­пра­сад Синх (Сингх) и т. д.

В раз­лич­ного рода спра­воч­ни­ках именно вто­рой эле­мент, т. е. кол­лек­тив­ное имя, обычно пода­ется как «фами­лия» в евро­пей­ском пони­ма­нии этого тер­мина. Заме­тим, однако, что такая система подачи индий­ского имени прак­ти­ку­ется лишь в тех пуб­ли­ка­циях, кото­рые созда­ются на англий­ском и пред­на­зна­ча­ются не только для сво­его, «внут­ри­ин­дий­ского», но и глав­ным обра­зом для зару­беж­ного потре­би­теля. В спра­воч­ных изда­ниях, выхо­дя­щих на индий­ских язы­ках, имя пода­ется по пер­вому его эле­менту — ИИ. И это вполне понятно, ибо тот эле­мент, кото­рый под вли­я­нием запад­ной тра­ди­ции вос­при­ни­ма­ется как фами­лия, в стро­гом смысле слова фами­лией не явля­ется. По суще­ству, вто­рой эле­мент индий­ского имени есть не что иное, как касто­вый «инди­ка­тор», поскольку он слу­жит пока­за­те­лем при­над­леж­но­сти инди­вида к опре­де­лен­ному спе­ци­фи­че­скому кол­лек­тиву индий­ского обще­ства, полу­чив­шему во мно­гих индий­ских язы­ках (прежде всего в отно­ся­щихся к индо­арий­ской семье) назва­ние джати, или джат ‘каста’ (сан­скр. варна). Функ­ция КИ заклю­ча­ется в том, чтобы пока­зать, к какой касте при­над­ле­жит его носи­тель. И вполне есте­ственно, что пер­вый вопрос, кото­рым жители деревни — а именно там пози­ции касты наи­бо­лее сильны — встре­чают нового чело­века, это вопрос о его касте.

«В деревне без касты — как без имени» — это изре­че­ние очень точно харак­те­ри­зует отно­ше­ние кре­стья­нина к касте: джати для него — это вто­рая натура, нечто сопро­вож­да­ю­щее чело­века от пер­вого крика до погре­баль­ного костра.

Можно, пожа­луй, даже ска­зать, что любого себе подоб­ного кре­стья­нин сразу же соот­но­сит с опре­де­лен­ной кастой, и про­из­ве­сти такое соот­но­ше­ние поз­во­ляет ему обычно вто­рой эле­мент тра­ди­ци­он­ного индий­ского имени — КИ: для индий­ского уха или глаза КИ слу­жит свое­об­раз­ным касто­вым сер­ти­фи­ка­том, кото­рый под­твер­ждает право его вла­дельца на опре­де­лен­ное место в касто­вой иерар­хии обще­ства. Так, такие КИ, как Чатурведи (букв, ‘зна­ю­щий четыре веды’), точно так же как Три­веди и Дви­веди (соот­вет­ственно ‘зна­ю­щий три веды’ и ‘зна­ю­щий две веды’), а также Шукла (букв, ‘свет­лый’), Шарма, Варма, Упа­д­хьяя, сви­де­тель­ствуют о том, что их носи­тели отно­сятся к выс­шей, брах­ман­ской (жре­че­ской) варне; КИ Синх (Сингх), Арора, Чопра — пока­за­тели отне­сен­но­сти их носи­те­лей к варне кшат­риев (вои­нов) и т. д. Спи­сок индий­ских КИ весьма обши­рен и раз­но­об­ра­зен, но каким бы ни было КИ, оно несет прежде всего инфор­ма­цию о касте носителя.

Однако КИ не только обо­зна­чает при­над­леж­ность его носи­теля к опре­де­лен­ной касте. Вто­рой эле­мент индий­ского имени имеет два изме­ре­ния; не только «по вер­ти­кали» (каста), но и «по гори­зон­тали»; иными сло­вами, каж­дое КИ обла­дает сво­его рода «реги­о­наль­ной при­вяз­кой», т. е. рас­про­стра­нено пре­иму­ще­ственно в опре­де­лен­ном куль­турно-язы­ко­вом реги­оне. Так, Чатурведи — это брах­ман из Бра­джа­деши (запад­ная область совре­мен­ного штата Уттар Пра­деш), Шарма — брах­ман из восточ­ной обла­сти того же штата, Упа­д­хьяя — брах­ман из восточ­ных обла­стей Уттар Пра­деша или с запада Бихара, Джха — майт­хиль­ский брах­ман (родом из Мит­хилы — Север­ный Бихар), Гхил­диял (точно так же как и осталь­ные КИ на -иял: Униял, Нау­тиял и т. п.) харак­терны для гархваль­ских брах­ма­нов (пред­го­рья Гима­лаев, север­ные обла­сти Уттар Пра­деша), Бха­ра­тия, Дал­мия, Мена­рия (как и мно­гие дру­гие КИ на -ия) — пока­за­тели при­над­леж­но­сти носи­теля к одной из тор­гово-ростов­щи­че­ских каст Раджаст­хана и т. д. Можно гово­рить о том, что суще­ствует опре­де­лен­ный набор реги­о­нально мар­ки­ро­ван­ных КИ. Так, Чатурведи (как и осталь­ные -веди), Шарма, Шукла — сви­де­тель­ство при­над­леж­но­сти носи­теля к хин­ди­я­зыч­ному аре­алу; Чат­то­па­д­хьяя (Чат­тер­джи), Бан­до­па­д­хьяя (Банер­джи), Мук­хо­па­д­хьяя (Мукер­джи) — пока­за­тель того, что носи­тель дан­ного КИ явля­ется выход­цем из Бен­га­лии; Десаи, Мег­хани, Кри­па­лани — типично гуд­жа­рат­ские КИ; Деш­мукх, Дешпанде, Куль­карни харак­терны для маратхов — выход­цев из Маха­ра­штры; Кауль ука­зы­вает на то, что его носи­тель — выхо­дец из Каш­мира, и т. д.

Поскольку браки обычно заклю­ча­ются между пред­ста­ви­те­лями каст, име­ю­щих рав­ный или близ­кий ста­тус, то жена, входя в дом мужа (точ­нее было бы ска­зать — в дом све­кра), при­ни­мает КИ его семьи.

Сле­дует особо ска­зать о КИ Синх (сингх ‘лев’). Высту­пая в каче­стве касто­вого инди­ка­тора для тех, кто испо­ве­дует инду­изм (это КИ сви­де­тель­ствует о том, что его носи­тель при­над­ле­жит к одной из кшат­рий­ских каст, про­жи­ва­ю­щих глав­ным обра­зом в Раджаст­хане, в восточ­ной части Уттар Пра­деша и сопре­дель­ного с ним Бихара), дан­ное КИ одно­вре­менно слу­жит пока­за­те­лем при­над­леж­но­сти к кон­фес­си­о­наль­ной общине сик­хов, боль­шин­ство кото­рых сосре­до­то­чено в штате Панджаб.

Что каса­ется пер­вого ком­по­нента индий­ского имени, сле­дует особо отме­тить его мор­фо­ло­ги­че­скую и эти­мо­ло­ги­че­скую про­зрач­ность. Индий­ское ИИ, как пра­вило, пред­став­ляет собой слож­ное слово, обычно состо­я­щее из двух (реже — трех и более) ком­по­нен­тов, воз­во­ди­мых к соот­вет­ству­ю­щим лек­си­че­ским еди­ни­цам обычно сан­скрит­ского про­ис­хож­де­ния. Между ком­по­нен­тами ИИ суще­ствуют раз­лич­ные виды без­аф­фик­саль­ной син­так­си­че­ской связи. Син­так­си­че­ски веду­щим ком­по­нен­том ИИ явля­ется вто­рой (или тот, что завер­шает весь ком­по­зит); пер­вый ком­по­нент свя­зан со вто­рым атри­бу­тив­ной либо аппо­зи­тив­ной свя­зью, т. е. высту­пает в каче­стве опре­де­ле­ния или при­ло­же­ния ко второму.

В каче­стве пер­вого ком­по­нента ИИ обычно, осо­бенно у выс­ших каст, упо­треб­ля­ется имя одного из важ­ней­ших богов индий­ского пан­теона или мифо­ло­ги­че­ского героя, кано­ни­зи­ро­ван­ного инду­из­мом (Рама, Кришна, Шива), тра­ди­ци­онно при­ня­тый для боже­ства эпи­тет (Бха­га­ват ‘боже­ствен­ный’ — эпи­тет Шивы) или опи­са­тель­ное имя бога или мифо­ло­ги­че­ского героя (Гопал или Говинд ‘хра­ни­тель коров’, Мохан ‘чару­ю­щий’ — опи­са­тель­ные имена Кришны; Ган­га­д­хар ‘дер­жа­тель Ганга’, Гириш ‘вла­дыка гор’, Вишва­натх ’ пове­ли­тель все­лен­ной’ — опи­са­тель­ные имена Шивы; Гад­жа­нан ‘сло­но­ли­кий’, Дхан­пати, Дхан­пат ‘хозяин богат­ства’ — опи­са­тель­ные имена бога муд­ро­сти и богат­ства Ганеши и т. д.), назва­ние мест, свя­зан­ных с жиз­нью и дея­тель­но­стью божеств и героев и счи­та­ю­щихся поэтому свя­щен­ными (Матх­ура, Врин­да­ван, Гокуль — для Кришны, Каши — для Шивы, Айод­хья — для Рамы), имя какого-либо высо­ко­по­чи­та­е­мого пер­со­нажа индий­ской мифо­ло­гии (Арджуна, Бхима), назва­ние душев­ного каче­ства (ман ‘ува­же­ние’, ман­гал ‘благо’, крипа ‘мило­сер­дие’) и т. д. При­чем сле­дует особо под­черк­нуть, что упо­треб­ле­ние имени того или иного боже­ства (или места, с ним свя­зан­ного) в составе ИИ не явля­ется про­из­воль­ным. Это обу­слов­ли­ва­ется тем, какому боже­ству — Раме, Кришне или Шиве — покло­ня­ются в дан­ной мест­но­сти и, сле­до­ва­тельно, какой из богов явля­ется наи­бо­лее почи­та­е­мым в семье новорожденного.

Поэтому ничего уди­ви­тель­ного, что к тем све­де­ниям, кото­рые содер­жит КИ, добав­ля­ется весьма суще­ствен­ная инфор­ма­ция, содер­жа­ща­яся в ИИ, отно­си­тельно при­над­леж­но­сти носи­теля к тому или иному тече­нию внутри инду­изма: шива­изму, рама­изму или кришнаизму.

В каче­стве пер­вого ком­по­нента ИИ, даже муж­ского, исполь­зу­ются имена богинь — супруг пере­чис­лен­ных богов: Дэви (или Махад­эви), Дурга, Бха­г­вати (‘боже­ствен­ная’ — эпи­тет Дурги), Гири­джа (‘рож­ден­ная в горах’ — эпи­тет Дурги), Сита, Майт­хили (майт­хилка — эпи­тет Ситы). Это не создает ника­ких труд­но­стей в вос­при­я­тии имени, поскольку его отне­сен­ность к име­нам либо муж­ским, либо жен­ским зави­сит от вто­рого его компонёнта.

В каче­стве вто­рого (син­так­си­че­ски веду­щего) ком­по­нента ИИ исполь­зу­ется широ­кий набор апел­ля­ти­вов, т. е. суще­стви­тель­ных со зна­че­нием даре­ния, душев­ного состо­я­ния, бла­го­дар­но­сти, пре­воз­не­се­ния, стрем­ле­ния и т. п., в част­но­сти -дас ‘слуга’, -пра­сад ‘дар’, ‘пода­рок’, -чаран ‘стопа’, -шаран ‘защита’, ‘покро­ви­тель­ство’ и т. д., напри­мер: Шива­пра­сад ‘дар Шивы’, Бха­ва­ни­пра­сад ‘дар Бха­вани (Дурги)’, Рам­ви­лас ‘вос­торг Рамы’, Кришна­чандра ‘бог Кришна’, Врин­да­ван­лал ‘люби­мец Врин­да­вана’, Бха­г­ва­ти­ча­ран ‘при­пав­ший к сто­пам Боже­ствен­ной (Дурги)’, Майт­хи­ли­ша­ран ‘нахо­дя­щийся под покро­ви­тель­ством Майт­хилки (Ситы)’ и т. д.

Жен­ское ИИ оформ­ля­ется соот­вет­ственно вто­рым ком­по­нен­том — име­нем суще­стви­тель­ным жен­ского рода: -дэви, ‑кумари и т. п.

В хин­ди­я­зыч­ном аре­але (как, впро­чем, и в сопре­дель­ных шта­тах, насе­лен­ных индо­арий­скими наро­дами), как было пока­зано выше, дей­ствует еди­ная модель обра­зо­ва­ния ИИ, однако лек­си­че­ское ее напол­не­ние, осо­бенно вто­рого ком­по­нента ИИ, в раз­лич­ных кон­цах аре­ала суще­ственно раз­ли­ча­ется даже при иден­тич­но­сти семан­ти­че­ского содер­жа­ния. Так, на востоке Уттар Пра­деша и в Бихаре типич­ным среди кшат­рий­ских и брах­ман­ских каст явля­ется ИИ, вто­рым ком­по­нен­том кото­рого высту­пает -пра­сад (‘дар’, ‘пода­рок’, ‘даре­ние’), в то время как в Раджаст­хане в той же пози­ции чаще упо­треб­ля­ется -дан — лек­си­че­ский эле­мент с сино­ни­ми­че­ским зна­че­нием: если на востоке Уттар Пра­деша и в Бихаре чаще Шива­пра­сад, то в Раджаст­хане — Шива­дан, Сле­до­ва­тельно, и лек­си­че­ское напол­не­ние вто­рого ком­по­нента ИИ тоже в опре­де­лен­ной мере может слу­жить «реги­о­наль­ным мар­ке­ром» его носителя.

В каче­стве вто­рого ком­по­нента ИИ обычно высту­пают сан­скрит­ские лек­семы, однако в этой функ­ции нередко упо­треб­ля­ются араб­ско-пер­сид­ские слова, вошед­шие в индий­ские языки вме­сте с при­хо­дом мусуль­ман­ской куль­туры: Рам­дас и Рам­гу­лам ‘раб, слуга Рамы’, Рам­ви­лас и Рамик­бал ‘радость Рамы’. Это лиш­ний раз под­твер­ждает, что араб­ско-пер­сид­ская лек­сика прочно вошла в индий­ские языки и давно уже не осо­зна­ется как нечто чужеродное.

Индий­ская антро­по­ни­мия раз­ви­ва­ется вме­сте с раз­ви­тием обще­ства, под­вер­га­ясь весьма суще­ствен­ным изме­не­ниям и моди­фи­ка­циям. Так, в послед­нее время среди твор­че­ской интел­ли­ген­ции, как пра­вило пред­ста­ви­те­лей выс­ших каст, отме­ча­ется тен­ден­ция к услож­не­нию имен, про­яв­ля­ю­ща­яся в упо­треб­ле­нии доба­воч­ного лите­ра­тур­ного имени (ДЛИ) при сохра­не­нии обоих эле­мен­тов тра­ди­ци­он­ного индий­ского имени. Таким обра­зом, антро­по­ни­ми­че­ская модель в таких слу­чаях при­об­ре­тает вид ИИ + КИ + ДЛИ (на письме ДЛИ обычно выде­ля­ется апо­стро­фами), напри­мер: Баль­к­ришна Шарма «Навин» (навин ‘новый’, ‘све­жий’, ‘моло­дой’), Вай­дья­натх Мишра «Ятри» (ятри ‘стран­ник’, ‘ски­та­лец’, ‘палом­ник’), Сурья­кант Три­патхи «Нирала» (нирала ‘ред­кий’, ‘ред­кост­ный’, ‘необыч­ный’). Отры­ва­ясь от имени и начи­ная упо­треб­ляться само­сто­я­тельно, ДЛИ пре­вра­ща­ется в псевдоним.

В индий­ской антро­по­ни­мии отме­ча­ется и иная, прямо про­ти­во­по­лож­ная тен­ден­ция — тен­ден­ция к упро­ще­нию имени, кото­рая, на наш взгляд, явля­ется веду­щей. Тен­ден­ция к упро­ще­нию имени про­яв­ля­ется в несколь­ких фор­мах: (1) эли­зия вто­рого ком­по­нента ИИ при сохра­не­нии КИ — Кха­генд­ра­пра­сад Тхакур>Жхагендра Тха­кур; (2) заме­ще­ние КИ име­нем, кото­рое функ­ци­о­ни­ро­вало как ДЛИ, и, таким обра­зом, пре­вра­ще­ние имени-суб­страта в некое подо­бие фами­лии, не обла­да­ю­щей основ­ным каче­ством фами­лии в пря­мом смысле слова — пере­хо­дом из поко­ле­ния в поко­ле­ние,— Упенд­ра­натх Шарма>Упендранатх «Ашк» (ашк ‘слеза’), Рам­врикша Шарма>Рамврикша «Бени­нури» (бени­пури ‘родом из деревни Бени­пур’, ‘бени­пур­ский’; (3) опу­ще­ние КИ с после­ду­ю­щим раз­ло­же­нием ИИ на состав­ля­ю­щие ком­по­ненты и, таким обра­зом, транс­фор­ма­цией пер­вого ком­по­нента в некое подо­бие имени, вто­рого — в подо­бие фами­лии: так, отец — Дхан­патрай Шри­ва­став, однако его сыно­вья — Амрит Рай и Шри­пат Рай; Кришна­чандра, отец кото­рого носит КИ Чопра, пишется в соот­вет­ствии с мест­ными про­из­но­си­тель­ными нор­мами Кри­шан Чандр; Врин­да­ван­дас Чатурведи>Вриндаван Дас, Радженд­ра­пра­сад Синх>Раджендра Пра­сад; (4) опу­ще­ние КИ и эли­зия вто­рого ком­по­нента ИИ — све­де­ние, такие обра­зом, имени к пер­вому ком­по­ненту ИИ — Кама­ле­швар­пра­сад Синх>Камалешвар; (5) упо­треб­ле­ние псев­до­нима, кото­рый посте­пенно ста­но­вился как бы вто­рым име­нем чело­века — Прем­чанд (под­лин­ное имя — Дхан­патрай Шри­ва­став), Нагар­джун (под­лин­ное имя — Вай­дья­натх Мишра) и т. д.

Наи­бо­лее отчет­ливо тен­ден­ция к упро­ще­нию имени про­яв­ля­ется в сикхской общине: в каче­стве ИИ здесь регу­лярно упо­треб­ля­ется имя, рав­ное пер­вому ком­по­ненту индий­ского ИИ, упо­треб­ля­е­мого в сопре­дель­ных обла­стях хин­ди­я­зыч­ного аре­ала: Раджендра Синх, Соме­швар Синх, Суреш Синх и т. д.

В каче­стве ИИ нередко исполь­зу­ются также англий­ские апел­ля­тивы, обо­зна­ча­ю­щие чин или долж­ность. Упо­треб­ля­ясь в составе имен­ного ком­по­нента, они при­об­ре­тают харак­тер имен- поже­ла­ний, напри­мер: Джар­нал Синх (от англ. general), Инджи­нияр Синх (от англ. engineer), Мене­джер Синх (от англ. manager), Калек­тар Синх (от англ. collector) и т. п.

Наряду с пол­ной фор­мой индий­ское имя имеет также крат­кую форму. В хинди (как и в тех язы­ках, кото­рые вхо­дят в ареал его рас­про­стра­не­ния) име­ется целый набор суф­фик­сов, при­вно­ся­щих эмо­ци­о­нально-оце­ноч­ное зна­че­ние. Суф­фикс при­вно­сит умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ное зна­че­ние: посред­ством этого суф­фикса от пер­вого закры­того слога ИИ (как муж­ского, так и жен­ского) обра­зу­ется его умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ная форма (что сопро­вож­да­ется либо удли­не­нием глас­ного в основе, если этот глас­ный крат­кий, либо геми­на­цией соглас­ного перед суф­фик­сом): Рампрасад>Раму, Шьямлал>Шьяму, Дине шкумар>Дину, Винаймохан>Вину, Джаганнатх>Джаггу, Джитендранатх>Джитту и т. д. Если в состав исход­ного слога вхо­дит глас­ный у, то про­ис­хо­дит дис­си­ми­ля­ция (пре­вра­ще­ние суф­фикса в ): Пхульчанд>Пхуло, Субаншлан>Субо. Суф­фикс -ия упо­треб­ля­ется, как пра­вило, с жен­скими име­нами, при­внося умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ное зна­че­ние (в боль­шей мере пер­вое, чем вто­рое); при при­со­еди­не­нии этого суф­фикса дол­гие глас­ные в основе ста­но­вятся крат­кими в резуль­тате того, что уда­ре­ние пере­ме­ща­ется на суф­фикс: Радха>Радхия, Лила>Лилия, Рампьяри>Рампиярия, Таджмани>Таджмания и т. д. Упо­треб­ля­ясь с муж­скими име­нами, этот типично «жен­ский» суф­фикс при­дает имени сугубо отри­ца­тель­ное зна­че­ние: Кашинатх>Касия, Каличаран>Калия, Биранчидас>Биранчия и т. д. Для муж­ского имени суф­фик­сом, при­вно­ся­щим умень­ши­тельно-уни­чи­жи­тель­ное зна­че­ние, явля­ется суф­фикс -ва (ино­гда он про­из­но­сится как -уа), кото­рый может при­со­еди­няться как к пол­ной, так и к усе­чен­ной форме имени — и не только к ИИ, но и к КИ: Рам>Рамва, Рамдас>Рамдасва, Мисар ( == Мишра)>Мисарва, Сингх>Сингхва.

Индонезийцы

Индо­не­зийцы — насе­ле­ние Индо­не­зии (около 158 млн. чело­век, по оценке 1983 г.), неод­но­род­ное в этни­че­ском отно­ше­нии. За пре­де­лами Рес­пуб­лики Индо­не­зии боль­шие группы индо­не­зий­цев (более 100 тыс. чело­век) живут в Сури­наме и Новой Кале­до­нии. Госу­дар­ствен­ный язык индо­не­зий­ский, близ­кий к малай­скому (мала­зий­скому).

Антро­по­ни­ми­че­ская система индо­не­зий­цев отли­ча­ется слож­но­стью, раз­но­об­ра­зием и неустой­чи­во­стью. Встре­ча­ются сле­ду­ю­щие виды имен и типы име­но­ва­ния: (1) инди­ви­ду­аль­ное имя (ИИ) — дет­ское и взрос­лое; (2) имя по род­ству: по отцу (отче­ство), по матери, по мужу, по сыну или по дочери, по тестю, внуку, пле­мян­нику; (3) фами­лия и родо­вое имя, кото­рые в отли­чие от имен преды­ду­щей кате­го­рии пере­да­ются из поко­ле­ния в поко­ле­ние от отца к детям, а также пере­хо­дят от мужа к жене. Кроме того, фами­лии могут вхо­дить в состав имени или упо­треб­ляться вме­сто него; (4) титулы — наслед­ствен­ные и по род­ству; (5) зва­ния почет­ные и рели­ги­оз­ные; (6) обо­зна­че­ния долж­но­сти в при­двор­ной иерар­хии; (7) топо­ни­ми­че­ские добав­ле­ния (по месту про­ис­хож­де­ния). Еди­ницы двух послед­них кате­го­рий редки.

Имя индо­не­зийца может пред­став­лять собой только ИИ, либо имя по сыну или дочери, либо соче­та­ние одного-двух ИИ с отче­ством, име­нем по матери, по мужу, с фами­лией или родо­вым име­нем, каким-либо титу­лом и др., либо более слож­ное соче­та­ние. Раз­ные имена и их соче­та­ния при­ме­ня­ются в зави­си­мо­сти от соци­аль­ного поло­же­ния и среды (деревня, город), рели­ги­оз­ной и этни­че­ской при­над­леж­но­сти носи­теля имени. Выбор имени регу­ли­ру­ется обыч­ным пра­вом (в деревне, вообще на пери­фе­рии), жела­нием носи­теля имени и его роди­те­лей (чаще в городе), у хри­стиан — отча­сти цер­ко­вью. Фами­лия факуль­та­тивна, хотя в 1925–1942 гг. была обя­за­тельна для хри­стиан, яван­ских титу­ло­ван­ных особ и высо­ко­опла­чи­ва­е­мых госу­дар­ствен­ных чиновников.

Смена имени — обыч­ное явле­ние. В неко­то­рых мест­но­стях (о‑ва Кали­ман­тан, Суматра, Сула­веси) ИИ табу­и­ру­ется; вме­сто него упо­треб­ляют тер­мин род­ства, про­звище, имя по род­ству, титул. По ИИ имеют право назы­вать лишь стар­шие млад­ших, так что в глу­бо­кой ста­ро­сти чело­век может вообще забыть свое имя. Смена ИИ отца и матери на имя, дан­ное по имени сына или дочери, прак­ти­ку­ется в среде дере­вен­ского насе­ле­ния (яванцы, балийцы, мадурцы, сун­данцы) по рож­де­нии пер­вого ребенка. Если пер­вый ребе­нок уми­рает, воз­можно вос­ста­нов­ле­ние ИИ отца (Цен­траль­ная Ява), смена на имя по сыну — сле­ду­ю­щему ребенку (Восточ­ная Ява); при. отсут­ствии дру­гих детей допу­стимо сохра­не­ние имени по имени умер­шего. У минанг­ка­бау по стар­шему отпрыску полу­чали имя по имени сына, внука и пле­мян­ника соот­вет­ственно отцы, деды и дядья. Смена дет­ского имени на взрос­лое по яван­ской тра­ди­ции пола­га­лась (в сред­них и выс­ших слоях насе­ле­ния) при вступ­ле­нии в брак; ино­гда дет­ское имя в связи с этим меня­лось на «отче­ство + имя по тестю», т. е. вос­про­из­во­дило части ИИ отца и тестя, напри­мер Mangun Sastra по отцу Sastraprawira и тестю Mangunharja. Дет­ское имя не забы­ва­лось, но упо­треб­ля­лось только в кри­зис­ных ситу­а­циях (болезнь, бес­па­мят­ство). Ныне дет­ское имя часто сохра­ня­ется пожиз­ненно как един­ствен­ное или в соче­та­нии со взрос­лым, или с отче­ством, или с обо­ими. Все чаще взрос­лое имя или «взрос­лое имя + отче­ство» дается наряду с дет­ским сразу по рож­де­нии (так же и фами­лия, если она есть у роди­те­лей) и запи­сы­ва­ется в офи­ци­аль­ном сви­де­тель­стве о рождении.

Кроме табу, рож­де­ния ребенка и вступ­ле­ния в брак при­чи­ной смены имени может быть пере­езд, серьез­ная болезнь, изме­не­ние соци­аль­ного ста­туса. Можно полу­чить или при­сво­ить себе почет­ное зва­ние по дости­же­нии опре­де­лен­ного воз­раста, поло­же­ния. Так, рели­ги­оз­ное зва­ние Haji ‘хаджи’ полу­чают совер­шив­шие палом­ни­че­ство в Мекку. В фео­дально-чинов­ни­чьей среде на о. Ява в недав­нем про­шлом было в обы­чае пожа­ло­ва­ние нового ИИ вме­сте с полу­че­нием почет­ного зва­ния или зва­ния по должности.

Соче­та­ние инди­ви­ду­аль­ного имени с отче­ством харак­терно для сун­дан­цев, джа­карт­цев, саву­ан­цев; оно встре­ча­ется и в среде насе­ле­ния круп­ных горо­дов. Соче­та­ние ИИ с име­нем по мужу также чаще встре­ча­ется у город­ских жен­щин; фами­лии в соче­та­нии с ИИ — у хри­стиан. Замуж­ние жен­щины могут носить одну фами­лию по мужу или двой­ную фами­лию — по мужу и отцу. ИИ высту­пает вме­сте с родо­вым име­нем обычно у бата­ков (Север­ная Суматра); замуж­ние жен­щины могут носить два родо­вых имени — по мужу и отцу (деви­чье).

Более или менее раз­ветв­лен­ная титу­ла­тура харак­терна для насе­ле­ния о‑вов Явы, Мадуры, Бали, Суматры (ачехцы, батаки, минанг­ка­бау, малайцы, народы Южной Суматры), Сула­веси (бугийцы и макас­сары), о‑вов к востоку от Бали — Лом­бока, Сумбы, Сум­бавы. Однако общая тен­ден­ция к демо­кра­ти­за­ции обще­ствен­ной жизни, осо­бенно ясно про­яв­ля­ю­ща­яся после 1945 г., при­во­дит к тому, что мно­гие отка­зы­ва­ются от своих титулов.

ИИ дет­ское дается на тре­тий день после рож­де­ния у яван­цев, на седь­мой день у минанг­ка­бау, на 44‑й день у ачех­цев. У яван­цев и неко­то­рых дру­гих наро­дов наре­че­ние мла­денца сопро­вож­да­ется риту­а­лом. У неко­то­рых народ­но­стей (батаки, амбонцы) имя дается по жре­бию, ино­гда его выбор состав­ляет пре­ро­га­тиву не роди­те­лей, а дру­гих роди­чей. У хри­стиан наре­че­ние имени — часть обряда кре­ще­ния. Состав­ные имена несколь­ких детей в семье могут содер­жать общие эле­менты, напри­мер: Dewi Retnaningsih, Dewi Retnawati (имена двух сестер).

Име­но­слов раз­де­ля­ется по при­зна­кам этноса, соци­аль­ной обу­слов­лен­но­сти (имена «про­стые» и «высо­кие»), пола (муж­ские, жен­ские и общие), семан­тики (обо­зна­че­ния пред­ме­тов, живот­ных, физи­че­ских и духов­ных качеств чело­века; назва­ния дней недели; отра­же­ние порядка рож­де­ния; имена свя­тых, героев; назва­ния долж­но­сти, заня­тия, ста­туса), про­ис­хож­де­ния (мест­ные, индий­ские, араб­ско-мусуль­ман­ские, евро­пей­ские хри­сти­ан­ские и нехри­сти­ан­ские, китай­ские), состава (одно, два или более ком­по­нен­тов-слов), откры­то­сти и закры­то­сти перечня (родо­вые имена, титулы, неко­то­рые кате­го­рии ИИ, китай­ские фами­лии обра­зуют закры­тые, огра­ни­чен­ные списки).

Инди­ви­ду­аль­ные имена и фами­лии внешне не раз­ли­ча­ются. Так, Emil Salim — «имя-фами­лия», тогда как Agus Salim — дву­слов­ное имя или два имени. Воз­можны коле­ба­ния в напи­са­нии имени одним или двумя сло­вами в связи с пре­вра­ще­нием сло­во­со­че­та­ний в слова и обратно, напри­мер: Abdul Majid — Abdulmajid, Slametmulyana — Slamet Mulyana, Hutagalung — Huta Galung.

Дет­ские имена на Яве, Мадуре и Бали вклю­чают наряду с искон­ными мно­гие более или менее асси­ми­ли­ро­ван­ные эле­менты индий­ского про­ис­хож­де­ния. Часто исполь­зу­ется началь­ный эле­мент su- сан­скр. ‘бла­гой’, ‘хоро­ший’. Муж­ские дет­ские имена часто кон­ча­ются на –a 1, -di, ‑ti, ‑man, ‑min, ‑wan, напри­мер: Priyana (Priyono), Sardi, Subekti, Paiman, Tukimin, Gunawan; жен­ские — на ah (-yah, ‑jah, ‑nah, ‑tinah и др.), ‑mi, ‑ni, ‑ti, ‑ati, ‑em, ‑sih (‘любовь’), -rum (‘аромат’),например: Sariyem, Sarijah, Sumarmi, Sukesih. Харак­терны пары имен с раз­ным конеч­ным глас­ным: <з/-о (муж.), -i (жен.): Sumarma/Sumarmo — Sumarmi (но, напри­мер, Sukarni — муж.). Попу­лярны жен­ские ИИ Ratna, Retno ‘дра­го­цен­ность’, Dewi ‘богиня’. В каче­стве добав­ле­ния перед дет­ским име­нем или вме­сто него упо­тре­би­тельны слова Bambang ‘горец’, Jaka, Joko ‘парень’, Si(t)ti, Dyah, Ken (жен.), Sri ‘сия­ние’, ‘вели­ко­ле­пие’ (жен. и муж.). Ино­гда они пишутся слитно с дет­ским име­нем: Jokosuyono. В балий­ских име­нах перед ИИ нередко упо­треб­ля­ются имена порядка рож­де­ния: Wayan ‘1‑й, 5‑й, 9‑й’, Made ‘2‑й, 6‑й, 10‑й’ и т. д., напри­мер: I Wayan Bhadra == «титул + имя порядка рож­де­ния + ИИ».

Взрос­лые имена на о‑вах Яве и Мадуре обычно двух­частны и состоят из четы­рех-шести сло­гов, обе части довольно отчет­ливо семан­ти­зи­ру­ются, напри­мер: Jayaendra ‘побе­до­нос­ный Индра’, Wiradarsa ‘обра­зец воина’, Purbacaraka ‘древ­ние пись­мена’, Retnaningsih ‘дра­го­цен­ность любви’. Ари­сто­кра­ти­че­ские имена часто содер­жат вто­рой эле­мент -ningrat ‘мира’ (род. пад. от ‘мир’): Kusumaningrat ‘цве­ток мира’, огра­ни­ченны по составу и частично. закреп­лены за выс­шей фео­даль­ной ари­сто­кра­тией: Hamengkubuwono (Hamengku Buwono/Buwana) ‘миро­дер­жец’ (дина­сти­че­ское имя сул­та­нов Джо­кья­карты), Раки Виwono ‘ось мира’ (имя «импе­ра­тора» Сура­карты), Cakraningrat ’вла­сти­тель мира’ (имя кня­зей Мадуры). Воз­можны также трех­част­ные имена с эле­мен­тами— (a)di- ‘пре­крас­ный’, -(a)mi‑, su-. Круг ком­по­нен­тов имен довольно широк и дает десятки тысяч воз­мож­ных комбинаций.

_____________

1 В про­из­но­ше­нии соб­ственно яван­ского языка, а часто и на письмз -а- в опре­де­лен­ных слу­чаях заме­ня­ется на -о: Sumarna — Sumarno, Ganda — Gondo.

Хри­сти­ан­ские, нехри­сти­ан­ские евро­пей­ские, псев­до­ев­ро­пей­ские и араб­ско-мусуль­ман­ские имена часто при­бав­ля­ются перед соче­та­нием дет­ского и взрос­лого имен, обра­зуя трех­слов­ное ИИ, напри­мер: Yuventius Bambang Risiiady (христ. + местн. дет­ское + местн.-санскр. взрос­лое), Mohamad Susila Kartadirja (араб, взрос­лое + местн.-санскр. Дет­ское + местн.-санскр. взрос­лое). Они могут также соче­таться друг с дру­гом в составе двух- и трех­слов­ных ИИ, напри­мер: Lorina Noeranie Satrio (Annie) (три взрос­лых + [европ. уменьш. дет­ское]), Mohamad Yoesoef Aziz (Yoes) (три взрос­лых + [уменьш. дет­ское от араб, взрос­лого Yusuf/Yoesoef]). Араб­ские муж­ские ИИ часто кон­ча­ются соглас­ным (Muhammad, Hasan, но ср. Isa, Rivai), жен­ские — на -ah: Hadijah, Rafiah, но ср. Mariam. Это имена про­рока Мухам­мада, про­чих свя­щен­ных особ, араб­ские суще­стви­тель­ные и при­ла­га­тель­ные, соче­та­ния с -din ‘вера’, Abdul ‘раб (все­выш­него, все­мо­гу­щего)’: Fachruddin, Abdul Wahab (Abdulwahab). Араб­ские кунья в Индо­не­зии утра­тили зна­че­ние имен, дан­ных по имени сына, и исполь­зу­ются как ИИ: Abu Hanifah (два ИИ).

Отче­ства у индо­не­зий­цев могут внешне не отли­чаться от имен и фами­лий: Adam Malik (ИИ + отче­ство). Но может отче­ство и отли­чаться от них, если оно вво­дится, осо­бенно в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах, эле­мен­тами bin, ibni ‘сын’, binti гдочь’, anak ‘ребе­нок’: Siman bin Nasan, Gustini binti Suwarni. Встре­ча­ются отче­ства с араб­ским опре­де­лен­ным артик­лем и окон­ча­нием -i (El Muhammadi, Al Hasany), а также с сан­скрит­ским эле­мен­том ‑putra ‘сын’ (Guntur Sukarnoputra — дет­ское имя + отчество).

Имя по мужу сле­дует за ИИ: Hurustiati Subandrio (по мужу Subandrio).

В состав отчеств и имен по мужу вхо­дит часто лишь один из эле­мен­тов ИИ соот­вет­ственно отца и мужа. Нередко отче­ства и имена по мужу запи­сы­ва­ются ини­ци­а­лами после ИИ: Nungtjik A. R. == Nungtjik bin Abdul Roni, Chatarina Soeciaty Fr. == Chatarina Soeciaty Fransiscus (два ИИ + имя по мужу), Anis Fransiscus (два.ИИ).

Имена, дан­ные по имени сына или дочери, вво­дятся сло­вами pak ’отец’, так, mbok ‘мать’ и др., напри­мер Pak Sara ‘Пак Сара’, ‘отец Сары’ 2).

Батак­ские родо­вые имена ста­вятся после ИИ: Gordon Tobing (ИИ + родо­вое имя), Abdul Haris Nasution (два ИИ + родо­вое имя), Basariah Simorangkir-Simanjuntak (ИИ + родо­вое имя мужа + деви­чье родо­вое имя).

Титулы и зва­ния зани­мают раз­ное место в составе имени: Sutan Takdir Alisyahbana (титул + два ИИ), R[adent] Abdul Muchji Suwitaatmadja (титул + два ИИ + отче­ство), Rustam Sutan Palindih (ИИ + два титула), Nur Sutan Iskandar (ИИ + титул + ИИ), Iskandar KaraEng Marang (ИИ + титул + дет­ское имя). Неко­то­рые титулы на Суматре вво­дятся сло­вом gelar ‘имя’, ‘зва­ние’: Angku Raichut Amar gelar Datuk Besar (почет­ное зва­ние + два ИИ + два титула). Обо­зна­че­ния лица по долж­но­сти, а также его почет­ные и рели­ги­оз­ные зва­ния ста­вятся перед ИИ: Sultan Hamengkubuwono IX, Kyai Haji Usman (два рели­ги­оз­ных зва­ния + ИИ), Ki Hadjar Dewantoro (почет­ное зва­ние + взрос­лые имена), его же более ран­нее имя — Raden Mas Soewardi Soerjaningrat (два титула + дет­ское имя + взрос­лое имя).

Обще­при­ня­той системы сокра­ще­ния состав­ных имен не суще­ствует, кроме неко­то­рых титу­лов, зва­ний по долж­но­сти, рели­ги­оз­ных зва­ний, напри­мер: St. — Sutan, R. — Raden, Ng. — Ngabehi, H. — Haji. В евро­пей­ских, а порой и в мест­ных изда­ниях ини­ци­а­лами пишут все имена, кроме послед­него: Ch. Anwar — Chairil Anwar (два ИИ), P. A. Toer — Pramoedya Ananta Toer (три ИИ), поскольку ИИ, фами­лия, часто и отче­ство внешне нераз­ли­чимы. Ана­ло­гич­ным обра­зом индо­не­зий­ские биб­лио­графы пред­ла­гают счи­тать основ­ным эле­мен­том имен­ного ком­плекса послед­ний, за исклю­че­нием титу­лов (вхо­дя­щих в закры­тый спи­сок и сто­я­щих в пост­по­зи­ции к ИИ).

В среде город­ского насе­ле­ния по ИИ при­нято назы­вать только близ­ких род­ных и дру­зей; о них обычно упо­ми­нают в 3‑м лице, ино­гда с при­бав­ле­нием артикля si. Обыч­ным явля­ется обра­ще­ние по одному из ИИ, реже по фами­лии, по имени мужа (при обра­ще­нии к жен­щине) или по родо­вому имени с пред­ше­ству­ю­щим сло­вом tuan ‘гос­по­дин’, nyonya ‘гос­пожа’, noya ‘барышня’, saudara ‘граж­да­нин’ (букв, ‘брат’, ’сестра’), а также при обра­ще­нии как к род­ным, так и к чужим — bapak, pak ‘папаша’, ‘батюшка’, ibu, bu, mbok ‘матушка’, kakak, kak ‘стар­шая сестра’, ‘брат’, abang, bang, mas ‘стар­ший брат’, adik, dik ‘млад­ший брат’, ‘млад­шая сестра’; кроме того, по долж­но­сти или зва­нию: dokter ‘док­тор’, letnan, let ‘лей­те­нант’ и т. п. Эти слова, а также соче­та­ния вроде pak mayor ‘батюшка майор’, tuan dokter ‘гос­по­дин док­тор’ могут слу­жить и само­сто­я­тель­ным обра­ще­нием. ИИ имеют умень­ши­тель­ную форму, полу­ча­е­мую усе­че­нием началь­ных или конеч­ных сло­гов: Sukartono — Kartono, Топо, No; Sarman — Sar, Man; Fatimah — Fat, ино­гда такая форма обра­зу­ется по-гол­ланд­ски: Kirti — Tietje.

_____________

2 Pak может иметь и дру­гое зна­че­ние, см. ниже.

Индо­не­зий­ские китайцы исполь­зуют китай­скую систему (в южно­ки­тай­ском фоне­ти­че­ском облике), нередко в соче­та­нии с дет­ским или взрос­лым име­нем неки­тай­ского про­ис­хож­де­ния; Lim Kwie Djoen (Ursula) (фами­лия + два ИИ + [европ. ИИ]), Liauw Annie Pek Hoa (фами­лия + европ. уменьш. ИИ + дваИИ); ино­гда соче­та­ние фами­лии с двумя ИИ пре­вра­ща­ется в слож­ную фами­лию: Hilda Tan Kiern Tjoe. При­ме­ня­ется и евро­пей­ская AM: Olga М. Yong (дочь Yong Lian Ho). Одно из двух ИИ бра­тьев или сестер может быть общим для них: Nio Bun Ok, Nio Bun Dju, Nio Bun Lie — три брата, сыно­вья Nio Sun Eng. Мно­гие китайцы берут новое ИИ или ИИ и фами­лию, сход­ные с индо­не­зий­скими или сме­шан­ные: James Danandjaja, упо­треб­ляя преж­нее соче­та­ние китай­ской фами­лии и ИИ в скоб­ках в офи­ци­аль­ных слу­чаях: Anggraeni (Sui Lan).

Реформа гра­фики и орфо­гра­фии 1972 г. раз­ре­шает исполь­зо­ва­ние ста­рого пра­во­пи­са­ния для лич­ных имен, кроме вновь дава­е­мых, а также эле­мен­тов еще более ран­него пра­во­пи­са­ния (до 1947 г.), в част­но­сти напи­са­ние ое вме­сто и.

Лите­ра­тура

1. Нику­лина Л. В. Неко­то­рые аспекты антро­по­ни­мии дая­ков о‑ва Кали­ман­тан.— Личные

имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

2. Prijono. Indonesian Names and Titles. — Indonesian Review. Vol. III, № I, 1955.

3. Kahlo G. Indonesische Namen. — Beitrage zur Namenforschung. Heidelberg, 11 Hf. 1, 1960.

4. Ki Hadiwidjana. Nama‑2 Indonesia. Jogjakarta. Spring. 1968.

5. Kohar Rotiy A. Indonesian Names: A Guide to Bibliographic Listing. — Indonesia. Ithaca, № 10, 1970.

6. Murtini. S. Pendit. Usui peraturan katautama nama pengarang Indonesia. — Berita M[adjelis] I[lmu] P[engetahuan] Indonesia], № 2 (April), 1964 (Th8).

7. Naamgeving. — Encyclopaedie van Nederlandsch-Indie. 2de druk. D. III. ’s‑Gra- venhage — Leiden, 1919 (biz, 1–3).

Addenda

1. Нику­лина Л. В. Осо­бен­но­сти антро­по­ни­ми­че­ской модели тоба-бата­ков.— Этни­че­ская оно­ма­стика. М., 1984.

2. Danuwijoyo A. S. Nama-nama dan artinya. Jakarta, s. a.

3. Uhlenbeck E. M. Systematic Features of Javanese Personal Names.— Word, 1969, vol. 25, № 1—3.

Ирландцы

Ирландцы (7240 тыс. чело­век) насе­ляют Ирланд­скую Рес­пуб­лику и Север­ную Ирлан­дию, широко извест­ную под назва­нием Оль­стер. Боль­шое коли­че­ство ирланд­цев (3,5 млн. чело­век) про­жи­вает в дру­гих стра­нах, глав­ным обра­зом в США.

Ирландцы — потомки древ­них кельт­ских пле­мен, глав­ным обра­зом гаэ­лов (гэлов или гой­де­лов), посе­лив­шихся на ост­рове в IV в. до н. э. На ирланд­ском языке, при­над­ле­жа­щем гой­дель­ской ветви кельт­ских язы­ков, в Ирланд­ской Рес­пуб­лике гово­рит всего около 0,6 млн. чело­век, осталь­ное насе­ле­ние гово­рит на англий­ском языке. В 1921 г. пра­ви­тель­ство Ирланд­ской Рес­пуб­лики объ­явило ирланд­ский язык глав­ным госу­дар­ствен­ным язы­ком страны; вто­рым госу­дар­ствен­ным язы­ком явля­ется англий­ский. Воз­рож­де­нию ирланд­ского языка спо­соб­ствует вве­де­ние его в школь­ные про­граммы и в неко­то­рые радио- и телепередачи.

Совре­мен­ная ирланд­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель вклю­чает ИИ + НИ, напри­мер: Patrick O’Brien, Maire MacShane.

Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные ИИ ирланд­цев — имена свя­тых и биб­лей­ских пер­со­на­жей, так как като­ли­че­ская цер­ковь поль­зу­ется огром­ным вли­я­нием среди ирланд­цев и пре­ро­га­тива в наре­че­нии детей при­над­ле­жит ей. Осо­бенно попу­лярны такие муж­ские имена, как John, Patrick, Michael, James, Thomas, а из жен­ских имя Mary. В резуль­тате поли­тики Англии исконно кельт­ские ИИ к XVII в. почти исчезли. В насто­я­щее время с ростом наци­о­наль­ного само­со­зна­ния наблю­да­ется воз­вра­ще­ние к ирланд­скому напи­са­нию имен свя­тых. Так, вме­сто ИИ John можно все чаще встре­тить Sean и Eoin, вме­сто Mary — Maire, Muire, Moire, а вме­сто Scilia — Sheila, Sile. К вновь обре­та­ю­щим попу­ляр­ность древним гаэль­ским ИИ можно отне­сти муж­ские имена: Rory, англи­ци­зи­ро­ван­ная форма Ruadhri от ruadh ‘крас­ный’, ‘рыжий’, Соп(п)ог от conchubhar ‘высо­кое стрем­ле­ние’, ‘жела­ние’, Dermot — вари­ант Diarmuit от др.-ирл. di fharmait ‘без зави­сти’; а также жен­ские: Una — вари­ант Oonagh от uan ‘ягне­нок’, Dymp(li)na от Damhnait ‘достой­ная быть, суще­ство­вать’. Во вре­мена англий­ского вла­ды­че­ства ирланд­ские ИИ либо «под­де­лы­ва­лись» под англий­ские по зву­ча­нию, т. е. ирл. Connor (муж.) пере­да­ва­лось как англ. Cornelias, ирл. Согmac и Callagh (муж.) как англ. Charles, ирл. Donoiigh (муж.) как англ. Denis, ирл. Fionnghualla (жен.) как англ. Fenella и Penelope, ирл. Sile (жен.) как Cecilia, ирл. Sorcha и Saraid (жен.) как англ. Sarah, либо вовсе заме­ня­лись на англий­ские или при­бли­зи­тельно пере­во­ди­лись, если семан­тика имени была доста­точно про­зрач­ной: так, ирл. Una (жен.) пере­да­ва­лось как англ. Agnes или Juno, ирл. Turlough (муж.) как англ. Charles, Terry или Terence, ирл. Sile (жен.) как англ. Julia, ирл. Eoin (муж.) как англ. John, ирл. Rory как англ. Roger.

НИ ирланд­цев состоят из соб­ственно гаэль­ских и англо-ирланд­ских фами­лий. Фами­лии у ирланд­цев появи­лись к X‑XI вв. К этому вре­мени вос­хо­дит зарож­де­ние соб­ственно гаэль­ских НИ, к кото­рым сле­дует отне­сти совре­мен­ные ирланд­ские фами­лии, под­раз­де­ля­ю­щи­еся на: (1) фами­лии патро­ни­ми­че­ского характера—(а) по деду носи­теля НИ (ДИ) — O’Kelly, O’Connor, O’Dunn и др;, где О’ про­изо­шло от гаэл, о/ua ‘внук’, ‘пото­мок по муж­ской линии’; (б) по отцу носи­теля НИ (ОИ) — MacConsidine, MacLysaght, MacMahon, MacShane, где Mac/Mc от гаэл, mac ‘сын’; (2) топо­ни­ми­че­ского про­ис­хож­де­ния — (а) омо­ни­мич­ные топо­ни­мам — Ardagh, Bray, Finglas, Galbally; (б) дери­ваты от топо­ни­мов — Deasy ‘житель Decies’а, Lynagh ‘житель Leinster’a’, Moynagh ‘житель Munster’а’; (3) опи­са­тель­ные — Bane ‘белый’, Begg ‘малень­кий’, ‘коро­тыш’, Crone ‘корич­не­вый’, Duff ‘чер­ный’, Gallчужой’, Glass ‘зеле­ный’. К англо-ирланд­ским более позд­ним фами­лиям, свя­зан­ным с коло­ни­за­цией ост­рова Англией, отно­сятся такие НИ, кото­рые при­несли с собой пере­се­ленцы. Эти НИ рас­па­да­ются на соб­ственно англий­ские — Shaw, Abbot, Adams, Agnew, Barrington, Pyne, Lynch — и нор­манн­ские — Costello, FitzGerald, Power, Barry, Burke и др.

В сред­ние века, когда от ирланд­ского септа (клана) ответв­лялся новый септ, к оди­на­ко­вым НИ добав­ля­лось раз­ли­чи­тель­ное имя, чаще всего имя родо­на­чаль­ника вновь отпоч­ко­вав­ше­гося септа. Так, потом­ков короля Кон­нора из Кон­нахта в X в. уже звали O’Connor Don в отли­чие от дру­гого сопле­мен­ника — O’Connor Roe, что сохра­ни­лось в НИ. Ино­гда отпрыски родов вовсе отбра­сы­вали ста­рое НИ. Так, потомки О’Брайенов стали про­зы­ваться MacConsidine и MacLysaght. До насто­я­щего вре­мени в граф­стве Клэр сохра­нился обы­чай добав­лять к ИИ и НИ двух оди­на­ково поиме­но­ван­ных людей имя отца каж­дого из них, т. е. их АМ == ИИ + НИ + ОИ, напри­мер: Patrick O’Brien John и Patrick O’Brien Michael. Эта AM бытует не только в раз­го­вор­ной речи, но и в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах (спис­ках изби­ра­те­лей, сче­тах при постав­ках и т. п.). Имена такой AM были широко рас­про­стра­нены до XVII в. и пред­став­ляли собой поис­тине крат­кий гене­а­ло­ги­че­ский спи­сок по муж­ской линии носи­теля имени ИИ + НИ + ОИ + ДИ + .., напри­мер John MacMahon MacWilliam MacShane, т. e. Джон Мак-Махон сын Вильяма внук Шейна. Англий­ские писцы, чинов­ники, не осве­дом­лен­ные в антро­по­ни­ми­че­ских тра­ди­циях ирланд­цев, счи­тали послед­ний ком­по­нент фами­лией, что после пере­писи 1659 г. при­вело к боль­шому коли­че­ству иска­же­ний. В неко­то­рых граф­ствах (Лиме­рик) для отче­ства ино­гда исполь­зо­вался нор­манн­ский пре­фикс fitz- ‘сын’ (John Arthur FitzStephen), а англий­ский клерк, про­во­див­ший пере­пись, запи­сы­вал ОИ (послед­ний ком­по­нент) как НИ, отводя истин­ному НИ роль сред­него имени, харак­тер­ного для понят­ной ему AM англи­чан: ИИ( + ИИ) + НИ.

Англий­ское гос­под­ство ока­зало немало вли­я­ния на раз­ви­тие ирланд­ской антро­по­ни­ми­че­ской системы. Неко­то­рые ирландцы стали писать и про­из­но­сить свои имена на англий­ский манер, напри­мер: Adrian — O’Dreane, Biggins — Biggane, Montague— MacTeigue, Ино­гда НИ пере­во­дили: Battle — Dincahy ‘битва’, Lord — Klernan, Tierny ‘гос­по­дин’. Иска­же­ние дохо­дило ино­гда до гро­теска при псев­до­пе­ре­воде. Так, Dolly — имя, омо­ни­мич­ное англий­скому нари­ца­тель­ному dolly ‘куколка’ (от doll ‘кукла’), явля­ется иска­же­нием древ­не­ир­ланд­ского НИ ODathlaoich (граф­ство Гауэй) от laoich ‘герой’; Monday англ. ‘поне­дель­ник’ от ирл. MacGiolla Eoin по отда­лен­ному фоне­ти­че­скому сход­ству с ирл. Luain ‘поне­дель­ник’.

Раз­но­бой в орфо­гра­фии антро­по­ни­мов суще­ство­вал вплоть до XIX в. Мно­гие фами­лии в про­цессе раз­ви­тия «уте­ряли» вто­рой ком­по­нент: MacLysaght — McGillysaghta — MacGiolla Iasachta. Отме­ча­ется тен­ден­ция избе­гать ред­ких фами­лий: Вlowick транс­фор­ми­ро­ва­лось в Blake, Sullahan — в Sullivan. Англи­за­ция имен осо­бенно сильна в среде моло­дежи и город­ского насе­ле­ния (прежде всего Дуб­лина). Так, ирланд­ская фами­лия Mahoney жите­лями Дуб­лина, а также моло­дыми людьми дру­гих рай­о­нов про­из­но­сится на англий­ский манер с дол­гим [а:], опус­кая [h], т. е. [ma:ni], в то время как в осталь­ной части Ирлан­дии и ста­ри­ками в горо­дах это НИ чита­ется как [mahoni]; такое же чте­ние сохра­ни­лось и выход­цами из Ирлан­дии, про­жи­ва­ю­щими в США.

В насто­я­щее время в Ирланд­ской Рес­пуб­лике поощ­ря­ется воз­рож­де­ние исконно ирланд­ских антро­по­ни­ми­че­ских тра­ди­ций. До 1914 г. отме­ча­лось стрем­ле­ние изба­виться от пре­фикса О’ и, напри­мер, пара НИ Sullivan—O’Sullivan состав­ляла 79% и 21 % их носи­те­лей соот­вет­ственно, а в 1944 г. эта же пара НИ дала уже иное соот­но­ше­ние: 60% и 40%. Наблю­да­ются и псев доир­ланд­ские, или гибрид­ные, обра­зо­ва­ния, напри­мер англий­ские НИ, оформ­лен­ные ирланд­скими пре­фик­сами: Odell—O’Dell.

Дан­ные о наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных НИ были опуб­ли­ко­ваны в раз­ное время и давали све­де­ния по раз­ным граф­ствам. Свод­ные дан­ные, отно­ся­щи­еся к началу века, сви­де­тель­ствуют о том, что наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные ирланд­скими НИ явля­ются: Murphy, Kelly, Sullivan, Walsh, Smith, O’Brien, Byrne, Ryan, Connor, O’Neill, Reilly, Doyle. Инте­ресны срав­ни­тель­ные дан­ные по отдель­ным граф­ствам по пере­пи­сям XVII и XX вв. Напри­мер, для граф­ства Лиме­рик частот­ность (по убы­ва­ю­щей) фами­лий соста­вила: для XVII в. — O’Donnell, O’Brien, O’Connor, Hayes, Ryan, Walsh, FitzGerald, O’Connell, Murphy, Sullivan; для XX в. — Ryan, O’Brien, O’Connor, FitzGerald, Sullivan, Murphy, Hayes, O’Connell, Walsh, O’Donnell.

Обра­ща­ются друг к другу ирландцы, как и англи­чане, исполь­зуя слова sir при обра­ще­нии к муж­чи­нам, madam при обра­ще­нии к жен­щи­нам; miss — к неза­муж­ним девуш­кам, если в дан­ной ситу­а­ции нет необ­хо­ди­мо­сти повто­рять НИ или если НИ гово­ря­щему неиз­вестно. В офи­ци­аль­ной речи и в раз­го­воре с мало­зна­ко­мыми людьми НИ пред­ва­ря­ется сло­вами mister, а на письме Mr. — для муж­чин, mistress, а на письме Mrs. для жен­щин замуж­них в соче­та­нии с НИ мужа, Miss для деву­шек и неза­муж­них жен­щин. Род­ствен­ники и дру­зья зовут друг друга по ИИ. В фами­льяр­ном обра­ще­нии ирландцы поль­зу­ются и уко­ро­чен­ными ИИ: Dan, Don от Donald-Domhnall (муж.), Соп(п) от Сопап, Conal или Соп(п)ог (муж.), C(h)ris от Gilcrist (муж.), Eily от Eileen (жен.). Лас­ка­тель­ные формы ИИ, в част­но­сти жен­ских, оформ­ля­ются суф­фик­сом –ееп: Аilееп {Eileen), Eveleen от Eva — или англий­ским суф­фик­сом -у: Padraig — Paddy.

Юри­ди­че­ская прак­тика в отно­ше­нии изме­не­ния имен в основ­ном такая же, как и в Вели­ко­бри­та­нии, а именно: если чело­век в доку­мен­тах запи­сан как Jacob Isaacs, а в повсе­днев­ной жизни он ста­но­вится изве­стен как Jack Ivors, то доку­менты могут быть пере­пи­саны на Jack Ivors по соб­ствен­ному жела­нию носи­теля, для чего суще­ствует два метода: подать про­ше­ние для Коро­лев­ского раз­ре­ше­ния (тра­ди­ци­он­ный юри­ди­че­ский тер­мин — Royal Lisence) либо офор­мить изме­не­ние имени «по праву дав­но­сти» (by prescription).

Лите­ра­тура

1. MacLysaght Е. Irish Families: Their Names, Arms and Origins. Dublin, 1957.

2. MacLysaght E. The Surnames of Ireland. N. Y., 1970.

3. Pine L. G. Irish Surnames. — Pine L. G. The Story of Surnames. Newton Abbot: David and Charles. 1969.

4. Woulfe P. Irish Names and Surnames. Baltimore, 1967.

Испанцы и испаноязычный народы

Испанцы (28 050 тыс. чело­век) — нация, состав­ля­ю­щая боль­шин­ство насе­ле­ния Испа­нии. В дру­гих стра­нах про­жи­вает более 1,8 млн. испанцев.

К XV в., т. е. к пери­оду объ­еди­не­ния фео­даль­ных госу­дарств, рас­по­ло­жен­ных на Пире­ней­ском полу­ост­рове, отно­сится и ста­нов­ле­ние испан­ского наци­о­наль­ного языка, кото­рый при­над­ле­жит к роман­ской группе индо­ев­ро­пей­ской язы­ко­вой семьи. Исто­рия испан­цев в пред­ше­ству­ю­щие эпохи объ­яс­няет нали­чие в их языке гре­че­ских, латин­ских, древ­не­верх­не­не­мец­ких, а также араб­ских слов (кор­ней). Ска­зан­ное в пол­ной мере отно­сится и к испан­ской антропонимии.

В XV-XVI вв. нача­лась коло­ни­за­ция испан­цами Аме­рики. Испан­ские коло­ни­за­торы Южной, Цен­траль­ной и южной части Север­ной Аме­рики сме­ша­лись с або­ри­ге­нами — мест­ным индей­ским насе­ле­нием, а также с неграми и посте­пенно соста­вили этни­че­ское ядро фак­ти­че­ски всех совре­мен­ных лати­но­аме­ри­кан­ских наций — арген­тин­цев, вене­су­эль­цев, колум­бий­цев, кубин­цев, чилий­цев и др. В эпоху коло­ни­аль­ной экс­пан­сии и рас­цвета Испа­нии испан­ский язык рас­про­стра­нился в Цен­траль­ной и Южной Аме­рике (кроме Бра­зи­лии). Таким обра­зом, в послед­ние годы коли­че­ство лиц, род­ным язы­ком кото­рых являлся испан­ский, состав­ляло во всем мире более 200 млн. чело­век, и лишь 20% из этого числа при­хо­ди­лось на Европу (в основ­ном на Испанию).

В испан­ской антро­по­ни­ми­че­ской модели условно можно выде­лить сле­ду­ю­щие наи­бо­лее типич­ные слу­чаи: (1) про­стая дву­член­ная модель — И + Ф (И — лич­ное имя, nombre de pila, Ф — фамиль­ное имя, nombre de apellido), напри­мер Mario Saenz; (2) трех­член­ная модель — И1 + И2 + Ф, т. е. два лич­ных имени и одно фамиль­ное, напри­мер Juan Romulo Fernandez; (3) мно­го­член­ная модель — (а) И1 + … + Ф1 + Ф2, т. е. одно или несколько лич­ных имен и два фамиль­ных, где Ф1 может носить патро­ни­ми­че­ский харак­тер, а Ф2 про­ис­хо­дить от наиме­но­ва­ния места рож­де­ния, житель­ства (см. об этом ниже), напри­мер Carlos Sanchez Malaga; (б) И1 + … + Ф1 + y/de(de la/de las/de los/del) + Ф2, т. e. одно или более лич­ное имя и два или более фамиль­ных, соеди­ня­ю­щихся при помощи частиц у, de или ком­би­на­ции-артикля и частицы de (de la, de los, de las, del), напри­мер: Gustavo Arboleda у Restrepo, Josefa Fernandez de Garay, Rosa Arciniega de la Torre, Maximo Farfan de las Godos, Antonio Espinosa de los Monteros, Teresa Alvarez del Castillo; (в) И1 + … + Ф1 + y + de la + Ф2 или И1 + … + Ф1 + y + Ф2+ del +Ф3, т. е. одно или несколько лич­ных имен и при­со­еди­ня­е­мые к ним раз­лич­ными спо­со­бами (соче­та­нием частиц и ком­би­на­ци­ями артикля с части­цей de) одио (два или более) фамиль­ных имени, напри­мер: Oscar Quesada у de la Guerra, Teodoro Caballero у Martinez del Campo и т. д.

Испан­ские муж­ские и жен­ские лич­ные имена по сво­ему про­ис­хож­де­нию вос­хо­дят к гре­че­ским (Nicomedes, Medea), рим­ским (Romulo, Cesar), араб­ским (Farida, Neguib), гер­ман­ским (Amelberga, Ricardo) и древ­не­ев­рей­ским (Uriel, Maria) источ­ни­кам. Боль­шин­ство испан­цев — като­лики, а по кано­нам Рим­ской Като­ли­че­ской Церкви выбор лич­ных имен при кре­ще­нии огра­ни­чен име­нами свя­тых из цер­ков­ного кален­даря. Ребенка наре­кают одним, двумя или (что менее рас­про­стра­нено) несколь­кими лич­ными име­нами. Дли­тель­ное время суще­ство­вала тра­ди­ция назы­вать пер­вого ребенка име­нем деда по отцов­ской, а вто­рого — по мате­рин­ской линии или име­нем какого-нибудь выда­ю­ще­гося предка семьи. Неко­то­рые упо­тре­би­тель­ные ранее в Испа­нии и Латин­ской Аме­рике биб­лей­ские (Lamec, Bezabel), мифо­ло­ги­че­ские (Polux, Clitemnestra), исто­ри­че­ские (Neron) имена исчезли, дру­гие, при­над­ле­жа­щие к этим же кате­го­риям (Daniel, Lucas, Martin, Bartolome, Saul; Hector, Delia; Anibal, Napoleon), исполь­зу­ются и поныне.

Начи­ная с 30‑х годов XX в. в Испа­нии, а затем и в дру­гих стра­нах среди лиц испан­ского про­ис­хож­де­ния полу­чили рас­про­стра­не­ние имена, основы кото­рых отно­сятся к сле­ду­ю­щим лек­си­че­ским полям (на при­мере жен­ских имен): абстракт­ные (сим­во­ли­че­ские) имена (Encarnacion ‘вопло­ще­ние’, Concepcion ‘позна­ние’, Libertad ‘сво­бода’), назва­ния цве­тов (Rosa ‘роза’, Violeta ‘фиалка’, Camelia ‘каме­лия’, Flora ‘рас­ти­тель­ность’), назва­ния дра­го­цен­ных кам­ней (Diamante ‘брил­ли­ант’, Perlas ‘жем­чуг’), а также имена лите­ра­тур­ных героев (Ofelia, Graciela) и т. п.

Испан­ский имен­ник в насто­я­щее время вклю­чает ино­стран­ные имена, вошед­шие в испан­ский язык в резуль­тате самых раз­но­об­раз­ных кон­так­тов и свя­зей с носи­те­лями дру­гих язы­ков, прежде всего роман­ских: напри­мер, англий­ские имена — Milton, Gladis, фран­цуз­ские — Josette, Yvonne, ита­льян­ские — Italo, Меnotti и др.

В основе фор­мо­об­ра­зо­ва­ния испан­ских лич­ных имен лежат дери­ва­ция и суп­пле­ти­визм. Спо­со­бом дери­ва­ции обра­зу­ются лас­ка­тель­ные и умень­ши­тель­ные формы имен; при этом наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ными суф­фик­сами слу­жат -ito(-ita), ‑ico(-ica); ‑illo(-illa). Так, напри­мер, от имен Juan, Ana, Ines лас­ка­тель­ными име­нами будут соот­вет­ственно Juanito, Anita, Inesita и т. п. Если лич­ное имя окан­чи­ва­ется на ‑s, то это окон­ча­ние добав­ля­ется к суф­фиксу дими­ну­тив­ной формы: Carlos — Carlitos, Dolores — Doloresitos и т. п. Нередко при образ­бва нии про­из­вод­ных форм лич­ных имен встре­ча­ется явле­ние суп­пле­ти­визма, как, напри­мер, для муж­ских имен — Pancho и Рере, Francisco и Jose или соот­вет­ственно для жен­ских имен — Pancha для имени Francisca, a Pepita для имени Josefa. Вме­сто жен­ского имени Dolores часто упо­треб­ляют умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ное имя Lola, вме­сто Concepcion — Concha, а вме­сто муж­ского имени Refugio — Cuca. Для широко рас­про­стра­нен­ного в Испа­нии биб­лей­ского имени Jesus часто встре­ча­ется дими­ну­тив­ная форма Chucho. Ино­гда про­из­вод­ные лас­ка­тель­ные имена обра­зо­ваны раз­лич­ными усе­че­ни­ями, напри­мер Sunta от жен­ского имени Asuncion и т. д.

Наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ными муж­скими име­нами явля­ются Alfonso, Andres, Benito, Carlos, Diego, Enrique, Felipe, Fernando, Francisco, Geronimo, Joaquin, Jose, Juan, Manuel, Miguel, Pedro, Ramon, Vicent; а жен­скими Ana, Catalina, Elena, Enriqueta, Francisca, Ines, Isabel, Josefa, Juana, Manuela, Maria. Но наряду с ними встре­ча­ются также и про­из­вольно создан­ные, не име­ю­щие ясной эти­мо­ло­гии ред­кие имена, такие, как Anilu, Ghamito, Maruchi, Coquis и др.

Фами­лия, как уже гово­ри­лось выше, может быть пред­став­лена одним, двумя или несколь­кими элементами.

В струк­тур­ную модель испан­ских фами­лий чаще всего вхо­дят два ком­по­нента — фамиль­ное имя отца (Ф1) и фамиль­ное имя матери (Ф2), ино­гда при­со­еди­ня­е­мые друг к другу при иомощи частицы у (Ф1 + у + Ф2 — Menendez у Pelayo).

Так, если у Jose Maria Gonzalez н его жены Feliciana Martinez de Gonzalez родился сын, кото­рого назвали Enrique, то фами­лия послед­него будет Gonzalez у Martinez, или если, напри­мер, некий Juan Francisco Velarde у Nunez (Velarde — фами­лия его отца, a Nunez—матери) женился на девушке по имени Luisa Gutierrez у Romero, то послед­нюю будут назы­вать Luisa Gutierrez de Velarde, а фами­лия их детей будет Velarde у Gutierrez, при­чем, как ска­зано выше, частица может выпадать.

Встре­ча­ются также и дру­гие вари­анты при­сво­е­ния детям фами­лий роди­те­лей. По струк­туре и по зна­че­нию испан­ские фами­лии, как и фами­лии боль­шин­ства евро­пей­цев, можно клас­си­фи­ци­ро­вать сле­ду­ю­щим обра­зом: (1) фами­лии патро­ни­ми­че­ского про­ис­хож­де­ния, окан­чи­ва­ю­щи­еся на -az, ‑ez, ‑iz, ‑oz, ‑uz; эти окон­ча­ния в испан­ских фамиль­ных име­нах про­изо­шли от видо­из­ме­нен­ных латин­ских слов filius и prolis ‘сын’, за кото­рыми сле­до­вало имя отца в роди­тель­ном падеже, т. е. Estebanez ‘сын Эсте­бана’, Alvarez или Alvaroz ‘сын Аль­варо’ и т. п.; (2) фами­лии апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния, т. е. обра­зо­ван­ные от нари­ца­тель­ных имен суще­стви­тель­ных, вклю­ча­ю­щих про­звища и эпи­теты, напри­мер: Calvo от calvo ‘лысый’, Aleman от aleman ‘немец’, Blanco от blanco ‘белый’, ‘седой’; (3) фами­лии, про­ис­хо­дя­щие от назва­ний про­фес­сий, заня­тий или наиме­но­ва­ний учре­жде­ний, напри­мер: Herrera от herrero ‘куз­нец’, Calderon от caldron ‘мед­ник’, ‘котель­щик’, Alcalde от alcalde ‘пред­се­да­тель муни­ци­паль­ного совета’, ‘мэр’; (4) фами­лии, про­из­вод­ные от раз­но­об­раз­ных топо­ни­мов — назва­ний мест­но­стей 1, осо­бен­но­стей мест­но­сти или рельефа (Arboleda ‘аллея’, ‘роща’, Arroyo ‘ручей’, Pineda ‘сос­но­вый лес’). Фами­лии, про­ис­хо­дя­щие от топо­ни­мов, обла­дают раз­но­об­раз­ной струк­ту­рой. Так, фами­лия, обра­зо­ван­ная от топо­нима, может иметь форму и зна­че­ние имени при­ла­га­тель­ного (Bellito Gallego, т. е. Бел­лито Гали­сий­ский от Galicia), а может вос­хо­дить к назва­нию места рож­де­ния или про­ис­хож­де­ния чело­века, и тогда ей пред­ше­ствует частица de, напри­мер Pedro de Cardona, т. е. Педро из Кар­доны. Частица de, име­ю­щая зна­че­ние пред­лога и сто­я­щая перед фамиль­ным име­нем, ино­гда про­яс­няет его эти­мо­ло­гию (т. е. del Rio от реки’, de la Vega ‘от луга’, de las Casas ‘от домов’ и т. д.), при­чем и артикль и пред­лог играют в таких слу­чаях лишь соеди­ни­тель­ную или слу­жеб­ную роль. При дли­тель­ном упо­треб­ле­нии этих слу­жеб­ных частиц они нередко сли­ва­ются со сле­ду­ю­щим сло­вом. От подоб­ного сли­я­ния полу­чи­лись испан­ские фами­лии типа Delmar от del Маг (маг ‘море’), Lacalle от la Calle (calle гулица’), Elcano от el Сапоа (сапоа ‘лодка’) и т. п. Асси­ми­ля­ция двух глас­ных (или глас­ного и соглас­ного) ино­гда обра­зует «необыч­ные» для испан­ского языка фами­лии, типа Davila от de + Avila, Daza от de + Aza, Donis от de + Onis, Ocampo от lo + campo и т. д.

Замуж­ние жен­щины могут сохра­нять свою деви­чью фами­лию или при­со­еди­нять к ней фами­лию мужа, а также пол­но­стью заме­нять фамиль­ным име­нем мужа свое деви­чье фамиль­ное имя.

Так, девушка по имени Juana Lopez у Perez, выйдя замуж за чело­века, кото­рого зовут Diego Menendez Soler, может либо сохра­нить свою фами­лию, либо выби­рать между двумя новыми фами­ли­ями: Juana Lopez de Menendez или Juana de Menendez Soler.

В испан­ской антро­по­ни­мии име­ются ино­языч­ные антро­по­нимы. Мно­гие испан­ские фами­лии явля­ются араб­скими по про­ис­хож­де­нию, пре­тер­пев­шими опре­де­лен­ные изме­не­ния в про­цессе адап­та­ции к про­из­но­си­тель­ным и орфо­гра­фи­че­ским нор­мам испан­ского языка, напри­мер: Venegas от Ben Egas или Avicena от Ibn Sina. Из дру­гих язы­ков заим­ство­вано немного фами­лий. Наблю­да­ется свое­об­раз­ное «при­спо­соб­ле­ние» ино­стран­ных фамиль­ных имен к испан­скому языку, при­об­ре­та­ю­щих нередко чисто испан­ское зву­ча­ние, напри­мер: О Brien (ирл.) — Obren, MacDonald (шотл.)—Maldonado, Harris (англ.) — Aris, Junge (нем.) — Yunge, Workuosky (польск.) — Borcosque. Ино­гда ино­стран­ная фами­лия бук­вально пере­во­дится (т. е. каль­ки­ру­ется) на испан­ский язык — Неггего ‘куз­нец’ вме­сто англ. Smith, Valle de Flores ‘долина цве­тов’ вме­сто Blumentahl (нем., с тем же значением).

Под вли­я­нием фран­цуз­ского языка в испан­ской антро­пони миче­ской модели появи­лась частица de, при­со­еди­ня­ю­щая лич­ное имя к гео­гра­фи­че­скому назва­нию, от кото­рого впо­след­ствии была обра­зо­вана фами­лия. Но во фран­цуз­ском языке, как известно, нали­чие этой частицы в фами­лии явля­лось при­зна­ком знат­ного про­ис­хож­де­ния, высо­кого соци­аль­ного поло­же­ния; в испан­ских же фами­лиях она имеет чисто слу­жеб­ное зна­че­ние, напри­мер: Ferdinandez de Cordoba, т. е. Фер­ди­нанд из Кордовы.

_____________

1 В XIII в. в Испа­нии были рас­про­стра­нены фами­лии, обра­зо­ван­ные по назва­нию фео­даль­ных поместий.

При обра­ще­нии к близ­ким дру­зьям, род­ствен­ни­кам и детям в испан­ском языке исполь­зуют лич­ное место­име­ние 2‑го лица tu ‘ты’. Обыч­ная форма веж­ли­вого обра­ще­ния Vuestra merced ‘Ваша милость’, сокра­ща­е­мая чаще всего в уст­ной форме — Usted (мн. ч. — Ustedes), а на письме выра­жа­ю­ща­яся еще более кратко — V, Vd для един­ствен­ного и Ks, Vv, Vds для мно­же­ствен­ного числа.

Фор­мами веж­ли­вого обра­ще­ния к посто­рон­ним людям явля­ются Don (на письме — Dn, D), Sehor (аббре­ви­а­тура — Sr) и Excelencia (на письме — Ехса) —по отно­ше­нию к муж­чи­нам и Dona (на письме — Dn, Da), Senora (на письме — Sra) — по отно­ше­нию к жен­щи­нам. К моло­дой девушке обра­ща­ются, упо­треб­ляя слово sehorita (на письме — Srita, Sta), а к моло­дому чело­веку — sehorito. Каж­дое из этих слов имеет соот­вет­ственно зна­че­ние «гос­по­дин» или «гос­пожа». Наи­бо­лее древ­нее из всех при­ве­ден­ных слов, упо­треб­ля­е­мых для веж­ли­вого обра­ще­ния, — Don, эти­мо­ло­гия кото­рого вос­хо­дит к латин­скому dominus ‘гос­по­дин’, ‘хозяин’. Пер­во­на­чально это слово упо­треб­ля­лось в зна­че­нии коро­лев­ского титула, а затем стало ука­зы­вать на ари­сто­кра­ти­че­ское про­ис­хож­де­ние. В насто­я­щее время такое обра­ще­ние исполь­зу­ется для выра­же­ния почте­ния и веж­ли­во­сти, при­чем в соче­та­нии только с лич­ным, а не с фамиль­ным име­нем (Don Pedro); это отно­сится и к соот­вет­ству­ю­щей форме- жен­ского рода. Слово sehor про­ис­хо­дит от латин­ского слова senior (от лат. senex ‘ста­рый чело­век’). Обра­ще­ния sehor, sehora могут соче­таться и с пол­ным име­нем, и только с фами­лией, но нико­гда не упо­треб­ля­ются с одним лишь лич­ным име­нем. В зна­че­нии «сударь» высту­пает также слово caballero, пер­во­на­чально озна­чав­шее ‘всад­ник’, ‘рыцарь’. При упо­треб­ле­нии форм веж­ли­вого обра­ще­ния имеет зна­че­ние, явля­ется ли обра­ще­ние непо­сред­ствен­ным (Sehor Varas) или кос­вен­ным, поскольку в послед­нем слу­чае необ­хо­дим опре­де­лен­ный артикль — El Sehor Varas.

Если фами­лия сле­дует за титу­лом, то перед титу­лом стоит опре­де­лен­ный артикль — El General Weyler.

Изме­не­ние соци­аль­ного строя Кубы повли­яло на формы обра­ще­ния кубин­цев друг к другу: слова Sehor, Don уже не упо­треб­ля­ются. На Кубе широко исполь­зу­ются такие формы веж­ли­вого обра­ще­ния, как Сотра­пего ‘това­рищ’, по отно­ше­нию к жен­щине — Сотра­пега. Эти обра­ще­ния стоят в пре­по­зи­ции к инди­ви­ду­аль­ному имени или к фами­лии, или даже перед званием.

В биб­лио­теч­ных ката­ло­гах и при ссыл­ках, как пра­вило, вна­чале стоит про­стая или слож­ная фами­лия, а потом имя, за кото­рым сле­дует слу­жеб­ное слово (или слова), напри­мер: Salazar, Louis de; Rios у Rios, Angel de los.

Лите­ра­тура

1. Гиля­ров­ский P. С., Ста­ро­стин Б. А. Ино­стран­ные имена н назва­ния в рус­ском тек­сте. Спра­воч­ник. М., 1969.

2. Туро­вер Г. Я. Тран­скрип­ция испан­ских имен соб­ствен­ных на рус­ский язык (на мате­ри­але топо­ни­мики и антро­по­ни­мики). — Тет­ради пере­вод­чика. М., 1964, № 2.

3. Gosnell Ch. F. Spanish Personal Names. Principles Governing Their Formation and Use which May Be Presented as a Help for Cataloguers and Bibliographers. N. Y., 1938.

4. Tiboti G. Diccionario etimologico comparado de nombres propios de persona. Mexico, 1956.

Ицзу

Ицзу — тибе­то­языч­ный народ, рас­се­лен­ный на тер­ри­то­рии про­вин­ций Сычу­ань и Юнь­нань (КНР). Чис­лен­ность ицзу — 5350 тыс. человек.

В сере­дине 50‑х годов нашего века ицзу нахо­ди­лись на ста­дии ран­не­клас­со­вого обще­ства. Осо­бен­но­сти соци­аль­ной орга­ни­за­ции ицзу опре­де­ляли и спе­ци­фику их антро­по­ни­ми­че­ской модели.

Для обще­ства ицзу было харак­терно суще­ство­ва­ние каст-сосло­вий, при­над­леж­ность к кото­рым была наслед­ствен­ной. С дру­гой сто­роны, основу обще­ства ицзу состав­ляли цоси — иерар­хи­че­ски сопод­чи­нен­ные объ­еди­не­ния род­ствен­ных семей. В авто­ном­ном округе Лян­шань, основ­ном рай­оне рас­се­ле­ния ицзу, на тер­ри­то­рии 35 тыс. кв. км насчи­ты­ва­лось до ста цоси, около десяти из кото­рых имели в своем составе более чем по тысяче чело­век. Каж­дое цоси пред­став­ляло собой опре­де­лен­ное хозяй­ствен­ное, тер­ри­то­ри­аль­ное и идео­ло­ги­че­ское един­ство. С есте­ствен­ным при­ро­стом насе­ле­ния цоси непре­рывно вет­ви­лись. Пер­вич­ная ячейка — семья — со вре­ме­нем ста­но­ви­лась более круп­ным под­раз­де­ле­нием, а через несколько десят­ков поко­ле­ний могла полу­чить ста­тус само­сто­я­тель­ного цоси.

Основ­ной прин­цип, лежа­щий в основе антро­по­ни­ми­че­ской модели ицзу, — упо­треб­ле­ние инди­ви­ду­аль­ного имени и имени отца. Однако имя отца, явля­ю­ще­еся общим ком­по­нен­том наиме­но­ва­ния всех его детей, через несколько поко­ле­ний могло стать уже обо­зна­че­нием не семьи, а под­раз­де­ле­ния цоси, а впо­след­ствии и цоси в целом.

Мини­маль­ная AM ицзу состоит из двух состав­ных частей — на пер­вом месте ста­вится назва­ние цоси, к кото­рому при­над­ле­жит чело­век, на вто­ром — его инди­ви­ду­аль­ное имя, напри­мер: Ахоу Цзиха.

Наряду с этим упо­треб­ля­ется и мак­си­маль­ная модель, вклю­ча­ю­щая помимо этого назва­ние под­раз­де­ле­ния цоси и имя отца. Так, пол­ное имя Ахоу Цзиха будет Ахоу Буцзи Цзуло Цзиха; его сына будут име­но­вать Ахоу Буцзи Цзиха Лумуцза и т. д.

Таким обра­зом, лич­ное имя ицзу в своем пол­ном вари­анте поз­во­ляет точно опре­де­лить при­над­леж­ность чело­века не только к цоси, но и к ее подразделениям.

Лите­ра­тура

1. Итс Р. Ф. Ицзу.— Народы Восточ­ной Азии. М.—Л., 1956.

2. Итс Р. Ф., Яко­влев А. Г. К вопросу о соци­ально-эко­но­ми­че­ском строе лян­ша­иь­ской группы народ­но­сти ицзу. — Община и соци­аль­ная орга­ни­за­ция у наро­дов Восточ­ной и Юго-Восточ­ной Азии. Л., 1967.

3. Ся Кан­нун и др. Сычу­ань лян­шаиь ицзу дицюй мииьцзу гайгэ нцянь-ды шэхуй мяиь­мао (Обще­ство ицзу Лян­шаня в Сычу­ани до демо­кра­ти­че­ских пре­об­ра­зо­ва­ний). — Мииьцзу яньцзю. 1958, № 1.

Казахи

Казахи — один из мно­го­чис­лен­ных наро­дов СССР (7460 тыс. чело­век). За пре­де­лами Казах­стана неболь­шое число каза­хов про­жи­вает на юге Запад­ной Сибири, на Южном Урале, в Ниж­нем Повол­жье, в Мон­голь­ской Народ­ной Рес­пуб­лике и в Северо-Запад­ном Китае. Казах­ский язык отно­сится к кып­чак ской группе тюрк­ских языков.

Совре­мен­ная казах­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель дву­членна: она состоит из имени и фами­лии, напри­мер: Алма Сата­ева, Асан Жан­бо­ла­тов, Тас­бо­лат Сапа­ков.

ИИ по струк­туре бывают про­стыми, слож­ными и слож­но­со­став­ными. Они пишутся согласно нор­мам орфо­гра­фии казах­ского языка. Слож­ные ИИ обра­зо­ваны пре­иму­ще­ственно сло­же­нием имен суще­стви­тель­ных или основ суще­стви­тель­ных с гла­го­лами, напри­мер: Байтас==бай ’ богач’ + тас ‘камень’, ЖылкелдI=жыл ‘год’, келдI ‘при­был’ и др. Мно­гие ИИ каза­хов обра­зо­ваны от апел­ля­ти­вов. Среди таких имен встре­ча­ются наиме­но­ва­ния живот­ных, птиц, пред­ме­тов оби­хода, про­дук­тов пита­ния и дру­гие слова, при­над­ле­жа­щие к лек­си­че­ским полям мате­ри­аль­ной и духов­ной куль­туры. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство казах­ских имен — ота­пел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния, поэтому имеют про­зрач­ную эти­мо­ло­гию и ясное зна­че­ние, напри­мер: Алма ‘яблоко’, Шекер ‘сахар­ный песок’, БэрI­бай ‘волк’, ‘богач’, ТемIр ‘железо’, Балта ‘топор’, Жыл­кы­бай ‘лошадь’ + ‘богач’ (т. е. бога­тый лошадьми) и др.

Мно­гие ИИ каза­хов явля­ются по про­ис­хож­де­нию древ­не­тюрк­скими. Они воз­никли на раз­лич­ных эта­пах исто­рии народа, отра­жают харак­тер его хозяй­ствен­ной дея­тель­но­сти, рели­ги­оз­ные веро­ва­ния и т. п. Немно­гие ИИ зарож­да­лись на основе язы­че­ства, напри­мер: Айслу, Айжан ‘луно­по­доб­ная кра­са­вица’’, ‘лун­ная душа’, Кслу ‘кра­си­вая, как солнце’.

Выбор ИИ каза­хов прак­ти­че­ски неогра­ни­чен; их имен­ник вклю­чает свыше десяти тысяч ИИ. На про­тя­же­нии мно­гих веков идет про­цесс арха­и­за­ции и выпа­де­ния из упо­треб­ле­ния одних ИИ и зарож­де­ния новых ИИ. Моти­ви­ровка ИИ может быть раз­лич­ной. Ино­гда ребенку дава­лось имя в связи с раз­лич­ными обсто­я­тель­ствами рож­де­ния, напри­мер: Аман­жол ‘доб­рого пути’ (т. е. рож­ден в пути), Жан­быр­бай ‘богач дождем’ (т. е. рож­ден­ный в дожд­ли­вую погоду) и т. д.

Нередко ИИ явля­лись назва­ния зве­рей и птиц, кото­рые в пред­став­ле­нии каза­хов ассо­ци­и­ро­ва­лись с такими каче­ствами, как муже­ство, сме­лость, спо­соб­ность, ум и др., напри­мер: Ары­стан ‘лев’ (т. е. сме­лый, как лев), Тул­кI­бай ‘лиса’ и ‘богач’ (т. е. умный, хит­рый, как лиса), Бур­кIт ‘бер­кут’ (т. е. сме­лый, храб­рый, отваж­ный, силь­ный, как бер­кут). Жен­ские ИИ были свя­заны с кра­со­той, неж­но­стью, изя­ще­ством, напри­мер: Айсулу ‘кра­си­вая, как луна’, Айдай ‘луно­по­доб­ная’, Сулу­хан ‘кра­си­вая ханум’, Алтын ‘золото’ (т. е. кра­си­вая, доро­гая, как золото), ЖIбек ‘шелк’ (т. е. при­ят­ная, неж­ная, как шелк), Меру­ерт ‘пер­ла­мутр’, Мар­жан ‘коралл’ и т. д. Во мно­гих слу­чаях ИИ раньше дава­лись на основе народ­ных обы­чаев и тра­ди­ций. В тех семьях, где часто уми­рали дети, ново­рож­ден­ные сыно­вья полу­чали имена типа Тох­тар, Турар, Тур­сын, Тох­та­сын ‘пусть оста­нется’, ‘будет жить’; Оте­ген, Оте­мис, Толе­ган, Толе­мис, Толенди ‘воз­ме­щен­ный’, ‘воз­вра­щен­ный’, ‘вос­ста­нов­лен­ный’. Тра­ди­ци­он­ные ИИ эпи­че­ских героев, леген­дар­ных витя­зей, извест­ных муд­ре­цов пере­да­ва­лись из поко­ле­ния в поколение.

В казах­ской антро­по­ни­мии встре­ча­ются заим­ство­ва­ния из рус­ского, араб­ского, пер­сид­ского, а также мон­голь­ского язы­ков. Заим­ство­ван­ные имена в казах­ском языке под­вер­га­лись зна­чи­тель­ным фоне­ти­че­ским изме­не­ниям. Напри­мер, араб­ское ИИ Мохам­мад в казах­ском языке при­об­ре­тает формы Махам­бет, Мукам­бет, Мах­мет, Мэм­бет; Ибра­гим — Ибрайим, Ыбы­райым, Ыбы­рай$ Райша — Айша, Кайша и т. д. ИИ, заим­ство­ван­ные из рус­ского и евро­пей­ских язы­ков, вклю­ча­ются в казах­ский имен­ник в основ­ном без изме­не­ний: Андрей, Сер­гей, Борис, Мак­сим, Мария, Вален­тина, Свет­лана; Роза, Клара, Эрнст, Эду­ард, Артур, Марат и т. д.

В совет­ское время ИИ каза­хов попол­ни­лись боль­шой груп­пой нео­ло­гиз­мов, напри­мер, воз­никли муж­ские имена Ким, Октябрь, Мар­шал, Дамир, Совет, Сол­дат­бек, Армия, Май­ден (‘фронт’), Сай­лау (‘выбор’), Эде­биет (‘лите­ра­тура’), Мэде­ниет (‘куль­тура’), Галым (‘уче­ный’), Сов­хоз­бек и др.; и жен­ские: Мая, Кима, Октяб­рина, Мира, Гул­мира, Дох­тыр­кан (‘док­тор’ + ‘хан’), Сэу­лет (‘кра­сота’), Закон и др.

Про­звища в системе AM слу­жат как бы вто­рым, допол­ни­тель­ным име­нем инди­вида. В доре­во­лю­ци­он­ном казах­ском ауле каж­дый чело­век имел кроме имени про­звище, ука­зы­ва­ю­щее на отри­ца­тель­ные или поло­жи­тель­ные черты харак­тера его носи­теля, на его наклон­но­сти, физи­че­ские недо­статки и т; д. В связи с раз­ви­тием фами­лий про­звища стали упо­треб­ляться не так широко, как раньше.

Через рус­ский язык в казах­скую антро­по­ни­мию вли­ва­ется масса ИИ из дру­гих язы­ков наро­дов СССР.

Казах­ские фами­лии начали появ­ляться во вто­рой поло­вине XVIII в. Однако окон­ча­тель­ное их ста­нов­ле­ние отно­сится лишь к после­ок­тябрь­скому пери­оду. Аффик­сами фами­лий явля­ются заим­ство­ван­ные из рус­ского языка -ев, ‑ов, ‑ин, ‑ева, ‑ова, ‑ина. Насле­до­ва­ние фами­лий про­ис­хо­дит по отцов­ской линии. Поэтому фами­лия обра­зо­ва­лась от имени отца, т. е. чаще всего имеет патро­ни­ми­че­ское про­ис­хож­де­ние: Мама­жан — Мама­жа­нов, Сэр­сен­бай — Сэр­сен­баев, Бек­тай — Бек­таев, Жан­бо­лат — Жан­бо­ла­тов. Фами­лии неко­то­рых граж­дан обра­зо­ваны от имени деда.

Напри­мер, если ИИ казаха Сей­дин, фами­лия Сатаев, зна­чит, имя его деда Сатай, а насле­до­ван­ная фами­лия детей Сей­дина — Сатаевы.

В ста­рое время казахи упо­треб­ляли имена родов, пле­мен: Кара Кып­шак Кобланды (ИИ — Кобланды), Шак­шак Жэн1бек, Кан­жы­галы Кабан­бай, Албан Асан и др.

Отче­ство в казах­ском языке нахо­дится в ста­дии раз­ви­тия, поэтому еше нельзя гово­рить о его рас­про­стра­не­нии в раз­го­вор­ной речи. Однако наблю­да­ется про­грес­сив­ная тен­ден­ция к упо­треб­ле­нию отчеств в кругу казах­ской интел­ли­ген­ции, как в раз­го­вор­ной, так и в офи­ци­аль­ной речи. Отче­ство оформ­ля­ется с помо­щью суф­фик­сов -ич, ‑ыч, ‑евна, ‑овна, заим­ство­ван­ных из рус­ского языка, или казах­ского слова улы ‘сын’, кызы ‘дочь’, напри­мер: Сара Мука­новна Бот­ба­ева, Айжан Бери­шевна Жума­ба­ева, Эсем Дэу1ткызы Елжа­нова, Беке­жан Досы­мулы Асыл­ка­нов, Талап Шыны­бе­ко­вич Муса­баев, Самат Беке­но­вич Мура­тов и др.

У казах­ского народа фор­мулы обра­ще­ния имеют свои спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти и отли­чи­тель­ные черты, свя­зан­ные с укла­дом жизни и быта. В семейно-быто­вом обще­нии, обра­ща­ясь к стар­шим, более моло­дые поль­зу­ются зва­тель­ной фор­мой тер­ми­нов род­ства, напри­мер: атай ‘дедушка’, апай ‘сестра’, эжей ‘бабушка’, ‘бабуля’, же ‘отец’, агай ‘стар­ший брат’, ‘дядя’, жен­гей ‘тетя’, ‘сноха’. До рево­лю­ции были дру­гие формы обра­ще­ния: мырза ‘гос­по­дин’, бикеш ‘барышня’, так­сыр ‘пове­ли­тель’ и др. Эти формы давно вышли из упо­треб­ле­ния. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ной фор­мой офи­ци­аль­ного обра­ще­ния теперь слу­жат жол­дас ‘това­рищ’, аза­мат ‘граж­да­нин’. В офи­ци­аль­ной речи или в дело­вой пере­писке также упо­треб­ля­ются обра­ще­ния аса кым­батты ‘ува­жа­е­мый’, аса кур­меттI ‘глу­бо­ко­ува­жа­е­мый’. При обра­ще­нии к стар­шим по воз­расту к пер­вым сло­гам их имени при­бав­ля­ются аффиксы, выра­жа­ю­щие почти­тель­ное, ува­жи­тель­ное отно­ше­ние: Эбе, Эбеке, Эбен от ИИ ЭбдI­ма­нап, ЭбдIрах­ман; Сэбе, Сэбен от ИИ Сэбит; Мука, Мукан от Мух­тар; Жэке от Жамал, Жамила; Кулеке от Кул­жа­хан, Кул­жан и др.

Как и у всех наро­дов, в казах­ской семье роди­тели по отно­ше­нию к своим детям упо­треб­ляют лас­ка­тель­ную форму имени, напри­мер: Магыш от имени Магрифа, Сатыш от Саты­л­ган, Куляш от Кул­ба­ха­рам, Сэкен от Саду­а­кас, Сей­фолла, Шэкен от Шай­мер­ден и др. Роди­тели, близ­кие или стар­шие в семейно-быто­вом обще­нии обра­ща­ются к детям, а также к моло­дым, исполь­зуя слова: айым ‘моя луна’, кунIм ‘мое солнце’, жул­ды­зым ‘моя звез­дочка’, шол­па­ным ‘моя Венера’, жары­гым ‘све­точ’, жаным ‘душенька’, кал­кам, шыра­гым ‘милый’, ‘милень­кий’, кар­гам ‘гал­чо­нок’, бала­па­ным ‘птен­чик’, когер­шIнIм ‘голу­бок’, кулы­ным ‘жере­бе­нок’, ботам, бота­ка­ным, бота­шым ‘вер­блю­жо­нок’, козым ‘ягне­нок’, коныр козым ‘серый ягне­нок’, тор­па­гым ‘теле­но­чек’ и т. д. Осо­бенно широко рас­про­стра­нено упо­треб­ле­ние слов, свя­зан­ных с назва­ни­ями дете­ны­шей живот­ных и птиц.

Лите­ра­тура

1. Алек­то­ров А. Е. Имена кир­ги­зов. — Орен­бург­ский листок. 1868, № 4.

2. Жан­у­за­ков Т. Казак есIм­дерIнIн тарихы (Казах­ская антро­по­ни­мика). Алматы, 1971

3. Жан­у­за­ков Т. Кан­дай есIмдI уна­та­сыз. Алматы, 1968.

4. Жан­у­за­ков Т. Казак, тIлIи­дегI жалкы есIм­дер. Алматы, 1965.

5. Жан­у­за­ков Т. Лично-соб­стве­и­ные имена в казах­ском языке. А.-А., 1960.

6. Жан­у­за­ков Т. Обы­чаи и тра­ди­ции в казах­ской антро­по­ни­мии. — Этно­гра­фия имен. М., 1971.

7. Шуба­ева Б. К. Казах­ские про­звища. — Оно­ма­стика Повол­жья. 2. Горь­кий, 1971

8. Жан­у­за­ков Т. Очерк казах­ской оно­ма­стики. Алма-Ата, 1982.

Калмыки

Кал­мыки — один из мон­го­ло­языч­ных наро­дов СССР (147 тыс. человек).

В имен­ник кал­мы­ков помимо соб­ственно кал­мыц­ких имен вхо­дят сан­скрит­ские и тибет­ские, при­шед­шие в кал­мыц­кую куль­туру с лама­из­мом, а также рус­ские и дру­гие евро­пей­ские имена, про­ник­шие через рус­ский язык после пере­се­ле­ния кал­мы­ков в Россию.

Рас­про­стра­нен­ные у кал­мы­ков тибет­ские и сан­скрит­ские инди­ви­ду­аль­ные имена в основ­ном пред­став­ляют собой в семан­ти­че­ском плане назва­ния пла­нет (Анга­рак — Марс, Бембэ — Сатурн, Адьян — Солнце), буд­дий­ские тер­мины (Санж ‘про­свет­лен­ный’), слова, обо­зна­ча­ю­щие поло­жи­тель­ные каче­ства и свой­ства чело­века (Джае ‘защита’, Церен ‘дол­гая жизнь’). В роли антро­по­ни­мов соб­ственно кал­мыц­кого про­ис­хож­де­ния могут высту­пать имена: (а) кал­мыц­ких эпи­че­ских героев (Санал, Мер­ген, Джан­гар, Хон­гор); (б) про­из­вод­ные от топо­ни­мов (Эла­стина, Иджил, Алцхута, Колор); (в) слова, обо­зна­ча­ю­щие цвет, число (Цаhан ‘белый’, Ноган ‘зеле­ный’, Зурhан ‘шесть’, Таван ‘пять’); (г.) слова, обо­зна­ча­ю­щие поло­жи­тель­ные лич­ные каче­ства чело­века (Сээхэ ‘кра­си­вая’, Дунгэ ‘гра­ци­оз­ная’, ‘гор­де­ли­вая’, Бата ‘креп­кий’); (д) слова, выра­жа­ю­щие жиз­нен­ные блага (Байн ‘богат­ство’, Джир­гал ‘сча­стье’, Байр ‘радость’).

В про­шлом у кал­мы­ков были рас­про­стра­нены имена-обе­реги, кото­рые дава­лись детям с маги­че­ской целью обез­опа­сить их от «злых духов». Име­нами-обе­ре­гами были: (а) слова, обо­зна­ча­ю­щие назва­ния живот­ных (Чон ‘волк’, Эля ‘орел’, Ноха ‘собака’); (б) назва­ния раз­лич­ных рас­те­ний (Цецкя ‘цве­ток’); (в) некал­мыц­кие имена, ино­гда в свое­об­раз­ной кал­мыц­кой тран­скрип­ции (Вазьки — Васи­лий, Микула — Нико­лай, Ягур — Егор). В совре­мен­ной кал­мыц­кой антро­по­ни­мии встре­ча­ются отче­ства и фами­лии, вос­хо­дя­щие к этим име­нам: Нохаев, Ноха­е­вич, Чоное, Чонаев.

Двой­ные имена были рас­про­стра­нены у кал­мы­ков быв­шего Яндыко-Мочаж­ного, Хоше­ут­ского, Эрке­те­нев­ского улу­сов, напри­мер: Санж-Гаря (у кал­мы­ков Хоше­утов­ского улуса Санж-Ара), Эрдни-Хал, Церен-Дорж; в насто­я­щее время такие имена сохра­ня­ются в форме отчества.

Обы­чай табу­и­ро­ва­ния имен (хадм) тре­бо­вал от невестки, при­шед­шей в семью мужа, иска­же­ния соб­ствен­ных имен род­ствен­ни­ков мужа. Так рож­да­лись «новые» имена: вме­сто Бадм. жен­щина про­из­но­сила Ядм, вме­сто Дорж — Ерж.

До рево­лю­ции ста­нов­ле­ние фами­лий у кал­мы­ков свя­зано с появ­ле­нием рус­ской бюро­кра­ти­че­ской адми­ни­стра­ции в кал­мыц­кой степи, с хри­сти­а­ни­за­цией части кал­мы­ков. Фами­лии обра­зо­вы­ва­лись от имени отца: Эрдни — Эрд­ниев, Бадма — Бад­маев, Кичик — Кичи­ков.

Так, если имя кал­мыка Нема, фами­лия Дор­джиев, зна­чит, имя его отца — Дордж, а фами­лия детей Нема Дор­джи­ева будет Нема­евы.

Отче­ства появи­лись позд­нее, когда фами­лия стала наслед­ствен­ной. Отче­ство опре­де­ля­ется по имени отца.

AM кал­мы­ков состоит из фами­лии, пере­да­ва­е­мой по наслед­ству, имени и отче­ства, обра­зу­е­мого от имени отца. При скло­не­нии изме­ня­ется только послед­няя еди­ница антро­по­ни­ми­че­ской модели, т. е. Лиджиев Бова Насу­но­вич — Лиджиев Бова Насу­но­ви­чин или Бова Насу­но­вич Лиджи­е­вин.

Рас­про­стра­нен­ной фор­мой обра­ще­ния к зна­ко­мому лицу было имя, в то время как для обра­ще­ния к незна­ко­мому лицу выби­рали один из сле­ду­ю­щих тер­ми­нов: эгч ‘стар­шая сестра’, ду куукн ’млад­шая сестра’, ах ‘стар­ший брат’, де кевун ‘млад­ший брат’, эж ‘мать’, аав ‘отец’, упо­треб­ляв­ши­еся собе­сед­ни­ками в зави­си­мо­сти от воз­раста друг друга, их вза­и­мо­от­но­ше­ний, ситу­а­ции и т. п. При офи­ци­аль­ном обра­ще­нии ука­зы­ва­лась долж­ность чело­века, к кото­рому обра­ща­лись: ахлач ‘началь­ник’, дарга ‘сбор­щик налогов’.

Умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ную форму имени упо­треб­ляли в основном‘только по отно­ше­нию к детям и девуш­кам: Кер­мен — Кермэ или Кермэш, Первэ — Пер­вэш.

Лите­ра­тура

1. Дар­ба­кова В. П. Этно­гра­фи­че­ский аспект изу­че­ния антро­по­ни­мов кал­мы­ков. — Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. М., 1970.

2. Кал­мыц­кие имена.— Спра­воч­ник лич­ных имен наро­дов РСФСР. М., 1979.

Каракалпаки

Кара­кал­паки состав­ляют основ­ное насе­ле­ние Кара­кал­пак­ской АССР, вхо­дя­щей в состав Узбек­ской ССР. Общая чис­лен­ность кара­кал­па­ков в СССР — 303 тыс. чело­век; при­чем подав­ля­ю­щее боль­шин­ство живет на тер­ри­то­рии Кара­кал­пак­ской АССР и лишь отдель­ные локаль­ные группы кара­кал­па­ков — в Хорезмской и Бухар­ской обла­стях Узбек­ской ССР, в Фер­ган­ской долине и в Север­ном Турк­ме­ни­стане. За пре­де­лами Совет­ского Союза кара­кал­паки живут отдель­ными селе­ни­ями в Афган­ском Тур­ке­стане — вблизи Мазари-Шерифа, а также в окрест­но­стях Джелалабада.

Кара­кал­пак­ский язык при­над­ле­жит к кып­чак­ско-ногай­ской под­группе кып­чак­ской группы тюрк­ской язы­ко­вой семьи.

Совре­мен­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель кара­кал­па­ков состоит из имени, отче­ства и фами­лии, при­чем отче­ства и фами­лии обра­зу­ются в резуль­тате вли­я­ния рус­ской AM по рус­скому типу, с рус­скими антро­по­ни­мо­об­ра­зу­ю­щими аффик­сами, напри­мер: Кал­бай Мак­се­то­вич Жол­да­с­баев, Азира Науры­зовна Ома­рова. Однако подоб­ная AM более или менее устой­чиво (для вновь рож­да­ю­щихся) сло­жи­лась лишь к 50‑м годам нашего сто­ле­тия. В доре­во­лю­ци­он­ный период AM кара­кал­па­ков состо­яла из имени и отче­ства, послед­нее было дву­член­ным и вклю­чало имя отца и ука­за­ние, сыном или доче­рью послед­него явля­ется име­ну­е­мый, напри­мер: Кал­бай Мак­сет улы, т. е. Кал­бай сыя Мак­сета, Азира Наурыз кызы, т. е. Азира дочь Наурыза. Непо­сред­ственно после Октябрь­ской рево­лю­ции впер­вые стали скла­ды­ваться фами­лии по образцу рус­ских; в тот период обра­зо­вы­ва­лись они от имени отца: Кал­бай Мак­се­то­вич Мак­се­тов, Азира Науры­зовна Науры­зова. Инте­ресно отме­тить, что в это время жен­щины, выходя замуж, брали за основу фами­лии имя мужа, напри­мер, Азира Науры­зовна Калым­бе­това,— имя жен­щины, кото­рая заму­жем за Калым­бе­том Юсу­по­ви­чем Юсуповым.

Фами­лия как тако­вая, т. е. наслед­ствен­ное имя, в основ­ном сло­жи­лась у кара­кал­па­ков лишь к 50‑м годам нашего сто­ле­тия1.

В имен­нике кара­кал­па­ков по про­ис­хож­де­нию явственно выде­ля­ется несколько пластов.

Пер­вый пласт — наи­бо­лее древ­ние имена и, однако, до сих пор наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные среди кара­кал­па­ков. Эти имена ота­пел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния, т. е. обра­зо­ваны от соб­ственно кара­кал­пак­ских слов, обла­дают про­зрач­ной эти­мо­ло­гией и обще­из­вест­ным зна­че­нием2.

_____________

1 Жен­щины в насто­я­щее время, как пра­вило, при­ни­мают фами­лию мужа.

По семан­тике можно выде­лить внутри этого пла­ста ряд, групп: (1) мно­го­чис­лен­ные имена, обра­зо­ван­ные от назва­ний живот­ных,— Нар­бай, Нарым­бай, Нар­жан (свя­заны с назва­нием вер­блюда), Жыл­кы­бай (свя­зано с назва­нием лошади), Кош­кар­бай (свя­зано с назва­нием барана), Тэкеш ‘козел’, Ары­слан ‘лев’, Бори­бай, Бори­бек (свя­заны с назва­нием волка), Кун­дыз ‘выдра’, Бур­кит­бай (свя­зано с назва­нием орла), Кар­шыга ‘яст­реб’ и т. д. Таких имен в имен­нике кара­кал­па­ков немало; (2) имена, обра­зо­ван­ные от назва­ний рас­те­ний, — Жын­гыл­бай (свя­зано с назва­нием гре­бен­щика), Камыс­бай (свя­зано с назва­нием камыша); мно­го­чис­лен­ные жен­ские имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями цве­тов,— Алма­гул ‘цве­ток яблони’, Анар­гул ‘цве­ток гра­ната’ и др.; (3) имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями метал­лов, мине­ра­лов, дра­го­цен­ных кам­ней, — Полат ‘сталь’, Темир­бек (свя­зано с назва­нием железа), Алтын, Алтын­гул (свя­заны с назва­нием золота), Гуми­сай, Кумис (свя­заны с назва­нием серебра), Хин­жи­гул (свя­зано с назва­нием жем­чуга), Гэухэр ‘брил­ли­ант’ и т. п.; (4) имена, свя­зан­ные с обо­зна­че­ни­ями качеств и свойств чело­века, — Жак­сы­бай, Жак­сы­лык ‘хоро­ший’, ‘доб­рый’, ‘доб­рота’, Сулуу ‘кра­си­вая’, Батыр­бай ‘бога­тырь’, ‘храб­рый’, Кууат ‘опора’, ‘сила’, Мий­ир­гул ‘забот­ли­вая’ и т. д.; (5) имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями звезд, солнца, пла­нет, луны, — Жул­дыз ‘звезда’, Кун­су­луу ‘кра­си­вое солнце’, Шол­пан ‘Венера’, Айму­рат, Айжак, Айсары (свя­заны с назва­нием луны); (6) имена, харак­те­ри­зу­ю­щие при­род­ные усло­вия, как-то свя­зан­ные с обсто­я­тель­ствами рож­де­ния име­ну­е­мого,— Боран­бай, Дауыл­бай (от назва­ний бурана, ура­гана), Дарья­бай (свя­зано с назва­нием реки), Тениз­бай (свя­зано с назва­нием моря и др.); (7) имена, свя­зан­ные с заня­ти­ями насе­ле­ния, — Жыл­кы­ай­дар ‘табун­щик’, Козы­ба­гар ‘пасу­щий ягнят’, Кой­ба­гар ‘пасу­щий овец’ и др.; (8) имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями наро­дов и пле­мен,— Казак­бай, Турк­пен­бай, Кыят­бай (9) имена, свя­зан­ные с топо­ни­мами,— Кып­чак­бай, Мой­нак­бай, Нокис­бай, Кон­грат­бай, Зерав­шан, Чар­джуй; (10) имена, свя­зан­ные с име­нами героев эпоса, — Рустам, Алпа­мыс, Едиге, Коблан, а также с име­нами вид­ных дея­те­лей кара­кал­пак­ской исто­рии и куль­туры, — Айдос, Ерна­зар, Бер­дах; (11) имена, свя­зан­ные с тер­ми­нами род­ства, — Ата­бай, Ата­жан (свя­заны с обо­зна­че­нием деда), Жий­ен­бай, Нага­ши­бай (свя­заны с назва­нием пле­мян­ника); (12) имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями ору­дий труда и ору­жия,— Бал­га­бай (от назва­ния молотка), Бал­та­бай (от назва­ния топора), Орак ‘серп’, Най­за­бай (от назва­ния копья), Кылышбай (от назва­ния сабли) и др.; (13) имена-обе­реги, дан­ные с целью обма­нуть злых духов, вера в кото­рых долго сохра­ня­лась в народе,— Ийт­же­мес ‘тот, кого не ест собака’, Ийте­мер ‘тот, кото­рый сосет собаку’, Шагал­бай (от назва­ния шакала), Гар­га­бай (от назва­ния вороны); (14) имена-закли­на­ния, типа Тур­сын, Турды букв, ‘пусть живет’, Коп­жур­син букв, ‘пусть долго ходит’, Улбол­сын букв, ‘пусть будет сын’ (поже­ла­ние муж­ского потом­ства), Угыл, Угы­л­жан, Улбийке, Улбо­ган, а также Тохта, Кой­сын ‘оста­но­вись’ (в смысле поже­ла­ния пре­кра­ще­ния рож­де­ния доче­рей) и др.; (14) имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями празд­ни­ков, типа Наурыз ‘Новый год’, Айме­реке ‘лун­ный празд­ник’, Бай­рам ‘празд­ник’3.

_____________

2 Мно­гие из этих имен намного «старше» самого кара­кал­пак­ского народа, и кара­кал­пак­ского языка и вос­хо­дят к имен­нику сред­не­ве­ко­вых тюр­ко­языч­ных пред­ков каракалпаков.

Муж­ские и жен­ские имена пер­вой группы, есте­ственно, раз­ли­ча­ются по семан­тике: муж­ские имена, как пра­вило, соот­но­сятся с луч­шими каче­ствами, при­су­щими силь­ному полу, т. е. такими, как доб­лесть, храб­рость, сила (Батыр­бай ‘храб­рый’, Палуан ‘борец’, Кууат ( опора’, ‘сила’); жен­ские имена обра­зо­ваны от основ, обо­зна­ча­ю­щих доб­ро­де­тель сла­бого пола; мно­гие из жен­ских имен имеют в своем составе лек­сему гул ‘цве­ток’ (Гулайым, Гул­ба­зар, Гул­бийби, Гул­жан и т. д.) или ай ‘луна’ (Айгул, Айжа­мал, Айжан, Айсу­луу и др.). Есть такие жен­ские имена, как Алтын ‘золото’, Кумис ‘серебро’, Якыт ‘яхонт’, Гэухэр ‘брил­ли­ант’, Сулуу ‘кра­си­вая’, Сырга ‘серьга’, Мар­жан ‘бусы’ и т. п.

Вто­рая группа имен свя­зана с исла­мом и исла­ми­за­цией кара­кал­па­ков. Это имена араб­ского или биб­лей­ско-мусуль­ман­ского про­ис­хож­де­ния: Мухам­мад, Алий, Сулей­ман, Омар, Осман, Ийса, Ийсак, Ислам, Алим, Фатима, Алийма, Салийма, Камийла, Карийма и др. Однако этих имен зна­чи­тельно меньше, чем имен пер­вой группы.

В 30–40‑е годы нашего сто­ле­тия неко­то­рое рас­про­стра­не­ние полу­чили имена-ново­об­ра­зо­ва­ния, или антро­по­нимы-нео­ло­гизмы, свя­зан­ные с кол­лек­ти­ви­за­цией, с уча­стием кара­кал­па­ков в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне, с рас­про­стра­не­нием среди кара­кал­пак­ского насе­ле­ния зна­ний о дея­те­лях рево­лю­ции и героях граж­дан­ской войны, о луч­ших пред­ста­ви­те­лях рус­ской и миро­вой куль­туры и т. п.: Кол­хоз­бай, Канал­бай, Авто­мат, Само­лет, Женис ‘победа’, Фрунзе, Тель­ман, Пуш­кин, Бай­рон и др. Теперь имена такого типа встре­ча­ются нечасто.

Нако­нец, неко­то­рое рас­про­стра­не­ние в насто­я­щее время полу­чили имена рус­ского и запад­но­ев­ро­пей­ского (через рус­ский) про­ис­хож­де­ния: Вла­ди­мир, Юрий, Роза, Зоя, Свет­лана, Тамара, Марат, Клара, Венера и др. Эти имена под­час упо­треб­ля­ются и в каче­стве вто­рых, неофи­ци­аль­ных, имен; с основ­ным име­нем они имеют общим пер­вый слог или даже лишь первую букву: Сар­сен­бай — Саша, Джу­ма­на­зар — Жорж, Набира — Нина и др. Инте­ресно отме­тить, что такие имена упо­треб­ля­ются не только при обще­нии с рус­скими, но и очень часто в среде кара­кал­пак­ского насе­ле­ния, даже в семье (исклю­чая стар­шие воз­расты), что, несо­мненно, сле­дует рас­смат­ри­вать как одно из про­яв­ле­ний все­сто­рон­него вли­я­ния на кара­кал­па­ков рус­ской культуры.

3 Обе­ре­гами, видимо, слу­жили также мно­гие имена, вос­хо­дя­щие к назва­ниям живот­ных, напри­мер Бори­бай, Бур­кит­бай, неко­то­рые имена, свя­зан­ные с назва­ни­ями ору­дий труда и ору­жия: Бал­та­бай, Кылыш­бай (от назва­ний топора, сабли); пред­меты из железа, как известно, у мно­гих наро­дов слу­жили оберегами.

По тра­ди­ции имя ребенку давали стар­шие род­ствен­ники (дед и бабка, стар­ший брат отца или матери и др.); ино­гда это делали и сами роди­тели. Нередко ребе­нок полу­чал имя-поже­ла­ние обре­сти каче­ства, обо­зна­ча­е­мые име­нем. Часто имена бра­тьев, сестер или отца и сыно­вей были созвучны друг другу: Пахрат­дин, Сипатдин, Бау­ет­дин, Кара­мат­дин, Жела­лат­дин, Ила­лат­дин; Айт­жан, Досжан, Есжан, Косжан; Айсара, Гул­сара, Бий­би­сара.

Кара­кал­пак на всю жизнь полу­чал одно имя. Однако в слу­чае какой-либо кри­ти­че­ской ситу­а­ции (тяже­лая болезнь и т. п.), воз­ни­кав­шей в период дет­ства, ребенку давали еще допол­ни­тель­ное имя.

Напри­мер, изве­стен слу­чай, когда в допол­не­ние к основ­ному имеии Сер­жан после тяже­лой болезни маль­чику дали еще имя Нарым­бай.

Вто­рым име­нем поль­зо­ва­лись в ауле, но не все, а опре­де­лен­ный круг лиц, и прежде всего жен­щины-невестки4.

К дру­зьям и вообще к хорошо зна­ко­мым ровес­ни­кам обра­ща­ются по имени. Довольно рас­про­стра­нены также при­бав­ля­е­мые к имени такие фор­манты, как -бай, ‑джан, ‑хан (Досжан­бай, Амет­бай, Али­ма­хан, Сабыр­джан, Бахыт­жан), при­да­ю­щие обра­ще­нию отте­нок ува­жи­тель­но­сти, почти­тель­но­сти и в то же время лас­ка­тель­но­сти. Эту же функ­цию выпол­няет форма обра­ще­ния (в основ­ном к муж­чи­нам), обра­зо­ван­ная от началь­ного слога имени (или даже только пер­вой буквы) и фор­манта -аке, ‑еке: Саке от Сабыр, Пиреке от Пир­на­зар и т. д.

В обра­ще­нии к стар­шим по воз­расту непре­менно при­сут­ствует ука­за­ние воз­раст­ной кате­го­рии в виде соот­вет­ству­ю­щего тер­мина род­ства: (-)ага ‘отец’, ‘стар­ший брат’, (-)ата ‘дед’, (-)апа гмать’, ‘стар­шая сестра’, (-)шеше ‘бабушка’: Кен­же­бай- ага, Казак­бай-ата, Айым­хан-апа, Алима-щеше и т. д. В каче­стве обра­ще­ния эти тер­мины широко упо­треб­ля­ются и без пред­ше­ству­ю­щего имени. Ино­гда подоб­ным же обра­зом обра­ща­ются и к млад­шим по воз­расту, с добав­ле­нием тер­ми­нов (-)карын­дас ‘млад­шая сестра’, (-)иним ‘млад­ший брат’, ‘бра­тишка’.

В про­шлом имя мужа и его род­ствен­ни­ков было табу­и­ро­вано для жен­щин; жена к мужу обра­ща­лась ино­ска­за­тельно, напри­мер Тур­сын­бай­ынг агасы ‘отец Тур­сын­бая’, его бра­тьев назы­вала тер­ми­нами свой­ства (кай­нага, мыр­зага) или опи­са­тельно — ортаншы ‘сред­ний’, киш­кене ‘млад­ший’ или кара бала, сары бала ‘чер­ный парень’, ‘жел­тый парень’; в кос­вен­ном раз­го­воре допус­ка­лось также упо­треб­ле­ние сокра­щен­ного, иска­жен­ного табу­и­ро­ван­ного имени, напри­мер: Жол-кай­нага от имени Жолым­бет, Мурат-кай­нага от имени Тур­ды­му­рат, Кал­лы­кай­нага от имени Каллы и т. п.

_____________

4 Видимо, это было свя­зано с опа­се­нием вре­до­нос­ной магии со сто­роны ино­род­цев. В насто­я­щее время эти обы­чаи ото­шли в прошлое.

При обра­ще­нии к офи­ци­аль­ным лицам назы­вали долж­ность чело­века или его титул, имя в дан­ном слу­чае упо­треб­ляли редко: бий-ага, мураб-ага, молла-ага или молла Кур­бан­бай и т. п.; подоб­ные спо­собы обра­ще­ния к офи­ци­аль­ным лицам рас­про­стра­нены и теперь: мугал­лим-ага (обра­ще­ние к учи­телю; мугал­лим ‘учи­тель’), мугал­лим-апа (обра­ще­ние к учи­тель­нице), баслык-ага (обра­ще­ние к пред­се­да­телю кол­хоза). При офи­ци­аль­ном обра­ще­нии часто упо­треб­ля­ется слово жол­дас ‘това­рищ’, кото­рое ста­вится перед фами­лией (жол­дас Бек­бер­ге­нов). В среде интел­ли­ген­ции в насто­я­щее время к офи­ци­аль­ным лицам при­нято обра­ще­ние и по имени и по отче­ству (Реим­бай Кари­мо­вич), тогда как в быту пред­по­чи­тают еще поль­зо­ваться тра­ди­ци­он­ной фор­мой обращения.

Лите­ра­тура

1. Кара­кал­пак­ско-рус­ский сло­варь. Под ред. Бас­ка­кова Н. А. М., 1958.

2. Сне­са­рев Г. П. Люди и звери (Этно­гра­фи­че­ские поиски в обла­сти культа живот­ных). — Совет­ская этно­гра­фия. М., 1972, № 1.

3. Сне­са­рев Г. П. Реликты дому­суль­ман­ских веро­ва­ний и обря­дов у узбе­ков Хорезма. М., 1969.

Карелы

Карелы (общая чис­лен­ность 138 тыс. чело­век) — основ­ное насе­ле­ние Карель­ской АССР; карелы живут также в Кали­нин­ской и дру­гих обла­стях СССР. Карель­ский язык при­над­ле­жит к при­бал­тий­ско-фин­ской под­группе финно-угор­ской язы­ко­вой семьи.

Боль­шин­ство совре­мен­ных карель­ских лич­ных имен явля­ются заим­ство­ва­нием, в основ­ном из рус­ской антро­по­ни­мии. Рус­ские имена пре­тер­пели опре­де­лен­ные изме­не­ния в про­цессе адап­та­ции к карель­скому языку, т. е. его фоне­ти­че­ской системе, лек­си­че­ской струк­туре и мор­фо­ло­ги­че­скому строю. В итоге карель­ское зву­ча­ние зна­чи­тельно отли­ча­ется от рус­ского. Так, рус­ское имя Геор­гий (Егор) пре­вра­ти­лось в карель­ском в Дюр­гий, Дёхор, Дёша; Фео­дор ~ Фёдор (Федя) — в Ходари, Хуоти; Иаков~Яков (Яша) — в Дюакко, Дюо­кощ Ана­ста­сия (Настя)— в Настой, Нашто и т. д. Про­из­но­ше­ние в карель­ском языке все­гда с уда­ре­нием на пер­вом слоге. В насто­я­щее время в офи­ци­аль­ных слу­чаях, в доку­мен­тах, как пра­вило, упо­треб­ля­ются рус­ское напи­са­ние и про­из­но­ше­ние имен и фамилий.

До вве­де­ния на Руси хри­сти­ан­ства у карел были рас­про­стра­нены имена язы­че­ские, отра­жа­ю­щие раз­лич­ные каче­ства и свой­ства людей, их физи­че­ские осо­бен­но­сти. Такие имена сохра­ни­лись в род­ствен­ном карель­скому фин­ском языке. Их следы частично обна­ру­жи­ва­ются в неко­то­рых совре­мен­ных фами­лиях карел, напри­мер: Лем­бо­евы от лембо ‘черт’, ‘леший’; Ребо­евы от ребо ‘лиса’. Нередко семан­тика имен харак­те­ри­зует отно­ше­ние роди­те­лей к детям, кото­рым выби­рают имена, напри­мер: Той­ветту ‘[долго]жданный’; Айникки ‘един­ствен­ная’, Урхо ‘герой’ и т. д. Ряд древ­них карель­ских имен встре­ча­ется, в част­но­сти, в народ­ном эпосе «Кале­вала»: герои эпи­че­ских рун носят имена древ­них язы­че­ских богов: Калева, Вяйня~Вяйнямё, Илмари, Ахти, Унто и др. Древ­ние имена у карел (так же как неко­то­рые фин­ские имена в насто­я­щее время) сохра­няли смыс­ло­вую связь со сло­вами, от кото­рых произошли.

Име­но­ва­ние в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах имеет трех­член­ную форму — имя, отче­ство и фами­лия, как и у рус­ских. В раз­го­вор­ном же языке в живом обще­нии часто фами­лию опус­кают и огра­ни­чи­ва­ются лич­ным име­нем или лич­ным име­нем с име­нем отца, т. е. чаще исполь­зу­ются одно­член­ная и дву­член­ная формы, напри­мер: Микко (от рус. Михаил) или Олек­сейн Микко (Михаил Алек­се­е­вич), Васси (от рус. Васи­лиса) или Ийва­нан Васси (Васи­лиса Ива­новна), Машу (от рус. Мария) или Дёчун Машу (Мария Евсеевна).

Наряду с офи­ци­аль­ной фами­лией нередко суще­ствует и дру­гая — фами­лия-про­звище. Напри­мер, Васи­лий Леон­тье­вич Сидо­ров в своем селе назы­вался Лево­нен (т. е. по отцу, но не по отче­ству), или Сав­ва­тий Сте­па­но­вич Евсеев имел про­звище Сте­па­нов. Это одно­член­ные про­звища. В книге Нико­лая Яккола «Водо­раз­дел» (Пет­ро­за­водск, 1972) при­во­дятся дву­член­ные про­звища: Пулька-Поавила (Пулька-Павел — так про­звали чело­века за то, что про­гло­тил пулю), Хёкки-Хуот­ари (Дурак- Федор), Хуйму-Хуоти (Шаль­ной Федя) и др.

Мно­гие рус­ские имена, пол­ные и сокра­щен­ные, настолько изме­ни­лись при заим­ство­ва­нии их карель­ским язы­ком, что их трудно «узнать», ср., напри­мер: Ахава, Охво — Ага­фон, Рийго, Ристо — Гри­го­рий, Теп­пана — Степан~Стефан, Оннёй — Андрей и т. д. В зна­чи­тель­ной сте­пени это объ­яс­ня­ется тем, что хотя в ста­рину при кре­ще­нии дава­лось имя по «свят­цам», его зву­ча­ние в карель­ском языке опре­де­ля­лось не офи­ци­аль­ным, а рус­ским народ­ным про­из­но­ше­нием, и прежде всего севе­ро­рус­ским ока­ньем, про­сле­жи­ва­ю­щимся в име­нах, начи­на­ю­щихся на -а: рус. Авдий (Авдей) — севе­ро­рус. Овдей — карел. Оудей, Оудокка; рус. Алек­сий (Алек­сей) — севе­ро­рус. Олек­сий — карел. Олёша, Олёкси, Олёй; рус. Андрей — севе­ро­рус. Ондрей — карел. Онтро, Оникка, Оннёй и др., рус. Акви­лина (Аку­лина) — севе­ро­рус. Оку­лина — карел. Оку. Рус­ское жен­ское имя Евдо­кия в карель­ском языке зву­чит Оутти из севе­ро­рус­ского народ­ного Овдо­кия (Овдо­тья).

Соб­ствен­ные имена, заим­ство­ван­ные из рус­ского языка карель­ским, под­чи­ня­ются зако­но­мер­ным фоне­ти­че­ским изменениям.

1. В част­но­сти, рус­ский взрыв­ной [г] в начале и в сере­дине слова в карель­ском часто соот­вет­ствует фри­ка­тив­ному [х] в диа­лек­тах (про­из­но­сится с при­ды­ха­нием, как в укра­ин­ском гай, мага­зин): рус. Гера­сим — карел. Херо(й); Гурий — Хуро(й); Геор­гий (Егор) — Йохора, Дёхор.

2. В лич­ных име­нах на месте рус­ского [ф] в начале и сере­дине слова часто появ­ля­ется [х] (а также соче­та­ния [хк], [хп], [хв], [п]): Филипп — Хилиппа, Хилиппя, Хилппа, Хилой; Фома — Хома; Фео­дор (Фёдор) — Ходари, Хуо­дари; Федул — Хеду, Худула; Софрон — Сохрой; Евфи­мий (Ефим)—Дехкимя, Декки; Фео­фан (Фофан) — Хуох­пой; Афа­на­сий — Охвой; Пар­фе­ний — Парп[п]ой и т. д.

3. Рус­ский [в] в начале и в сере­дине слова в заим­ство­ван­ных име­нах в карель­ском зву­чит как [б]: Вла­ди­мир — Блади, Иван — Ийбу.

Заим­ство­ван­ные карель­ским язы­ком лич­ные имена могут высту­пать в умень­ши­тель­ной или лас­ка­тель­ной форме, обра­зу­ю­щейся путем при­со­еди­не­ния суф­фикса. В част­но­сти, очень рас­про­стра­нен суф­фикс -ой (-ёй), име­ю­щий зна­че­ние зва­тель­ного падежа, напри­мер: Олёй (от Алек­сей), Онтой (от Антон), Арь­тёй (от Артем), Хау­рой (от Гав­риил), Дёа­ной (от Даниил), Еусой от Евсей), Ийшой (от Исаакий~Исаак), Коной (от Конон), Мар­той (от Мар­тин), Мелой (от Мелетий~Мелентий), Пешой (от Петр) ‚Терой (от Терен­тий), Ханой (от Федот~Феодот) и т. д. В такой же функ­ции довольно рас­про­стра­нен суф­фикс ‑ей: Оудей (от Авдей~Авдий), Анг­гей (от Аггей), Вас­се­лей (от Васи­лий), Охрей (от Ефрем) и др. Наряду с этими фор­мами карелы упо­треб­ляют и рус­ские раз­го­вор­ные формы лич­ного имени, как фоне­ти­че­ски изме­нен­ные, так и без изме­не­ний, напри­мер: Саша (Шаша, Шаня), Леша, Офоня, Вася: (Васька, Ваське), Володя (Влади, Блади), Даня (Даниил), Ваня (Иван, Ийво, Ийбу), Миша, Паша (Пау­шши), Пеша (Педри~Петр), Вера, Дуня, Зина, Нина и т. д.

В наше время у карел стали рас­про­стра­няться новые имена, напри­мер, такие, как Ким, Спар­так, а также рус­ские (Свет­лана) и запад­но­ев­ро­пей­ские (Роза) имена.

Отче­ства среди карел при­няты только в офи­ци­ально-дело­вом обще­нии, в среде город­ского насе­ле­ния; их можно также услы­шать в деревне при под­черк­нуто веж­ли­вом обра­ще­нии. Отче­ства обра­зу­ются по рус­скому образцу: Мария Евсе­евна (неофи­ци­ально — Дёчун Машу), Васи­лиса Ива­новна (неоф. — Ийва­нан Васси), Михаил Алек­се­е­вич (неоф. — Олёк­сейн Микко). Однако на селе в обыч­ном повсе­днев­ном обще­нии одно­сель­чан назы­вают не по отче­ству, а по имени отца в соче­та­нии с лич­ным име­нем: Дехи­ман Мий­трей (Дмит­рий сын Ефима), Онён Пеша (Петр сын Афанасия~Офони), Иллян Дякку (Яков сын Ильи) и др.

Замуж­них жен­щин в селе име­нуют ино­гда не по отцу, а по мужу: Иллян Мат­рюой (Мат­рена жена Ильи; если же речь о неза­муж­ней, то это же имя озна­чает Мат­рена дочь Ильи). Детей вдовы назы­вают по имени матери: Окку­лин Гощти (Костя ~ Кон­стан­тин сын Аку­лины).

Фами­лии в карель­ском языке либо рус­ского про­ис­хож­де­ния, либо созданы по образцу рус­ских фами­лий. Чаще всего они обра­зо­ваны от имени деда, отца или прадеда.

Напри­мер, в книге карель­ского писа­теля Антти Тимо­нена «Мы карелы» (М., 1974) одни из пер­со­на­жей гово­рит: «Меня Суа­вой (т. е. Савва) (кур­сив наш. — В. Л.) зовут. А в деревне больше всего назы­вают по отцу да по деду». Этот пер­со­наж волею автора — сын Сте­пана Евсе­ева, зна­чит, деда Саввы звали Евсеем.

Мно­гие карель­ские фами­лии обра­зо­ваны от карель­ских апел­ля­ти­вов, кото­рые нередко высту­пали в каче­стве про­звищ, упо­треб­ляв­шихся до рево­лю­ции в каче­стве имен соб­ствен­ных или вме­сте с ними в функ­ции опре­де­ле­ния, напри­мер: Тух­кины от тухка ‘зола’, Лан­гу­евы от лангу ‘нить’, ‘силок’, ‘петля’, Липа­евы от липата ‘мор­гать’, Пиво­евы от пиво ‘горсть’, Чупа­евы и Чуп­пу­евы от чуппу ‘угол’, ‘уго­лок’ (внут­рен­ний), Кур­коев от курки (курги) ‘журавль’ и др. Много фами­лий про­изо­шло от топо­ни­мов, напри­мер: Кун­до­зе­ровы от назва­ния оз. Кун­до­зеро, Пала­сё­ловы от назва­ния насе­лен­ного пункта Пала­сельга (‘горе­лая сельга’) и др. Инте­ресны фами­лии, про­ис­шед­шие от рус­ских имен, кото­рые вошли в карель­ский имен­ник, и сохра­нив­шие рус­ские имена в карель­ской фоне­ти­че­ской форме, напри­мер: Гар­ло­евы (Хау­рой — Гав­риил), Гот­чи­евы (Хотий, Хуоти, Ходари — Фео­дор), Ану­ковы (Онёкка — Ондрей, Андрей), Теп­по­евы (Теп­пана — Сте­пан), Года­ревы (Ходари — Фёдор), Таро­евы (Тарой — Тарас, Тара­сий) и т. д.

Карель­ские фами­лии обра­зу­ются с помо­щью суф­фик­сов -ов, ‑ев, так же как это широко рас­про­стра­нено и среди рус­ских фами­лий. Однако в связи с тем, что суф­фиксы часто при­со­еди­ня­ются к дву­слож­ной глас­ной основе, фами­лии полу­чают харак­тер­ное зву­ча­ние в конце слова на -оев, ‑иев, ‑аев, ‑уев, напри­мер: Горл[о]ев (основа гар/ло-), Пив[о]ев, Юнг[и]ев, Лип[а]ев, Ланг[у]ев, Стуйг[у]ев и т. д.

Наряду с пред­по­чти­тель­ным напи­са­нием карель­ских имен в их рус­ском зву­ча­нии в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах в худо­же­ствен­ной лите­ра­туре допус­ка­ется их напи­са­ние в карель­ском произношении.

Напри­мер, в упо­мя­ну­той выше книге Антти Тимо­иена фигу­ри­руют, в част­но­сти, пер­со­нажи Вас­со­лей Анти­пов (сын Онтиппы), Олек­сей, Рийко, Ярас­сима, Охво и Стах­вей, Мала­ниэ, Ёвке­ниэ, Ока­ха­виэ и т. д.

Лите­ра­тура

1. Jalo Kalima. Slaavilaisperainen sanastomme. Tutkimus itamerensuomalaisten kielten slaavilaisperaisista lainasanoista.— Suomalaisen Kirjallisuuden Seuran toimituksia 243. osa. Helsinki, 1952.

2. Karjalan kielen sanakirja. 1 osa (A—J). Suomalais-Ugrilainen Seura. Helsinki, 1968.

3. Pekka Pohjanvalo. Salmin murteen sanakirja. 1 osa. Helsinki, 1947.

4. Pertti Virtaranta. Lyydilaisia teksteja. 1. Suomalais-Ugrilainen Seura. Helsinki, 1961.

5. Taydennys osa. Suomalaisen Kirjallisuuden seuran toimituksia 233, osa. Helsinki, 1950.

6. Viljo Nissila. Suomalaista nimistontutkimusta. — Suomalaisen Kirjallisuuden Seuran toimituksia 272. osa. Helsinki, 1950.

Качины

Качины (цзинпо) 1 живут в Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­лике Бир­ман­ский Союз в штате Качин, а также в штате Шань. Общая чис­лен­ность этого народа 640 тыс. человек.

Языки группы цзинпо при­над­ле­жат к тибето-китай­ской язы­ко­вой семье.

Про­цесс фор­ми­ро­ва­ния имен у цзинпо 2 свя­зан с неко­то­рыми чер­тами их этни­че­ской истории.

Качины — это самый моло­дой этни­че­ский ком­по­нент Бирмы (и, как часто гово­рят, самый мобиль­ный): пер­вое упо­ми­на­ние о качи­нах в лето­писи дати­ру­ется VII-IX вв. н. э., а послед­нее суще­ствен­ное их пере­дви­же­ние отно­сят к концу XIX в. В этом общем про­цессе мигра­ций качины «рас­тя­ну­лись», и воз­раст их посел­ков раз­ли­чен: наи­бо­лее «ста­рыми» ока­за­лись посе­ле­ния в отда­лен­ных от дорог рай­о­нах высо­ко­гор­ной зоны про­вин­ции Юнь­нань (не слу­чайно китай­ские источ­ники о цзинпо этих рай­о­нов име­нуют их шань­тоу букв, ‘оби­та­тели «головы горы»’). Конечно, и они со вре­ме­нем вовле­ка­лись в меж­эт­ни­че­ские кон­такты, но про­цесс соци­аль­ного раз­ви­тия шел у них замед­лен­ными тем­пами, и потому фор­ми­ро­ва­ние клас­со­вого обще­ства у них завер­ши­лось недавно. Про­дви­нув­ши­еся к югу группы вышли к пло­до­род­ным доли­нам вер­хо­вьев Ира­вади. Они закре­пи­лись у гор­ных тор­го­вых путей и троп. «Пошлин­ные» доходы сти­му­ли­ро­вали уско­рен­ное раз­ви­тие клас­со­вых отно­ше­ний, что при­вело к ран­не­клас­со­вому фео­даль­ному строю их обще­ства. Англий­ская коло­ни­аль­ная адми­ни­стра­ция исполь­зо­вала качи­нов для подав­ле­ния вос­ста­ний дру­гих наро­дов Бирмы; даже служа в поли­ции и в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных вой­сках, качин­ская моло­дежь резко отли­ча­лась по своим тра­ди­циям и обы­чаям от пред­ста­ви­те­лей дру­гих народов.

Впер­вые вопрос о лич­ном имени встал не только перед фео­даль­ной вер­хуш­кой, но и перед рядо­выми общин­ни­ками в период борьбы бир­ман­ского насе­ле­ния за неза­ви­си­мость. Тру­дя­щи­еся массы — все народ­но­сти без исклю­че­ния — вовле­ка­лись в поли­ти­че­скую жизнь. Таким обра­зом, чрез­вы­чайно воз­росла потреб­ность в «обще­ствен­ном имени» (ОИ, что одно­вре­менно может обо­зна­чать и офи­ци­аль­ное имя). ОИ имеет два раз­лич­ных смысла для самих качинов.

(1) В пре­де­лах сво­его «рода» или «пле­мени» (не только при лич­ном обще­нии, но и при упо­ми­на­нии имени чело­века в раз­го­воре о нем) — это имя, в кото­ром име­ется почет­ная при­ставка. В име­нах качи­нов-муж­чин исполь­зу­ются почет­ные при­ставки Zaw и Hkun, и пол­ное ОИ пер­вого сына пра­вя­щего вождя «рода» или «пле­мени» вме­сто Ма Gam ста­но­ви­лось Zaw Gam или Hkun Gam, а почет­ная при­ставка качи­нов-жен­щин и пол­ное имя пер­вой дочери пра­вя­щего вождя из Ма Kaw изме­ня­лось на Nang Kaw. Почет­ные при­ставки имели право пред­по­сы­лать сво­ему имени только дети от пер­вой жены пра­вив­шего вождя.3

_____________

1 Бир­манцы назы­вают их качин, а основ­ная масса их, про­жи­ва­ю­щая в пре­де­лах наци­о­наль­ного штата Качин, назы­ва­ется джинг пхо.

2 В насто­я­щей ста­тье изло­жен мате­риал по антро­по­ни­мии качи­иов, для кото­рых род­ным явля­ется севе­ро­ка­чин­ский диа­лект языка джинг­пхо (Бирма). Качи­ис­кий язык в КНР под­вергся силь­ному вли­я­нию китай­ского языка.

(2) Вне сво­его «рода» с паде­нием авто­ри­тета и утра­той поли­ти­че­ской роли и реаль­ной вла­сти пра­ви­те­лей-вождей роль ОИ боль­шого слоя новой соци­аль­ной вер­хушки и обще­ственно актив­ных качи­нов резко воз­рас­тает. Их ОИ кон­стру­и­ру­ется из наиме­но­ва­ния «домо­хо­зяй­ства», «рода» или «пле­мени» и поряд­ково-поло­вого ука­за­теля: напри­мер, по такому имени, как Gawlu Gam или Gawly Kaw, сразу видно, что имя, при­над­ле­жит соот­вет­ственно пер­вому сыну из «домо­хо­зяй­ства» и пер­вой дочери из того же «домо­хо­зяй­ства». Но эти же ОИ могут выгля­деть иначе, если им пред­по­сы­ла­ется назва­ние не «домо­хо­зяй­ства», а «рода», в кото­рый это «домо­хо­зяй­ство» вхо­дит, или «пле­мени», в кото­рое вхо­дит «род».

Дело в том, что у качи­нов до наших дней сохра­нена память о Пер­во­предке всех качи­нов, пря­мыми потом­ками кото­рого счи­та­ются предки-родо­на­чаль­ники пяти (а по неко­то­рым источ­ни­кам — семи или девяти) основ­ных пле­мен; число родов в каж­дом из этих пле­мен заре­ги­стри­ро­вано раз­лич­ное (15, 18, 17, 8 и 4). Со вре­ме­нем, осо­бенно в период раз­ви­тия фео­даль­ных отно­ше­ний, пер­вич­ные пле­мена и вхо­див­шие в них родо­вые группы, раз­рас­та­ясь, дро­би­лись, обра­зуя новые «роды» и ста­но­вясь сами новыми «пле­ме­нами». Поскольку это были уже еди­ницы новой соци­аль­ной струк­туры — фео­даль­ной, мы берем тер­мины «племя» и «род» в кавычки, сохра­няя их только потому, что в этни­че­ском созна­нии качи­нов они закре­пи­лись условно именно так. Новые «пле­мена» и «роды», как и у дру­гих наро­дов Юго-Восточ­ной Азии, состоят из семейно-род­стве­ниых общин. Спе­ци­фика их и состоит, может быть, в том, что до срав­ни­тельно недав­него вре­мени 4 насле­до­ва­ние шло по мино­рат­ному типу.

По сооб­ще­ниям бир­ман­ских инфор­ма­то­ров, поня­тие «домо­хо­зяй­ство» при­ме­ня­ется не очень четко: в числе упо­ми­на­е­мых ими «домо­хо­зяйств» можно встре­тить и наиме­но­ва­ния «родов» или «пле­мен».

Общее число домо­хо­зяйств, есте­ственно, доста­точно велико (оно, конечно, более двух сотен), но их наиме­но­ва­ния настолько широко известны, что они могут играть роль фами­лий. Но они не могут высту­пать в функ­ции лич­ного имени: между ними есть про­ме­жу­точ­ное звено — «серий­ное» имя. Этот (по нашему мне­нию, совер­шенно непри­год­ный) тер­мин полу­чил неко­то­рое хож­де­ние. Лучше, на наш взгляд, гово­рить о поряд­ково-поло­вом ука­за­теле (ППУ) и поряд­ково-поло­вом имени (ППИ). Если ОИ, как пра­вило, трех‑, четы­рех­сложны (наиме­но­ва­ние «домо­хо­зяй­ства» дву‑, трех­сложно и ППУ одно‑, дву­сло­жен), то ППИ дву‑, трех­сложно. Оно вклю­чает ППУ и слог имени. Соот­вет­ственно сво­ему назна­че­нию ППУ раз­личны для маль­чи­ков и для дево­чек, рож­да­ю­щихся в семье или «домо­хо­зяй­стве» 5, а также раз­личны «в серии»: пер­вый сын полу­чает ППУ иной, чем вто­рой, и т. д. В преж­нее время пере­чень поряд­ко­вых наиме­но­ва­ний был длин­нее, но сей­час счет ведется в малой семье, а не по «домо­хо­зяй­ству» в делом и число детей обо­его пола, как пра­вило, не пре­вы­шает десяти.

_____________

3 Этот обы­чай заро­дился в начале нашего века, а в про­шлом мно­го­жен­ство ари­сто­кра­тии качи­нов счи­та­лось пока­за­те­лем эко­но­ми­че­ского про­цве­та­ния семьи и все дети поль­зо­ва­лись в семье рав­ными пра­вами (в том числе и пра­вом на почет­ное имя).

4 Эти наблю­де­ния отно­сятся к 1957 г.

Нали­чие гото­вого реестра ППИ объ­яс­няют тра­ди­цией, согласно кото­рой ребе­нок дол­жен полу­чить имя от пови­тухи немед­ленно по появ­ле­нии на свет (или даже «вме­сте с выхо­дом из мате­рин­ского лона», что, по пред­став­ле­ниям качи­нов, исклю­чает воз­мож­ность появ­ле­ния мерт­во­рож­ден­ного мла­денца). По веро­ва­ниям качн­нов, в нашем мире суще­ствует соим вре­до­нос­ных существ, кото­рые вьются в поме­ще­нии, где про­ис­хо­дят роды. Ино­гда пояс­няют, что эти sawn (сон) по какой-то при­чине не смогли «вер­нуться в наш мир нор­маль­ным путем» (т. е. в порядке оче­ред­но­сти у своих роди­чей) и потому стре­мятся про­ник­нуть в ново­рож­ден­ного, а если у того еще нет имени, то духи-защит­ники «еще не знают его» и не смо­гут защи­тить; ребе­нок может уме­реть и сам ста­нет sawn. К душам пред­ков же необ­хо­димо появиться с име­нем, позна­ко­миться с ними через «пра­виль­ное имя».

Суще­ствует, однако, и инди­ви­ду­аль­ное имя. При лич­ном обще­нии качины чаще вме­сто ИИ назы­вают про­звище, соот­вет­ству­ю­щее (или, точ­нее, неко­гда соот­вет­ство­вав­шее) какому-либо каче­ству, черте внеш­но­сти или харак­тера носи­теля имени. Но поскольку суще­ствует тра­ди­ци­он­ная для всех малых наро­дов бир­ман­ской ветви пре­ем­ствен­ность имен, заклю­ча­ю­ща­яся в том, что имя отца начи­на­ется с послед­него слога имени деда, а имя сына — с послед­него слога имени отца, то осо­бую роль при­об­ре­тает упо­треб­ле­ние ИИ.

Лите­ра­тура

1. У Мин Найн. Тоудайн йин­бва пьи­да­унзу та. Иан­гоун, 1960.

2. Taung Paline. Naming of Children among Jinghpaws. — Forward. Rangoon, 1973, vol. XI, № 13.

_____________

5 Если «домо­хо­зяй­ство» пред­став­ляет собой спа­ян­ную боль­ше­се­мей­ную общину, то ППИ даются «общим сче­том», т. е. соот­вет­ственно порядку рож­де­ния детей в пре­де­лах всего «домо­хо­зяй­ства».

Китайцы

Китайцы — круп­ней­ший по чис­лен­но­сти народ зем­ного шара (свыше 934 млн. чело­век), состав­ля­ю­щий боль­шин­ство насе­ле­ния КНР. За пре­де­лами КНР китайцы живут глав­ным обра­зом в стра­нах Юго-Восточ­ной Азии: в Таи­ланде, Малай­зии, Индо­не­зии, Син­га­пуре, а также в стра­нах дру­гих кон­ти­нен­тов. В СССР живет 25 тыс. китайцев.

Совре­мен­ная AM китай­цев вклю­чает два эле­мента: сто­я­щую на пер­вом месте фами­лию, или наслед­ствен­ное имя (НИ), и сле­ду­ю­щее за ним инди­ви­ду­аль­ное имя (ИИ). НИ обычно одно­сложно, напри­мер Ван, Чжоу, Ма и др., редко дву­сложно, напри­мер Сыма, Оуян. ИИ чаще дву­сложно, реже одно­сложно, поэтому пол­ное имя китайца, вклю­ча­ю­щее НИ и ИИ, запи­сы­ва­ется чаще всего тремя иеро­гли­фами, напри­мер: Ли Дачжао. В рус­ской пере­даче НИ и пер­вый слог ИИ пишутся с боль­шой буквы; пер­вый и вто­рой слоги ИИ при­нято запи­сы­вать слитно1. Таким обра­зом, пол­ное имя китайца может быть: во-пер­вых, дву­слож­ным (по-китай­ски запи­сы­ва­ется двумя иеро­гли­фами); в этом слу­чае оно состоит из двух одно­слож­ных частей — НИ и ИИ (Ду Фу, Лу Синь, Ван Мин); во-вто­рых, трех­слож­ным (по-китай­ски запи­сы­ва­ется тремя иеро­гли­фами); в этом слу­чае оно состоит из одного слога НИ и двух сло­гов ИИ (Чжао Шули, Цюй Цюбо) или из двух сло­гов НИ и одного слога ИИ (Сыма Цянь, Оуян Сю); в‑третьих, четы­рех­слож­ным (по-китай­ски запи­сы­ва­ется четырьмя иеро­гли­фами); в этом слу­чае оно состоит из двух сло­гов НИ и двух сло­гов ИИ (Сыма Сянжу).

До срав­ни­тельно недав­него вре­мени китаец на про­тя­же­нии своей жизни имел несколько ИИ. В ран­нем дет­стве он носил «молоч­ное» имя (жу-мин, или сяо-мин), извест­ное только в семье.

Напри­мер, выда­ю­щийся китай­ский писа­тель Лу Синь после рож­де­ния полу­чил имя Чжан­шоу (имя дал ему дед), в соот­вет­ствии с обы­чаем ему дали также вто­рое имя (цзы) — Юйшань. При выборе имени китайцы все­гда при­дают боль­шое зна­че­ние его смыслу. Поскольку это имя юного Лу Синя про­из­но­си­лось в мест­ном шаосин­ском говоре (пров. Чжэц­зян) как Юйсань ‘дож­де­вой зои­тик’, то вскоре оно было заме­нено на Юйцай (‘талант’, ‘пода­ю­щий надежды’).

Моти­ви­ровка выбора молоч­ного имени может быть раз­лич­ной. В одних слу­чаях в каче­стве жу-мин выби­ра­ются апел­ля­тивы, зна­че­ние кото­рых отра­жает какую-либо отли­чи­тель­ную черту ребенка, напри­мер Хэй­я­тоу ‘чер­но­ма­зая’, в дру­гих зна­че­ние имени пере­дает какое-либо поже­ла­ние роди­те­лей в связи с рож­де­нием мла­денца: напри­мер, имя Линди ‘при­ве­дет млад­ших бра­тьев’ (т. е. «та, кото­рая при­ве­дет за собой млад­ших бра­тьев») могли дать девочке в той семье, где с нетер­пе­нием ждали рож­де­ния сына.

_____________

1 В рус­ской тран­скрип­ции такие ИИ до недав­него вре­мени писа­лись через дефис

Ино­гда у детей бывали юно­ше­ские псевдонимы.

Напри­мер, Синь Син ’ быст­ро­ход’ — псев­до­ним Лу Синя.

После дости­же­ния совер­шен­но­ле­тия китаец полу­чал офи­ци­аль­ное имя (мин), кото­рое сопут­ство­вало ему до самой смерти.

Напри­мер, взрос­лым име­нем восем­на­дца­ти­лет­него Лу Синя стало Чжоу Шуж­энь.

При поступ­ле­нии на службу роди­тели, дру­зья или близ­кие давали вто­рое имя (цзы). Кроме того, сам взрос­лый чело­век нередко выби­рал себе псев­до­ним (хао).

Так, Чжоу Шуж­энь в 1918 г. взял себе псев­до­ним Лу Синь.

За послед­ние деся­ти­ле­тия цзы и хао посте­пенно выхо­дят из упо­треб­ле­ния, и взрос­лый китаец имеет сей­час обычно лишь одно имя мин. Обы­чай име­но­вать детей спе­ци­аль­ными молоч­ными име­нами сохраняется.

В каче­стве ИИ может высту­пать прак­ти­че­ски любое соче­та­ние иеро­гли­фов, име­ю­щих зна­ме­на­тель­ное зна­че­ние. Поскольку какие-либо спе­ци­аль­ные антро­по­ни­ми­че­ские фор­манты отсут­ствуют, воз­можны любые син­так­си­че­ские связи между ком­по­нен­тами ИИ: опре­де­ле­ние и опре­де­ля­е­мое (Дачунь боль­шая весна’, Гочжу ‘опора госу­дар­ства’), ска­зу­е­мое и допол­не­ние (Ань­чжи ‘успо­коим его’), одно­род­ные члены (Шучж­энь ‘непо­роч­ная и чистая’) и т. д.

Офи­ци­аль­ные ИИ муж­чин обычно имеют зна­че­ния, свя­зан­ные с такими каче­ствами, как муже­ство, ум, доб­лесть, спо­соб­но­сти, или с поже­ла­нием богат­ства, знат­но­сти, радо­сти и пр. (Шаоци ‘гени­аль­ный с дет­ства’, Ювэй ‘име­ю­щий боль­шое буду­щее’), а жен­ские ИИ — с кра­со­той, изя­ще­ством, доб­ро­де­те­лью или с назва­ни­ями цве­тов, бабо­чек и т. п. (Юэмэй ‘цве­ток лун­ной сливы’, Минея ‘свет­лая заря’, Шуин ‘непо­роч­ный лепе­сток’ и пр.). Таким обра­зом, хотя ИИ китай­цев не имеют каких-либо фор­маль­ных при­зна­ков, поз­во­ля­ю­щих отли­чить муж­ское имя от жен­ского, тем не менее в боль­шин­стве слу­чаев можно опре­де­лить при­над­леж­ность имени по его лек­си­че­скому зна­че­нию. Правда, встре­ча­ются и такие имена, кото­рые могут носить и муж­чины и женщины.

Несмотря на то что в китай­ской антро­по­ни­мии отсут­ствует кано­ни­зи­ро­ван­ный спи­сок ИИ, выбор офи­ци­аль­ного имени не был совер­шенно про­из­воль­ным. Он регла­мен­ти­ро­вался неко­то­рыми пра­ви­лами, извест­ными под назва­нием системы пай-хан ‘выстра­и­ва­ние в ряд’, согласно кото­рой имена всех пред­ста­ви­те­лей одного поко­ле­ния в пре­де­лах род­ствен­ной группы (раньше — пат­ри­ли­ней­ного клана, позд­нее — боль­шой или малой семьи) вклю­чали повто­ря­ю­щийся общий эле­мент. Система пай-хан на совре­мен­ном этапе — резуль­тат позд­ней­шего ее раз­ви­тия. Как сви­де­тель­ствуют китай­ские исто­ри­че­ские источ­ники, еще несколько сто­ле­тий назад эта система суще­ство­вала в несколько ином вари­анте: она объ­еди­няла род­ствен­ни­ков одного поко­ле­ния в пре­де­лах не только семьи, но и гораздо более широ­кой род­ствен­ной группы — клана — цзунцзу, в кото­рый вхо­дили семьи, род­ствен­ные между собой; главы этих семей по муж­ской линии были потом­ками одного общего предка. Семьи одного цзунцзу, обра­зо­вав­ши­еся в резуль­тате сег­мен­та­ции одной боль­шой семьи, даже в XX в. про­дол­жали сохра­нять опре­де­лен­ные хозяй­ствен­ные, идео­ло­ги­че­ские и обще­ствен­ные связи. В каж­дой семье, вхо­див­шей в цзунцзу, была цзяпу ‘семей­ная родо­слов­ная книга’, в кото­рой обя­за­тельно был спи­сок иеро­гли­фов для сло­гов, кото­рые в обя­за­тель­ном порядке должны были вклю­чаться в имена чле­нов дан­ного цзунцзу. Общим эле­мен­том мог быть или один из двух иеро­гли­фов ИИ (напри­мер: Ван Лида, Ван Лифу, Ван Лиси, где общий пер­вый слог ИИ — Ли; Чэнь Лифу, Чэнь Гофу, где общий вто­рой слог — фу), или же гра­фи­че­ский детер­ми­на­тив в составе иеро­глифа, если ИИ было одно­слож­ным. В послед­нем слу­чае таким детер­ми­на­ти­вом чаще всего слу­жили знаки; обо­зна­ча­ю­щие «пять сти­хий» — воду, огонь, металл, дерево, землю. Согласно древним кос­мо­го­ни­че­ским пред­став­ле­ниям китай­цев, после­до­ва­тель­ность сти­хий порож­дает все сущее. Поэтому если в име­нах пред­ста­ви­те­лей одного поко­ле­ния при­сут­ствует знак «вода», то в сле­ду­ю­щем поко­ле­нии общим эле­мен­том дол­жен быть «огонь» и т. д. Таким обра­зом, бла­го­даря системе пай-хан по ИИ чело­века можно было опре­де­лить сте­пень его гене­а­ло­ги­че­ского род­ства с дру­гими пред­ста­ви­те­лями той же род­ствен­ной группы. Обычно один общий эле­мент ИИ объ­еди­нял пред­ста­ви­те­лей муж­ского пола дан­ного поко­ле­ния, дру­гой — жен­ского. Ино­гда, однако, это раз­де­ле­ние по при­знаку пола не было выдер­жано и ИИ всех бра­тьев и сестер (род­ных, дво­ю­род­ных и т. д.) имели один и тот же общий элемент.

_____________

1 Пер­вый иеро­глиф (Лу) взят по фами­лии матери Лу Жуй, вто­рой (Синь) — по пер­вому иеро­глифу его юно­ше­ского псев­до­нима Синь Син.

След­ствием широ­кой рас­про­стра­нен­но­сти тра­ди­ций пай-хан явля­ется то, что в Китае чело­век прак­ти­че­ски не может быть тез­кой сво­его отца или дру­гих род­ствен­ни­ков смеж­ных поко­ле­ний, а члены одного цзунцзу, кото­рые жили далеко друг от друга и нико­гда не встре­ча­лись, по име­нам могли уста­но­вить не только свое род­ство, но и точно опре­де­лить воз­раст­ную сте­пень род­ства (поко­ле­ние отца, деда, детей, вну­ков и т. д.).

Помимо огра­ни­че­ний, обу­слов­лен­ных систе­мой пай-хан, при выборе имени раньше учи­ты­ва­лись и дру­гие обсто­я­тель­ства, напри­мер свя­зан­ные с днем рож­де­ния ребенка. Если этот день харак­те­ри­зо­вался недо­ста­точ­ной выра­жен­но­стью той сти­хии, соче­та­ние кото­рой со сти­хией дан­ного поко­ле­ния пред­ве­щало ребенку сча­стье, то этот недо­ста­ток «вос­пол­нялся» вве­де­нием в ИИ соот­вет­ству­ю­щего гра­фи­че­ского элемента.

Если набор ИИ китай­цев прак­ти­че­ски неогра­ни­чен, то коли­че­ство НИ срав­ни­тельно неве­лико — оно не пре­вы­шает несколь­ких сотен. Четыре-пять фами­лий встре­ча­ются осо­бенно часто: Чжан, Ван, Ли, Чжао, Лю. На про­тя­же­нии несколь­ких сто­ле­тий наблю­да­ется про­цесс суже­ния круга упо­тре­би­тель­ных НИ. В отли­чие от ИИ совре­мен­ные китай­ские фами­лии в зна­чи­тель­ной сте­пени десе­ман­ти­зи­ро­ва­лись, т. е. утра­тили свое реаль­ное зна­ме­на­тель­ное зна­че­ние. Совре­мен­ные фами­лии китай­цев отли­ча­ются от древ­них НИ: если в наше время китай­ские фами­лии неиз­менны и пере­хо­дят от отца к детям на про­тя­же­нии неогра­ни­чен­ного числа поко­ле­ний, то пер­во­на­чально НИ могли меняться. Древ­ние НИ обра­зо­вы­ва­лись или от ИИ деда, или от назва­ния его ремесла, заня­тия, долж­но­сти, или же от назва­ния место­жи­тель­ства. Такие НИ выпол­няли опре­де­лен­ную соци­аль­ную функ­цию, ука­зы­вая на при­над­леж­ность чело­века к той или иной род­ствен­ной группе (клану). Это, в свою оче­редь, регла­мен­ти­ро­вало обя­за­тель­ства чело­века по отно­ше­нию к дру­гим лицам, нося­щим ту же НИ. При­чем изме­нить свое НИ мог лишь глава семьи, отпоч­ко­вав­шейся от пер­во­на­чаль­ной группы род­ствен­ных семей и поло­жив­шей начало новой кла­но­вой орга­ни­за­ции. С тече­нием вре­мени по мере фор­ми­ро­ва­ния совре­мен­ных фами­лий они посте­пенно утра­чи­вали свою основ­ную соци­ально-раз­ли­чи­тель­ную функ­цию. Сила тра­ди­ции тем не менее такова, что в Китае все одно­фа­мильцы счи­та­ются род­ствен­ни­ками. Поэтому до 1911 г. браки между одно­фа­миль­цами запре­ща­лись вне зави­си­мо­сти от того, суще­ство­вали между юно­шей и девуш­кой реаль­ные род­ствен­ные отно­ше­ния или нет. Для того чтобы кон­кре­ти­зи­ро­вать, к какой ветви нося­щих дан­ную фами­лию при­над­ле­жал чело­век, перед его НИ ста­вили назва­ние уезда, из кото­рого он был родом.

Насле­до­ва­ние фами­лии про­ис­хо­дит по отцов­ской линии. Жен­щина, до заму­же­ства носив­шая фами­лию отца, выйдя замуж, не меняла ее, а при­со­еди­няла к ней фами­лию мужа. Таким обра­зом, замуж­няя жен­щина носила сразу две фами­лии и ее пол­ное имя состо­яло обычно из четы­рех иеро­гли­фов, напри­мер: Хуан Ван Цзе­цин (Цзе­цин — ИИ, Ван — НИ отца, Хуан — НИ мужа). За послед­ние деся­ти­ле­тия этот обы­чай изжи­ва­ется. Сей­час жен­щина, выйдя замуж, как пра­вило, сохра­няет свою деви­чью фами­лию, так что AM муж­чины и жен­щины в прин­ципе аналогичны.

Для раз­лич­ных сфер обще­ствен­ной жизни харак­терны раз­ные формы име­но­ва­ния и обра­ще­ния, отнюдь не все­гда сов­па­да­ю­щие с пол­ной AM.

В семье стар­шие име­нуют млад­ших по ИИ (молоч­ному, при обра­ще­нии к ребенку, или офи­ци­аль­ному). Назы­вать по имени стар­ших род­ствен­ни­ков счи­та­ется невеж­ли­вым. Поэтому как при упо­ми­на­нии о стар­шем род­ствен­нике, так и осо­бенно при непо­сред­ствен­ном обра­ще­нии к нему китаец упо­треб­ляет вме­сто ИИ соот­вет­ству­ю­щий тер­мин род­ства. Осо­бен­но­стью китай­ской системы име­но­ва­ния явля­ется то, что к тер­мину род­ства в этом слу­чае добав­ля­ется обо­зна­че­ние отно­си­тель­ного воз­раста име­ну­е­мого лица в пре­де­лах его поко­ле­ния. Отсюда такие типич­ные для Китая формы обра­ще­ния, как «тре­тий бра­тец», «шестая тетушка», «стар­шая невестка» и т. д.

Упо­треб­ле­ние ИИ нерод­ствен­ни­ками не регла­мен­ти­ро­вано только в том слу­чае, если име­ну­е­мый младше име­ну­ю­щего. В про­тив­ном слу­чае лицо может име­но­ваться по пол­ной AM, что явля­ется ней­трально-веж­ли­вой фор­мой. Назы­вать же чело­века того же поко­ле­ния или старше себя одним только ИИ может лишь тот, кто нахо­дится с ним в весьма близ­ких отно­ше­ниях, осо­бенно если речь идет о лицах раз­ного пола.

Супруги при людях назы­вают друг друга не про­сто по ИИ, но добав­ляют и фами­лию, что отнюдь не при­дает обра­ще­нию офи­ци­аль­ность. Пол­ная AM явля­ется нор­мой име­но­ва­ния и среди зна­ко­мых, сослу­жив­цев и пр.

Фор­мой офи­ци­аль­ного обра­ще­ния к стар­шему муж­чине прежде было «НИ + сяны­иэн ‘гос­по­дин’, ‘учи­тель’», к пожи­лой женщине—«НИ + тай­тай ‘гос­пожа’», к моло­дой жен­щине — «НИ + сяоцзе ‘барышня’». После уста­нов­ле­ния народ­ной вла­сти в Китае эти формы обра­ще­ния вышли из упо­треб­ле­ния, за исклю­че­нием пер­вого, упо­треб­ля­е­мого и сей­час в слу­чае под­черк­нуто веж­ли­вого име­но­ва­ния стар­ших, пре­иму­ще­ственно в среде интел­ли­ген­ции. Наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ной фор­мой офи­ци­аль­ного обра­ще­ния в насто­я­щее время явля­ется «НИ + тун­чжи ‘това­рищ’». Среди чле­нов пар­тии широко рас­про­стра­нено такое же обра­ще­ние. Пожа­луй, даже более упо­тре­би­тель­ная форма офи­ци­ально-веж­ли­вого обра­ще­ния обра­зу­ется посред­ством при­со­еди­не­ния к НИ наиме­но­ва­ния долж­но­сти (зва­ния) име­ну­е­мого. Это един­ственно воз­мож­ная форма обра­ще­ния под­чи­нен­ного к началь­нику или к лицу, зани­ма­ю­щему более высо­кое обще­ствен­ное поло­же­ние, напри­мер: дирек­тор Ван, врач Лю, заве­ду­ю­щий отде­лом Ли, учи­тель Чжан. В офи­ци­аль­ной пере­писке обра­ще­ния с добав­ле­нием к имени при­ла­га­тель­ных типа рус­ских доро­гой, глу­бо­ко­ува­жа­е­мый неупотребительны.

Лас­ка­тель­ные и умень­ши­тель­ные формы ИИ отсут­ствуют. Вме­сте с тем суще­ствуют такие обра­ще­ния к детям, как, напри­мер, сяо гуй ‘чер­те­нок’, не име­ю­щие руга­тель­ного или пре­не­бре­жи­тель­ного оттенка. К своим сверст­ни­кам-взрос­лым китайцы по-дру­же­ски часто обра­ща­ются, добав­ляя перед фами­лией слово лоо ‘стар­ший’, напри­мер: Лао Ван ‘ста­рина Ван’, Лао Лю ‘ста­рина Лю’. Почти­тель­ное обра­ще­ние к стар­шим также вклю­чает то же слово лао, но в этом слу­чае оно ста­вится после фами­лии, напри­мер: Лю Лао ‘почтен­ный Лю’, Ван Лао ‘почтен­ный Ван’.

AM китай­цев за пре­де­лами Китая пре­тер­пе­вает опре­де­лен­ные изме­не­ния в зави­си­мо­сти от харак­тера пре­об­ла­да­ю­щей язы­ко­вой и куль­тур­ной ситу­а­ции. В неко­то­рых стра­нах, где недавно была или до сих пор широко рас­про­стра­нена иеро­гли­фи­че­ская пись­мен­ность (напри­мер, Япо­ния, Корея, Вьет­нам), китай­ские имена при неиз­мен­но­сти иеро­гли­фи­че­ского напи­са­ния закреп­ля­ются в мест­ном (япон­ском, корей­ском, вьет­нам­ском) про­из­но­ше­нии (чте­нии) этих иеро­гли­фов. Напри­мер, китай­ские фами­лия и имя Чжу Дэхай по-корей­ски будут зву­чать Чу Ток Хэ, при­чем они запи­сы­ва­ются уже по корей­ской тра­ди­ции раз­дельно. Китай­ское пол­ное имя Хуан Шуин по-япон­ски про­из­но­сится Ки Сюкуэй, Ли Бо — Ри Хакку. Поэтому отож­деств­ле­ние китай­ских имен, напри­мер, в япон­ской пере­даче с их пер­во­на­чаль­ным вари­ан­том пред­став­ляет сей­час боль­шие труд­но­сти (ср. кит. Чжан Чжи­цин — яп. Те Сэйдзе).

В неко­то­рых стра­нах китай­ские имена со вре­ме­нем повер­га­ются изме­не­ниям (бир­ма­ни­за­ции, таи­за­ции и т. д.), напри­мер, в Индо­не­зии вме­сто китай­ской фами­лии Тан упо­треб­ляют индо­не­зий­скую — Танайо, вме­сто фами­лии Онг — Онг­го­ва­сито и т. д. В Бирме китай­ские имена заме­ня­ются бир­ман­скими, близ­кими по созву­чию, напри­мер: Кин Аун Джи, Хла Джи и т. д. При этом в про­цессе бир­ма­ни­за­ции китай­ские имена пере­осмыс­ли­ва­ются и изме­няют свою струк­туру. Даже если китайцы про­дол­жают поль­зо­ваться исклю­чи­тельно сво­ими тра­ди­ци­он­ными антро­по­ни­мами, то послед­ние все равно пре­тер­пе­вают изме­не­ния, поскольку они запи­сы­ва­ются не иеро­гли­фами, а бук­вами (какого-либо алфа­вита) и таким обра­зом закреп­ля­ется про­из­но­ше­ние имен, соот­вет­ству­ю­щее про­из­но­си­тель­ным нор­мам того диа­лекта, кото­рый они счи­тают родным.

Китай­ские тра­ди­ци­он­ные имена сохра­ня­ются даже тогда, когда в новой этно­язы­ко­вой среде они имеют невеж­ли­вый или даже непри­стой­ный смысл напри­мер, китай­ская фами­лия Ли по-бир­манскн озна­чает «фал­лос», а фами­лия Цзи — «экс­кре­менты». Бир­манцы, дабы избе­жать непри­ят­ной дву­смыс­лен­но­сти, обя­за­тельно упо­треб­ляют перед китай­ской фами­лией слово мистер.

Наряду с китай­ской фами­лией и име­нем зару­беж­ные китайцы упо­треб­ляют мест­ные имена, отве­ча­ю­щие антро­по­ни­ми­че­ским тра­ди­циям страны, в кото­рой они про­жи­вают. Пер­во­на­чально новые имена упо­треб­ля­ются исклю­чи­тельно за пре­де­лами сферы семейно-быто­вого обще­ния. Напри­мер, китайцы, родив­ши­еся в Бирме, полу­чали от роди­те­лей исконно китай­ские имена, но при поступ­ле­нии в бир­ман­скую школу им давали либо бир­ман­ское, либо англий­ское имя (в Индо­не­зии — гол­ланд­ское, т. е. ска­зы­ва­лось куль­тур­ное вли­я­ние дер­жавы-коло­ни­за­тора). Это же новое имя затем сохра­ня­лось в кол­ле­дже и на работе во избе­жа­ние труд­но­стей при обще­нии. Ино­гда пере­ход к ино­на­ци­о­наль­ным име­нам у китай­цев, про­жи­ва­ю­щих за пре­де­лами Китая, обу­слов­лен насиль­ствен­ными мерами пра­ви­тельств неко­то­рых стран (Таи­ланд, Индо­не­зия и др.), направ­лен­ными на уско­ре­ние асси­ми­ля­ции, китай­ского насе­ле­ния в стране.

Но даже в усло­виях сво­боды выбора имени китайцы, про­жи­ва­ю­щие в дру­гих стра­нах, со вре­ме­нем пере­стают давать детям китай­ские имена, остав­ляя только китай­скую фами­лию. Пере­ход к ино­на­ци­о­наль­ному имени наи­бо­лее часто совер­ша­ется под вли­я­нием при­ня­той новой рели­гии (осо­бенно ислама или хри­сти­ан­ства) или в резуль­тате сме­шан­ных браков.

Очень часто к китай­ским фами­лии и имени при­бав­ля­ется неки­тай­ское новое имя, напри­мер: Фрэд Чжэцин Пэн, Вин­сент Жуц­зун Ши. Затем со вре­ме­нем под вли­я­нием мест­ной среды китай­ское имя опус­ка­ется и оста­ются только китай­ская фами­лия и соот­вет­ству­ю­щее новое имя, напри­мер, китайцы-като­лики могут име­но­ваться Луи Юй, Освальд Ван, Роберт Лим, Ману­эль Ся, Дже­ром Чэнь, Эжэн У и т. д., китайцы-мусуль­мане — Мухам­мад Пэн, Хасан Лю, Абдур­рах­ман Чжоу и т. д.

В англо­языч­ной среде ком­по­ненты китай­ской AM чаще всего меня­ются местами (ИИ на пер­вом месте и НИ — на вто­ром, при­чем на письме тран­скрип­ция иеро­гли­фов ИИ дается в сокра­ще­нии, т. е. в виде ини­ци­а­лов, напри­мер: Чоюан Чжи­цин — С. Ch. Chang. Китайцы, нату­ра­ли­зо­вав­ши­еся в сла­вя­но­языч­ной среде, нередко при­ни­мают не только ИИ, но и НИ, свой­ствен­ные мест­ной тра­ди­ции. Ино­гда пол­ная AM начи­нает осо­зна­ваться как фами­лия и пере­хо­дит к пред­ста­ви­те­лям после­ду­ю­щих поко­ле­ний как НИ.

Лите­ра­тура

1. Го Мин­кунь (Каку Мэй­кон). Тюгоку-но кад­зоку сэй оёби гэнго-но кэнкю (Иссле­до­ва­ния семей­ной орга­ни­за­ции языка китай­цев). Токио, 1962 (на яп. яз.).

2. Крю­ков М. В. Китай­ские фами­лии: как и когда они воз­никли. — Этно­гра­фия имен. М., 1971.

3. Крю­ков М. В. Система род­ства китай­цев (эво­лю­ция и зако­но­мер­но­сти). М., 1972.

4. Крю­ков М. В. О социо­ло­ги­че­ском аспекте изу­че­ния китай­ской антро­по­ни­мии. — Оно­ма­стика. М., 1969.

5. Реше­тов А. М. Антро­по­ни­ми­че­ские транс­фор­ма­ции в ино­на­ци­о­наль­ной среде. — Этно­гра­фия имен. М., 1971.

6. Чжунго жэнь­мии да цыдянь (Боль­шой сло­варь китай­ских лич­ных имен). Шан­хай, 1940 (на кит. яз.).

7. Bauer W. Die Chinesische Personenname. Wiesbaden, 1959.

8. Dyer J. Ball. Names, Chinese. — Hastings Encyclopaedia of Religion and Ethics. Vol. 9. 1930.

9. Haas M. R. Interlingual Word Taboos. — American Anthropologist. Vol. 53. № 3, 1951.

10. Hell H. Les noms propres Chinois. — Revue Indochinoise. T. 13. Hanoi, 1910.

11. Wojtasiewicz O. The Origine of Chinese Clan Names. — Rosznik Orientalistizny. Vol. 19.

12. Kryukov M. Hsing and Shi. — Archiv Orientalni. Vol. 34, 1966.

Коми-пермяки

Коми-пер­мяки — народ, насе­ля­ю­щий Коми-Пер­мяц­кий авто­ном­ный округ Перм­ской обла­сти РСФСР. Коми-пер­мяки насчи­ты­вают 151 тыс. чело­век. Коми-пер­мяц­кий язык отно­сится к финно-угор­ской язы­ко­вой семье (перм­ская ветвь).

Совре­мен­ная коми-пер­мяц­кая антро­по­ни­ми­че­ская модель, как и рус­ская, трех­членна; она состоит из имени, отче­ства и фами­лии, напри­мер: Иван Пет­ро­вич Мошев, Ирина Гри­го­рьевна Пысто­гова и др. В раз­го­вор­ной речи фами­лии не упо­треб­ля­ются. При офи­ци­аль­ном обра­ще­нии (в школе, на собра­ниях и т. д.) воз­можно упо­треб­ле­ние имени с фами­лией (Коля Аксе­нов, Петя Утев) или имени с отче­ством (Андрей Васи­лье­вич, Федор Ива­но­вич). Лиц, зани­ма­ю­щих обще­ствен­ные долж­но­сти, в офи­ци­аль­ных ситу­а­циях назы­вают, как пра­вило, по имени и отчеству.

В про­шлом коми-пер­мяки были языч­ни­ками. Древ­ние коми-пер­мяц­кие имена чаще всего слу­жили сво­его рода харак­те­ри­сти­ками людей. Об этом сви­де­тель­ствуют дошед­шие до нас мно­го­чис­лен­ные про­звища, напри­мер: Ур Яшка ‘белка Яшка’. Тар Коля ‘тете­рев Коля’, Коч Яшка ‘заяц Яшка’, Койн Кими ‘волк Тимо­фей’, Кочев Коля ‘заяц, зай­цев Коля’, Пор­сью­ров Ондрий ‘голова сви­ньи Андрей’ и т. д. Подоб­ные про­звища пред­став­ляют собой не что иное, как народ­ные имена, эти­мо­ло­гия кото­рых вос­хо­дит к глу­бо­кой древности.

Неко­то­рые мест­ные фами­лии коми-пер­мя­ков ука­зы­вают на нали­чие в про­шлом язы­че­ских имен, так как в основе таких фами­лий, про­сле­жи­ва­ются отче­ства язы­че­ского, про­звищ­ного про­ис­хож­де­ния. В Перм­ской обла­сти встре­ча­ются сле­ду­ю­щие коми-пер­мяц­кие фами­лий: Гаче­гов (гачег ‘бобр’), Гутов (гут ‘муха’), Доз­моров (доз­мор ‘глу­харь’), Зэров (зэр ‘дождь’), Зо нов (зон ‘сын’), Ичет­кин (ичет ‘малень­кий’), Канев (кань ‘кошка’), Качин (катша ‘сорока’), Кыров (кыр ‘дятел’), Кочев (коч ‘заяц’), Кушев (куш ‘голый’), Ошев (ош ‘мед­ведь’), Поже­мов (пожум ‘сосна’), Рытое (рыт ‘вечер’), Урла­пов (ур ‘лапа’, ‘бели­чья лапа’), Ябу­ров (ябыр ‘скво­рец’), Чера­нев (черань ‘паук’), Чес­ки­дов (чоскыд ‘слад­кий’), Пор­сев (порсь ‘сви­нья’) и др. При­ве­дён­ный мате­риал пока­зы­вает, что коми-пер­мяки до при­ня­тия хри­сти­ан­ства назы­вали друг друга име­нами, обра­зо­ван­ными от назва­ний зве­рей, птиц, рыб и рас­те­ний. Это объ­яс­ня­лось, по-види­мому, верой древ­них людей в маги­че­скую силу слова, в то, что имя спо­собно сде­лать ребенка таким, каким хотели его видеть роди­тели. Ино­гда под­чер­ки­ва­лись мни­мые недо­статки; имена с наро­чито непри­ят­ным, некра­си­вым или небла­го­звуч­ным зна­че­нием при­званы были обе­ре­гать чело­века от злых духов, от сглаза, отвле­кать от него сверхъ­есте­ствен­ные силы.

После при­ня­тия хри­сти­ан­ства (после XV в.) посте­пенно под вли­я­нием церкви коми-пер­мяц­кие имена были заме­нены ино­языч­ными. Хри­сти­ан­ские имена 1 попали в язык коми-пер­мя­ков через рус­ский язык, чаще всего из сосед­них рус­ских гово­ров. Хри­сти­ан­ские имена испы­тали соот­вет­ству­ю­щую фоне­ти­че­скую адап­та­цию на почве коми-пер­мяц­кого языка.

В коми-пер­мяц­кий язык из рус­ского языка вошли не только лич­ные имена, но также отче­ства и фами­лии, при­чем послед­ние в их рус­ской форме, напри­мер: Кро­ха­лев Кон­стан­тин Пет­ро­вич, Куды­мов Иван Анто­но­вич и др. Сле­дует отме­тить, что фами­лии у коми-пер­мя­ков появи­лись отно­си­тельно поздно и сна­чала они исполь­зо­ва­лись только в офи­ци­ально-дело­вых бума­гах. Упо­треб­ле­ние отчеств несколько огра­ни­чено: они упо­треб­ля­ются глав­ным обра­зом в сфере офи­ци­ально-дело­вого обще­ния. В раз­го­вор­ном стиле они появ­ля­ются тогда, когда хотят выра­зить почти­тель­ное, ува­жи­тель­ное отно­ше­ние к собе­сед­нику. По имени и отче­ству назы­вают ува­жа­е­мых гостей и при­ез­жих лиц и т. д. В насто­я­щее время среди сель­ского насе­ле­ния при­нято обра­ще­ние по имени и отче­ству одно­сель­чан к стар­шим, а также к долж­ност­ным лицам. Это свя­зано с ростом гра­мот­но­сти и куль­туры среди сель­ского насе­ле­ния. Отче­ства и фами­лии в повсе­днев­ном обще­нии упо­треб­ля­ются как веж­ли­вая, ува­жи­тель­ная, «куль­тур­ная» форма име­но­ва­ния. В наши дни в связи с воз­рос­шим куль­тур­ным уров­нем деревни коми такая форма обра­ще­ния полу­чает все более широ­кое распространение.

В коми-пер­мяц­кой деревне в раз­го­вор­ной речи сохра­ня­ется еще ста­рая форма слож­ных наиме­но­ва­ний. В доре­во­лю­ци­он­ной деревне широ­кое хож­де­ние имели прозвища.

Веро­ятно, с воз­ник­но­ве­нием иму­ще­ствен­ного нера­вен­ства услож­ня­ются лич­ные имена. Для уси­ле­ния раз­ли­чи­тель­ной функ­ции к ним при­со­еди­няют слово-уточ­ни­тель. Оно могло ука­зы­вать на отче­ство, про­звище или являться топо­ни­ми­че­ским име­нем. Позже по мере раз­ви­тия част­ной соб­ствен­но­сти и укреп­ле­ния права насле­до­ва­ния ее в каче­стве слова-уточ­ни­теля лич­ного имени стало чаще упо­треб­ляться имя отца (отче­ство), реже — матери, а ино­гда и имя деда или пра­деда. Отче­ство могло состо­ять из двух слов: имени отца и слова пиян ‘сын’. Состав­ное отче­ство сто­яло в пре­по­зи­ции к лич­ному имени, напри­мер: Санко пиян Коля ‘Коля, сын Алек­сандра’, Ондрий пиян Олёш ‘Алек­сей, сын Андрея’, Олён Коля ’ Коля, сын Алены’, Пет­роич Илля ‘Илья, пра­внук Петра’. В каче­стве слов-уточ­ни­те­лей могут упо­треб­ляться также слова ныв ‘дочь’, зять ‘зять’, монь ‘сноха’, нучок ‘внук, ‘вну­чек’, нучатка ‘внучка’, напри­мер: Марпа ныв Анна ‘Анна, дочь Марфы’, Мишка зять Васька ‘Васи­лий, зять Миха­ила’, Сьпиря монь Анна ‘Анна, сноха Спи­ри­дона’, Назар Паша нучок Костя ‘Костя, внук Павла Наза­ро­вича’ и др. При упо­треб­ле­нии назван­ных слов-уточ­ни­те­лей лич­ное имя может отсут­ство­вать, если собе­сед­ни­кам известно, о ком идет речь; в этом слу­чае назы­вают лишь про­звище человека.

_____________

1 Хри­сти­ан­скими име­нами условно мы назы­вали имена гре­че­ского, латин­ского и древ­не­ев­рей­ского про­ис­хож­де­ния, про­ник­шие в рус­ский язык через посред­ство ста­ро­сла­вян­ского языка.

Замуж­них жен­щин обычно назы­вают по имени мужа с при­бав­ле­нием к нему суф­фикса -ика (рус. -иха), напри­мер: Кось­тика ‘жена Кон­стан­тина’, Миш­кика ‘жена Миха­ила’, Вась­кика ’жена Васи­лия’ и др. При нали­чии в насе­лен­ном пункте оди­на­ко­вых жен­ских имен к этому про­звищу при­бав­ля­ется лич­ное имя замуж­ней жен­щины: Гри­шика Валя ‘Валя, жена Гри­го­рия’ и Сана Рая ’ Рая, дочь Алек­сан­дры’ и др.

Часто имя предка закреп­ля­ется в каче­стве родо­вого про­звища, и оно в этом каче­стве при­со­еди­ня­ется ко всем име­нам, пока, нако­нец, не «потуск­неет» его значение.

К имени могут одно­вре­менно при­со­еди­няться имя деда, отца или матери. Таким обра­зом, полу­ча­ются состав­ные имена, напри­мер: Пет­роич Васька Сеня пиян Илля ‘Илья, сын Семёна Васи­лия Пет­ро­вича’. Обычно одно из таких состав­ных имен закреп­ля­ется за чело­ве­ком в каче­стве посто­ян­ного раз­ли­чи­тель­ного при­знака и упо­треб­ля­ется одно­сель­ча­нами при обра­ще­нии к нему. Состав­ные имена могут быть, в свою оче­редь, уточ­ни­те­лем одно­слов­ного имени потомка. Так обра­зу­ются уже трех­ком­по­нент­ные имена: Абрам Паша Марий (Мария Абрама Пав­ло­вича) и др.

Под вли­я­нием рус­ского языка имя отца (ино­гда деда или пра­деда), сто­я­щее в пре­по­зи­ции, начи­нает оформ­ляться суф­фик­сами -ов или -вич: Олёк­са­нов Васька ‘Васи­лий Алек­сан­дро­вич (из рода Алек­сан­дро­вых)’, Пет­роич Сеня ‘Семен, внук Петра’ и др. Инте­ресно отме­тить, что здесь пер­вый ком­по­нент не обя­за­тельно явля­ется отче­ством, хотя оно и оформ­лено суф­фик­сом, так как суф­фиксы могут при­со­еди­няться и к имени пра­деда. Насто­я­щее отче­ство оформ­ля­ется по рус­ской модели, т. е. суф­фик­сами -ович, ‑ич, ‑овна: Гри­го­рий Анто­но­вич, Ксе­ния Ива­новна и т. д.

Как и в любой дру­гой антро­по­ни­мии, коми-пер­мяц­кие имена отли­ча­ются в зави­си­мо­сти от сферы упо­треб­ле­ния, эмо­ци­о­нально-экс­прес­сив­ной оценки, воз­раст­ной и соци­аль­ной соотнесенности.

В раз­го­вор­ном языке широко упо­тре­би­тельны «крат­кие» формы имен; Костя, Миша, Володя, Маша, Катя, Петя и др. Пол­ные имена взрос­лых упо­треб­ля­ются при под­черк­нуто веж­ли­вом обра­ще­нии: Сер­гей, Мико­лай (Мико­вай), Олёк­сий, Олёна, Онисся, Мат­рёна и др. Под вли­я­нием рус­ского языка в коми-пер­мяц­кий язык вошли формы типа Воодька (Володька), Колька, Светка, Ленка и др. Они более уместны по отно­ше­нию к детям и в непри­нуж­ден­ном раз­го­воре среди взрос­лых, дру­зей, близ­ких зна­ко­мых. Формы типа Аннаок, Петяок, Вась­каок, Таняок имеют умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ное зна­че­ние при име­но­ва­нии детей и неува­жи­тель­ный отте­нок при обо­зна­че­нии взрос­лых. Формы Колю, Ваню, Петю, Маню, Зою имеют также умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ный отте­нок зна­че­ния. Лас­ка­тель­ный харак­тер с оттен­ком сожа­ле­ния имеют имена с коми-пер­мяц­ким суф­фик­сом -иньой (Iньой): Дарью­и­ньой (Дарьюшка), Пет­ра­и­ньой (Петенька) и др. Формы типа Сан­чик, Слав­чик, Вань­чик имеют лас­ка­тельно-ува­жи­тель­ное зна­че­ние и слу­жат обра­ще­ни­ями к детям.

В насто­я­щее время широ­кое рас­про­стра­не­ние полу­чили рус­ские умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ные формы типа Лидочка, Машенька, Дашенька, Коленька, Сашенька. Весьма упо­тре­би­тельны формы имен с суф­фик­сом -жуг, кото­рые обра­зу­ются от всех, лич­ных имен и имеют зна­че­ние пре­не­бре­жи­тель­но­сти. Из окру­жа­ю­щих рус­ских гово­ров в коми-пер­мяц­ком усво­ена форма обра­ще­ния к пожи­лым, близко зна­ко­мым людям по отче­ству, напри­мер: Тэ мыйно дыр, Ондриовна, он мыч­чась? ‘Ты что же, Андре­евна, долго не показываешься?’.

Лич­ные имена коми-пер­мя­ков все более сбли­жа­ются с рус­скими как по составу имен­ника, так и по струк­туре AM, а также по упо­треб­ле­нию раз­лич­ных форм. За послед­ние годы в сфере не только офи­ци­ально-дело­вого, но повсе­дневно-быто­вого обще­ния пер­мяки часто обра­ща­ются друг к другу по имени и отче­ству. И чаще всего тогда, когда хотят про­явить почти­тель­ное и ува­жи­тель­ное отно­ше­ние к собе­сед­нику, напри­мер: Олёна Ондриовна (Елена Андре­евна), Петыр Олёк­сио­вич (Петр Алек­се­е­вич), Мария Олёк­сиовна (Мария Алек­се­евна) и т. д.

К насто­я­щему вре­мени хри­сти­ан­ские имена орга­ни­че­ски вошли в имен­ник коми-пер­мя­ков и пере­стали «ощу­щаться чуже­род­ными эле­мен­тами», они усво­ены коми-пер­мяц­ким язы­ком, пройдя период фоне­ти­че­ской и мор­фо­ло­ги­че­ской адаптации.

Мно­гие из ранее усво­ен­ных хри­сти­ан­ских имен сей­час вос­при­ни­ма­ются как уста­рев­шие, небла­го­звуч­ные. Роди­тели пред­по­чи­тают назы­вать своих детей мод­ными име­нами. Так, сей­час чаще встре­ча­ются такие имена, как Сер­гей, Андрей, Вале­рий, Вла­ди­мир, Свет­лана, Наташа, Татьяна, а не Афа­на­сий, Федот, Хари­тон, Захар, Про­хор и т. п.

Лите­ра­тура

1) Выбо­ров В. П. Лич­ные соб­ствен­ные имена и их сти­ле­вые и экс­прес­сивно-оце­ноч­ные формы в нижи­е­вы­че­годс­кнх гово­рах коми языка. — Уче­ные записки Коми пед­ин­сти­тута. Сык­тыв­кар, 1962, № 10.

2) Кри­во­ще­кова-Гант­ман А. С. Лич­ные имена коми-пер­мя­ков. — Вопросы язы­ко­зна­ния. Уче­ные записки Перм­ского пед­ин­сти­тута. Т. 66. Пермь, 1969.

3) Теп­ло­ухов А. Ф. Фами­лии и гео­гра­фи­че­ские назва­ния Пер­мяц­кого края в этно­гра­фи­че­ском и исто­рико-гео­графн­че­ском отно­ше­ниях. — Коми му. Сык­тыв­кар, 1925, № 9.

Корейцы

Корейцы (около 57 млн. чело­век) состав­ляют абсо­лют­ное боль­шин­ство насе­ле­ния КНДР (17 млн. 700 тыс. чело­век) и Корей­ской Рес­пуб­лики (Южная Корея, 37 млн. 19 тыс. чело­век). За пре­де­лами Кореи корейцы живут в КНР (ок. 1 млн. 200 тыс. чело­век), в Япо­нии (ок. 600 тыс. чело­век), в СССР (387 тыс. чело­век), в США (170 тыс. чело­век). Корей­ский язык пред­по­ло­жи­тельно отно­сится к алтай­ским языкам.

Опор­ными ком­по­нен­тами антро­по­ни­ми­че­ской модели корей­цев явля­ются фами­лия (сон), или наслед­ствен­ное имя (НИ), и инди­ви­ду­аль­ное имя (ИИ) (мён ирым). В тра­ди­ци­он­ной антро­по­ни­мии корей­цев фами­лия обя­за­тельно стоит перед име­нем. ИИ, как пра­вило, дву­сложно. В прессе и пуб­ли­ци­стике ИИ в рус­ской тран­скрип­ции пишут в два слова и вся AM выгля­дит как трех­член­ная (Пак Чи Вон). В науч­ной лите­ра­туре при­нято слит­ное напи­са­ние ИИ (Пак Чивон). Слож­ным был набор ИИ в период фео­да­лизма; он вклю­чал сле­ду­ю­щие ком­по­ненты: дет­ское имя (амён ‘дет­ское имя’ или чхо­мён ‘пер­вое имя’); дет­ское про­звище (пёль­мён ‘дру­гое имя’, ‘про­звище’); офи­ци­аль­ное имя совер­шен­но­лет­него (кван­мён ‘имя, кото­рое дается юноше при дости­же­нии совер­шен­но­ле­тия’, ‘имя, кото­рое дается юноше, когда он впер­вые наде­вает голов­ной убор совер­шен­но­лет­него’); имя, под кото­рым моло­дой, муж­чина (после женитьбы) изве­стен в кругу своих род­ствен­ни­ков и близ­ких дру­зей (ча); псев­до­ним, кото­рый изби­рали себе люди, всту­пив­шие на путь госу­дар­ствен­ной, науч­ной, лите­ра­тур­ной или какой-либо дру­гой твор­че­ской дея­тель­но­сти (хо); имя, кото­рое дава­лось после смерти выда­ю­щимся дея­те­лям (сихо ‘посмерт­ный псевдоним’).

Дет­ское имя, как пра­вило, отра­жало поже­ла­ния роди­те­лей здо­ро­вья, сча­стья, удачи, радо­сти своим наслед­ни­кам. Поэтому среди имен дево­чек нередки были такие имена, как Чин­джу ’жем­чу­жина’, Иппун ‘кра­са­вица’. В име­нах маль­чи­ков довольно часто встре­ча­лось слово ‘дра­кон’ (ёнъ), напри­мер: Кымёнъ ‘золо­той дра­кон’, Енъи ‘дра­кон’. Ино­гда в дет­ском имени роди­тели стре­ми­лись пред­опре­де­лить жиз­нен­ный путь ребенка, напри­мер: Кви­нон ‘вер­нись к зем­ле­де­лию’. Нередко эти имена обо­зна­чали семей­ные отно­ше­ния: Чын­сон ‘внук от сына’, Чан­сон ‘стар­ший внук’. В неко­то­рых дет­ских име­нах отра­жа­лись физи­че­ские каче­ства ребенка: Ссанъ­гамэ ‘две макушки’. Осо­бую группу дет­ских имен состав­ляли имена-обе­реги, кото­рые, по пред­став­ле­ниям корей­цев, должны были защи­тить ребенка от вся­че­ских напа­стей, напри­мер Чхиль­сон­толь ’ маль­чик Семи звезд’ (так как созвез­дию Семи звезд, т. е. Боль­шой Мед­ве­дице, покло­ня­лись и моли­лись, прося о рож­де­нии детей и их здо­ро­вье). Встре­ча­лись среди дет­ских имен имена с наро­чито отри­ца­тель­ной сим­во­ли­кой, напри­мер Тведжи ‘сви­нья’, Кэджи ‘щенок’, Тук­коби ‘жаба’, кото­рые были при­званы «обма­нуть» злых духов. Когда ребе­нок под­рас­тал, ему давали дет­ское имя-про­звище (пёль­мён), кото­рое нередко имело ино­ска­за­тель­ный смысл. Так, про­звище Тудо­джи ‘крот’ имело зна­че­ние «корот­ко­но­гий», Кэгури ‘лягушка’ — «тол­стый», Ток­сури ‘орел’ — «бес­страш­ный».

При дости­же­нии совер­шен­но­ле­тия (а в про­шлом совер­шен­но­лет­ним счи­тался юноша, всту­пив­ший в брак) моло­дой чело­век полу­чал офи­ци­аль­ное имя (кван­мён), кото­рое зано­си­лось в офи­ци­аль­ные посе­мей­ные списки и оста­ва­лось неиз­мен­ным на про­тя­же­нии всей жизни. Чаще всего, кван­мён дву­сложны по составу (Сисып, Ёнхи, Пёнён), хотя встре­ча­ются и одно­слож­ные имена (Гюн, Иль, И). Муж­ские имена, как пра­вило, отра­жают поже­ла­ния успе­хов, богат­ства, сча­стья, стрем­ле­ние роди­те­лей видеть своих сыно­вей спо­соб­ными, бла­го­род­ными, пре­успе­ва­ю­щими. При­чем эти бла­го­по­же­ла­ния нередко выра­жа­лись через поэ­ти­че­скую сим­во­лику, свое­об­раз­ную мета­фору. Так, имя Гюн ‘бам­бук’ свя­зано с древ­ней сим­во­ли­кой рас­те­ний, согласно кото­рой бам­бук — сим­вол стой­ко­сти духа, твер­до­сти харак­тера, спо­соб­но­сти муже­ственно пере­но­сить невзгоды; мета­фо­рич­ными явля­ются и такие имена, как Бёнён ‘свет­лый поток’, Ягён ‘подоб­ный боль­шому коло­колу’, Джэ­вон ‘начало нового 60-лет­него цикла’, Сисып ‘посто­янно пости­га­ю­щий’, Бёндо ‘огнен­ный полог’. В послед­ние годы в КНДР появи­лись такие новые имена, как Пхён­хва ‘мир’, Сынни ‘победа’, Сэкиль ‘новый путь’.

Жен­ские имена не имеют каких-либо фор­маль­ных при­зна­ков, поз­во­ля­ю­щих отли­чать их от муж­ских, тем не менее в боль­шин­стве слу­чаев выяс­нить при­над­леж­ность имени к опре­де­лен­ному полу можно по лек­си­че­скому зна­че­нию. Семан­тика жен­ских имен обычно свя­зана с поня­ти­ями кра­соты, изя­ще­ства, доб­ро­де­тели; в каче­стве жен­ских имен нередко высту­пают назва­ния дра­го­цен­ных кам­ней и цве­тов, напри­мер: Ёнок ‘лотос и яшма’, Хон­нён ’ алый лотос’. В жен­ских име­нах в каче­стве вто­рого ком­по­нента часто упо­треб­ля­ются сле­ду­ю­щие слова: ок ‘яшма’, сук ‘пре­дан­ная жена’, хи гжена’, нён ‘лотос’, хва ‘цве­ток’, воль ‘луна’, мэ ‘слива’, нан ‘души­стая трава’, сун ‘чистая’, чон ‘кри­сталь­ная’, при­да­ю­щие зна­че­ниям имен эмо­ци­о­нально-лас­ка­тель­ный оттенок.

При выборе офи­ци­аль­ных имен, осо­бенно муж­ских, нередко учи­ты­ва­лась система тол­лим­джа, или хан­нёль­джа, букв, ‘оди­на­ко­вый слог в име­нах род­ствен­ни­ков’. В основе этой системы лежало сло­жив­ше­еся в древ­нем Китае пред­став­ле­ние о цик­лич­но­сти пяти сти­хий: земли, воды, огня, металла, дерева. В антро­по­ни­мии кон­цеп­ция пяти сти­хий про­яв­ля­лась в том, что каж­дое поко­ле­ние было якобы свя­зано с той или иной сти­хией, знак кото­рой при­сут­ство­вал в име­нах пред­ста­ви­те­лей дан­ного поко­ле­ния. Так, если поко­ле­ние отца и его бра­тьев при­над­ле­жало к сти­хии «земли» и соот­вет­ственно имело знак «земли» в име­нах, то в име­нах их сыно­вей дол­жен был при­сут­ство­вать знак «металла», а в име­нах вну­ков — знак «воды». Иеро­гли­фи­че­ский знак той или иной сти­хии мог быть либо одним из ком­по­нен­тов имени, либо детер­ми­на­ти­вом в составе одного из сло­гов, или же его зна­че­ние могло содер­жаться в семан­тике имени в целом. Система оди­на­ко­вых сло­гов в име­нах род­ствен­ни­ков могла про­яв­ляться и в том, что один из сло­гов (чаще пер­вый) в име­нах бра­тьев или сестер был оди­на­ко­вым: имена бра­тьев — Якчон, Якчонъ, Ягёнъ, имена сестер — Енок, Ёнсук, Енхи.

В про­шлом по дости­же­нии совер­шен­но­ле­тия каж­дый моло­дой муж­чина полу­чал имя (на), под кото­рым он был изве­стен в кругу своих род­ствен­ни­ков и дру­зей. Ча — не псев­до­ним, и, как пра­вило, каж­дый чело­век имел только одно ча. Появ­ле­ние этого имени в корей­ской антро­по­ни­мии, воз­можно, свя­зано с тра­ди­цией запрета обра­щаться к тому или иному чело­веку, назы­вая его лич­ным име­нем, в дан­ном слу­чае офи­ци­аль­ным име­нем. Обычно ча обла­дало бла­го­по­же­ла­тель­ной символикой:

Напри­мер, Ибджи ‘утверди его’ — ча выда­ю­ще­гося госу­дар­ствен­ного дея­теля, уче­ного, исто­рио­графа Ким Бусика (1075–1151), Чуни ‘стре­мя­щийся к кра­соте’ — ча зна­ме­ни­того писа­теля, уче­ного, фило­софа Пак Чивона (1737–1805), Танбо ‘парад­ное нмя’ — ча извест­ного писа­теля Хо Гюна (1569–1618).

Широко рас­про­стра­нен­ным ком­по­нен­том антро­по­ни­ми­че­ской системы корей­цев явля­ется псев­до­ним (хо). На про­тя­же­нии жизни чело­век мог иметь несколько псев­до­ни­мов, кото­рые отра­жали зна­чи­тель­ные пере­мены в его жизни. Псев­до­нимы могли быть обра­зо­ваны от назва­ний тех или иных мест, но боль­шей частью псев­до­нимы отра­жали опре­де­лен­ные взгляды, умо­на­стро­е­ние, фило­соф­скую пози­цию того или иного чело­века. Псев­до­нимы мно­гих писа­те­лей, уче­ных, госу­дар­ствен­ных дея­те­лей были нередко более попу­лярны, чем их насто­я­щие имена.

Вот неко­то­рые при­меры псев­до­ни­мов: Нвечхон ‘гро­мо­по­доб­ный поток’ — псев­до­ним Ким Бусика, Мэволь­дан ‘пави­льон сливы и луны’, Тон­бон ‘восточ­ная вер­шина’ — псев­до­нимы писа­теля и поэта Ким Сисыпа (1435–1493), Ёнам ‘ласточ­кина скала’ — псев­до­ним Пак Чивона, Кёсан ‘гора водя­ного дра­кона’, Сон­со­нун ‘про­ни­ца­тель­ный ста­рец’, Сонсу ‘бес­страш­ный ста­рец’, Пэкволь-коса ‘отшель­ник Свет­лая луна’ — псев­до­нимы Хо Гюна, Сак­кат ‘камы­шо­вая шляпа от дождя и солнца’ — псев­до­ним поэта Ким Бёнёна (1807–1863).

Даос­ско-буд­дий­ские настро­е­ния, отказ от карьеры и «уход к при­роде» также нашли свое отра­же­ние в псевдонимах.

Так, напри­мер, Пзгун-коса ‘отшель­ник Белое Облако’ — псев­до­ним извест­ного поэта XIII в. Ли Гюбо, Сон­ган ‘сосна и река’ — псев­до­ним зна­ме­ни­того поэта XVI в. Чон Чхоля (1537–1594).

Однако псев­до­нимы могли иметь не только дея­тели твор­че­ского труда, псев­до­нимы-про­звища (пёльхо) были прак­ти­че­ски у каж­дого мужчины.

После смерти наи­бо­лее извест­ные дея­тели и выда­ю­щи­еся люди полу­чали посмерт­ные почет­ные имена (сихо).

Напри­мер, Мунёль ‘лите­ра­тур­ный подвиг’ — посмерт­ный псев­до­ним Ким Бусика, Мунтхак ‘мерило лите­ра­туры’ — посмерт­ный псев­до­ним Пак Чивона.

Помимо ИИ дру­гим опор­ным ком­по­нен­том AM корей­цев явля­ется фами­лия, или НИ. Боль­шин­ство корей­ских НИ сформи: рова­лось в период средневековья.

По дан­ным корей­ской энцик­ло­пе­дии «Мун­хон биго», в начале XX в. в Корее насчи­ты­ва­лось 498 фами­лий. В 30‑х годах, согласно пере­писи, насе­ле­ние Кореи носило 250 фами­лий. Спи­сок корей­ских НИ, при­ве­ден­ный в «Корей­ско-рус­ском сло­варе» (1958 г.), содер­жит 217 фами­лий. В «Боль­шом корей­ско-рус­ском сло­варе» (1976 г.) их насчи­ты­ва­ется 208. В корей­ской энцик­ло­пе­дии «Тэб­эк­ква сад­жон», издан­ной в Сеуле в 1958–1959 гг., ука­зы­ва­ется около 200 корей­ских фами­лий. В энцик­ло­пе­дии «Кукса тэс­а­д­жон» спи­сок основ­ных фами­лий содер­жит 153 еди­ницы [4]. Таким обра­зом, эти дан­ные сви­де­тель­ствуют о суже­нии круга корей­ских фамилий.

Корей­ские фами­лии, как пра­вило, одно­сложны. Дву­слож­ных фами­лий немного. Однако исто­ри­че­ские мате­ри­алы сви­де­тель­ствуют о том, что в про­шлом дву­слож­ные фами­лии встре­ча­лись чаще. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ными корей­скими фами­ли­ями в наши дни явля­ются Ким, Ли, Пак.

В про­цессе исто­ри­че­ского раз­ви­тия корей­ские фами­лии полу­чили иеро­гли­фи­че­ские экви­ва­ленты1. Широко раз­ви­тая в корей­ском языке омо­ни­мия при­вела к тому, что в спис­ках корей­ских НИ немало фами­лий, зву­ча­щих оди­на­ково, но вос­хо­дя­щих к раз­ным поня­тиям и обо­зна­чен­ных раз­ными иероглифами.

Эти­мо­ло­ги­че­ская про­зрач­ность фами­лий, якобы про­ис­те­ка­ю­щая из зна­че­ния иеро­гли­фи­че­ского знака, иллю­зорна. Исто­рия раз­ви­тия фами­лий в Корее пока­зы­вает, что для обо­зна­че­ния исконно корей­ских апел­ля­ти­вов, к кото­рым вос­хо­дила боль­шая часть корей­ских фами­лий, иеро­глифы под­би­ра­лись либо по бли­зо­сти зву­ча­ния, либо про­из­вольно. Так, напри­мер, две наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные корей­ские фами­лии Ким и Пак (упо­ми­на­е­мые еще в «Сам­гук саги», XII в.) не обо­зна­чают «золото» и «тыква», как сле­дует из зна­че­ния соот­вет­ству­ю­щих иеро­гли­фи­че­ских зна­ков, а вос­хо­дят к древ­не­ко­рей­ским кор­ням: фамиль­ный знак Ким — к древ­не­ко­рей­ским кым, ком, кам, гам, комг обо­зна­чав­шим ста­рей­шину, жреца или вождя; фамиль­ный знак Пак — к исконно корей­скому пальк ‘свет­лый’, ‘ясный’.

_____________

1 В период сред­не­ве­ко­вья на фор­ми­ро­ва­ние корей­ской лек­сики вообще и антро­по­ни­мии в част­но­сти зна­чи­тель­ное вли­я­ние ока­зали вэньянь (древ­не­ки­тай­ский язык) и китай­ская иеро­гли­фи­че­ская пись­мен­ность. Древ­не­ки­тай­ские слова в резуль­тате дли­тель­ного раз­ви­тия «в рам­ках» корей­ского языка стали орга­ни­че­ской частью его сло­вар­ного состава. Таким обра­зом, в корей­ском языке суще­ствуют два раз­ных по про­ис­хож­де­нию типа слов: исконно корей­ские и вос­хо­дя­щие к китай­ским кор­ням. Эта осо­бен­ность про­яв­ля­ется и в корей­ской антро­по­ни­мии, при­чем в одних слу­чаях воз­об­ла­дали слова китай­ского корня, а в дру­гих — слова исконно корейские

Насле­до­ва­ние фами­лий про­ис­хо­дит по отцов­ской линии. Жен­щины, выйдя замуж, как пра­вило, сохра­няют свою деви­чью фамилию.

Свое­об­ра­зием корей­ской антро­по­ни­мии явля­ется соот­не­се­ние каж­дой фами­лии с тем или иным «топо­ни­ми­че­ским» наиме­но­ва­нием. Эти «топо­ни­ми­че­ские» (а вер­нее, оче­видно, патро­ни­ми­че­ские) наиме­но­ва­ния обо­зна­ча­ются по-корей­ски тер­ми­нами пон ско­рень’, ‘основа’, ‘исток’, ‘начало’, пон­кван ‘основ­ное место про­ис­хож­де­ния’, кван­хян ‘родина пред­ков’ и пред­став­ляют собой назва­ния мест, откуда якобы ведут свое про­ис­хож­де­ние члены того или иного пон. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство пон свя­зано с топо­ни­мами, доныне суще­ству­ю­щими, напри­мер: Кён­джу, Мирян, Сувон, Чеджу и т. д. Каж­дая фами­лия имеет более или менее точно опре­де­лен­ное число пон. Так, напри­мер, фами­лия Ким имеет в своем составе 623 пон, из них в насто­я­щее время наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ными явля­ются 72; фами­лия Ли — 546 пон, из них наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ными счи­та­ются 80; фами­лия Пак — 381 пон, из кото­рых осо­бенно рас­про­стра­нены 31. В наши дни «топо­ни­ми­че­ское» имя не вхо­дит в состав офи­ци­аль­ного имени, но до сих пор каж­дый кореец знает свое пон. Лица, име­ю­щие одно «топо­ни­ми­че­ское» имя, и в наши дни счи­та­ются близ­кими род­ствен­ни­ками, состав­ля­ю­щими экзо­гам­ную группу. Соот­но­ше­ния фами­лии и «топо­ни­ми­че­ского» имени очень сложны. Так, если неко­то­рые фами­лии имеют по нескольку сот пон, то суще­ствуют и такие фами­лии, пон кото­рых исчис­ля­ются десят­ками, еди­ни­цами, а неко­то­рым фами­лиям соот­вет­ствует только одно пон. Нередки слу­чаи, когда раз­ные фами­лии имеют оди­на­ко­вые «топо­ни­ми­че­ские» имена.

Вот клас­си­че­ский при­мер такого рода: фами­лии Ко, Пу и Лян имеют одно пон — Чеджу. Носи­тели этих фами­лий, при­над­ле­жа­щие к пон Чеджу, не имеют права всту­пать в брак между собой.

Для раз­лич­ных сфер обще­ствен­ной жизни харак­терны раз­лич­ные формы име­но­ва­ния и обра­ще­ния, как пра­вило не сов­па­да­ю­щие с пол­ной AM. В семейно-быто­вом обще­нии стар­шие име­нуют млад­ших по дет­скому имени. Назы­вать стар­ших по имени счи­та­ется невеж­ли­вым2. При упо­ми­на­нии о стар­ших род­ствен­ни­ках исполь­зу­ются тер­мины родства.

Рас­про­стра­нен­ной фор­мой офи­ци­аль­ного обра­ще­ния к стар­шему муж­чине в про­шлом было «НИ + сон­сэн­ним ‘учи­тель’, ‘гос­по­дин’», «НИ + ним (частица со зна­че­нием ува­же­ния, почте­ния)», к стар­шей жен­щине «НИ + сси (частица, со зна­че­нием ува­же­ния, почте­ния, ‘гос­пожа’)». В КНДР сей­час наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ной фор­мой при обра­ще­нии и к муж­чине, и к жен­щине явля­ется «НИ + тонму ‘това­рищ’», а также исполь­зо­ва­ние формы «НИ + наиме­но­ва­ние долж­но­сти (дирек­тор, бри­га­дир, учи­тель и т. л.)».

_____________

2 Оче­видно, это вос­хо­дит к рас­про­стра­нен­ному в про­шлом обы­чаю табу­и­ро­ва­ния лич­ного Шиени

AM корей­цев за пре­де­лами Кореи пре­тер­пела изме­не­ния, свя­зан­ные с харак­те­ром AM пре­об­ла­да­ю­щей язы­ко­вой среды. В Китае и Япо­нии форма корей­ской AM сохра­ня­ется, но нередко про­из­но­сится или по-китай­ски, или по-япон­ски. В англо­языч­ной среде ком­по­ненты AM меня­ются местами: на пер­вом месте ИИ, на вто­ром — НИ (Chewon Kim), на письме тра­ди­ци­он­ное двой­ное имя ино­гда дается в сокра­ще­нии, т. е. ини­ци­а­лами (W. Y. Lee). Корейцы в ряде слу­чаев полу­чают ИИ, харак­тер­ное для пре­об­ла­да­ю­щей AM (Peter Н. Lee). Стойко сохра­ня­ется фами­лия. В СССР у части корей­цев сохра­ня­ется тра­ди­ци­он­ная AM (Сун Денхи, Хван Ман­гым), а нередко наблю­да­ется замена тра­ди­ци­он­ного корей­ского ИИ на рус­ское имя (или вос­при­ни­ма­е­мое через рус­ский язык как рус­ское). Наи­бо­лее стойко сохра­ня­ется фами­лия. Встре­ча­ются также слу­чаи исполь­зо­ва­ния AM рус­ских: «ИИ + отче­ство + фами­лия» (Ким Петр Алек­се­е­вич, Хван Инно­кен­тий Михай­ло­вич). Часто по форме рус­ская AM, исполь­зу­е­мая в раз­го­вор­ной речи и в сфере семейно-быто­вого обще­ния, сосу­ще­ствует с офи­ци­аль­ной корей­ской AM.

Лите­ра­тура

1) Джа­ры­л­га­си­нова Р. Ш. Антро­по­ни­ми­че­ские про­цессы у корей­цев Сред­ней Азии и Казах­стана. — Лич­ные имена в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем. Про­блемы антро­по­ни­мики. М., 1970.

2) Ким О. М. К изу­че­нию антро­по­ни­мии корей­цев СССР. — Оно­ма­стика Востока. М., 1980.

3) Ли Г. В. Корей­ские имена как этно­гра­фи­че­ский источ­ник. — Этни­че­ская исто­рия и совре­мен­ное наци­о­наль­ное раз­ви­тие наро­дов мира. М., 1967.

4) А. Ли Хон­джик. Кукса тэс­а­д­жон (Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь по исто­рии Кореи). Сеул, 1968.

Коряки

Коряки (7,9 тыс. чело­век) насе­ляют север­ную часть Кам­чат­ской обла­сти. Коряк­ский язык вхо­дит в чукот­ско-кам­чат­скую группу палео­ази­ат­ских языков.

Зна­чи­тель­ное число коря­ков (прежде всего моло­дежь и дети школь­ного воз­раста) в насто­я­щее время дву­язычны. Вме­сте с тем среди оле­не­во­дов есть лица, вла­де­ю­щие только коряк­ским языком.

Соб­ственно коряк­ская AM одно­членна. Мно­гие лич­ные имена под­да­ются эти­мо­ло­ги­за­ции. Имена могут сов­па­дать с назва­ни­ями живот­ных или вклю­чать назва­ние живот­ного в каче­стве одного из ком­по­нен­тов имени, напри­мер: Кай­нын ‘мед­ведь’, Милют ‘заяц’, Иги­клав ‘вол­чий человек’.

Ряд имен свя­зан с пред­став­ле­нием коря­ков о воз­вра­ще­нии душ умер­ших в образе ново­рож­ден­ных, напри­мер: Нут­эл­кут ‘встав­ший Нутэн’, Кэч­гыл­кот ‘встав­ший Кэч­гын’. При наре­че­нии име­нем исполь­зу­ются также слова, свя­зан­ные с коряк­ской демо­но­ло­гией, напри­мер: Камак ‘под­зем­ный дух’, ‘мамонт’, Нин­вит ‘ злой дух’, Кала ‘ведьма’.

Неко­то­рая часть лич­ных имен общая для имен­ни­ков коря­ков и чукчей.

Мор­фо­ло­ги­че­ская струк­тура суще­стви­тель­ных, слу­жа­щих лич­ными име­нами, про­ста: это или бес­суф­фик­саль­ные слова, или слова, состо­я­щие из кор­не­вой мор­фемы и суф­фикса. Есть имена, обра­зо­ван­ные реду­пли­ка­цией одно­слож­ного корня, напри­мер: Ав’ав’, Айай, Г’энг’эн, Вэв’в’э, Пепе.

Зна­чи­тель­ное число жен­ских имен вклю­чает ком­по­нент –нэ/-на, ‑н, исто­ри­че­ски воз­во­ди­мый к кор­не­вой мор­феме нэв/нав со зна­че­нием ’ суще­ство (лицо) жен­ского пола’, ‘.самка живот­ного’. Имена с -нэ/-на, ‑н, как пра­вило, сохра­няют эти­мо­ло­ги­че­ские зна­че­ния: Етнэ ‘при­шед­шая жен­щина’, Лэк­тынэ ‘вер­нув­ша­яся’, Чей­вынэ ‘ходя­щая’, ‘бро­дя­щая’, Ивнэ ‘гово­ря­щая жен­щина’, Вуввуна ‘камень-жен­щина’, Мул-лын ‘кровь-жен­щина’.

Мно­гие лич­ные имена не имеют ника­ких фор­маль­ных при­зна­ков отне­се­ния их к муж­ским или жен­ским име­нам, но соот­не­сен­ность каж­дого имени с опре­де­лен­ным полом хорошо осознается.

Отно­си­тельно устой­чи­вое, но тогда еще весьма мало­чис­лен­ное рус­ское насе­ле­ние обос­но­ва­лось на Кам­чатке к началу XX в. Рус­ские имена у нымы­ла­нов (осед­лых коря­ков) рас­про­стра­ни­лись зна­чи­тельно раньше, чем у коря­ков-чав­чуве­нов (быв­ших кочев­ни­ков-оле­не­во­дов). Нымы­ланы в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве носят рус­ские фами­лии: Мох­нат­кины, Севе­рины, Ная­новы, Яга­новы, Жуковы. Среди нымы­ла­нов до сего вре­мени бытуют ста­рые рус­ские имена. Так, в Палане есть жители с такими рус­скими име­нами, как Кон­дра­тий, Никон, Про­ко­пийг Спи­ри­дон, Ани­сим, Савва, Нестер, Хри­сто­фор, Мак­рина, Сте­па­нида, Агрип­пина, Мавра, Улита.

По рус­ской модели обра­зу­ются трех­член­ные имена (имя, отче­ство, фами­лия). Обра­зо­ва­ние и упо­треб­ле­ние этих имен имеют неко­то­рые осо­бен­но­сти у коря­ков-чав­чуве­нов и у коря­ков- нымы­ла­нов. У коря­ков-нымы­ла­нов заим­ство­ван­ные рус­ские имена полу­чили рас­про­стра­не­ние много раньше, чем у чав­чуве­нов. Пол­ное имя нымы­ла­нов в насто­я­щее время состоит из имени, отче­ства и фами­лии, давно усво­ен­ных из рус­ского языка, устой­чиво обра­зу­е­мых, напри­мер: Мох­нат­кин Вла­ди­мир Гера­си­мо­вич, Беке­рева Нина Про­ко­фьевна.

Олен­ные коряки до самого недав­него вре­мени имели одно­член­ное лич­ное имя. При пере­ходе к новой, в насто­я­щее время более рас­про­стра­нен­ной антро­по­ни­ми­че­ской модели имя, дан­ное при рож­де­нии, пре­вра­ти­лось в фами­лию, а из рус­ского языка было заим­ство­вано новое имя: напри­мер, чав­чувен, назван­ный при рож­де­нии Кай­нын, стал назы­ваться Алек­сандр Кай­нын, Тке — Кон­стан­тин Тке, Ивка­вав — Петр Ивка­вав.

Если нымы­ланы даже стар­шего воз­раста носят в насто­я­щее время имена, ничем не отли­ча­ю­щи­еся от рус­ских, то у чав­чуве­нов пере­не­сен­ными из рус­ского языка зача­стую ока­зы­ва­ются только имена, а фами­лии и отче­ства обра­зо­ваны из соб­ственно коряк­ских имен, изме­нен­ных под вли­я­нием рус­ской антро­по­ни­ми­че­ской модели.

Наслед­ствен­ное имя не было харак­терно для антро­по­ни­ми­че­ской системы коря­ков. Когда лич­ное имя пре­об­ра­зо­ва­лось в фами­лию и под вли­я­нием рус­ского окру­же­ния за чле­нами одной семьи посте­пенно закреп­ля­лась общая фами­лия, со вре­ме­нем стали внед­ряться соб­ственно коряк­ские фами­лии. Так, напри­мер, муж­ское лич­ное имя Кавав, став фами­лией и соче­та­ясь с лич­ными име­нами, стало упо­треб­ляться как фами­лия жен­щин из этой же семьи: отец — Кавав Васи­лий Ало­то­вич, дочь — Кавав Люд­мила Васи­льевна, сын — Кавав Нико­лай Васи­лье­вич. Коряк­ское муж­ское имя может стать жен­ской фами­лией без вся­кого пре­об­ра­зо­ва­ния (как, напри­мер, Кавав) или под вли­я­нием рус­ского языка полу­чить окон­ча­ние : муж — Этекъев Иван Сидо­ро­вич, жена — Этекъ­ева Кечин Аки­мовна, сын —Этекъев Яков Ива­но­вич.

Таким обра­зом, трех­член­ные имена раз­ли­ча­ются у чав­чуве­нов и нымы­ла­нов. У чав­чуве­нов, как пра­вило, фами­лией ста­но­вится быв­шее имя1. Имя заим­ству­ется из рус­ского языка, отче­ством ста­но­вится имя отца. Так обра­зо­ваны, напри­мер, трех­член­ные имена, Явел­кут Сте­пан Ика­ва­во­вич, Кавав Васи­лий Ало­то­вич, Кокок Татьяна Ива­новна, Кивив Любовь Ачетатовна.

_____________

1 Лич­ное имя жен­щины тоже может пре­вра­титься в ее соб­ствен­ную фами­лию, но фами­лия эта никому не пере­да­ется, не ста­но­вится наслед­ствен­ным именем.

Часто соб­ственно коряк­ским оста­ется только отче­ство. Это харак­терно для име­но­ва­ний жен­щин, при­няв­ших фами­лию мужа: Ники­фо­рова Анна Кеч­гы­най­новна, Леги­нова Галина Нутан­ка­ва­вовна, Сол­да­това Елена Аче­та­товна.

В Тигиль­ском рай­оне Коряк­ского наци­о­наль­ного округа были заре­ги­стри­ро­ваны и сохра­ня­ются сей­час дву­член­ные имена: «имя + отче­ство», напри­мер: Емек Кава­во­вич, Вав­ву­п­эль Кава­вовна, Етал­пын Нутан­ка­ва­вовна, Пенел­кут Нутан­ка­ва­во­вич.

В насто­я­щее время бытует и наре­че­ние двумя име­нами — офи­ци­аль­ным, рус­ским, и повсе­дневно-быто­вым, семей­ным, коряк­ским. При­чем фоне­ти­че­ская бли­зость имен не обя­за­тельна, но нередко это усло­вие соблю­да­ется: Екав Ека­те­рина, Каляан Галина. В коряк­ской антро­по­ни­мии можно отме­тить два типа двой­ных имен: (1) неофи­ци­аль­ные рус­ские у тех, кому при рож­де­нии было дано коряк­ское имя, — Таня (кор. Текки), Эмма (кор. Ыммэ); (2) неофи­ци­аль­ные коряк­ские имена у тех, кому при рож­де­нии дано уже рус­ское имя.

Коряк­ская антро­по­ни­ми­че­ская модель в насто­я­щее время не явля­ется опре­де­лив­шейся, жестко закреп­лен­ной. Основ­ная тен­ден­ция — сле­до­ва­ние рус­ской антро­по­ни­ми­че­ской модели. Про­цесс пере­хода от одной антро­по­ни­ми­че­ской модели к дру­гой ска­зы­ва­ется и на фор­мах сло­во­из­ме­не­ния лич­ных коряк­ских имен. Не все ком­по­ненты трех­член­ного имени полу­чают падеж­ные окон­ча­ния: зача­стую скло­ня­ется только фами­лия, а имя и отче­ство оста­ются неиз­ме­ня­е­мыми. Окон­ча­тельно уста­но­вив­шейся нормы нет и в скло­не­нии имен.

В офи­ци­аль­ной речи очень часто упо­треб­ля­ются имя и фами­лия, а отче­ство опускается.

Лас­ка­тель­ные имена у коря­ков обра­зу­ются неза­ви­симо от лич­ного офи­ци­аль­ного имени. Так, напри­мер, для жен­щин с име­нем Китна нет общего лас­ка­тель­ного или умень­ши­тель­ного имени. Лас­ка­тель­ные имена даются в семье сугубо инди­ви­ду­ально. Они могут иметь про­зрач­ную эти­мо­ло­гию (имена типа жен. Ывы­нъ­ы­пиль ‘ягодка’), могут и не под­да­ваться эти­мо­ло­ги­за­ции. Для обра­зо­ва­ния лас­ка­тель­ных имен, как пра­вило, не тре­бу­ется ника­кого суф­фикса со зна­че­нием ласкательности-уменьшительности.

Лите­ра­тура

1 Кор­са­ков Г.,М. Немыланско(корякско)-русский сло­варь. М., 1939.

2 Стеб­ниц­кий С. Н. Немы­лан­ский (коряк­ский) сло­варь. — Языки и пись­мен­ность наро­дов Севера. Ч. 3. 1934.

Курды

Курды насе­ляют гор­ные рай­оны, рас­по­ло­жен­ные в основ­ном на стыке туредко-иран­ско-ирак­ско-сирий­ской гра­ниц 1 Сей­час курды живут глав­ным обра­зом в Тур­ции, Иране, Ираке, Сирии. Незна­чи­тель­ное коли­че­ство кур­дов живет в СССР 2 (глав­ным обра­зом в трех закав­каз­ских рес­пуб­ли­ках — Азер­бай­джане, Арме­нии, Гру­зии), а также в Сред­ней Азии (Турк­ме­нии, Кир­ги­зии) и в Казах­стане. Общая чис­лен­ность курд­ского насе­ле­ния — 10 млн. 280 тыс. чело­век. Курд­ский язык отно­сится к иран­ской группе индо­ев­ро­пей­ских языков.

Среди имен как у совет­ских, так и у зару­беж­ных кур­дов можно выде­лить соб­ственно курд­ские и обще­му­суль­ман­ские. При этом имена зару­беж­ных кур­дов и кур­дов, живу­щих в СССР, в насто­я­щее время несколько раз­ли­ча­ются, что свя­зано прежде всего с рас­про­стра­не­нием обще­му­суль­ман­ских имен, осо­бенно среди пер­вых, а также с грам­ма­ти­че­скими изме­не­ни­ями окон­ча­ний имен (в основ­ном в муж­ских име­нах) и появ­ле­нием отчеств и фами­лий у вторых.

К муж­ским име­нам курд­ского про­ис­хож­де­ния отно­сятся, напри­мер: Миро, Курдо, Бахчо, Авдал, Сар­дар, Бахрам, Фар­ханг и др. Среди жен­ских имен рас­про­стра­нены: Рунак, Пари­шан, Негар, Пар­вин и др. Из обще­му­суль­ман­ских жен­ских имен у кур­дов попу­лярны такие, как Фатьма, Шанса, Шокрия. Для муж­ских имен харак­терны сле­ду­ю­щие: Камаль, Ибра­гим, Иазым, Хасан, Хосейн, Омар, Маджид, Али и др.

Среди имен как муж­ских, так и жен­ских немало обра­зо­ван­ных от топо­ни­мов. Так, у зару­беж­ных кур­дов встре­ча­ются муж­ские имена Загрос (назва­ние горы), Меха­бад (назва­ние города, рас­по­ло­жен­ного в Иране), Сал­маси (Сал­мас — назва­ние насе­лен­ного пункта в Иране), Араке (назва­ние реки). У жен­щин также встре­ча­ются имена от топо­ни­мов, напри­мер Кур­де­стан, Мидия.

Суще­ствуют пол­ные и сокра­щен­ные кур­до­кие имена. Пол­ные имена обра­зу­ются путем при­бав­ле­ния к имени (маль­чика или девочки) имени отца, деда, пра­деда. Для этого к муж­скому имени при­со­еди­ня­ется имя отца через иза­фет­ное е. Напри­мер, муж­ское имя Миро после при­бав­ле­ния к нему имени отца Усо пишется и чита­ется Мирое Усо, что озна­чает ‘Миро, сын Усо’. К име­нам жен­ского рода также при­бав­ля­ется имя отца, но посред­ством иза­фет­ного соче­та­ния с а. Такие имен­ные обра­зо­ва­ния харак­терны в основ­ном для тра­ди­ци­он­ных имен у кур­дов Закав­ка­зья. Пол­ные обще­му­суль­ман­ские имена обра­зу­ются у кур­дов (зару­беж­ных) также путем при­бав­ле­ния к лич­ному имени отца, деда, пра­деда, но без иза­фет­ных глас­ных зву­ков. Так, напри­мер, к муж­скому имени Джа­бар при­со­еди­ня­ется имя отца — Хамид, имя деда — Муз­хар и имя пра­деда — Али, обра­зу­ется пол­ное имя: Джа­бар Хамид Муз­хар Али, что зна­чит ‘Джа­бар, сын Хамида, внук Муз­хара, пра­внук Али’. Точно так же про­ис­хо­дит обра­зо­ва­ние пол­ных жен­ских имен. Напри­мер, к имени Рунак при­бав­ля­ется имя отца — Мухам­мед, деда — Бех­зад и пра­деда — Хасан: Рунак Мухам­мед Бех­зад Хасан, что озна­чает ‘Рунак, дочь Мухам­меда, внучка Бех­зада и пра­внучка Хасана’. Встре­ча­ются и такие имена, к кото­рым после имени деда или пра­деда в конце при­бав­ля­ется назва­ние рода или пле­мени, напри­мер: Рунак Мухам­мед Бех­зад Хасан Пиш­дар. (Пиш­дар — назва­ние племени).

_____________

1 Тер­ри­то­рия известна в исто­рико-гео­гра­фи­че­ской лите­ра­туре под назва­нием Курдистан.

2 В XIX в. согласно усло­виям Гюли­стан­ского мир­ного дого­вора 1813 г., а также Турк­ман­чай­ского мир­ного дого­вора 1828 г. и Бер­лин­ского кон­гресса 1878 г., часть кур­дов пере­шла в под­дан­ство России.

У кур­дов, живу­щих в СССР, наряду с сохра­не­нием тра­ди­ци­он­ных курд­ских и обще­му­суль­ман­ских имен созда­ются новые имен­ные соче­та­ния, вклю­ча­ю­щие отче­ства и фами­лии. Такие обра­зо­ва­ния можно раз­де­лить на две группы: (1) содер­жа­щие курд­ские фами­лии, окан­чи­ва­ю­щи­еся на -ов, и (2) содер­жа­щие фами­лии с окон­ча­нием н (у кур­дов Арме­нии по типу обра­зо­ва­ния армян­ских фами­лий). К пер­вой группе отно­сятся курд­ские муж­ские имена, напри­мер: Шаро, видо­из­ме­нен­ное в Шароев, Курдо, видо­из­ме­нен­ное в Кур­доев и т. п. При­ме­ром вто­рой группы могут слу­жить муж­ские пол­ные имена Бах­чое Усо, пере­шед­шие в Бахчо Усоян, Шакрое Азиз, транс­фор­ми­ро­вав­ше­еся в Шакро Ази­зян.

У кур­дов Гру­зии пол­но­стью сохра­ня­ются наци­о­наль­ные курд­ские имена. У кур­дов Азер­бай­джана пре­об­ла­дают мусуль­ман­ские имена, мало отли­ча­ю­щи­еся от азербайджанских.

Кхмеры

Кхмеры (общая чис­лен­ность 8 млн. 820 тыс. чело­век) — народ, состав­ля­ю­щий основ­ное насе­ле­ние (около 90%) Кам­пу­чии, где помимо кхме­ров про­жи­вают также и при­мы­ка­ю­щие к ним этни­че­ские группы (поар, куой, самрае, мнонги, сти­енги и др.), гово­ря­щие на род­ствен­ных кхмер­скому язы­ках. За пре­де­лами Кам­пу­чии кхмеры живут во Вьет­наме, в Таи­ланде и в Лаосе. Кхмер­ский язык отно­сится к мон-кхмер­ской группе авст­ро­ази­ат­ской семьи языков.

Совре­мен­ная антро­по­ни­ми­че­ская модель кхме­ров в боль­шин­стве слу­чаев состоит из двух эле­мен­тов: на пер­вом месте стоит наслед­ствен­ное имя (нием тро­ко­уль), на вто­ром — инди­ви­ду­аль­ное имя (нием кхлуон), напри­мер: Конг Сан, Лонг Сеам и т. п. Если же AM трех- или четы­рех­членна, то это, как пра­вило, ука­зы­вает на сино‑, вьетнамо‑, пор­ту­гало- или испа­но­кам­пу­чий­ское про­ис­хож­де­ние: Тан У к Нам Иенг, Сим Тхай Пхенг, Мен де Диес, Питу де Мон­тейро).

Как в про­шлом, так и теперь кхмеры при­дают боль­шое зна­че­ние выбору ИИ для новорожденного.

Древ­ние тек­сты сооб­щают о прак­ти­ко­вав­шейся прежде цере­мо­нии наре­че­ния имени (питхи нием­м­ак­кя­ха­на­монг­куль, извест­ной сей­час как питхи банг­кок чхмоп), кото­рая вклю­чает совер­ше­ние обряда поже­ла­ния сча­стья ново­рож­ден­ному, наре­че­ния имени и выра­же­ния бла­го­дар­но­сти пови­тухе. Эта цере­мо­ния — важ­ное собы­тие в жизни кхмер­ской семьи — устра­и­ва­ется обычно на седь­мой день после рож­де­ния ребенка в при­сут­ствии мно­го­чис­лен­ных гостей.

Издавна выбор ИИ был тес­ным обра­зом свя­зан с мест­ной аст­ро­ло­гией, так как счи­та­лось, что рас­по­ло­же­ние небес­ных све­тил в момент рож­де­ния чело­века может вли­ять на его судьбу, харак­тер и линию пове­де­ния. В про­вин­ции Кам­пот, напри­мер, спе­ци­аль­ные трак­таты об ИИ состав­лены в соот­вет­ствии с рас­про­стра­нен­ной в стране 12-лет­ней цик­лич­но­стью отсчета вре­мени, когда каж­дый год сов­па­дает с назва­нием опре­де­лен­ного живот­ного. Так, напри­мер, маль­чик, родив­шийся в год дра­кона, наре­кался ИИ, начи­нав­шимся с одного из сле­ду­ю­щих сло­гов: но, по, нго, а девочка — ИИ, начи­нав­шимся соот­вет­ственно с кха, са, тхо. Этот же прин­цип сохра­ня­ется и в про­вин­ции Кам­понг­т­хом, лишь с той раз­ни­цей, что имена уже зара­нее опре­де­лены: маль­чику, родив­ше­муся в год быка, можно дать ИИ Теп, или Тян, или Тон, а девочке Теу, или Эн, или Кунг.

Часто в самом ИИ отра­жа­лось, в какой из дней недели родился ребе­нок, т. е. при выборе имени учи­ты­ва­лись назва­ния дней недели (за исклю­че­нием втор­ника и чет­верга), напри­мер: Тит (атит ‘вос­кре­се­нье’), Сок (‘пят­ница’), Сау (‘суб­бота’). Ино­гда во вни­ма­ние при­ни­ма­лись лишь пер­вые буквы назва­ний соот­вет­ству­ю­щих дней недели; напри­мер, ИИ родив­ше­гося в среду (пут) должно было начи­наться со слога по. В ряде про­вин­ций Кам­пу­чии счи­та­лось жела­тель­ным, чтобы ИИ ребенка начи­на­лось со слога, пред­став­ля­ю­щего собой как бы соеди­не­ние началь­ных сло­гов ИИ роди­те­лей: напри­мер, если отца зовут Мен, а мать Сок, то сына могут назвать Мок, Миеть, а дочь — Сан, Сай и т. д. Близ­не­цов обычно назы­вали ИИ, начи­нав­ши­мися с одной и той же ини­ци­али, — Ноп и Наем, Сарин и Сары­энг.

Пере­чень упо­треб­ля­ю­щихся ныне кхмер­ских ИИ прак­ти­че­ски неогра­ни­чен. При выборе ИИ роди­тели нередко учи­ты­вают физи­че­ские черты ребенка. Так, мла­денца с более свет­лым оттен­ком кожи могут назвать Сааем (от са ‘белый’), если же он рож­дался неболь­шим, то ему соот­вет­ственно давали ИИ Кдэп, или Пэть, или Кдиеп ‘малень­кий’, а если ребе­нок рож­дался с тон­кими яркими губами, его наре­кали име­нем Сек ’ попу­гай’. В каче­стве кхмер­ских имен упо­треб­ля­ется мно­же­ство апел­ля­ти­вов. Осо­бенно широко рас­про­стра­нены в функ­ции ИИ назва­ния неко­то­рых живот­ных. Напри­мер, если во время бере­мен­но­сти в раци­оне матери пре­об­ла­дали улитки и мол­люски, то ребенка могли назвать Кхтьау, Кхть­анг ‘улитка’. Самые попу­ляр­ные в таких слу­чаях ИИ: Моан ‘курица’, Кру­оть ‘пере­пел’, Кдан ‘газель’, Тьрынг ‘кры­лан’ и т. д. У мно­гих людей в Кам­пу­чии ИИ сов­па­дают с назва­ни­ями рас­те­ний, фрук­то­вых дере­вьев или какого-нибудь цвета: Тьек ‘банан’, Мангк­хут ‘ман­гу­стан’, Кулцп ‘роза’, Тотым ‘гра­нат’, Кхиеу ‘синий’, Свай ‘фио­ле­то­вый’, Лыэнг ‘жел­тый’. Суще­ствует также отдель­ная кате­го­рия зна­чи­мых ИИ: Сок ‘счаст­ли­вый’, Тьие ‘здо­ро­вый’, Тьо­мраын ‘оби­лие’, Тьей ‘победа’, Сом ‘под­хо­дя­щий’, Миех ‘золото’, Прак ‘серебро’ и т. д.

В ста­рину кхмеры не любили давать детям мно­го­слож­ные ИИ, так как счи­та­лось, что они при­но­сят несча­стья. Корот­кое ИИ было проще для повсе­дневно-быто­вого обще­ния, оно легче запо­ми­на­лось. В период неза­ви­си­мого раз­ви­тия страны среди город­ского насе­ле­ния, глав­ным обра­зом обра­зо­ван­ного, рас­про­стра­нился обы­чай давать детям ИИ, взя­тые из языка пали, типа Тхони, Косал, Сейда. Сохра­няв­шимся фран­цуз­ским куль­тур­ным вли­я­нием в среде состо­я­тель­ных кам­пу­чий­цев до 1975 г. объ­яс­ня­лось быто­ва­ние таких ИИ, как Ивон-Мари­етт или же Пат­рик-Кришна, Шарль-Варуна и т. д., в кото­рых помимо фран­цуз­ских исполь­зо­ваны имена божеств и героев древ­не­ин­дий­ского эпоса.

В кхмер­ской антро­по­ни­мии нет стро­гих пра­вил отно­си­тельно раз­де­ле­ния ИИ на муж­ские и жен­ские. И хотя суще­ству­ю­тИИ, вос­при­ни­ма­ю­щи­еся как типично муж­ские (Кой, Кри­ель, Леу и др.) и типично жен­ские (Млих, Сбай­ры­энг), есть группа ИИ, встре­ча­ю­щихся как у муж­чин, так и у жен­щин, напри­мер: Лай, Сом, Ваен, Нуон и пр. Одним из кри­те­риев отне­се­ния либо к муж­ским, либо к жен­ским име­нам исконно кхмер­ского ИИ может слу­жить его лек­си­че­ское зна­че­ние. Проще обстоит дело с раз­ли­че­нием муж­ских и жен­ских имен, вошед­ших в кхмер­скую антро­по­ни­мию из языка пали: палий­ские жен­ские ИИ имеют окон­ча­ния -а, ‑и и т. д. (Совади, Амара, Дара, Бопха), а муж­ские , гор­тан­ный спи­рант или же какой-либо соглас­ный (Питу, Неру, Виса­рад, Ванна, Викрам, Сован).

По кхмер­ской тра­ди­ции в слу­чае, если после обряда наре­че­ния име­нем ребе­нок болеет или же плохо рас­тет, роди­тели нередко меняют ИИ, видя при­чину своей беды в «непра­виль­ном» выборе имени. Устра­и­ва­ется спе­ци­аль­ная цере­мо­ния с при­гла­ше­нием буд­дий­ских мона­хов. Новое ИИ обычно выби­ра­ется с эти­мо­ло­ги­че­ским зна­че­нием «здо­ро­вый», «счаст­ли­вый».

Изме­ня­ется ИИ и если кам­пу­чиец ста­но­вится мона­хом; выби­ра­ется палий­ское имя, напри­мер Пут­татхе, Тхом­матхе; однако те, кто знал монаха прежде, могут про­дол­жать назы­вать его ста­рым ИИ.

Для выбора мона­хами ИИ была издана спе­ци­аль­ная книга «Наре­че­ние име­нами», автор кото­рой — быв­ший глава буд­дий­ского ордена Моха­и­и­кай, извест­ный уче­ный-фило­лог Тьуон Нат.

В кхмер­ской антро­по­ни­мии суще­ствует спе­ци­аль­ная кате­го­рия имен (чмух соно­мот), исполь­зу­ю­щихся по строго опре­де­лен­ным слу­чаям — на сва­дьбе, при родах, на ново­се­лье и т. д., когда их глав­ным участ­ни­кам даются спе­ци­аль­ные ИИ, с тем чтобы отли­чить от дру­гих при­сут­ству­ю­щих и под­черк­нуть их осо­бое поло­же­ние. Изме­ня­лись также и имена чле­нов коро­лев­ской семьи, вос­хо­див­ших на пре­стол. После смерти кам­пу­чий­ские монархи также полу­чали новое ИИ.

У кхме­ров суще­ствуют довольно стро­гие пра­вила упо­треб­ле­ния ИИ, пре­не­бре­же­ние кото­рыми обычно при­во­дит к серьез­ным недо­ра­зу­ме­ниям. Для обра­ще­ния в сфере семейно-быто­вого обще­ния в кхмер­ском языке обычно исполь­зу­ются раз­лич­ные место­име­ния, заме­ня­ю­щие имена суще­стви­тель­ные и тер­мины род­ства: ниенг ‘девушка’, пу ‘дядя’, тьау ‘внук’ и т. д. До сере­дины 70‑х годов лиц с высо­ким обще­ствен­ным поло­же­нием обычно име­но­вали по назва­ниям зани­ма­е­мой ими долж­но­сти или зва­нию: лок род­мон­трей ‘гос­по­дин министр’, лок воря­се­ней­трей ‘гос­по­дин майор’, лок кру ‘гос­по­дин учи­тель’. Среди чле­нов нахо­див­шейся у вла­сти до 1970 г. поли­ти­че­ской орга­ни­за­ции Санг­кум Реах Нийюм (Народно-соци­а­ли­сти­че­ское сооб­ще­ство) было рас­про­стра­нено обра­ще­ние друг к другу саха­тьи­вын ‘кол­лега’. Более ней­траль­ный отте­нок имеет место­име­ние 2‑го лица един­ствен­ного числа нэак (‘чело­век’), с кото­рым можно обра­титься как к муж­чине — нэак, так и к жен­щине — нэак срэй. Рас­про­стра­нен­ной фор­мой обра­ще­ния между супру­гами, бра­тьями и сест­рами, а также в неко­то­рых слу­чаях между не свя­зан­ными род­ствен­ными узами стар­шими и млад­шими явля­ются банг ‘стар­ший брат’, ‘стар­шая сестра’ или оун, п’оун ‘млад­ший брат’, ‘млад­шая сестра’. Упо­треб­ле­ние в раз­го­воре одного ИИ воз­можно лишь между дру­зьями и близ­кими людьми. В среде про­сто­на­ро­дья взрос­лые, как пра­вило, могут назы­вать детей до под­рост­ко­вого воз­раста по их ИИ, ставя перед име­нем соот­вет­ству­ю­щую частицу: а —для муж­ского пола и ми для жен­ского (послед­няя упо­треб­ля­ется сей­час довольно редко): Асы­энг, Мисо­уран и т. д. Упо­треб­ле­ние ИИ с части­цей а- (ми-) по отно­ше­нию к мало­зна­ко­мым людям и стар­шим по воз­расту и поло­же­нию носит оскор­би­тельно-пре­не­бре­жи­тель­ный оттенок.

В кхмер­ском языке нет умень­ши­тельно-лас­ка­тель­ных суф­фик­сов, их функ­ции выпол­няет обычно частица ыий, сто­я­щая после ИИ (Саен ыий); в неко­то­рых рай­о­нах Кам­пу­чии эту же функ­цию выпол­няет ини­циал (Ксаен ыий). Ино­гда в раз­го­воре с малы­шами исполь­зу­ются слова с оттен­ком умень­ше­ния, что дости­га­ется при­со­еди­не­нием частицы а: ниенг — а ниенг, тоуть — а тоуть, ва—а ва и т. д. Дети, бесе­дуя с роди­те­лями, могут также под­черк­нуть лас­ка­тель­ный отте­нок обра­ще­ния, напри­мер, назы­вая отца (о поук) и мать (мдай) такими тер­ми­нами род­ства, как па, пук, пук ыий; мае, мае ыий, мак и т. д. Между дру­зьями счи­та­ется нор­маль­ным упо­треб­ле­ние ИИ в соче­та­нии с место­име­нием 2‑го лица един­ствен­ного числа аенг (Сован аенг), что при­дает раз­го­вору дове­ри­тель­ный характер.

В кхмер­ской антро­по­ни­мии встре­ча­ются и про­звища, напри­мер Лим Сенг по про­звищу Сренг или Тьау Сен­ко­сал по про­звищу Чхум. Про­звища, как пра­вило, дают ребенку в ран­нем воз­расте, если в семье рас­тут дети с созвуч­ными име­нами или же про­сто для упро­ще­ния обще­ния в слу­чае мно­го­слож­ного имени.

Ана­ло­гич­ная ситу­а­ция суще­ство­вала в про­шлом и в кхмер­ской коро­лев­ской семье, когда, напри­мер, принц Сиа­нук в домаш­нем кругу име­но­вался Тхуль, прин­цесса Сорий­я­ранг­сей — Пан, а прин­цесса Бопха Деви — Поть.

До начала XX в. AM кхме­ров была одно­слож­ной. Вве­де­ние НИ нача­лось в 1907 г. с изда­нием спе­ци­аль­ного коро­лев­ского ордо­нанса, согласно кото­рому ИИ жив­шего в тот момент главы семьи ста­но­ви­лось НИ, а жен­щина, выходя замуж, полу­чала НИ сво­его супруга. На прак­тике же дол­гое время было много пута­ницы с вво­дом новых НИ, поэтому в 1943 г. был под­го­тов­лен новый закон, кото­рый в целом спо­соб­ство­вал утвер­жде­нию нынеш­ней кхмер­ской AM.

Инте­ресно отме­тить, что в Южном Вьет­наме, в рай­о­нах, где про­жи­вает круп­ная группа кхме­ров, мест­ная адми­ни­стра­ция в начале XX в. ввела НИ в зави­си­мо­сти от места рож­де­ния. Напри­мер, уро­женцы Моат Тьрука при­няли НИ Тяу, Аем; уро­женцы рай­о­нов Прэах Тро­пянг, Полиу и Прек Рыс­сей — Тхать, Сонг, Лам; жив­шие в рай­оне Кра­муон Со и Бари­еть — Триу, Май, Дань. В насто­я­щее время по этим НИ можно точно опре­де­лить, откуда родом их владелец.

Лите­ра­тура

1. Коси­ков И. Г. Кам­пу­чия. М., 1982.

2. Коси­ков И. Г. Поле­вой мате­риал по кхме­рам и тямам, собран­ный авто­ром в Кам­пу­чии в 1966–1968 и 1970–1973 гг. (руко­пись).

3. Анкеты Комис­сии по нра­вам и обы­чаям Инсти­тута буд­дизма: №№ 30.018, 10.007, 77.026, 63.018 (на кхмер, яз.).

4. Тьуон Нат. Ние­мап­па­нят (Наре­че­ние име­нами). Пном­пень, 1959 (на кхмер, яз.).

5. Bulletin administratif du Cambodge. Phnom-Penh, 1907 (juin).

6. Clairon M. Droit civil khmer. Phnom-Penh, 1960.

7. Personnalites du Cambodge. Phnom-Penh, 1963.

Латыши

Латыши — основ­ное насе­ле­ние Лат­вий­ской ССР. Общая чис­лен­ность латы­шей 1,5 млн. человек.

Латыш­ская антро­по­ни­ми­че­ская система дву­членна, т. е. состоит из имени и фами­лии, напри­мер: муж. Janis Kalniris, жен. Mirdza Ozola. Отче­ства в латыш­ской антро­по­ни­мии отсут­ствуют. Имя отца в форме роди­тель­ного падежа (напри­мер, Arturs Pitera d. Kalns ‘Артуре, сын Пете­риса Калнс’, Elza Karja т. Liра ‘Элза, дочь Кар­лиса Лиепа’) запи­сы­ва­ется в доку­мен­тах для иден­ти­фи­ка­ции лич­но­сти, однако в повсе­днев­ной жизни в сфере как офи­ци­ально-дело­вого, так и оби­ходно-быто­вого обще­ния не употребляется.

При обра­ще­нии латыши назы­вают друг друга в семей­ном кругу по имени и в более офи­ци­аль­ной обста­новке по фами­лии; для раз­ли­че­ния одно­фа­миль­цев воз­можно добав­ле­ние имени к фами­лии. В офи­ци­аль­ном веж­ли­вом обра­ще­нии или при упо­ми­на­нии в наше время с фами­лией упо­треб­ля­ются слова biedrs, biedre ‘трва­рищ’, напри­мер: biedrs Klaviyš (им. пад.), biedri Klavin (зват. пад.); biedre Jansone (в жен­ском роде зва­тель­ный падеж по форме сов­па­дает с име­ни­тель­ным). При обра­ще­нии к лицам, име­ю­щим почет­ное зва­ние, зани­ма­ю­щим высо­кий пост, для выра­же­ния ува­же­ния, почте­ния вме­сто соче­та­ния «biedrs + фами­лия» нередко пред­по­чи­тают назы­вать зани­ма­е­мый ими пост, титул, зва­ние и т. п. в соче­та­нии со сло­вом biedrs, напри­мер, biedri professor! 1 ‘това­рищ про­фес­сор!’, biedrs direktors ‘това­рищ дирек­тор’, biedre lektore ‘това­рищ лек­тор’ (обра­ще­ние к жен­щине) и т. п. Слова kutigs ‘гос­по­дин’, kundze ‘гос­пожа’, jaunkundze ‘барышня’ (Kalninakungs, Kalninakundze, Kdlnina jaunkundze) в насто­я­щее время вышли из актив­ного фонда лек­сики носи­те­лей лите­ра­тур­ного языка и упо­треб­ля­ются весьма редко; соци­ально и сти­ли­сти­че­ски они вос­при­ни­ма­ются как анахронизмы.

Раз­го­ва­ри­вая по-рус­ски с рус­скими или ино­стран­цами, латыши чаще, чем это при­нято в рус­ском языке, упо­треб­ляют соче­та­ние «това­рищ + фами­лия» (това­рищ Гра­бис, това­рищ Рефор­мат­ский), а также наряду с этим соче­та­нием исполь­зуют и соче­та­ние имени с отче­ством, обра­зо­ван­ным по модели рус­ского языка: Артур Яно­вич, Вал­лия Фри­цевна, Дайна Эрне­стовна.

Латыши в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве были люте­ра­нами, и только в Восточ­ной Лат­вии в Лат­гале 1 сохра­нился католицизм.

_____________

1 Слова типа profesors, akademikis ‘ака­де­мик’ и др. в веж­ли­вой речи могут заме­нять слово biedrs, напри­мер: profesors Jansons, akademikis Endzelins.

У люте­ран нет кано­ни­че­ских имен, поэтому в выборе имени роди­тели совер­шенно сво­бодны2. Имя может быть тра­ди­ци­он­ным (обыч­ным, широко рас­про­стра­нен­ным, всем извест­ным), как, напри­мер, Janis, Gustavs, leva, Dzidra, но может быть и при­ду­ман­ным: Kiri’s, Maranda, Lineta и т. п. Более того, в мет­рике в каче­стве офи­ци­аль­ной может быть запи­сана и про­из­вод­ная форма имени (кото­рая тем самым пре­вра­тится в офи­ци­аль­ную), напри­мер: Andris//Andrsjiapnuy с исход­ной Andrejs, Talis — Talivaldis, Valdis — Valdemars, Gusts — Gustavs, Guntis — Guntars, Iza — Izabella, Inga — Ingrida, Sandra — Aleksandra и т. п. Так раз­лич­ные мор­фо­ло­ги­че­ские формы одного имени при­об­ре­тают права само­сто­я­тель­ных, имен, напри­мер: Irena — Irene, Ruta — Rute, Gundaris — Gundars.

Такой поря­док выбора имени у латы­шей (по веро­ис­по­ве­да­нию быв­ших люте­ран) харак­те­рен в оди­на­ко­вой мере и для совет­ского, и для досо­вет­ского периода.

Иным был слов­ник имен вплоть до послед­них деся­ти­ле­тий в като­ли­че­ской Лат­гале. При кре­ще­нии ребенка в церкви (костёле) роди­тели по сей день могут выбрать имя только из огра­ни­чен­ного списка кано­ни­че­ских имен, в то время как запись ребенка в ЗАГСе дает воз­мож­ность сво­бодно выби­рать имена. В совет­ский период уве­ли­чи­ва­ется число слу­чаев, когда роди­тели удо­вле­тво­ря­ются реги­стра­цией ребенка только в ЗАГСе, вслед­ствие этого коли­че­ство нека­но­ни­че­ских имен в Лат­гале зна­чи­тельно воз­рас­тает. Так, вме­сто типично лат­галь­ских като­ли­че­ских имен типа Ignats, Benedikts, Jezups, Genoveva, Tereza, Vanda, Bronislava (ср. польск. Ignacy, Benedykt, Jozef, Genowefa, Teresa, Wanda, Bronislawa) появ­ля­ются имена, ранее встре­чав­ши­еся только у люте­ран: Aivars, Ivars, Valdis, Mirdza, Arija, Ruta.

По сво­ему про­ис­хож­де­нию латыш­ские имена пред­став­ляют несколько пластов.

(1) Ста­рые заим­ство­ва­ния евро­пей­ских (в основ­ном) хри­сти­ан­ских имен, попав­ших в латыш­ский язык одно­вре­менно с рас­про­стра­не­нием хри­сти­ан­ства (начи­ная с XIII в.). Эти антро­по­нимы, как пра­вило, при­шли через немец­кий язык, пре­тер­пев в латыш­ском языке более или менее зна­чи­тель­ные фоне­ти­че­ские, мор­фо­ло­ги­че­ские и орфо­гра­фи­че­ские изме­не­ния, напри­мер: Janis, Peteris, Ernests, leva, Kristine, Ilze (ср. нем. Johann=Johannes = John, Peter, Ernst, Ewa, Christine, Ilsa=Lise).

(2) Про­цесс заим­ство­ва­ния ино­языч­ных имен не завер­шён; он про­дол­жа­ется вплоть до наших дней, рас­ши­рив диа­па­зон своих источ­ни­ков. Так, в XX в. слов­ник латыш­ских имен попол­нился име­нами скан­ди­нав­ского, напри­мер Egils, Gunars, lnguna, Ingrida, Astrida, а также литов­ского, напри­мер Vitauts, Qedimins, Qirts, Daina, Biruta, про­ис­хож­де­ния.

_____________

2 Лат­гале в XVI в., т. е. в период рас­про­стра­не­ния рефор­ма­ции, была под вла­стью Польши.

3 Это объ­яс­ня­ется тем, что про­те­стант­ское веро­ис­по­ве­да­ние при­знает свя­тым только лишь три­еди­ного бога.

4 Это отно­сится не только к записи ребенка в ЗАГСе, но также и в люте­ран­ской церкви (кирхе).

(3) Обра­зо­ва­ние лич­ных имен на почве латыш­ского языка (наци­о­наль­ные имена) харак­терно для XX в. Боль­шин­ство этих имен еще не поте­ряло связь с соот­вет­ству­ю­щими апел­ля­ти­вами, напри­мер: Ziedotiis (‘весна’), Austria (‘рас­свет’), Mirdza (mirdzet ‘свер­кать’), Dzintars (‘январь’), Centis (centigs ‘ста­ра­тель­ный’), Ilga (ilgas ‘мечта’), Laimonis (laime ‘сча­стье’), Vizbulite (‘под­снеж­ник’), Maiga (‘неж­ная’) и др.

К наци­о­наль­ным име­нам отно­сится также незна­чи­тель­ное число имен латыш­ских пле­мен­ных вождей XIII в. (сра­жав­шихся с немец­кими кре­сто­нос­цами), такие, как Viesiurs, Talivaldis и др. Вме­сте с име­нами, взя­тыми из латыш­ской мифо­ло­гии,— Laima (имя богини сча­стья), Lauma (laurna ‘нимфа’) и др. — они воз­ро­ди­лись в XX в.

Латыш­ские имена не богаты про­из­вод­ными неофи­ци­аль­ными фор­мами. Чаще сокра­щен­ных форм (Talivaldis — Talis, Margarita — Marga, Gundega — Gunta, Guntars — Guntis 5) встре­ча­ются формы имен с дими­ну­тив­ными суф­фик­сами -ins, ‑iria, ‑itis, ‑ite: Janis— Janitis, Karlis — KarlJtis, Dzidra — Dzidrina, Melita — Melitina.

В диа­лек­тах и раз­го­вор­ной речи встре­ча­ются и дру­гие транс­фор­ма­ции имен, пред­на­зна­чен­ные для упо­треб­ле­ния в сфере повсе­дневно-быто­вого обще­ния, такие, как Peteris — Pecis. Рecа, Pics; Jatiis — Janka, Jancis, Jankus; Jikabs — Jeska, Jecis; Andreis — Andzs, Andzus; Otilija — Ote, Оса и др. Однако послед­ние формы сти­ли­сти­че­ски ярко окра­шены и в нор­ми­ро­ван­ный, сти­ли­сти­че­ски ней­траль­ный, лите­ра­тур­ный язык про­ни­кают редко.

Исто­рия латыш­ских фами­лий неве­лика — около полу­тора столетий.

По про­ис­хож­де­нию их можно под­раз­де­лить на сле­ду­ю­щие группы:

(1) заим­ство­ван­ные, (а) в основ­ном из немец­кого или через немец­кий язык (Bergtnanis, Svarcs, Neilands, Svans, Rihters, Johansons; ср. нем. Bergmann, Neuland, Schwahn, Richter, Johannsohn) и (б) реже из сла­вян­ских язы­ков (Jablonskis, Adamovics, Kaminskis, Jurevics, Kazaks, Palkavnieks, Orlovskis, Pecerskis);

(2) гибрид­ные, т. e. фами­лии, состо­я­щие из двух ком­по­нен­тов — латыш­ского и заим­ство­ван­ного, напри­мер: Lielmanis (liels ‘боль­шой’ + нем. Mann), Strautmanis (strauts ‘ручей’), Jansons (Janis + нем. Sohn), Pfavinskis (plava ‘луг’), Purvinskis (purvs ‘болото’), Klavinskis (klava ‘клен’) и т. п.;

_____________

5 Необ­хо­димо ого­во­рить, что все пере­чис­лен­ные сокра­щен­ные формы — Tails, Marga, Cunta, Guntis — встре­ча­ются также и как офи­ци­аль­ные (т. е. пол­ные) имена.

(3) исконно латыш­ские фами­лии, име­ю­щие обычно парал­лель­ные апел­ля­тивы, напри­мер: Ahele ‘яблоня’, Abols ‘яблоко’, Akmetitiris ‘каму­шек’, Alkstiis ‘ольха’, Alnis ‘олень’, Amatnieks ‘ремес­лен­ник’, Arajs ‘пахарь’, Auns ‘баран’, Auni š ’бара­шек’* Balodis ‘голубь’, Baloditis ‘голу­бок’, Kalns ‘гора’, Kalnins ‘горка’, Ozols ‘дуб’, Ozolins ‘дубок’, Liepa ‘лица’, Ridzetiieks ‘рижа­нин’, Lacis ‘мед­ведь’.

Боль­шин­ство латыш­ских фами­лий раз­ли­ча­ются по родам„ напри­мер, м. p.: Jekabsons, Auziys, Alunans., Ajpalais, Neretnueks; ж. p.: Jikabsone, Auzitja, Alunane, Apafa., Neretniece.

Лите­ра­тура

1. Дамбе В. Ф. Вари­анты латыш­ских имен; — Антро­по­ни­мика. М., 1970.

2. Зем­заре Д. Э. Латыш­ские лич­ные имена; — Антро­по­ни­мика. М., 1970.

3. Спра­воч­ник по пере­даче латыш­ских соб­ствен­ных имен на рус­ский язык (про­ект). Рига, 1966.

4. Стал­т­мане В. Э. Латыш­ская антро­по­ни­мия. М., 1981.

5. Blese Е. Latviesu personu vardu un uzvardu studijas. 1. Riga, 1929.

6. Blese E. Musu uzvardu petfsanas uzdevumi. — Igzlltlbas Miriistrijas Menes- raksts. 1930, № 8.

7. Endzelins J., Miihlenbachs K. Latviesu valodas gramatika. Riga, 1907.

8. Upelmens K. Uzvardu dosana Vidzemes un Kurzemes zemniekiem. Riga, 1938.

9. Piezimju kalendars 1970. Riga, 1969.

_____________

6 Коли­че­ство фами­лий этой группы резко уве­ли­чи­лось в послед­ние годы бур­жу­аз­ной вла­сти в Лат­вии, когда было издано спе­ци­аль­ное поста­нов­ле­ние, раз­ре­ша­ю­щее вме­нять фами­лии нела­тыш­ского про­ис­хож­де­ния и небла­го­звуч­ные на латыш­ские и благозвучные.

Лужичане

Лужи­чане (лужиц­кие сербы; общая чис­лен­ность 100 тыс. чело­век) — один из народов,

насе­ля­ю­щих ГДР, а именно область Лау­зиц. Лужиц­кий язык отно­сится к запад­ной ветви сла­вян­ских языков.

Лужиц­кие фами­лии встре­ча­ются на тер­ри­то­рии ГДР далеко за пре­де­лами дву­языч­ной обла­сти Лаузиц.

Насто­я­щая ста­тья огра­ни­чи­ва­ется лишь опи­са­нием упо­треб­ле­ния соб­ствен­ных имен среди насе­ле­ния, гово­ря­щего в насто­я­щее время на лужиц­ком языке. При этом прежде всего обра­ща­ется вни­ма­ние на верхне- и ниж­не­лу­жиц­кий диа­лекты; откло­не­ния от пись­мен­ных форм имеют место лишь на гра­нице дан­ного аре­ала1.

Боль­шин­ство лужиц­ких граж­дан внесли свои соб­ствен­ные имена в анкет­ные дан­ные; согласно пра­ви­лам немец­кой орфо­гра­фии. Однако каж­дый лужи­ча­нин имеет по закону право писать свое имя во всех доку­мен­тах в лужиц­кой форме. Для подоб­ного изме­не­ния пер­во­на­чально немец­кого по форме имени суще­ствуют спе­ци­аль­ные пред­пи­са­ния. Лужи­чане, имена кото­рых офи­ци­ально заре­ги­стри­ро­ваны в. немец­кой форме, в кругу лиц, гово­ря­щих на лужиц­ком языке;, обычно при­во­дят вме­сто или наряду с немец­ким име­нем его лужиц­кий вари­ант. Имена, кото­рые и в немец­ком, и в лужиц­ком зву­чат иден­тично, отли­ча­ются только при напи­са­нии. К этой группе отно­сятся, напри­мер, нем. Jakubasch — верхне-/ниж­не­луж. Jakubas, Mikwauschk — Miktawsk, Wierick —Werik, Ziesch(e) — Cyz, Wowtscherk — верх- нелуж. Wowcerk, Ledschbor — Ledzbor, Bresati — Вгe­гап.

Еще одна группа лужиц­ких антро­по­ни­мов — имена апел­ля­тив­ного про­ис­хож­де­ния, име­ю­щие эти­мо­ло­ги­че­ский экви­ва­лент в немец­ком имен­нике. Это каса­ется как имен, так и фами­лий, напри­мер, имена: верх­не­луж. Hahza — нем. Agnes, Jurij — Georg, ниж­не­луж. Mato — Matthias; фами­лии: верхне-/ниж­не­луж. Krawc, нем. Schneider, Sewс — Schuster, Solta — Scholze/Schulze, Nowak — Neumann, верх­не­луж. Kowar — Schmidt. К этой группе отно­сятся двой­ные фами­лии типа Schuster-Sewc. Осо­бенно часто наблю­дав­ша­яся в 50‑х годах тен­ден­ция по воз­мож­но­сти нахо­дить для каж­дого нелу­жиц­кого имени лужиц­кий экви­ва­лент (напри­мер, нем. Helmut — верх­не­луж. Hhrisiaw, Ulrike — Nuknislawa) изжила себя, как пурист­ское явле­ние. Харак­тер­ным для лужиц­ких фами­лий явля­ется добав­ле­ние после них в каче­стве опре­де­ле­ния, выра­жен­ного при­ла­га­тель­ным, назва­ния мест­но­сти, откуда родом носи­тель фами­лии, напри­мер: верх­не­луж. Kubas-Worklecanski = Kubas из Worldecy, GrojUch-Bukecanski = Grojlich из Bukecy, ниж­не­луж. Wjelan-Slepjahski — Wjelan из Slepe. На основе этой широко рас­про­стра­нен­ной модели обра­зо­ва­ния двой­ных фами­лий неко­то­рые лужиц­кие писа­тели при­со­еди­нили к своим фами­лиям при­ла­га­тель­ные, окан­чи­ва­ю­щи­еся на -ski, либо харак­те­ри­зу­ю­щие черту харак­тера, свой­ство их твор­че­ства, либо содер­жа­щие намек на какой-то факт био­гра­фии, бла­го­даря чему воз­никли и их псев­до­нимы (напри­мер, верх­не­луж. Bart Cisinski (cichi ‘тихий’), Lorenc Zaleski (za lesom ‘за лесом’). В насто­я­щее время в лужиц­ком раз­го­вор­ном языке сохра­ни­лись так назы­ва­е­мые фами­лии, обра­зо­ван­ные от назва­ний ворот: назва­ние хутора (обычно напи­сан­ное на воро­тах) пере­да­ется от поко­ле­ния к поко­ле­нию, от одного вла­дельца к дру­гому, хотя фами­лия послед­него дру­гая. Так, напри­мер, семья клас­сика лужиц­кой поэ­зии Якуба Барта (Jakub Bart Cisinskis) носила и фами­лию Sewc.

_____________

1 Q6 упо­треб­ле­нии соб­ствен­ных имен граж­дан, про­жи­ва­ю­щих в Лау­зице и счи­та­ю­щих немец­кий язык род­ным, а также об основ­ных прин­ци­пах упо­треб­ле­ния соб­ствен­ных имен в ГДР см. ста­тью «Немцы ГДР».

С точки зре­ния мор­фо­ло­гии лужиц­кие фами­лии корен­ным обра­зом отли­ча­ются от немец­ких: в лужиц­ком языке пол и ста­тус чле­нов семьи опре­де­ляет форму фами­лии. Так, фами­лия лица муж­ского пола в боль­шин­стве слу­чаев окан­чи­ва­ется на соглас­ный; наряду с этим встре­ча­ются окон­ча­ния на или . Кроме того, фами­лия по своей форме может быть при­ла­га­тель­ным, напри­мер: верх­не­луж. Krawc, Faska, Nedo, Dothi; ниж­не­луж. Kosak, Gila, Wojto, Gjardy. В верх­не­лу­жиц­ком раз­го­вор­ном языке часто к фами­лиям, окан­чи­ва­ю­щимся на соглас­ный, добав­ля­ется окон­ча­ние -a: Handrik/Handrika, Rachel/Rachela, Krjehcj/Krjehca, Cyz/Cyza, Hantus/Hantusa, Mikati/Mikanja, Koban/Kobatija.

Жен­ские фами­лии делятся на фами­лии замуж­них жен­щин и деви­чьи фами­лии; в обеих груп­пах исполь­зу­ются спе­ци­аль­ные сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ные суффиксы.

Фами­лия замуж­ней жен­щины обра­зу­ется от фами­лии ее супруга либо при помощи суф­фикса -owa, ‑ka или –ina/-yna, либо полу­чает окон­ча­ние . Если фами­лия мужа окан­чи­ва­ется на соглас­ный, к фами­лии жены добав­ля­ется суф­фикс -owa. В ниж­не­лу­жиц­ком этот суф­фикс добав­ля­ется, кроме того, к фами­лиям, окан­чи­ва­ю­щимся на . При­ве­дем ряд при­ме­ров: верх­не­луж. Krawc — Krawcowa, Handrik — Handrikowa, Cyz — Cyzowa, Donat — Donatowa, Brezan — Bresanowa; ниж­не­луж. Dalbog — Dalbogowa, Bronk — Bronkowa, Rubin — Rubinowa, Boris — Borisowa, Bato — Batowa, Latko — Latkowa, Niko — Nikowa. В раз­го­вор­ном языке часто вме­сто -owa появ­ля­ется суф­фикс -ka. Тогда зву­ча­ние фами­лии при­об­ре­тает фами­льяр­ный, небреж­ный, при извест­ных обсто­я­тель­ствах пре­не­бре­жи­тель­ный и вуль­гар­ный отте­нок. Этот суф­фикс упо­треб­ля­ется прежде всего, если муж­ская фами­лия окан­чи­ва­ется на сонор­ный звук [п], [l], [r] или [w] (в орфо­гра­фии w/l, напри­мер: верх­не­луж. Коbап— Kobanka, Mikan — Mikanka, Rachel — Rachelka, Snajder — Snajderka, Budar — Budarka, Susier—Susterka; ниж­не­луж. Glowan — Gtowanka, Dubin — Dubinka, Bangel — Bangelka, Pa chol — Pacholka, Pawol — Pawolka; а также Ballot — Baltotka. Если фами­лия мужа окан­чи­ва­ется на -а, то фами­лия жены обра­зу­ется посред­ством при­бав­ле­ния суф­фикса -ina. В верх­не­лу­жиц­ком языке сюда отно­сятся также муж­ские фами­лии на . После твер­дых шипя­щих (верх­не­луж. с, s, г, ниж­не­луж. с, s, z, s, z) упо­треб­ля­ется суф­фикс -yna; напри­мер: верх­не­луж. Bjenada — Bjenadzina, Krawza — Krawzina, Solta — Solcina, Mjechela — Mjechelina, Smota — Smolina, Hosa — Hosina, Nedo — Nedzina, Nawka — Nawcyna, Sleca — Slecyna, Hesa — Hesyna, Lebza — Lebzyna, Bartko — Bartcyna; ниж­не­луж. Markula — Markulina, Hajta — Hajsina, Hejna —Hejnina, Grabja — Grabina, Nowka — Nowcyna, Broza — Brozyna, Rocha — Rosyna, Boza — Bozyna. В основе фами­лий замуж­них жен­щин, обра­зо­ван­ных от фами­лий типа верх­не­луж. Handrik/Handrika, как пра­вило, лежит форма, окан­чи­ва­ю­ща­яся на соглас­ный, — Напdrikowa. Встре­ча­ются также и вари­анты фами­лий: Metsk/Metska — Metskowa/Metscyna, Kubas/Ktibasa — Kubasowa/Kubasina, Hantus/Hantusa — Hantusowa/Haniusina. Если фами­лия мужа — при­ла­га­тель­ное с кор­нем, окан­чи­ва­ю­щимся на –k, пока­за­те­лем фами­лии замуж­ней жен­щины явля­ется суф­фикс -yna, напри­мер: верх­не­луж. Andricki — Andriccyna, Hanski — Hanscyna, Lubjenski — Lubjehscyna, Salowski — Salowscyna, Komarnicki — Komarniccyna; ниж­не­луж. Jablohski — Jablohscyna. Во всех осталь­ных при­ла­га­тель­ных, высту­па­ю­щих в каче­стве фами­лий, пока­за­тели фами­лии замуж­ней жен­щины раз­личны. Чаще всего в этой роли встре­ча­ется суф­фикс -owa, так как соот­вет­ству­ю­щие фами­лии мор­фо­ло­ги­че­ски уже не явля­ются при­ла­га­тель­ными, напри­мер: верх­не­луж. Nowy — Nowowa, Suchi — Suchowa.

В отдель­ных слу­чаях, как, напри­мер, обра­зо­ван­ная от муж­ской фами­лии верхне-/ниж­не­луж. Nowotny, фами­лия замуж­ней жен­щины окан­чи­ва­ется на -а — Nowotna. Про­из­вод­ные суф­фиксы -owa и –ina/-yna в ниж­не­лу­жиц­ком языке могут быть рас­ши­рены мор­фе­мой -k на -owka, соот­вет­ственно -inka/-ynka. Фами­лии, обра­зо­ван­ные этим спо­со­бом, имеют эмо­ци­о­наль­ную окраску: Bronisowa — Bronisowka, Grabina—Grabinka, Bronzyna — Bronzynka.

Фами­лия неза­муж­ней жен­щины (деви­чья фами­лия) обра­зу­ется от фами­лии отца при помощи суф­фикса верх­не­луж. -ес или -ic и ниж­не­луж. –оjс или –ic/-yc. Суф­фикс -ic добав­ля­ется, если муж­ская фами­лия окан­чи­ва­ется на -а, при­чем тогда, когда перед окон­ча­нием не стоит нёб­ный или твер­дый шипя­щий соглас­ный. Кроме того, в верх­не­лу­жиц­ком языке к этой группе отно­сятся фами­лии, окан­чи­ва­ю­щи­еся на -о. При­ве­дем при­меры: верх­не­луж. Bjenada — Bjenadzic, Kxawza — Krawzic, Solta — Solcic, Mjechela — Mjechelic, Smola — Smolik, Hosa — Hosic, Nedo — Nedzik; ниж­не­луж. Dubrawa — Dubrawic, Drogula — Drogulic, Rejda — RejSic, Hejna — Hejnic, Zastupa — Zastupic. Если в верх­не­лу­жиц­ком языке перед -а или -о стоит нёб­ный или твер­дый шипя­щий, исполь­зу­ется суф­фикс -ес (это каса­ется к всех осталь­ных фами­лий), напри­мер: Nawka-Nawkec, Bartko— Bartkec, Mucha — Muchec, Jahca —Jahcec, Hesa — Hesec, Leb za — Lebzec, Krawc — Krawcec, Handrik — Handrikec, Cyz — Cyzec, Andricki — Andrickec, Nowoiny — Nowotnec, Sucki — Suchec. Если в ниж­не­лу­жиц­ком диа­лекте перед окон­ча­нием -а стоит нёб­ный или твер­дый шипя­щий, суф­фикс при­ни­мает форму -ус: Nowka — Nowcyc, Smuga — Smuzyc, Mucha — Musyc, Matyjca — Matyjcyc, Panosa— Panosyc. Во всех осталь­ных слу­чаях в ниж­не­лу­жиц­ком языке к муж­ской форме добав­ля­ется суф­фикс -оjс: Dub — Dubojc, Kmoch— Kmochojc, Muzyc — Muzykojc, Blandp — Blandojc, Susko — SuSkojc, Nowotny — Nowottiojc.

Отче­ство обра­зу­ется при помощи суф­фик­сов верх­не­луж. -есу или -icy и ниж­не­луж. ‑ojcy или ‑icyl-ycy. Эти суф­фиксы упо­треб­ля­ются по тем же пра­ви­лам, что и суф­фиксы, обра­зу­ю­щие фами­лии неза­муж­них жен­щин и деви­чьи фами­лии, напри­мер: верх­не­луж. -icy: Cesla— Ceslicy, Zynda — Zyndzicy, Nedo— Nediicy, ниж­не­луж. Dubrawa — Dubrawicy, Zamala — Zamalicy; верх­не­луж. -ecy: Hancka — Hanckecy, Mektka — Mektkecy, Hej duska — Hejduskesy, lofka— Zofkecy, Marko — Markecy, Sleca — Slececy, Cornak — Cornakecy, Mucha — Muchecy, Budar — Budarjecy, Lubjehski — Lubjehskecy, Nowotny — Nowotnecy, Suchi — Suchecy4 ниж­не­луж. ‑усу: Kocka — Koccycy, Witka — Witcycy, Panosa — Panosycy, ниж­не­луж. -ojcy: Komor — Komorojcy, Pobran — Pobranojcy, Latko — Latkojcy, Matso — Matsojcy, Nowotny — Nowotnojcy.

В раз­го­вор­ном языке, так же как и в лужиц­ких диа­лек­тах, суф­фиксы верх­не­луж. -есу, ‑icy и ниж­не­луж. -ojcy, ‑icy/-ycy почти все­гда имеют форму -ec/-ic: ‑ojc/-ic/-yc, т. е. име­ни­тель­ный падеж отче­ства обо­зна­ча­ется фор­мой роди­тель­ного падежа имени отца без окон­ча­ния (верх­не­луж. Kralec, ниж­не­луж. Zastupic). В неко­то­рых диа­лек­тах (прежде всего к востоку от Котт­буса) отче­ства обра­зу­ются при помощи суф­фикса –es/-owe: Кгуgar — Krygarjowe, Libo — Libowe, Kito — Kitowe, Niko — Nikowe.

Выбор имен в лужиц­ком языке сво­бод­ный, не регла­мен­ти­ро­ван­ный. Типич­ные верхне- и ниж­не­лу­жиц­кие имена (напри­мер, верх­не­луж. Hilza, Вепо, ниж­не­луж. Anka, Meto), рас­про­стра­нен­ные в про­шлом, все чаще усту­пают место нелу­жиц­ким име­нам, кото­рые не все­гда могут войти без изме­не­ний в орфо­гра­фи­че­скую или мор­фо­ло­ги­че­скую систему лужиц­кого языка, напри­мер: Mandy, Salome, Rene, Enrico.

Македонцы

Маке­донцы — народ, насе­ля­ю­щий Соци­а­ли­сти­че­скую Рес­пуб­лику Маке­до­нию, вхо­дя­щую в состав СФРЮ. Общая чис­лен­ность маке­дон­цев — 1 млн. 600 тыс. чело­век. Маке­дон­ский язык отно­сится к сла­вян­ской ветви (южно­сла­вян­ской группе) индо­ев­ро­пей­ской язы­ко­вой семьи.

Ран­нее при­ня­тие хри­сти­ан­ства из Визан­тии обу­сло­вило обя­за­тель­ность лич­ных имен из списка, задан­ного пра­во­слав­ной цер­ко­вью. Уста­нов­ле­ние соци­а­ли­сти­че­ского строя в 1945 г. раз­било цер­ков­ный запрет и сде­лало выбор имен сво­бод­ным. Основ­ная масса маке­дон­цев носит имена, обра­зо­ван­ные на основе слов род­ного языка (Весе­линка, Свет­лана, Любен, Рад­мил), но мно­гие антро­по­нимы при­не­сены из Гре­ции (Трен­да­филка, Алек­сандр) или через нее с востока Рим­ской импе­рии пер­вых веков хри­сти­ан­ства (Мария, Миха­ило); за шесть веков осман­ского гос­под­ства на тер­ри­то­рии Маке­до­нии были заим­ство­ваны и неко­то­рые турец­кие имена.

Все без исклю­че­ния жен­ские имена окан­чи­ва­ются на глас­ный звук. При­чем боль­шин­ство имен окан­чи­ва­ются на (в напи­са­нии и на -ия, т. е. -uja), а именно -ка (Здравка, Сла­вянка; суф­фикс -ка не имеет уни­чи­жи­тель­ной окраски), -ана, ‑ина, ‑ица. Гораздо реже встре­ча­ется окон­ча­ние -е. Десять самых частых жен­ских имен сере­дины нашего сто­ле­тия: Мария, Стойна, Цвета, Любица, Даница, Дра­гица, Неда, Пав­лина, Зора, Весе­линка.

У маке­дон­цев нет суще­ствен­ной раз­ницы между име­нами офи­ци­аль­ными и про­из­вод­ными от них оби­ход­ными фор­мами, обра­зо­ван­ными путем сокра­ще­ний (типа Санде из Алек­сандр) или, напро­тив, суф­фик­са­цией, очень обиль­ной (типа Ивче, Ванчо из Иван).

Фами­лии у маке­дон­цев очень позд­него про­ис­хож­де­ния. Их ста­нов­ле­ние нача­лось в основ­ном только со вто­рой поло­вины минув­шего сто­ле­тия, а завер­ши­лось лишь после вто­рой миро­вой войны. Фами­лии маке­дон­цев обра­зо­ваны пре­иму­ще­ственно от имени отца (кано­ни­че­ского цер­ков­ного — Ива­носки, Геор­гиев или иного — Вуч­ков, Попов), реже от гео­гра­фи­че­ских назва­ний (Топо­лоски). Есть и неко­то­рые турец­кие (Бай­рами), но обычно они полу­чили маке­дон­ское оформ­ле­ние (Измир­лиев — т. е. из Измира).

Самая харак­тер­ная черта маке­дон­ских фами­лий — раз­ли­чия их форм в двух частях рес­пуб­лики: в восточ­ных обла­стях абсо­лютно пре­об­ла­дают обра­зо­ван­ные суф­фик­сом -ов (с его фоне­ти­че­ским вари­ан­том -ев) — рай­оны Кра­тово, Дол­чево, Стру­мица, Гев­ге­лия, Титов Велес и др., а в запад­ной полосе, несколько боль­шей, — более позд­ним суф­фик­сом -ски (-веки) — рай­оны Тетово, Кума­ново, Гости­вар, При­леп, Охрид, Битола и др. Про­цент­ное соот­но­ше­ние по двум основ­ным реги­о­нам дает сле­ду­ю­щую картину:

-ов(-ев)  ‑ска(-вски)  проч.
Восточ­ная Македония  84 13 3
Запад­ная Македония  14  80 6
Ско­пье  45 38 17

 

Жители сто­лицы носят фами­лии всех мест­но­стей страны. Кроме -ов(-ев) и -ски(-вски) неко­то­рое коли­че­ство маке­дон­ских фами­лий обра­зо­вано фор­ман­тами -ик, ‑ец, ‑ац и др.

С офи­ци­аль­ными фами­ли­ями, обя­за­тель­ными для всех, сопер­ни­чают тра­ди­ци­он­ные име­но­ва­ния семей, упо­треб­ля­е­мые только внутри селе­ния; в неко­то­рых мест­но­стях они охва­ты­вают всех жителей.

Отчеств маке­донцы не употребляют.

Лите­ра­тура

1. Мар­ков Б. Некои осо­бен­но­сти и тен­ден­ции на нашитё лични имена. — Лите­ра­ту­рен збор. Csonje, 1966, № 1.

2. Мар­ков Б. Обра­зо­ва­ние маке­дон­ских имен. — Годи­шен збор­ник на фило­зоф­скиот факул­тет на Уни­вер­си­тет в Ckonje. 20, 1968.

3. Мар­ков Б. Типы маке­дон­ских фами­лий. — Опоша. 22. Leuven, 1978.

4. Пеев К. Белешки за антро­по­и­и­ми­ата в Стру­мица. — Onomastica Jugoslavica. 5. Zagreb, 1975.

5. Русик Б. Осио­вии белешки за пре­зи­ме­иь­ата во Маке­донка. — Маке­дон­ски jaзик. Ckonje, 1953, № 8.

6. Сто­ма­тов­ски Т. Лично име Димит­рий и его дери­ваты в маке­дон­ском ]азике. — Маке­дон­ски jaзик. Ckonje, 1972.

7. Markov В. Makedonski preziminja vo ekspresiv k osnovatata. — Onomastica Jugoslavia. 1. Ljubljana, 1969.

8. Pianka W. Makedonski imiona osobowe kotliny Azot. Warszawa, 1975.

9. Stankovska L. Prekarite vo Tetovo .— Onomastica Jugoslavica. 1. Ljubljana, 1969.

10. Stomatoski T. Pogled na prezimeto kaj Makedonite. — Onomastica Jugoslavica. 1. Ljubljana, 1969.

Мандинго

Народы, гово­ря­щие на языке ман­динго (группа манде), а именно малинке (3 млн. 270 тыс. чело­век) и бам­бара (2 млн. 170 тыс. чело­век) 1, рас­се­лены в Запад­ном Судане на обшир­ной тер­ри­то­рии от побе­ре­жья Атлан­ти­че­ского оке­ана на западе до долины р. Чер­ная Вольта на востоке, от гра­ниц Сахары на севере почти до бере­гов Гви­ней­ского залива на юге. Ком­пакт­ные группы ман­динго живут в Рес­пуб­лике Мали, в Гви­ней­ской Рес­пуб­лике, в Сене­гале, в Рес­пуб­лике Кот-Дивуар в Гам­бии, Гви­нее-Бисау, Сьерра-Леоне и Бур­кина Фасо. Чис­лен­ность ман­дин­го­языч­ного насе­ле­ния может быть опре­де­лена лишь очень при­бли­зи­тельно, так как помимо тех, для кого бам­бара и малинке — род­ные языки, более 2 млн. людей поль­зу­ются ман­динго как вто­рым язы­ком, как свое­об­раз­ным лингва франка Запад­ного Судана.

Проч­ное уко­ре­не­ние ислама в рай­о­нах рас­се­ле­ния ман­динго (в резуль­тате наше­ствия на госу­дар­ства бам­бара туку­лёр­ского заво­е­ва­теля Эль-Хадж Омара), а после при­хода евро­пей­цев при­ня­тие неко­то­рой частью насе­ле­ния хри­сти­ан­ства ока­зали опре­де­лен­ное вли­я­ние на язы­ко­вое раз­ви­тие, и в част­но­сти на ста­нов­ле­ние системы лич­ных имен у ман­динго, т. е. на ман­динг­скую антропонимию.

Для лич­ных имен ман­динго харак­терна дву­член­ная модель, пер­вый эле­мент кото­рой — инди­ви­ду­аль­ное имя, вто­рой — груп­по­вое имя.

Инди­ви­ду­аль­ное имя (кото­рое на малинке назы­ва­ется too, на бам­бара togo) выби­рает для ребенка мать. Суще­ствует обы­чай давать ребенку имя в зави­си­мо­сти от того, какой он по счету в семье: так, пер­вого маль­чика в семье зовут Ntyi 2, вто­рого — Nsan, тре­тьего — Ngo или Molo, чет­вер­того — Nto и т. д. Первую девочку в семье назы­вают Nyele, вто­рую Nya, тре­тью — Nsele и т. д. Все эти имена соот­но­сятся с соот­вет­ству­ю­щими чис­ли­тель­ными. Нередко имя, дан­ное мате­рью, содер­жит какое-либо ука­за­ние на обсто­я­тель­ства появ­ле­ния на свет мла­денца. Так, имя Bala наме­кает на то, что роды были ослож­нен­ными (bala ‘вилка’, ‘раз­вилка’). Часто имя пред­став­ляет собой назва­ние того дня недели, в кото­рый родился младенец.

_____________

1 Само­на­зва­ния манин­каке и бами­наке.

2 Воз­можны раз­лич­ные фоне­ти­че­ские вари­а­ции имен, кото­рые мы будем опускать.

Имя, дан­ное мате­рью, вре­менно. Спу­стя несколько дней после рож­де­ния ребенка устра­и­ва­ется празд­нич­ная цере­мо­ния наре­че­ния мла­денца во главе с отцом или ста­рей­шим в семье, когда имя, дан­ное мате­рью, или окон­ча­тельно закреп­ля­ется за ребен­ком, или заме­ня­ется дру­гим. Закреп­лен­ное таким обра­зом имя назы­ва­ется togo bere, togo sebe букв, ‘хоро­шее имя’, ‘вер­ное, истин­ное имя’. Необ­хо­ди­мость замены воз­ни­кает ино­гда потому, что у ребенка, назван­ного в зави­си­мо­сти от оче­ред­но­сти появ­ле­ния в семье детей, имя может сов­пасть с име­нем отца (матери), назван­ного в свое время на том же осно­ва­нии, и если оста­вить в семье два оди­на­ко­вых имени, то это неми­ну­емо будет созда­вать пута­ницу. В таком слу­чае за ребен­ком закреп­ля­ется дру­гое имя, кото­рое содер­жит ука­за­ние на опи­сан­ную ситу­а­цию: так, напри­мер, имя Ваbа букв, ‘папа’ дается тому маль­чику, имя кото­рого сов­пало с име­нем отца, Bemba букв, ‘дед’ или ‘дядя’ (по мате­рин­ской линии), когда имя сов­па­дает с име­нем деда (дяди); име­нем Na, Natoroma назы­вают девочку, кото­рая при рож­де­нии полу­чила то же имя, что и ее мать. Ино­гда имя, дан­ное мате­рью, может сов­па­дать с име­нем вне­запно умер­шего род­ствен­ника, и чтобы, по пове­рьям ман­динго, не тре­во­жить его душу, меняют имя ребенка.

Часто име­нем для ребенка ста­но­вится титул (имя) того чело­века, кото­рый в жизни семьи играет зна­чи­тель­ную роль (т. е. ребенка назы­вают в честь кого-либо), напри­мер: Tode (‘судья’), Tyeba (букв, ‘боль­шой чело­век’), Kemoo (‘знат­ный чел