Сотвори любовь. Как вырастить счастливого ребенка (фрагмент) — протоиерей Федор Бородин

Сотвори любовь. Как вырастить счастливого ребенка (фрагмент) — протоиерей Федор Бородин

(6 голосов4.3 из 5)

Книга извест­ного мос­ков­ского свя­щен­ника про­то­и­е­рея Федора Боро­дина, насто­я­теля Кос­мо­да­ми­а­нов­ского храма на Маро­сейке и отца вось­ме­рых детей, про­пи­тана атмо­сфе­рой любви – не абстракт­ной, а дей­ствен­ной, и дарит нам живой опыт пас­тыря и состо­яв­ше­гося мно­го­дет­ного родителя-педагога.
Вы най­дете здесь ответы на мно­гие слож­ные вопросы о семей­ной жизни и вос­пи­та­нии детей. Когда мы вос­пи­ты­ваем детей в любви, пере­сту­пая через свое «я», то с Божией помо­щью тво­рим любовь из ничего. Спе­шите любить сво­его ребенка – ода­ри­вайте любо­вью, не стес­няй­тесь ее про­яв­лять. Согрейте его в дет­стве на всю после­ду­ю­щую жизнь, тогда он вырас­тет счаст­ли­вым. Это и ваше сча­стье – роди­тели полу­чат столько любви, сколько отдали и даже больше.

Фраг­мент книги (15%)

Скоро родится ребенок. Как подготовиться?

Надо начинать с себя – и заранее!

Гото­виться к рож­де­нию ребенка надо очень и очень зара­нее – не за девять меся­цев и не за год. Отцов­ство, мате­рин­ство, вообще роди­тель­ство – это искус­ство, навык, глу­боко уко­ре­нен­ное в чело­веке уме­ние, кото­рое в тра­ди­ци­он­ных обще­ствах, то есть во все века, пред­ше­ству­ю­щие нашему, пере­да­ва­лось из поко­ле­ния в поко­ле­ние при­ме­ром. И даже если у чело­века, допу­стим, умерли роди­тели, погибли и он вос­пи­ты­вался сиро­той, все равно основ­ные прин­ципы, основ­ные меха­низмы роди­тель­ства и вос­пи­та­ния были везде оди­на­ковы (почти везде, с неболь­шой поправ­кой на раз­ные куль­туры) и были доступны для подражания.

Вспом­нить хотя бы время моего дет­ства: начни я луз­гать в вагоне метро семечки, мне бы сде­лали заме­ча­ние десять из два­дцати взрос­лых. И я бы к этому нор­мально отнесся, потому что они были бы совер­шенно правы. Сей­час заме­ча­ние не сде­лает никто, иначе в ответ можно услы­шать все что угодно. Нельзя попро­сить моло­дого чело­века усту­пить место бере­мен­ной жен­щине – он может оскор­бить вас или даже бро­ситься в драку. Мы все сей­час ока­за­лись в слож­ной ситу­а­ции: у нас нет впи­тан­ных с дет­ства навыков.

Навык роди­тель­ства, и осо­бенно навык отцов­ства, в нашем обще­стве раз­ру­шался с неви­дан­ной силой. Это нача­лось с рево­лю­ции, точ­нее, с после­ре­во­лю­ци­он­ной боль­ше­вист­ской, ком­му­ни­сти­че­ской аги­та­ции. Одна из ее основ­ных идей, что отцы – в широ­ком смысле слова: отцы и пра­отцы – кру­гом неправы. Все, что было до рево­лю­ции, – это или непра­вильно, или пре­ступно, или смешно и может под­ле­жать только осуж­де­нию, иско­ре­не­нию, осме­я­нию, сар­казму. И чело­век рос с созна­нием, что все, что было до него в мире, кото­рый он пока еще не до конца раз­ру­шил, – непра­вильно. И деды и пра­деды были глу­пыми дура­ками, кото­рые все делали непра­вильно, поэтому надо все делать по-дру­гому. Разу­ме­ется, это под­ры­вало и лич­ност­ные отно­ше­ния с роди­те­лями; ребе­нок мог ска­зать: «Папа, ты жил при царе, поэтому твой опыт мне совер­шенно не нужен».

Послед­ствия этого тра­гичны. Мы ока­за­лись стра­ной побе­див­шего диле­тан­тизма. Пере­дача опыта была пре­рвана фак­ти­че­ски во всех обла­стях жизни – от семьи до коман­до­ва­ния армией, эко­но­мики, стро­и­тель­ства желез­ных дорог и т. д. Дальше – больше: рас­ку­ла­чи­ва­ние, кол­лек­ти­ви­за­ция, репрес­сии, Вели­кая Оте­че­ствен­ная война, когда десятки мил­ли­о­нов муж­чин были убиты или ото­рваны от своих семей.

После­во­ен­ное поко­ле­ние – мил­ли­оны людей – выросли в непол­ных семьях. Девочки и маль­чики не видели при­мера, как стро­ятся вза­и­мо­от­но­ше­ния между роди­те­лями, не учи­лись этому и не стали участ­ни­ками, носи­те­лями, про­дол­жа­те­лями тра­ди­ции – как, напри­мер, мои роди­тели и роди­тели очень мно­гих моих сверст­ни­ков и соуче­ни­ков. Поэтому нас сей­час накрыла волна раз­во­дов, как цунами, наби­ра­ю­щая все боль­шую и боль­шую высоту при при­бли­же­нии к берегу. Мы – поко­ле­ние, вырос­шее у раз­ве­ден­ных роди­те­лей. А в поко­ле­нии наших детей ред­кость ребе­нок, вос­пи­тан­ный в пол­ной семье – в семье, кото­рая счаст­ливо сло­жи­лась от начала, где папа и мама живут в пер­вом браке, любят друг друга и хра­нят друг другу вер­ность. Очень мало пар, кото­рые вот так в пол­ноте про­жи­вают свой семей­ный век…

И когда моло­дые люди, юноша и девушка – хоро­шие, обра­зо­ван­ные, начи­тан­ные, так­тич­ные, даже, может быть, веру­ю­щие, ста­ра­ю­щи­еся жить по запо­ве­дям Божиим, по Еван­ге­лию, – создают семью, очень редко у кого полу­ча­ется. А если и полу­ча­ется, то только с огром­ным тру­дом, с кро­вью и потом, потому что все, что должно быть пере­дано, при­хо­дится соби­рать по кру­пи­цам самому. Пред­ставьте себе, вот исчезло с лица земли три чет­верти плот­ни­ков и вам нужно брать в руки топор и самому учиться рубить дерево, делать из него доски и соби­рать из них комод. Вы рано или поздно его ско­ло­тите, но на уме­ние сде­лать хоро­ший комод, кото­рый за два года вас научил бы делать мастер, педа­гог, вы потра­тите пят­на­дцать лет, нало­мав кучу дров. И вот мы ломаем такую же кучу дров, созда­вая семью.

Пер­вая про­блема, с кото­рой мы стал­ки­ва­емся и кото­рую мы, веру­ю­щие люди, решаем с помо­щью Божией, – это уста­нов­ле­ние пра­виль­ных отно­ше­ний внутри семьи. Потому что вос­пи­та­ние детей про­ис­хо­дит уже после того, как сло­жи­лись отно­ше­ния между папой и мамой как мужем и женой. Вос­пи­та­ние буду­щего ребенка надо начи­нать с себя, со стро­и­тель­ства пра­виль­ных семей­ных отношений.

В таин­стве Вен­ча­ния свя­щен­ник берет соеди­нен­ные руки жениха и неве­сты и три­жды, с кре­стом в руках, обво­дит бра­чу­ю­щихся вокруг ана­лоя, на кото­ром лежит Еван­ге­лие. Этот обряд сим­во­ли­зи­рует, что веч­ное един­ство мужа и жены будет стро­иться на напи­сан­ном в этой книге – на запо­ве­дях Божиих, на пове­ле­ниях Христовых.

Но ока­зы­ва­ется, что, зная запо­веди и, может быть, даже зная Еван­ге­лие близко к тек­сту, нужно очень много вре­мени, чтобы вопло­тить их в жизнь. А вре­мени обычно нет. Моло­дые люди женятся, и Гос­подь дает им дитя. И вот моло­дая мама и моло­дой папа, кото­рые почти ничего не умеют, постав­лены перед совер­шив­шимся фактом…

Зачем мы женимся?

У насто­я­щей хри­сти­ан­ской семьи есть несколько основ­ных задач, и пер­вая из них – стать не про­сто семьей, а малой цер­ко­вью или хра­мом. Ведь вот и в храме есть окна, бата­реи, вода, кана­ли­за­ция, двери – все как в обыч­ном доме; но как храм отли­ча­ется от дома, так хри­сти­ан­ская семья отли­ча­ется от обыч­ной семьи при­сут­ствием Божиим, жаж­дой этого при­сут­ствия и поис­ком Божией помощи.

И конечно, невоз­можно постро­ить пра­во­слав­ную семью без сов­мест­ной молитвы, без уча­стия в таин­ствах. Очень мно­гие семьи пре­не­бре­гают сов­мест­ной молит­вой, и это очень грустно, это беда нашего вре­мени. Хри­стос ска­зал: Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них (Мф.18:21). Наше един­ство в Боге реа­ли­зу­ется прежде всего в сов­мест­ном Ему пред­сто­я­нии. Понятно, утром это почти невоз­можно, все встают в раз­ное время; но вече­ром соби­раться на общую молитву надо обя­за­тельно. И душа начи­нает чув­ство­вать, как она соеди­ня­ется с люби­мой душой помимо чело­ве­че­ских свя­зей еще какими-то уди­ви­тель­ными таин­ствен­ными свя­зями в Боге: дей­стви­тельно начи­нает стро­иться храм.

Муж, как свя­щен­ник домаш­ней церкви, читает молитвы вслух. С этого начи­на­ются про­блемы – и их реше­ние. Потому что он может читать так, что моло­дая жена вообще не сумеет молиться: она при­выкла читать пра­вило в дру­гом ритме, ей очень тяжело. И вот начи­на­ется стро­и­тель­ство из семьи храма, основ­ной прин­цип Церкви начи­нает рабо­тать над душой каж­дого чело­века. Что это за прин­цип? Слу­же­ние Хри­ста нашему спа­се­нию: Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, чтобы Ему слу­жили, но чтобы послу­жить и отдать душу Свою (Мф.20:28).

Хри­стос любит нас, любит жерт­венно, до вос­хож­де­ния на крест. Совре­мен­ный же чело­век любит жену или любит мужа, любит ребенка не жерт­венно, а любит-вла­деет, поль­зу­ется. Создает семью, как солнце при­тя­ги­вает к себе и строит систему своих пла­нет: жена должна быть вот такой, должна занять в жизни опре­де­лен­ное место, вста­виться как ште­кер в опре­де­лен­ное гнездо и делать то-то и то-то. Как недавно муж одной нашей при­хо­жанки объ­явил ей, что он, как любой муж­чина, хочет, чтобы его любили без­воз­мездно и на его условиях.

Хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к лич­но­сти дру­гого чело­века пред­по­ла­гает совер­шенно иное. Во-пер­вых, в основу кла­дется слу­же­ние как основ­ной прин­цип стро­и­тель­ства семьи. Слу­же­ние – такое затер­тое слово, но это то, что делал Хри­стос, Он слу­жил и про­дол­жает нам слу­жить. Он при­шел на землю не для сча­стья, а на рас­пя­тие. Совре­мен­ный же чело­век создает семью, чтобы стать счаст­ли­вым. В этом, навер­ное, нет ничего пре­ступ­ного, но этот прин­цип сча­стья-то как раз и не при­но­сит, а при­но­сит беду.

Как-то я дол­гие три часа раз­го­ва­ри­вал с одним мужем, веру­ю­щим чело­ве­ком, у кото­рого рас­па­да­лась семья. Я без­успешно пытался до него досту­чаться. В конце кон­цов у меня кон­чи­лось время вме­сте с тер­пе­нием, и я спро­сил: «А вообще ты, когда женился, хотел сде­лать ее счаст­ли­вой?» Он резко на меня обер­нулся – мы сидели рядом на ска­мейке – и с очень удив­лен­ным видом ска­зал: «Я об этом нико­гда не думал. Какая инте­рес­ная мысль, надо поду­мать!» Чело­веку чет­вер­тый деся­ток, у него жена и ребе­нок, а он даже не думал о том, для чего он, хри­сти­а­нин, женился. Мы женимся, чтобы слу­жить сча­стью дру­гого человека!

А если в основу семьи поло­жен не прин­цип жерт­вен­ной любви, а прин­цип полу­че­ния чего-то от дру­гого чело­века – моло­до­сти, кра­соты, инте­рес­ной беседы, вкус­ного ужина, да чего угодно, не важно, – я, как только пере­стаю полу­чать, пере­стаю любить. Напри­мер, жена стала не так кра­сива, как мне хочется, и моя любовь к ней закан­чи­ва­ется. Если же я люблю-служу, а не люблю-поль­зу­юсь, ума­ле­ние моло­до­сти и кра­соты никак не вли­яет на мою любовь. И когда встре­ча­ешь – к сожа­ле­нию, теперь очень редко – супру­гов-хри­стиан, кото­рые всю жизнь про­жили вме­сте, видишь, как они смот­рят друг на друга све­тя­щи­мися гла­зами, с любо­вью, до кото­рой моло­дым людям как до неба… Пони­ма­ешь, что пусть ни у него, ни у нее давно нет телес­ной кра­соты, зато есть осо­бая, рай­ская кра­сота. Именно потому, что эти люди друг другу служат.

Иди спать, я помою посуду

В тра­ди­ци­он­ном обще­стве ребе­нок, кото­рый рос, напри­мер, в кре­стьян­ской семье, пре­красно пони­мал, что его любовь к отцу, матери, бра­тику, сест­ричке, к бабушке и дедушке выра­жа­ется в том, что он берет на себя часть их работы. Как взрос­лые, во время дере­вен­ской страды и маль­чик, и девочка вста­вали в четыре утра и рабо­тали. Вырас­тая, они при­но­сили в свою новую семью прин­цип «люблю – зна­чит, отдаю». Вопло­ще­ние, форма были дру­гими – супру­же­ская жизнь-то дру­гая, – но суть любви как жерт­вен­ного слу­же­ния была зна­кома и понятна. Апо­стол Павел в книге «Дея­ния свя­тых апо­сто­лов» пере­дает слова Иисуса Хри­ста, кото­рые не вошли в Еван­ге­лие: Бла­жен­нее давать, нежели при­ни­мать (Деян.20:35). «Бла­жен­нее» – зна­чит счаст­ли­вее, но только в более глу­бо­ком смысле, в смысле неко­его веч­ного, насто­я­щего, боже­ствен­ного, то есть бла­го­сло­вен­ного Богом, сча­стья. Для совре­мен­ного чело­века уди­ви­тельно, что отда­вать может быть лучше, чем брать, он счи­тает, что счаст­ли­вее брать. И почти все­гда ока­зы­ва­ется несча­стен в своей семье, почти все­гда! А тот, кто отдает, кто слу­жит дру­гому, напол­нен сча­стьем, и све­том, и радо­стью. Благ, то есть абсо­лютно счаст­лив, только Бог. Бог отдает – и чело­век, кото­рый вопло­щает этот прин­цип в своей жизни, тоже бывает счаст­лив. А вос­пи­тать счаст­ли­вого ребенка могут только счаст­ли­вые в своей любви родители.

Помню слу­чай из дет­ства: было очень много гостей, мама долго гото­вила, страшно устала, и папа ска­зал ей: «Наташ, иди спать. Я все помою». Собрал тарелки с огром­ного стола, поста­вил одну в дру­гую, унес на кухню, вымыл каж­дую изнутри и снова соста­вил в боль­шую стопку, так что они снова стали гряз­ные, – ну не умел он мыть посуду. Но маме было при­ятно, и ему радостно. Когда чело­век нахо­дит радость в том, чтобы радо­вать дру­гого, он счастлив.

Чтобы это при­нять, а не про­сто уяс­нить тео­ре­ти­че­ски, и начать вопло­щать в своей жизни, нужно огром­ное внут­рен­нее уси­лие, хри­сти­ан­ская работа над собой и много вре­мени – больше, чем про­хо­дит от зача­тия до рож­де­ния ребенка. А если я даже не начи­нал, не узнал еще этот прин­цип, не согла­сился с ним, то родив­шийся ребе­нок ста­нет одной из малень­ких пла­нет, вра­ща­ю­щихся вокруг меня. И он тоже дол­жен быть таким, как я хочу. А он не будет, потому что ребе­нок – отдель­ная лич­ность. Я хочу, чтобы он был лет­чи­ком, – он захо­чет быть худож­ни­ком; а я не люблю худож­ни­ков, они боро­да­тые, от них пах­нет рас­тво­ри­те­лем для кра­сок, и они все время сидят на кухне и раз­го­ва­ри­вают, вме­сто того чтобы рабо­тать. Он будет раде­ше­нек сидеть на кухне и пах­нуть этим рас­тво­ри­те­лем, а я буду наста­и­вать, чтобы он шел в инже­неры или в мате­ма­тики, в про­грам­ми­сты, потому что он дол­жен кру­титься на той орбите, кото­рую я рас­счи­тал, – ведь я в центре.

Но если в цен­тре Гос­подь и все мы дви­жемся по своим орби­там вокруг Него, тогда я буду совер­шенно по-дру­гому отно­ситься к этому чело­веку. Чтобы он был счаст­лив, я сми­рюсь перед ним. Вот это мое цен­траль­ное поло­же­ние, миро­ощу­ще­ние и есть то, что назы­ва­ется гор­ды­ней, само­лю­бием, эго­из­мом, эго­цен­триз­мом – по-раз­ному назы­ва­ется, но суть одна: я в самом цен­тре. Я, как гово­рит один пре­крас­ный свя­щен­ник, – «вос­па­лен­ный пуп земли». Это то, что уби­вает любовь и раз­ру­шает семью. И до рож­де­ния ребенка надо научиться про­ти­во­по­лож­ному – слу­же­нию близким.

Это очень трудно; может быть, при­дется поме­нять ритм жизни, при­выч­ные стан­дарты порядка, вза­и­мо­от­но­ше­ний с род­ствен­ни­ками, при­ема гостей – тысячу вещей, в кото­рых любя­щие друг друга моло­дые муж и жена бывают совер­шенно раз­ными. Вот, напри­мер, нас в семье было трое детей, потом я слу­жил в армии, где в казарме жило 120 чело­век, учился в семи­на­рии, где делил спальню с 20 това­ри­щами: мне совер­шенно не тяжело быть на людях. А для моей жены был колос­саль­ный труд – при­нять гостей! Потому что она росла одна, без бра­тьев и сестер, и вос­пи­ты­вали ее бабушка и дядя. После гостей жена три дня при­хо­дила в себя, а я никак не мог понять почему, что тут осо­бен­ного, тем более гото­вим и уби­раем в такие дни мы вме­сте… У чело­века может быть дру­гая пси­хо­ло­ги­че­ская емкость, дру­гая проч­ность. Жена любит дру­гую музыку, дру­гие виды досуга, не как я, у костра с гита­рой, а в музее перед кар­ти­ной. Меня, ска­жем, от оперы воро­тит, а для нее это самое желан­ное времяпрепровождение.

Хотя и пение у костра, и походы в оперу закон­чатся с появ­ле­нием детей и нескоро вер­нутся в вашу жизнь. Самое глав­ное – не надо бояться обре­сти радость и сча­стье в том, чтобы, насту­пив на себя, на свое «хочу», на свое «я так решил», слу­жить другому.

Слушаться любимого нетрудно

Пер­вый орга­ни­зу­ю­щий прин­цип семьи – она стре­мится стать хра­мом, а вто­рой – иерар­хия. Как бы ни боро­лось с иерар­хией совре­мен­ное чело­ве­че­ство, что бы ни кри­чали сто­рон­ники феми­нист­ского дви­же­ния, Бог так при­ду­мал – муж­чина в семье глав­ный. И счаст­лива только та жен­щина, кото­рая это пони­мает. Глав­ный не зна­чит луч­ший – как раз луч­шая чаще всего жен­щина, и она-то чаще и бывает ближе к Богу… В наших хра­мах жен­щин в пять раз больше, чем муж­чин. Муж­чине зна­чи­тельно труд­нее прийти к вере, воцер­ко­виться; и очень много семей, где мама ходит в храм, а папа нет.

Но тем не менее жен­щина должна научиться, выска­зав свое мне­ние, послу­шаться мужа, если он наста­и­вает. Потому что в кон­струк­ции семьи, по замыслу Божию, все вза­и­мо­свя­зано. Если мама не слу­ша­ется папу, дети не будут слу­шаться такую маму, а папу тем более. Если мама даже не при детях орет на свою маму, то есть на бабушку, это отра­вит отно­ше­ние к ней детей – как яд, попав­ший в коло­дец, отрав­ляет всех, кто пьет из него, знают они о том или нет. Авто­ри­теты рушатся одновременно.

Ужасно, когда при тра­ге­дии раз­вода ребе­нок, допу­стим, остался с мате­рью и мать начи­нает поно­сить отца. Ника­кого ува­же­ния к ней у ребенка скоро не оста­нется; послу­ша­ние от «некуда деваться», может быть, оста­нется, а авто­ри­тета у матери не будет. Конечно, бывают слу­чаи, когда отец дей­стви­тельно ведет себя недолж­ным обра­зом. Но чаще всего это про­сто такая месть. И если отец не нар­ко­ман, не алко­го­лик, не пре­ступ­ник, зна­чи­тельно лучше ска­зать сыну или дочери:
«Я не могу с тобой обсуж­дать тво­его отца, как бы я ни счи­тала, что он не прав. Мы с тобой не будем об этом раз­го­ва­ри­вать. Ты не судья сво­ему отцу».

К сожа­ле­нию, поня­тие «послу­ша­ние мужу» сей­час раз­ру­шено. Жен­щине кажется, что это уни­жает ее досто­ин­ство. Но это совер­шенно не так. Слу­шаться люби­мого чело­века совсем не трудно. Если ты дове­ря­ешь Богу и пони­ма­ешь, что Бог поста­вил чело­века гла­вой над тобой, любишь Бога и любишь мужа – как может быть трудно слушаться?

Дру­гое дело, что, к сожа­ле­нию, отцов­ство и муже­ство тоже почти пол­но­стью раз­ру­шены в наших серд­цах и наших голо­вах. И мы, муж­чины, не умеем сей­час прак­ти­че­ски никто быть насто­я­щим гла­вой семьи. Не вос­при­ни­маем это как бремя ответ­ствен­но­сти за все, что с нашей семьей про­ис­хо­дит. Не пони­маем, что гла­вен­ство над люби­мым не может быть жесто­ким или унижающим.

Помню одного моло­дого мужа, кото­рый так кри­чал на свою жену и сту­чал кула­ком по столу, что сло­мал руку и долго потом ходил в гипсе. Он вби­вал жене, что его надо обя­за­тельно слу­шаться. К сожа­ле­нию, когда гор­дый, само­влюб­лен­ный, само­уве­рен­ный чело­век воцер­ков­ля­ется, он прин­цип гла­вен­ства мужа кла­дет на слу­же­ние своей гордыне.

Цитатой как гранатой

Муж дол­жен после­до­вать пра­виль­ному совету, услы­шан­ному от жены и даже от ребенка, если права жена или прав ребе­нок. А когда жена и ребе­нок знают, что папа может посту­пить так, как пра­вильно пред­ло­жил кто-то из них, они с гораздо боль­шим ува­же­нием отно­сятся к тому, что отец наста­и­вает на своем и ино­гда гово­рит: «Нет. Я выслу­шал тебя, милая, хоро­шенько поду­мал. Нет, потому-то и потому-то… Пусть будет по-моему».

К сожа­ле­нию, нет у нас пони­ма­ния еван­гель­ских слов: Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, чтобы Ему слу­жили, но чтобы послу­жить и отдать душу Свою для искуп­ле­ния мно­гих (Мф.20:28), нет пони­ма­ния, что слу­же­ние Хри­ста – это уми­ра­ние на Кре­сте ради тех, за кого он берет ответ­ствен­ность, то есть за нас, за людей, за наше спа­се­ние, за нашу веч­ную жизнь. И совер­шенно безум­ные вещи, то, что еще поко­ле­ние назад было немыс­лимо, сей­час выстав­ля­ется как норма…

Отец чет­ве­рых детей, не явля­ясь хри­сти­а­ни­ном по жизни, само­уве­ренно гово­рит жене: «Вот ты – хри­сти­анка, и пока ты не будешь иде­ально выпол­нять запо­веди Хри­ста, я не буду рабо­тать и содер­жать семью. Потому что ты этого не заслу­жи­ва­ешь. Дети пусть голо­дают, и ты в этом вино­вата. А я буду лежать на диване. Я теперь рабо­таю води­те­лем дивана, лежу на нем с пультом…»

Часто люди про­сто не спо­собны уви­деть свои ошибки. Помню, как я пытался досту­чаться до дру­гого отца, пытался вос­ста­но­вить семью, кото­рая рас­па­да­лась на моих гла­зах. Часа два-три мы про­го­во­рили… Он утвер­ждал, что жена кру­гом не права. А я с ним спо­рил, что так не бывает. В конце кон­цов он ска­зал: «Да, батюшка, дей­стви­тельно, я нашел свою ошибку». Я обра­до­вался – есть за что заце­питься! А он гово­рит: «Я был с самого начала с ней слиш­ком мягок». Нашел ошибку… Семья, конечно же, распалась.

Бывает, что такой чело­век берет на воору­же­ние Еван­ге­лие и им заби­вает, как тор­ча­щие гвозди, всю семью в те гнезда, где, как он счи­тает, они должны сидеть. Пре­вра­щает свою семью в конц­ла­герь, ника­кой радо­сти ни у кого нет, а ему кажется, что все по Еван­ге­лию. Но Еван­ге­лие – это Бла­гая весть, это Книга о радо­сти. А чело­век Бла­гую весть Хри­ста пре­вра­тил в инстру­мент сво­его вла­ды­че­ства над чужими душами. И досту­чаться до такого зна­тока ино­гда зна­чи­тельно слож­нее, чем до того, кто не читал Еван­ге­лие. Этот-то во всем прав! А гово­рит он, напри­мер, такое: «Напи­сано, что жена да убо­ится сво­его мужа, а она меня не боится, зна­чит, надо ее напу­гать; буду ее пугать». Начи­на­ется такое чудо­вищ­ное мани­пу­ли­ро­ва­ние еван­гель­скими тек­стами, что жена уже боится с ним раз­го­ва­ри­вать; лучше про­мол­чать и усту­пить, пусть оче­видно непра­во­мер­ным тре­бо­ва­ниям, чем вклю­чаться в спор, потому что цита­той из Еван­ге­лия он разит, как гранатой.

А Еван­ге­лие-то состоит не из цитат! Оно цельно. Можно ведь взять такую цитату: не мир при­шел Я при­не­сти, но меч (Мф.10:34) и ска­зать, что Хри­стос оправ­ды­вает войну. Цитаты – это вообще очень опасно. Дух Хри­стов дол­жен быть в семье. Все­гда должна царить любовь. Не зна­ете, какого вы духа (Лк.9:55), – ска­зал Хри­стос апо­сто­лам, кото­рые от Его имени хотели погу­бить самарян.

Любовь – теорема

Глав­ная вос­пи­та­тель­ная задача роди­те­лей – это дать ребенку опыт жизни в про­стран­стве, согре­том любо­вью, чтобы на этом опыте дети потом стро­или свою семью, дотя­ги­вали ее до роди­тель­ского стан­дарта. Опыт абсо­лют­ной искрен­но­сти, пол­ной откры­то­сти друг ко другу – так, чтобы не оста­лось ничего тай­ного от люби­мого человека.

Очень важ­ный момент: почему Цер­ковь не вен­чает без рос­писи? Не потому, что она упря­мая и хочет устро­ить всем побольше слож­но­стей, нет. Вен­чан­ный пра­во­слав­ный брак может начаться только после того, как люди заклю­чили брак по мир­ским зако­нам. Цер­ковь освя­щает брак, в кото­ром два чело­века встали перед обще­ством в пол­ный рост и объ­явили: «Мы любим друг друга, хотим жить вме­сте до смерти, хра­нить вер­ность, рожать и вос­пи­ты­вать детей, хотим найти в этом свое сча­стье». И только когда они взяли на себя пол­ную ответ­ствен­ность друг за дру­га – за моло­дость и кра­соту, болезни и ста­рость, воз­мож­ный уход из жизни, за все, что свя­зано с люби­мым чело­ве­ком, – на этот союз можно при­звать бла­го­дать Божию. Только тогда Бог может дать пол­ноту, а до этого – влюб­лен­ность, кото­рая тоже пре­красна, но не может слу­жить фун­да­мен­том семьи на все после­ду­ю­щие годы.

В семье должна тор­же­ство­вать любовь. Только любовь упо­доб­ляет нас Гос­поду. Бог есть Любовь, – гово­рит Иоанн Бого­слов (1Ин.4:16). Это самое высо­кое, что мы о Нем знаем, и более точ­ного опре­де­ле­ния у нас нет. Самое высо­кое, что есть на земле, что подобно Ему и помо­гает нам понять, каков Он, – это любовь. И семья – счаст­ли­вое место, где можно постичь этот прин­цип и при­бли­зиться к Богу.

Но не про­сто любовь, а именно жерт­вен­ная. Как бы я ни был прав, как бы мне ни хоте­лось сми­рить жену, чтобы она нако­нец-то поняла, кто глав­ный, и стала меня слу­шаться, если я хочу жить не на выжжен­ной земле, а в про­стран­стве, напол­нен­ном любо­вью, мне лучше пер­вым попро­сить про­ще­ния. Если муж про­сит про­ще­ния, когда вино­вата жена, чаще всего это настолько ее про­ни­мает, до глу­бины души, что она может измениться.

За эту любовь как глав­ный прин­цип семьи надо бороться, и ребе­нок дол­жен родиться в доме, осве­щен­ном све­том любви, войти в семью, пра­вильно, по-хри­сти­ан­ски постро­ен­ную или, по край­ней мере, стре­мя­щу­юся к этому. Тогда его душе будет хорошо. И вос­пи­ты­вать его будет зна­чи­тельно легче. А если ребе­нок вхо­дит в семью, где все орут, воюют за свое про­стран­ство, сми­ряют друг друга, не умея сми­ряться сами, он будет болез­нен­ный, издер­ган­ный и совер­шенно дез­ори­ен­ти­ро­ван­ный нрав­ственно, духовно. Поэтому пер­вое, что надо делать, – это выстра­и­вать пра­виль­ные отно­ше­ния между мужем и женой, потому что семья дер­жится на помощи Божией через эти отно­ше­ния. Мало детей будет или много, один или десять – по-раз­ному бывает, как Бог даст. Но все это будет как зам­ко­вым кам­нем кре­питься отно­ше­ни­ями между мужем и женой.

При­чем не полу­чится постро­ить эти отно­ше­ния раз и навсе­гда, а дальше они сами будут вос­про­из­во­диться. Как заме­ча­тельно ска­зано в фильме «Тот самый Мюнх­гау­зен», «любовь – это тео­рема, кото­рую надо дока­зы­вать каж­дый день». Если один из двоих замкнется на себе, любовь может уме­реть. А ведь люби­мый чело­век не оста­ется таким, каким был при пер­вой встрече, он меня­ется, и это нор­мально. Я дол­жен быть чут­ким, вни­ма­тель­ным и беречь эту дра­го­цен­ность – душу люби­мого, радо­ваться его бла­гим изме­не­ниям как какому-то сво­ему открытию.

Вот я был один, у меня была моя все­лен­ная, воз­можно, кра­си­вая, пра­виль­ная, инте­рес­ная; но я создал семью – и Бог дал мне вто­рую все­лен­ную. У меня появился сте­рео­ско­пи­че­ский взгляд, я столько узнал… Через люби­мого чело­века мне открылся мир – это же вели­кая дра­го­цен­ность! И это зре­ние все время рас­ши­ря­ется и углуб­ля­ется: что-то было сразу открыто любя­щему взору, а про­шло десять лет – и откры­лось зна­чи­тельно больше. Но такое «врас­та­ние» в дру­гого чело­века воз­можно, только если я берегу любовь, храню ее. Потому что про­зор­лива на самом деле только любовь.

Почему вели­ким свя­тым было столько открыто о при­хо­дя­щих к ним людях? Они каж­дого любили так, как мы почти никого не любим. Вот при­шел к пре­по­доб­ному Сера­фиму посе­ти­тель, вошел в келью, а отец Сера­фим уже все о нем знает, Бог все открыл – потому что любовь про­зор­лива. При­шел муж с работы; жена на кухне стоит у плиты, но она чув­ствует, что с ним про­ис­хо­дит, по тому, как он сопит в кори­доре, как он там ста­вит обувь… Она сразу чув­ствует, что с ним, потому что любит его и в этой все­лен­ной, кото­рой явля­ется ее муж, уже давно знает каж­дый камешек.

И вот ребе­нок дол­жен прийти в такую свет­лую, очи­щен­ную, напол­нен­ную бла­го­да­тью Божией все­лен­ную, родив­шу­юся до него из двух отдель­ных все­лен­ных. Насла­ждаться этим двой­ным теп­лом, расти в тепле и любви, при­об­щаться к бла­го­дати Божией.

Носим в себе вторую жизнь

Непраздная: женщина начинает работать

Ожи­да­ние пер­вого ребенка – это колос­саль­ное испы­та­ние для жен­щины. Жен­щина начи­нает рабо­тать. «Бере­мен­ная» по-сла­вян­ски – непразд­ная, то есть бук­вально «рабо­та­ю­щая». Так что даже если бере­мен­ная лежит на диване, она все равно работает.

Редко кто из жен­щин в поло­же­нии не меня­ется: трудно рано вста­вать, тош­нит, одо­ле­вает сла­бость. Бере­мен­ная ста­но­вится пси­хи­че­ски зна­чи­тельно более уяз­ви­мой, нер­воз­ной; как гово­рил один мно­го­дет­ный свя­щен­ник: «Матушка начала бить посуду, зна­чит, опять бере­менна». И мужу надо научиться не обра­щать вни­ма­ния, про­щать, ведь она не может собою управ­лять и потом, может, рас­ка­и­ва­ется и сама себе удив­ля­ется. К бере­мен­ной нельзя под­хо­дить с обыч­ными мерками.

Жизнь семьи меня­ется; муж дол­жен по-дру­гому себя вести, больше тер­петь, и снис­хо­дить, и нести зна­чи­тельно боль­шую нагрузку. А вза­и­мо­от­но­ше­ния с ребен­ком, кото­рые у матери начи­на­ются, как только она почув­ствует плод под серд­цем, у отца появятся только после рож­де­ния сына или дочери. И он сперва не будет знать, что делать с мла­ден­цем, – лежит комо­чек, кри­чит, что это такое? Жен­щина-то с ним уже давно знакома…

И муж дол­жен ста­раться так посту­пать, чтобы жена была спо­койна, не нерв­ни­чала, чтобы ей было хорошо, тепло. Скан­да­лов не должно быть ни в коем слу­чае. Надо беречь пси­хику буду­щей мамы, ее душев­ное состо­я­ние, чтобы она все время радовалась.

И конечно, уже нужно зна­ко­мить ребенка с бла­го­да­тью Божией. Хорошо мамочке почаще при­сту­пать к При­ча­стию. Да, мы знаем, что таин­ство совер­ша­ется в сво­бод­ном воле­изъ­яв­ле­нии чело­века, но бла­го­дать Божия не огра­ни­чи­ва­ется ника­кими нашими пра­ви­лами, и если мама при­ча­сти­лась Тела и Крови Хри­сто­вых, я верю, что ребе­нок не может не чув­ство­вать – это же про­ни­кает во все есте­ство чело­века! При­сут­ствие Хри­ста, Кото­рый при­шел в душу мамы, – а ребе­но­чек пока еще нахо­дится в мами­ном теле – таин­ствен­ным обра­зом дает дет­ской душе опыт обще­ния с бла­го­да­тью Божией.

Пре­по­доб­ный Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит сове­то­вал одному врачу-педи­атру: «Говори жен­щи­нам, что они должны осо­зна­вать, как высоко почтил их Бог, спо­до­бив стать мате­рями. С момента зача­тия плода они носят в себе вто­рую жизнь. Пусть они раз­го­ва­ри­вают с мла­ден­цем, лас­кают его, погла­жи­вая свой живот. Ребе­нок неким таин­ствен­ным обра­зом все это чув­ствует. Матери должны с любо­вью молиться о своих детях. Ребе­нок, как уже родив­шийся, так и еще нахо­дя­щийся во чреве, чув­ствует недо­ста­ток мате­рин­ской любви, нер­воз­ность матери, ее гнев, нена­висть и полу­чает травмы, послед­ствия кото­рых будет ощу­щать всю свою жизнь. Свя­тые чув­ства матери и ее свя­тая жизнь освя­щают мла­денца с самого момента его зача­тия. Все, что я только что ска­зал, надо хорошо пом­нить не только мате­рям, но и буду­щим отцам тоже».

Вече­ром папа дол­жен уса­дить маму в удоб­ное кресло и про­чи­тать вслух вечер­ние молитвы. Уло­жить ее спать. Помыть посуду. С утра пораньше почи­стить кар­тошку, поста­вить в холо­диль­ник. Зава­рить, допу­стим, кофе, если мама плохо себя чув­ствует, и налить в тер­мос. И напи­сать тро­га­тель­ную записку о том, как же он свою доро­гую жену любит. Чтобы она встала и, еле-еле дойдя до кухни из-за ток­си­коза или дисто­нии, уви­дела, что на кухне пол­ный поря­док, хотя с вечера оста­ва­лась посуда, потому что у нее не было сил при­браться… Она смот­реть не может на остатки пищи, ее воро­тит, и, про­сы­па­ясь, она в ужасе думает, как будет отмы­вать ско­во­родку и выбра­сы­вать ведро. А на кухне кра­сота, стоит тер­мос, чашка чистая, лежит запи­сочка, что-то нари­со­вано, что-то радост­ное и теп­лое напи­сано. В холо­диль­нике кастрюлька, кото­рую только на огонь поста­вить. Да, папе при­шлось встать пораньше на сорок минут чтобы, напри­мер, почи­стить кар­тошку, но это у него было прак­ти­че­ское заня­тие по христианству.

Когда рож­да­ется дитя, осо­бенно если это уже тре­тий, пятый или седь­мой ребе­нок, то папа дол­жен пони­мать, что его хри­сти­ан­ство рас­пре­де­лено между рабо­той, хра­мом и кух­ней. Оно про­яв­ля­ется в том, что он готов слу­жить, хотя, ско­рей всего, не любит гото­вить и мыть посуду. Папе надо поста­раться обес­пе­чить это радост­ное домаш­нее тепло. Ему, конечно, не решить всех про­блем, без­условно, но настрой дол­жен быть именно такой. Надо беречь, помо­гать, слу­жить. Девиз аме­ри­кан­ской поли­ции: «Слу­жить и защи­щать!» – вот так дол­жен и папа.

Один муж­чина, когда его жена забе­ре­ме­нела, ска­зал: «Слу­шай, какая же ты стала урод­ли­вая! Как я не люблю бере­мен­ных». Она мне сама это рас­ска­зала, с ужа­сом и рыда­ни­ями. Как так можно? В резуль­тате ребе­нок вырос без отца… Бывает, мужа безумно раз­дра­жает, что жена не справ­ля­ется со сво­ими обя­зан­но­стями по дому. «Почему у тебя такая грязь на кухне? Тебе что, трудно вымыть чашку? Ток­си­коз – ну выпей таб­летку!» Раз­дра­же­ние воз­ни­кает, когда пла­нета, вра­ща­ю­ща­яся вокруг меня, солнца, начи­нает дви­гаться по дру­гой тра­ек­то­рии. Это выво­дит меня из себя. А все потому, что я плохо люблю. Апо­стол Павел гово­рит: Любовь не раз­дра­жа­ется (1Кор.13:4). Если я испы­ты­ваю раз­дра­же­ние, зна­чит, не умею любить.

Пост для беременных, и не только

Очень важно, чтобы на бере­мен­ную или кор­мя­щую маму никто не давил, тре­буя от нее поста. К сожа­ле­нию, я сво­ими ушами слы­шал, как один извест­ный архи­манд­рит на вопрос слу­ша­тель­ницы радио «Радо­неж» отве­тил, что бере­мен­ным надо поститься еще строже, тогда ребе­нок родится бла­го­че­сти­вым. Понят­ное дело, у монаха нет жены и он не раз­би­ра­ется в этих вопро­сах, будь он даже пре­крас­ный духов­ник. Орга­низм матери так настроен Богом на жерт­вен­ную любовь, что ребе­нок забе­рет весь каль­ций из мате­рин­ских волос, зубов, костей, мать все отдаст. Поэтому матери надо есть то, что хочется, и сколько хочется, и пусть никто ее этим не мучает. Потом, когда она пере­ста­нет кор­мить, может быть, не сразу, через неко­то­рое время, когда орга­низм вос­ста­но­вится, она сама вер­нется к посту.

Несколько раз я был сви­де­те­лем откры­тия, кото­рое делали для себя бере­мен­ные или кор­мя­щие жен­щины, не имев­шие воз­мож­но­сти нор­мально поститься. Стро­гие пост­ницы, вни­ма­тельно и бережно отно­сив­ши­еся к Уставу Церкви, они вдруг пони­мали, как непо­мерно много в их преж­нем посте зани­мали огра­ни­че­ния в пище. Они гово­рили: «Сей­час я не могу воз­дер­жи­ваться от ско­ром­ного и пони­маю, что, кроме этого, у меня ника­кого поста нет. Как мне поститься? Вот идет Вели­кий пост, что же мне делать, чтобы это время было для меня бла­го­дат­ным?» И начи­на­ется поиск того, в чем можно себя огра­ни­чить, не нанося ущерба ребенку и орга­низму, идет внут­рен­няя работа.

Есть такой заме­ча­тель­ный свя­той, бла­жен­ный Диа­дох; сам вели­кий аскет, он гово­рит так: «Пост, хотя как ору­дие, бла­го­устро­я­ю­щее хотя­щих к цело­муд­рию, имеет цену, но не пред Богом. Почему подвиж­ни­кам бла­го­че­стия не должно высо­ко­ум­ство­вать по поводу его, но от еди­ной веры в Бога чаять дости­же­ния своей цели. И мастера по какому-либо искус­ству в совер­шен­стве своей искус­но­сти удо­сто­ве­ряют не доб­рот­но­стью своих ору­дий, но тер­пе­ливо закан­чи­вают какое-либо изде­лие, и оно уже слу­жит пока­за­те­лем, насколько они искусны в своем мастер­стве». То есть ни один ремес­лен­ник на рынке перед поку­па­те­лем не хва­ста­ется тем, какие у него заме­ча­тель­ные инстру­менты, а пока­зы­вает изде­лие. Бес­смыс­ленно пока­зы­вать Богу наш пост, он Ему совер­шенно неин­те­ре­сен, потому что это только инстру­мент. Если у хоро­шего худож­ника нет кисточки и туши, он может взять про­стую ручку и ею нари­со­вать шедевр. И так же бере­мен­ная жен­щина, кото­рая сей­час не может не есть молоч­ные и мяс­ные про­дукты, или боль­ной чело­век, напри­мер язвен­ник или диа­бе­тик… Задача поста – помочь душе стать перед Богом. Есть дру­гие спо­собы, кроме огра­ни­че­ния себя в пище, и чело­век для себя их нахо­дит – это тоже зада­ние Божие.

Вели­ким постом в этом смысле легче: сво­ими осо­быми бого­слу­же­ни­ями он настра­и­вает нас на осо­бый лад. А вот, ска­жем, в Рож­де­ствен­ский пост надо пора­бо­тать над собой самому, поста­вить себе задачу. Напри­мер, живет алко­го­лик в ремис­сии, или, как в народе гово­рят, в завязке, и не упо­треб­ляет спирт­ного; он знает, что если выпьет один гло­ток, то сорвется; попро­буй так же отно­ситься к своей при­вычке раз­дра­жаться или осуж­дать – в тече­ние недели или всего Рож­де­ствен­ского поста. Во-пер­вых, уви­дишь свою без­дну, пой­мешь, что ты, ока­зы­ва­ется, ничего не можешь, а во-вто­рых, нач­нешь искать спо­собы реше­ния этой задачи. Откро­ешь Псал­тирь и, может быть, нач­нешь читать ее еже­дневно или доба­вишь к сво­ему молит­вен­ному пра­вилу ака­фист или поклоны…

На Рож­де­ствен­ский пост выпа­дает Новый год. Празд­но­ва­ние Нового года нашей вере во Хри­ста не про­ти­во­ре­чит, и зна­чит, его можно освя­тить и напол­нить хри­сти­ан­ским смыс­лом. Если у вас есть род­ствен­ники, ска­жем бабушка с дедуш­кой, для кото­рых важно, чтобы вы с детьми при­е­хали к ним отме­чать Новый год, зна­чит, надо при­е­хать и отме­тить его. Но не упи­раться в теле­ви­зор до четы­рех утра, а при­го­то­вить для детей что-то инте­рес­ное – игру, беседу, сказку. Немножко поесть, выпить бокал шам­пан­ского, поздра­вить, обнять дедушку с бабуш­кой – и доста­точно. Вообще ближ­ним должно быть хорошо с нами. И от нашего поста им должно быть радостно. Насту­пил пост – стань сол­ныш­ком для дру­гих людей, забудь, пере­черкни себя.

На самом деле глав­ная борьба поста свя­зана с тем, что в нашей жизни слиш­ком много нас самих. Во всем – во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с людьми и с Богом. Мы так полны пере­жи­ва­ни­ями о себе, что похожи на ста­кан, напол­нен­ный до краев, в кото­рый уже не вольешь ни капли, и поэтому Бог не может ничего нам дать. Посто­вое само­от­вер­же­ние должно начаться с того, чтобы попы­таться заткнуть свое «я хочу, мне должны, я оби­жен», пусть меня будет как можно меньше. Постом надо больше слу­жить дру­гим людям. Жена устала – вымой посуду, отправь ее спать. Ребе­нок тре­бует обще­ния с тобой – почи­тай с ним книжку, сходи в музей, погу­ляй, сде­лай поделку, вот это будет радость.

Из сво­его дет­ства я запом­нил время, кото­рое роди­тели про­во­дили с нами. Как отец рас­ска­зы­вал сказки, мать читала вслух. Конечно, маме не инте­ресно было читать нам одни и те же дет­ские книжки, а отцу – играть со мной в фут­бол, но я пони­мал: он это делает потому, что я ему дорог…

Вообще все роди­тель­ство – это огром­ная школа Божиих зада­ний. Каж­дый раз перед тобой воз­ни­кает некая задача и загадка, и ты дол­жен вырасти внут­ренне, духовно, чтобы ее решить. Ребе­нок рас­тет и ста­вит перед тобой все новые задачи – вер­нее, Бог через тво­его ребенка. И начи­на­ется это с беременности.

Жена спасается чадородием – а муж?

В тра­ди­ци­он­ном обще­стве роды были скрыты от мужа, но сей­час есть такая прак­тика, когда муж участ­вует в родах, во вся­ком слу­чае, при­сут­ствует. Есть, правда, ста­ти­стика, что потом мно­гие семьи рас­па­да­ются. Нельзя, навер­ное, чело­века к этому при­нуж­дать, не каж­дый смо­жет. Не знаю. Но если бы я не был на родах, может, я не ценил бы с каж­дым годом все больше и больше свою жену… Мне не один раз при­шлось при­сут­ство­вать при ее родах, а одна­жды даже при­нять ребе­ночка, потому что все про­изо­шло мол­ние­носно, мы не успели бы в род­дом. Я уже стоял в две­рях, соби­рался ехать в храм на службу, было вос­кре­се­нье, как вдруг жена гово­рит: «Стой, не полу­чится на службу». Мой друг-свя­щен­ник при­е­хал в наш храм, вышел перед литур­гией на амвон и ска­зал: «Бра­тья, сестры, моли­тесь, у насто­я­теля жена рожает, аку­шерки нет». Поэтому все про­шло иде­ально и у меня, с Божией помо­щью, полу­чи­лось при­нять роды. Аку­шерке оста­ва­лось только пупо­вину перевязать.

Да, не знаю, стоит ли мужу стре­миться к уча­стию в родах, но, может быть, посмот­реть полезно, про­сто чтобы иметь пред­став­ле­ние о том, какую боль тер­пит люби­мая жена. Одно это должно все­лить в него цело­жиз­нен­ное ува­же­ние к матери своих детей.

Но мно­гие не пони­мают, не хотят пони­мать, что такое стра­да­ние чре­во­но­ше­ния, рож­дения, корм­ле­ния. Недавно я слы­шал такую злую шутку: «Только когда жен­щина рожает, она пони­мает, что мы, муж­чины, испы­ты­ваем, когда у нас тем­пе­ра­тура 37,5». Вот такое бывает отно­ше­ние к жен­щине. А ведь каж­дые роды – это колос­саль­ный подвиг, при­ни­ма­е­мый из послу­ша­ния Богу, из любви к мужу и ребенку. Подвиг тер­пе­ния ради любви.

Ведь не ска­зано: «Муж спа­са­ется чадо­ро­дием» – хотя он тоже участ­вует в вос­пи­та­нии ребенка и тоже очень мно­гое тер­пит. Но рожа­ю­щая жен­щина именно совер­шает акт муче­ни­че­ства ради любви. Поэтому и гово­рится, что чадо­ро­дие ведет ко спасению.

Если будущая мама осталась одна

К сожа­ле­нию, семья – это такое боль­шое бревно, что, даже если ты Иван Под­дуб­ный, одному его не поне­сти, нужно двое. Ну а если буду­щая мама все же оста­лась одна, что ей делать? Сми­риться и рожать. Вос­пи­ты­вать, молиться, про­сить Божией помощи. Конечно, ребе­нок обре­чен на ущерб­ное вос­пи­та­ние. Но мы знаем при­меры свя­тых, кото­рые росли без отцов.

Думаю, если совер­ши­лось такое пре­да­тель­ство и мать оста­лась одна, то надо молиться, чтобы Гос­подь дал дру­гого мужа, про­сить об этом. Да, это дар Божий. Сей­час, к сожа­ле­нию, очень мало моло­дых муж­чин, кото­рые хотят создать семью. Надо со сми­ре­нием про­сить, не для себя, а ради ребенка. Бывает, что усы­но­вив­ший ста­но­вится род­ным отцом. Но надо очень усердно об этом молиться.

Матери Богом дано чув­ство­вать свое дитя. И даже если мать не видела нор­маль­ного при­мера в семье своих роди­те­лей, но обра­ща­ется за помо­щью к Богу, в ней, как трава сквозь асфальт, про­рас­тет все, что Богом вло­жено в жен­щину. Только надо не пере­ста­вать молиться и про­сить. И чем меньше будет само­сти, а больше жерт­вен­но­сти, тем пра­виль­нее пой­дет вос­пи­та­ние ребенка. Ведь мать тоже часто любит ребенка как пла­нету, вра­ща­ю­щу­юся вокруг нее.

Если в семье нет отца, маль­чик не пони­мает, как это – быть муж­чи­ной. В непол­ной семье мать обычно вынуж­дена брать на себя роль мужика и решать про­блемы, кото­рые она по своей при­роде решать не должна. Это меняет ее харак­тер, и она еще силь­нее задав­ли­вает ребенка: одни про­блемы порож­дают другие.

Как быть, как матери-оди­ночке вырас­тить сына? Только Гос­подь может помочь, как помог матери свя­тых Космы и Дами­ана: она была вдова. И каков плод, каких вели­ких людей она сумела вос­пи­тать! Вот такая мать была, так моли­лась. В моло­дые годы овдо­вела и свя­тая Анфуса, мать свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста. Иоанн Зла­то­уст не создал семьи, он был мона­хом и епи­ско­пом Кон­стан­ти­но­поля; имел муже­ство про­ти­во­сто­ять цар­ству­ю­щему дому ради правды Божией, до изгна­ния и до смерти в изгна­нии. Так бла­го­да­тью Божией все можно навер­стать, потому что она силь­нее любых обсто­я­тельств! Но надо много молиться и пре­да­вать себя и ребенка воле Божией.

Если глав­ная задача семьи – дать опыт жизни в любви, то его может дать и оди­но­кая мама. Любовь – самое глав­ное! Все осталь­ные пове­ден­че­ские сце­на­рии, кото­рые дол­жен пере­да­вать отец, могут быть вос­пол­нены. И ника­кие пове­ден­че­ские сце­на­рии не помо­гут ребенку, кото­рый не научен любви, кото­рый уве­рен, что любовь – это когда я кем-то поль­зу­юсь… Мама может научить широте души, вели­ко­ду­шию – а оно и есть реа­ли­за­ция Божией любви.

Моя жена выросла без отца и матери, ей вообще неот­куда было взять то, что мы сей­час назы­ваем архе­ти­пами мате­рин­ского пове­де­ния. Но она в сем­на­дцать лет при­шла к вере и дове­рила себя Богу. И вос­пи­та­ние каж­дого ребенка, а их у нас восемь, и веде­ние по жизни взрос­лых детей у нее полу­ча­ется! Лучше, чем у меня! Одна наша зна­ко­мая гово­рит ей: «У тебя каж­дый ребе­нок как один» – то есть не команда, кото­рая стро­ится по окрику: «Рав­няйсь! Смирно!» Каж­дый ребе­нок отсле­жен, понят, осмыс­лен. Откуда это берется, если не было перед гла­зами вообще ника­ких при­ме­ров? Мать про­сит у Бога помощи, со сми­ре­нием при­ни­мает этот подвиг – и Гос­подь дает Свою помощь, про­рас­тает мате­рин­ство, вло­жен­ное в каж­дую женщину.

Всем нам нелегко, сей­час нор­маль­ная семья раз­ва­лена. Но если мы в Бога верим, молимся Ему и сами себя и друг друга и всю жизнь нашу Хри­сту Богу пре­даем, то Бог помо­жет. Будут труд­но­сти пере­ход­ного воз­раста, юно­ше­ства, устрой­ства на работу, будут иску­ше­ния. Но у матери, кото­рая любит ребенка ради Бога и ребенка, а не ради себя, любит трезво, без чело­ве­ко­уго­дия («На тебе шоко­лада сколько хочешь, только люби меня»), будут рычаги воз­дей­ствия. И ребе­нок не разо­рвет связь с такой мате­рью, все­гда при­дет к ней за сове­том. Как свя­той Иоанн Крон­штадт­ский отно­сился к матери: уже будучи все­мирно извест­ным пас­ты­рем, он сильно забо­лел, врачи запре­тили ему поститься, и он напи­сал маме: «Мама, бла­го­слови…» Она ему отве­тила: «Нет». Он ее послу­шался и выздо­ро­вел. Почему этот чело­век, к кото­рому пол-Рос­сии шло за сове­том, сове­то­вался с мате­рью? Потому что у него была такая мать. И таким она и вырас­тила его.

Конечно, пол­но­стью заме­нить несо­сто­яв­шу­юся или утра­чен­ную семью не может ничто. Но бла­го­дать Божия может совер­шить чудо и ком­пен­си­ро­вать очень мно­гое из того, что по всем зако­нам пси­хо­ло­гии и обще­ства ребенку будет недо­ступно. Дей­стви­тельно, бла­го­дать Божия вра­чует, лечит. Поэтому маме бере­мен­ной и маме с мла­ден­цем надо идти к Богу, почаще при­хо­дить в храм.

Конец озна­ко­ми­тель­ного отрывка.

Вы можете купить пол­ную вер­сию книги, перейдя по ссылке

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки