Учебник жизни. Книга для чтения в семье и школе — свящ. Артемий Владимиров

Учебник жизни. Книга для чтения в семье и школе — свящ. Артемий Владимиров

(30 голосов4.2 из 5)

Перед вами не обыч­ный учеб­ник, к кото­рому при­выкли все уча­щие и уча­щи­еся. Это учеб­ник жизни, и автор его свя­щен­ник-педа­гог. Им создана книга, не при­вя­зан­ная ни к какому воз­расту и ни к какой опре­де­лен­ной обра­зо­ва­тель­ной системе. Она — учеб­ник жизни для всех, книга для чте­ния в школе и дома.
Не только уче­ник, но и учи­тель стоит сего­дня перед непро­стой, истинно чело­ве­че­ской зада­чей — учиться самому, обра­щаться к кни­гам, накоп­лен­ному духов­ному опыту, совер­шая еже­днев­ный подвиг внут­рен­него роста.

Предисловие

Перед вами не обыч­ный учеб­ник, к кото­рому при­выкли все уча­щие и уча­щи­еся. Это учеб­ник жизни, и автор его свя­щен­ник-педа­гог. Им создана книга, не при­вя­зан­ная ни к какому воз­расту и ни к какой опре­де­лен­ной обра­зо­ва­тель­ной системе. Она — учеб­ник жизни для всех, книга для чте­ния в школе и дома.

Не только уче­ник, но и учи­тель стоит сего­дня перед непро­стой, истинно чело­ве­че­ской зада­чей — учиться самому, обра­щаться к кни­гам, накоп­лен­ному духов­ному опыту, совер­шая еже­днев­ный подвиг внут­рен­него роста.

Убеж­дена, что «Учеб­ник жизни» ста­нет настоль­ной кни­гой для всех обу­ча­ю­щих и обу­ча­ю­щихся в пра­во­слав­ных учеб­ных заве­де­ниях и для их роди­те­лей. Но таких школ и таких семей — капля в бушу­ю­щем стра­стями житей­скими море бес­край­ней Рос­сии, в кото­рой без руля и вет­рил плы­вут корабли госу­дар­ствен­ных школ… А ведь в них рабо­тают умные, ответ­ствен­ные и духовно страж­ду­щие педа­гоги, кото­рым очень нужна помощь священника-просветителя.

Полу­чив в руки «Учеб­ник жизни» свя­щен­ника Арте­мия Вла­ди­ми­рова, они обре­тут опору для духовно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния детей и помощи их роди­те­лям и, в первую оче­редь, про­грамму само­об­ра­зо­ва­ния. Книга поз­во­лит учи­телю ква­ли­фи­ци­ро­ванно и уве­ренно вести посто­ян­ный «роди­тель­ский лек­то­рий» по всем ост­рым про­бле­мам воспитания.

Отдель­ные главы «Учеб­ника жизни» можно исполь­зо­вать в раз­лич­ных клуб­ных фор­мах работы: вече­рах вопро­сов и отве­тов, дис­кус­сиях, бесе­дах за чаш­кой чая и тому подобное.

«Учеб­ник жизни» дает мате­риал и для уро­ков по лите­ра­туре, род­ному языку, исто­рии, эко­ло­гии… Он помо­жет также в осмыс­ле­нии сочи­не­ний на сво­бод­ные темы. Вме­сте с тем, если учи­тель доста­точно под­го­тов­лен, читает духов­ную лите­ра­туру, он может изу­чать с детьми «Учеб­ник жизни» после­до­ва­тельно, по гла­вам, парал­лельно обра­ща­ясь к Биб­лии, житиям свя­тых. На основе Учеб­ника можно выстро­ить цель­ную про­грамму духовно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния Граж­да­нина Оте­че­ства. Книга для этого дает все воз­мож­но­сти. Учи­телю нужно только при­ло­жить соб­ствен­ные духов­ные уси­лия, про­явить педа­го­ги­че­ское творчество.

Верим и наде­емся, что учи­теля Рос­сии скоро и в доста­точ­ном коли­че­стве полу­чат сей заме­ча­тель­ный Учеб­ник и смо­гут испы­тать ту свет­лую радость, кото­рую испы­тала я, читая его в рукописи.

Заме­сти­тель дирек­тора УВК лабо­ра­то­рии «Пере­свет»,
кан­ди­дат педа­го­ги­че­ских наук, Ива­нова С.Ф.

Моей матери посвящается

I. Господи, благослови

Как бы хоте­лось напи­сать книгу инте­рес­ную и нази­да­тель­ную для всех чита­те­лей, а осо­бенно для под­рас­та­ю­щего поко­ле­ния! Пусть в этой книге строч­кам будет тесно, а мыс­лям про­сторно! Но кто даст мне спо­соб­ность запе­чат­леть на рас­кры­тых пред вами стра­ни­цах слова прав­ди­вые, чистые, высо­кие и доб­рые? У кого взять такую силу истины и любви, чтобы от чте­ния книги про­све­щался ум и успо­ка­и­ва­лось сердце? Ведь, навер­ное, каж­дый, кто берется за перо, дол­жен ста­вить перед собой цель — помочь и взрос­лым, и детям, и учи­те­лям, и уче­ни­кам найти под­лин­ный смысл жизни, так чтобы самая жизнь наша стала прекрасной?..

Итак, у кого же испрошу необ­хо­ди­мые для выпол­не­ния столь важ­ной и бла­го­род­ной задачи духов­ную силу, муд­рость, любовь и ясное прав­ди­вое слово? Обра­щусь ли к дале­ким пред­кам, героям род­ной земли, слава о делах и подви­гах кото­рых пере­да­ется из поко­ле­ния в поко­ле­ние и все­гда живет в памяти потом­ков? Но народ­ные герои могут слу­жить мне лишь внеш­ним при­ме­ром для под­ра­жа­ния, им не дано вла­сти укре­пить мое сла­бое сердце и сде­лать его сильным.

Буду ли искать помощи у ска­зоч­ных бога­ты­рей и пер­со­на­жей древ­них легенд? Но боль­шин­ство из них сами были меч­той подоб­ных мне малень­ких и незна­чи­тель­ных людей, тос­ко­вав­ших по вели­кому делу.

А может быть, стоит поис­кать среди здрав­ству­ю­щих совре­мен­ни­ков? Неужели никого не найду? Боюсь, как бы нас с вами и здесь не постигло разо­ча­ро­ва­ние. Иные гово­рят и пишут хорошо, а живут плохо (не я ли один из тако­вых?). Между тем слова не должны рас­хо­диться с делами у беру­щих на себя сме­лость учить.

Не поза­им­ство­вать ли духа у извест­ных сила­чей и супер­ме­нов, на кото­рых с тре­пе­том взи­рают под­ростки XX сто­ле­тия? Какие гор­дые, власт­ные и злые лица! От этих вели­ка­нов добра не жди. Как могут научить сози­дать те, кото­рые умеют лишь стре­лять да разрушать?

Все-таки доб­рых людей вокруг больше, чем злых… К сожа­ле­нию, в наше время мало кто готов поде­литься муд­рым сло­вом; иной, живя пра­ведно, молча тво­рит добро, но не рис­кует под­ни­маться на высоту учи­теля жизни.

Неужто бро­сить поиски, а вме­сте с ними еще не нача­тый труд? Но как обидно остаться чита­телю перед белым листом бумаги! Сто­ило ли ему рас­кры­вать книгу с таким мно­го­обе­ща­ю­щим названием?

Конечно, сто­ило, ибо выход есть! Пойду к Тому, Кто ска­зал в Еван­ге­лии: “Про­сите, и дано будет вам; ищите, и най­дете; сту­чите, и отво­рят вам”. Со стра­хом и бла­го­го­ве­нием положу заду­ман­ную, но еще не напи­сан­ную книгу к сто­пам Гос­пода и Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста, вос­се­да­ю­щего на троне, как и подо­бает Все­мо­гу­щему Царю неба и земли. Сколь неиз­ре­ченно пре­кра­сен, вели­че­ствен Бог во плоти! Он, Все­ви­дя­щий и Вез­де­су­щий, есть самая Истина и Любовь. Он, Бог, стал чело­ве­ком, чтобы отныне каж­дый веру­ю­щий в Него не погиб, но имел бы жизнь веч­ную. Подойду к Божи­ему пре­столу, покло­нюсь Все­ми­ло­сти­вому Гос­поду, испрошу бла­го­сло­ве­ния на напи­са­ние книги — ведь без Его помощи мы не можем сде­лать ничего истинно доб­рого! Пусть со мной вме­сте помо­лятся и чита­тели: “Гос­поди Иисусе Хри­сте, Спа­си­тель наш! Нис­по­шли дес­ницу Твою с высоты небес­ного пре­стола Тво­его и бла­го­слови малый труд сей. Даруй мне, немощ­ному и греш­ному, чистоту сердца и ясность слова, да вся­кий чита­ю­щий обря­щет пользу и нази­да­ние. Не осуди меня, Гос­поди, недо­стой­ного бесе­до­вать с Тобою, но бла­го­слови, ибо Ты вся­кое бла­гое наме­ре­ние испол­ня­ешь и нача­тое воз­во­дишь к совер­шен­ству ради славы имени Тво­его. Аминь”.

Буду верить, что теперь все заду­ман­ное полу­чится. Конечно, книгу писать мне самому; как гово­рят в рус­ском народе: “назвав­шись груз­дем, поле­зай в кузов”. Но все-таки вели­кое дело — Божие бла­го­сло­ве­ние! Как весело бежит по вод­ной глади бри­ган­тина, корабль с пару­сами, раз­ду­ва­е­мыми теп­лым мор­ским вет­ром, так радостно и мне будет писать главу за гла­вой, зная, что и Богу труд уго­ден, и вни­ма­тель­ным чита­те­лям он при­не­сет душев­ную пользу.

II. Жизнь в утробе матери и рождение на свет Божий

Для боль­шин­ства наших чита­те­лей, как, впро­чем, и для меня самого, этот период жизни навсе­гда оста­нется тай­ной, скры­той за семью печатями.

Поду­мать только, когда-то я нахо­дился в мате­рин­ской утробе, животе, или, как гово­рили раньше, “был у матери под серд­цем!” К сожа­ле­нию, мы не знаем точно дня нашего зача­тия отцом и мате­рью, а ведь этот день и есть в истин­ном смысле слова день нашего рож­де­ния. Тогда Сам Тво­рец вло­жил в утробу моей мамы, где уже обра­зо­вы­ва­лось кро­шеч­ное тельце буду­щего мла­денца, душу — это чудо из чудес! Только Бог, Отец наш Небес­ный, силен в час и миг зача­тия тела создать из небы­тия чело­ве­че­скую душу, бес­смерт­ную, сво­бод­ную и разумную!

Целых девять меся­цев рас­тет ребе­нок в мате­рин­ской утробе. И как за это время мама успе­вает при­вя­заться, полю­бить свое дитя! Девять меся­цев бере­мен­но­сти — время осо­бен­ное. Ста­но­вится важ­ной каж­дая мелочь, ответ­ствен­ным каж­дый шаг. Все: и домаш­няя атмо­сфера, и пита­ние, и душев­ное устро­е­ние близ­ких людей — зна­чимо для буду­щей матери. Как, должно быть, бережно и нежно мама носила во чреве свое чадо! Как при­слу­ши­ва­лась внут­рен­ним слу­хом к само­чув­ствию ребе­ночка! Спро­сите, дру­зья, свою маму, пом­нит ли она тот час, когда вы пер­вый раз поше­ве­ли­лись в утробе и на весь мир (так тогда каза­лось маме) заявили о своем присутствии?

Есть и дру­гие вещи необы­чай­ной важ­но­сти, о кото­рых мне обя­за­тельно нужно вам рас­ска­зать. Они каса­ются жизни ваших буду­щих детей. Жен­щина в инте­рес­ном поло­же­нии (так ино­гда по-свет­ски име­нуют состо­я­ние бере­мен­но­сти) ни в коем слу­чае не должна нерв­ни­чать, раз­дра­жаться, тем более кри­чать на кого бы то ни было — у нее же ребе­но­чек в животе! Что, с поз­во­ле­ния ска­зать, дол­жен он чув­ство­вать, когда мама не сдер­жи­ва­ется, под­да­ется пло­хому настро­е­нию, гневу? Какие уроки он полу­чит перед выхо­дом в “боль­шую, взрос­лую жизнь”?

Но давайте вновь воз­вра­тимся в про­шлое, наше соб­ствен­ное про­шлое. Думаю, моя мамочка стала вести себя совсем по-осо­бен­ному во время вына­ши­ва­ния дитяти. Нельзя уже быстро ходить, резко дви­гаться, под­ни­мать тяже­сти — сло­вом, делать все то, что сопря­жено с опас­но­стью для жизни младенца.

Мне кажется, что маме очень важно быть посто­янно радост­ной и бла­го­дар­ной Богу за то, что Он даро­вал ей с папой дитя. Впе­реди много тре­вог и испы­та­ний: как будет раз­ви­ваться мла­де­нец, бла­го­по­лучно ли прой­дут роды? Вот почему необ­хо­димо посвя­тить ребенка Гос­поду, что назы­ва­ется, “от чрева матери”. “Все­ми­ло­сти­вый Гос­поди Иисусе Хри­сте, Тебе посвя­щаю мое дитя. Ты обра­зо­вал его в моей утробе, даруй мне и бла­го­по­луч­ное раз­ре­ше­ние от бре­мени, да про­сла­вит ново­рож­ден­ный мла­де­нец Все­свя­тое имя Твое молит­вами Пре­чи­стой Матери Твоей Пре­бла­го­сло­вен­ной Марии. Аминь”. Может быть, кто-то из вас, доро­гие чита­тели, запом­нит эту молитву и упо­тре­бит ее во время благопотребное…

Ах, как много мне бы хоте­лось рас­ска­зать на этих стра­ни­цах! Помню, как свя­щен­ни­ком я встре­чался с пер­во­класс­ни­ками в при­сут­ствии их роди­те­лей. “Ска­жите, дру­зья, — был мой пер­вый вопрос, — как вы себя чув­ство­вали, сидючи в животе у мамы?” Матери с нескры­ва­е­мым любо­пыт­ством стали смот­реть на своих пер­вач­ков. Под­ня­лась одна рука, дру­гая. Малыши, неуве­ренно погля­ды­вая друг на друга, поже­лали выска­заться. “Как тебя зовут?” — “Леша”. — “Ну, что же ты нам ска­жешь?” — под­бод­рил я смель­чака. “Мне было очень хорошо”. Поду­мав немного, он доба­вил: “И тепло”. А затем мы повели речь о появ­ле­нии ребенка на свет Божий.

Все ли наши чита­тели знают, каково маме было рожать дитя любви своей? С лег­ко­стью ли она делала это, с радост­ной улыб­кой на устах? Да и вообще, сколько вре­мени длятся обык­но­вен­ные роды? Видите, сколько вопро­сов под­ня­лось сразу в нашем созна­нии! Думаю, что очень неплохо на досуге рас­спро­сить об этом мамочку, если она сама не успела нам пове­дать об этом.

Знай мы хоро­шенько, какой ценой доста­лось маме наше рож­де­ние (для неко­то­рых это самый радост­ный день в году), — навер­ное, больше бы любили ее. И, может быть, поняли, почему она так любит нас, как ника­кой дру­гой чело­век на свете. То, что при­об­ре­та­ется тру­дом и потом, соб­ствен­ной кро­вью и сле­зами — и ценится по-настоящему.

О если бы каж­дый из несо­вер­шен­но­лет­них чита­те­лей этой книги дорос до той любви к матери, кото­рую она в тече­ние всей своей жизни бес­ко­рыстно и жерт­венно изли­вает на свое чадо! Впро­чем об этом мы пого­во­рим в отдель­ной главе, посвя­щен­ной маме. А сей­час поз­вольте мне на малое время пре­вра­титься из писа­теля в худож­ника. Ино­гда я мыс­ленно беру кисть и пишу кар­тину, назван­ную мной “Бла­го­по­луч­ные роды”. Пред­ставьте себе боль­шое высо­кое ложе в родиль­ном отде­ле­нии боль­ницы, куда поме­стили маму во время родов. Вот уже позади все муче­ния, свя­зан­ные с рож­де­нием ребе­ночка: и так назы­ва­е­мые схватки, и сами роды, часто про­дол­жи­тель­ные, для­щи­еся по десятку и более часов. Мама в изне­мо­же­нии лежит, покры­тая белой про­сты­ней. На лбу еще видны следы испа­рины — знак вели­ких тру­дов и болез­ней. Волосы рас­пу­щены, обес­си­лен­ные руки лежат непо­движно вдоль тела. Мама отды­хает. Но на лице у нее уже не видно ни тре­воги, ни стра­да­ния. На нем вели­чай­шее уми­ро­тво­ре­ние и покой. В гла­зах — радост­ное созна­ние выпол­нен­ного долга. (И ска­зал Бог Еве: “В болезни будешь рож­дать детей”. “Жен­щина, когда рож­дает, тер­пит скорбь, потому что при­шел час ее; но когда родит мла­денца, уже не пом­нит скорби от радо­сти, потому что родился чело­век в мир”.) А напро­тив, на неболь­шом сто­лике, какое-то кро­шеч­ное созда­ние, пере­пе­ле­на­тое с головы до ног, так что видны лишь глаза, огром­ные голу­бые глаза, устрем­лен­ные на маму, кото­рая так близко и так далеко. Что в этом мла­ден­че­ском взоре? Об этом знает один лишь Гос­подь, неви­димо при­сут­ству­ю­щий здесь и соеди­ня­ю­щий мать и дитя узами Своей веч­ной Боже­ствен­ной любви, — тайна, не выра­зи­мая ника­ким сло­вом, ощу­щая кото­рую, сердце и пла­чет и раду­ется одновременно.

Пом­нишь ли себя в тот час, юный мой, такой уже взрос­лый чита­тель? Что хотел ты ска­зать тогда, о чем пове­дать своим жалоб­ным пла­чем? Когда же тебя отдали на руки к маме и она при­жала тебя к своей груди, то слезы про­сохли, невин­ные, а потому и про­зрач­ные, пер­во­днев­ные слезы. И тебе открылся Божий мир в непо­сти­жи­мом соче­та­нии света и зву­ков, мир, в кото­рый ввел тебя Гос­подь по вели­кой Своей мило­сти. Эта милость была явлена всем нам в нашей маме и ее неис­то­щи­мой любви, бла­го­даря кото­рой мы вос­при­няли силы, необ­хо­ди­мые к жизни.

День рож­де­ния… Его при­бли­же­ние мы с нетер­пе­нием ждем каж­дый год. Как не любить этот день, суля­щий нам столько радо­сти? Во-пер­вых, мы ста­но­вимся старше ровно на один год, а кому, кроме взрос­лых, не хочется поско­рее повзрос­леть? Во-вто­рых, мы ста­но­вимся выше на один, два, а то и три сан­ти­метра. Неко­то­рые дети имеют обы­чай в день рож­де­ния изме­рять свой рост и делать соот­вет­ству­ю­щие метки на стене. (Насколько ребя­тишки схожи … с моло­дым бам­бу­ком. Послед­ний, как известно, рас­тет не по дням, а по часам.) В‑третьих, нам, как героям дня, будут дарить подарки, а это уже гово­рит само за себя. В‑четвертых, вече­ром ожи­да­ются гости — род­ствен­ники и дру­зья, в связи с чем с ран­него утра в доме царит празд­нич­ная суета: под­го­товка к засто­лью идет пол­ным ходом. Не забу­дем только, что более всего вос­по­ми­на­ний этот день при­но­сит роди­те­лям, и осо­бенно маме, кото­рая никак не может свык­нуться с мыс­лью, что ребе­нок вырос и скоро уже вый­дет в само­сто­я­тель­ную жизнь. Нет-нет, а вспом­нится ей тот пер­вый неза­бы­ва­е­мый день рож­де­ния, когда дол­го­ждан­ное дитя улыб­ну­лось без­зу­бой, но самой пре­крас­ной на свете улыб­кой. Когда же ты, чита­тель, дей­стви­тельно повзрос­ле­ешь, ты, может быть, пой­мешь, почему в день рож­де­ния необ­хо­димо прежде всего воз­ве­сти очи к небу. И дай Бог, чтобы у каж­дого из нас нашлись в этот день слова бла­го­дар­но­сти, исхо­дя­щие из глу­бины искренно веру­ю­щего, бла­го­го­вей­ного сердца: “Гос­поди, бла­го­дарю Тебя, что Ты бла­го­во­лил меня воз­звать из небы­тия к бытию! Бла­го­дарю Тебя, что Ты вло­жил в меня Твой образ — душу бес­смерт­ную, сво­бод­ную и разум­ную! Гос­поди, научи меня слу­жить Тебе всем серд­цем, да про­славлю на земле имя Твое свя­тое! Аминь”.

III. Мама

Именно это слово пер­вым про­из­но­сят мла­ден­че­ские уста. И немуд­рено. Ведь мать состав­ляет с ребен­ком еди­ный орга­низм — не из рук, а от груди мате­рин­ской мы пита­емся пер­вые месяцы нашей жизни, нахо­дясь в пол­ной зави­си­мо­сти от родив­шей нас. Какими бы взрос­лыми, силь­ными, умными, кра­си­выми мы ни стали, как бы далеко жизнь ни увела нас от роди­тель­ского крова, мама все­гда оста­нется для нас мамой, а мы — ее детьми, сла­бо­сти и недо­статки кото­рых никто не знает лучше, чем она. И никто, конечно, не сумеет пожа­леть, а вме­сте и пожу­рить нас так, как это делает мама. Выго­ва­ри­вая нам, она желает не оби­деть нас, но испра­вить. Вот почему даже мамины шлепки мы вспо­ми­наем с бла­го­дар­но­стью, ибо и гне­ва­ется она на нас все­гда с любо­вью. Чем же мы можем отпла­тить, воз­дать маме за ее любовь, про­не­сен­ную словно горя­щая свеча чрез все годы ее жизни? Эта любовь обе­ре­гала и сохра­няла нас, когда мы были без­за­щитны и бес­по­мощны; эта любовь поды­мала нас, когда мы падали, обо­льща­е­мые злыми помыс­лами; эта любовь обна­де­жи­вала и укреп­ляла нас, когда жизнь захо­дила в тупик и, каза­лось, уже не было выхода из запу­тан­ных обсто­я­тельств. Чем воз­да­дим матери за бес­сон­ные ночи, про­ве­ден­ные около нашей кро­ватки, в борьбе с неду­гами и хво­рями, кото­рые столь часто выпа­дают на долю детей? Кто из нас по досто­ин­ству может оце­нить еже­днев­ный, кро­пот­ли­вый, про­дол­жа­ю­щийся из года в год, а вме­сте и столь неза­мет­ный труд матери по дому, по хозяй­ству? И все ради нашей пользы и нашего блага — лишь бы дети были сыты, чисты и опрятны, лишь бы их дет­ство оста­лось самой счаст­ли­вой порой жизни. А ведь мно­гие матери при этом были постав­лены в необ­хо­ди­мость рабо­тать в тече­ние почти всей недели — зна­чит, и вста­вали намного раньше нас, и ложи­лись позже, и при этом все успе­вали — и зав­трак собрать, и пости­рать, и при­го­то­вить нам чистую одежку, дабы никто не назвал сына или дочку неря­хой и зама­раш­кой. Чем же, повторю, воз­да­дим этому бес­ко­нечно род­ному и близ­кому суще­ству, кото­рое мог нам даро­вать только Бог и кото­рое мы име­нуем мамой? Как бы мне хоте­лось, дру­зья, чтобы ответ на этот вопрос был напи­сан золо­тыми бук­вами в вашем сердце! Как бы я желал, чтобы эти буквы все­гда ярко све­ти­лись в вашем созна­нии, неза­ви­симо от того, сколько вы будете идти по дороге зем­ной жизни! Воз­дать маме мы не смо­жем достойно ничем, только бла­го­дар­но­стью — нико­гда не оску­де­ва­ю­щей, но воз­рас­та­ю­щей. Бла­го­дар­но­стью, явлен­ной и в сло­вах, и делах, и молит­вах. Именно об этом и гово­рит Гос­подь в Своей биб­лей­ской запо­веди: “Чти отца и матерь твою, да благо тебе будет и да дол­го­ле­тен будешь на земле”. Мне кажется, что поня­тия “мать”, “мате­рин­ство” — святы. И пусть мама сама счи­тает себя несо­вер­шен­ной, даже греш­ной, в гла­зах детей она должна оста­ваться все­гда пре­крас­ной и, может быть, даже свя­той. Во вся­ком слу­чае, недо­пу­стимо делать маме упреки и заме­ча­ния, умест­ные лишь в устах взрос­лых по отно­ше­нию к под­рас­та­ю­щему поко­ле­нию . Не скрою, иные совре­мен­ные юноши и девушки по душев­ной сле­поте и гор­до­сти даже уко­ряют роди­те­лей в своих соб­ствен­ных недо­стат­ках, при­пи­сы­вая это про­сче­там в вос­пи­та­нии. Нет боль­шей небла­го­дар­но­сти, чем эта, заслу­жи­ва­ю­щая только наиме­но­ва­ния чер­ной! К сожа­ле­нию, наши дети ныне так увле­чены все­воз­мож­ными играми, да еще к тому же и ком­пью­тер­ными, что у них все меньше и меньше вре­мени оста­ется на маму.

Мно­гие ли из наших чита­те­лей могут ска­зать, какие у мамы глаза? Нет, я не имею в виду цвет — карие или голу­бые, это, слава Богу, мы пом­ним. Мамины глаза… В них — вся наша жизнь, в них — мы сами в насто­я­щем, про­шед­шем и буду­щем. Ино­гда в мами­ных гла­зах про­чи­та­ешь мир и покой. Они подобны озеру, не колеб­ле­мому ни еди­ным дуно­ве­нием ветерка. Когда смот­ришь в эти глаза, ухо­дит бес­по­кой­ство и тре­вога, сердце осво­бож­да­ется от стра­хов и опа­се­ний, и веришь: все будет хорошо, потому что рядом — мама. А ино­гда эти глаза тем­неют, как тем­неет воз­дух перед гро­зой, и глаза пре­вра­ща­ются в очи, очи гроз­ные, чрез них исхо­дит правда, и ты созна­ешь себя малень­ким и греш­ным, и тебе стыдно за свой пре­зрен­ный, гадень­кий посту­пок. В такие минуты хочется отве­сти взор от мами­ного лица, потому что ино­гда вме­сте с мамой на нас смот­рит Сам Бог, а ведь от Гос­пода не укро­ется ни одно тай­ное слово, ни одна мысль, пря­чу­ща­яся в глу­би­нах нашего сердца.

А что мы знаем о мами­ных руках — мно­го­за­бот­ли­вых, не зна­ю­щих ни устали, ни покоя, то стря­па­ю­щих, то што­па­ю­щих, то сти­ра­ю­щих? Мы верим и знаем, что руки мамы чудо­творны. Вот почему едва лишь что-то забо­лит у нас или поца­ра­паем руку, зано­зим, уши­бем — сразу бежим к ней, всем в доме воз­ве­щая о цели нашего сума­тош­ного и вне­зап­ного при­хода гром­ким воп­лем: “Мама, ма-а-ма!” И — о чудо! Едва лишь мама при­жмет нас к себе, погла­дит там, где болит, при­го­лу­бит — и боль уже впо­ло­вину меньше, а то и совсем пропала.

Ах, как жаль, что дети в наше время почти разу­чи­лись обра­щаться к маме с раз­лич­ными лас­ко­выми наиме­но­ва­ни­ями. Не обни­мут, не поце­луют, не ска­жут с любо­вью: “Мамочка моя хоро­шая, доро­гая…” А подой­дут и лишь кряк­нут отры­ви­сто: “Мам, есть есть?” — предо­став­ляя ей рас­шиф­ро­вы­вать это свое­об­раз­ное вопро­ше­ние. Знайте, дру­зья, для того Бог так укра­сил этот мир, чтобы мы чер­пали из созер­ца­ния его кра­соты теп­лые обра­ще­ния к маме. Почему бы не назвать ее “сол­ныш­ком” или “небуш­ком”? Только попро­буйте — слова сами при­дут и лягут на сердце.

Если хотите, рас­крою вам одну тайну… Мама очень любит цветы. И даже если вы не в состо­я­нии купить для мамы рос­кош­ные розы, при­не­сите ей лет­ним днем скром­ный поле­вой букет из кашек и рома­шек. И мама в ответ на ваш пода­рок так улыб­нется, что эта луче­зар­ная улыбка навсе­гда запе­чат­ле­ется в вашей памяти, и ника­ким после­ду­ю­щим бедам и напа­стям (без них не обой­тись) нико­гда не удастся сте­реть ее. Быть может, в час уны­ния и печали, когда рядом не ока­жется никого, кто бы под­дер­жал и обод­рил вас, а назы­вав­шие себя вашими дру­зьями отвер­нутся от вас, так что вы оста­не­тесь совсем одни в этом холод­ном мире, — в этот час Гос­подь вос­кре­сит в вашей памяти бла­го­дар­ную и при­зна­тель­ную улыбку мамы — и тяж­кое бремя вне­запно ска­тится с ваших плеч, и сердцу ста­нет так легко…

Чем немощ­нее с годами будет ста­но­виться мама, тем боль­шее вни­ма­ние и попе­че­ние нам должно про­яв­лять по отно­ше­нию к ней. Для того она леле­яла и рас­тила нас, чтобы в какой-то день ее немощь вос­пол­ни­лась нашей силой, ее болезнь — нашим здо­ро­вьем, ее ску­дость — нашим изоби­лием. Дея­тель­ная любовь к матери никого нико­гда не уни­зила, даже самых вели­ких людей, напро­тив, сде­лала их еще более бла­го­род­ными и достой­ными ува­же­ния. Пре­не­бречь роди­те­лями, оста­вить их без попе­че­ния — то же самое, что зачерк­нуть все доб­рое, когда бы то нами сде­лан­ное, и отречься от Бога, а хуже этого ничего нет. “Пусть все­гда будет солнце, пусть все­гда будет мама, пусть все­гда буду я” — эту песню знает каж­дый. И слова песни не обма­ны­вают нас: мама будет все­гда, но не все­гда она будет рядом. Вот почему необ­хо­димо сей­час, с сего­дняш­него дня учиться любить маму так, чтобы эта любовь насы­тила ее и наше сердце и свя­зала нас такими тес­ными узами, кото­рые ока­жутся силь­нее самой смерти.

Не сле­дует думать, что любовь тре­бует свер­ше­ния непре­менно вели­ких дел. Нет, “с ручейка начи­на­ется река”. И огром­ное зда­ние сла­га­ется из малых кир­пи­чей. Каж­дому из нас подо­бает стать зод­чим любви, ожи­да­ю­щей от нас труда, и труда непре­стан­ного. Осно­ва­ние сынов­ней любви — все­гдаш­нее памя­то­ва­ние о роди­те­лях. Нося в сердце имя матери, мы не смо­жем не молиться о ней. Молитва о родив­шей нас, посто­ян­ная, глу­бо­кая, искрен­няя — еще одна доб­ро­де­тель, кото­рую нам над­ле­жит поло­жить к натру­жен­ным сто­пам матери. Чело­век, моля­щийся о ближ­нем, все­гда ищет для него доб­рого слова. И если до конца мами­ной жизни мы оста­емся с ней дру­зьями, наше сердце открыто ее забот­ли­вому и теп­лому взору, мы стре­мимся поде­литься с ней всем, что напол­няет душу, а роди­тель­ский совет, осто­рож­ный и муд­рый, бывает для нас руко­вод­ством к дей­ствию — то и мама, и дети удо­сто­ятся от Бога венца любви. Этот венец состав­лен из дра­го­цен­ных кам­ней: рубина состра­да­ния, изу­мруда радо­сти, сап­фира чистоты и неж­но­сти, жем­чуга домаш­ней тихой молитвы.

Нет, навер­ное, среди наших чита­те­лей, и юных, и воз­раст­ных, ни одного, кто не видел иконы Божией Матери с Богом­ла­ден­цем Иису­сом Хри­стом на руках. Малень­кий Спа­си­тель при­жи­ма­ется голо­вой к щеке (как бы ска­зали в ста­рину, к ланите) Пре­чи­стой Девы, Кото­рая обни­мает рукой Сво­его Сына, смот­рит с иконы на мир, скорбя и молясь о каж­дом из нас. Этот образ име­ну­ется “Уми­ле­ние”, и пре­крас­нее его нет на свете. Древ­няя икона с вели­кой и побе­до­нос­ной силой сви­де­тель­ствует, что вся­кая бла­го­че­сти­вая мать-хри­сти­анка обни­мет свое дитя во Цар­ствии Небес­ном после того, как вос­кре­шены будут тела усоп­ших на Страш­ном Суде Хри­сто­вом. И там, в Небес­ном Иеру­са­лиме, дей­стви­тельно неза­хо­ди­мым све­том будет сиять Солнце правды — вос­крес­ший Хри­стос, и там все­гда будет мама, и там все­гда будем мы — если заслу­жим у Бога веч­ного бла­жен­ства делами веры и любви на этой греш­ной земле.

IV. Мир Божий

Чело­века, любя­щего муд­рость, окру­жают книги. Из них он чер­пает зна­ние о жизни, ими руко­вод­ству­ется, на них ссы­ла­ется, ими вос­пол­няет недо­ста­ток све­де­ний об инте­ре­су­ю­щих его пред­ме­тах. Есть среди книг одна, кото­рая всем открыта, хотя не всем доступна. Для того чтобы научиться читать ее, не нужно ни знать алфа­вита, ни уметь скла­ды­вать из букв слова и пред­ло­же­ния. Необ­хо­дима лишь любо­зна­тель­ность и спо­соб­ность запо­ми­нать уви­ден­ное и услы­шан­ное. Книга эта, как вы дога­да­лись, не чело­ве­ком напи­сана. Назва­ние ей — Божий мир, что рас­ки­нулся вокруг нас.

Сколько же всего вме­ща­ется в эту книгу! И небеса, и земля, и цар­ство при­роды, люди, звери, птицы, и зем­ные недра с их содер­жи­мым! Изу­чать это див­ное тво­ре­ние Гос­пода при­зван чело­век с пер­вых дней своей жизни, едва лишь у ребенка рас­кро­ются глаза и он нач­нет делать свои пер­вые наблю­де­ния. “А когда же завер­ша­ется чте­ние Божией книги?” — спро­сите вы. Думаю, нико­гда. Ибо и после кон­чины, если полу­чим милость у Гос­пода, в Его Цар­стве мы будем вни­кать в тайны Божии, ура­зу­ме­ние кото­рых дару­ется хри­сти­а­нам в непо­сти­жи­мой на земле полноте.

Но что за уроки спо­со­бен извлечь годо­ва­лый малыш, назы­ва­е­мый обык­но­венно несмыш­ле­ны­шем, из сво­его опыта обще­ния с миром? О, не спе­шите сомне­ваться и иро­ни­зи­ро­вать, доро­гие мои собе­сед­ники. Ведь неда­ром сло­жена посло­вица: “Устами мла­денца гла­го­лет истина”. Мы хва­лимся нашими умствен­ными спо­соб­но­стями, почи­таем себя семи пядей во лбу. Но давайте иссле­дуем, в каком же состо­я­нии нахо­дится наш ум. Сколько в нем посто­рон­них, ненуж­ных и несвяз­ных мыс­лей! Как они непо­сто­янны и обры­ви­сты! Как быстро сме­няют одна дру­гую без вся­кой внут­рен­ней после­до­ва­тель­но­сти! Вот уж поис­тине “гало­пом по Евро­пам”! Поэтому часто из-за внут­рен­ней сумя­тицы и внеш­ней суеты, имея глаза, чтобы видеть, мы не видим, имея уши, чтобы слы­шать, не слы­шим. А у мла­ден­чика? Да, ум у него еще не рас­крылся. Однако ж посмот­рите, как он пыт­ливо всмат­ри­ва­ется в окру­жа­ю­щие его пред­меты. Малыш часами может нахо­диться на при­роде и вовсе не испы­ты­вать скуки, сосре­до­то­ченно вгля­ды­ва­ясь в розо­вый бла­го­ухан­ный шипов­ник или при­слу­ши­ва­ясь к шеле­сту листвы над голо­вой. И мне хочется верить: чистым серд­цам мла­ден­цев понятна песнь соло­вья, вдох­но­венно встре­ча­ю­щего вечер­нюю зарю, им рас­кры­вает свои тайны про­хлад­ный вете­рок, кото­рый, неиз­вестно откуда взяв­шись, поте­ре­бит лас­ково локон над ушком дитяти и вмиг умчится, не оста­вив за собой и следа. Думаю, нужно стать таким мла­ден­цем, чтобы понять при­зна­ние рус­ского поэта, ска­зав­шего в минуту душев­ного про­свет­ле­ния: “И в небе­сах я вижу Бога…”

Мир потому и назы­ва­ется Божиим, что сви­де­тель­ствует каж­дому разум­ному и чистому серд­цем чело­веку о Боге, своем Созда­теле и Попе­чи­теле. Как по пре­крас­ному про­из­ве­де­нию мы судим об искус­но­сти и пре­муд­ро­сти мастера, так и через вни­ма­тель­ное, неспеш­ное рас­смат­ри­ва­ние тво­ре­ний мы вос­хо­дим к позна­нию Все­мо­гу­щего и Все­бла­гого Бога. И что заме­ча­тельно, подоб­ное иссле­до­ва­ние доступно не только мно­го­уче­ному про­фес­сору, но и вих­ра­стому маль­чишке с доб­рой душой и пыт­ли­вым ост­рым умом. Поду­мать только, реши­тельно все, создан­ное Богом, учит нас пра­вой и пра­виль­ной вере в Него, пре­по­дает нам уроки добра и любви в отно­ше­нии друг друга. Посмот­рите-ка, если можете, на сол­нышко! Как дивно оно рас­ска­зы­вает о тайне Тро­ицы! Вашим очам откры­ва­ется сол­неч­ный диск. Он порож­дает лучи яркого света. Эти лучи про­ни­заны живи­тель­ным теп­лом, что исхо­дит от диска и доно­сится до земли. А вме­сте — еди­ное Солнце, без кото­рого и помыс­лить нельзя нашего бытия. Таков еди­ный Бог, дару­ю­щий о Себе позна­ние как об Отце, Сыне и Свя­том Духе.

Сол­нышко, как оно бес­ко­рыстно! Посы­лает свой свет и на пра­вед­ных и непра­вед­ных, всем дарит жизнь, реши­тельно никем не пре­не­бре­гает. Сол­неч­ные лучи могут сколь­зить и по лужайке, усы­пан­ной цве­тами, и по болоту, едва при­кры­тому зеле­но­ва­той ряс­кой. Один и тот же луч с неж­но­стью при­ка­са­ется к дев­ствен­ным лепест­кам лан­ды­шей, осве­щает засто­яв­шу­юся, побу­рев­шую от гни­лу­шек воду в лес­ной канаве — и оста­ется все­гда чистым, нетлен­ным и све­то­нос­ным, нико­гда не осквер­ня­ясь, но все собой обла­го­ра­жи­вая! Таков и Гос­подь наш, посы­ла­ю­щий зем­ле­дель­цам дождь, позд­ний и ран­ний, пове­ле­ва­ю­щий земле каж­дый год пло­до­но­сить, уте­ша­ю­щий вся­кое живое суще­ство чисто­той и про­хла­дой воз­духа. Бог никого из создан­ных им людей не обде­ляет Сво­ими мило­стями, оче­видно, с целью утвер­дить доб­рых и бла­гих в добре и делах правды, а греш­ных и пороч­ных самой бла­го­стью Своей пре­кло­нить к пока­я­нию и исправлению.

И сколько полез­ных нрав­ствен­ных уро­ков мы извле­чем при­ме­ни­тельно к себе из изу­че­ния явле­ний Божи­его мира! Вот уж истин­ное при­ро­до­ве­де­ние! Вгля­ди­тесь только в про­зрач­ные воды тихой нето­роп­ли­вой речушки, что про­те­кает там за рощей, меж зеле­ных хол­мов. Оста­нав­ли­ва­ется ли она хоть на минуту, с лено­стью ли и небре­же­нием совер­шает пору­чен­ное ей дело? Нет, речушка, реченька устали не знает; даже когда мы спим, она катит свои воды к наме­чен­ной цели. Вот такими и мы должны если не быть, то стать: посто­ян­ными, испол­ни­тель­ными, скром­ными тру­же­ни­ками, отли­ча­ю­щи­мися прежде всего целе­устрем­лен­но­стью в глав­ном деле нашей жизни — Бого­по­зна­ния, или проще — позна­нии Бога и слу­же­нии Ему.

А какая вода мяг­кая, неж­ная! Никого не оби­дит, ни с кем грубо не обой­дется, но каж­дого про­хла­дит, осве­жит, да еще и омоет, очи­стит… Таково свой­ство истин­ной любви, запо­ве­дан­ной нам Хри­стом: “По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою”. Так живи, так дей­ствуй, так посту­пай, чтобы вся­кий, даже слу­чайно подо­шед­ший к тебе чело­век, пере­мол­вив­шийся с тобой двумя-тремя сло­вами, ото­шел про­свет­лен­ный, уте­шен­ный, словно сде­лал гло­ток све­жей, про­хлад­ной воды.

Хотите еще один урок? Попро­буйте бро­сить в воду камень — что будет? Раз­дастся всплеск, камень исчез, а по воде пошли круги — один, вто­рой, тре­тий. Минута — и все про­пало. Река, как была спо­кой­ной, такой и оста­лась, а камня уж и не сыс­кать. Вспомни это чуд­ное свой­ство люби­мой реченьки, когда кто-то бро­сит в тебя камень — обид­ное, рез­кое, злое слово. “Побеж­дай зло доб­ром”, — учит нас Еван­ге­лие. Пусть Сам Хри­стос сде­лает душу подоб­ной воде: злое слово (оскорб­ле­ние, напрас­лина, издевка) вошло в нее и мгно­венно пото­нуло, про­пало, исчезло в чистых водах вашего сердца. А вы лишь посмот­рите спо­койно и кротко на оскор­би­теля: зачем же про­из­но­сишь такие жесто­кие и лож­ные слова? Уме­ние пере­но­сить непри­ят­но­сти, зали­вать огонь чужой раз­дра­жи­тель­но­сти водой соб­ствен­ной кро­то­сти назы­ва­ется сми­ре­нием, кото­рое делает сво­его обла­да­теля рази­тельно похо­жим на Христа.

Всего и не опи­шешь, что про­сится на перо. Задам-ка я лучше вам вопросы, мои любез­ные читатели.

Бог, как известно, сотво­рил всех живот­ных, наде­лив их самыми раз­но­об­раз­ными свой­ствами. Вот и ска­жите, чему полез­ному нам можно и должно поучиться у… бобра? Пра­вильно: рабо­то­спо­соб­но­сти, искус­ству сози­дать, рачи­тель­но­сти. А у… лисицы? Неко­то­рые дога­да­лись: лов­ко­сти (но не плу­тов­ству, конечно), сно­ровке, я бы ска­зал, гра­ци­оз­но­сти. Может ли пре­по­дать нам нази­да­тель­ные уроки — вер­блюд? Конечно, он же такой запас­ли­вый и тер­пе­ли­вый: попьет загодя и затем может много дней тер­петь жар и зной в без­жиз­нен­ной пустыне, пока-то дой­дет кара­ван до сле­ду­ю­щего оазиса. Пить и есть, в отли­чие от вер­блюда, нам нужно часто, зато тер­петь, быть вынос­ли­выми, муже­ствен­ными в пере­не­се­нии испы­та­ний, согла­си­тесь, не столько вер­блю­жья, сколько чело­ве­че­ская доб­ро­де­тель. И не дай Бог нам пере­нять от дву­гор­бого жителя пустыни при­вычку пле­ваться — такого неза­дач­ли­вого уче­ника я бы отпра­вил на пере­вос­пи­та­ние куда-нибудь в пустыню Кара­кумы. А кто это огла­шает рощу уди­ви­тель­ными тре­лями и зву­ко­выми кас­ка­дами, кото­рым поза­ви­до­вали бы и Вивальди, и Моцарт? Это наш рус­ский соло­вушка — ему нет рав­ных среди пер­на­того цар­ства! Поду­мать только: невзрач­ная серая пичужка заме­няет собой целый сим­фо­ни­че­ский оркестр! Какой пре­крас­ный урок для под­рас­та­ю­щего поко­ле­ния! Ведь под­лин­ная кра­сота и зна­чи­мость лич­но­сти не в мило­вид­но­сти лица и про­пор­ци­о­наль­но­сти телес­ных форм, не в изыс­кан­но­сти оде­я­ния, а тем паче не в затей­ли­во­сти при­чески. Но пре­крас­ным в очах Божиих ста­но­вится лишь тот, кому свой­ственны молит­вен­ность ума и сердца, нрав­ствен­ное бла­го­род­ство и жела­ние сво­ими талан­тами бес­ко­рыстно слу­жить людям.

Мне кажется, нам уда­лось вме­сте с вами, сов­ме­стив при­ят­ное с полез­ным, а серьез­ное со смеш­ным, немного отдох­нуть. Благо, и глава уже под­хо­дит к сво­ему концу. В заклю­че­ние скажу еще об одном. Нико­гда, выйдя из дому и уви­дев пас­мур­ное небо, мел­кий моро­ся­щий дождь, не гово­рите: “Сквер­ная погода!” Вспом­ните хотя бы слова муд­рой песенки: “У при­роды нет пло­хой погоды, каж­дая погода — бла­го­дать, дождь, пургу в любое время года надо бла­го­дарно при­ни­мать…” Помните, в мире нет ничего слу­чай­ного! Не слу­чай пра­вит миром, но Божий Про­мысл, то есть попе­че­ние о каж­дом из нас любя­щего Небес­ного Отца. Вот почему наши пра­ба­бушки со зна­нием дела гово­рили: “На все воля Божия. Утро вечера муд­ре­нее. Гос­подь упра­вит. Слава Богу за все”.

V. Крестины и именины

Неспра­вед­ливо было бы, пове­дав о днях зем­ного рож­де­ния, умол­чать о дне рож­де­ния духов­ного. Тем более, что духов­ное рож­де­ние не только не усту­пает, но даже пре­вос­хо­дит по зна­че­нию зем­ное. Может быть, для того и напи­сана эта книга, чтобы про­чи­тав­ший ее тот­час осве­до­мился у своих роди­те­лей, состо­я­лось ли его рож­де­ние духов­ное; а если состо­я­лось, то где, когда и при каких обсто­я­тель­ствах. Име­ну­ется оно свя­тым кре­ще­нием, или кре­сти­нами. Как обык­но­вен­ный день рож­де­ния сопро­вож­да­ется подар­ками, так и кре­стины, даже если мы ничего не можем о них при­пом­нить, озна­ме­но­вы­ва­ются появ­ле­нием в нашей жизни очень инте­рес­ных и важ­ных вещей, и не только вещей, но и людей.

Прежде всего ска­жем о кре­стиль­ном натель­ном кре­стике. Зна­ешь ли, где твой крест, чита­тель? Пишу­щему эти строки дано было обре­сти свой кре­стик уже в сту­ден­че­ские годы, то есть в 17–18 лет. А кре­стили меня, как пове­дала бабушка, в три года. Мой малень­кий оло­вян­ный кре­стик на шер­стя­ной белой вере­вочке сохра­нился в мами­ной шка­тулке вме­сте с кре­сти­ком брата-близ­неца. Какая находка! Ведь крест — это не про­сто память о дне кре­ще­ния и не релик­вия, кото­рую должно хра­нить под тремя зам­ками, но свя­тыня, и свя­тыня живо­тво­ря­щая! Мно­гие из вас знают, какие слова обык­но­венно нахо­дятся на обрат­ной сто­роне кре­ста. “Спаси и сохрани”. Стало быть, не шка­ту­лочку, а нас самих крест дол­жен сохра­нять от вся­кой беды и напа­сти. Не слу­чайно бла­го­че­сти­вый рус­ский народ сло­жил муд­рую посло­вицу: “Не мы крест носим, а он нас носит”. С тех пор я нико­гда не рас­ста­юсь со своим кре­стом. И днем и ночью он со мной.

К сожа­ле­нию, не у всех бабушки столь бла­го­че­стивы, чтобы научить своих вну­ков перед сном с бла­го­го­ве­нием цело­вать изоб­ра­же­ние рас­пя­того на кре­сте Спа­си­теля, все­гда согре­ва­ю­щего наше сердце. А крест потому и имеет вели­кую силу, что на нем постра­дал Хри­стос за грехи людей и упразд­нил власть зла над ними Своим вос­кре­се­нием. Тот, кто знает непо­бе­ди­мую силу кре­ста Хри­стова, умеет осе­нять себя крест­ным зна­ме­нием “во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа”. Натель­ный крест, таким обра­зом, явля­ется види­мой свя­ты­ней, сви­де­тель­ству­ю­щей о нашей вере. “Кто со кре­стом, тот со Хри­стом”, — вспом­ним еще одно мет­кое народ­ное изречение.

А зна­ете ли вы, что гова­ри­вали в ста­рину доб­рые люди в слу­чае, когда кто-то вел себя из рук вон плохо, недо­стойно зва­ния пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина? Захме­леет ли на зва­ном пиру какой доб­рый моло­дец, не рас­счи­тав свои силы, и нач­нет бес­чин­ство­вать; тор­го­вец ли, обо­злив­шись на что-либо, вдруг ста­нет скверно ругаться; или слу­жи­вый, выйдя из тер­пе­ния, неми­ло­серд­ным обра­зом будет хле­стать засто­по­рив­шу­юся лошадь — уви­дит подоб­ное укра­шен­ный седи­нами бла­го­че­сти­вый пожи­лой чело­век, пока­чает сокру­шенно голо­вой и ска­жет: “Усо­ве­стись, что же ты тво­ришь? Кре­ста на тебе нет!..”

Вре­мена меня­ются, а крест был, есть и будет свя­ты­ней. И если завет­ный кре­стик сокрыт у тебя на груди, бойся дур­ным поступ­ком, нехо­ро­шим сло­вом, даже греш­ной мыс­лью оскор­бить бла­го­дать Божию, лью­щу­юся со кре­ста в твою душу и дару­ю­щую ей силы жить чисто, честно и бла­го­родно, а лучше ска­зать — свято.

Но, увлек­шись повест­во­ва­нием, мы еще ничего не ска­зали о кре­стиль­ной белой рубашке, кото­рую воз­ло­жил на нас батюшка, свя­щен­ник, тот­час после кре­ще­ния. Если вы, чита­тели, кре­щены во мла­ден­че­стве, то, веро­ятно, сохра­ни­лась у мамы или бабушки ваша кре­стиль­ная бело­снеж­ная рас­па­шо­ночка. Это так назы­ва­е­мая кре­щаль­ная риза, явным обра­зом ука­зы­ва­ю­щая на то, что Гос­подь Иисус Хри­стос дивно очи­стил, воз­ро­дил и освя­тил ново­кре­ще­ного, испол­нив его душу и тело све­то­нос­ной бла­го­дати Божией. Если же чело­век при­ни­мает кре­ще­ние взрос­лым, то он обык­но­венно хра­нит кре­стиль­ную рубашку, дабы надеть ее перед кон­чи­ной. Дей­стви­тельно, в ста­рину бла­го­че­сти­вые рус­ские люди, чув­ствуя при­бли­же­ние смерт­ного часа, наде­вали белую рубаху, сви­де­тель­ствуя Богу о готов­но­сти дать отчет за всю про­жи­тую жизнь, посвя­щен­ную делам веры и любви к Богу и ближним.

Мне кажется, было бы заме­ча­тельно отме­чать соб­ствен­ные кре­стины в белой одежде — чтобы живее пом­нить о даро­ван­ной нам через погру­же­ние в кре­щаль­ную купель бла­го­дати Божией. А ведь кому много дано, с того много и спро­сится. Полу­чил в кре­ще­нии спа­си­тель­ную бла­го­дать, словно семечко, она про­никла в землю тво­его сердца — смотри не ленись: изу­чай Закон Божий, молись, испол­няй запо­веди, ходи по празд­ни­кам в цер­ковь, испо­ве­дуйся, при­ча­щайся — и мало-помалу это семечко про­рас­тет и ста­нет, как ска­зано в Еван­ге­лии, огром­ным дере­вом, в вет­вях кото­рого будут жить “птицы небес­ные” — мир, радость, любовь, муд­рость и про­чие доб­ро­де­тели Хри­стовы. Тогда на нас испол­нятся и дру­гие слова Гос­пода: “Так да све­тит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного”. А что может быть выше этого?

Хотя бы кратко упо­мяну еще об одной памятке, кото­рая у неко­то­рых сохра­ня­ется со дня кре­стин, — локоне, бережно сре­зан­ном батюш­кой в завер­ше­ние таин­ства. Посмот­ришь только на этот локон, и почему-то при­хо­дит мысль о барашке с его неж­ной и мяг­кой шерст­кой. Зна­ете, как ино­гда гово­рят о послуш­ном и крот­ком, спо­кой­ном маль­чике? “Да он про­сто агнец!” А агнец по-сла­вян­ски и озна­чает “бара­шек”. Все мы в кре­ще­нии послушно накло­няли голову перед свя­щен­ни­ком, и он состриг с нас несколько локо­нов “во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа”. Поэтому нам уже непри­лично ни каприз­ни­чать, ни упря­миться, а тем паче “бодаться и бры­каться”. Кто хочет испол­нять волю Божию, дол­жен быть послу­шен своим роди­те­лям — вот непре­лож­ный Еван­гель­ский закон!

Хорошо, дру­зья, что вы это узнали сего­дня. Ведь в Еван­гель­ской притче о Суде Божием (а мы все на нем ока­жемся, хотим того или нет) пра­вед­ники упо­доб­лены крот­ким и чистым овцам, а нерас­ка­яв­ши­еся греш­ники — “коз­ли­щам”, куда менее бла­го­об­раз­ным живот­ным, отли­ча­ю­щимся свое­нра­вием. Дабы там не постигло нас посрам­ле­ние, будем здесь почаще вспо­ми­нать о кре­щаль­ном локоне и на деле являть послу­ша­ние стар­шим, а в их лице — Самому Христу.

Кто-нибудь из чита­те­лей может задать теперь закон­ный вопрос: вещи, свя­зан­ные с кре­сти­нами, пере­чис­лены и объ­яс­нены; но ведь было обе­щано рас­ска­зать и о людях, кото­рые вошли в нашу жизнь через при­ня­тие свя­того кре­ще­ния. Кто они? Это — вос­при­ем­ники, или, что при­выч­нее для рус­ского уха, крест­ные. Древ­ние цер­ков­ные пра­вила преду­смат­ри­вали нали­чие одного крест­ного. По рус­скому обы­чаю изби­ра­ются обык­но­венно крест­ный отец и крест­ная мать. Они — пору­чи­тели пред Богом за сво­его крест­ника и несут за него ответ­ствен­ность. Вме­сте с его роди­те­лями крест­ные при­званы вос­пи­ты­вать чадо в вере и бла­го­че­стии. Духов­ное род­ство крест­ных и крест­ника счи­та­ется более проч­ным, чем кров­ное — роди­те­лей и ребенка. При­зна­емся, что в наш век, скуд­ный верой, мно­гие крест­ные даже хоро­шенько не пони­мают, какие обя­зан­но­сти ложатся на них при кре­ще­нии их крест­ника. Хорошо еще, если крест­ные — дру­зья семьи и про­яв­ляют чисто чело­ве­че­ские чув­ства при­вя­зан­но­сти и заботы о своем под­опеч­ном, ста­ра­ются слу­жить ему доб­рым при­ме­ром в отно­ше­нии к людям и к жизни. Но очень часто кре­ще­ное дитя вырас­тает, даже не ведая, кто у него крест­ные и для чего они вообще нужны. Как бы то ни было, если вам пред­ло­жат стать вос­при­ем­ни­ками на кре­сти­нах, знайте, что дело это очень серьез­ное. Ведь должно будет при­не­сти за крест­ника (если он совсем малень­кий) обеты веры и вер­но­сти Богу! Еже­дневно на молитве мы при­званы вос­по­ми­нать наших крест­ни­ков, прося Гос­пода даро­вать им здра­вие и спа­се­ние. А когда они вой­дут в воз­раст, вме­сте с роди­те­лями мы будем настав­лять их в доб­рых пра­ви­лах жизни, уча во всем руко­вод­ство­ваться запо­ве­дями Божиими.

Эта глава книги полу­чи­лась весьма насы­щен­ной и, может быть, несколько труд­ной для усво­е­ния. Прежде чем мы отдох­нем, немного побе­се­дуем о наших име­нах. Что в них сокрыто, кто стоит за ними? Мно­гих роди­тели назвали в честь бабу­шек и деду­шек или дру­гих род­ствен­ни­ков, но прежде всего имена даны нам в честь свя­тых людей, назы­ва­е­мых угод­ни­ками Божи­ими. А ведь у каж­дого из них есть в Церкви осо­бый день празд­но­ва­ния, кото­рый из года в год повто­ря­ется и, падая на опре­де­лен­ное число, име­ну­ется днем памяти свя­того. Для нас это тоже день осо­бый, выде­ля­ю­щийся из всех про­чих, и полу­чил он назва­ние “име­нины”, или “день Ангела”. В дан­ном слу­чае под Анге­лом име­ется в виду наш свя­той, назван­ный так за пра­вед­ную и непо­роч­ную свою жизнь, подоб­ную ангель­ской. Как узнать день сво­его Ангела? Для этого надо загля­нуть в святцы или меся­це­слов, обычно нахо­дя­щийся в цер­ков­ном кален­даре. Най­дите имя сво­его свя­того и посмот­рите число, в кото­рое празд­ну­ется его память. Вот и будут ваши именины!

А как справ­лять день Ангела? Я в день своих име­нин ста­ра­юсь обя­за­тельно утром быть в храме и, конечно же, готов­люсь при­ча­щаться Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, ибо выше обще­ния с Гос­по­дом нет ничего и боль­шей радо­сти на земле не бывает. Без­условно, при­нять гостей — род­ствен­ни­ков, дру­зей, полу­чить от них поздрав­ле­ния и подарки — дело не самое непри­ят­ное. Но плох тот име­нин­ник, кото­рый не знает жития сво­его небес­ного покро­ви­теля, а потому и не может рас­ска­зать о нем, если попро­сят. Неко­то­рые счи­тают, что обсто­я­тель­ства жизни свя­того, в честь кото­рого мы наре­чены, осо­бен­ность хри­сти­ан­ского слу­же­ния и подвига, им совер­шен­ного, имеют для нас вели­кое зна­че­ние. Если угод­ник Божий был пре­по­доб­ным, уго­дил Богу в мона­ше­стве, то и мы должны осо­бенно при­лежно молиться, а если он был епи­ско­пом Церкви, учи­те­лем бла­го­че­стия, то и нам подо­бает ста­раться о при­об­ре­те­нии духов­ных и свет­ских зна­ний, чтобы затем, если Богу будет угодно, ока­заться полез­ными для других.

При­ме­ча­тельно, что само имя и его зна­че­ние бывают гово­ря­щими. Тебя зовут Свет­лана (по-гре­че­ски Фоти­ния). Под­ра­жай же сол­нышку, свети все­гда, свети везде, чтобы людям радостно было с тобой общаться. Имя Татьяна пере­во­дится как учре­ди­тель­ница, рас­по­ря­ди­тель­ница. Сле­до­ва­тельно, во всем у нее дол­жен быть поря­док: и в душе, и в соб­ствен­ном жилище, и в школь­ной сумке за спи­ной. Каран­даши зато­чены, фло­ма­стеры снаб­жены кол­пач­ками, тет­радки — облож­ками, мысли собраны, чув­ства упо­ря­до­чены, уроки вовремя сделаны.

Как нач­нешь истол­ко­вы­вать имена, оста­но­виться про­сто невоз­можно! Ната­лия — при­род­ная, есте­ствен­ная, спо­кой­ная. Ни капризы, ни ужимки, ни манер­ни­ча­нье — ей не к лицу. Ирина — мир, спо­кой­ствие, тишина. Насто­я­щая Ирина нико­гда не повы­сит голоса в раз­го­воре, ей даже в голову не при­дет раз­дра­жаться на кого бы то ни было, потому что она много рабо­тает над собой; Ирина и с дру­гими готова поде­литься рав­но­ве­сием и душев­ным миром. Алек­сандр — защит­ник людей. Этим все ска­зано. Такой сла­бого не оби­дит, а если уви­дит неспра­вед­ли­вость, всту­пится, дабы наве­сти поря­док. Неко­то­рые дети при­выкли себя назы­вать умень­ши­тель­ными име­нами. “Как тебя зовут?” — “Петя”. А ведь Петя — это Петр, что озна­чает “камен­ный”, твер­дый, как скала, в своих убеж­де­ниях, в испо­ве­да­нии веры. Кому сего­дня не повезло, и они не уви­дели в на- шей книге объ­яс­не­ния своих имен, не рас­стра­и­вай­тесь. Стоит поусерд­ство­вать и найти иско­мое зна­че­ние, памя­туя, впро­чем, рус­скую посло­вицу: “Не имя кре­стит чело­века, но чело­век кре­стит свое имя”. Имя име­нем, но без наших соб­ствен­ных уси­лий его зна­че­ние на нас не оправ­да­ется. Под лежа­чий камень, как известно, вода не течет. Поэтому не будем, дру­зья, терять ни минуты, но с сего­дняш­него же дня давайте потру­димся над раз­гад­кой соб­ствен­ного имени и поста­ра­емся, насколько воз­можно, упо­до­биться нашему свя­тому в делах веры и любви, дабы можно было с чистой сове­стью празд­но­вать име­нины, кото­рые уже не за горами.

VI. Святое Евангелие, Храм Божий, мать Церковь

Вы помните, доро­гие чита­тели, в одной из преды­ду­щих глав мы гово­рили с вами о пре­муд­рой книге Божи­его мира? Каж­дый из нас при­зван читать и пости­гать ее чуть ли не с мла­ден­че­ских лет. Но есть и иная Боже­ствен­ная книга, она одна только по праву может быть названа Кни­гой книг, или Кни­гой веч­ной жизни. Это Новый Завет, в кото­ром апо­столы, уче­ники Гос­пода Иисуса Хри­ста, изло­жили дея­ния и запо­веди сво­его Учи­теля. Гово­рят, что когда мы молимся, то бесе­дуем с Богом, а когда читаем с бла­го­го­вей­ным вни­ма­нием Новый Завет, то Сам Бог бесе­дует с нами. Можно ска­зать: свя­тые Еван­ге­ли­сты Мат­фей, Марк, Лука и Иоанн Бого­слов запе­чат­лели в четы­рех Еван­ге­лиях (а про­чие апо­столы — в дру­гих кни­гах Нового Завета) то, что Все­мо­гу­щий и Пре­муд­рый Гос­подь вещим пер­стом Своим напи­сал в их чистых серд­цах. Вот почему мы верим: Новый Завет — не про­стая, писан­ная людьми, книга о воз­вы­шен­ных пред­ме­тах, но Бого­дух­но­вен­ная, кото­рая совер­шенно точно и непо­гре­ши­тельно изла­гает все, отно­ся­ще­еся к спа­се­нию рода чело­ве­че­ского Мило­серд­ным Искупителем.

У каж­дого из наших чита­те­лей есть конечно же люби­мые книги: исто­ри­че­ские, о живот­ных, при­клю­че­ния, сказки… Бывает, мы по нескольку раз пере­чи­ты­ваем их, подолгу оста­нав­ли­ва­ясь на отдель­ных, осо­бенно близ­ких нам, стра­ни­цах. Иные шту­ди­руют люби­мую книгу от корки до корки, зачи­ты­вая, что назы­ва­ется, до дыр. Но рано или поздно при­хо­дит день, при­хо­дит час, и неиз­мен­ный спут­ник нашего дет­ства и отро­че­ства обре­тает место на полке, раз­де­ляя участь боль­шин­ства своих собра­тьев. Тол­стые и тон­кие, в мяг­ких и твер­дых облож­ках, книги сми­ренно стоят в еди­ном ряду, меся­цами, а то и годами, дожи­да­ясь, покуда хозяин собла­го­во­лит извлечь счаст­ли­вицу, неко­гда люби­мую книгу, и, лениво пере­ли­став несколько стра­ниц, поста­вит ее обратно.

Не такова судьба Еван­ге­лия: и отно­ше­ние к нему иное, и обра­ща­емся мы с ним по-осо­бому. Хотите послу­шать, что сви­де­тель­ствует Хри­стос Спа­си­тель о слове Божием?

“Если пре­бу­дете в слове Моем, то вы истинно Мои уче­ники”. “Если… слова Мои в вас пре­бу­дут, то, чего ни поже­ла­ете, про­сите, и будет вам”. “Кто любит Меня, тот соблю­дет слово Мое; и Отец Мой воз­лю­бит его, и Мы при­дем к нему и оби­тель у него сотво­рим”. “Не при­ни­ма­ю­щий слов Моих имеет судью себе: слово, кото­рое Я гово­рил, оно будет судить его в послед­ний день”. “Истинно, истинно говорю вам: кто соблю­дет слово Мое, тот не уви­дит смерти вовек”.

Видите, дру­зья, что отно­ше­ние к слову Божию во мно­гом опре­де­ляет веч­ную участь чело­века? При­ни­ма­ю­щие слово Гос­подне и живу­щие сооб­разно напи­сан­ному в Еван­ге­лии ста­но­вятся уче­ни­ками Хри­ста Спа­си­теля. Он вхо­дит с ними в таин­ствен­ный и бла­го­дат­ный союз, испол­няет их разум­ные про­ше­ния и, нако­нец, дарует им бес­смер­тие, спа­сает. Отвер­га­ю­щий, не испол­ня­ю­щий запо­веди Иску­пи­теля осуж­да­ется Сло­вом и будет иметь в нем судью себе на Страш­ном Суде Живого Бога. И если мы с почти­тель­но­стью отно­симся к зем­ным зако­нам и боимся нару­шать их, то с каким же тре­пе­том подо­бает нам вни­мать запо­ве­дям Хри­ста, слу­шать и читать Еван­ге­лие — закон, дан­ный Богом, Царем и земли, и неба? Вот почему нужно ста­раться читать Еван­ге­лие ежедневно!

Осо­бенно хорошо ложатся Еван­гель­ские слова на душу поутру, пока сердце чисто и не обре­ме­нено ника­кими житей­скими попе­че­ни­ями. Через вни­ма­тель­ное чте­ние Нового Завета лик Хри­ста запе­чат­ле­ва­ется на сердце. Запо­веди Божии потому и назы­ва­ются живо­тво­ря­щими, что испол­не­ние их воз­рож­дает душу, насы­щая ее силой добра и любви.

К Еван­ге­лию не при­тро­нешься гряз­ными, нечи­стыми руками, и дер­жим мы его не с про­чими обык­но­вен­ными кни­гами, а рядом с ико­нами как свя­тыню. Должно перед чте­нием Еван­ге­лия пере­кре­ститься и помо­литься, ска­зав хотя бы два слова: “Гос­поди, бла­го­слови!” Окон­чив чте­ние и удер­жи­вая в памяти про­чи­тан­ное, мы закры­ваем свя­тую книгу с бла­го­да­ре­нием: “Слава тебе, Гос­поди!” Неко­то­рые свя­щен­ники гово­рят, что само при­сут­ствие Веч­ной книги в доме отго­няет от жилища тем­ную силу, осо­бенно если люди ведут жизнь бла­го­че­сти­вую. Пред­ставьте себе, что вам над­ле­жит отпра­виться на необи­та­е­мый ост­ров и раз­ре­шено взять одно из двух: Еван­ге­лие или видео­маг­ни­то­фон. Какой бы вы сде­лали выбор? Я, не колеб­лясь, про­тя­нул бы руку к Евангелию…

С вели­кой силой зву­чит Еван­ге­лие в храме Божием. Прежде чем свя­щен­но­слу­жи­тель нач­нет читать его, воз­жи­га­ются свечи, а веру­ю­щим пре­по­да­ется бла­го­сло­ве­ние. Пас­тырь осе­няет народ кре­сто­видно пра­вой рукой со сло­вами: “Мир всем”. И дей­стви­тельно, в храме наши души испол­ня­ются бла­го­дат­ным миром Хри­сто­вым. Бывает, при­хо­дишь в дом Божий с внут­рен­ним смя­те­нием, тяже­стью на сердце, а ухо­дишь — успо­ко­ен­ным, уте­шен­ным, при­ми­рен­ным. Почему так? Потому что в пра­во­слав­ном храме Сам Бог неви­димо при­сут­ствует. Помните, как ска­зал Хри­стос: “Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них”? И древ­ний биб­лей­ский про­рок Давид: “Одного про­сил я у Гос­пода, того только ищу, чтобы пре­бы­вать мне в доме Гос­под­нем во все дни жизни моей, созер­цать кра­соту Гос­подню и посе­щать храм Его”. На Руси было при­нято счи­тать, что еди­ное “Гос­поди, поми­луй”, про­из­не­сен­ное в храме, — больше, нежели все 150 псал­мов царя Давида, про­чи­тан­ные дома. Поэтому жизнь пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина без храма и пред­ста­вить себе невоз­можно. В нем свер­ша­ются глав­ные собы­тия жиз­нен­ного пути, освя­ща­ются все вехи нашего бытия: кре­ще­ние — духов­ное рож­де­ние, испо­ведь — вра­че­ва­ние сове­сти через пока­я­ние и про­ще­ние Гос­по­дом гре­хов наших, вен­ча­ние — хри­сти­ан­ский брак, отпе­ва­ние — про­воды в жизнь веч­ную усоп­шего. А глав­ное — в храме Спа­си­тель питает нас, при­гла­шая к Своей небес­ной тра­пезе, в кото­рой под видом хлеба и вина мы соеди­ня­емся с Гос­по­дом, освя­ща­ясь Его Пре­чи­стой Пло­тью и Кро­вью. И как мла­де­нец испы­ты­вает посто­ян­ную потреб­ность в мате­рин­ской груди, так и истин­ный хри­сти­а­нин спе­шит с радо­стью и надеж­дой в храм Божий, где его ожи­дает неиз­менно любя­щий и милу­ю­щий нас Господь.

Каж­дый из нас желал бы, чтобы его жизнь текла ровно, спо­койно, все дела дела­лись вовремя, им сопут­ство­вал успех, а мы чув­ство­вали даже в мело­чах под­держку Гос­пода, полу­чали от Него силы на испол­не­ние заду­ман­ного. Что для этого нужно? Испол­не­ние биб­лей­ской запо­веди: “Шесть дней делай дела твои, день седь­мый — Гос­поду твоему”.

Я не могу пред­ста­вить себе счаст­ли­вого пол­но­кров­ного дет­ства без еже­вос­крес­ного посе­ще­ния семьей храма Божия. Радост­ные, вооду­шев­лен­ные роди­тели, чисто вымы­тый, в празд­нич­ной одежде, опрят­ный малыш, важно выша­ги­ва­ю­щий по дорожке, веду­щей в храм… Сколько вели­че­ствен­ного и пре­крас­ного откры­ва­ется нам под сво­дами жилища Божия! Лики свя­тых, кото­рые взи­рают на нас с высоты — строго и с уко­риз­ной, если мы в чем согре­шили, мило­стиво и при­вет­ливо, если соблю­дали себя от предо­су­ди­тель­ных мыс­лей, слов и поступ­ков. Горя­щие свечи и раз­но­цвет­ные лам­пады словно желают поде­литься с нами любо­вью к небу, к Богу и воз­жечь в нашем сердце малень­кий, никому, кроме нас, не замет­ный ого­нек сокро­вен­ной молитвы: “Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй меня греш­ного!” То тихое, то вели­че­ствен­ное цер­ков­ное пение, как бы снис­хо­дя­щее с небес и про­буж­да­ю­щее сво­ими строй­ными созву­чи­ями в душе сми­рен­ное осо­зна­ние соб­ствен­ной гре­хов­но­сти, а вме­сте с тем жажду позна­ния Гос­пода, живо­тво­ря­щего душу Своей бла­го­да­тью… И, конечно, свя­щен­ник, батюшка, как лас­ково име­нует рус­ский народ пас­тыря Божия. Батюшке даро­вано Самим Гос­по­дом про­щать и раз­ре­шать нас от гре­хов. Верим, что рядом с батюш­кой все­гда при­сут­ствует Хри­стос, осо­бенно когда свя­щен­ник при­ни­мает нашу испо­ведь. И если все рас­ска­жем без утайки, искренно каясь в своих про­ступ­ках, какой радо­стью, лико­ва­нием награж­дает Гос­подь веру­ю­щую душу после раз­ре­ши­тель­ной молитвы свя­щен­ника! Как будто кры­лья вырас­тают за спи­ной, идешь, а земли под собой и не чув­ству­ешь! С осо­бен­ным тре­пе­том мы взи­раем на свя­щен­ника, когда он, в свер­ка­ю­щих ризах, выхо­дит к нам из алтаря, держа в руках Свя­тую Чашу. В ней — Бог, жела­ю­щий даро­вать нам в этом цер­ков­ном таин­стве исце­ле­ние души и тела во остав­ле­ние гре­хов и жизнь веч­ную! Ради этой свя­тыни мы сотво­рены, ради нее при­няли кре­ще­ние, ради нее ходим в храм, постимся, молимся, каемся — все ради глав­ного: соеди­не­ния с Гос­по­дом. Вот почему столь важно для нас чаще при­хо­дить к батюшке, через его руки при­ни­мая милость от Иску­пи­теля Христа.

Еще очень важно знать, что свя­щен­ник постав­лен Богом бла­го­слов­лять нас на важ­ные жиз­нен­ные свер­ше­ния. Начался ли учеб­ный год, при­шла ли пора сда­вать экза­мены, а может быть, нам пред­стоит дли­тель­ное путе­ше­ствие — сло­вом, на вся­кое дело, полез­ное и угод­ное Богу, подо­бает испра­ши­вать у пас­тыря бла­го­сло­ве­ние. Сею­щие по бла­го­сло­ве­нию, ска­зано в Биб­лии, по бла­го­сло­ве­нию и пожи­нают (то есть соби­рают, с Божией помо­щью, обиль­ный уро­жай). Подой­дите к батюшке, сло­жив руки крест-накрест, ладо­шками вверх, и попро­сите бла­го­сло­ве­ния. Он осе­нит вас пра­вой рукой (по-сла­вян­ски дес­ни­цей) со сло­вами: “Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа”. И бла­го­сло­ве­ние, бла­го­дать полу­чены! Будьте уве­рены: Гос­подь во всем помо­жет, только не забы­вайте рус­скую посло­вицу: “На Бога надейся, сам же не пло­шай”. Так, шаг за шагом, мед­ленно, но верно, через испо­ведь и при­ча­ще­ние, чте­ние Еван­ге­лия и бла­го­сло­ве­ние пас­тыря свер­ша­ется наше воцер­ко­в­ле­ние, вхож­де­ние в Цер­ковь Гос­пода и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Храм и Цер­ковь — поня­тия не рав­но­знач­ные, хотя на рус­ском языке цер­ко­вью, церк­вуш­кой мы часто назы­ваем самое зда­ние храма. Цер­ковь — это все мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане в союзе с Гос­по­дом нашим, Как голова с телом состав­ляет нечто еди­ное, так и Хри­стос Спа­си­тель с Его Цер­ко­вью, име­ну­е­мой Свя­той , Собор­ной и Апо­столь­ской. Апо­столь­ской, потому что мы веруем с вами во Хри­ста не как при­дется, а именно так, как научили нас свя­тые апо­столы, полу­чив­шие запо­ведь от Самого Гос­пода: “Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа, уча их соблю­дать все, что Я пове­лел вам”. Наша Цер­ковь — Собор­ная в том смысле, что собрана она силой Гос­пода от всех пле­мен и наро­дов в еди­ный Божий народ, пра­во­слав­ных хри­стиан. Это един­ство дано нам вне вре­мени и про­стран­ства, потому что в Цер­ковь вхо­дят не только живу­щие на земле, но и завер­шив­шие свой зем­ной подвиг, то есть скон­чав­ши­еся, усоп­шие, и прежде всего, свя­тые угод­ники Божии, тор­же­ству­ю­щие на небе­сах пред пре­сто­лом Божиим.

Свя­той названа Цер­ковь, потому что ее гла­вой явля­ется Сам Гос­подь; руко­вод­ству­ется она в своей жизни не чело­ве­че­скими обы­ча­ями, но кано­нами и пра­ви­лами, даро­ван­ными чрез апо­сто­лов и свя­тых отцов Духом Божиим. Нельзя быть хри­сти­а­ни­ном и оста­ваться чуж­дым, непо­слуш­ным Пра­во­слав­ной Церкви, ее пра­ви­лам, уста­вам и уза­ко­не­ниям. Тот, кто думает, что верит во Хри­ста, а Церкви не верит — сам себя обма­ны­вает. Цер­ковь — под­лин­ная Мать наша, все­гда юная, пре­крас­ная, без­греш­ная, испол­нен­ная живи­тель­ной силы Духа. Мы немощны и грешны, зато Хри­стос свят и свя­то­стью Своей освя­щает Цер­ковь. Несча­стен чело­век, не зна­ю­щий ее света и тепла! Хри­сти­а­нин, пре­не­бре­га­ю­щий Цер­ко­вью и нару­ша­ю­щий ее уставы, подо­бен тому, кто рубит сук, на кото­ром сидит. Ведь мы, члены Церкви, Тела Хри­стова, бла­го­ден­ствуем только до тех пор, покуда нахо­димся в един­стве с телом. Что слу­чится с мизин­цем, если его отсечь от тела? Смо­жет ли пло­до­но­сить ветвь, отло­мив­ша­яся от ствола? Нет, она скоро завя­нет, пожух­нет и обра­тится в прах зем­ной. А дерево, мощ­ное, силь­ное, с рас­ки­ди­стой кро­ной, будет по-преж­нему выситься поодаль и радо­вать взоры спе­лыми и соч­ными плодами.

Хорошо наш пра­во­слав­ный народ гово­рит о Церкви: “Кому Цер­ковь не мать, тому Бог не отец”. Поэтому, дру­зья, как зеницу ока, будем беречь веру и хра­нить вер­ность Пра­во­слав­ной Церкви, кото­рая даст силы побеж­дать зло, кро­ю­ще­еся внутри нас самих, научит всему доб­рому, воз­ро­дит нас любо­вью и пре­про­во­дит в свое время в небес­ные оби­тели. Хотите быть все­гда моло­дыми, бод­рыми, радост­ными, силь­ными духом? Жела­ете себе бла­го­ден­ствия, сча­стья, пол­ноты бытия? Ищете быть оправ­дан­ными Гос­по­дом на Страш­ном Суде Его и при­нять милость веч­ного спа­се­ния? Веруйте в Цер­ковь, любите Цер­ковь, слу­жите Церкви, как верует, любит и слу­жит почти­тель­ный сын своей матери.

VII. Духовный отец

Духов­ный отец… Кто это? Пра­во­слав­ный свя­щен­ник, пас­тырь Божий, батюшка. У каж­дого хри­сти­а­нина рано или поздно дол­жен появиться духов­ный отец. Не без уча­стия род­ного, плот­ского отца вхо­дим мы в зем­ную жизнь. Тем более жизнь во Хри­сте, жизнь в Церкви тре­бует уча­стия и попе­че­ния со сто­роны отца духов­ного. Мало-помалу под­рас­тает малыш, и все явствен­нее в телес­ных чер­тах его про­яв­ля­ется сход­ство, ино­гда рази­тель­ное, с зем­ным роди­те­лем. Та же внеш­ность, та же осанка, те же инто­на­ции голоса. У взрос­лых и на их при­мере мы учимся зем­ной жизни: образу пове­де­ния, манере обра­ще­ния с людьми, а глав­ное — воле к жизни, настой­чи­во­сти в дости­же­нии цели, уме­нию выби­рать для этого только бла­гие, нрав­ствен­ные сред­ства. Беда, если дети не могут полу­чить ника­кого хоро­шего урока от своих роди­те­лей! “Гос­поди, — так и хочется помо­литься, — вра­зуми роди­те­лей и пошли доб­рых людей на помощь малым чадам твоим!..”

Но и в духов­ной жизни, в духов­ном ста­нов­ле­нии лич­но­сти нам необ­хо­димо опи­раться на живого чело­века, кото­рый слу­жил бы для нас при­ме­ром веры и образ­цом бла­го­че­стия, стрем­ле­ния испол­нять запо­веди Божии. Для этого и нужен духов­ный отец, пра­во­слав­ный батюшка. “А почему, — спро­сите вы, — обя­за­тельно свя­щен­ник? Неужели не доста­точно про­сто доб­рого и хоро­шего чело­века, веру­ю­щего хри­сти­а­нина?” Дай Бог, чтобы вас, доро­гие мои чита­тели, окру­жали подоб­ные люди, и прежде всего, ваши крест­ные роди­тели, о кото­рых мы уже вели речь. Дай Гос­поди, чтобы, начи­ная отцом и мате­рью и кон­чая школь­ными учи­те­лями, взрос­лые яви­лись для вас истин­ными настав­ни­ками в пра­вед­ной жизни! Но, при­зна­юсь, да и вы сами зна­ете, мы живем в очень нелег­кие вре­мена. Неко­то­рые под­ме­чают, что детям даже легче прийти к Богу и к Церкви, нежели взрос­лым, чьи судьбы были изло­маны вос­пи­та­нием, совер­шенно чуж­дым основ род­ной пра­во­слав­ной веры. Часто роди­тели впер­вые берут в руки книгу “Закон Божий” после того, как их сын или дочь уже про­чи­тали ее. Как бы то ни было, должно молиться — и Гос­подь Бог, зна­ю­щий нашу нужду, пошлет нам доб­рого пас­тыря Сво­его. Неважно, какой это будет батюшка, постарше или помо­ложе, доб­рый или внешне стро­гий, из мона­хов или пред­ста­ви­тель белого, то есть жена­того, духо­вен­ства. Самое глав­ное, чтобы он был бла­го­го­вей­ным рабом Хри­ста Спа­си­теля и пре­дан­ным сыном общей нашей Матери — Пра­во­слав­ной Церкви. Важно, чтобы он сам тру­дился над спа­се­нием своей соб­ствен­ной души — тогда и о вашей попе­чется без небре­же­ния и пове­дет вас вме­сте с собой узким, но бла­го­дат­ным путем пока­я­ния и молитвы, сми­ре­ния и под­лин­ной любви к ближ­ним в Цар­ство Небесное.

“А как именно молиться о даро­ва­нии такого свя­щен­ника, кото­рый ста­нет для нас столь же род­ным, что и соб­ствен­ные роди­тели?” — поин­те­ре­су­е­тесь вы. Я сам, честно скажу, долго искал духов­ного отца. Без сомне­ния, мы можем испо­ве­до­ваться у любого пра­во­слав­ного пас­тыря. Но не вся­кий про­явит пол­ноту оте­че­ского попе­че­ния о душе-сиротке. Так было и со мной. По сей день я бла­го­да­рен тем свя­щен­ни­кам, кото­рые тер­пе­ливо выслу­ши­вали мои пер­вые неуме­лые, сбив­чи­вые юно­ше­ские испо­веди и обод­ряли меня на еще незна­ко­мой и труд­ной дороге духов­ной жизни.

Но мне не суж­дено было обре­сти среди них того настав­ника, в кото­ром душа сразу бы при­знала отца во Хри­сте. Ощу­щая вели­кую потреб­ность в духов­ном отце, я молился искренно, как мог, Божией Матери: “Вла­ды­чице, Бого­ро­дице! Ты видишь, как мятется бед­ная душа моя! Я верю, что и у меня есть свой батюшка, но только до сих пор мне не суж­дено было уви­деть его. Матерь Божия, Пре­чи­стая Мария, укажи мне, недо­стой­ному, того пас­тыря, через кото­рого душа моя будет позна­вать и по мере сил испол­нять волю Сына Тво­его. Не отринь, но услышь и помоги мне!” Вот так или при­мерно так я молился, зная, что рано или поздно это слу­чится. Сердце не обма­нуло меня. “И что же? — с нетер­пе­нием спро­сите вы. — Эта встреча про­изо­шла? Вы его узнали?” Да, дру­зья мои, Матерь Божия нико­гда не остав­ляет нас в беде. Лишь бы мы были искренни пред Богом и пред Нею, созна­вая себя греш­ными, наде­я­лись всеми силами души на Их милость. И умели ждать. В один пре­крас­ный день совер­шенно неожи­данно для себя я уви­дел в храме свя­щен­ника, чей откры­тый и доб­рый взор при­влек меня к нему. “Батюшка, бла­го­сло­вите”, — про­из­нес я, по обы­чаю скла­ды­вая руки, ладо­нями кверху так, чтобы они имели форму кре­ста. Свя­щен­ник сло­жил по-осо­бому пальцы пра­вой руки, как это делают пас­тыри, и с бла­го­го­ве­нием пере­кре­стил меня, ска­зав: “Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа”.

Поверьте, тогда-то моя душа узнала, что это он, мой духов­ный отец, узнала и воз­ра­до­ва­лась, как раду­ется сын, после дол­гой раз­луки обрет­ший сво­его роди­теля. “А что же было дальше?” — пре­движу все тот же нетер­пе­ли­вый вопрос. Как гово­рится, обо всем не рас­ска­жешь; только моя жизнь после этой встречи в корне изме­ни­лась. Слава Богу за Его про­мыш­ле­ние о нас греш­ных! Важно верить и знать, что рукой свя­щен­ника нас бла­го­слов­ляет Хри­стос Спа­си­тель. И бла­го­сло­ве­ние это, духов­ная сила, в нем почи­ва­ю­щая, бывают дей­ственны в нашей жизни. “Сам не пло­шай, а на Бога то надейся”, — несколько пере­ина­чим мы извест­ную посло­вицу. По бла­го­сло­ве­нию пас­тыря Гос­подь удвоит и утроит наши силы, какое бы бла­гое дело мы ни пред­при­ни­мали. Сдаем ли экза­мены (а это вещь нема­ло­важ­ная, не правда ли?), про­хо­дим ли курс лече­ния, думаем ли о выборе жиз­нен­ного пути, Спа­си­тель чудно все устроит по Своей свя­той воле — со свя­щен­ни­че­ским бла­го­сло­ве­нием. А если по воле Божией — зна­чит и для нас наи­луч­шим, наи­пре­крас­ней­шим образом!

Думаю, что духов­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния с настав­ни­ком должны начаться с серьез­ной и подроб­ной испо­веди. В сле­ду­ю­щей главе я вас научу, как это делать. Пове­даем батюшке обо всем, что когда-либо ранило и уязв­ляло нашу совесть начи­ная с самого дет­ства. Ведь свя­щен­ник — это не про­сто доб­рый чело­век. Сам Хри­стос дал ему вели­кий бла­го­дат­ный дар — власть про­щать име­нем Божиим и раз­ре­шать пра­во­слав­ных хри­стиан, искренно каю­щихся, от всех их гре­хов. После такой испо­веди души пас­тыря и пасо­мого соеди­ня­ются Хри­сто­вой любо­вью столь крепко, что ника­кая сила, ни на небе, ни на земле, их не раз­лу­чит. Это назы­ва­ется (в отно­ше­нии свя­щен­ника) духовно поро­дить свое чадо во Хри­сте. Конечно, подоб­ное свер­ша­ется и в таин­стве кре­ще­ния, если только этот батюшка ста­нет вашим духов­ным отцом.

Дей­стви­тельно, мы спе­шим к свя­щен­нику, нашему пас­тырю, и рас­ска­зы­ваем ему то, что под­час и роди­те­лям пове­дать сразу не можем. И горе, и радость — все несем духов­нику. Кто лучше него во всем раз­бе­рется и точ­нее ука­жет, как в этом или в дру­гом слу­чае посту­пить — чтобы было Богу угодно и свер­ши­лась с нами Его свя­тая воля?

Самое заме­ча­тель­ное, когда свя­щен­ник ста­но­вится духов­ни­ком всей семьи! Много нужно молиться и самому ста­раться про­из­вольно не согре­шать, чтобы и маму, и папу, и осталь­ных срод­ни­ков при­ве­сти к батюшке. Он помо­жет водво­рить в доме еди­но­мыс­лие. И роди­те­лей, с Божией помо­щью, повен­чает (а это нико­гда не поздно!), и жилище освя­тит. Думаю, что мно­гие из наших чита­те­лей живут в неосвя­щен­ных квар­ти­рах. Пред­став­ляю себе, как кто-то про­чи­тает нашу книгу — и сразу к зна­ко­мому свя­щен­нику: “Батюшка, очень про­сим, при­хо­дите!..” А дело это и правда зна­чи­тель­ное. Только должно пом­нить, что глав­ное — сердца живу­щих в доме. “У кого на сердце мир, тому и на каторге рай”, — метко и мудро под­ме­тил рус­ский народ.

Не все­гда нам дано видеть духов­ника так часто, как бы нам того хоте­лось. Но вос­пол­няет этот ущерб молитва. “Если чего попро­сите во имя Мое, то сде­лаю”, — гово­рит Гос­подь. “Много может уси­лен­ная молитва пра­вед­ного”, уси­лен­ная доб­рой жиз­нью духов­ного чада.

По обо­юд­ным молит­вам пас­тыря и пасо­мого Бог тво­рит чудеса. Имейте в виду: и батюшка нуж­да­ется в молит­вах своих детей во Хри­сте. И если мы молимся с усер­дием за зем­ных роди­те­лей, неужели забу­дем духов­ного? Рас­кройте, пожа­луй­ста, пра­во­слав­ный молит­во­слов. Вы най­дете в раз­деле поми­наль­ных молитв осо­бое про­ше­ние о духов­ном отце.

Вот оно: “Спаси, Гос­поди, и поми­луй отца моего духов­ного (имя рек), и свя­тыми его молит­вами про­сти мои согре­ше­ния”. Что до меня, я ста­ра­юсь еже­дневно молиться и за своих роди­те­лей, и за батюшку, зная, что и они за меня молятся. Гово­рят, что через этот малый подвиг между свя­щен­ни­ком и его детьми уста­нав­ли­ва­ется незри­мая духов­ная связь. Так, у пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского в келье на под­свеч­нике все­гда горели вос­ко­вые свечи. Эти свечи он ста­вил за своих духов­ных чад. И за свя­тость жизни его Гос­подь дал Сво­ему угод­нику див­ное веде­ние: если вдруг какая свеча падала, пре­по­доб­ный ура­зу­ме­вал, в Духе Свя­том, какой из его пасо­мых смертно согре­шил — и свя­той батюшка уси­ли­вал молитвы за попав­шего в беду. Без спору, Саров­ский чудо­тво­рец — избран­ный угод­ник Божий, но, верим, молитва любого батюшки за своих чад пред Богом зна­чит много.

Глава под­хо­дит к концу, а духов­ная жизнь в Церкви у нас только начи­на­ется… Что еще ска­зать? Насто­я­щий духов­ный отец и после смерти с нами не раз­лу­чится. И дай нам Бог так тру­диться над спа­се­нием своей души и так при­лежно слу­шать и выпол­нять его настав­ле­ния, чтобы на Страш­ном Суде Хри­сто­вом он, стоя рядом с нами, мог бы дерз­но­венно ска­зать с радо­стью: “Вот я и дети, кото­рых дал мне Бог”.

VIII. Врачевание души: исповедь и Святое Причащение

Немощно чело­ве­че­ское тело и раз­но­об­разны его недуги. Поэтому много суще­ствует лекарств и сна­до­бий, назна­ча­е­мых вра­чом сооб­разно с родом болезни. Душа чело­ве­че­ская тоже может болеть. Болезни души — грехи и стра­сти, помра­ча­ю­щие ум, рас­слаб­ля­ю­щие волю, осквер­ня­ю­щие чув­ства. Время гре­хов не лечит. Не вра­чуют их и обык­но­вен­ные зем­ные лекар­ства. Душе нужна бла­го­дать Божия.

Эту живо­тво­ря­щую и освя­ща­ю­щую душу бла­го­дать дарует нам по вере Хри­стос Иску­пи­тель через таин­ства Пра­во­слав­ной Церкви. Но таин­ства пре­по­да­ются хри­сти­а­нам через посред­ство свя­щен­ника, кото­рый сам был постав­лен на это высо­чай­шее слу­же­ние епи­ско­пом в таин­стве свя­щен­ства. Итак, в поис­ках вра­че­ва­ния духов­ного обра­тим наши стопы к пас­тырю Божию, дабы в испо­ве­да­нии гре­хов и искрен­нем пока­я­нии полу­чить очи­ще­ние сове­сти и воз­рож­де­ние души силой Духа Свя­того. Кровь Самого Гос­пода Иисуса Хри­ста неви­димо омы­вает сер­деч­ные раны каю­ще­гося и исце­ляет страж­ду­щую от стра­стей душу. Каж­дый раз нужно так под­хо­дить ко кре­сту и Еван­ге­лию, перед кото­рыми совер­ша­ется испо­ведь, как если бы она была послед­ней. “Гос­поди, ‑в душе мол­вит каю­щийся, — пусть меня весь мир осу­дит, лишь бы Ты не осу­дил”. Откры­вать необ­хо­димо все грехи, кото­рые мы сознаем за собой, начи­ная от самых тяж­ких и завер­шая менее зна­чи­тель­ными. Поис­тине любой грех есть без­за­ко­ние, и посему явля­ется вели­чай­шим злом в очах Божиих. Грехи постыд­ные сты­дом испо­ве­до­ва­ния сожи­га­ются. Будем пом­нить: нет такого греха, кото­рый побе­дил бы мило­сер­дие Божие. Един­ствен­ный грех, кото­рый не про­ща­ется Богом, это тот, в кото­ром чело­век не хочет каяться. Сле­дует верить, что наши грехи берет на Себя Гос­подь Иисус Хри­стос. Поэтому и каяться нужно с твер­дым наме­ре­нием всеми силами бороться с глав­ным неду­гом души. Мы часто сти­раем нашу одежду и не сму­ща­емся, что вскоре при­нуж­дены будем делать это вновь. Пусть нас не сму­щает и посто­ян­ная потреб­ность сове­сти в испо­веди. Ибо гру­бые грехи необ­хо­димо оста­вить тот­час (кле­вету, воров­ство, брань и про­чее), а иные дур­ные при­вычки и наклон­но­сти (напри­мер, раз­дра­жи­тель­ность) изжи­ва­ются не вдруг и не сразу. Однако же ска­жем опре­де­ли­тельно: нет такого греха или порока, кото­рый бы хри­сти­а­нин не смог побе­дить с помо­щью Божией через глу­бо­кую испо­ведь, пусть и уча­щен­ную. И еще важно знать: чем искрен­нее мы испо­ве­ду­емся, осуж­дая лишь самих себя и ни в коем слу­чае не оправ­ды­ва­ясь, не ссы­ла­ясь на обсто­я­тель­ства, не ума­ляя тяже­сти греха, тем боль­шую при­ни­маем бла­го­дать и тем радост­нее свя­щен­нику испо­ве­до­вать такого чело­века. А если будем юлить и лука­вить, то и от испо­веди пользы не полу­чим, и пас­тыря Божия огор­чим. Бог пору­гаем не бывает — поэтому на испо­веди гово­рить неправду ни в коем слу­чае нельзя! Иначе наша испо­ведь пре­вра­тится в кощун­ство и послу­жит нам во осуж­де­ние. Не будем сомне­ваться — наше пока­я­ние при­ни­мает Сам Хри­стос при види­мом посред­стве священника.

Как же именно испо­ве­до­ваться? Хорошо неко­то­рые делают, обра­ща­ясь прямо ко Гос­поду, а не к батюшке: “Гос­поди, согре­шил я пред Тобой сло­вом, делом, мыс­лями и всеми сво­ими чув­ствами, согре­шил в веде­нии и неве­де­нии, волею и нево­лею…” Этими искрен­ними сло­вами выра­зив общее созна­ние своей вины и гре­хов­но­сти, мы должны затем каяться в соб­ствен­ных согре­ше­ниях… Свя­щен­ник сво­ими вопро­сами помо­гает нам выявить при­чину, корень того или иного согре­ше­ния; мы же, назы­вая свой грех, поста­ра­емся восчув­ство­вать к нему отвра­ще­ние, даже нена­висть, сми­ренно испра­ши­вая про­ще­ния у Гос­пода. Испо­ведь обык­но­венно завер­ша­ется сле­ду­ю­щими сло­вами: “Каюсь в пере­чис­лен­ных и во всех забы­тых гре­хах и обе­ща­юсь от них блю­стись (то есть не воз­вра­щаться к ним). Гос­поди, помоги мне испра­виться и жить по-пра­во­слав­ному; ты же, чест­ный отче, про­сти и раз­реши меня от них и помо­лись обо мне грешном”.

Далее подо­бает встать на колени и накло­нить голову в знак сми­рен­ного пока­я­ния и ожи­да­ния мило­сти Божией. Свя­щен­ник про­чи­ты­вает над нами раз­ре­ши­тель­ную молитву, в кото­рой он молит бла­гость Божию про­стить нас, при­ми­рить и вос­со­еди­нить со Свя­той Хри­сто­вой Цер­ко­вью име­нем Господним.

Когда я сам пер­вый раз поис­по­ве­до­вался, доро­гие чита­тели, то душа точно ожила во мне! Вели­кую дает Гос­подь бла­го­дать за пока­я­ние и искрен­нюю испо­ведь со сле­зами сокру­ше­ния! И если можно было бы поле­теть, то я, навер­ное бы, под­нялся в воз­дух на вне­запно вырос­ших за спи­ной кры­льях! Еван­ге­лие сви­де­тель­ствует, что радость на небе­сах о еди­ном греш­нике каю­щемся бывает больше, нежели о девя­но­ста девяти пра­вед­ни­ках. Дай Гос­поди, чтобы все мы ходили в этой радо­сти, ибо наш Бог есть Бог каю­щихся, Он при­шел греш­ни­ков спа­сти и дать им жизнь вечную.

Вы спро­сите меня, какие грехи самые тяж­кие? Я, конечно, вам отвечу. Глубже всего гнез­дится в нашем сердце гор­дыня. От нее чело­век духовно слеп­нет и не при­знает себя нуж­да­ю­щимся в помощи Божией. Гор­дыня погру­жает душу во мрак неве­же­ства и неве­рия. Иные отри­цают бытие Божие устами, а иные отре­ка­ются от Хри­ста сво­ими делами. Ужа­сен грех злобы и нена­ви­сти. Так дохо­дят до нане­се­ния телес­ных уве­чий и убий­ства. А ведь начи­на­ется все с малого — непри­язни и раз­дра­жи­тель­но­сти. В юно­сти с нас Гос­подь тре­бует прежде всего послу­ша­ния роди­те­лям и стар­шим. Кто огор­чает и гру­бит отцу зем­ному, может ли уго­дить Отцу Небес­ному? В Слове Божием еще напи­сано: “…Не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ники… ни пре­лю­бо­деи… ни воры… ни пья­ницы, ни зло­ре­чи­вые… Цар­ства Божия не насле­дуют”. Стало быть, только пока­я­ние может дать таким людям надежду на спа­се­ние. При­ме­ча­тельно, что в книге Откро­ве­ния еще гово­рится о чаро­деях. Их ждет несо­мнен­ная поги­бель, если не пока­ются. Не при­хо­ди­лось ли вам встре­чаться с совре­мен­ными чаро­де­ями? Неко­то­рые из них назы­вают себя экс­тра­сен­сами. Ни в коем слу­чае нельзя допус­кать до сердца грех уны­ния и отча­я­ния. Непро­сти­те­лен вовсе грех самоубийства.

Мно­гим должно каяться в том, что они еще нико­гда не испо­ве­до­ва­лись. А ведь пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин имеет такую же потреб­ность в испо­веди, как поле­вые цветы в осве­жа­ю­щем лет­нем дожде.

Часто ли нужно испо­ве­до­ваться? Пас­тыри сове­туют: чем чаще, тем лучше. Усерд­ные хри­сти­ане тща­тельно сле­дят за своей сове­стью: прой­дет неделя — а душа уже про­сит испо­веди. Кто испо­ве­ду­ется реже, чем раз в месяц, с тру­дом может сохра­нить душев­ную чистоту. Испо­ведь — это вели­кая милость Божия, и каж­дый раз должно из глу­бины при­зна­тель­ного сердца бла­го­да­рить за нее Гос­пода Бога.

А все-таки глав­ного в деле вра­че­ва­ния души еще не ска­зано. “Как это может быть, — уди­ви­тесь вы, — что же главное?”

Для того мы и испо­ве­ду­емся, для того и хри­сти­а­нами стали, при­няв свя­тое кре­ще­ние, чтобы иметь доступ к таин­ству таинств — к при­ча­ще­нию Свя­тых Хри­сто­вых Тайн.

Обык­но­венно после испо­веди, при­ми­рен­ные с Богом, радост­ные, словно посвет­лев­шие, мы при­ни­маем уча­стие в Боже­ствен­ной Литур­гии — службе, совер­ша­е­мой соборно при уча­стии свя­щен­но­слу­жи­те­лей и народа. Рас­тво­ря­ются посреди ико­но­стаса Цар­ские Врата, и выхо­дит свя­щен­ник в празд­нич­ных ризах, а в руке его — золо­тая Чаша.

Когда я спра­ши­ваю малых детей на уро­ках в вос­крес­ной школе, про­стая ли это Чаша, они отве­чают дружно: “Свя­тая”. А почему? “А потому что в ней — Сам Бог!” — гово­рят с уве­рен­но­стью. И точно — в ней Сам Бог! Под обра­зом хлеба и вина — живо­тво­ря­щие Плоть и Кровь Хри­стовы! Одной малей­шей частицы этой Свя­тыни весь мир недо­стоин. Для хри­сти­а­нина нет ничего больше при­ча­ще­ния Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Смело ска­жем: того, кто не при­ча­ща­ется, и хри­сти­а­ни­ном-то назы­вать нельзя. Нам всем должно пом­нить слова Гос­пода: “Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни; яду­щий Мою Плоть и пию­щий Мою Кровь имеет жизнь веч­ную, и Я вос­крешу его в послед­ний день; ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие”. Чтобы при­об­щаться достойно, нужно быть чистым и душой, и телом. Поис­по­ве­до­вав­шись, нато­щак, мы при­сту­паем со стра­хом и тре­пе­том к Свя­той Чаше. Обык­но­венно этому пред­ше­ствуют несколько дней поста и уси­лен­ное хож­де­ние в Храм Божий. Батюшка посо­ве­тует, как соблю­сти все необ­хо­ди­мое. Глав­ное — вели­кая жажда соеди­ниться с Иску­пи­те­лем, ибо Он без­мерно любит нас и Сам желает оби­тать в нас, как и гово­рит: “Пре­будьте во Мне, и Я в вас”. “При­и­мите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу… ска­зал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя… за мно­гих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов”.

Под­ходя к Свя­той Чаше, мы скла­ды­ваем на груди кре­сто­об­разно руки в знак жерт­вен­ной готов­но­сти отдать себя Гос­поду, как Он отдает Себя нам. Свя­щен­ник с золо­той ложечки (по-сла­вян­ски лжица), вкла­ды­вая нам в уста дра­го­цен­ную частицу, про­из­но­сит: “При­ча­ща­ется раб(а) Божий(ия) имя рек (мы не должны забыть назвать свое пол­ное имя) Пре­чи­стого Тела и Чест­ной Крови Гос­пода и Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста во остав­ле­ние гре­хов и в жизнь веч­ную. Аминь”.

В это время пев­чие, а часто и моля­щийся в храме народ со уми­лен­ным вни­ма­нием поют: “Тело Хри­стово при­и­мите, Источ­ника бес­смерт­ного вку­сите”. При­ча­стив­шись Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, мы целуем осно­ва­ние Чаши как ребро Хри­стово, про­бо­ден­ное копьем воина и исто­чив­шее кровь и воду. Отойдя, при­ни­маем из рук при­служ­ника просфору и ков­шик теп­лоты (так назы­ва­ется вода с вином) и вку­шаем не торо­пясь. А чуть позже, по окон­ча­нии Литур­гии, все при­част­ники слу­шают бла­го­дар­ствен­ные молитвы, начи­на­ю­щи­еся сло­вами: “Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!” В них по суще­ству выра­жено все. Бог в нас, а мы в Нем. Нет на земле боль­шей бла­го­дати, ибо в этом див­ном таин­стве нам даро­вана пол­нота Бого­об­ще­ния. При­част­ник Свя­тых Хри­сто­вых Тайн меня­ется и внут­ренне, и внешне. Почему свет­лым ста­но­вится его чело, лицо и взор дышат миром и отра­дой? Отчего при­ча­стив­ши­еся дви­жутся так мерно и бла­го­го­вейно, как будто дер­жат на руках Богом­ла­денца Хри­ста? По какой при­чине, в иное время мно­го­слов­ные и раз­го­вор­чи­вые, в сей час они тор­же­ственно мол­ча­ливы? Бог излил на них бла­го­дать Духа Сво­его! Эта бла­го­дать как мыс­лен­ный свет оза­рила их ум и соде­лала его свет­лым, чистым, про­ни­ца­тель­ным, спо­соб­ным пости­гать духов­ные и зем­ные тайны. Сердце, про­све­щен­ное бла­го­да­тью, насла­жда­ется неизъ­яс­ни­мым покоем. В этот час хри­сти­ане на опыте познают смысл и силу слов Спа­си­теля: “При­и­дите ко Мне, все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас”. Если воз­можно быть на земле бла­жен­ными, то именно Свя­тая Чаша при­ча­ще­ния дарует нам это бла­жен­ство. А как слаба и измен­чива воля чело­ве­че­ская, предо­став­лен­ная самой себе! Укреп­лен­ная же Хри­сто­выми Тай­нами, она сви­де­тель­ствует вме­сте с Апо­сто­лом Пав­лом: “Все могу в укреп­ля­ю­щем меня Иисусе Хри­сте”. Пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам даро­вано, таким обра­зом, непо­сти­жимо соче­тать в себе чув­ство сми­ре­ния, созна­ние соб­ствен­ной немощи и дерз­но­вен­ную веру во все­силь­ную помощь Божию.

При­ча­ща­ясь от еди­ной Чаши, мы под­линно ста­но­вимся чле­нами Тела Хри­стова, Кото­рое есть Цер­ковь. Гос­подь свя­зы­вает нас с Собою и друг с дру­гом тес­ней­шим еди­не­нием, так что о веру­ю­щих апо­столы гово­рили: “У мно­же­ства же уве­ро­вав­ших было одно сердце и одна душа”. При­об­щаться по запо­веди апо­столь­ской подо­бает не реже одного раза в месяц, вни­ма­тельно испы­ты­вая свою совесть, дабы вели­кое Таин­ство не послу­жило нам в осуж­де­ние. Осталь­ное, доро­гие мои, пусть допол­нит самая жизнь! Лучше один раз уви­деть, чем семь раз услы­шать. А уви­дев еди­но­жды, мы восчув­ствуем сер­деч­ное жела­ние быть посто­ян­ными участ­ни­ками этого Таин­ства Боже­ствен­ной любви.

IX. Родина

Мы уже немало побе­се­до­вали с вами о маме, через кото­рую Бог даро­вал нам зем­ную жизнь, о Матери Церкви, посред­ством кото­рой всту­пили в жизнь духов­ную; при­шел черед пого­во­рить о Родине, служа кото­рой на земле, мы при­го­тов­ляем себя для неба. Вслу­шай­тесь в само слово “Родина”. Что оно ска­жет вам? Родина-мать — это земля, поро­див­шая и взрас­тив­шая нас; Родина — это земля, род­нее кото­рой нет и быть не может; Родина — это земля моей семьи, моих род­ных, моих роди­чей, моих пред­ков, из поко­ле­ние в поко­ле­ние с любо­вью, само­от­вер­же­нием, а глав­ное, верой тру­див­шихся и молив­шихся на ней. Родина… Любить ее — зна­чит ведать ее про­шлое, жить ее насто­я­щим, болеть и молиться о ее буду­щем. Люби свою Родину — и она подаст тебе силу, хотя бы ты был слаб; оди­но­кого она окру­жит дру­зьями и сорат­ни­ками, испы­ты­ва­ю­щему ску­дость дарует изоби­лие, чело­века незна­чи­тель­ного и малень­кого сде­лает бла­го­род­ным и зна­ме­ни­тым. Пока мы с ней, с ее скор­бями и труд­но­стями — мы счаст­ливы, ибо раз­де­ляем ее судьбу и имеем един­ство со своим наро­дом. А если оста­немся без нее и вне ее — то жизнь, даже самая изобиль­ная и при­воль­ная, ста­нет бес­цвет­ной и при­зрач­ной, ибо вто­рой Родины на земле обре­сти невоз­можно, если пер­вая име­но­ва­лась Свя­той Русью.

Тре­пет­ная любовь к Родине, уме­ние доро­жить Оте­че­ством и болеть за него душой, жела­ние слу­жить ему не за страх, а за совесть суть те душев­ные каче­ства, без кото­рых чело­век не имеет права счи­тать себя лич­но­стью. Но поспе­шим ого­во­риться, доро­гой чита­тель. Непо­сти­жимы судьбы Гос­подни. Про­мыс­лом Божиим мно­гие, мно­гие рус­ские люди, по не зави­ся­щим от них обсто­я­тель­ствам, ока­за­лись вдали от своей Родины. Однако же если любишь ее, то нико­гда не забы­ва­ешь, все думы и чая­ния — о ней. Зна­чит — ты с ней, а она в тебе, потому что место Родины — в сердце чело­века, хотя бы стопы его и ходили по чужой земле.

Когда раз­мыш­ля­ешь о Рос­сии и хочешь в несколь­ких сло­вах ска­зать о ней, как она пре­красна, то лучше всего было бы взять в руки кисть худож­ника и вме­сто слов исполь­зо­вать краски, а вме­сто листа бумаги — холст. По край­ней мере, каж­дый из нас мыс­ленно может напи­сать кар­тину, подоб­ную сав­ра­сов­ской “Грачи при­ле­тели”, “Вечер­нему звону” Леви­тана или “Без­мол­вию” Несте­рова. Рос­сия, Родина, Русь — это бес­край­ние поля, вол­нами ухо­дя­щие к гори­зонту, и беле­ю­щие березы, кото­рые радуют взор своей зеле­ной лист­вой; и конечно же высо­кая цер­ковь с голу­быми, как небо, купо­лами, золо­тые кре­сты кото­рых будто рас­плав­лены в лучах захо­дя­щего солнца. “Не пой­мет и не заме­тит гор­дый взор ино­пле­мен­ный, что скво­зит и тайно све­тит в наготе твоей сми­рен­ной”, — писал об Отчизне ее вер­ный сын, ода­рен­ный вели­ким поэ­ти­че­ским талан­том. А мы с вами, дети Рос­сии конца XX сто­ле­тия, смо­жем ли раз­га­дать эту тайну рус­ской при­роды, столь скром­ной и нена­вяз­чи­вой, а вме­сте и столь при­тя­га­тель­ной в своей безыс­кус­ной красоте?

Дей­стви­тельно, вы не встре­тите в сред­ней полосе Рос­сии буй­ства кра­сок и при­чуд­ли­во­сти форм, свой­ствен­ных флоре и фауне тро­пи­че­ского кли­мата. Здесь все уме­ренно, все наво­дит на мысль о сми­ре­нии. “…Научи­тесь от Меня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем”, — учит нас Христос.

Неко­то­рые видят в рус­ской при­роде отра­же­ние тайны Вопло­ще­ния, то есть явле­ния Бога во плоти. Боже­ство Хри­ста Спа­си­теля было сокрыто в чело­ве­че­ском есте­стве, пре­крас­ном, крот­ком и сми­рен­ном. И наша земля такова — чрез ее мяг­кие, лас­ко­вые очер­та­ния “скво­зит и тайно све­тит” пре­муд­рость, все­мо­гу­ще­ство и бла­гость Созда­теля. Подо­бает ведать, что неко­гда Пра­во­слав­ное Оте­че­ство наше за бла­го­че­стие хри­стиан, живу­щих в нем, наиме­но­вано было Домом Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Сама Пре­чи­стая Дева рас­про­стерла Свой чудо­твор­ный покров над бла­го­сло­вен­ными пре­де­лами нашей Родины. Вот почему, думаю, так легко молиться в Рос­сии — где бы ты ни ока­зался: в Успен­ском соборе Мос­ков­ского Кремля, каж­дый камень кото­рого — исто­рия и сви­де­тель­ство о вели­кой Руси; в сель­ской церк­вушке, зате­рян­ной между горами и долами; посреди только что сжа­той нивы или под густым поло­гом веко­вых дере­вьев рус­ского леса. Земля в этой стране смы­ка­ется с небом, а линия гори­зонта напо­ми­нает о хруп­кой грани между вре­ме­нем и веч­но­стью, о бли­зо­сти дня кончины.

Мы ска­зали, что не может быть любви к Родине без зна­ния ее исто­рии, пре­да­ний завет­ной ста­рины. А осо­бен­ность нашей исто­рии, исто­ри­че­ской поступи Руси из глу­бины сто­ле­тий ко вто­рому при­ше­ствию Хри­ста Спа­си­теля и Его Суду — в слу­же­нии Пра­во­слав­ной вере и Церкви Хри­сто­вой, глав­ное дело кото­рой на земле — спа­се­ние чело­ве­че­ских душ.

Ради этой вели­кой цели Гос­подь вну­шил вели­кому князю Вла­ди­миру при­нять Свя­тое кре­ще­ние, а его потом­кам — соби­рать земли вокруг Мос­ков­ского кня­же­ства. Ради рас­про­стра­не­ния света Еван­ге­лия Спа­си­тель умно­жал число пре­по­доб­ных ино­ков, мно­гие из кото­рых про­сла­вили Гос­пода апо­столь­ской про­по­ве­дью в неве­до­мых зем­лях севера и востока буду­щей Рос­сий­ской импе­рии. Тот, кто любит свою Родину, не может не вспо­ми­нать с бла­го­дар­но­стью о бла­го­вер­ных кня­зьях и кня­ги­нях, бла­го­че­сти­вых царях и цари­цах, при­няв­ших от самого Гос­пода Бога бремя вла­сти и ответ­ствен­но­сти за страну и вер­но­под­дан­ных. Среди них и вели­кий князь Михаил Чер­ни­гов­ский, пошед­ший на муче­ни­че­ство Хри­ста ради в дале­кую и страш­ную Орду, и крот­кий само­дер­жец Госу­дарь Нико­лай II, уби­ен­ный за Родину и молив­шийся за своих палачей.

Любовь к вели­кой Отчизне вле­чет нас пре­кло­ниться пред бое­вой сла­вой рус­ского народа, кото­рый на всем про­тя­же­нии своей мно­го­стра­даль­ной исто­рии нес знамя миро­творца и защит­ника, жерт­венно пола­гав­шего жизнь за други своя. Так было в XIV сто­ле­тии у реки Непрядвы на поле Кули­ко­вом. Так было в XX веке в боях на Кур­ской дуге, под Ста­лин­гра­дом и при взя­тии Бер­лина. Веч­ная память детям Рос­сии и воин­ству ее от бла­го­дар­ной Родины и потомков!

Родина — это и наши мона­стыри, от самых древ­них, напо­до­бие Киево-Печер­ской Лавры, и до Сера­фимо-Диве­ев­ской оби­тели, будущ­ность кото­рой сопря­жена с побе­дой Пра­во­сла­вия над все­мир­ным без­за­ко­нием и отступ­ле­нием от Бога в лице анти­хри­ста. Чита­тель! Поду­май только: на земле, где ты живешь, обре­та­ются три (из четы­рех) удела Пре­свя­той Бого­ро­дицы, Царицы Небесной!

Помимо Киево-Печер­ской и Сера­фимо-Диве­ев­ской оби­те­лей в эти уделы еще вхо­дят: Ивер­ская гора в Сухуми и Афон — зна­ме­ни­тый полу­ост­ров в Гре­ции, куда не сту­пает нога жен­щины, место, кото­рым пра­вит неви­димо Сама Божия Матерь. И если ты не бывал в дей­ству­ю­щем мона­стыре, напо­до­бие Вала­ама или Солов­ков, то образ Родины еще не полон в душе твоей. Но когда ты уви­дишь мона­стыр­ские стены из огром­ных валу­нов, над кото­рыми, кажется, самое время не властно, когда услы­шишь тихое мона­ше­ское пение, когда вку­сишь слад­кого мона­стыр­ского хлеба и почув­ству­ешь при­ят­ное утом­ле­ние от раз­де­лен­ных с бра­тией тру­дов и “послу­ша­ний” — вот тогда ты пой­мешь и ура­зу­ме­ешь, каким сокро­ви­щем обла­дает рус­ский пра­во­слав­ный чело­век. Сокро­ви­щем, в сия­нии кото­рого мерк­нут и кра­соты Парижа с Эйфе­ле­вой баш­ней, и все блага тех­ни­че­ского про­гресса, мча­щи­еся, шумя­щие, фос­фо­рес­ци­ру­ю­щие где-нибудь в рай­оне Ман­х­эт­тен города Нью-Йорка.

Есть ли нужда напо­ми­нать вам, дру­зья, изре­че­ние “умней­шего чело­века Рос­сии”, как выра­зился о Пуш­кине Госу­дарь Нико­лай I? Мона­хам, писал поэт, мы обя­заны нашей исто­риею, а сле­до­ва­тельно, и про­све­ще­нием. Да-да! Исто­рия Отчизны, запе­чат­лен­ная сна­чала на пер­га­менте, в свит­ках, в лето­пи­сях, писана мона­хами! “Откуда пошла есть Рус­ская Земля?” — задался вопро­сом свя­той инок Киев­ских пещер Нестор и поло­жил начало Лето­писи вре­мен­ных лет. И с тех пор, с ран­него Сред­не­ве­ко­вья и до ныне, сбы­ва­ется на рус­ском про­све­щен­ном ино­че­стве слово нашего поэта-мудреца:

Когда-нибудь монах трудолюбивый

Най­дет мой труд, усерд­ный, безымянный,

Засве­тит он, как я, свою лампаду -

И, пыль веков от хар­тий отряхнув,

Прав­ди­вые ска­за­нья перепишет,

Да ведают потомки православных

Земли род­ной минув­шую судьбу…

Стало быть, мона­стыри Рос­сии, это не только молитва, не только зод­че­ство, но и биб­лио­тека, и уче­ные изыс­ка­ния. Дей­стви­тельно, откры­тия все­гда шли рука об руку с небес­ными откро­ве­ни­ями, а зря­чая вера, соеди­нив­шись с испы­ту­ю­щим разу­мом, сози­дала мощь исто­ри­че­ской вели­кой России…

Родина немыс­лима и без того дома, где родился чита­ю­щий эти строчки, скром­ного дво­рика или пали­сад­ника, где неза­метно течет или уже про­текло наше дет­ство. И когда вдруг вновь уви­дишь этот дом после дол­гой раз­луки и бережно при­кос­нешься к стволу дерева, при­вет­ли­вая сень кото­рого убе­ре­гала тебя от полу­ден­ного зноя в отро­че­ские годы, тогда сладко заще­мит сердце и на глаза навер­нутся слезы от неиз­быв­ного чув­ства любви к земле, поро­див­шей тебя.

Есть у Алек­сандра Сер­ге­е­вича Пуш­кина сти­хо­тво­ре­ние, в кото­ром обре­та­ются заме­ча­тельно важ­ные для нас мысли. Поэт пишет, что все само­сто­я­нье чело­века, залог вели­чия его заклю­ча­ется в любви к оте­че­ским гро­бам… и к род­ному пепелищу.

Да, поис­тине свя­тое место — клад­бище. Здесь, как нигде, успо­ка­и­ва­ешься душой. Все нанос­ное, поверх­ност­ное, сует­ное вдруг куда-то ухо­дит. Чело­век ста­но­вится пред лицом веч­но­сти… На одном над­гро­бии была высе­чена в камне над­пись: “…бла­женны мерт­вые, уми­ра­ю­щие в Гос­поде… они успо­ко­ятся от тру­дов своих, и дела их идут вслед за ними”. Здесь, у могиль­ного камня, не только обре­таем мы веде­ние смысла жизни, но здесь вос­ста­нав­ли­ва­ется наша исто­ри­че­ская память, свя­зу­ется нить веков. Про­шед­шее и буду­щее ста­но­вятся насто­я­щим, когда на них смот­рит Гос­подь Иисус Хри­стос; а Он “вчера и сего­дня и во веки Тот же”.

Клад­бище — это тоже Родина, и если тебе, чита­тель, дове­дется когда-нибудь поло­жить живые цветы на могилу свя­тых Осляби и Пере­света, то, глядя на неуга­си­мую лам­паду, теп­ля­щу­юся у над­гро­бья, ты пой­мешь, что у Бога все живы, ибо тво­ря­щий волю Гос­подню уме­реть не может. Залог вели­чия и само­сто­я­нья пра­во­слав­ного чело­века есть вера во все­об­щее вос­кре­се­ние мерт­вых. Всем нам, и малым, и вели­ким, над­ле­жит встре­титься друг с дру­гом у страш­ного пре­стола Судии Христа.

Итак, Родина — это земля, осо­лен­ная потами пре­по­доб­ных отцов и подвиж­ни­ков, омы­тая кро­вью муче­ни­ков и ново­му­че­ни­ков за Хри­ста, испо­вед­ни­ков Рос­сий­ских, оро­шен­ная сле­зами рус­ских жен и мате­рей, про­во­жав­ших мужей и сыно­вей своих на смер­тель­ную брань с вра­гами Оте­че­ства. Бла­го­го­вей пред этой зем­лей, рус­ский чело­век, и служи этой земле всеми силами души твоей, чтобы тебя при­няло Небо, то духов­ное Оте­че­ство, к кото­рому все­гда стре­ми­лась Свя­тая Русь в лице луч­ших сынов своих.

X. Наш язык и наше слово

Лич­ность каж­дого из нас свое­об­разна и, более того, непо­вто­рима. Каза­лось бы, все имеют душу и тело, сыщется немало схо­жих друг с дру­гом людей, но все-таки… Внеш­ность, осанка, манера оде­ваться все­гда инди­ви­ду­альны, а осо­бенно — наш язык, речь, слово.

Скажи мне несколько слов, и я мно­гое рас­скажу тебе о твоей душе. Дей­стви­тельно, наше слово волей-нево­лей обна­ру­жи­вает то, что сокрыто глу­боко в сердце, или, как ска­зано в Еван­ге­лии, “от избытка сердца гово­рят уста”. В чем же здесь загадка?

Давайте попы­та­емся иссле­до­вать, где рож­да­ется в чело­веке слово. При­нято счи­тать таким родо­на­чаль­ни­ком ум, хотя Биб­лия сви­де­тель­ствует о тес­ной связи ума с серд­цем и не сво­дит пер­вый лишь к дея­тель­но­сти рас­судка. Порож­ден­ная умом мысль сопри­сут­ствует ему; вся­кому ведомо, что мысли живут в нас, рож­да­ясь и сме­няя одна дру­гую, побуж­дают ум к внут­рен­ней дея­тель­но­сти. Но вот мысль ста­но­вится сло­вом. Мысль вопло­щен­ная, обла­чив­ша­яся в зву­ко­вые или бук­вен­ные одежды, есть слово. Слово, исходя из нас и входя в сердце слу­ша­ю­щего или чита­ю­щего, про­дол­жает жить в нас. Ска­зав или напи­сав, мы ничего не теряем, в то время как вос­при­ни­ма­ю­щий наше слово, оче­видно, при­об­ре­тает. При этом слово испол­нено некоей духов­ной силы, источ­ник кото­рой — наше сердце. Эту силу вся­кий вни­ма­ю­щий слову ощу­щает и осо­знает. Гово­рят, что дар слова осо­бенно упо­доб­ляет чело­века сво­ему Созда­телю Богу. Тайна Боже­ствен­ной Тро­ицы нахо­дит свое отра­же­ние в чело­ве­че­ской душе. Без­на­чаль­ный Отец (Ум) от веч­но­сти порож­дает Сына (Мысль), кото­рый стал чело­ве­ком, вопло­тился и име­ну­ется в Биб­лии Сло­вом. Тре­тье же Лицо Тро­ицы — Дух Свя­той. Он исхо­дит от Отца и почи­вает на Сыне. Напо­до­бие этого и наш ум, конечно, огра­ни­чен­ный и сла­бый, рож­дает мысль, кото­рая по вопло­ще­нии име­ну­ется сло­вом. Каж­дому слову соот­вет­ствует духов­ная сила, что исхо­дит от ума, тесно свя­зан­ного, по Биб­лии, с этим сердцем.

Кратко ска­зать, слово обна­ру­жи­вает тайны ума и сердца. Слово рас­кры­вает образ мыс­лей чело­века. Слово сви­де­тель­ствует о том, какая сила, доб­рая или злая, живет в чело­ве­че­ской душе.

Если слово твое льстиво и обман­чиво, про­ник­нуто духом гор­дыни, досады или раз­дра­жи­тель­но­сти, если слово испол­нено ядом осуж­де­ния, то кольми паче сердце, от избытка кото­рого ты гово­ришь, откры­вая лишь малое из того, что пря­чешь в несчаст­ной душе твоей. И напро­тив, когда слы­шим слово прав­ди­вое и ясное, слово доб­рое и бод­рое, уте­ша­ю­щее и при­ми­ря­ю­щее, нам оста­ется лишь дога­даться о том сокро­вище духов­ном, каким явля­ется душа гово­ря­щего. Впро­чем, Хри­стос Спа­си­тель велит нам рас­по­зна­вать чело­века не по сло­вам только, но и по делам. “От пло­дов их узна­ете их”.

Наш образ мысли, или миро­воз­зре­ние, равно как и язык, нахо­дятся в вели­кой зави­си­мо­сти от образа жизни. Чело­век, веду­щий жизнь предо­су­ди­тель­ную, зазор­ную, посту­па­ю­щий бес­честно и бес­со­вестно, и фило­со­фию избе­рет себе во всем соглас­ную испор­чен­ному нраву. И как бы он ни ста­рался замас­ки­ро­вать себя сло­вом елей­ным и напы­щен­ным — шила в мешке не ута­ишь. Жесто­кое или нечи­стое сердце себя все­гда выска­жет и нехотя рас­кро­ется, пора­зив и ужа­лив вдруг про­сто­душ­ного слу­ша­теля каким-нибудь едким, цинич­ным или срам­ным сло­веч­ком, как бы невзна­чай сорвав­шимся с льсти­вого и выспрен­него языка.

А зна­ете ли вы, любез­ные наши чита­тели, что можно посред­ством слова выле­чить и, более того, вос­пи­тать, взрас­тить душу чистую и пре­крас­ную? Прежде всего должно уда­лить из сво­его языка (или, как гово­рят, лек­си­кона) все слова, заде­ва­ю­щие и ущерб­ля­ю­щие наше нрав­ствен­ное чув­ство. “Ника­кое гни­лое слово да не исхо­дит из уст ваших…” — дает нам завет свя­той Апо­стол Хри­стов. Покуда мы попус­каем подоб­ным сло­веч­кам осквер­нять наш соб­ствен­ный и чужой слух, не может быть и речи ни о какой нрав­ствен­ной, бого­угод­ной жизни. “Говорю же вам, что за вся­кое празд­ное слово, какое ска­жут люди, дадут они ответ в день суда; ибо от слов своих оправ­да­ешься и от слов своих осу­дишься”, — пре­ду­пре­ждает нас Евангелие.

Когда же мы, хоро­шенько потру­див­шись над собой и своей жиз­нью, вве­дем в наше созна­ние, ум и сердце слова воис­тину свя­тые и нетлен­ные: Бог, Гос­подь, мило­сер­дие, цело­муд­рие, невин­ность, вера, правда, мир, радость и про­чие — тогда изме­нится наш образ мысли и сердце ста­нет доступ­ным для воз­дей­ствия иной силы, бла­го­дати Божией, кото­рая укреп­ляет хри­сти­а­нина в его стрем­ле­нии испол­нять запо­веди Еван­гель­ские. Но как, спро­сите вы, вве­сти в созна­ние эти див­ные слова, как очи­стить ими ум, дабы Дух Свя­той освя­тил и наше сердце, мысли, жела­ния, и поступки? Ответ про­стой: моли­тесь. Все молитвы Пра­во­слав­ной Церкви, начи­ная от молитвы Гос­под­ней (“Отче наш”), и явля­ются тем свя­тым зве­ном, кото­рое соеди­няет сло­вес­ное разум­ное созда­ние, чело­века, с Богом Словом.

Между про­чим, потому Иван Сер­ге­е­вич Тур­ге­нев, вели­кий писа­тель вели­кой земли, назвал наш язык могу­чим и пре­крас­ным, что он соеди­няет в себе, как в еди­ном потоке, две живые струи — сти­хию свя­щен­ного цер­ковно-сла­вян­ского языка и сти­хию мет­кого, выра­зи­тель­ного, емкого и муд­рого народ­ного, раз­го­вор­ного, из сплава кото­рых и сфор­ми­ро­вался не без пуш­кин­ского гения рус­ский лите­ра­тур­ный язык. Еще Михайло Васи­лье­вич Ломо­но­сов писал о пользе чте­ния юно­ше­ством цер­ков­ных книг, а в Древ­ней Руси Часо­слов и Псал­тирь были посо­би­ями для начи­на­ю­щих осва­и­вать гра­моту и при­об­ре­та­ю­щих прак­ти­че­ские навыки чтения.

Убеж­ден, что, если хотя бы у одного из наших чита­те­лей име­ется лич­ный молит­во­слов (именно так назы­ва­ется сбор­ник с утрен­ними, вечер­ними и про­чими молит­вами), он уже нико­гда не поз­во­лит себе не то что упо­тре­бить бран­ное слово, но не смо­жет всуе, напрасно, про­из­не­сти имя Божие, что в устах совре­мен­ных людей, к сожа­ле­нию, слы­шишь сплошь и рядом.

С дет­ства все мы с вами пом­ним настав­ле­ния взрос­лых о так назы­ва­е­мых вол­шеб­ных сло­вах: здрав­ствуйте, пожа­луй­ста, спа­сибо. Но не все, быть может, вни­кали в их внут­рен­ний смысл. Про­из­нося при­вет­ствие, раньше сер­дечно желали собе­сед­нику дол­гих лет жизни во здра­вии и бла­го­по­лу­чии; упо­треб­ляя слово “пожа­луй­ста”, выра­жали почти­тель­ное отно­ше­ние к чело­веку, стар­шему воз­рас­том и умуд­рен­ному жиз­нен­ным опы­том. Именно с этими сло­вами “пожа­луй, старче” в ста­рину при­гла­шали в свой дом пут­ника, утом­лен­ного доро­гой, или про­сили сесть при­гла­шен­ного на более почет­ное место, поближе ко главе семьи. “Спаси тебя Хри­стос, спаси тебя Гос­подь, спаси тебя Бог” — вот что напол­няет нынеш­нее “спа­сибо” — не про­стую сло­вес­ную бла­го­дар­ность, не фор­мулу веж­ли­во­сти, но молитву о спа­се­нии, обре­те­нии мило­сти у Гос­пода в день Суда. Не ясно ли ста­но­вится, что, упо­треб­ляя “со смыс­лом” эти слова, мы согре­ваем нашу речь дыха­нием Божией бла­го­дати, делаем наше обще­ние с людьми воис­тину теп­лым и сер­деч­ным, при­вле­каем и на соб­ствен­ную душу милость Божию.

Насколько велик дар слова, настолько печальны послед­ствия зло­упо­треб­ле­ния этим даром. Язык, даро­ван­ный нам Созда­те­лем для про­слав­ле­ния Его имени и умно­же­ния добра в обще­нии друг с дру­гом, может быть при­чи­ной осуж­де­ния на веч­ную гибель нерас­ка­яв­ше­гося греш­ника! Поду­мать только, правда Божия, как обе­щано в Еван­ге­лии, взы­щет с нас за каж­дое празд­ное слово! А ведь любое слово, пустое, бес­со­дер­жа­тель­ное, ска­зан­ное без смысла и без пользы, может быть зане­сено в раз­ряд празд­ных. Что гово­рить о про­чих — ост­рых, кол­ких, ска­брез­ных, пош­лых, лука­вых?! Вот почему сло­жи­лась пого­ворка: “Язык мой — враг мой”. По сча­стью, наши чита­тели знают, что в Таин­стве испо­веди Мило­серд­ный Гос­подь все про­щает, если каешься с твер­дым наме­ре­нием исправиться.

В заклю­че­ние мне хоте­лось бы пред­ло­жить вам три малых золо­тых пра­вила языка. Кто испол­нит их, пере­ста­нет гре­шить язы­ком, что, согла­си­тесь, вещь немаловажная.

Пра­вило первое.“Думай, что гово­ришь”. Иными сло­вами, взвесь в уме то слово, кото­рое нахо­дится на кон­чике тво­его языка. Поду­май как сле­дует, а потом лишь говори. И нико­гда об этом не пожалеешь.

Пра­вило второе.“Не говори того, чего не дума­ешь”. Не лукавь, не криви душой. Лучше про­мол­чать, нежели ска­зать неправду.

Пра­вило третье.“Не все, что дума­ешь, говори”. Это пра­вило не при­зы­вает нас, как, может быть, неко­то­рым пока­за­лось, к лице­ме­рию и при­спо­соб­лен­че­ству. Но оно сове­тует пра­вильно оце­ни­вать собе­сед­ника и его душев­ное рас­по­ло­же­ние. А готов ли он сего­дня услы­шать от тебя те слова, кото­рые мирно лягут на его сердце три дня спу­стя? А при­не­сет ли ему пользу то, что ты наме­ре­ва­ешься ска­зать? А нужно ли ему слы­шать твое мне­ние по этому вопросу? А не под­ве­дешь ли ты кого, не выдашь ли чужую тайну своим неосто­рож­ным сло­вом? И десятки дру­гих “А” могут оправ­дать это пра­вило. Сло­вом, не все, что дума­ешь, говори.

Неко­то­рые сво­дили три упо­мя­ну­тых пра­вила в одну золо­тую фор­мулу муд­рой речи: “Думай, что гово­ришь, кому гово­ришь, зачем гово­ришь, где гово­ришь и какие из этого будут последствия”.

Закон­чим про­стран­ную главу о языке и слове про­стым поже­ла­нием: дру­зья, больше читайте доб­рых, умных, хоро­ших, и в первую оче­редь, “свя­тых” книг! “С кем пове­дешься -, от того и набе­решься”, — гово­рит не напрасно рус­ская посло­вица. Пусть вашим деви­зом отныне будет древ­нее: “Ни дня без строчки”. Хотя бы про­чи­тан­ной строчки, кото­рая отой­дет в золо­той запас вашей памяти.

XI. Отцы и дети

В этой главе мы про­дол­жим беседу о почи­та­нии роди­те­лей. Мне кажется, что никому из наших моло­дых чита­те­лей эта тема не должна наску­чить, потому что испол­не­ние запо­веди “Чти отца и матерь твою…” есть глав­ный долг и подвиг юного христианина.

Два­дца­тый, да и девят­на­дца­тый век мно­гих при­учил к мысли о неиз­беж­но­сти воз­ник­но­ве­ния про­блемы отцов и детей в жизни семьи. Суть этой про­блемы — в тра­ги­че­ском непо­ни­ма­нии друг друга пред­ста­ви­те­лями двух поко­ле­ний, в неспо­соб­но­сти и невоз­мож­но­сти хра­нить еди­но­мыс­лие и духов­ный союз “веком нынеш­ним и веком минув­шим”. Роди­тели пред­став­ля­ются доб­рыми, но отстав­шими от стре­ми­тель­ной поступи вре­мени чуда­ками, а моло­дые люди — стре­мя­щи­мися в яркое и увле­ка­тель­ное буду­щее геро­ями. Юным героям, может быть, и не совсем ясно, куда стре­миться, глав­ное — впе­ред, лишь бы поско­рее вырваться из-под роди­тель­ской опеки и вку­сить под­лин­ной сво­боды без уто­ми­тель­ных огра­ни­че­ний и услов­но­стей, навя­зан­ных пред­ками, роди­те­лями, всеми, кто отжил или дожи­вает свой век. Зара­жен­ные лихо­ра­доч­ным жела­нием при­об­щиться “боль­шой и насто­я­щей, совре­мен­ной” жизни наши дети дей­стви­тельно теряют спо­соб­ность посмот­реть на себя со сто­роны или даже про­сто огля­нуться назад… уви­деть покры­тое преж­де­вре­мен­ными мор­щи­нами оте­че­ское чело, застыв­шее в страхе и опа­се­нии за будущ­ность дитяти, скорб­ные глаза матери, напол­нен­ные горе­чью от невы­пла­кан­ных слез, уко­риз­нен­ное и сокру­шен­ное пока­чи­ва­ние голо­вой бабушки или дедушки, неза­слу­женно забы­тых вну­ком и остав­лен­ных без толики вни­ма­ния, кото­рое бывает так дорого пре­ста­ре­лым людям. И пока юная поросль стре­мится догнать ухо­дя­щий в небы­тие два­дца­тый век, усва­и­вая себе все худ­шие вкусы и при­вычки дело­вых людей, живу­щих без веры, надежды и любви, в отчем доме тихо: мать отво­дит душу в неве­се­лой беседе с оди­но­кой сосед­кой, сокру­ша­ю­щейся по поводу соб­ствен­ного сына, отец ушел с голо­вой в чте­ние тех­ни­че­ского жур­нала, лишь бы на время пога­сить тре­вогу, а бабушка неза­метно молится, время от вре­мени загля­ды­вая в тем­ное окно: куда же запро­па­стился сем­на­дца­ти­лет­ний вну­чок, когда уже пер­вый час ночи… А тот, видимо, и не чув­ствует, сколько тре­вож­ных дум и опа­се­ний поро­дило его бес­сер­деч­ное, “недо­че­ло­ве­че­ское” пове­де­ние; разве ему до срод­ни­ков, когда его окру­жают новые люди, новое время, новые перспективы?

Неужели, вос­клик­нет чита­тель, эта пер­спек­тива в самом деле неот­вра­тима? Неужто тра­ги­че­ского кон­фликта, раз­лада, отчуж­де­ния и впрямь избе­жать нельзя? Несчаст­ные отцы, три­жды несчаст­ные дети!

“Не обма­ны­вай­тесь: худые сооб­ще­ства раз­вра­щают бла­гие нравы” (1 Кор. 15, 33). “Дети, пови­нуй­тесь своим роди­те­лям в Гос­поде, ибо сего тре­бует спра­вед­ли­вость. “Почи­тай отца тво­его и мать”, это — пер­вая запо­ведь с обе­то­ва­нием: “Да будет тебе благо, и будешь дол­го­ле­тен на земле”. И вы, отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, но вос­пи­ты­вайте их в уче­нии и настав­ле­нии Гос­под­нем” (Еф. 6, 1–4).

Уве­рен, что все мои чита­тели тот­час поняли, откуда взяты эти настав­ле­ния. По духу мира и меры, вещей муд­ро­сти и вящей любви ясно — так может нази­дать только Апо­стол Хри­ста: обли­чать, не оби­жая; выго­ва­ри­вая — утешать.

Оста­вив до луч­ших вре­мен пред­мет вос­пи­та­ния, изъ­яс­ним, с Божией помо­щью, все, что сокрыто в слове “почи­та­ние”, насколько это под­властно нашим силам, разумеется.

И прежде всего — молитва о роди­те­лях. Как про­ве­рить себя — любишь чело­века или нет? Про­би­ра­ешься дорож­кой обмана, обо­льще­ния или шеству­ешь сте­зей бес­ко­рыст­ной любви? Если любишь — то пом­нишь. Истинно и искренно любя­щему свой­ственно все­гда думать о чело­веке и дер­жать его в сердцу своем. А если мысли и думы о ближ­нем запол­няют твое сердце, ты не можешь не молиться о нем. Вот почему молитва, сер­деч­ная и вни­ма­тель­ная, лежит в осно­ва­нии подвига почи­та­ния роди­те­лей. Молясь за них, мы испра­ши­ваем у Все­мо­гу­щего Гос­пода остав­ле­ния их гре­хов, умно­же­ния их лет во здра­вии, Божией помощи отцу и матери в их скор­бях и немо­щах, содей­ствия во вся­ком бла­гом деле. Молитва детей за роди­те­лей пре­одо­ле­вает и даже вовсе сни­мает мни­мую “про­блему отцов и детей”… Да и какие могут быть про­блемы там, где место лишь вза­им­ной при­язни, неж­но­сти, радо­сти обще­ния, с пол­но­той кото­рого может быть срав­нима лишь супру­же­ская любовь? Малое слово спо­собно вер­шить вели­кие дела. Злое слово может нане­сти непо­пра­ви­мый вред, пора­нить и даже убить, но под­линно доб­рое слово может и должно вра­че­вать, при­ми­рять, уте­шать и согре­вать. Слово любви несет с собой свет и жизнь… Посему, наши юные дру­зья, не ску­пи­тесь на слова при­вет­ствия и про­ща­ния, выра­жа­ю­щие самые заду­шев­ные чув­ства к отцу или матери! Не скроем, неко­то­рые совре­мен­ные моло­дые люди вообще поте­ряли спо­соб­ность изъ­яс­няться по-чело­ве­че­ски. Эко­номя на сло­вах, такой эко­но­мит и на чув­ствах, не рас­хо­дуя энер­гии любви, лиша­ется самого дара любви и ста­но­вится чело­ве­ком… в футляре эго­изма и бес­сер­де­чия. Рас­то­пить гре­хов­ный пан­цирь гор­дыни, умяг­чить свое жест­кое сердце можно, как мы пом­ним, вводя в соб­ствен­ное созна­ние новые, на самом деле, давно забы­тые слова из языка любви к Богу и людям. Тогда вза­мен нашего отры­ви­стого бур­ка­нья, коря­вого языка меж­до­ме­тий при­дет слово, ума­ща­ю­щее и воз­рож­да­ю­щее души.

Очень много зна­чит в обще­нии со взрос­лыми и выра­же­ние лица, внеш­ние пра­вила пове­де­ния. Когда рано поутру мы с кис­лым или даже угрю­мым видом прой­дем мимо матери, в луч­шем слу­чае что-то хмык­нув в ответ на ее при­вет­ствие, то уже согре­шим про­тив запо­веди. Если, напро­тив, при­вет­ливо улыб­немся, теп­лым взо­ром взгля­нем на роди­тель­ницу, если, как в дет­стве, обни­мем и поце­луем, то, даже ничего не ска­зав и не свер­шив более, сами того не зная, учре­дим матери празд­ник, кото­рый заста­вит ее помо­ло­деть и ощу­тить себя счастливой…

Нако­нец, ска­жем и о дея­тель­ном выра­же­нии любви. “…Вера, если не имеет дел, мертва сама по себе”, — сви­де­тель­ствует Апо­стол. При­зна­тель­ное и бла­го­дар­ное сердце не поз­во­лит нам сидеть сложа руки тогда, когда роди­тели, словно пчелки, тру­дятся по дому, устали не зная. Хорошо посту­пают те дети, кото­рые, не дожи­да­ясь вто­рич­ной просьбы, спе­шат испол­нить пове­лен­ное родителями.

Но истинно угод­ными Богу бывают те, кто сами, без лиш­них напо­ми­на­ний, делают необ­хо­ди­мое, при­слу­ши­ва­ясь к веле­ниям сове­сти прежде, нежели мать про­из­несла слово. Любовь, гово­рят, подыс­ки­вает слова, любовь вну­шает и побуж­дает тво­рить дела, гово­ря­щие куда громче и убе­ди­тель­нее, чем голо­слов­ные заве­ре­ния и при­зна­ния. Чем старше и немощ­нее ста­но­вятся наши роди­тели, тем в боль­шем уча­стии с нашей сто­роны они нуж­да­ются. Было время, когда отец и мать брали на себя весь груз забот и попе­че­ний о семье, забы­вая о себе, слу­жили детям; словно две боль­шие птицы, кру­жи­лись над гнез­дом, питая своих все­гда голод­ных птен­цов. Но годы про­ле­тели быстро. Дети опе­ри­лись, давно уже выпорх­нули из-под роди­тель­ского кры­лышка и начали вести само­сто­я­тель­ную жизнь, часто не пони­мая хоро­шенько, кому они обя­заны своей силой, умом, уме­нием встре­чать иску­ше­ния, пре­пят­ствия и пре­одо­ле­вать их. Убеж­ден: тот, в чьей душе живет Бог, нико­гда не смо­жет и не захо­чет каким-то чужим людям дове­рить уход за сво­ими пре­ста­ре­лыми роди­те­лями! Не тягост­ной, но свя­щен­ной обя­зан­но­стью должно почи­тать все необ­хо­ди­мые труды по под­дер­жа­нию их жизни, когда веч­ность уже будет сту­чаться в их сердца. Одним из самых глав­ных дел сле­дует счи­тать при­гла­ше­ние к отцу и матери свя­щен­ника, если посе­ще­ние храма по ста­ро­сти лет или по состо­я­нию здо­ро­вья стало для них невоз­можно. При­чем вовсе не сле­дует дожи­даться того часа, когда близ­кий нам чело­век уже поте­рял спо­соб­ность вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щий мир. Нередко так слу­ча­ется в нецер­ков­ных по духу семьях: батюшку при­гла­шают к боль­ному, когда его уже невоз­можно ни испо­ве­до­вать, ни при­ча­стить Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Свя­щен­ник — это не чер­ный ангел смерти, он не только напут­ствует уми­ра­ю­щих, но и пре­по­дает свя­тыню во исце­ле­ние души и тела.

Сколь мно­же­ственны слу­чаи, когда при­ход пас­тыря Божия озна­ме­но­вы­вался укреп­ле­нием здо­ро­вья боль­ного и даже исце­ле­нием! И не диво — чрез свя­щен­ника чудо­тво­рит Сам Гос­подь, по вере чаю­щих помощи и укреп­ле­ния. Под­линно забот­ли­вые дети и раз, и два, и все необ­хо­ди­мое время будут ста­раться вво­дить батюшку в свой дом для сугу­бого уте­ше­ния бла­го­че­сти­вой матери-ста­рушки или пре­ста­ре­лого родителя.

И, оче­видно, глав­ным тре­бо­ва­нием веру­ю­щей сове­сти явля­ются про­воды в жизнь веч­ную тех, кто родил нас в жизнь зем­ную. Почти­тель­ный сын! Забот­ли­вая разум­ная дочь! Моли­тесь, чтобы вам не быть на стране далече в день и час кон­чины ваших роди­те­лей! Совесть бес­ко­неч­ное число раз будет награж­дать вас, если на ваших руках они скон­ча­ются и вам самим будет суж­дено закрыть их мно­го­стра­даль­ные очи. А если наше пре­ду­пре­жде­ние не при­вле­чет к себе вни­ма­ния и вы будете лег­ко­мыс­ленны в самом серьез­ном, что только напи­сано в этой книге, то совесть все же про­бу­дится, когда, к сожа­ле­нию, будет уже поздно. И кто тогда успо­коит ее, кто уми­рит тер­за­ние души? Ведь как известно, самым стро­гим судом судим себя мы сами.

Тихое, сми­рен­ное клад­бище. По-весен­нему щебе­чут пичужки. Рас­ки­ди­стые кроны дере­вьев, словно неру­ко­тво­рен­ный полог, осе­няют могиль­ные хол­мики, кото­рые усы­паны совсем не груст­ными мар­га­рит­ками, раду­ю­щими взор. Рядом с одной скром­ной, но чистень­кой и опрят­ной могил­кой стоит уже не моло­дой чело­век и едва слышно бесе­дует с сыниш­кой-малы­шом, минуту назад с важ­но­стью что-то поправ­ляв­шим дет­ской лопат­кой внутри ограды. А с памят­ника на них гля­дит выгра­ви­ро­ван­ное в камне изоб­ра­же­ние жен­щины с утом­лен­ным, но доб­рым и мяг­ким выра­же­нием лица. Она словно раду­ется, видя пред собой внука, кото­рого не дожда­лась здесь на земле. Малыш со вни­ма­нием слу­шает папу и затем ста­ра­тельно кре­стится, шепча слова уже хорошо запом­нив­шейся молитвы: “Упо­кой, Гос­поди, душу бабушки моей, про­сти ей все согре­ше­ния воль­ные и неволь­ные и даруй ей Небес­ное Твое Цар­ствие”. Вече­реет. Отец с маль­чи­ком ухо­дят, тихонько затво­рив за собой калитку ограды. А доб­рый, лас­ко­вый взор мамы-бабушки про­во­жает тех, за кото­рых она и помолится.

XII. Зачем я живу?

Одна­жды, уже будучи свя­щен­ни­ком, я про­во­дил урок в вос­крес­ной школе одного из мос­ков­ских хра­мов. Моими слу­ша­те­лями были совсем малень­кие детишки четы­рех, пяти и шести лет с их роди­те­лями. Да, мно­гим мамам и папам инте­ресно было послу­шать беседу батюшки с детьми, тем более, что в свое время они и помыс­лить не могли о подоб­ной встрече. Передо мной с самым серьез­ным видом сидели малыши, сло­жив по-уче­ни­че­ски руки на пар­тах, а сзади устро­и­лись роди­тели, сов­ме­щая при­ят­ное с полез­ным: детей все равно ждать, а тут предо­став­ля­лась воз­мож­ность и батюшку послу­шать. Пред­мет для раз­го­вора был выбран серьез­ный — смысл жизни. “Конечно, об этом мно­гие гово­рили и писали, — повел я речь, — среди них зна­ме­ни­тые уче­ные, фило­софы, не ровня нам. Меня же инте­ре­сует, в чем вы, доро­гие дети, видите смысл своей соб­ствен­ной, а не чужой жизни. Желает ли кто-нибудь из вас, пораз­мыс­лив, отве­тить на такой серьез­ный вопрос: для чего Гос­подь Бог сотво­рил именно вас, как вы это пони­ма­ете?” Минуту-дру­гую все помал­ки­вали. Да и немуд­рено — взрос­лые тоже были оза­да­чены. Но затем под­ня­лась одна рука, дру­гая, тре­тья — и вот уже несколько уче­ни­ков вос­крес­ной школы были готовы дать ответ на этот, каза­лось бы, совсем недет­ский вопрос. Пер­вым вызвался отве­чать пре­сим­па­тич­ней­ший малыш с бело­бры­сой голов­кой, совсем как на кар­тине Поле­нова “Мос­ков­ский дво­рик”. Встав, он (не помню его имени, к сожа­ле­нию) бойко и без запинки ска­зал: “Меня Бог сотво­рил, чтобы я уха­жи­вал за своим хомяч­ком!” Мно­гие засме­я­лись. “Тут не над чем сме­яться, — воз­ра­зил я, — ответ дан очень и очень глу­бо­кий. Видите, маль­чик убеж­ден, что Гос­подь Бог воз­звал его из небы­тия для того, чтобы изли­вать любовь… ну пусть сна­чала на хомячка. Ведь и в Биб­лии у пре­муд­рого царя Соло­мона напи­сано: “Пра­вед­ный печется и о жизни скота сво­его…” Дей­стви­тельно, полю­бив и дока­зав своим попе­че­нием любовь к кро­шеч­ному хомячку (да и сам отрок пока вовсе не вели­кан), он затем дорас­тет и до любви к людям, кото­рая тре­бует гораздо более тру­дов и само­от­вер­же­ния”. Каза­лось, мой ком­мен­та­рий удо­вле­тво­рил всех. Но в этот момент захо­тела отве­чать малень­кая Катенька: “А меня Гос­подь создал, чтобы я уха­жи­вала за своей чере­паш­кой”. Уже никто не сме­ялся, но мне при­шлось заме­тить, что ответ не вполне само­сто­я­те­лен, хотя опе­кать чере­па­шек — дело тоже достой­ное. Сле­ду­ю­щим под­нялся маль­чу­ган лет шести с корот­кой стриж­кой и еще более корот­ким име­нем Тит. Сей­час это уже вполне взрос­лый юноша. “Я сотво­рен Богом, — глу­бо­ко­мыс­ленно изрек он, — чтобы не было скучно”. Воца­ри­лось мол­ча­ние. При­знаться, и я на минуту почув­ство­вал себя в рас­те­рян­но­сти — уж слиш­ком неожи­дан­ным ока­зался ход дет­ской мысли. “Поз­вольте, поз­вольте, чтобы не было скучно… — повто­рил я изре­че­ние, одно­вре­менно раз­мыш­ляя над ним. — Ну, конечно! Совер­шенно ясное сви­де­тель­ство, пол­но­стью под­твер­жда­е­мое Свя­щен­ным Писа­нием! Во-пер­вых, у царя Соло­мона в Книге Прит­чей есть рече­ние о том, что Боже­ствен­ная Пре­муд­рость весе­лится о созда­нии рук Своих. Бог по пре­из­бытку бла­го­сти сотво­рил мир, дабы разум­ные Его созда­ния, ангелы и люди, позна­вая Творца и служа Ему, обре­тали бы в этом источ­ник неис­ся­ка­е­мого бла­жен­ства. Во-вто­рых, — про­дол­жал я осмыс­лять ответ муд­рого Тита, — Гос­подь даро­вал маль­чика его маме, чтобы ей не было грустно, но чтобы, взра­щи­вая его, она непре­станно бла­го­да­рила Созда­теля. Помните, как гово­рит Гос­подь о рож­де­нии дитяти: “Жен­щина …когда родит мла­денца, уже не пом­нит скорби от радо­сти, потому что родился чело­век в мир”. В‑третьих, самому Титу теперь вовсе не скучно, ибо он откры­тыми гла­зами смот­рит на мир Божий, пол­ный бес­чис­лен­ных и все­воз­мож­ных чудес”. Погля­ды­вая время от вре­мени на роди­те­лей, я видел на их лицах радост­ное изум­ле­ние по поводу столь серьез­ных отве­тов их детей. Неко­то­рые мамы запи­сы­вали в блок­но­тики и тет­радки мысли детей и разъ­яс­не­ния свя­щен­ника. Роди­тели тоже чув­ство­вали себя пол­но­прав­ными уче­ни­ками вос­крес­ной школы. Нако­нец, одна девочка постарше, лет десяти-один­на­дцати, ска­зала: “А меня Бог сотво­рил на доб­рые дела”. Я уди­вился — до какой сте­пени ее пред­став­ле­ние о соб­ствен­ном пред­на­зна­че­нии сов­па­дало с ясными сло­вами Свя­того Апо­стола Павла о том, что Бог при­го­то­вил от веч­но­сти доб­рые дела для вся­кого хри­сти­а­нина, жела­ю­щего уго­дить сво­ему Иску­пи­телю. Больше всего впе­чат­ле­ний от про­шед­шего урока о смысле жизни полу­чил я сам. Душа моя не пере­ста­вала удив­ляться муд­рым отве­там детей-дошколь­ни­ков, кото­рые, каза­лось, вовсе не доросли до раз­мыш­ле­ния на подоб­ные темы. Поис­тине устами мла­денца гла­го­лет истина. “Когда-нибудь, — решил я про себя, — обя­за­тельно запишу услы­шан­ное, жалко, если все это про­па­дет бес­следно”. И вот, доро­гие чита­тели, при­шел час мне поде­литься с вами вос­по­ми­на­ни­ями, как нельзя более умест­ными для дан­ной главы.

Мно­гие из нас, еже­дневно читая молитву “Отче наш”, повто­ряют слова “да свя­тится имя Твое”. А не кажется ли вам, что в них также дан ответ на вопрос о смысле жизни? “Да свя­тится имя Твое…” Но когда и как свя­тится, то есть про­слав­ля­ется, имя Божие? Про­слав­ля­ется оно в нас и через нас, когда наша жизнь пола­га­ется на жерт­вен­ник слу­же­ния Гос­поду. Смысл нашей жизни, по Еван­ге­лию, — позна­вать волю Гос­подню и, испол­няя ее, про­слав­лять имя Божие на земле. Ведь про­слав­ля­ется Бог не столько устами чело­ве­че­скими, сколько делами. Луч­шая про­по­ведь о Хри­сте — чистая и без­уко­риз­нен­ная жизнь хри­сти­а­нина. Так гово­рит об этом Спа­си­тель: “Да све­тит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного”. Заметьте, доро­гие чита­тели, не нас про­сла­вят, а Того Бога, во славу кото­рого мы стре­мимся свер­шать дела веры и любви! Итак, Бог создал нас, дабы мы про­жили крат­кую зем­ную жизнь во славу Его имени и насле­до­вали веч­ное и нераз­ру­ши­мое Цар­ство Небес­ное, име­ну­е­мое также Цар­ством Славы. “Про­славлю про­слав­ля­ю­щих Меня”, — обе­щает Гос­подь в Свя­щен­ном Писа­нии. И луч­шим сви­де­тель­ством нашего соот­вет­ствия замыслу Божию явля­ется стрем­ле­ние окру­жа­ю­щих нас людей позна­вать Бога, после того как они позна­ко­ми­лись с нами и узнали, что мы — хри­сти­ане. Кто-нибудь ска­жет: “Не слиш­ком ли это высоко? Мы не свя­тые все-таки!” Да, мы слабы, но задачу умно­же­ния даро­ван­ной в таин­стве кре­ще­ния бла­го­дати и усво­е­ния душе доб­ро­де­те­лей: сми­ре­ния, чистоты, кро­то­сти и любви — ста­вит перед нами Сам Гос­подь. Во вся­ком слу­чае, будем пом­нить смысл древ­него латин­ского изре­че­ния “n14оnprogredi est regredi” — не дви­гаться впе­ред зна­чит отсту­пать назад. Нера­ди­вые после­до­ва­тели Гос­пода, небре­гу­щие о долж­ном испол­не­нии запо­ве­дей Божиих, мало-помалу впа­дают в совер­шен­ное рас­слаб­ле­ние и совер­шают грехи, худ­шие, нежели и вовсе некре­ще­ные люди. Не о таких ли лжехри­сти­а­нах изре­кает Гос­подь через свя­того Апо­стола Павла Свое гроз­ное слово: “Ибо ради вас… имя Божие хулится у языч­ни­ков”? По точ­ней­шему опре­де­ле­нию вели­кого среди свя­тых пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, “истин­ная же цель жизни… хри­сти­ан­ской состоит в стя­жа­нии (иными сло­вами, в при­об­ре­те­нии) Духа Свя­того Божи­его. Пост же и бде­ние, и молитва, и мило­стыня, и вся­кое Хри­ста ради дела­е­мое добро суть сред­ства для стя­жа­ния Свя­того Духа Божи­его”. И дей­стви­тельно, ска­жем мы, вели­кая и воз­вы­шен­ная, под­линно свя­тая цель жизни! Столь вели­кая, что все про­чие цели и уста­новки мерк­нут пред ней, как лун­ный свет исче­зает вме­сте с сереб­ри­стым малым све­ти­лом при вос­ходе солнца.

Хри­сти­а­нин! Учись все что ни дела­ешь, гово­ришь, мыс­лишь, посвя­щать Богу. И в боль­шом и малом имей в виду глав­ную цель и смысл своей зем­ной жизни — про­слав­ле­ние имени Гос­пода через испол­не­ние Его свя­той воли. Так живя, будешь непре­станно воз­рас­тать во бла­го­дати, кото­рая и твою душу неска­занно укра­сит и обо­га­тит Хри­сто­выми доб­ро­де­те­лями, и дру­гим вну­шит сле­до­вать за Гос­по­дом сте­зей Его заповедей.

Пред­ста­вим себе чело­века высо­ко­мер­ного, угрю­мого, кото­рый стал бы вам гово­рить о Боге. Имела бы успех его про­по­ведь? Весьма сомни­тельно. Но если в душе хри­сти­а­нина-про­по­вед­ника посе­ли­лись под­лин­ная кро­тость и спо­кой­ствие, радость и доб­ро­же­ла­тель­ность, муд­рость и чистота, глу­бо­кое сми­ре­ние, то тогда и слов не пона­до­бится — одного взгляда на лицо его доста­точно будет, чтобы уве­ро­вать в Еван­ге­лие. И, думаю, каж­дому из нас над­ле­жит еще долго вни­кать в див­ное сви­де­тель­ство Саров­ского угод­ника о стя­жа­нии, при­об­ре­те­нии Духа Свя­того как о цели хри­сти­ан­ской жизни. Ибо Он, дару­е­мый нам через Цер­ковь, живо­тво­рит чело­ве­че­скую душу, укра­шает ее неиз­ре­ченно, соде­лы­вает доб­ро­де­тель­ной, свет­лой и чистой, достой­ной сво­его Вла­дыки. Есть такая древ­няя посло­вица: “Чья монета, того и цар­ство”. Во мно­гих стра­нах и поныне на моне­тах печа­тают изоб­ра­же­ние вер­хов­ного правителя.

Взгля­нешь на монету — и пой­мешь, кто пра­вит в этом госу­дар­стве. Хри­стос Спа­си­тель, истин­ный Царь неба и земли, на Своем Страш­ном Суде будет опре­де­лять, сохра­нен ли нами Его цар­ствен­ный образ или повре­жден недо­стой­ной хри­сти­а­нина жиз­нью. Ведь мы созданы по образу Божию, но не все хотим упо­до­биться Хри­сту в Его доб­ро­де­те­лях. Кто из хри­стиан здесь на земле стя­жал, при­об­рел Божию бла­го­дать, про­ведя время в молит­вах, угод­ных Гос­поду делах, был мило­стив и доб­ро­сер­де­чен, забо­тился не только и не столько о себе, сколько о дру­гих — у того душа и тело будут сиять неска­зан­ным све­том на Суде Гос­пода, и Бог узрит в этом хри­сти­а­нине Сво­его пре­дан­ного уче­ника. А кто ока­жется чужд Духа Свя­того, вме­сто доб­ро­де­те­лей уне­сет с собой в веч­ность одни грехи и пороки: гор­дыню, жад­ность, злобу, нечи­стоту, лукав­ство, без­ве­рие — явится мрач­ным и страш­ным, и Все­свя­той Гос­подь с него­до­ва­нием отвер­нется от невер­ного раба, не уви­дев в нем пре­чи­стого образа Сво­его. Подроб­нее мы побе­се­дуем о Суде Хри­сто­вом в одной из заклю­чи­тель­ных глав книги, а покуда предо­ста­вим вам, дру­зья, испы­ты­вать соб­ствен­ную душу, дабы вы обрели ответ на вопрос: “Зачем я живу?”

Жить про­сто так, как при­дется, очень опасно. Пока мы будем сколь­зить по наклон­ной плос­ко­сти, время, отпу­щен­ное на пока­я­ние, исправ­ле­ние жизни и стя­жа­ние бла­го­дати Божией, ухо­дит без­воз­вратно. А ведь поте­рян­ного не воротишь.

XIII. Молитва

При­смот­ри­тесь, дру­зья, к лицам окру­жа­ю­щих вас людей! Отчего не все они светлы, радостны, ожив­лены? Но у одного — выра­же­ние непре­хо­дя­щей гру­сти и печали, у дру­гого — непо­движ­ная маска эго­изма и рав­но­ду­шия, у тре­тьего — печать гру­бых чув­ствен­ных стра­стей. Гово­рят, кто кому слу­жит, тот на того и похож. И ино­гда с состра­да­нием и содро­га­нием вгля­ды­ва­ясь в лицо несчаст­ного вино­пийцы, невольно дума­ешь — уж не хозяй­ни­чает ли в его душе сам диа­вол, настолько оно стало тем­ным, непри­гляд­ным, словно поте­ряло образ чело­ве­че­ский. Что же отли­чает, должно отли­чать слу­жи­те­лей Гос­пода, рабов Бога Небес­ного, истин­ных хри­стиан от сынов века сего? Пре­муд­рый царь Соло­мон гово­рит, что у бла­го­че­сти­вого и лицо цве­тет. А его цар­ствен­ный отец, свя­той про­рок Давид, добав­ляет: “Зна­ме­нася на нас свет лица Тво­его, Гос­поди!” Дар Свя­того Духа, сооб­щен­ный нам в таин­стве кре­ще­ния, поло­жил свет­лую печать на все суще­ство наше: в час духов­ного рож­де­ния в купели кре­ще­ния дивно про­све­ти­лась душа — словно оде­лась в бело­снеж­ную одежду бла­го­дати, укре­пи­лось и тело, даро­вано нам было бла­жен­ное еди­не­ние с вос­крес­шим Хри­стом Спа­си­те­лем. В сердце открылся чуд­ный источ­ник, из кото­рого стру­ится и жур­чит живая вода бла­го­дати Божией, насы­ща­ю­щая бес­смерт­ный дух человеческий.

Но не все из нас, к вели­кому сожа­ле­нию, сохра­нили кре­щен­скую чистоту души и тела. Одни не полу­чили вос­пи­та­ния в вере, дру­гие под­пали под дур­ное вли­я­ние, не разо­брав­шись, с кем дру­жить можно, а с кем нельзя, тре­тьи по при­чине отда­ле­ния от таин­ства испо­веди вновь допу­стили до сердца злые помыслы и жела­ния, стали плен­ни­ками греха. Свя­той род­ник бла­го­дати ока­зался под тяж­ким спу­дом поро­ков и стра­стей. И един­ствен­ное, что может вновь даро­вать нам духов­ную сво­боду и воз­бу­дить Божию бла­го­дать, сокрыв­шую свое дей­ствие по нашему недо­сто­ин­ству, — это глу­бо­кая, чисто­сер­деч­ная испо­ведь и молитва. О послед­ней мы и побе­се­дуем в этой главе пообстоятельнее.

Нередко молитву назы­вают дыха­нием жизни. Как есте­ствен­ное дыха­ние в наших ноздрях ука­зы­вает на телес­ную жизнь, так и молит­вен­ное обра­ще­ние ума и сердца к Богу явля­ется сви­де­тель­ством о том, что бла­го­дать Духа Свя­того еще не поки­нула совер­шенно чело­века. Молитва ничего общего не имеет с меч­та­тель­но­стью и фан­та­зией, как думают и утвер­ждают неко­то­рые, вовсе незна­ко­мые по лич­ному опыту с суще­ством дела. Молитва не явля­ется и раз­го­во­ром с самим собой, само­вну­ше­нием, меди­та­цией, но раз­нится от пере­чис­лен­ных видов внут­рен­ней жизни корен­ным обра­зом. Молит­вой, нако­нец, нельзя назвать мысль о Боге, ибо одно дело — раз­мыш­ле­ние, а совсем дру­гое — молитва. Молитва — это мысль, обра­щен­ная к Богу. Но не только мысль, а еще и сердце и воля. Не об этой ли пол­ной обра­щен­но­сти чело­ве­че­ского суще­ства к Богу в молитве гово­рит наи­боль­шая запо­ведь Закона: “Воз­люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем твоим, и всей душой твоею, и всем разу­ме­нием твоим”?

Молитва — это труд, рав­ного кото­рому, пожа­луй, не сыс­кать. Едва лишь вста­нешь на молитву, сыщутся тысячи неот­лож­ных боль­ших и малых дел, тре­бу­ю­щих немед­лен­ного раз­ре­ше­ния. При­сту­пишь к самой молитве — откуда ни возь­мись, в душе поды­мется такая кру­го­верть мыс­лей, такое рас­се­я­ние помыс­лов, что невольно при­ло­жишь к себе начало извест­ного сти­хо­тво­ре­ния Пуш­кина: “Буря мглою небо кроет, вихри снеж­ные крутя…” И вообще, рас­суж­дать о молитве гораздо легче, нежели свер­шать ее.

Прежде всего это свя­тое дело тре­бует посто­ян­ства. Штур­мом здесь ничего не возь­мешь. Иные с жаром, горяч­но­стью берутся за подвиг молитвы, но весьма скоро охла­де­вают к нему, забы­вая, что вслед за поры­ви­сто­стью по пятам ходит лень. К обу­че­нию себя молитве как нельзя более под­хо­дит рус­ская посло­вица: “Тише едешь — дальше будешь”. Легко пред­ста­вить себе суть дела на при­мере двух уголь­ков. Один — докрасна рас­ка­лен­ный, пышу­щий жаром — это сама молитва; а дру­гой — чер­ный, совсем холод­ный — это наше сердце. Если про­сто поло­жить угольки рядом и оста­вить их, то пер­вый осты­нет, а вто­рой не вос­пла­ме­нится. Так, весьма оши­ба­ются люди, дума­ю­щие, что и молиться нечего, коль не хочется. “У меня сего­дня нет настро­е­ния молиться, это будет неис­кренно”, — и откла­ды­вают молит­во­слов в сто­рону, на день, на месяц, а то и на дол­гие годы. “…Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­щают его”, — настав­ляет нас Хри­стос Спа­си­тель к само­при­нуж­де­нию, к уси­лен­ным тру­дам молитвы. Сам Гос­подь Бог обе­щает дать молитву моля­щейся душе.

Если мы хотим рас­теп­лить уго­лек, то, соеди­нив угольки вме­сте, должно с тер­пе­нием дуть на них, ожи­дая воз­го­ра­ния. Будешь дуть слиш­ком сильно, поры­ви­сто — лишь искры выле­тят из горя­щего уголька и ничего далее не про­изой­дет. При­зна­емся, что более всего делу молитвы вре­дит нетер­пе­ли­вость. Иной сего­дня начал молиться, а зав­тра уже хочет достичь духов­ных пло­дов — осво­бож­де­ния от стра­стей, все­ле­ния в сердце бла­го­дати, дара Боже­ствен­ной любви и чуть ли не чудо­тво­ре­ния. Такие, с поз­во­ле­ния ска­зать, “ско­ро­хваты” ничего доб­рого не добьются и могут даже забо­леть гор­ды­ней или впасть в отча­я­ние. Но если к тер­пе­нию при­ло­жим время, с посто­ян­ством соеди­ним рас­су­ди­тель­ность, предо­ста­вив Самому Гос­поду увен­чать наши малые, но настой­чи­вые труды бла­го­да­тью, она не заста­вит себя ждать. Бог, видя муже­ствен­ное усер­дие Сво­его уче­ника, не уны­ва­ю­щего из-за есте­ствен­ных труд­но­стей и недо­уме­ний, вскоре согреет наше сердце. Холод­ный и без­жиз­нен­ный уго­лек мало-помалу заим­ствует тепло и свет от сво­его пла­мен­ного соседа. Так и сердце посто­янно моля­ще­гося чело­века посте­пенно очи­ща­ется от стра­стей, согре­ва­ется сле­зами пока­я­ния и нако­нец само начи­нает излу­чать сия­ние Еван­гель­ской любви и радо­сти. “Вос­пла­ме­ни­лось сердце мое во мне, в мыс­лях моих воз­го­релся огонь; я стал гово­рить язы­ком моим”, — так опи­сано это состо­я­ние у царя Давида. Внут­рен­нее про­све­ще­ние, дару­е­мое молит­вой, корен­ным обра­зом изме­няет чело­века. Ум и сердце от вни­ма­тель­ной и посто­ян­ной молитвы ста­но­вятся более чут­кими к добру и непри­ми­ри­мыми ко злу. Послед­нее рас­по­зна­ется уже не только в сло­вах, но в чув­ствах и помыс­лах. В душе хри­сти­а­нина про­сы­па­ется отвра­ще­ние и нена­висть ко греху в любых его про­яв­ле­ниях. Воз­рож­де­ние души, ее про­свет­лен­ное состо­я­ние пере­да­ется и телу. Молит­вен­ная жизнь не любит рас­слаб­лен­но­сти телес­ных чле­нов. Посмот­рите на свечу: как она, дыша све­том и теп­лом, устрем­лена к Богу! Так и мы, молясь, должны сто­ять прямо, а не суту­лясь, воз­да­вать честь Созда­телю не только духом, но и телом — бла­го­го­вейно осе­няя себя крест­ным зна­ме­нием и совер­шая поклоны, пояс­ные или зем­ные. Хри­сти­а­нина, оду­шев­ля­е­мого тай­ной непре­стан­ной молит­вой, опыт­ные в духов­ной жизни быстро рас­по­знают. Лицо его светло и чисто, глаза спо­кой­ные и в то же время радост­ные, дви­же­ния чужды суеты, но и не замед­лен­ные. Вни­мая себе самому, следя за своим серд­цем, молит­вен­ная душа бывает испол­нена при­вет­ли­во­сти и жела­ния послу­жить ближ­нему во славу Гос­пода. Тот, кто молится, не может быть навяз­чи­вым, спор­ли­вым, тяже­лым в обще­нии чело­ве­ком. Напро­тив, он не любит наста­и­вать на своем, ибо “бла­го­дать не наси­лует”, как гово­рили в ста­рину бла­го­че­сти­вые люди. Когда Божий чело­век появ­ля­ется среди свет­ских и дале­ких от духов­ной жизни людей, из их раз­го­во­ров сразу ухо­дит дух празд­но­сло­вия, а тем более никто не поз­во­лит себе в его при­сут­ствии непри­стой­ных и неце­ло­муд­рен­ных шуток. Вме­сте с тем молит­венно настро­ен­ному хри­сти­а­нину чуждо учи­тель­ство, он вообще не любит выстав­лять напо­каз бла­го­че­стие, но тща­тельно скры­вает его от окру­жа­ю­щих. Истин­ная молитва избав­ляет душу от раз­дра­жи­тель­но­сти, недо­воль­ства, но, напро­тив, побуж­дает за все, и бла­гое, и скорб­ное, бла­го­да­рить Бога, ибо с нами ничего слу­чай­ного не про­ис­хо­дит; а все, что слу­ча­ется, слу­жит к нашей пользе. Как гово­рят, что Бог ни дает, то и хорошо. Как пре­красно бывает по весне виш­не­вое дерево! Покры­тое, словно неве­ста, бело­снеж­ным оде­я­нием, оно своим тон­ким, едва уло­ви­мым аро­ма­том при­вле­кает к себе пчел, запа­са­ю­щихся здесь бла­го­ухан­ным нек­та­ром. Хри­сти­а­нин, кото­рый стя­жал Свя­того Духа, бывает необык­но­венно при­тя­га­те­лен для окру­жа­ю­щих его людей. Не отда­вая себе ясного отчета, они стре­мятся к обще­нию с ним, ибо чув­ствуют правду его слов, под­твер­жда­е­мых доб­ро­де­тель­ной жиз­нью. Тако­вый может быть учи­те­лем, даже если уста его мол­чат. Гово­рят, что дур­ной при­мер зара­зи­те­лен. Но бла­гой при­мер лич­но­сти, нахо­дя­щейся в молит­вен­ном еди­не­нии с Созда­те­лем, имеет непо­бе­ди­мую силу. При­об­рети непре­стан­ную молитву — и про­зрач­ные ее воды оро­сят твое сердце, а затем рас­те­кутся по все­лен­ной, уто­ляя всех, и пра­вед­ных и греш­ных, жаж­ду­щих веры во Хри­ста Искупителя.

XIV. Учение и труды земные

Гово­рят, что испол­не­ние нами воли Божией может быть упо­доб­лено тру­дам чело­века, сидя­щего в лодке и дер­жа­щего в руках два весла. Ста­нете гре­сти одним веслом вме­сто двух — и тот­час лодка нач­нет вра­щаться вокруг соб­ствен­ной оси. Для мер­ного, посту­па­тель­ного дви­же­ния необ­хо­димо пус­кать в дело оба весла и при­том одно­вре­менно. Вот почему еще из глу­бо­кой древ­но­сти до нас доно­сится при­зыв мужей умуд­рен­ных “Ore et labore!”, что в пере­воде с латыни озна­чает “Молись и тру­дись!” Заме­тим, что молит­вой пред­ва­ря­ется вся­кое бла­гое дело, ибо, как спра­вед­ливо утвер­ждает рус­ская посло­вица, “без Бога не до порога”. Именно Он, Гос­подь, подает нам все необ­хо­ди­мые силы к дости­же­нию успеха, о чем хорошо ведомо пишу­щему эти строки. Ведь мы с вами вме­сте моли­лись в самом начале книги о даро­ва­нии силы и пре­муд­ро­сти к напи­са­нию и про­чте­нию ее.

Но “под лежа­чий камень вода не течет”. Как ни хороша и полезна сама по себе молитва, ею одной удо­воль­ство­ваться мы никак не можем. Никто за нас и вме­сто нас наших дел не пере­де­лает. Посему “на Бога надейся, сам же не пло­шай”. Молись и тру­дись! Глав­ный труд, к кото­рому при­званы мы в дет­стве, отро­че­стве и отча­сти в юно­сти, — это, бес­спорно, уче­ние. О нем-то пре­иму­ще­ственно и над­ле­жит вести нам речь в этой главе.

Вспом­ните, Гос­подь нередко назы­вает Своих после­до­ва­те­лей уче­ни­ками. Это осо­бенно при­ятно слы­шать тем из нас, кто изо дня в день идет про­то­рен­ной тро­пой в школу или гим­на­зию, лицей или учи­лище, где при­хо­дится про­во­дить (и наде­емся, не без толку) боль­шую часть дня.

Во мно­гом ска­зан­ное о молитве при­ло­жимо и к уче­нию, ибо вни­ма­тель­ность и посто­ян­ство в заня­тиях состав­ляют доб­рую поло­вину успеха. Из этих двух уче­ни­че­ских доб­ро­де­те­лей состав­ля­ется при­ле­жа­ние — свой­ство, необ­хо­ди­мое юному христианину.

Однако сколько пре­пят­ствий встает на пути совест­ли­вого уче­ника! Осо­бенно силь­ной поме­хой может ока­заться обще­ние, часто вынуж­ден­ное, с иными дру­зьями-сото­ва­ри­щами, кото­рые, к сожа­ле­нию, не дру­жат ни с молит­вой, ни с уче­нием. Такие Мит­ро­фа­нушки ни сами не учатся, ни дру­гим учиться не дают. А ведь дур­ной при­мер зара­зи­те­лен! Когда рядом высме­и­вают то, что достойно ува­же­ния, тогда, под­дав­шись по сла­бо­сти души общей атмо­сфере раз­гиль­дяй­ства и лег­ко­мыс­лия, и при­леж­ный уче­ник почув­ствует охла­жде­ние к глав­ной своей обя­зан­но­сти. Вот почему Хри­стос гово­рит в Еван­ге­лии: “И если пра­вая твоя рука соблаз­няет тебя, отсеки ее…” Дес­ни­цей (пра­вой рукой) здесь назван не член тела, но близ­кий тебе чело­век, кото­рый, рас­счи­ты­вая на твою дружбу, не только не явля­ется при­ме­ром совест­ли­вого отно­ше­ния к уче­ни­че­ским обя­зан­но­стям, но ско­рее слу­жит источ­ни­ком соблазна для бла­го­на­ме­рен­ных уче­ни­ков. Отсечь пра­вую руку на образ­ном языке Еван­ге­лия озна­чает разо­рвать обще­ние с тако­вым или, по край­ней мере, отда­литься от него. Подоб­ное муд­рое и муже­ствен­ное дей­ствие будет иметь бла­го­твор­ные послед­ствия для всех. При­леж­ный полу­чит, нако­нец, воз­мож­ность наби­рать зна­ния, а рас­слаб­лен­ный и лени­вый, быть может, усты­дится и испра­вится, видя, что из-за своих поро­ков он теряет луч­ших друзей.

Еще хочется ска­зать вот о чем. Как бы хорошо нам ни пре­по­да­вали дис­ци­плины в школе, какими бы досто­ин­ствами ни обла­дали наши учи­теля, без соб­ствен­ного увле­че­ния уче­нием, тем или иным пред­ме­том, без само­сто­я­тель­ного жела­ния пости­гать новое мы ничего не достиг­нем. Там, где угас внут­рен­ний ого­нек любо­зна­тель­но­сти, где не видно пыт­ли­вого ума и настой­чи­вой воли — насто­я­щего успеха не жди. Учиться чему-нибудь и как-нибудь — удел неза­вид­ный. Давно сло­жена посло­вица: “Корень уче­ния горек, а плод его сладок”.

Как, к при­меру, обстоит дело с чте­нием? Если пона­чалу, учась читать, мы дви­жемся с вели­чай­шим тру­дом и мно­гими пре­ткно­ве­ни­ями, то потом, коль не осла­беем в пути, дело идет гораздо легче. А еще чуть позже ощу­ще­ние труд­но­сти про­па­дает и усид­чи­вое дитя начи­нает лишь радо­ваться, потому что ему открылся дотоле неве­до­мый, огром­ный мир позна­ния, дверь в кото­рый — доб­рая хоро­шая книга, а ключ — уме­ние читать. Так, оче­видно, и в любой дру­гой обла­сти зна­ний или твор­че­ства, кото­рые, конечно же, тре­буют жерт­вен­ного труда в их освоении.

Не могу не ска­зать несколь­ких похваль­ных слов в отно­ше­нии ино­стран­ных язы­ков и музыки. Каким бы труд­ным ни каза­лось нам это поприще, за него стоит браться в самом юном воз­расте. Гово­рят, что зре­лые годы уже не слиш­ком удобны для подоб­ных заня­тий. И ум уже не такой свет­лый, и память сла­беет. А глав­ное, поверьте мне, доро­гие чита­тели, у нас вовсе не будет тогда сво­бод­ного вре­мени для само­об­ра­зо­ва­ния!.. Увы, эта печаль­ная истина позна­ется боль­шин­ством из нас только соб­ствен­ным горь­ким опы­том. Заботы о снис­ка­нии насущ­ного хлеба, обя­зан­но­сти по службе и дому све­дут на нет все наши попытки навер­стать упу­щен­ное в дет­стве и юно­сти, кото­рые, кажется, самой жиз­нью отве­дены для при­об­ре­те­ния зна­ний. Молясь Гос­поду и не упус­кая ни на минуту из виду глав­ного — Бого­по­зна­ния и слу­же­ния ближ­ним в духе любви Хри­сто­вой, упо­до­бимся муд­рой пчеле, кото­рая без устали соби­рает нек­тар с поле­вых цве­тов. Между про­чим, зна­ние глав­ных евро­пей­ских язы­ков — англий­ского, фран­цуз­ского и немец­кого — счи­та­лось в XIX сто­ле­тии для рус­ского обра­зо­ван­ного чело­века делом есте­ствен­ным. А что ска­зать о гре­че­ском и латыни, лежа­щих в основе всей евро­пей­ской хри­сти­ан­ской куль­туры! Как бы то ни было, но и малая толика тру­дов, затра­чен­ных в дет­стве, не про­па­дет в моло­до­сти. Более того, сто­ри­цею умно­жится. Важно пони­мать, что усерд­ные умствен­ные заня­тия выра­ба­ты­вают весьма важ­ные каче­ства для жизни духов­ной. Уме­ние сосре­до­то­чи­вать свои силы, отбра­сы­вать капризы и при­хоти ради регу­ляр­ных заня­тий, нако­нец, спо­соб­ность орга­ни­зо­ванно мыс­лить и трезво рас­суж­дать — вовсе не послед­ние досто­ин­ства в списке доб­ро­де­те­лей про­све­щен­ного христианина.

Я не говорю еще о тех пре­иму­ще­ствах, кото­рые доста­вят нам глу­бо­кие, раз­но­сто­рон­ние зна­ния и вла­де­ние язы­ком в обще­нии с людьми. Тот, кто затра­тил много вре­мени в юные годы на уче­ние, поверьте, ничего не поте­ряет. В зре­лые годы он будет дви­гаться впе­ред семи­миль­ными шагами, тогда как мало­зна­ю­щий при­нуж­ден будет тащиться, словно улитка. Един­ствен­ная опас­ность, кото­рая под­сте­ре­гает мно­го­уче­ного, — это обо­льще­ние зна­нием, соб­ствен­ным зна­нием, болезнь, назы­ва­е­мая “гор­до­стью ума”. Избе­жать ее можно и должно, поняв, что внеш­нее зна­ние лишь только сред­ство, инстру­мент для позна­ния мира. К тому же зна­ние без любви ничто. Именно так гово­рит свя­той Апо­стол: “Если я говорю язы­ками чело­ве­че­скими и ангель­скими, а любви не имею… если… знаю все тайны, и имею вся­кое позна­ние… а не имею любви, — то я ничто”. “Зна­ние над­ме­вает, — про­из­несли те же уста, — а любовь нази­дает”. Положи накоп­лен­ные тобою зна­ния к сто­пам Хри­ста, кото­рый есть Отчая Пре­муд­рость, и Он помо­жет тебе упо­тре­бить малые позна­ния на вели­кие дела спа­се­ния твоей соб­ствен­ной души и душ ближ­них. Что каса­ется музыки, то вели­кие по муд­ро­сти настав­ники духов­ной жизни, Оптин­ские старцы, бла­го­слов­ляли заня­тия клас­си­че­ской музы­кой. Овла­де­ва­ние музы­каль­ной гар­мо­нией рас­по­ла­гает душу к духов­ным ощу­ще­ниям. Юноша, научив­шийся ценить пре­крас­ную музыку, а тем паче овла­дев­ший игрой на рояле, скрипке или вио­лон­чели, уже нико­гда не смо­жет увлечься раз­ру­ши­тель­ными рит­мами тяже­лого рока, уби­ва­ю­щего в чело­веке все человеческое.

При­зна­юсь, само зна­ние нот­ной гра­моты, вла­де­ние голо­сом сослу­жит нам неоце­ни­мую службу, когда, полю­бив пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние, мы полу­чим бла­го­сло­ве­ние свя­щен­ника пер­вый раз встать на кли­рос и при­нять посиль­ное уча­стие в пении цер­ков­ного хора.

А пред­ставьте себе (неко­то­рые без вся­кого труда спра­вятся с этим зада­нием), что жизнь давно уже пре­по­ло­ви­лась — то есть про­жито много более поло­вины отпу­щен­ного нам срока. Как бы ни был духовно силен и про­све­щен чело­век, ему ино­гда потребны и уте­ше­ния зем­ные. Что может быть лучше и бла­го­род­нее, чем извлечь из чехла ста­рую скрипку, вер­ную спут­ницу жизни, и сыг­рать полю­бив­шу­юся с дет­ства мело­дию, с кото­рой свя­зано бывает под­час так много! Как бы кто ни вос­при­нял мою мысль, но в Свя­той Биб­лии мы имеем пря­мые ука­за­ния на то, что игра на струн­ном инстру­менте, деся­ти­струн­ной псал­тири, помо­гала про­року Давиду отго­нять демона уны­ния и печали от несчаст­ного царя Саула.

Во вся­ком слу­чае, наши внуки (если Бог даст их) нисколько не пожа­леют об уме­нии дедушки заста­вить скрипку петь почти чело­ве­че­ским голосом…

Объ­ять необъ­ят­ное невоз­можно. Глава подо­шла к концу, а мно­гое оста­лось невы­ска­зан­ным. Я упу­стил из вни­ма­ния важ­ность руко­де­лия и вообще уме­ния сози­дать нуж­ное, полез­ное и пре­крас­ное сво­ими руками. Ведь этому тоже учатся с дет­ства и отро­че­ских лет. Оста­ется наде­яться, что у боль­шин­ства из наших чита­те­лей будут “золо­тые руки” в том воз­расте, когда уже неко­гда учиться и при­хо­дится учить соб­ствен­ных детей доб­рым тру­до­вым навы­кам и руко­де­лию. Без сомне­ния, про­фес­сор­ский труд достоин вся­че­ского ува­же­ния, но если при всем при том досто­чти­мый про­фес­сор не знает, как заме­нить ста­рую испор­тив­шу­юся лам­почку на новую, не говоря уже о том, чтобы почи­нить выклю­ча­тель, то в этом все же есть оче­вид­ная несо­об­раз­ность. В заклю­че­ние при­ве­дем еще одну столь же заме­ча­тель­ную, сколь и древ­нюю латин­скую посло­вицу: “Docendo discimus” — уча дру­гих, мы учимся сами. Вот почему мно­гие роди­тели, заново шту­ди­руя вме­сте со сво­ими дет­ками учеб­ник англий­ского языка, все-таки полу­чают малень­кую воз­мож­ность в зре­лом воз­расте вновь почув­ство­вать себя учениками.

XV. Жизненное призвание

Какое пре­крас­ное слово — при­зва­ние… Чистое и высо­кое. Когда мы гово­рим: “он нашел свое при­зва­ние”, то имеем в виду, что чело­век обрел себя самого в люби­мом заня­тии, отда­ется ему пол­но­стью, без остатка, тру­дится и слу­жит не за деньги, не как ремес­лен­ник, а из любви к твор­че­ству и созиданию.

Вни­кая в зна­че­ние этого слова, пости­гаем, что при­зва­ние дается чело­веку свыше. Ведь каж­дого из нас Гос­подь наде­лил опре­де­лен­ными талан­тами и спо­соб­но­стями. И нет чело­века, совер­шенно лишен­ного даро­ва­ний. Входя в разум и наби­ра­ясь сил, мы ощу­щаем склон­ность к тому или иному пред­мету, заня­тию. Один увле­ка­ется язы­ками, дру­гой музы­кой, а кто-то дни и ночи напро­лет сидит один на один с шесте­рен­ками, порш­нями, разо­бран­ными дви­га­те­лями, и бывает с ним по изре­че­нию поэта: “Счаст­ли­вые часов не наблю­дают”. Как важно при­слу­ши­ваться к соб­ствен­ному сердцу и не оши­биться в выборе того дела, кото­рое должно стать не про­сто нашей про­фес­сией, спе­ци­аль­но­стью, но именно при­зва­нием. Таким обра­зом, не все зави­сит от При­зы­ва­ю­щего, но мно­гое и от того, кто призван.

Из про­шлой главы мы пом­ним, какие глав­ные доб­ро­де­тели при­сущи насто­я­щему уче­нику. А сей­час побе­се­дуем немного о дру­гом — о таланте. Никто нико­гда не смо­жет объ­яс­нить, почему один имеет пре­крас­ный от при­роды голос, а дру­гой так вла­деет сло­вом, что его уста впору назвать “медо­то­чи­выми”. Это тайна Божия. Талант, дан­ный нам от рож­де­ния, подо­бен необ­ра­бо­тан­ному алмазу. Дивен этот про­зрач­ный, твер­дый камень, только что извле­чен­ный из глу­бины “сибир­ских руд”! Ради него сто­ило пере­ло­па­чи­вать пуды и пуды пустой породы. Но сколь ни заме­ча­те­лен алмаз, брил­ли­ант отли­ча­ется от него, как небо от земли. Брил­ли­ан­том мы назы­ваем алмаз отпо­ли­ро­ван­ный, искус­ная огранка кото­рого тре­бует кро­пот­ли­вого и тон­чай­шего труда.

Вот на этот труд часто бывают не готовы талант­ли­вые люди, осо­бенно если окру­же­ние рас­то­чает им без счета похвалы и ком­пли­менты. Уяз­вив­шись сла­до­стью пер­вого успеха, при­пи­сав его себе, а не Богу, не умея бла­го­да­рить Созда­теля за тай­ные и явные мило­сти, ода­рен­ный, но не про­све­щен­ный духовно чело­век впа­дает в грех гор­дыни и само­обо­льще­ния. Он успо­ка­и­ва­ется на достиг­ну­том, теряет чув­ство недо­воль­ства самим собой, все при­но­сит в жертву соб­ствен­ному тще­сла­вию. “…Кто не соби­рает со Мною, тот рас­то­чает”, — гово­рит Хри­стос. Соби­рать со Хри­стом — зна­чит посвя­тить свой талант Даро­вав­шему его и отдать на слу­же­ние людям во славу имени Божия. Рас­то­чать — зна­чит радеть только о про­слав­ле­нии сво­его имени, дей­ство­вать не из сооб­ра­же­ния общей пользы, а из низ­мен­ной коры­сти и самолюбия.

Если Бог дей­стви­тельно даро­вал тебе талант, не гор­дись, но бойся. Бойся, чтобы Гос­подь не отнял даро­ван­ное за небре­же­ние о нем или за неуме­ние хра­нить, как должно, или за непра­виль­ное употребление.

Созна­вая за собой некую спо­соб­ность или уме­ние, помыш­ляй об ответ­ствен­но­сти перед Богом, ска­зав­шим: “И от вся­кого, кому дано много, много и потре­бу­ется…” Не полу­чив­ший дара судим будет снис­хо­ди­тель­нее, чем полу­чив­ший. Строг и взыс­ка­те­лен суд над тем, кто полу­чил, но не умно­жил даро­ва­ние во славу Господа.

Вот почему талант­ли­вый чело­век дол­жен быть одно­вре­менно и тру­же­ни­ком. “Дру­гие достойны отдыха, но не я”, — сми­ренно рас­суж­дает тако­вой. И чем более он тру­дится, шли­фует, поли­рует, при­дает блеска и сия­ния дра­го­цен­ному камню души своей — тем более уве­се­ляет Гос­подь раба Сво­его радо­стью, награж­дает миром и спо­кой­ствием сове­сти. Если и хва­лят хри­сти­а­нина люди, обла­го­де­тель­ство­ван­ные им, при­ми­рен­ные, уте­шен­ные, про­све­щен­ные, у него давно готов для них ответ, кото­рый состоит всего лишь из двух крат­ких, но иду­щих от души слов: “Слава Богу!” Мне кажется, что деви­зом каж­дого твор­че­ского чело­века дол­жен стать стих из псалма Дави­дова: “Не нам, Гос­поди, не нам, но имени Тво­ему дай славу!”

Много на свете суще­ствует при­зва­ний. И какое бы ни избрал хри­сти­а­нин для себя в каче­стве слу­же­ния, он обя­за­тельно дол­жен стре­миться к совер­шен­ству — не ради често­лю­бия или коры­сти, а ради славы Божией. Часто в миру, на языке рас­хо­жих поня­тий, овла­де­ние заня­тием в совер­шен­стве име­ну­ется про­фес­си­о­на­лиз­мом. Это каче­ство ценится всеми, ибо гово­рит само за себя. Если ты назы­ва­ешь себя веру­ю­щим, то и спрос с тебя двой­ной. Ведь твою работу, плоды твоих тру­дов люди все­гда будут оце­ни­вать с при­стра­стием: “Сей­час посмот­рим, как там у них, веру­ю­щих!” Вспом­ним: все, что ни делал Хри­стос, делал хорошо, так что про­стой народ дивился и про­слав­лял Бога. Это и нам при­мер. Выби­рай, либо о тебе разо­ча­ро­ванно ска­жут, судя по твоим делам: “А еще веру­ю­щий!” — либо с одоб­ре­нием и ува­же­нием засви­де­тель­ствуют: “Он не мог сде­лать плохо, он же веру­ю­щий”. Дай, Гос­поди, чтобы у чита­те­лей этой книги все­гда было в жизни только послед­нее и чтобы каж­дый из них был насто­я­щим масте­ром, вир­ту­о­зом сво­его дела — в науке ли, в искус­стве, в слу­же­нии людям! Поэтому будем бегать, начи­ная со школь­ных лет, без­де­лья, лени, празд­ного пре­про­вож­де­ния вре­мени. Да и время ли лениться?! Нет, но с бод­ро­стью, с молит­вой и бла­гой надеж­дой пусть идет каж­дый выбран­ной им доро­гой скром­ного и само­от­вер­жен­ного труда, как гово­рили в ста­рину, “церкви во славу, роди­те­лям на уте­ше­нье, себе во спасенье!”

На этом можно было бы и закон­чить главу, но под зана­вес, как все­гда, сердцу пишу­щего бывает тесно от мыс­лей, про­ся­щихся на бумагу. Издавна счи­та­ется, что среди раз­но­об­раз­ных и бла­го­род­ных слу­же­ний самых высо­ких на земле три. Учи­тель­ство, вра­че­ва­ние и свя­щен­ство. Почему, как вам кажется? Я думаю потому, что в основе всех трех слу­же­ний лежит любовь. А ведь любовь, мило­сер­дие — от Бога, и Сам Он бла­го­во­лит име­но­вать Себя Любо­вью. Это зна­чит, что без живого состра­да­ния к людям, без бла­го­го­ве­ния перед бес­смерт­ной чело­ве­че­ской душой, без инте­реса к чело­ве­че­ской лич­но­сти и думать нельзя о слу­же­нии учи­теля, врача или пас­тыря. Иначе постиг­нет вас печаль­ная участь извест­ных героев лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний. Образ врача, поте­ряв­шего любовь к паци­ен­там, выве­ден в зна­ме­ни­том рас­сказе А.П.Чехова “Ионыч”. Врач, изме­нив­ший сво­ему при­зва­нию, ста­но­вится рва­чем. Про­из­ве­де­ние того же автора “Чело­век в футляре” вскры­вает тра­ге­дию учи­теля, кото­рый по той же самой при­чине пре­вра­тился в мучи­теля для своих уче­ни­ков. О свя­щен­нике же, не достой­ном сво­его сана, честно говоря, даже и упо­ми­нать не хочется. Может быть, потому, что боль­шин­ство из взрос­лых чита­те­лей этой книги вос­пи­таны в без­бож­ное время на наро­чито подо­бран­ных отри­ца­тель­ных при­ме­рах такого рода и при­том часто урод­ливо иска­жен­ных в угоду гос­под­ству­ю­щему анти­цер­ков­ному миро­воз­зре­нию. Как бы то ни было, но для свя­щен­ника поте­рять любовь — это самое страш­ное, потому что свя­щен­ство и есть по пре­иму­ще­ству слу­же­ние любви.

Любовь — высо­кий дар. Может быть, он явля­ется самым вели­ким талан­том из всех пере­чис­лен­ных. Помните, как Хри­стос Спа­си­тель три­жды вопро­шал Апо­стола Петра: “Симон Ионин! любишь ли ты Меня?” А потом, каж­дый раз полу­чая утвер­ди­тель­ный ответ, пове­ле­вал: “…паси овец Моих”. Зна­чит, не любя Хри­ста и не испол­няя Его запо­веди о любви к людям, никто не дол­жен бы и думать о священстве.

Боже­ствен­ная Хри­стова любовь, любовь пас­тыр­ская — дар дра­го­цен­ный. И хра­нить этот дар должно в чистом, непо­роч­ном сосуде. Вот почему свя­тая Цер­ковь непре­менно тре­бует от буду­щих пас­ты­рей непо­роч­но­сти, чистоты души и тела. Иначе говоря, тому, кто заду­мал посвя­тить себя свя­щен­ни­че­ской стезе, подо­бает, как зеницу ока, хра­нить свою невин­ность, дев­ство. То же отно­сится и к слу­же­нию матушки — супруги буду­щего свя­щен­ника. До вен­чан­ного брака они при­званы быть как чистые голуби, хра­нить сердца в цело­муд­рии, не допус­кая рас­тлен­ному духу вре­мени вверг­нуть их в нечи­стоту блуд­ного падения.

В одной из буду­щих глав, посвя­щен­ных любви и браку, мы подроб­нее пого­во­рим о цело­муд­рии — глав­ной доб­ро­де­тели, необ­хо­ди­мой юно­ше­ству для сохра­не­ния и раз­ви­тия нрав­ствен­ной жизни.

А ныне под­ве­дем итоги сказанному.

Бла­го­на­ме­рен­ный юноша! Девица-хри­сти­анка! Вам не известна еще вполне будущ­ность ваша. Но если вы меч­та­ете о слу­же­нии высо­ком и поприще бла­го­род­ном, бере­гите вашу невин­ность! Будьте тверды и муже­ственны в том, чтобы, встре­тив соблазны, побе­дить их с Божией помо­щью. От вас зави­сит, погиб­нуть ли нерас­пу­стив­ше­муся бутону на корню или, выдер­жав полу­ден­ный зной, рас­крыться Богу и людям в чистоте и чести истин­ного призвания!

XVI. Отдых и часы досуга

Не знаю, есть ли в нашей книге место для опи­са­ния досуга и рас­суж­де­ния об отдыхе, когда столько жиз­ненно важ­ных пред­ме­тов ока­за­лись не упо­мя­ну­тыми по при­чине мно­го­об­ра­зия чело­ве­че­ского бытия? Впро­чем, совсем без отдыха тоже обой­тись невоз­можно. Чело­веку свой­ственно утом­ляться, пишет ли кто, читает ли или чем иным с при­ле­жа­нием и усер­дием занимается.

И прежде всего ска­жем вслед за муд­рей­шим мит­ро­по­ли­том XIX сто­ле­тия Фила­ре­том Мос­ков­ским, что луч­ший отдых есть пере­мена заня­тий. Видим, что Гос­подь по бла­го­сти Своей даро­вал нам смену вре­мен года для того, чтобы мы все­гда радо­ва­лись богат­ству Божи­его мира и он нам нико­гда не при­ску­чи­вал. Меня­ется все вокруг нас, меня­емся и мы сами. Про­ходя после­до­ва­тельно дет­ский, моло­дой, зре­лый и стар­че­ский воз­расты, мы чер­паем от каж­дого свой­ствен­ное ему и не устаем от жизни со всеми ее коловращениями.

Итак, не должно дер­жать тетиву лука в одном напря­же­нии. Если не желаем, дабы она порва­лась, необ­хо­димо и при­спус­кать ее по вре­ме­нам. Рас­су­ди­тель­ный хри­сти­а­нин поэтому будет ста­раться раз­но­об­ра­зить глав­ное дело своей жизни теми побоч­ными заня­ти­ями и новыми впе­чат­ле­ни­ями, кото­рые не гро­зят ника­ким ущер­бом душе. Свя­тей­ший Пат­ри­арх Тихон, напри­мер, управ­ляя Цер­ко­вью в тяже­лей­ших усло­виях совет­ских без­бож­ных гоне­ний, испы­ты­вал, веро­ятно, нече­ло­ве­че­ское напря­же­ние от обще­ния с враж­дебно настро­ен­ными госу­дар­ствен­ными чинов­ни­ками, поми­нутно тре­бо­вав­шими ауди­ен­ции у Пат­ри­арха. И это помимо частых бого­слу­же­ний, оби­лия веру­ю­щего народа, искав­шего у немощ­ного телом, но бодрого духом бла­го­дат­ного старца под­держки и уте­ше­ния! До нас дошли сви­де­тель­ства оче­вид­цев, что печаль­ник и заступ­ник все­рос­сий­ский пере­чи­ты­вал неза­долго перед смер­тью “Записки охот­ника” Ивана Сер­ге­е­вича Тур­ге­нева, вели­кого мастера рус­ской худо­же­ствен­ной прозы и зна­тока рус­ской души.

А для свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского, тру­до­вой день кото­рого начи­нался ранее четы­рех часов утра, а закан­чи­вался глу­бо­кой ночью, отды­хом было уеди­не­ние, пусть непро­дол­жи­тель­ное, на лоне при­роды — в город­ском ли саду или во время про­гулки на дили­жансе. Как пре­об­ра­жа­лось лицо пра­вед­ника, каким сияло вос­тор­гом, незем­ной радо­стью, когда он созер­цал кра­соту звезд­ного неба или люби­мую им при­роду север­ного края во время еже­год­ных путе­ше­ствий на родину, в дале­кую Суру Архан­гель­ской губер­нии! Нако­нец, вспо­ми­на­ется мне повест­во­ва­ние об одном из выда­ю­щихся мос­ков­ских пас­ты­рей-духов­ни­ков пред­ре­во­лю­ци­он­ной поры. Утом­лен­ный дол­гими испо­ве­дями и собе­се­до­ва­ни­ями, он любил решать мате­ма­ти­че­ские задачи, с дет­ства будучи почи­та­те­лем этой точ­ной науки.

Уместно, говоря о досуге хри­сти­а­нина, побе­се­до­вать и об отно­ше­нии к нашему соб­ствен­ному телес­ному есте­ству, или проще, к телу. Тело, как и душа, сотво­рено Богом и слу­жит инстру­мен­том, ору­дием, посред­ством кото­рого разум­ная чело­ве­че­ская душа дей­ствует в этом мире. Иску­пи­тель­ный подвиг Хри­ста освя­тил и тело и душу чело­ве­че­скую, соде­лав их хра­мом Духа Свя­того. Сле­до­ва­тельно, мы должны про­яв­лять разум­ную заботу о теле, кото­рое свя­тые отцы назы­вают не вра­гом, а дру­гом разум­ной души. И прежде всего это отно­сится к дан­ному Богом здо­ро­вью. Ино­гда при­хо­дится наблю­дать у моло­дых хри­стиан совер­шенно нера­зум­ное пре­не­бре­же­ние к этому дару Созда­теля. А ведь повре­див телу соб­ствен­ным нера­де­нием, запу­стив болезни, кото­рые на началь­ной ста­дии легко могли бы быть увра­че­ваны или вовсе предот­вра­щены, мы совер­шаем грех, за кото­рый Гос­подь может взыс­кать с нера­зум­ных и нерас­су­ди­тель­ных Своих уче­ни­ков. Никто не вправе свое­вольно сокра­щать Богом ему дан­ную зем­ную жизнь. Между про­чим, свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник реко­мен­дует по утрам зани­маться гим­на­сти­кой, конечно, не в ущерб утрен­нему молит­вен­ному пра­вилу. И тот, кто полю­бил с юно­сти тури­сти­че­ские походы или совер­шает регу­лярно утрен­ние про­бежки, зани­ма­ется ради укреп­ле­ния здо­ро­вья лег­кой атле­ти­кой (как ее назы­вают, коро­ле­вой спорта), греб­лей, пла­ва­ньем, ничуть не погре­шает про­тив бла­го­че­стия. Только все хорошо в меру. “Что не в меру, то от лука­вого”, — гова­ри­вали подвиж­ники благочестия.

Если к твоим физи­че­ским заня­тиям стала под­кра­ды­ваться гор­дыня, а физи­че­ская куль­тура пере­росла в язы­че­ский культ тела, если среда увле­кает тебя в мир так назы­ва­е­мого боль­шого спорта, кото­рый тре­бует чело­ве­че­ских жертв и явля­ется видом идо­ло­по­клон­ства, — здесь, по совету и бла­го­сло­ве­нию духов­ника, надо про­явить реши­тель­ность и спа­стись от иску­ше­ния похваль­ным бег­ством. “Кто чем увле­ка­ется, тот тем и иску­ша­ется”, — гла­сит народ­ная муд­рость. Все нам поз­во­ли­тельно, но ничто не должно обла­дать нами. Мир хитер и лукав, он даже невин­ные удо­воль­ствия и полез­ные сами по себе заня­тия тщится обра­тить нам во вред, едва лишь мы забу­дем о бла­го­да­ре­нии Созда­теля и почув­ствуем к чему-либо из зем­ных пред­ме­тов гре­хов­ное при­стра­стие. Особо должно ого­во­риться, что ника­кие виды спорта, свя­зан­ные с агрес­сией и демо­ни­че­ской гор­ды­ней (напри­мер, восточ­ные бое­вые искус­ства), нико­гда не смо­гут при­ми­риться с хри­сти­ан­ским бла­го­че­стием. “А доз­во­ли­тельно ли искать досуга в тан­цах?” — может быть, спро­сят меня чита­тели. Танцы тан­цам рознь, и каж­дое заня­тие при­ли­че­ствует сво­ему воз­расту, для совре­мен­ных тан­цев у меня не най­дется ни еди­ного доб­рого слова. В соче­та­нии с како­фо­ни­че­ской музы­кой они, кажется, и изоб­ре­тены для того, чтобы сорвать с моло­дых людей послед­ние покровы стыд­ли­во­сти и под­ме­нить бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние к лицам иного пола нена­сы­ти­мой похо­тью и сла­до­стра­стием. Будучи искус­ственно воз­буж­дены, плот­ские стра­сти не успо­ко­ятся, пока не вверг­нут своих плен­ни­ков в ров нечи­стоты и блуд­ного греха, от чего да убе­ре­жет Мило­серд­ный Гос­подь чита­те­лей этой книги! Так назы­ва­е­мые клас­си­че­ские танцы, достав­ши­еся нам в наслед­ство от ушед­шей эпохи XIX века, тре­бо­вали опре­де­лен­ного уме­ния, искус­ства валь­си­ро­ва­ния, гра­ции, а зна­чит, и под­го­товки, осо­знан­ного труда. Такие пла­сти­че­ские заня­тия весьма полезны в дет­ском и отча­сти в под­рост­ко­вом воз­расте, когда фор­ми­ру­ется осанка и мно­гие дети стра­дают неук­лю­же­стью дви­же­ний, угло­ва­то­стью, косо­ла­по­стью и про­чими недо­стат­ками. Но после физи­че­ского ста­нов­ле­ния хри­сти­ан­ским юно­шам и девуш­кам подо­бает вести брань с гос­под­ству­ю­щим в мире духом рас­тле­ния и блуда. Тес­ное сопри­кос­но­ве­ние с лицами иного пола (что под­ра­зу­ме­ва­ется тан­це­валь­ными заня­ти­ями) крайне непо­лезно и даже опасно. Будучи соло­мой, можешь ли ты не сго­реть, нахо­дясь рядом с рас­топ­лен­ной докрасна печью? Что же каса­ется мно­го­об­раз­ных жиз­нен­ных ситу­а­ций и порож­да­е­мых ими вопро­сов, нужно раз­ре­шать их с духов­ни­ком-свя­щен­ни­ком в порядке испо­ве­даль­ной беседы, на что ни одна, даже самая хоро­шая книга пре­тен­до­вать, согла­си­тесь, не может.

Насто­я­щая глава была бы непол­ной, если бы мы вовсе ничего не ска­зали о собра­ниях и встре­чах юных хри­стиан в кругу семьи, дру­зей или при­хо­жан сво­его храма. Только огля­ни­тесь вокруг, как раз­роз­нены и отчуж­дены друг от друга люди! В нынеш­ний век рас­чета и деля­че­ства насколько отвыкли люди от чистого, дру­же­ского, бес­ко­рыст­ного, истинно хри­сти­ан­ского обще­ния! Един­ствен­ное, что оста­лось у мно­гих, так это семей­ные засто­лья, как пра­вило, насы­ща­ю­щие тело, но не душу. О неце­ло­муд­рен­ных и нетрез­вен­ных сход­ках я и гово­рить не буду на стра­ни­цах этой книги. Убеж­ден, что собра­ния пра­во­слав­ных хри­стиан и в мир­ских жили­щах бла­го­сло­венны, только бы все свер­ша­лось по чину, достойно при­звав­шего нас Гос­пода! Вспом­ним с вами, дру­зья, обе­ща­ние Спа­си­теля: “Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них”. Заме­чали ли вы, какое чув­ство духов­ной пол­ноты, радо­сти вза­им­ного обще­ния посе­щает душу вся­кий раз, когда духовно еди­но­мыс­лен­ные люди, члены одной при­ход­ской семьи справ­ляют вме­сте тот или иной празд­ник? Осо­бенно если на нем при­сут­ствует батюшка, хорошо зна­ю­щий всех собрав­шихся? Тогда бла­гость Гос­подня весе­лит сердца людей, ибо чрез подоб­ное обще­ние про­слав­ля­ется Сам Хри­стос. И как хорошо нашей моло­дежи почаще бывать вме­сте! Хотя, ска­зать должно, любви Боже­ствен­ной все воз­расты покорны. Воз­раст и коли­че­ство про­жи­тых лет мало зна­чат там, где сияет един­ство веры и общее стрем­ле­ние слу­жить Богу испол­не­нием Его запо­ве­дей. Рус­ское пра­во­слав­ное сердце пора­зи­тельно глу­боко. Оно ино­гда нахо­дит выход своим свет­лым чув­ствам в народ­ной песне, объ­еди­ня­ю­щей всех в еди­ный хор, а ино­гда в тай­ной молитве, кото­рая, не мешая ничуть атмо­сфере дру­же­ства и дове­рия, низ­во­дит на собрав­шихся бла­го­дать тишины и покоя. Дей­стви­тельно, в иной час хочется вме­сте и помол­чать, потому что не все дано нам выра­зить словами.

XVII. Дружба, любовь, супружество

При­сту­паю к этой теме и недо­уме­ваю, как сжато и кратко изло­жить про­стран­ное и труд­но­опре­де­ля­е­мое. Впро­чем, мы с вами, при­леж­ные мои чита­тели, нуж­да­емся не столько в опре­де­ле­ниях, сколько в нрав­ствен­ном руко­вод­стве и доб­ром жиз­нен­ном совете.

Жизнь, может быть, оттого так пре­красна, что в ней есть место дружбе. Дружба, под­лин­ная и выве­рен­ная вре­ме­нем, — несо­мненно, дар Божий. И тот, кто не имеет насто­я­щих дру­зей, дол­жен молиться о даро­ва­нии их. Нелегко ска­зать, что делает людей дру­зьями, но, думаю, только тот дру­же­ский союз будет креп­ким, кото­рый осно­вы­ва­ется на духов­ном еди­но­мыс­лии. Если у двух или трех совер­шенно раз­ные поня­тия о жизни, один верит в Бога и непре­лож­ность Его запо­ве­дей, а дру­гой само слово “Бог” пишет с малень­кой буквы, тре­тьему же все без­раз­лично, то не упо­до­бятся ли они лебедю, раку и щуке из одно­имен­ной басни Ивана Андре­евича Крылова?

Вспом­ним, кого Хри­стос Спа­си­тель бла­го­во­лил име­но­вать Сво­ими дру­зьями: “Вы дру­зья Мои, если испол­ня­ете то, что Я запо­ве­даю вам”, а затем добав­ляет: “Сие запо­ве­дую вам, да любите друг друга”. Стало быть, и хри­сти­ан­ская дружба, и сила дру­же­ства — от Бога, спа­си­тель­ной Его бла­го­да­тью зачи­на­ется и укреп­ля­ется. Вот почему свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, заме­ча­тель­ный подвиж­ник и духов­ный писа­тель XIX сто­ле­тия, бла­го­го­вел перед даром дружбы и при­зы­вал счи­тать за вели­кое сча­стье, если в жизни нам удастся встре­тить одного или двух дру­зей, истинно любя­щих Гос­пода и со всем усер­дием испол­ня­ю­щих Его запо­веди. К сожа­ле­нию, такое высо­кое поня­тие о дружбе как союзе еди­но­мыс­лен­ных существ, под­дер­жи­ва­ю­щих друг друга на жиз­нен­ном пути сов­мест­ным подви­гом молитвы, встре­тишь ныне редко, разве что в лице вен­чан­ных пра­во­слав­ных супру­гов, о кото­рых еще пой­дет у нас речь. Но сей­час воз­вра­тимся к раз­мыш­ле­нию о дружбе и дру­зьях. Кажется, что дружбе невоз­можно состо­яться без вза­им­ной откры­то­сти и дове­рия. И опять мысль моя обра­ща­ется ко Гос­поду, истин­ному Учи­телю нашей жизни. “Я уже не назы­ваю вас рабами, ибо раб не знает, что делает гос­по­дин его; но Я назвал вас дру­зьями, потому что ска­зал вам все, что слы­шал от Отца Моего”. От друга не будешь сокры­вать ничего, потому он и назы­ва­ется дру­гом, что, раз­де­ляя твои мысли и любя тебя во Хри­сте, готов быть твоим сота­ин­ни­ком. И еще одно осно­ва­ние дру­же­ства обре­таем мы в Еван­ге­лии — жерт­вен­ная готов­ность слу­же­ния близ­ким по духу людям. “Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за дру­зей своих”. Вот высота, к кото­рой нам запо­ве­дано стре­миться на земле и кото­рой мы должны про­ве­рять самих себя во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с дру­зьями: еди­но­мыс­лие, дове­рие и жерт­вен­ная любовь.

А теперь хочется поопа­сить наших моло­дых чита­те­лей от слиш­ком близ­ких, как гово­рят, корот­ких, но, увы, сколь часто лег­ко­мыс­лен­ных зна­комств, по недо­ра­зу­ме­нию назы­ва­е­мых друж­бой. “Нужно с чело­ве­ком пуд соли съесть и узнать его, как свои пять паль­цев, прежде чем открыть душу”, — гова­ри­вали раньше ста­рин­ные доб­рые люди. “Не вся­кого чело­века вводи в дом твой”, — пре­ду­пре­ждает нас вет­хо­за­вет­ный муд­рец, желая предот­вра­тить иску­ше­ние, свер­ша­ю­ще­еся с юными из-за их жиз­нен­ной неопыт­но­сти и про­сто­ду­шия. Истин­ная дружба, доба­вим мы, воз­можна в слу­чае пол­ного и вза­им­ного бес­ко­ры­стия. И если хоть один житей­ский помысл уязв­ляет про­тя­ги­ва­ю­щего руку дружбы, тогда сбы­ва­ется гру­бая и печаль­ная фор­мула Лер­мон­това, гово­рив­шего, что в иных слу­чаях из двух дру­зей один дурак, а дру­гой подлец.

Нагляд­ной иллю­стра­цией такого сомни­тель­ного союза слу­жит всем извест­ный эпи­зод из “Капи­тан­ской дочки” А.С.Пушкина, когда один из “дру­зей”, обма­ну­тый Пет­руша Гри­нев, ока­зался вынуж­ден­ным кука­ре­кать под бильяр­дом, а дру­гой — бес­со­вест­ный рот­мистр Зурин стоял над ним хмель­ной и радо­вался нега­дан­ной удаче — обыг­рал на круп­ную сумму жел­то­ро­того юнца! Не дай Бог кому-либо из наших чита­те­лей ока­заться в поло­же­нии послед­него! “Не имей сто руб­лей, а имей сто дру­зей”, — гла­сит рус­ская посло­вица. Но, как видим, выби­рать дру­зей тоже должно с раз­бо­ром, ибо “друг позна­ется в беде”. И бывает, что только жиз­нен­ные тяже­лые испы­та­ния и скорби, пости­га­ю­щие нас, дают нам воз­мож­ность отде­лить пше­ницу от пле­вел, еще раз про­ве­рить самих себя и убе­диться в дружбе тех немно­гих, кото­рые реши­лись вели­ко­душно пере­не­сти с нами все напасти.

Впро­чем, о скор­бях и болез­нях и их бла­го­де­тель­ном зна­че­нии для нрав­ствен­ной жизни чело­века нам еще пред­стоит с вами поразмышлять.

При­ме­тим, однако, что дружба тогда бывает дол­го­веч­ной, когда мы ста­ра­емся раз­ви­вать в себе чут­кость и дели­кат­ность в отно­ше­нии близ­кого нам чело­века. Едва лишь кто-то нач­нет про­яв­лять неуме­рен­ную настой­чи­вость, если не навяз­чи­вость, будет тре­бо­вать во всем отчета у сво­его друга, как будто он — наша соб­ствен­ность, рев­но­вать его к людям, к его соб­ствен­ным лич­ным заня­тиям и делам, кото­рых у каж­дого из нас немало, к жизни вообще — дружбе конец! Пусть же наше искрен­нее рас­по­ло­же­ние и любовь к дру­зьям ничем не печа­лит их и не достав­ляет им тре­воги — и тогда они все­гда будут пла­тить нам взаимностью.

Вся­кий знает, что дружба между юно­шей и девуш­кой, высо­кая и бла­го­род­ная, часто пере­рас­тает в любовь. Будем иметь это в виду и соблю­дать вели­чай­шую осто­рож­ность в отно­ше­нии друг друга. Неза­вид­ное и небла­го­дар­ное дело — уязв­лять чужие сердца и остав­лять в них кро­во­то­ча­щие раны. Дружба деву­шек между собой, равно и брат­ское обще­ние юно­шей друг с дру­гом все­гда оста­нутся надеж­ней­шей при­ста­нью для чело­ве­че­ского сердца, ищу­щего покоя, мира и тишины.

Любовь сопря­жена как с боль­шими тай­нами, так и с иску­ше­ни­ями, кото­рые хри­сти­а­нину должно побеж­дать во имя самой супру­же­ской любви, Богом дан­ной. И глав­ное иску­ше­ние — во вза­им­ном тяго­те­нии полов, кото­рое нахо­дит свое освя­ще­ние в таин­стве вен­ча­ния и испол­не­нии биб­лей­ской запо­веди: “Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няйте землю”. Гос­подь Бог и Его веч­ный Закон тре­буют, дабы буду­щие супруги сохра­няли дев­ство, душев­ную и телес­ную чистоту до вступ­ле­ния в брак. Ибо такое береж­ное отно­ше­ние друг ко другу — залог счаст­ли­вой и мир­ной жизни в супру­же­стве, во всей пол­ноте рас­кры­ва­ю­щемся в появ­ле­нии детей — бла­го­сло­вен­ного Богом потом­ства. Вот почему в ста­рину ста­ра­лись выдать девицу замуж пораньше и вся­че­ски берегли ее от корот­кого обще­ния с жени­хом, счи­тая недоз­во­ли­тель­ными ника­кие воль­но­сти между ними. И спра­вед­ливо, ведь от малого до вели­кого паде­ния — один шаг. Сей­час иные вре­мена: боль­шая часть чело­ве­че­ства, отсту­пив от Бога, вопреки сове­сти уза­ко­ни­вает без­за­ко­ние, пола­гая раз­врат и блуд­ное сожи­тель­ство делом не только есте­ствен­ным, но и необ­хо­ди­мым — свое­об­раз­ной про­вер­кой буду­щей супру­же­ской жизни. “Оtempora, оmores! О вре­мена, о нравы!” — вос­клик­нул бы с непод­дель­ным ужа­сом Цице­рон, ока­жись он в XX веке сидя­щим перед теле­ви­зо­ром где-нибудь в мос­ков­ской квартире.

Эта книга писана не для тех, о кото­рых выра­зи­тельно гово­рит наша посло­вица: “Сви­нья най­дет свою грязь”. Итак, мои дру­зья во Хри­сте, если некому сего­дня сле­дить за нашей нрав­ствен­но­стью, будем сто­ро­жами сами себе и сво­ему под­лин­ному зем­ному сча­стью, кото­рое мно­гие из нас обре­тут в закон­ном вен­чан­ном браке. Моло­дые люди-хри­сти­ане должны взра­щи­вать в себе рыцар­ское отно­ше­ние к жен­щине. Юноша! Бла­го­го­вея перед своей мате­рью, как ты смо­жешь в мыс­лях осквер­нять ту, кото­рая сама в буду­щем ста­нет мате­рью?! Если ты име­ну­ешь девушку своей неве­стой и помыш­ля­ешь о ней как о спут­нице всей твоей жизни, бойся и пер­стом при­кос­нуться к ней, разве что только пода­вая ей руку, когда она сту­пает на землю и ищет опоры, выходя из “дили­жанса”.

Знает ли наш юный, но муже­ствен­ный чита­тель несколько пере­осмыс­лен­ную “фор­мулу любви”, почерп­ну­тую из писа­ний свя­того Апо­стола Павла? Обра­ща­ясь к доро­гому для себя суще­ству, каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен бы уметь ска­зать: “…Ищу не вашего, а вас”. И дей­стви­тельно, чистая и глу­бо­кая при­вя­зан­ность вну­шает бла­го­го­ве­ние к чело­веку. Гру­бая похоть, ничем не сдер­жи­ва­е­мое плот­ское стрем­ле­ние часто имеют место там, где и речи не идет о вза­им­ном ува­же­нии, духов­ном еди­но­мыс­лии и под­лин­ной любви.

Пре­крас­ные чита­тель­ницы наши! Мудра наша Мать Цер­ковь, запо­ве­ду­ю­щая блю­сти невин­ность как дра­го­цен­ный дар, дабы при­не­сти ее неза­пят­нан­ной к венцу. Иначе, идя на поводу у несдер­жан­ного уха­жера, мы нико­гда (!) не сумеем оце­нить его душев­ных качеств и, попро­сту говоря, разо­браться в нем как в чело­веке. Подоб­ная рас­пу­щен­ность до брака далеко не луч­шим обра­зом харак­те­ри­зует лич­ност­ные свой­ства супру­гов. Любовь, раз­мыш­ляют неко­то­рые, пред­став­ляет собой цело­куп­ность духов­ного, душев­ного и телес­ного един­ства любя­щих. И если над нами гос­под­ствует плоть и похоть, все тво­рится в угоду стра­стям, сча­стья в супру­же­стве не жди! Посему не должно бояться быть “белой лебе­дью”, или, как гово­рили в ста­рину, “крас­ной деви­цей”. Напро­тив, тем боль­шее ува­же­ние вы вызо­вете у окру­жа­ю­щих людей, чем больше стро­го­сти и цело­муд­рен­но­сти про­явите по отно­ше­нию к моло­дым людям, доби­ва­ю­щимся вашего внимания.

Пре­красна, как то при­нято счи­тать, пора влюб­лен­но­сти. Она и неук­лю­жих делает галант­ными, неопрят­ных застав­ляет сле­дить за самими собой и даже иной раз истор­гает рифмы из совсем непо­э­ти­че­ских сер­дец. Но влюб­лен­ность может стать и болез­нен­ным состо­я­нием. Слу­ча­ется это тогда, когда полю­бив, мы забы­ваем: един Гос­подь явля­ется При­чи­ною бытия, Све­том, Дыха­нием и Жиз­нью чело­ве­че­ского сердца. “Не сотвори себе кумира”, — гла­сит Свя­тая Биб­лия. И часто бого­творя и пре­кло­ня­ясь перед своей избран­ни­цей, духовно неопыт­ный моло­дой чело­век много вре­дит и самому себе, и своей буду­щей поло­вине. Истин­ный хри­сти­а­нин все­гда поста­ра­ется трезво оце­ни­вать жизнь вокруг себя. Любовь, быть может, в том и выра­жа­ется, чтобы, видя и зная немощи и недо­статки люби­мого чело­века, тер­петь их с надеж­дой испра­вить впо­след­ствии соб­ствен­ной чут­ко­стью и пони­ма­нием. Только молитва к Богу дает силы и муд­рость, кро­тость и под­лин­ную любовь, воору­жив­шись кото­рыми, мы побе­до­носно про­не­сем доб­ро­вольно взя­тый крест Супружества.

А как нужна пра­виль­ная само­оценка в брач­ных делах! Мне при­хо­ди­лось видеть жен­щин, горько пла­кав­ших, сето­вав­ших на свою печаль­ную долю в заму­же­стве. Мужья их бес­про­будно пили. “А не заме­чали ли вы за ними этой при­вычки до брака?” — спра­ши­вал я их как свя­щен­ник. “Да, батюшка, — отве­чали иные, — но мне каза­лось, что я силь­ная, справ­люсь, пере­вос­пи­таю его”. Если ваш жених не может пожерт­во­вать бутыл­кой, гадю­кой-стра­стью, ради вас, то, возьму на себя сме­лость ска­зать одно­значно, нико­гда не при­ни­майте его пред­ло­же­ния! Или вино — или вы!

Раз­да­вая житей­ские советы, почерп­ну­тые из пас­тыр­ской прак­тики, а больше из народ­ной муд­ро­сти, добавлю еще нечто: “Яблочко от яблоньки падает неда­леко”. Если вы хотите больше узнать о вашей буду­щей поло­вине, не пре­не­бре­гайте зна­ком­ством с ее роди­те­лями. В супру­же­стве ока­зы­ва­ется очень важ­ным, к какому сосло­вию или кругу при­над­ле­жат моло­дые муж и жена. Если они люди совер­шенно раз­ного уклада, он сын лес­ника, а она прин­цесса — то, как вы дога­ды­ва­е­тесь, про­блем (мод­ное слово!) воз­ник­нет немало. Прин­цесса, пред­по­ло­жим, при­выкла при­ни­мать еже­дневно хвой­ные ванны, а ее избран­ник даже не знал о суще­ство­ва­нии руко­мой­ника, омы­ва­ясь водой из близ­те­ку­щего ручья.

Глав­ным и необ­хо­ди­мым усло­вием брака для пра­во­слав­ной души явля­ется тож­де­ство веры жениха и неве­сты. Каноны Церкви запре­щают свер­ше­ние вен­ча­ния пра­во­слав­ного с ино­слав­ной или ино­вер­ной, если только послед­ние не поже­лают при­нять пра­вую веру. Ибо брак есть прежде всего един­ство двух во Хри­сте и в Церкви Хри­сто­вой, а это един­ство невоз­можно вне веры православной.

Юноши! Не обо­льщай­тесь мило­вид­но­стью лица девушки, но лучше посмот­рите на ее обра­ще­ние с род­ной мате­рью. Коль скоро вы уви­дите, что дочь услуж­лива, пре­ду­пре­ди­тельна, почти­тельна с роди­тель­ни­цей, — пред вами избран­ница небес! Но если вы заме­тите небре­же­ние, недо­воль­ство в тоне, дер­зость и даже хам­ство в обра­ще­нии с мате­рью, бегите вон из этого дома, как будто бы то была избушка на курьих нож­ках, а вы Ива­нушка-дура­чок-про­ста­чок. Иные хотят поско­рее выйти замуж только для того, чтобы изба­виться от роди­тель­ской опеки или улуч­шить жилищ­ные условия.

Пусть они выхо­дят замуж за кого угодно: Отелло, Робин­зона, д’Ар­та­ньяна, но только не за вас! “Ищи жену не в хоро­воде, а в ого­роде”, — поучает нас рус­ский народ. Горе мужу, если жена его ока­зы­ва­ется изне­жен­ной бело­руч­кой, кото­рая посто­янно норо­вит куда-нибудь выпорх­нуть из дома: то в театр, то к дру­зьям. Не умея тол­ком ни гото­вить, ни шить, ни руко­дель­ни­чать, достой­ная сожа­ле­ния жен­щина и мужа сво­его сде­лает несчаст­ным чело­ве­ком, еже­часно от него что-то тре­буя и все­гда оста­ва­ясь недовольной.

Слож­ное, но спа­си­тель­ное дело брак, если всту­пают в него моло­дые люди не по рас­чету, не по стра­сти, а по освя­щен­ной верой и молит­вой любви. Свечи, кото­рые дер­жат в руках ново­брач­ные во время вен­ча­ния, — сим­вол их готов­но­сти отда­вать друг другу свет и тепло, а самим ума­ляться ради сохра­не­ния мира и еди­но­мыс­лия. “Тот, кто умнее, тот пусть пер­вый усту­пает”, — ска­зал как-то один совре­мен­ный мос­ков­ский батюшка только что повен­чан­ным супру­гам. Вен­чан­ный брак тем и отли­ча­ется от вполне умест­ной граж­дан­ской реги­стра­ции, что он, будучи таин­ством Церкви, низ­во­дит на бра­чу­ю­щихся Божие бла­го­сло­ве­ние и постав­ляет их на слу­же­ние супру­же­ству. Этот дар мы полу­чаем от Бога не без клятв и обе­тов с нашей сто­роны. Гос­подь Иисус Хри­стос через свя­щен­ника при­ни­мает обе­ща­ния жениха и неве­сты хра­нить вза­им­ную вер­ность, нико­гда не осквер­нять супру­же­ского ложа изме­ной и нести крест супру­же­ства до смерти. Сама кон­чина не раз­лу­чает пре­дан­ных друг другу мужа и жену. И как здесь на земле, так и у Пре­стола Божия, во Цар­ствии Небес­ном, они будут сто­ять рука об руку, увен­чан­ные спа­се­нием в награду за веру, вер­ность и любовь!

Не полу­чи­лось у меня, о тер­пе­ли­вые мои чита­тели, ска­зать емко о том, что не объ­ем­лется и жиз­нью. Не пове­дал я вам о глав­ном сек­рете супру­же­ского сча­стья, заклю­ча­ю­ще­гося в том, чтобы мужу обра­щаться с женой все­гда так же бережно и с такой же любо­вью, как и в день вен­ча­ния. Не обмол­вился о том, что девушке, обре­ме­нен­ной мно­же­ством немо­щей и неду­гов, болез­нен­ной и хруп­кой, должно зара­нее полу­чить пол­ное пред­став­ле­ние о тяго­тах заму­же­ства, потому что вына­ши­ва­ние, рож­де­ние детей, как вы помните по пер­вой главе нашей книги, — это насто­я­щий подвиг, тре­бу­ю­щий нема­лых физи­че­ских сил. Не ска­зал, что хри­сти­ан­ский брак, чистый и свя­той, вовсе не знает ника­ких зло­умыш­ле­ний про­тив зача­тия и самих утроб­ных мла­ден­цев, уби­е­ние кото­рых состав­ляет глав­ное пре­ступ­ле­ние нашего вре­мени, вопи­ю­щее на небо об отмще­нии за него. Не посо­ве­то­вал хри­сти­ан­ской девице, прежде чем опре­де­ляться в мыс­лях о заму­же­стве, хотя бы на недельку съез­дить в оби­тель, мона­стырь, дабы не укры­лась от нее ангель­ская стезя — мона­ше­ство — путь пре­вос­ход­ней­ший, о кото­ром вам над­ле­жит еще услы­шать в этой книге.

XVIII. Воспитание детей

Все ли знают, что ска­зала свя­тая пра­ма­терь Ева, когда впер­вые раз­ре­ши­лась от бре­мени чадом своим? “…При­об­рела я чело­века от Гос­пода!” — изрекла тогда пер­вая мать на земле. И если чадо, дитя — от Бога, то и взра­щи­ва­ние, дело вос­пи­та­ния без Божией помощи обой­тись никак не может. Осо­бенно это оче­видно в наше время, быть может, гораздо более труд­ное для вос­пи­та­ния под­рас­та­ю­щего поко­ле­ния, чем преды­ду­щее. И пусть наши чита­тели не удив­ля­ются, что в книгу вклю­чена такая глава. Что может быть инте­рес­нее, чем дан­ный пред­мет, для тех, кто сам еще не вышел из юного воз­раста и явля­ется “объ­ек­том вос­пи­та­ния”? Мы пого­во­рили уже о столь­ких взрос­лых вещах, что отсту­пать, как гово­рится, некуда. И прежде всего хочется ска­зать о посвя­ще­нии наших детей Богу “от чрева матери и от мла­ден­че­ских пелен”. Все дети, конечно же, любимы Своим Созда­те­лем, по биб­лей­скому слову — “Ты, Гос­поди, хра­нишь мла­ден­цев”. И еще: “Ты устроил внут­рен­но­сти мои, и соткал меня во чреве матери моей… Дивны дела Твои”. Но, как то ни уди­ви­тельно, в боль­шой мере от самих роди­те­лей зави­сит, насколько бла­го­дать Божия осе­няет их младенца.

Вы уже зна­ете, какое зна­че­ние в жизни чело­века имеют Таин­ства кре­ще­ния и при­ча­ще­ния Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. О необ­хо­ди­мо­сти про­све­щать све­том кре­ще­ния мла­ден­цев Спа­си­тель ясно сви­де­тель­ствует: “…пустите детей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуйте им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие”. Да и можно ли помыс­лить, чтобы дитя пра­во­слав­ных роди­те­лей оста­ва­лось без осе­не­ния Духом Свя­тым?! Вот почему по обы­чаю на соро­ко­вой день, а в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти и раньше, ново­рож­ден­ный спо­доб­ля­ется рож­де­ния свыше водою и Духом. При­ча­щая малютку по вос­крес­ным дням, в празд­ники, — чем чаще, тем лучше, мы поз­во­ляем Гос­поду и Его живо­тво­ря­щей бла­го­дати все­гда сопре­бы­вать с нашим милым чадом.

Но и от роди­тель­ских сер­дец зави­сит немало. Бывает, что мать при­знает себя пол­но­власт­ной хозяй­кой, вер­ши­тель­ни­цей судьбы соб­ствен­ного дитяти. “Мой ребе­нок, я его родила для себя! И только для себя!” Купая дитя в пото­ках эго­и­сти­че­ской любви, взра­щи­вая его по сво­ему образу и подо­бию, не про­све­щен­ная верой роди­тель­ница сде­лает сына или дочь несчаст­ными. Не при­зна­вая за ребен­ком сво­боды, не видя в нем бого­дан­ной лич­но­сти, она рано или поздно ужас­нется пло­дам нера­зум­ных тру­дов своих. Повзрос­лев, дети таких роди­те­лей не только не испы­ты­вают бла­го­дар­но­сти, но вос­стают на них, ни во что не ста­вят их авто­ри­тет и раз­ры­вают с ними отно­ше­ния, без­жа­лостно рас­се­кая все узы род­ствен­ной любви, кото­рая, к сожа­ле­нию, не была про­све­щена хри­сти­ан­ской мудростью.

Дру­гая мать, хри­сти­анка, еще нося свое дитя в утробе, мыс­ленно посвя­щает его Созда­телю, напо­до­бие древ­них свя­тых жен, пода­рив­ших миру вели­ких пра­вед­ни­ков. Таковы были свя­тая Сарра, супруга пат­ри­арха Авра­ама, пра­вед­ная Ели­за­вета, мать вели­чай­шего из рож­ден­ных женами Про­рока и Кре­сти­теля Гос­подня Иоанна, пра­вед­ная Анна, удо­сто­ив­ша­яся стать мате­рью Пре­бла­го­сло­вен­ной Девы Марии. Все, что мы вве­ряем или вру­чаем Богу, освя­ща­ется как Его соб­ствен­ность и досто­я­ние. Слово “свя­той” на древ­не­ев­рей­ском языке и озна­чает: “взя­тый Богом в удел”. “Гос­поди, — так может помо­литься бла­го­че­сти­вая мать, — Тебе посвя­щаю свое дитя. Да будет бла­го­дать Твоя на нем от чрева моего. При­ими сие дитя в дар от нас греш­ных, постави его на слу­же­ние Себе и да про­сла­вится чрез него на земле имя Свя­тое Твое”. Вы сами чув­ству­ете, дру­зья, какие это серьез­ные и ответ­ствен­ные слова! Сердце под­ска­зы­вает нам, что Бог при­з­рит на этого ребенка и по-осо­бому будет управ­лять его жиз­нью, освя­щая ее Своей бла­го­да­тью. Разу­ме­ется, роди­те­лям над­ле­жит при­ла­гать все силы, дабы взра­щи­вать в ребенке духов­ные каче­ства и доб­ро­де­тели, достой­ные его буду­щего высо­кого при­зва­ния. Мно­гие взрос­лые пони­мают, что дети лишь во вто­рую оче­редь при­над­ле­жат им, а в первую — Все­ми­ло­сти­вому и Все­пре­муд­рому Господу!

Но давайте спу­стимся на землю и загля­нем мыс­лен­ным оком в ту или иную семью: что там тво­рится? Увы, не все­гда кар­тина пред­ста­нет уте­ши­тель­ной. Видим дитя, кото­рое, несмотря на свой малый воз­раст, осо­знает себя гос­по­ди­ном поло­же­ния. Чуть что — зака­ты­вает исте­рики, бро­сает игрушки, валится на пол, дры­гая ногами и руками, истошно вопит, как будто его режут. Что за без­об­ра­зие! А это изба­ло­ван­ный ребе­нок свое­ко­рыстно чего-то доби­ва­ется, непо­сти­жи­мым обра­зом соче­тая мок­рые слезы и сухой рас­чет! “Чем бы дитя ни теши­лось, лишь бы не пла­кало”. Набе­гают мамки, няньки, кудах­чет бабушка, бегая сует­ливо вокруг “вождя крас­но­ко­жих”, как бы мы с вами назвали эту милую детку. Наде­юсь, никто из наших чита­те­лей не узнал в опи­сан­ной сцене стра­ницу из соб­ствен­ной био­гра­фии! Почему же так полу­ча­ется? Видимо, потому, что в семье, едва лишь дол­го­ждан­ный ребе­нок появился, его тот­час сде­лали цен­тром все­об­щего уми­лен­ного вни­ма­ния. Что уди­ви­тель­ного в том, что под­рос­ший малыш почув­ство­вал выгоду сво­его поло­же­ния и сде­лал из этого опре­де­лен­ные выводы, конечно, не путем раз­мыш­ле­ния, а, так ска­зать, по наи­тию, по вну­ше­нию своих при­хо­тей и капризов?

Буду­щие роди­тели! Любовь к ребенку должна быть разум­ной и зря­чей. Во всем потвор­ствуя и пота­кая ему, мы раз­ру­шим в нем нрав­ствен­ное чув­ство, испор­тим его сердце, обре­чем в буду­щем на оди­но­че­ство и отчуж­де­ние от людей; и Гос­подь, при­ста­вив­ший нас к ребенку, как садов­ни­ков к пре­крас­ному рас­те­нию, конечно, спро­сит с нас за то, что оно усохло, не пока­зав миру ни цве­тов, ни пло­дов. Зна­чит, вос­пи­ты­вать нужно так, чтобы ребе­нок, созна­вая себя силь­ным и муже­ствен­ным, учился любить своих роди­те­лей и про­яв­лять, насколько это воз­можно, вни­ма­ние и заботу о всех окру­жа­ю­щих его людях. Пре­красно ска­зано, но как это сде­лать? Пусть ребе­нок при­вы­кает, что он — вовсе не самый глав­ный член семьи. Пусть, войдя в отро­че­ский воз­раст, осо­знает себя помощ­ни­ком мамы. С вели­ким удо­воль­ствием он будет выпол­нять пору­чен­ное ему дело, ощу­щая себя уже взрос­лым. Уборка ли квар­тиры, при­го­тов­ле­ние пищи, стирка и гла­же­нье белья — в любом заня­тии мы най­дем для чада работу, вполне доступ­ную его неве­ли­ким силен­кам и дет­скому уму.

Если обра­титься к ухо­дя­щему кре­стьян­скому рус­скому быту или к опыту совре­мен­ных мно­го­дет­ных семей (а они, как пра­вило, пра­во­слав­ные), то там дело вос­пи­та­ния постав­лено лучше всего. Стар­шие дети помо­гают млад­шим, при­вы­кая к дея­тель­ной любви и вни­ма­нию. Все у детей общее, завист­ники же, жадины, ябеды — менее всего в почете! Как было бы хорошо, если бы мы и наши дети не знали слов: “Мне хочется, я хочу, я не хочу!..”

Муд­рые и любя­щие роди­тели со стро­го­стью отве­тят малышу, едва лишь только он нач­нет про­яв­лять свое­во­лие: “Богу это неугодно! Делай-ка лучше то, что тебе велено, и будет хорошо”.

Между про­чим, совсем не худо зна­ко­мить под­рас­та­ю­щее поко­ле­ние с поня­тием поста и пост­ного вре­мени. Наде­юсь, боль­шин­ство наших чита­те­лей ведают, почему среда и пят­ница — дни свя­тые, тре­бу­ю­щие воз­дер­жа­ния от ско­ром­ной, то есть не пост­ной, пищи. В среду Гос­подь Иисус Хри­стос был пре­дан Иудой, а в пят­ницу рас­пят на Кре­сте. Испо­кон века хри­сти­ане в эти дни, равно как и в четыре мно­го­днев­ных поста (перед празд­ни­ками Рож­де­ства Хри­стова, Пасхи, днем свя­тых Апо­сто­лов Петра и Павла и Успе­нием, бла­жен­ной кон­чи­ной Божией Матери), воз­дер­жи­ва­ются от мяс­ного и молоч­ного. Может быть, малым детям и трудно соблю­дать пост во всей стро­го­сти, но учиться воз­дер­жи­ваться от сла­до­стей и всего того, что они назы­вают “вкус­нень­ким”, — более чем полезно! А уж не смот­реть в эти дни теле­ви­зор (коль роди­тели от него вообще не изба­ви­лись) Сам Бог велит! Мне известны семьи, в кото­рых дети пост­ни­чают наравне со взрос­лыми, желая этого по тре­бо­ва­нию соб­ствен­ной сове­сти. Взрос­лые знают, как плохо быть рабом желудка. С юных лет зна­ко­мясь с извест­ным воз­дер­жа­нием, мы учимся гос­под­ство­вать над телом, даруя душе желан­ную ей свободу.

Совсем неспра­вед­ливо было бы лишить наших деток сча­стья молиться и слу­шать Свя­щен­ное Писа­ние! Пра­вильно посту­пают те мамы, кото­рые, совер­шая корм­ле­ние мла­ден­цев гру­дью, напе­вают в это время Архан­гель­ское при­вет­ствие Божией Матери, изшед­шее из уст Небо­жи­теля: “Бого­ро­дице Дево, радуйся, Бла­го­дат­ная Марие, Гос­подь с Тобою; бла­го­сло­венна Ты в женах и бла­го­сло­вен плод чрева Тво­его, яко Спаса родила еси душ наших!” Вот что зна­чит, по ста­рин­ному доб­рому выра­же­нию, “всо­сать бла­го­че­стие с моло­ком матери”! И точно, слова чуд­ной молитвы освя­щают ребенка, и мир Божий почи­вает на нем. Гово­рят, что гораздо лучше почи­тать над малень­ким, кото­рый никак не может уснуть, главу из Еван­ге­лия или избран­ные молитвы, нежели часами тря­сти кро­ватку. Весьма мудро поме­стить в дет­ской боль­шой образ Хри­ста и Бого­ма­тери, чтобы глазки мла­денца при­вы­кали к свя­тыне и он чув­ство­вал на себе взор Той, кото­рая ближе к нам, чем род­ная мама. Ведь глав­ное — вос­пи­тать в наших детях ощу­ще­ние Божи­его вез­де­при­сут­ствия, все­ве­де­ния и все­мо­гу­ще­ства Гос­подня. Это свя­тое состо­я­ние име­ну­ется, как мы пом­ним, стра­хом Божиим.

Одна­жды, будучи уже свя­щен­ни­ком, я позна­ко­мился с пожи­лой бла­го­че­сти­вой жен­щи­ной, кото­рая про­жила пра­вед­ную жизнь. Согла­си­тесь, в наше время — это ред­кость. “А как же так полу­чи­лось, что грехи обо­шли вас сто­ро­ной?” — спро­сил я с инте­ре­сом. “Да вы зна­ете, батюшка, я все­гда боя­лась Бога”, — со свет­лой улыб­кой при­зна­лась она. “А как это — бояться Бога?” — задал я ей вопрос с живым инте­ре­сом. “А вот как. Была я совсем малень­кой, лет четы­рех-пяти. Лежала на печке, а мама внизу чем-то по хозяй­ству зани­ма­лась. У нас все­гда дома лам­падка горела перед ико­ной Спа­си­теля. Я мамочку и спра­ши­ваю: “А почему мне Боженька паль­чи­ком гро­зит?” Ведь вы, батюшка, зна­ете, как Гос­подь пра­вой рукой на ико­нах бла­го­слов­ляет? Мамочка и отве­чает: “Боженька все видит и тебе гре­шить запре­щает”. Я поду­мала, да как это Боженька может все видеть? Дай-ка я спря­чусь под оде­яло, а потом сквозь малень­кую щелочку посмотрю — а Боженька в это время и отвер­нется! Ска­зано — сде­лано. Спря­та­лась под оде­яло, сде­лала дырочку, смотрю сквозь нее… А Боженька-то на меня смот­рит, да паль­чи­ком все гро­зит: “Маня, не греши!” С тех пор я и боюсь Гос­пода, молюсь Ему, а гре­хов избе­гаю”, — закон­чила свой нехит­рый рас­сказ собеседница.

Вели­кий вос­пи­та­тель рус­ского народа пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил, что без страха Божи­его, чув­ства вез­де­при­сут­ствия Небес­ного Отца невоз­можно взрас­тить нрав­ствен­ную лич­ность, при­вить сердцу доб­ро­де­тели Хри­стовы. Тот, кто при­вык все делать пред лицом Божиим, нико­гда не посмеет огор­чать Созда­теля даже худыми помыслами.

Дай Гос­поди, и нам, и нашим детям бла­го­го­веть пред Тобой, хра­нить себя от зла, по вели­кой мило­сти Твоей!

XIX. Монашество

Испол­ним же обе­щан­ное, дру­зья, и рас­ска­жем вам, с Божией помо­щью, о том пре­вос­ход­ней­шем пути, кото­рый свя­той Иоанн Зла­то­уст име­нует выс­шим вся­ких похвал. “Знай, воз­люб­лен­ный, — гово­рит он, — что брак есть доб­ро­де­тель, достой­ная удив­ле­ния, но для дев­ства, мона­ше­ства, у меня едва лишь най­дутся слова, ибо это ангель­ский род жительства”.

Инте­ресно, что при слове “мона­стырь” у нецер­ков­ного чело­века воз­ни­кают самые при­чуд­ли­вые пред­став­ле­ния, менее всего соот­не­сен­ные с истин­ным поло­же­нием вещей. Объ­яс­ня­ется это поня­ти­ями, навя­зан­ными нам свет­ской худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­рой. Часто ее авторы, весьма поверх­ностно зна­ко­мые с духов­ной жиз­нью, а уж с мона­ше­ской тем паче, опи­сы­вают мона­стырь в общих чер­тах, выстав­ляя его как при­ста­нище разо­ча­ро­ван­ных двор­цо­вой жиз­нью кур­ти­за­нок или зара­жен­ных всеми смерт­ными гре­хами лука­вых дея­те­лей в сута­нах и капю­шо­нах, при­ни­ма­ю­щих самое небла­го­вид­ное уча­стие в интри­гах и похож­де­ниях глав­ных героев этих про­из­ве­де­ний. Спра­вед­ли­во­сти ради ска­жем, что боль­шин­ству рус­ских клас­си­че­ских писа­те­лей это не свой­ственно. Перу Досто­ев­ского и Лес­кова при­над­ле­жат образы ино­ков, в опре­де­лен­ной сте­пени схо­жие с ори­ги­на­лом и вошед­шие в сокро­вищ­ницу миро­вой литературы.

Впро­чем, оста­вим в сто­роне лите­ра­тур­ные изыс­ка­ния и воз­вра­тимся к жизни, кото­рая един­ственно и состав­ляет пред­мет этой книги.

Ска­жем сразу, искать мона­ше­ства подо­бает из любви ко Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту и из жела­ния бес­пре­пят­ственно уго­ждать Ему, что бывает не совсем удобно чело­веку, живу­щему в миру и обре­ме­нен­ному мно­же­ством житей­ских попечений.

Осно­во­по­ла­га­ю­щими для мона­ше­ства счи­та­ются Еван­гель­ские слова Хри­ста Спа­си­теля, ска­зан­ные неко­ему бога­тому юноше: “…пойди, все, что име­ешь, про­дай и раз­дай нищим, и будешь иметь сокро­вище на небе­сах; и при­ходи, после­дуй за Мною…” Спа­се­ние души обре­та­ется, с Божией помо­щью, и среди шум­ного мира, но духов­ное совер­шен­ство, стя­жа­ние бла­го­дати Свя­того Духа в воз­мож­ной для чело­века пол­ноте, тес­ней­шее еди­не­ние с Иску­пи­те­лем через непре­стан­ную молитву и укра­ше­ние души Хри­сто­выми доб­ро­де­те­лями — пре­иму­ще­ственно дости­га­ется в уда­ле­нии от мир­ских жилищ, за бла­го­дат­ными сте­нами оби­те­лей, а лучше ска­зать, в монашестве.

Помню, как, только-только встав на путь веры, еще неосве­дом­лен­ным в духов­ных вопро­сах юно­шей, я посе­тил извест­ный вся­кому рус­скому пра­во­слав­ному хри­сти­а­нину Пюх­тиц­кий жен­ский мона­стырь во имя Успе­ния Божией Матери. Все было пора­зи­тельно в этой неве­до­мой мне дотоле пре­крас­ной стране. Див­ная при­рода (эта оби­тель нахо­дится в Эсто­нии), покры­тые зеле­нью холмы, бере­зо­вые рощи, све­жий и насы­щен­ный аро­ма­тами трав, све­же­вы­ко­шен­ного сена воз­дух, что име­ну­ется по-сла­вян­ски “бла­го­рас­тво­ре­нием воз­ду­хов”. Огром­ный собор, сияв­ший чисто­той, так что даже совестно было сту­пать по выскоб­лен­ному и вымы­тому камен­ному полу. Пре­крас­ное пение, состав­лен­ное из чистых жен­ских голо­сов, уди­ви­тель­ных по ясно­сти и про­ник­но­вен­но­сти зву­ча­ния. Всего не опи­шешь. Но насто­я­щим откро­ве­нием для меня были лица, не знаю, послуш­ниц или мона­хинь, это не так важно. С тех пор про­шло уже, навер­ное, больше пят­на­дцати лет, а сердце до сих пор хра­нит память о том не пере­да­ва­е­мом сло­вом впечатлении.

Нас встре­тила мона­стыр­ская сестра, кото­рой пору­чено было накор­мить в тра­пез­ной только что при­быв­ших палом­ни­ков. Я вдруг понял, что нико­гда прежде не видел такого свет­лого, как бы изнутри про­ни­зан­ного све­том лица. Это была не дежур­ная при­вет­ли­вость офи­ци­антки или стю­ар­дессы, но нечто совер­шенно иное. Скром­ная улыбка дышала такой про­сто­той и чисто­той, что сразу же захо­те­лось опу­стить глаза. Так бывает, когда смот­ришь на солнце и поне­воле отво­ра­чи­ва­ешься. Ее обра­ще­ние, непод­дельно доб­ро­же­ла­тель­ное и сер­деч­ное, вме­сте с тем было, насколько я сей­час пони­маю, более чем цело­муд­рен­ным. Кратко ска­зать, эта сестра пока­за­лась мне суще­ством из иного мира, чело­ве­ком, к кото­рому не может при­стать ника­кая житей­ская грязь, суета или лукав­ство. Бла­го­дарю и поныне Матерь Божию, что Она пока­зала мне под­лин­ную кра­соту жизни во Христе!

Теперь-то мне совер­шенно ясно, что мона­ше­ство — это явле­ние не от ущерба, не от ску­до­сти, как думают ничего не видев­шие соб­ствен­ными гла­зами и судя­щие обо всем пона­слышке. Нет! Ино­че­ская жизнь есть явле­ние бла­го­дат­ное и гар­мо­нич­ное, пока­зы­ва­ю­щее, каким бла­го­род­ством и кра­со­той Тво­рец почтил наше бого­по­доб­ное естество!

Чув­ству­ю­щему вле­че­ние к ангель­ской жизни пред­стоит долго испы­ты­вать себя: пона­чалу еще живя в миру, но не по-мир­ски, а затем в подвиге послуш­ни­че­ства уже в мона­стыр­ских сте­нах. Выпол­няя воз­ло­жен­ные на него обя­зан­но­сти, исправно посе­щая бого­слу­же­ние, читая мона­ше­ское молит­вен­ное пра­вило, послуш­ник зна­ко­мится с укла­дом мона­стыр­ской жизни и про­сит у Гос­пода и Божией Матери укреп­ле­ния сил и реши­мо­сти слу­жить Им в без­бра­чии, нес­тя­жа­нии (то есть отре­че­нии от вся­кого иму­ще­ства) и совер­шен­ном послу­ша­нии. Эти три обета при­но­сятся при постриге в монахи, при­чем постри­жен­ник вме­сте с мона­ше­ским оде­я­нием полу­чает и новое имя, как будто бы рож­да­ется во вто­рой раз! Мно­гие гово­рят о том уди­ви­тель­ном пре­об­ра­же­нии, кото­рое свер­ша­ется с чело­ве­ком во время пострига! Перед вами уже не ста­рый ваш зна­ко­мый (так рас­ска­зы­вают знав­шие монаха до поступ­ле­ния в оби­тель), а ангел! В длин­ном чер­ном оде­я­нии, с горя­щей све­чой в одной руке, с дере­вян­ным кре­стом в дру­гой, в кло­буке, осо­бом голов­ном уборе, и нис­пус­ка­ю­щейся вол­нами ман­тии — это уже иное суще­ство! Пер­вые несколько дней ново­по­стри­жен­ный про­во­дит в алтаре, еже­дневно при­ча­ща­ясь Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, в знак духов­ного брака с Жени­хом души — Хри­стом Иску­пи­те­лем. Отныне глав­ное жиз­нен­ное дело монаха — непре­стан­ная пока­ян­ная Иису­сова молитва, та самая молитва, неспеш­ное и вни­ма­тель­ное про­из­не­се­ние кото­рой мало-помалу при­во­дит к очи­ще­нию от стра­стей и все­ле­нию бла­го­дати Божией в сердце подвиж­ника. Молится ли инок за бого­слу­же­нием в храме, выпол­няет ли тру­до­вое послу­ша­ние, идет ли на тра­пезу, воз­вра­ща­ется ли после нее — с его уст не должно схо­дить дет­ское, искрен­нее, бла­го­го­вей­ное при­зы­ва­ние слад­чай­шего имени Иску­пи­теля: “Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй мя (меня) греш­ного!” Много ждет муже­ствен­ного уче­ника Хри­стова скор­бей, бед и испы­та­ний, мучи­тельна под­час будет борьба с гре­хом, гнез­дя­щимся в глу­би­нах нашего сердца, не сразу, не вдруг дару­ется ему под­лин­ное очи­ще­ние и пре­об­ра­же­ние души, но с помо­щью Своих Небес­ных Роди­те­лей — Гос­пода и Его Пре­чи­стой Матери — он взой­дет тер­ни­стой, зато бла­го­дат­ной сте­зей к духов­ному совер­шен­ству! И веро­ятно, такому иноку не бла­го­слов­лено будет напи­сать книгу, участ­во­вать в вели­ких обще­ствен­ных собы­тиях или иным каким обра­зом запе­чат­леть свое имя на скри­жа­лях исто­рии, да и не для этого он при­ни­мал монашество…

Может слу­читься, что в один пре­крас­ный день какой-либо юноша, то ищу­щий веры, то бори­мый сомне­нием, ока­жется в оби­тели и нена­ро­ком взгля­нет на сми­рен­ного слу­жи­теля Хри­стова, испол­ня­ю­щего, как все­гда совест­ливо и молит­венно, свое буд­нич­ное послу­ша­ние, — и оза­рен­ный све­том Божией бла­го­дати, почи­ва­ю­щей на подвиж­нике пока­я­ния, моло­дой чело­век вдруг ура­зу­меет Еван­гель­ские слова: “Вы — свет мира… И, зажегши свечу, не ста­вят ее под сосу­дом, но на под­свеч­нике, и све­тит всем в доме. Так да све­тит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небесного”.

Если бы вы спро­сили меня: “А в какую оби­тель нам лучше всего съез­дить, чтобы соб­ствен­ными гла­зами убе­диться в ска­зан­ном и полу­чить пред­став­ле­ние о мона­стыр­ской жизни уже не с чужого сви­де­тель­ства, а из лич­ного опыта?” — я бы при­пом­нил ста­рин­ную рус­скую бла­го­че­сти­вую при­сказку: “Коль не хочешь быть упрям, отплы­вай на Валаам, а не хочешь быть суров, отправ­ляйся-ка в Саров. Хочешь быть опыт­ным — поез­жай в Оптину”. Много, по мило­сти Божией, воз­рож­дено ныне на Руси слав­ных мона­сты­рей. Что каса­ется меня, я вына­ши­ваю мысль после напи­са­ния нашей с вами книги (а про­ти­во­по­лож­ный берег уже виден!) — посе­тить Сера­фимо-Диве­ев­скую жен­скую оби­тель, что нахо­дится непо­да­леку от Сарова и Арза­маса, в послед­нем, чет­вер­том, на земле уделе Божией Матери. По сви­де­тель­ству пре­по­доб­ного Сера­фима, Царица Небес­ная Сама каж­дый Божий день обхо­дит Свои вла­де­ния и обе­щает всем, кто с верой посе­тит это место, вели­кую бла­го­дать Свою…

XX. Болезни и скорби

Вни­ма­тель­ные наши чита­тели пом­нят, какой вопрос мы зада­вали им, повест­вуя о пер­вых невин­ных сле­зах ново­рож­ден­ного мла­денца. Несо­мненно, что с ними сопря­жена тайна чело­ве­че­ского бытия на земле. О чем пла­чет мла­де­нец, выйдя из чрева матери, что он тужится выра­зить своим жалоб­ным и над­рыв­ным сте­на­нием? Не пред­чув­ствует ли он те самые болезни и скорби, кото­рые стали при­сущи чело­ве­че­ству с тех пор, как наш общий пра­о­тец Адам, согре­шив, уте­рял рай­ское бла­жен­ство, а семя греха про­никло в сердца всех его потом­ков и соде­лало их смерт­ными? А может быть, дитя, только что появив­ше­еся на свет Божий, выра­жает сво­ими сле­зами нужду в Иску­пи­теле, Гос­поде Иисусе Хри­сте, кото­рый и вопло­тился, чтобы оте­реть вся­кую слезу с очей рабов Своих и, побе­див грех и смерть, воз­вра­тить им бла­го­дат­ное бес­смер­тие? Нако­нец, не желает ли пер­во­днев­ное дитя пове­дать всем, что един­ствен­ный путь в Небес­ное Оте­че­ство есть пока­я­ние? “Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся”, — под­твер­ждает правоту этих вещих слез Слово Божие.

Как бы то ни было, но скорби — неиз­мен­ный спут­ник всех, кто рож­ден на земле мате­рью, — по пре­муд­рому Про­мыслу Божию обра­щены Хри­стом в спа­си­тель­ное лекар­ство, вра­чу­ю­щее недуги греш­ного чело­ве­че­ского сердца.

Мно­гие из Еван­гель­ских собы­тий имеют отно­ше­ние ко всем нам. Вы зна­ете, что Хри­стос Спа­си­тель был рас­пят на горе Гол­гофе, нахо­див­шейся близ Иеру­са­лима. А по обе сто­роны от Гос­пода тер­пели муче­ния на своих кре­стах два раз­бой­ника, осуж­ден­ные за без­за­ко­ния. Гово­рят, что эти двое сим­во­ли­зи­руют весь чело­ве­че­ский род. Один, рас­пя­тый ошуюю, то есть слева, хулил и поно­сил Хри­ста вме­сте со сто­яв­шими у под­но­жия Кре­ста ослеп­лен­ными зло­бой книж­ни­ками и фари­се­ями. А дру­гой (его назы­вают бла­го­ра­зум­ным), рас­пя­тый одес­ную, справа, пора­жен­ный Боже­ствен­ным вели­чием и кро­то­стью Стра­дальца, ура­зу­мел, что это был не подоб­ный им греш­ник, но Сам Иску­пи­тель, Мес­сия, и вос­клик­нул с вели­кой верой: “Помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое!” Он удо­сто­ился обе­то­ва­ния Хри­ста: “Ныне же будешь со Мною в раю”. Вскоре рим­ские воины обоим раз­бой­ни­кам пере­били голени, и они испу­стили дух. Один, озлоб­лен­ный хули­тель Гос­пода, сме­нил вре­мен­ные стра­да­ния на веч­ные, а дру­гой, раз­бой­ник бла­го­ра­зум­ный, пер­вым из всех людей вошел в рай и стал граж­да­ни­ном Небес­ного Иеру­са­лима в награду за веру и глу­бо­кое пока­я­ние во гре­хах своих.

Нет на земле чело­века, вовсе чуж­дого стра­да­ний. Бог, из любви к поги­ба­ю­щим созда­ниям, стал чело­ве­ком и, невин­ный, взо­шел на Крест, при­нес Себя в жертву за грехи людей, испив чашу стра­да­ний, кото­рую дол­жен бы пить каж­дый из нас. Искуп­ле­ние свер­ши­лось! Ныне вос­крес­ший Хри­стос каж­дому подает чрез веру, пока­я­ние и кре­ще­ние живо­тво­ря­щую бла­го­дать Свя­того Духа. Те стра­да­ния, кото­рые раньше были безыс­ход­ными, ибо окан­чи­ва­лись смер­тью и соше­ствием всех людей во ад, теперь, после смерти и вос­кре­се­ния Хри­ста, взяв­шего на Себя все наши недуги, болезни и скорби, соде­ла­лись сред­ством к веч­ному спа­се­нию. Облег­чен­ные Хри­стом, умяг­чен­ные бла­го­да­тью Духа Свя­того, они слу­жат на земле испы­та­нием нашей веры и вер­но­сти Небес­ному Отцу. Бог — не винов­ник наших стра­да­ний, но мы соб­ствен­ными руками сози­даем тот жиз­нен­ный крест, кото­рый каж­дому из нас подо­бает нести с вели­ким тер­пе­нием и бла­го­дар­но­стью Богу за Его все­гдаш­нюю помощь.

Нет навер­ное, на земле уча­сти страш­нее, нежели ропот, подоб­ный хуле раз­бой­ника, рас­пя­того слева от Гос­пода. Нака­зан­ный спра­вед­ливо, имея на сове­сти нерас­ка­ян­ные грехи, он озло­бился, и оттого муче­ния его стали непе­ре­но­си­мыми. Вме­сто того, чтобы обра­титься в мольбе к Небес­ному Богу с пока­я­нием, раз­бой­ник допу­стил еще один ужас­ный грех — поху­лил невин­ного Созда­теля! После этого душа его совер­шенно помра­чи­лась и доб­ро­вольно соде­ла­лась плен­ни­цей ада. Да изба­вит нас Мило­серд­ный Гос­подь от такого конца.

Вот почему, доро­гие и бла­го­че­сти­вые чита­тели, нико­гда, ни при каких обсто­я­тель­ствах, даже самых тра­гич­ных, не будем допус­кать и тени недо­воль­ства или ропота на Про­мысл Все­ми­ло­сти­вого Бога. Как бы нам под­час ни было тяжело, томи­тельно и больно — да не теряем надежды. Но обра­тим мыс­лен­ный взор на рас­пя­того за нас Иску­пи­теля с дет­ской моль­бой: “Гос­поди, достой­ное при­емлю за грехи свои, но про­сти, помоги и помяни меня во Цар­ствии Своем!” С глу­бо­кой верой и креп­кой надеж­дой про­из­не­сем эти слова — и при­дут на сердце мир и отрада. Сам Гос­подь облег­чает скорби Своей спа­си­тель­ной бла­го­да­тью. Утвер­димся в молитве: “Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй мя (меня) греш­ного!” — и ощу­ще­ние безыс­ход­но­сти рас­се­ется, как дым, нам дано будет осо­знать бли­зость Хри­ста и ура­зу­меть смысл пре­тер­пе­ва­е­мых стра­да­ний. При­бег­нем к неис­ся­ка­е­мому источ­нику муд­ро­сти и под­лин­ного бого­ве­де­ния, нашим рус­ским посло­ви­цам и народ­ным изре­че­ниям. “Чем глубже скорбь, тем ближе Бог”. Дей­стви­тельно, бывает, что огру­бев­шее чело­ве­че­ское сердце упо­доб­ля­ется пере­сох­шей и рас­трес­кав­шейся почве, кото­рая уже не спо­собна впи­тать в себя дож­де­вую влагу. В таких слу­чаях надобна кирка или мотыга, силь­ными уда­рами кото­рой зем­ле­де­лец сумеет раз­рых­лить и раз­мяг­чить землю, сде­лав­шу­юся кам­нем. И Небес­ный Врач наш, “не жела­ю­щий смерти греш­ника, но только бы тому обра­титься и быть живым”, упо­треб­ляет ино­гда такой Боже­ствен­ный заступ, кото­рый мы име­нуем на земле скор­бью. Наш народ назы­вал раньше болезнь “посе­ще­нием Божиим”. Когда раз­бил тебя недуг и вне­запно ты забо­лел, лишился обыч­ной для тебя жиз­не­де­я­тель­но­сти, не ропщи: “За что и почему со мной это слу­чи­лось?” Не тре­буй, друже, отчета у Гос­пода, но лучше сми­рись под Его креп­кой рукой. Найди в себе муд­рость и муже­ство воз­бла­го­да­рить Созда­теля в этот час, и Он не оста­вит тебя без вспо­мо­же­ния. Тот же, кто иссле­дует глу­бины сове­сти своей, нахо­дит и сокро­вен­ную при­чину про­ис­хо­дя­щего с ним.

Мы, свя­щен­ники, знаем, какая реши­тель­ная и вме­сте бла­го­твор­ная пере­мена совер­ша­ется с боля­щим! Еще вчера он и думать не хотел о Боге, пока­я­ние счи­тал чем-то несе­рьез­ным, а о гре­хах своих гово­рил лишь в шутку. А сего­дня и кается, и молится, и постится, бла­го­уго­ждает Сво­ему Вла­дыке, осо­знав в еди­но­ча­сье, что в Его руках — наша жизнь и выздоровление!

Итак, скорби глу­боко сми­ряют чело­ве­че­скую гор­дыню, вытрав­ляют из нас само­до­воль­ство, над­мен­ность и воз­вра­щают нам бла­жен­ное, радост­ное, дет­ское состо­я­ние души — созна­ние соб­ствен­ной немощи, а вме­сте и дерз­но­вен­ную веру, что Все­лю­бя­щий Отец не оста­нется непре­клон­ным и в ответ на наше пока­я­ние, испо­ве­да­ние и сми­рен­ную молитву подаст со вре­ме­нем и облегчение.

Боль­шие и малые непри­ят­но­сти, скорб­ные обсто­я­тель­ства нашей жизни попус­ка­ются Богом и для нашего испы­та­ния. Вся­кого испы­ты­вает Гос­подь, и пра­вед­ного, и греш­ного — одного, чтобы утвер­дить в доб­ром рас­по­ло­же­нии души и увен­чать вен­цом тер­пе­ния, дру­гого — для вра­зум­ле­ния и осо­зна­ния своих грехов.

“Гос­поди, бла­го­дарю Тебя за все, что у меня есть, и три­жды — за то, чего у меня нет”. Поис­тине пре­муд­рая молитва! Бла­го­да­ре­ние и за бла­гое, и за скорб­ное в нашей жизни есть вели­кая доб­ро­де­тель. Если не хочешь болеть — сам не вреди себе по лег­ко­мыс­лию или неосто­рож­но­сти и больше бла­го­дари Гос­пода за бес­цен­ный дар здо­ро­вья. Те из наших чита­те­лей, кото­рые уже почтенны воз­рас­том, согла­сятся со мной: мы начи­наем вспо­ми­нать о здо­ро­вье боль­шей частью тогда, когда его поте­ряли. “Что имеем — не хра­ним, поте­рявши — пла­чем”. Посему не упус­кай ни одного дня, чтобы побла­го­да­рить Гос­пода за Его вели­кие дары: юно­сти, кре­по­сти, здо­ро­вья. И Он, увидя при­зна­тель­ную и бла­го­го­вей­ную душу, при­ба­вит тебе от Своих щед­рот, укре­пит и душу и тело, ука­зав, как лучше рас­по­ря­диться всем этим богат­ством во славу Божию и с поль­зой для людей.

Если же болезнь не остав­ляет, не уны­вай, но чаще повто­ряй такую молитву: “Гос­поди поми­луй, Гос­поди про­сти, помоги мне, Боже, крест мой доне­сти!” Умуд­рен­ные Духом Свя­тым настав­ники бла­го­че­стия сви­де­тель­ствуют, что в наши труд­ные вре­мена хри­сти­ане пре­иму­ще­ственно спа­са­ются мире­нием, тер­пе­нием скор­бей и бла­го­да­ре­нием. Болезнь, пре­тер­пе­ва­е­мая с бла­го­да­ре­нием, вме­ня­ется в муче­ни­че­ство и хода­тай­ствует о веч­ном спа­се­нии тер­пе­ливца на небесах.

“Пре­тер­пев­ший до конца, тот спа­сется”, — бла­го­слов­ляет нас Спа­си­тель на выдержку и бла­го­ду­шие. Послед­нее заклю­ча­ется в том, чтобы видеть во всех, даже скорб­ных обсто­я­тель­ствах, свет­лую сто­рону и уте­шать себя тем, что ничего не свер­ша­ется с нами без воли Божией. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, пра­вед­ник XIX века, гово­рил: оби­лие скор­бей для хри­сти­а­нина — несо­мнен­ный знак избран­ни­че­ства Божия и мило­сти Гос­под­ней к человеку.

Пре­мудро устро­ено Богом, что жизнь наша не бывает соткана только из радо­стей или исклю­чи­тельно из скор­бей. Но радость сме­няет скорбь, а вслед за скор­бью при­хо­дит и уте­ше­ние. Как бы то ни было, будем учиться все при­ни­мать с бла­го­дар­но­стью, памя­туя, что без воли Божией ни еди­ный волос не упа­дет с головы нашей.

О тер­пе­нии скор­бей, веду­щих к очи­ще­нию души, напи­саны, дру­зья мои, целые книги. И мне невоз­можно исчер­пать все, что отно­сится к этому пред­мету. Пред­видя неко­то­рые ваши вопросы, поста­ра­юсь в несколь­ких крат­ких пред­ло­же­ниях отве­тить на них. При­вожу эти ответы не от себя, не от сво­его то есть ума, а сооб­ра­зу­ясь со Свя­щен­ным Писа­нием и изре­че­ни­ями свя­тых отцов.

Не иску­шай Гос­пода тво­его и береги свое здо­ро­вье для слу­же­ния Богу и ближним.

Врача не отвра­щайся, но прежде чем лечиться, помо­лись Богу, дабы Он бла­го­сло­вил ум и руки его на успеш­ное врачевание.

Ино­гда недуги детей слу­жат к обли­че­нию и вра­зум­ле­нию греш­ных роди­те­лей. Роди­тель­ское пока­я­ние и исправ­ле­ние жизни — залог бла­го­по­лу­чия их чад.

Бывает, что Гос­подь заби­рает из зем­ной жизни невин­ных мла­ден­цев, избав­ляя их от гре­хов юно­сти и даруя им дерз­но­вен­ное пред­сто­я­ние Пре­столу Божию.

Много тайн у Гос­пода — и иные вопро­ше­ния наши най­дут раз­ре­ше­ние лишь в день Страш­ного Суда. “Что Бог тво­рит, никому не гово­рит”. “Пре­муд­рость Выш­него Творца не нам иссле­до­вать и мерить, сми­рен­ным серд­цем будем верить и тер­пе­ливо ждать конца”.

Как тает горя­щая свеча на под­свеч­нике, так при­бли­жа­ется к сво­ему концу и зем­ная жизнь наша. И чем ближе к ста­ро­сти, тем больше немо­щей и неду­гов под­кра­ды­ва­ется к нам. Хорошо зная это, бого­муд­рый царь Давид молился Живому Богу: “Не отвергни меня во время ста­ро­сти; когда будет оску­де­вать сила моя, не оставь меня!”

Поже­лаем же себе и друг другу, о чита­тели наши, ста­ро­сти масти­той, если Гос­подь даст дожить нам до пре­клон­ных лет. Пусть тогда наши седины будут сви­де­тель­ством не только пре­клон­ного воз­раста, но и умуд­рен­но­сти от бла­го­дати Духа Святого.

Помоги нам. Мило­серд­ный Созда­тель, так разумно рас­по­ря­диться крат­кими днями жизни нашей, чтобы пока­я­нием и молит­вой побе­дить злые стра­сти, вос­ста­ю­щие на нас, войти в меру воз­раста Хри­стова и достиг­нуть бла­жен­ного бес­стра­стия. Не попу­сти, Гос­поди, стар­че­ским немо­щам тогда столь воз­гос­под­ство­вать над нами, чтобы они стали пре­пят­ствием к бла­го­уго­жде­нию и слу­же­нию Тебе. Сохрани нам ясное разу­ме­ние и бод­рость сердца, укрепи телес­ные члены наши, да пора­бо­таем Тебе до дней послед­них в пока­я­нии и вере, радо­сти и любви, и помяни нас, когда при­и­дешь во Цар­ствие Твое. Аминь.

XXI. Спешите делать добро!

Вре­за­лась в мою память одна встреча, о кото­рой я обя­за­тельно хочу вам рас­ска­зать. Еще совсем моло­дым батюш­кой мне при­шлось посе­тить дом пре­ста­ре­лых, каких в сто­лице немало. Под­няв­шись на нуж­ный мне этаж, я шел по кори­дору, разыс­ки­вая тяже­ло­боль­ную лежа­чую пожи­лую жен­щину, кото­рая хотела при­ча­ститься Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Она была еще в созна­нии и, со сле­зами поис­по­ве­до­вав­шись, при­няла Свя­тые Дары. Лицо ее про­свет­лело, и крот­кая хри­сти­анка отки­ну­лась на подушку с види­мым облег­че­нием. Она веро­вала, что Сам Гос­подь посе­тил ее. Дробно кре­стясь, при­част­ница повто­ряла: “Слава Тебе, Гос­поди!” Такой я ее и оста­вил, уте­шив сло­вами о мило­сти к нам Создателя.

Но уйти сразу из оби­тели печали у меня не полу­чи­лось. Про­сто невоз­можно было про­хо­дить мимо ком­нат, из глу­бины кото­рых на свя­щен­ника гля­дели оби­та­тель­ницы дома пре­ста­ре­лых, кто с пони­ма­нием и ува­же­нием, кто с дет­ской радо­стью и выра­жен­ным жела­нием тот­час испо­ве­даться и при­ча­ститься, а кто с внут­рен­ним холо­дом и даже отчуж­де­нием (хотя таких было немного). Бесе­дуя с бабуш­ками (по воз­расту при­хо­дился им пра­вну­ком) и рас­спра­ши­вая их о про­жи­том, я осо­зна­вал, как непо­сти­жима чело­ве­че­ская судьба, нахо­дя­ща­яся един­ственно в руках Божиих. А еще меня пора­жало душев­ное богат­ство сер­дец, кото­рые откры­ва­лись на испо­веди. Пой­мал тогда себя на мысли, что, пожа­луй, ныне не встре­тишь у моло­дежи подоб­ной боязни греха, отвра­ще­ния от вся­кого непра­вед­ного, нехо­ро­шего поступка. “Да, были люди в наше время, не то, что нынеш­нее племя: бога­тыри — не вы!”

Вели­кий это дар — быть свя­щен­ни­ком и иметь воз­мож­ность вот так бесе­до­вать с людьми, кото­рые, пере­би­рая веха за вехой свою мно­го­труд­ную жизнь, обра­ща­ются не к тебе, но ко Гос­поду, сто­я­щему рядом с тобой, недо­стой­ным Его слу­жи­те­лем! И только через часа пол­тора, испы­ты­вая внут­рен­нее удо­вле­тво­ре­ние и радость от созна­ния важ­но­сти выпол­нен­ного дела, нако­нец собрал свой свя­щен­ни­че­ский чемо­дан­чик и наме­ре­вался уже напра­виться к лифту. (Вот я и при­бли­зился к глав­ному в моем рас­сказе.) Навстречу мне по кори­дору кати­лась неболь­шая тележка, на кото­рой обычно раз­во­зят по пала­там еду. Было как раз обе­ден­ное время. Тележку под­тал­ки­вала очень пожи­лая жен­щина, как мне пока­за­лось, лет вось­ми­де­сяти, а может быть, и более того. Пере­дви­га­лась она неспешно и с вели­ким тру­дом, то и дело оста­нав­ли­ва­ясь, тяжело и пре­ры­ви­сто дыша. Судя по хала­тику, впро­чем опрят­ному и чистень­кому, я понял, что это одна из насель­ниц дома пре­ста­ре­лых. Неболь­шого росточка, сред­ней пол­ноты, какая-то вся круг­лень­кая, она напо­ми­нала бы девочку, если бы не совер­шенно седые волосы. Лицо ее было очень светло. Мы поздо­ро­ва­лись. Я успел заме­тить выра­же­ние кро­то­сти, спо­кой­ствия и дело­ви­то­сти одно­вре­менно. Стар­че­скую немощь выда­вало мел­кое дро­жа­ние головы и рук. “А вы не желали бы поис­по­ве­до­ваться и при­ча­ститься?” — сразу спро­сил я, почув­ство­вав в ней пра­во­слав­ную доб­рую душу. — “Ах, очень бы желала, но мне неко­гда — я должна покор­мить моих”. — “А кто это ваши?” — “Да лежа­чие, их здесь шестеро, а еще две эта­жом ниже”, — отве­чала она совер­шенно спо­койно и кротко. “Что же, их и покор­мить некому?” — про­дол­жаю с удив­ле­нием. “Кому же кор­мить, милый батюшка, пер­со­нал поста­вит тарелку да уйдет, а они, бед­нень­кие, и руки выпро­стать из-под оде­яла не могут без сто­рон­ней помощи. Я и вызва­лась их обе­дом кор­мить. Вот какую мне карету дове­рили”, — ска­зала она с мяг­кой и при­ят­ной улыб­кой, ука­зы­вая на тележку с тарел­ками. “Как вы сами-то себя чув­ству­ете?” — “Слава Тебе, Гос­поди, вот только зады­ха­юсь немного; что-то послед­ние две недели совсем тяжко: метр-пол­тора про­везу обеды — и уже отдох­нуть надо, иначе ножки не пой­дут. Вы уж про­стите, батюшка, меня ждут они. Дай вам Бог здо­ро­вья, спа­сибо, что не забы­ва­ете нас греш­ных, уж в сле­ду­ю­щий раз обя­за­тельно надо причаститься”.

Почув­ство­вав, какая передо мной душа, я не мог отпу­стить ее без живо­тво­ря­щей Свя­тыни. Прямо в кори­доре, благо, кроме, нас там никого и не было, про­чи­тав кратко молитвы, испо­ве­дал Божи­его чело­века (к сожа­ле­нию, имени уже не вспом­нить) и пре­по­дал Свя­тые Тайны. Покло­нив­шись, она дви­ну­лась с тележ­кой дальше, унося Хри­ста в своем сердце.

Воз­вра­ща­ясь домой, я бла­го­да­рил Бога, что Он спо­до­бил меня встречи с сокро­вен­ной Своей рабой. В про­стоте и чистоте хри­сти­ан­ской сове­сти она еже­дневно свер­шала подвиг, вовсе не заду­мы­ва­ясь о вели­ко­сти дела, на себя подъ­ятого. Гор­до­сти и тще­сла­вия у нее вовсе не было. В сло­вах пра­вед­ницы я не заме­тил ни намека на осуж­де­ние поряд­ков в заве­де­нии, бес­сер­деч­но­сти сестер и тому подоб­ного, про­ся­ще­еся на уста вся­кому обы­ва­телю. И делала она все с молит­вой, пола­га­ясь только на помощь Божию, у Хри­ста прося сил на свое доб­ро­воль­ное послу­ша­ние — питать тех, кто лежал в этой без­люд­ной пустыне, ожи­дая смерти. Оче­видно было, что Гос­подь про­дле­вал дни жизни рабы Своей, забыв­шей и себя, и свои соб­ствен­ные недо­мо­га­ния ради жела­ния под­кре­пить пищей силы тех, кого она назы­вала “сво­ими”. “Сия есть запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас. Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за дру­зей своих”. “По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою”. Теперь пони­маю, почему я обра­тил на нее вни­ма­ние. Душа пас­тыря сразу при­знала уче­ницу Хри­ста Бога, имя кото­рому — Любовь. Жива ли она еще, эта малень­кая ста­рушка? Убеж­ден, что жива. Любовь силь­нее смерти. У Бога мерт­вых нет — у Него все живы. “Аз есмь вос­кре­се­ние и жизнь; веру­ю­щий в Меня, если и умрет, ожи­вет”. “Я — хлеб живый, сшед­ший с небес: яду­щий хлеб сей будет жить вовек”.

Мно­гие мно­гого ищут в этой зем­ной и ско­ро­теч­ной жизни. Одних манит слава и чело­ве­че­ское при­зна­ние, дру­гих — деньги и власть над людьми, тре­тьи упо­ены соб­ствен­ной телес­ной кра­со­той и питают ею нена­сы­ти­мую гор­дость сво­его сердца. Но хотим мы этого или нет, дни зем­ной жизни очень скоро иссяк­нут, словно вода, про­бе­жав­шая меж паль­цев. Как исче­зает вос­по­ми­на­ние о ста­яв­шем снеге и как не задер­жи­ва­ется в ушах шум опав­ших листьев, уне­сен­ных осен­ним вет­ром, так душа, при­бли­жа­ю­ща­яся к исходу, не най­дет ни опоры, ни уте­ше­нья в том, что было и что про­шло. Страшно, други мои, пред­стать пред лицем Веч­но­сти с пусто­той в сердце, когда все зем­ные при­манки и удо­воль­ствия ока­жутся зия­ю­щей тем­ной ямой, вле­ку­щей в свои без­дон­ные недра душу, пода­вив­шую в себе при жизни на земле жажду правды и голос свя­того состра­да­нья! За что заце­питься тогда, где найти точку опоры? “И кто напоит одного из малых сих только чашею холод­ной воды, во имя уче­ника, истинно говорю вам, не поте­ряет награды своей”.

Дела любви, свер­ша­е­мые во имя Гос­пода Иисуса Хри­ста, и состав­ляют под­лин­ную пищу души, уже здесь, прежде кон­чины, даруя ей бла­го­дать Божию. Когда мы будем уми­рать, един­ственно о чем пожа­леем, так это о том, что мало любили, не были столь щедры на милость, как под­ска­зы­вала нам совесть. Посему, доро­гие, у нас про­сто нет вре­мени иску­шаться гор­ды­ней или уны­нием! Сей­час оста­лось время только на молитву и дела Хри­стова милосердия.

Не будем меч­тать о том, чего нет, но воз­бла­го­да­рим Гос­пода за то, что есть у нас. А име­ется немало: нам даро­вано Богом умно­жать в этом мире любовь, чер­пая силы у Источ­ника любви — Хри­ста Спа­си­теля. И не о вели­ких делах подо­бает думать, а о самых малень­ких и, с пер­вого взгляда, незна­чи­тель­ных. Еди­ная улыбка, доб­рый при­вет­ли­вый взор, малое слово обод­ре­ния и уте­ше­ния — уже дело пред Гос­по­дом! Удер­жись от раз­дра­же­ния, побори леность, послужи близ­кому чело­веку, не ответь холод­ным отка­зом на его просьбу, но исполни ее, ска­зав в ответ на бла­го­дар­ность: “Слава Богу”. Зда­ние спа­се­ния души стро­ится из малень­ких кир­пи­чи­ков дела­ния добра во имя Хри­ста. Что для цветка сол­неч­ный свет, а для рыбы — вода, то для нас состра­да­ние и дела мило­сти. У англи­чан есть такая посло­вица: “Charity begins at home”. По-рус­ски: “Мило­сер­дие начи­на­ется дома”. Ино­гда мы ищем доб­рых дел на сто­роне, про­яв­ляем сер­деч­ность и участ­ли­вость к тем, кого видим в пер­вый раз. И это неплохо. Но лак­му­со­вой бумаж­кой, по кото­рой можно тот­час опре­де­лить каче­ствен­ность свер­ша­е­мого добра, слу­жит наше отно­ше­ние к домаш­ним. Как трудно, ока­зы­ва­ется, посто­янно тво­рить добро тем, кто живет с нами бок о бок!

Научись жить дома так, чтобы ни у кого из домаш­них не воз­ни­кало ни огор­че­ния, ни обиды на тебя. Вот это добро! Будь для них как мяг­кий воск, на кото­ром отпе­чат­ле­ва­ются все их разум­ные веле­ния, просьбы и жела­ния. Вот это добро! Будь как сол­нышко, чтобы каж­дого согреть, умяг­чить, обод­рить, окры­лить. Вот это добро! Почув­ство­вав вкус к свер­ше­нию малень­кого добра, мы мало-помалу нач­нем забы­вать о своем пло­хом настро­е­нии, о лич­ных нестро­е­ниях, ста­нем проще и чище, спо­кой­нее и радост­нее. И быть может, тогда Гос­подь ука­жет нам поприще, под­ви­за­ясь на кото­ром, мы спо­до­бимся пол­ноты все­ле­ния в нас истин­ного Солнца правды и любви, Христа.

“Кто имеет запо­веди Мои и соблю­дает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот воз­люб­лен будет Отцом Моим; и Я воз­люблю его и явлюсь ему Сам. …Кто любит Меня, тот соблю­дет слово Мое; и Отец Мой воз­лю­бит его, и Мы при­дем к нему и оби­тель у него сотво­рим”. Пока час еще не про­бил, время отпу­щено, про­из­во­ле­ние не свя­зано, поле дея­тель­но­сти перед нами, помощь свыше готова — поспе­шим к поприщу пока­я­ния и дела­нию добра. Нынеш­ний день даро­ван нам. Будет ли зав­траш­ний? Об этом знает только Бог.

XXII. Кончина

Читая книгу, мы с вами неза­метно про­жили целую жизнь. Сколько собы­тий за пле­чами! И рож­де­ние на свет Божий, и пер­вые шаги в уче­нии; выбор при­зва­ния, женитьба (а для кого-то и мона­ше­ство); труды по снис­ка­нию насущ­ного хлеба, труды по вос­пи­та­нию детей; радо­сти и скорби, неустрой­ство и бла­го­по­лу­чие, люби­мый храм, духов­ник, при­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Тайн — пасха хри­сти­ан­ской души, и молитва, все­гда и всюду нас сопро­вож­да­ю­щая; пер­вая седина и нако­нец недуги пре­клон­ных лет, пред­вест­ники при­бли­зив­шейся кончины!

Писать ли мне, раз­мыш­лять ли вам вме­сте со мной о смерти? Несо­мненно! Разве не нуж­да­ется в осмыс­ле­нии то, чего никто не избе­жит? Или нам не должно знать того, что при­дет неза­ви­симо от наших жела­ний? Пред­ставьте себе, доро­гие мои чита­тели, моло­дого чело­века, кото­рому пред­стоит сда­вать самый глав­ный экза­мен, опре­де­ля­ю­щий будущ­ность выпуск­ника. Зная и стро­гость экза­ме­на­то­ров, и слож­ность изу­ча­е­мого пред­мета, он все же не торо­пится начать под­го­товку и зани­ма­ется посто­рон­ними делами. Время от вре­мени забот­ли­вые род­ствен­ники и дру­зья напо­ми­нают сту­денту о том, что необ­хо­димо-таки взяться за книги, но их уве­ще­ва­ния вызы­вают лишь досаду и раз­дра­же­ние. И вот оста­ется послед­няя неделя. Кажется, все еще можно попра­вить. Тре­бу­ются только выдержка, уме­ние отго­ро­диться от всего, что рас­се­и­вает ум и рас­слаб­ляет волю, вели­кое при­ле­жа­ние и молитва с надеж­дой на помощь Божию. Мило­серд­ный Гос­подь, как вы зна­ете, никого не отвер­гает: и при­шед­ших тру­диться в вино­град­ник спо­за­ранку, и в пол­день, и во вто­рой поло­вине дня, зной­ной и душ­ной, и под самый вечер. Но вме­сто того чтобы уси­ленно тру­диться, бед­ный сту­дент отбра­сы­вает от себя книги, обхва­ты­вает руками голову и лежит в отча­я­нии и озлоб­ле­нии, раз­дав­лен­ный мыс­лью о надви­га­ю­щемся неиз­беж­ном про­вале. Разумно ли это и достойно ли такое пове­де­ние чело­века?! Дабы нам с вами не ока­заться в столь неза­вид­ном поло­же­нии, что для истин­ного хри­сти­а­нина рав­но­значно дезер­тир­ству воина, давайте вник­нем в суще­ство того послед­него и реша­ю­щего экза­мена, кото­рый сда­вать должно каж­дому и имя кото­рому — смерть, а лучше — исход, или кончина.

Кому, как не свя­щен­нику, при­ли­че­ствует гово­рить об этом? Ибо он при­зван Богом не только руко­вод­ство­вать нас на стезе зем­ной жизни, но и напут­ство­вать свое духов­ное чадо в труд­ный час пере­хода за грань зем­ного бытия, на суд Господень.

Пора­зи­тель­ная вещь: чем явствен­нее серьез­ность болезни пре­ду­пре­ждает чело­века о бли­зо­сти послед­него часа, тем более он уве­рен в про­ти­во­по­лож­ном, в своем ско­рей­шем выздо­ров­ле­нии. Подоб­ное наблю­де­ние неко­то­рым может пока­заться стран­ным, однако же оно оста­ется вер­ным в отно­ше­нии боль­шин­ства людей, осо­бенно тех, кто нико­гда не думал о Веч­но­сти, не молился Гос­поду Богу и, стало быть, не осо­зна­вал себя хри­сти­а­ни­ном. Объ­яс­ня­ется это состо­я­ние есте­ствен­ной при­вя­зан­но­стью к зем­ной жизни, а может быть, и тем, что смерть, раз­де­ле­ние души и тела, для чело­века — дело неесте­ствен­ное. Напом­ним, не согреши Адам пре­слу­ша­нием воли Божией, то никто бы из его потом­ков не при­нуж­ден был бы уми­рать (если, конечно, они не согре­шили бы подобно сво­ему пра­отцу). Поэтому мно­гие уми­ра­ю­щие, утвер­жда­е­мые сво­ими род­ствен­ни­ками в мысли, что скоро попра­вятся, жить на земле будут долго и счаст­ливо, охотно впа­дают в само­обо­льще­ние. По-чело­ве­че­ски понять домаш­них можно: дей­стви­тельно трудно решиться сооб­щить близ­кому чело­веку то, о чем он слы­шать не готов. Но как жалок страус, перед лицом опас­но­сти пря­чу­щий голову в песок, так без­от­радна и бес­смыс­ленна кон­чина неве­ру­ю­щего. В самом деле, уместна ли бес­печ­ность тогда, когда необ­хо­димо гото­виться к встрече общего для всех нас послед­него испы­та­ния, того испы­та­ния, кото­рое, впро­чем, много сгла­жено и умяг­чено иску­пи­тель­ными стра­да­ни­ями и вос­кре­се­нием из мерт­вых нашего Вождя — Гос­пода и Спа­си­теля Иисуса Хри­ста. Но обо всем по порядку.

Что каса­ется лично меня, то я ни в коем слу­чае не хотел бы быть вве­ден­ным в заблуж­де­ние отно­си­тельно моей соб­ствен­ной кон­чины. Сохрани Бог от несбы­точ­ных грез и лож­ных надежд! Можно ли спать, когда над­ле­жит бодр­ство­вать? Разору­жаться, вме­сто того чтобы при­ве­сти себя в состо­я­ние пол­ной бое­вой готов­но­сти?! Хорош воин, кото­рый пре­да­ется неге в час наступ­ле­ния непри­я­теля! А ведь и нам, доро­гие спо­движ­ники, в тот час нужно будет воору­житься в пол­ноту хри­сти­ан­ских доспе­хов: облечься в броню любви и правды, защи­тить чело шле­мом надежды на бла­го­дать Хри­стову, сжать в одной руке обо­ю­до­ост­рый меч молитвы и рас­су­ди­тель­но­сти, под­нять дру­гой — спа­си­тель­ный щит веры, дабы огра­диться от всех рас­ка­лен­ных стрел супо­стата. На бед­рах гото­вя­щийся к исходу уче­ник Хри­стов утвер­ждает пояс воз­дер­жа­ния от всего, что может зату­шить в его уме и сердце неуга­си­мую лам­паду Иису­со­вой молитвы: “Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй мя (меня) грешного!”

Ино­гда от людей, неис­ку­шен­ных и незна­ю­щих суще­ства дела, можно услы­шать при­зна­ния, напо­до­бие сле­ду­ю­щих: “Как хорошо скон­чался Иван Ива­но­вич, совер­шенно неожи­данно! Пред­ставьте себе: сидел за сто­лом и кушал вто­рое блюдо. Вдруг икнул — и пре­ста­вился, вовсе без муче­ний. Всем бы такую кон­чину!” Ни вам, дру­зья, ни себе ничего подоб­ного не поже­лаю! Без при­уго­тов­ле­ния, без пока­я­ния быть взя­тым на Суд Божий! Совсем как в Еван­гель­ской притче о богаче, кото­рый, видя обиль­ный уро­жай на своем поле, недо­уме­вал, куда бы ему собрать все плоды. “И ска­зал: вот что сде­лаю: сло­маю жит­ницы мои и построю боль­шие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое. И скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на мно­гие годы: покойся, ешь, пей, весе­лись. Но Бог ска­зал ему: безум­ный! в сию ночь душу твою возь­мут у тебя; кому же доста­нется то, что ты заго­то­вил? Так бывает с тем, кто соби­рает сокро­вища для себя, а не в Бога бога­теет”. Страшна кон­чина без при­уго­тов­ле­ния, при­шед­шая в час неждан­ный-нега­дан­ный. Вот почему Мать Цер­ковь на каж­дом бого­слу­же­нии молит о даро­ва­нии каж­дому из чад своих “хри­сти­ан­ской кон­чины, без­бо­лез­нен­ной, непо­стыд­ной и мир­ной, и доб­рого ответа на Суди­лище Христовом”.

Свя­тые отцы вме­сте с про­ро­ком Дави­дом учат нас молиться в тече­ние жизни такими сло­вами: “Скажи мне, Гос­поди, кон­чину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, какой век мой”. А век наш есть поприще пока­я­ния, кото­рое един­ствен­ное постав­ляет нас пред лицо Божие.

Иные боль­ные, чув­ствуя тяжесть пред­смерт­ного кре­ста, помыш­ляют о само­убий­стве — как раз­ре­ше­нии поло­же­ния: и род­ных осво­божу, и сам отму­ча­юсь. Такие чер­ные и лож­ные мысли может под­ска­зы­вать только чело­ве­ко­убийца-диа­вол — он-то хорошо знает, что само­убийцы как свое­воль­ники и отступ­ники лиша­ются мило­сти Божией, подобно раз­бой­нику-хули­телю, рас­пя­тому слева от Кре­ста Хри­стова. На “про­све­щен­ном Западе” все более и более рас­про­стра­ня­ется метод так назы­ва­е­мой эвта­на­зии. Под этим псев­до­на­уч­ным сло­вом име­ну­ется уза­ко­нен­ное само­убий­ство, когда по просьбе боль­ного спе­ци­аль­ный аппа­рат вво­дит в него яд и он уми­рает. Вот до чего может доду­маться ослеп­лен­ный неве­рием разум! Соб­ствен­ными руками — в пре­ис­под­нюю! Какая хула на Хри­ста, побе­див­шего смерть, и на Его спа­си­тель­ную бла­го­дать! Нет, наш путь иной — молитвы, тер­пе­ния, бла­го­да­ре­ния Бога, кото­рый при­хо­дит на помощь истин­ным рабам Своим в послед­ний час, по слову Еван­гель­скому: “Кто имеет запо­веди Мои и соблю­дает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот воз­люб­лен будет Отцем Моим, и Я воз­люблю его и явлюсь ему Сам”. “Слу­ша­ю­щий слово Мое и веру­ю­щий в Послав­шего Меня имеет жизнь веч­ную и на суд не при­хо­дит, но пере­шел от смерти в жизнь”.

Рас­скажу вам в заклю­че­ние о том, как исхо­дит душа пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина к Богу и какие иску­ше­ния должно ей пре­тер­петь на этом послед­нем экзамене.

Никто нико­гда не смо­жет объ­яс­нить, как душа соеди­нена с телом — это тайна пре­муд­ро­сти Божией. Но только при­хо­дит время нашему телес­ному составу рас­пасться и обра­титься в прах — до вре­мени все­об­щего вос­кре­се­ния на Страш­ном Суде Божием. Насту­пает час, когда душа чув­ствует, что Сам Гос­подь при­зы­вает ее к Себе. Свя­зы­ва­ется немо­той язык, холо­деют телес­ные члены, мерк­нет взор. Как важно, чтобы в эти минуты домаш­ние не суе­ти­лись, но моли­лись об облег­че­нии пред­смерт­ной туги и без­бо­лез­нен­ном исходе души страж­ду­щего. Окру­жив­шим смерт­ный одр кажется, будто жизнь в близ­ком чело­веке замерла, а на самом деле бес­смерт­ная душа и мыс­лит, и видит, и слы­шит, и осо­знает себя! Только уже не может вос­поль­зо­ваться своим обыч­ным ору­дием — телом, поки­да­е­мым на время до его вос­кре­се­ния. Если боля­щий забла­го­вре­менно испо­ве­до­ван и при­ча­щен свя­щен­ни­ком Свя­тых Тайн, то Гос­подь дивно умяг­чает пред­смерт­ные стра­да­ния и душа хри­сти­ан­ская, сияя бли­ста­нием бла­го­дати, кротко раз­лу­ча­ется с телом. О такой смерти гово­рят: лег­кая, бла­го­дат­ная кончина.

Обычно духов­ное состо­я­ние чело­века отпе­чат­ле­ва­ется неким обра­зом в телес­ных чер­тах лица. Мне, свя­щен­нику, при­хо­ди­лось видеть такие свет­лые и пре­крас­ные лица только что пре­ста­вив­шихся пра­во­слав­ных хри­стиан. Эти лица были ове­яны такой незем­ной кра­со­той и радо­стью, что мое сердце вме­сте с печа­лью испол­ня­лось тихой и бла­го­дат­ной отрадой.

А теперь пере­числю, хотя бы кратко, глав­ные духов­ные иску­ше­ния, свя­зан­ные с кон­чи­ной. Думаю, никому из бла­го­мыс­ля­щих чита­те­лей нелишне будет об этом узнать.

Чаще всего уми­ра­ю­щие бывают иску­ша­емы духом уны­ния и отча­я­ния от созна­ния тяже­сти и оби­лия своих гре­хов. Диа­вол, пад­ший ангел, осо­бенно ста­ра­ется ума­лить в уме хри­сти­а­нина без­гра­нич­ную милость Гос­пода к Его каю­щимся уче­ни­кам. Поко­ряться этому лож­ному духу нельзя. “Гос­поди, я немо­щен и слаб. Но все­гда каялся в гре­хах своих и по силе ста­рался испра­виться. Твоей мило­стью и бла­го­да­тью грехи мои отпу­щены в таин­стве испо­веди. Твердо верую, что Ты, Созда­тель мой, меня очи­стишь, поми­лу­ешь и спа­сешь!” Так будем мыс­лить, так верить, так молиться — и иску­ше­ние отой­дет от нас…

Иные под­да­ются духу тще­сла­вия. Вме­сто того, чтобы каяться, пере­чис­ляют в уме и вслух свои доб­рые дела, обра­щают на это вни­ма­ние род­ствен­ни­ков. Нерас­су­ди­тельно и даже опасно делать на земле доб­рые дела на виду у людей. Страсть тще­сла­вия подобно ядо­ви­той змее отрав­ляет своим ядом наме­ре­ния чело­ве­ко­угод­ника. Каковы будут изум­ле­ние и ужас на Страш­ном Суде, когда обна­ру­жится, что все дела мило­сти уни­что­жены геен­ским огнем из-за духа тще­сла­вия и само­воз­но­ше­ния, кото­рым они были про­ник­нуты. Сохрани нас, Гос­поди, от пагуб­ного само­обо­льще­ния. Ведь никто из нас не оправ­ды­ва­ется перед Тобою делами — а един­ственно верой и бла­го­да­тью, дару­е­мой за веру! Дел же доб­рых мы не имеем. А что было — так это Твой дар, Господи!

Нако­нец, может после­до­вать иску­ше­ние от самого духа злобы, кото­рому ино­гда попу­щено бывает являться в при­зрач­ном обли­чьи небо­жи­теля или в соб­ствен­ном ужас­ном образе. Ни в коем слу­чае не должно ни про­яв­лять какого-либо инте­реса к подоб­ным виде­ниям, ни всту­пать в беседу с явив­шимся, если мы не хотим быть обма­ну­тыми сата­ной. Но, поту­пив очи, подо­бает сми­ренно и спо­койно молиться, при­зы­вая на помощь Хри­ста Спа­си­теля, Пре­чи­стую Бого­ма­терь, Ангела Хра­ни­теля и свя­тых угод­ни­ков Божиих, покуда нава­жде­ние не исчез­нет. Верен Гос­подь, кото­рый не попу­стит врагу нашего спа­се­ния пре­льстить нас, если мы явим долж­ную веру, муже­ство и рас­су­ди­тель­ность! Послед­ний же наш вздох, испол­нен­ный любви и надежды на Гос­пода, пре­по­дан всем уче­ни­кам их Бла­гим Учи­те­лем со Кре­ста: “Отче, в руки Твои пре­даю дух Мой! Аминь”.

XXIII. Душа после смерти

По-раз­ному мы гово­рим о том, кто вчера еще был с нами… “Ото­шел, умер, скон­чался, пре­ста­вился, пере­шел в иной мир, почил о Бозе”. Но как бы ни ска­зать, за тем, что про­изо­шло, стоит тайна. Я не знаю, дово­ди­лось ли кому из моих чита­те­лей при­сут­ство­вать при кон­чине близ­кого чело­века. Но только когда она свер­ша­ется и душа пере­хо­дит за хруп­кую грань зем­ного бытия в мир духов­ный, насту­пает вне­запно вели­кий покой. Позади оста­лось пред­смерт­ное том­ле­ние, боре­ние тру­же­ницы-души с раз­ру­ша­ю­щимся телес­ным соста­вом. Как птица, бью­ща­яся в тес­ной клетке, нако­нец выры­ва­ется из нее, так и душа, изму­чен­ная стра­да­ни­ями, вдруг обре­тает сво­боду — и облег­ченно взды­хает. Свер­ши­лось! И если скон­чался истин­ный хри­сти­а­нин, с надеж­дой на Гос­пода и верой в жизнь веч­ную, при­сут­ству­ю­щим при исходе бла­го­че­сти­вой души Бог дает Свою бла­го­дать. В насту­пив­шей молит­вен­ной тишине никто не про­мол­вит ни еди­ного лиш­него слова. Близ­кие и род­ные, про­во­жав­шие ново­пре­став­лен­ного, ощу­щают мир Хри­стов в своем сердце. Кажется, что узы любви с усоп­шим стали еще тес­нее, еще крепче. Веру­ю­щие словно чув­ствуют рядом с собой при­сут­ствие души, свет­лой, тор­же­ству­ю­щей, празд­ну­ю­щей день сво­его духов­ного рож­де­ния. Да-да, духов­ного рож­де­ния, по отно­ше­нию к кото­рому вся зем­ная жизнь была лишь под­го­тов­кой! И если мла­де­нец, исходя из утробы матери пла­чет, то бого­лю­би­вая душа-хри­сти­анка раду­ется, ликует, будучи уве­рен­ной в мило­сти Гос­пода, кото­рому до послед­него изды­ха­ния слу­жила в теле — верой, надеж­дой и любовью.

Три дня по уче­нию Церкви душе дано пре­бы­вать рядом со своим телом. И как ни про­све­щена она веде­нием Закона Божия, сколь бы твер­дые и опре­де­ли­тель­ные поня­тия о Веч­но­сти ни усво­ила из уст Матери Церкви, выйдя из тела, удив­ля­ется удив­ле­нием вели­ким тому, что откры­ва­ется ее взору. Поз­воль ей вновь войти в свое тело и пове­дать обо всем, что она видела и слы­шала там, у нее не нашлось бы слов, кото­рые могли бы пере­дать тайну того мира. “…Не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его”.

И пер­вое, что пора­жает душу — ее сво­бода по отно­ше­нию к телу! Как это так? Я лежу, и я стою?! Я мерт­вая, и я живая?! (Не тот­час при­вы­кает она к новому сво­ему бытию.) Вот стол­пи­лись у моей кро­вати род­ные, кто-то из них едва сдер­жи­вает рыда­ния, на истом­лен­ных лицах — печать скорби. А мне, вос­кли­цает бого­лю­би­вая уче­ница Хри­стова, так хорошо, так легко! Она пыта­ется ска­зать им что-то, при­кос­нуться — но живу­щие в теле не внем­лют и не чув­ствуют этого. Раз­де­ле­ние между двумя мирами опре­де­лено Самим Богом! И только вера про­зре­вает тайны загроб­ного бытия. Гово­рят, что до цер­ков­ного отпе­ва­ния бла­го­че­сти­вые души ново­пре­став­лен­ных стре­мятся пре­бы­вать в тех местах, где пре­иму­ще­ственно во дни зем­ной жизни они насы­ща­лись Божией бла­го­да­тью. Им дано сво­бодно пре­одо­ле­вать зем­ное про­стран­ство, ника­кие веще­ствен­ные пре­грады уже не имеют для них зна­че­ния. В див­ном сия­нии пред­стает им род­ной при­ход­ской храм! Душа испы­ты­вает неиз­ре­чен­ное бла­жен­ство при зву­ках пес­но­пе­ний и, слу­шая молитвы, про­све­ща­ется бла­го­да­тью Духа в такой сте­пени, что напо­ми­нает собой солнце. “Как могут иные из при­шед­ших в храм пре­бы­вать в такой сле­поте?” — вопро­шает себя душа и ужа­са­ется мрач­ному духов­ному состо­я­нию неко­то­рых людей, бес­страшно бесе­ду­ю­щих между собой во время бого­слу­же­ния. Пред­ставьте себе, доро­гие чита­тели, Богом дано душе видеть и то, что обык­но­венно сокрыто от нас, пока мы пре­бы­ваем в теле.

Но вот свер­ша­ется отпе­ва­ние. В погре­баль­ных пес­но­пе­ниях Цер­ковь хода­тай­ствует пред Богом о про­ще­нии гре­хов ново­пре­став­лен­ного раба Божия и даро­ва­нии ему мило­сти у Все­мо­гу­щего Судии. Мне не дано, по гру­бо­сти ума и сердца, ура­зу­меть и выра­зить сло­вом, сколь пре­кра­сен наш Ангел Хра­ни­тель, кото­рый в тече­ние всей зем­ной жизни хри­сти­а­нина настав­ляет и про­све­щает его веде­нием воли Божией, а после исхода берет душу под свою непо­сред­ствен­ную опеку.

Свя­тые угод­ники Божий опи­сы­вают его как див­ного све­то­зар­ного юношу в длин­ных бело­снеж­ных ризах, опо­я­сан­ного по груди крест-накрест диа­кон­ской лен­той — ора­рем, и с двумя могу­чими кры­лами за спиной.

Гово­рят, что никто не может, пре­бы­вая в теле, лице­зреть сво­его Ангела, такой Боже­ствен­ной славы и вели­чия испол­нены небо­жи­тели. Впро­чем, Цер­ко­вью дано заме­ча­тель­ное сред­ство обще­ния с нашим небес­ным настав­ни­ком — молит­вен­ный канон Ангелу Хра­ни­телю. (Это молит­вен­ное после­до­ва­ние можно найти в пра­во­слав­ном молит­во­слове, где обык­но­венно поме­ща­ются помимо утрен­них и вечер­них молитв каноны Спа­си­телю, Божией Матери, Ангелу Хра­ни­телю и пра­вило к Свя­тому При­ча­ще­нию.) Бла­го­че­сти­вые хри­сти­ане, вся­кий раз гото­вясь к Свя­тому При­ча­ще­нию читают этот канон, прося свя­того Ангела при­бли­зиться к ним, осе­нить их ум, уми­рить сердце и ото­гнать злых духов, непре­станно зло­умыш­ля­ю­щих про­тив чад Божиих.

Если душа имеет милость у Гос­пода, то Ангел Хра­ни­тель удо­ста­и­вает ее беседы, много про­све­щает ее веде­нием тайн загроб­ного мира, а глав­ное, своим све­то­нос­ным мечом защи­щает от тем­ной силы, демо­нов, кото­рые еще не теряют надежды, если ули­чат душу в нерас­ка­ян­ных гре­хах, завла­деть ею.

После отпе­ва­ния и погре­бе­ния тела усоп­шего по пра­во­слав­ному обы­чаю Ангел Хра­ни­тель пове­ле­вает душе начать вос­хож­де­ние к Пре­столу Божию. Целых сорок дней по зем­ному исчис­ле­нию вре­мени про­дол­жа­ется таин­ствен­ное и страш­ное путе­ше­ствие, кото­рое никому из хри­стиан не уда­лось бы пройти бла­го­по­лучно, если бы не покры­ва­ю­щая и защи­ща­ю­щая их бла­го­дать Гос­подня, усво­ен­ная вои­нами Хри­сто­выми чрез подвиги пока­я­ния, при­ча­ще­ния, молитвы и дела бла­го­че­стия. “Бла­женны мерт­вые, — ска­зано в книге Откро­ве­ния, — уми­ра­ю­щие о Гос­поде… дела их идут вслед за ними!”

О тех же, кто при зем­ной жизни про­яв­лял небре­же­ние к испол­не­нию запо­ве­дей и омра­чил душу и тело нерас­ка­ян­ными гре­хами, ска­зано иначе: “Смерть греш­ни­ков люта, ибо страшно впасть в руки Бога Живого!”

Ангел Хра­ни­тель пока­зы­вает достой­ной душе гор­ние оби­тели и зна­ко­мит с небес­ной сла­вой угод­ни­ков Божиих. Если душа на земле осо­бенно чтила кого-либо из свя­тых, моли­лась им, посе­щала их гроб­ницы, ей дано бывает вели­кое уте­ше­ние встре­титься с ними лицом к лицу. Наде­юсь, вы зна­ете и почи­та­ете свя­ти­теля Нико­лая Чудо­творца, пре­по­доб­ного Сер­гия Радо­неж­ского, свя­того вели­ко­му­че­ника и цели­теля Пан­те­ле­и­мона? Все они помо­гают душе сво­ими молит­вами, дабы она, вос­ходя на Суд Божий, бла­го­по­лучно мино­вала воз­душ­ные заставы, где ее встре­чают отвра­ти­тель­ные по внеш­нему обли­чью демоны с наме­ре­нием выис­кать в сове­сти ново­пре­став­лен­ного какие-либо неис­по­ве­дан­ные грехи или обви­нить в неиз­жи­тых стра­стях и поро­ках. Теперь вы пони­ма­ете, дру­зья, почему Гос­подь в Еван­ге­лии пове­ле­вает ско­рее мириться с сопер­ни­ком, пока мы еще на пути к кон­чине? Сопер­ни­ком Он назы­вает непод­куп­ную совесть, то обли­ча­ю­щую нас за грехи и дур­ные поступки, то оправ­ды­ва­ю­щую, когда мы каемся и исправ­ляем нашу жизнь и тво­рим добро. Смотри, пре­ду­пре­ждает каж­дого из нас Гос­подь, чтобы “сопер­ник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в тем­ницу; истинно говорю тебе: ты не вый­дешь оттуда, пока не отдашь до послед­него кодранта”. Не попу­сти, о Мило­серд­ный Боже, све­то­нос­ным Твоим анге­лам ни на минуту тогда отлу­читься от нас, дабы злые и нечи­стые духи не вос­тор­же­ство­вали победу свою над нами! Вид их настолько ужа­сен, что душа готова была бы лучше уме­реть (что невоз­можно), только бы не созер­цать их страш­ные зве­ро­по­доб­ные лица. Скажу вам, что Сама Пре­чи­стая Дева Мария, не сотво­рив­шая при жизни ни еди­ного греха, неза­долго до бла­жен­ной кон­чины Своей молила Гос­пода, дабы Он изба­вил Ее от виде­ния злых духов. Вот почему столь вели­кое зна­че­ние имеет цер­ков­ная и домаш­няя молитва за новопреставленных.

В хра­мах усерд­ными род­ствен­ни­ками и дру­зьями почив­шего обык­но­венно слу­жатся пани­хиды, как пра­вило, на девя­тый и соро­ко­вой день, а дома читают Свя­щен­ную Псал­тирь, бого­дух­но­вен­ные псалмы царя Давида, мно­гие из кото­рых хри­сти­ане знают наизусть. Суще­ствует и бла­го­че­сти­вый обы­чай раз­да­вать мило­стыню об упо­ко­е­нии души скон­чав­ше­гося хри­сти­а­нина. А самым зна­чи­мым обра­зом поми­но­ве­ния явля­ется собор­ная молитва на Боже­ствен­ной Литур­гии, глав­ной цер­ков­ной службе, во время кото­рой свя­щен­но­слу­жи­тели опус­кают в Свя­тую Чашу со Свя­тыми Дарами во остав­ле­ние всех гре­хов почив­шего частицы, выну­тые из просфор за упо­кой души.

Пока­зы­ва­ются душе и мрач­ные тем­ницы ада, она убеж­да­ется в без­от­рад­но­сти состо­я­ния чело­ве­че­ских душ, скон­чав­шихся в без­ве­рии с тяже­стью смерт­ных гре­хов, лежа­щих на сове­сти. Лишь хра­ни­мая покро­вом ангель­ских крыл может душа пройти эти страш­ные места.

Вы спро­сите: “А почему именно на девя­тый и соро­ко­вой день по кон­чине слу­жатся в хра­мах пани­хиды по ново­пре­став­лен­ному?” В ответ Цер­ковь откроет вам тайну: на девя­тый день бла­го­че­сти­вой хри­сти­ан­ской душе даро­вано бывает воз­дать покло­не­ние Вла­дыке Хри­сту, Царю неба и земли. О нерас­ка­яв­шихся же и свя­зан­ных смерт­ными гре­хами людях в этом отно­ше­нии ясно изре­кает биб­лей­ский про­рок Исаия: “…нече­сти­вый… не будет взи­рать на вели­чие Гос­пода”. А в соро­ко­вой день (в зем­ном исчис­ле­нии вре­мени) Гос­подь изре­кает Свое пра­вед­ное опре­де­ле­ние о пре­бы­ва­нии души до вос­со­еди­не­ния ее с телом на Страш­ном и окон­ча­тель­ном Суде Божием: либо она будет нахо­диться в радост­ном пред­вку­ше­нии рай­ского бла­жен­ства, соцар­ство­ва­ния со Хри­стом, либо, обла­да­е­мая демо­нами, будет томиться, сето­вать и воз­ды­хать о нече­стиво про­ве­ден­ной жизни, угры­за­е­мая бес­по­лез­ным рас­ка­я­нием в тем­нице неве­де­ния Божия, ожи­дая страш­ной, но спра­вед­ли­вой уча­сти по вос­кре­ше­нии греш­ного тела — все­гдаш­него сопре­бы­ва­ния с духами тьмы в оттор­же­нии от Бога, Источ­ника жизни и любви.

Все опи­сан­ное и рас­ска­зан­ное мною, дру­зья, есть уче­ние Церкви о тай­нах загроб­ного бытия. В душе вни­ма­тель­ных чита­те­лей воз­никло много вопро­сов. С Божией помо­щью отвечу лишь на неко­то­рые из них.

Дано ли душе пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина и после соро­ко­вого дня лице­зреть Гос­пода Иисуса Хри­ста в ожи­да­нии Страш­ного Суда? Этой честью, по сви­де­тель­ству Свя­щен­ного Писа­ния, насла­жда­ются лишь свя­тые муче­ники, про­лив­шие кровь свою за испо­ве­да­ние веры Христовой.

Оста­нав­ли­ва­ется ли за гро­бом духов­ный рост лич­но­сти, полу­чив­шей от Гос­пода милость, или душа воз­рас­тает в позна­нии Бога? Подобно свя­тым Анге­лам, кото­рые не могут насы­титься лице­зре­нием славы Божией и непре­станно воз­рас­тают в бого­по­зна­нии, душа полу­чает все более совер­шен­ное веде­ние Бога и тайн Его Про­мысла, стало быть, она изме­ня­ется силой бла­го­дати Божией, непре­станно вос­ходя к духов­ному совершенству.

За кого из усоп­ших пра­во­слав­ных хри­стиан пре­иму­ще­ственно молится Свя­тая Цер­ковь на Боже­ствен­ной Литур­гии? За тех из них, кото­рые при жизни кая­лись в своих гре­хах, но все-таки не вошли в состо­я­ние свя­то­сти и духов­ного совер­шен­ства. Мило­серд­ный Гос­подь при­ни­мает молитвы Церкви за Своих чад и по бес­ко­неч­ной бла­го­сти и чело­ве­ко­лю­бию про­све­щает души усоп­ших, даруя им изме­не­ние к луч­шему, водво­ряя в места упокоения.

Почему Цер­ковь не молится за само­убийц, созна­тельно нало­жив­ших на себя руки? Потому что, в силу своей оже­сто­чен­но­сти и озлоб­ле­ния, они не могут и не хотят при­нять за себя уми­ло­сти­ви­тель­ную жертву.

О Все­ми­ло­сти­вый Боже и Гос­поди наш, Иисусе Хри­сте! Да не будет нам во осуж­де­ние веде­ние тайн Твоих, но усо­верши нас, чад Церкви Твоей, духов­ным совер­шен­ством, да невоз­бранно про­шедши воз­душ­ных истя­за­те­лей, обре­тем милость у Тебя, Пра­вед­ного Судии нашего, молит­вами Пре­чи­стой Матери Твоей и свя­тых Анге­лов Хра­ни­те­лей наших и всех свя­тых, от века тебе бла­го­уго­див­ших! Аминь.

XXIV. Страшный Суд Христов

Убеж­ден, нет среди нас никого, кто ничего не знал бы о вто­ром слав­ном при­ше­ствии Гос­пода Иисуса Хри­ста. Спа­си­тель наш, предо­ста­вив всем людям сво­боду для вхож­де­ния в Свя­тую, Собор­ную и Апо­столь­скую Цер­ковь, в извест­ное Ему время явится очам всех уже не как Иску­пи­тель, а как гроз­ный и нели­це­при­ят­ный Судия. Свя­щен­ное Писа­ние сви­де­тель­ствует, что к концу бытия мира немного на земле будет истинно веру­ю­щих хри­стиан. Соблазны и без­за­ко­ния достиг­нут сво­его пре­дель­ного раз­ви­тия. Обо­льщен­ные злом люди избе­рут себе еди­ного миро­вого пра­ви­теля, кото­рого апо­столы име­нуют сыном без­за­ко­ния, или анти­хри­стом. Гений и зло­дей­ство в нем най­дут непо­сти­жи­мое соче­та­ние. Нося на пер­вых порах маску духов­но­сти и чело­ве­ко­лю­бия, затем он обна­ру­жит в пол­ноте свои поис­тине зве­ри­ные каче­ства: сата­нин­скую гор­дыню, ковар­ство, нена­висть и жесто­кость. Мир погру­зится в смя­те­ние. “…Вос­ста­нет народ на народ, и цар­ство на цар­ство, и будут глады, моры и зем­ле­тря­се­ния по местам”. Анти­христ, выда­вая себя за Живого Бога, нач­нет гоне­ние на Цер­ковь Хри­стову. После­до­ва­те­лей Гос­пода воз­не­на­ви­дят все нече­сти­вые и отсту­пив­шие от веры народы. Хри­стиан постиг­нет пре­сле­до­ва­ние, мно­гие спо­до­бятся в те дни вен­цов муче­ни­че­ства. Еван­ге­лие к тому вре­мени будет про­по­ве­дано уже во всех угол­ках все­лен­ной — во сви­де­тель­ство и обли­че­ние живу­щих без­за­конно и несо­гласно с запо­ве­дями Гос­пода. Вот тогда и при­дет конец. Кто из наших чита­те­лей желает обре­сти обсто­я­тель­ные све­де­ния о конце види­мого мира, пусть возь­мет в руки Новый Завет и с бла­го­го­ве­нием нач­нет изу­чать его — от Бла­го­вест­во­ва­ния Еван­ге­ли­ста Мат­фея до книги Откро­ве­ния, име­ну­е­мой Апо­ка­лип­си­сом. А ныне выбе­рем из Писа­ния самое главное.

“И будут зна­ме­ния в солнце и луне и звез­дах, а на земле уны­ние наро­дов и недо­уме­ние; и море вос­шу­мит и воз­му­тится; люди будут изды­хать от страха и ожи­да­ния бед­ствий, гря­ду­щих на все­лен­ную, ибо силы небес­ные поколеблются”.

“…После скорби дней тех, солнце померк­нет, и луна не даст света сво­его… Тогда явится зна­ме­ние Сына Чело­ве­че­ского на небе; и тогда вос­пла­чутся все пле­мена зем­ные”. (Здесь Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит о явле­нии на небе­сах све­то­нос­ного кре­ста, кото­рый при­ве­дет в ужас всех про­ти­вив­шихся Богу и Его запо­ве­дям. Для хри­стиан же то будет вели­ким обод­ре­нием и сви­де­тель­ством бли­зо­сти вто­рого при­ше­ствия Господа.)

“Когда же нач­нет это сбы­ваться, тогда вос­кло­ни­тесь и под­ни­мите головы ваши, потому что при­бли­жа­ется избав­ле­ние ваше”. (Этими сло­вами Спа­си­тель уте­шает своих после­до­ва­те­лей, в награду за бла­го­че­стие хра­ни­мых Божией бла­го­да­тью от иску­ше­ний анти­хри­стова времени.)

“…И уви­дят Сына Чело­ве­че­ского, гря­ду­щего на обла­ках небес­ных с силою и сла­вою вели­кою”. “…Как мол­ния исхо­дит от востока и видна бывает даже до запада, так будет при­ше­ствие Сына Чело­ве­че­ского”. (Не будет никого, от кого ута­и­лось бы вто­рое при­ше­ствие Господа).

“И пошлет (Гос­подь) Анге­лов Своих с тру­бою гро­мо­глас­ною, и собе­рут избран­ных Его от четы­рех вет­ров, от края небес до края их”. (Еван­ге­лист сви­де­тель­ствует о собра­нии к Пре­столу Гос­подню и живых и мерт­вых, вос­кре­шен­ных силою Духа Святого.)

“Тогда будут двое на поле: один берется, а дру­гой остав­ля­ется; две мелю­щие в жер­но­вах: одна берется, а дру­гая остав­ля­ется”. (Люди с душой, осквер­нен­ной гре­хами и поро­ками, оста­нутся пре­бы­вать в страхе и ужасе внизу, а бла­го­че­сти­вые будут силой Божией, словно лег­ко­кры­лые орлы, под­няты навстречу Гос­поду, гря­ду­щему со Анге­лами Своими.)

“Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. Смот­рите же за собою, чтобы сердца ваши не отяг­ча­лись объ­яде­нием и пьян­ством и забо­тами житей­скими, и чтобы день тот не постиг вас вне­запно: ибо он, как сеть, най­дет на всех живу­щих по всему лицу зем­ному; итак бодр­ствуйте на вся­кое время и моли­тесь, да спо­до­би­тесь избе­жать всех сих буду­щих бед­ствий и пред­стать пред Сына Чело­ве­че­ского”. (Гос­подь угро­жает невоз­дер­жан­ным бли­зо­стью и вне­зап­но­стью Сво­его Суда, но и обод­ряет нас, говоря, что и волос с головы уче­ни­ков не упа­дет без воли Божией. Моля­щи­еся непре­станно и все пре­тер­пев­шие до конца будут сохра­нены от зла и спа­сены Божией благодатью.)

Перед Страш­ным Судом насту­пит и кос­ми­че­ский ката­клизм, когда все­мо­гу­ще­ством Божиим обнов­лены будут небо и земля. Вот как гово­рит об этом Слово Божие: “При­дет же день Гос­по­день, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, сти­хии же, раз­го­рев­шись, раз­ру­шатся, земля и все дела на ней сго­рят… Мы, по обе­то­ва­нию Его, ожи­даем нового неба и новой земли, на кото­рых оби­тает правда”.

А теперь повест­во­ва­ние о самом Суде Гос­под­нем свя­того Иоанна Бого­слова: “И уви­дел я вели­кий белый пре­стол и Сидя­щего на нем, от лица Кото­рого бежало небо и земля, и не нашлось им места. И уви­дел я мерт­вых, малых и вели­ких, сто­я­щих пред Богом, и книги рас­крыты были, и иная книга рас­крыта, кото­рая есть книга жизни; и судимы были мерт­вые по напи­сан­ному в кни­гах, сооб­разно с делами сво­ими. Тогда отдало море мерт­вых, быв­ших в нем, и смерть и ад отдали мерт­вых, кото­рые были в них; и судим был каж­дый по делам своим”. (Свя­той Апо­стол Иоанн Бого­слов откры­вает нам тайну вос­кре­се­ния мерт­вых и суда над всеми людьми, начи­ная от Адама и кон­чая послед­ним живу­щим на земле.)

Если же кто хочет узнать, как именно свер­шится вос­кре­се­ние мерт­вых, то в Биб­лии мы обре­таем про­ро­че­ство Иезе­ки­иля, древ­него вещего про­рока Изра­иля, кото­рому в глу­бо­кой древ­но­сти Бог открыл эту непо­сти­жи­мую тайну ожив­ле­ния наших тел. “Была на мне рука Гос­пода, и Гос­подь вывел меня духом, и поста­вил меня среди поля, и оно было полно костей, — и обвел меня кру­гом около них, и вот весьма много их на поверх­но­сти поля, и вот они весьма сухи. И ска­зал мне: сын чело­ве­че­ский! ожи­вут ли кости сии? я ска­зал: Гос­поди Боже! Ты зна­ешь это. И ска­зал мне: изреки про­ро­че­ство на кости сии и скажи им: “кости сухие! слу­шайте слово Гос­подне!” Так гово­рит Гос­подь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и ожи­вете. И обложу вас жилами и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею и введу в вас дух, — и ожи­вете, и узна­ете, что Я — Гос­подь. Я изрек про­ро­че­ство, как пове­лено было мне; и когда я про­ро­че­ство­вал, про­изо­шел шум, и вот дви­же­ние, и стали сбли­жаться кости, кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них. Тогда ска­зал Он мне: изреки про­ро­че­ство духу, изреки про­ро­че­ство, сын чело­ве­че­ский, и скажи духу: так гово­рит Гос­подь Бог: от четы­рех вет­ров приди дух, и дохни на этих уби­тых, и они ожи­вут. И я изрек про­ро­че­ство, как Он пове­лел мне, и вошел в них дух, — и они ожили, и стали на ноги свои — весьма, весьма вели­кое пол­чище… Изреки про­ро­че­ство и скажи им: так гово­рит Гос­подь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гро­бов ваших… И вложу в вас дух Мой, и ожи­вете… и узна­ете, что Я — Гос­подь, ска­зал это — и сделал…”

А про­рок Осия, про­видя чудо вос­кре­ше­ния, свер­шен­ное силой Гос­пода Все­дер­жи­теля, вос­кли­цает: “Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?”

Зна­чит, все души чело­ве­че­ские, пре­бы­ва­ю­щие в хра­ни­ли­щах Божиих, вос­со­еди­нятся со сво­ими вос­кре­шен­ными телами. Див­ное и страш­ное собы­тие. Пра­вед­ники, по слову Гос­пода, вос­си­яют, как солнце. Самые тела их будут оду­хо­в­лены, легки и све­то­носны! Насколько пре­крас­ными ока­жутся бла­го­че­сти­вые хри­сти­ане, настолько страш­ными и отвра­ти­тель­ными будут те, кто всю зем­ную жизнь про­вел во гре­хах, совер­шенно затмив стра­стями злобы, гор­до­сти и блуда искру Божией бла­го­дати, дан­ной во свя­том кре­ще­нии. Тела нерас­ка­яв­шихся греш­ни­ков ока­жутся подоб­ными мрач­ным и зло­вон­ным гро­бам. Души ни за что бы не вошли в эти осквер­нен­ные гре­хом сосуды тела, если бы не сила Божия, кото­рая пону­дит каж­дого вос­со­еди­ниться со своим телом. О какой ужас обы­мет тогда греш­ные души! Все их без­за­ко­ния, свер­шен­ные на земле под покро­вом ночи, все тай­ные их дела ока­жутся выстав­лен­ными на обо­зре­ние все­лен­ной! Поже­лают сокрыться тогда греш­ные и не воз­мо­гут и ска­жут горам и кам­ням: “падите на нас и сокройте нас от лица Сидя­щего на пре­столе и от гнева Агнца; ибо при­шел вели­кий день гнева Его, и кто может устоять?”

И если мы стра­шимся этой уча­сти, то должны на земле научиться ходить пред Богом, то есть все делать как пред лицем Хри­ста, помыш­ляя, что Его все­ви­дя­щие очи испы­туют даже тай­ные жела­ния и наме­ре­ния наши.

Свя­той Еван­ге­лист Мат­фей сви­де­тель­ствует о том, как именно будет свер­шаться послед­ний Суд Божий, в точ­но­сти запе­чат­лев притчу Гос­пода о Суде Его: “Когда же при­и­дет Сын Чело­ве­че­ский во славе Своей и все свя­тые Ангелы с Ним, тогда сядет на пре­столе славы Своей, и собе­рутся пред Ним все народы; и отде­лит одних от дру­гих, как пас­тырь отде­ляет овец от коз­лов; и поста­вит овец по пра­вую Свою сто­рону, а коз­лов — по левую. Тогда ска­жет Царь тем, кото­рые по пра­вую сто­рону Его: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаж­дал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посе­тили Меня; в тем­нице был, и вы при­шли ко Мне. Тогда пра­вед­ники ска­жут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? или жаж­ду­щим, и напо­или? Когда мы видели Тебя стран­ни­ком, и при­няли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя боль­ным, или в тем­нице, и при­шли к Тебе? И Царь ска­жет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сде­лали это одному из сих бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне. Тогда ска­жет и тем, кото­рые по левую сто­рону: идите от Меня, про­кля­тые, в огонь веч­ный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаж­дал, и вы не напо­или Меня; был стран­ни­ком, и не при­няли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в тем­нице, и не посе­тили Меня. Тогда и они ска­жут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, или жаж­ду­щим, или стран­ни­ком, или нагим, или боль­ным, или в тем­нице, и не послу­жили Тебе? Тогда ска­жет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сде­лали этого одному из сих мень­ших, то не сде­лали Мне. И пой­дут сии в муку веч­ную, а пра­вед­ники в жизнь вечную”.

Это повест­во­ва­ние над­ле­жит нам, дру­зья, навсе­гда удер­жать в памяти. От того, забу­дем ли мы его тот­час по про­чте­нии или ста­нем выве­рять по нему каж­дое слово, каж­дый посту­пок, свер­ша­е­мый на земле, зави­сит участь наша в вечности.

Востре­пещи, чело­век, пред­став­ляя, что вот посы­ла­ются эти люди в муку не за то, что они блуд­ники, или убийцы, или среб­ро­любцы, не за то, что совер­шили дру­гое какое-либо зло­де­я­ние, а за то, что не сде­лали ника­кого добра. Если будем без­дей­ство­вать, тогда как совесть побуж­дает нас состра­дать ближ­нему и тво­рить дела мило­сер­дия, — на Страш­ном Суде уви­дим гнев­ный лик Агнца, Кото­рому не дали пищи и воды, Кото­рого не при­няли в дом и не посе­тили в больнице.

Насколько же сми­ренны истин­ные пра­вед­ники — они даже не пом­нят сде­лан­ных ими доб­рых дел, тем более из скром­но­сти не при­знают себя питав­шими Господа!

Заме­тим, что Бог не для людей уго­то­вал огнен­ное муче­ние и не для нас уго­то­вал нака­за­ние, а для диа­вола, но мы сами себя делаем заслу­жи­ва­ю­щими нака­за­ния. Так как демоны без­жа­лостны и рас­по­ло­жены к нам недру­же­любно, то соот­вет­ству­ю­щим обра­зом удо­ста­и­ва­ются подоб­ного нака­за­ния и те из людей, кото­рые имеют сход­ное свой­ство и за дела свои под­верг­лись проклятию.

Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, Спа­си­тель наш и Судия! Ты ска­зал пре­чи­стыми устами Сво­ими: “По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою”. Облеки нас в любовь Твою, да со всем усер­дием поищем на земле уго­дить Тебе, мило­стью служа ближ­ним нашим, мень­шим бра­тьям Твоим. Суд без мило­сти не сотво­рив­шим мило­сти, любовь же спа­сает от смерти и покры­вает мно­же­ство грехов.

Не осуди нас, греш­ных, но заступ­ле­нием Пре­чи­стой Матери Твоей постави и нас на Суди­лище Страш­ном одес­ную Себе, да со всеми свя­тыми услы­шим бла­жен­ный глас Твой в оный час: “При­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира!” Аминь.

XXV. Жизнь вечная

При­хо­ди­лось ли вам, чита­тели, встре­чать людей, кото­рые на вопрос о веч­ной жизни и воз­да­я­нии, уго­то­ван­ном от Бога пра­вед­ным, пожи­мая пле­чами, гово­рили бы: “Как это можно знать? Разве кто был там? И рас­суж­дать, и думать об этом нечего!” О чело­ве­че­ская гор­дыня, о пла­чев­ное неве­же­ство! Сбы­ва­ется на тако­вых рус­ская посло­вица: “На куче золота сидеть будешь — и от голода погиб­нешь”. Мы с вами дей­стви­тельно нико­гда не пере­сту­пали за грань зем­ного бытия и не спо­доб­ля­лись откро­ве­ния вели­ких тайн. Но зато мы имеем Свя­щен­ное Писа­ние, вер­ного и нелож­ного сви­де­теля того, что было и что будет. Все, что нам нужно знать для нашего спа­се­ния, запе­чат­лено на стра­ни­цах Вет­хого и Нового Заве­тов. Какого же осуж­де­ния мы достойны, если, имея под руками Книгу жизни, оста­емся во мраке неве­де­ния! Поис­тине не Гос­подь в этом вино­ват! Напро­тив, он Духом Свя­тым пове­лел апо­сто­лам запи­сать все потреб­ное для нас в Боже­ствен­ных кни­гах. Какими сло­вами начи­на­ется свя­той Апо­ка­лип­сис? “Откро­ве­ние Иисуса Хри­ста, кото­рое дал Ему Бог, чтобы пока­зать рабам Своим, чему над­ле­жит быть вскоре. И Он пока­зал, послав оное чрез Ангела Сво­его рабу Сво­ему Иоанну… Бла­жен чита­ю­щий и слу­ша­ю­щий слова про­ро­че­ства сего и соблю­да­ю­щий напи­сан­ное в нем; ибо время близко”.

А что напи­сано в завер­ше­нии этой вещей Книги? Свя­той Иоанн Бого­слов полу­чает пове­ле­ние: “…Не запе­ча­ты­вай слов про­ро­че­ства книги сей; ибо время близко”; “Се, гряду скоро: бла­жен соблю­да­ю­щий слова про­ро­че­ства книги сей”.

Сле­до­ва­тельно, нам с вами должно не только со тща­нием вни­кать в содер­жа­ние этой таин­ствен­ной Книги, но и испол­нять напи­сан­ное в ней ради нашего спа­се­ния. А так как вре­мени оста­лось мало, то, помо­лясь сер­дечно, при­сту­пим к изло­же­нию пред­ме­тов, отно­ся­щихся к бла­жен­ному и веч­ному пре­бы­ва­нию с Гос­по­дом Богом поми­ло­ван­ных и спа­сен­ных наро­дов после Страш­ного Суда.

Откро­ве­ние о послед­них судь­бах чело­ве­че­ства запе­чат­лено, как вы ура­зу­мели, люби­мым уче­ни­ком Гос­пода, свя­тым Апо­сто­лом и Еван­ге­ли­стом Иоан­ном Богословом.

Пусть никто не зада­ется недо­умен­ным вопро­сом, где же раз­ме­стит Бог всех удо­сто­ен­ных спа­се­ния. “И уви­дел я новое небо и новую землю, — сви­де­тель­ствует свя­той Иоанн, — ибо преж­нее небо и преж­няя земля мино­вали, и моря уже нет”. Каким же пред­ста­нет очам пра­вед­ни­ков их новое место оби­та­ния? Ника­кое чело­ве­че­ское пости­же­ние не может вме­стить ту славу и вели­чие Небес­ного Цар­ствия, что сокрыты в сле­ду­ю­щих сло­вах: “И я, Иоанн, уви­дел свя­тый город Иеру­са­лим, новый, схо­дя­щий от Бога с неба, при­го­тов­лен­ный как неве­ста, укра­шен­ная для мужа сво­его. И услы­шал я гром­кий голос с неба, гово­ря­щий: се, ски­ния[1] Бога с чело­ве­ками, и Он будет оби­тать с ними; они будут Его наро­дом, и Сам Бог с ними будет Богом их; и отрет Бог вся­кую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо преж­нее про­шло. И ска­зал Сидя­щий на пре­столе: се, творю все новое… И ска­зал мне: совершилось!”

Как бы ни был на земле счаст­лив чело­век, какой бы пол­но­той жизни ни насла­ждался, ему нико­гда не вку­сить под­лин­ного бла­жен­ства там, где все непрочно и непо­сто­янно, где бес­ко­неч­ные иску­ше­ния и соблазны, где нас окру­жают болезни и несча­стья, где, нако­нец, смерть еще пожи­нает свои плоды. А там изме­не­ния к худ­шему уже не будет. Там опа­саться лука­вого змия, губи­тель­ных его иску­ше­ний нечего! Там уже не будет места стра­да­ниям и смерти, ибо диа­вол и смерть, и все соблазны най­дут свое место в озере огнен­ном. Спа­сен­ные народы будут ходить во свете Агнца Хри­ста, “и цари зем­ные при­не­сут в него славу и честь свою”. Свя­той Иоанн про­дол­жает свое бого­от­кро­вен­ное сви­де­тель­ство: “И воз­нес (Ангел) меня в духе на вели­кую и высо­кую гору и пока­зал мне вели­кий город, свя­тый Иеру­са­лим, кото­рый нис­хо­дил с неба от Бога”. Что же было сре­до­то­чием этого див­ного города? Может быть, улицы его, подоб­ные чистому золоту, про­зрач­ному стеклу, вели к вели­кому храму? “Храма же я не видел в нем; ибо Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель — храм его, и Агнец (Сын Божий, Гос­подь Иисус Христос).

Если весь город подо­бен чистому золоту, а стена город­ская постро­ена из дра­го­цен­ного камня ясписа, то сколько в нем света ясным днем! Но как же осве­ща­ется город в ноч­ное время? “…Город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для осве­ще­ния сво­его; ибо слава Божия осве­тила его, и све­тиль­ник его — Агнец”, подоб­ный дра­го­цен­ному камню, как бы “камню яспису кри­стал­ло­вид­ному”. “Ворота его не будут запи­раться днем, а ночи там не будет”. “…И не будут (рабы Агнца) иметь нужды ни в све­тиль­нике, ни в свете сол­неч­ном, ибо Гос­подь Бог осве­щает их”.

Много ли ворот в боль­шой и высо­кой стене города? “С востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот”. На этих две­на­дцати воро­тах стоят две­на­дцать Анге­лов, каж­дые ворота были из одной жем­чу­жины: две­на­дцать ворот — две­на­дцать жемчужин.

Дру­зья, поду­маем, какими нужно быть, чтобы дерз­нуть пройти сквозь жем­чуж­ные ворота в небес­ный град! Что гово­рит об этом Откровение?

“И не вой­дет в него ничто нечи­стое, и никто пре­дан­ный мер­зо­сти и лжи, а только те, кото­рые напи­саны у Агнца в книге жизни”. “Бла­женны те, кото­рые соблю­дают запо­веди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воро­тами. А вне — псы и чаро­деи, и любо­деи и убийцы, и идо­ло­слу­жи­тели и вся­кий любя­щий и дела­ю­щий неправду”.

Что зна­чит пре­бы­ва­ние вне свя­того града кого-либо из людей? “И ничего уже не будет про­кля­того (во свя­том граде)”. “Бояз­ли­вых же и невер­ных, и сквер­ных и убийц, и любо­деев и чаро­деев, и идо­ло­слу­жи­те­лей и всех лже­цов — участь в озере, горя­щем огнем и серою”.

Страшно, но и спа­си­тельно все, откры­ва­е­мое нам Писа­нием. Невер­ными оно назы­вает людей, не поже­лав­ших при­нять свя­тое кре­ще­ние в лоне Свя­той, Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви, к чему при­зы­вает нас вера в Спа­си­теля мира Иисуса Хри­ста. Оче­видно, достойны нака­за­ния и все те, кто, при­няв кре­ще­ние, отсту­пили от вер­но­сти Хри­сту и запят­нали себя пере­чис­лен­ными поро­ками, так нико­гда и не очи­стив совесть пока­я­нием. Ничто нечи­стое не вой­дет, ибо и не может войти в свя­той град! Какую же должно соблю­дать нам чистоту ума и сердца, чтобы спо­до­биться поми­ло­ва­ния на Суде Гос­под­нем и иметь уча­стие в Небес­ном Иеру­са­лиме! Поис­тине без пока­я­ния, таин­ства испо­веди и при­ча­ще­ния во остав­ле­ние гре­хов — не спа­стись никому! Какие еще осо­бен­но­сти этого див­ного града? “Город рас­по­ло­жен чет­ве­ро­уголь­ни­ком, и длина его такая же, как и широта”. Золо­той тро­стью Ангел изме­рил город и ока­за­лось, “что длина и широта и высота его равны”. Во всем наблю­да­ются Боже­ствен­ная мера. Так и мы, хри­сти­ане, во всем должны соблю­дать меру и про­яв­лять рас­су­ди­тель­ность. “То, что не в меру, то от лука­вого”, — ска­зали свя­тые отцы.

“Стена города имеет две­на­дцать осно­ва­ний, и на них имена две­на­дцати Апо­сто­лов Агнца”. Пони­ма­ете теперь, почему мы име­нуем Цер­ковь Хри­стову — Град вели­кого Царя — Апостольской?

“Осно­ва­ния стены города укра­шены вся­кими дра­го­цен­ными кам­нями”. Далее свя­той Иоанн пере­чис­ляет наиме­но­ва­ния этих кам­ней, на каж­дом из кото­рых начер­тано имя одного из две­на­дцати Апо­сто­лов. Среди кам­ней — яспис, сап­фир, топаз, гиа­цинт, аме­тист… Смогли бы вы пораз­мыш­лять, на каком камне имя какого Апо­стола начер­тано? В тол­ко­ва­нии Апо­ка­лип­сиса свя­тым мужем древ­но­сти Андреем Кеса­рий­ским есть об этом упо­ми­на­ние. Любо­зна­тель­ней­шие из наших чита­те­лей най­дут эту заме­ча­тель­ную книгу.

А что можно узнать об упо­мя­ну­том свя­тым Иоан­ном древе жизни? “И пока­зал (Ангел) мне чистую реку воды жизни, свет­лую, как кри­сталл, исхо­дя­щую от пре­стола Бога и Агнца. Среди улицы его (града), и по ту и по дру­гую сто­рону реки, древо жизни, две­на­дцать раз при­но­ся­щее плоды, даю­щее на каж­дый месяц плод свой; и листья дерева — для исце­ле­ния наро­дов. И ничего уже не будет про­кля­того; но пре­стол Бога и Агнца будет в нем (во граде), и рабы Его будут слу­жить Ему. И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их”.

Если кто из нас воз­же­лал при­кос­нуться к чуд­ному древу жизни, на земле дол­жен с любо­вью почи­тать и носить на себе малое подо­бие этого древа — натель­ный кре­стик. И не только носить его, но и иметь в сердце своем крест Гос­по­день, кото­рый дает нам силу побеж­дать грехи и сокру­шать все козни лукавого.

Осме­лимся же задать тай­но­зри­телю Иоанну еще одно вопро­ше­ние: доз­во­лено ли будет рабам Божиим вку­сить от этой свет­лой, словно кри­сталл, реки? “Жаж­ду­щий пусть при­хо­дит, и жела­ю­щий пусть берет воду жизни даром”.

Вот такова милость и любовь нашего Вла­дыки! Ибо нам с вами, чадам Его непо­роч­ной Неве­сты, Церкви Хри­сто­вой, ска­зано это. И каж­дый из чита­те­лей да упо­тре­бит все уси­лия веры, чтобы еще здесь на земле напи­тать свою бес­смерт­ную душу водой живой — бла­го­да­тью Свя­того Духа. Слы­шите! Хри­стос подает ее даром — вся­кому, кто верует в Него и тво­рит дела правды: при­няв свя­тое кре­ще­ние, кается, молится, при­ча­ща­ется и в про­стоте сердца любит тех, кого любит Бог — людей, создан­ных по Его образу и подобию.

При­к­ло­ним же ухо, дабы услы­шать еще раз гроз­ный глас Спа­си­теля и Судии нашего: “Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, пер­вый и послед­ний”. “Непра­вед­ный пусть еще делает неправду; нечи­стый пусть еще сквер­нится; пра­вед­ный да тво­рит правду еще, и свя­тый да освя­ща­ется еще. Се, гряду скоро, и воз­мез­дие Мое со Мною, чтобы воз­дать каж­дому по делам его”.

XXVI. Господи, Слава Тебе!

Завер­шена наша книга… Немало труда потре­бо­вала она у немощ­ного сво­его соста­ви­теля. Не менее, а может быть, и более труда потра­тили при­леж­ные и бла­го­че­сти­вые чита­тели ее. Хочу верить, что все в ней напи­сан­ное послу­жит вам на пользу. Смею наде­яться, что кого-то ска­зан­ное в ней убе­ре­жет от оши­бок и паде­ний. А кого-то выве­дет с околь­ных тро­пи­нок на пря­мую и свет­лую дорогу жизни, по кото­рой при­званы идти все жела­ю­щие слу­жить Богу и людям. Как бы то ни было, я полу­чил вели­кую пользу и радость от нашего сов­мест­ного труда и не хочу оста­ваться небла­го­дар­ным. Ибо недо­четы, погреш­но­сти книги — от меня самого, а все бла­гое в ней — от Гос­пода, бла­го­сло­ве­ние Кото­рого испро­шено было, как вы помните, изна­чала. Пой­дем же, чита­тель, к Нему, нашему Спа­си­телю, и поло­жим к пре­чи­стым сто­пам Хри­ста сей малый труд, как и подо­бает завер­шать вся­кое доб­рое дело недо­стой­ным рабам Его.

Пусть дерз­но­вен­ный в любви свя­той Еван­ге­лист Иоанн Бого­слов, помо­жет нам, греш­ным, пред­стать пред лице Вла­дыки: “Я был в духе в день вос­крес­ный и слы­шал позади себя гром­кий голос, как бы труб­ный, кото­рый гово­рил: Я есмь Альфа и Омега, пер­вый и послед­ний… Я обра­тился, чтобы уви­деть, чей голос, гово­рив­ший со мною; и, обра­тив­шись, уви­дел семь золо­тых све­тиль­ни­ков и, посреди семи све­тиль­ни­ков, подоб­ного Сыну Чело­ве­че­скому, обле­чен­ному в подир[2] и по пер­сям опо­я­сан­ного золо­тым поя­сом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его — как пла­мень огнен­ный; …и голос Его — как шум вод мно­гих; …из уст Его выхо­дил ост­рый с обеих сто­рон меч; и лице Его — как солнце, сия­ю­щее в силе своей. И когда я уви­дел Его, то пал к ногам Его, как мерт­вый. И Он поло­жил на меня дес­ницу Свою и ска­зал мне: не бойся; Я есмь пер­вый и послед­ний и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь”.

Вла­дыко Гос­поди, Иисусе Хри­сте, Сыне Божий! Как Ты неко­гда при­нял с бла­го­во­ле­нием две лепты вдо­вицы, прими сие малое при­но­ше­ние наше, во славу все­свя­того имени Тво­его при­но­си­мое! Не остави греш­ных рабов Твоих, но все­гда сопре­бы­вай с нами по нелож­ному обе­то­ва­нию Тво­ему: “Я с вами во все дни до скон­ча­ния века!” Аминь.

 

При­ме­ча­ния

[1] Ски­ния — шатер, слу­жа­щий обра­зом храма Божия.

[2] Подир — длин­ная одежда иудей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков и царей.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки