Душе­по­пе­че­ние

Душе­по­пе­че­ние архим. Киприан (Керн)

***

Душепопече́ние – 1) забота о чело­веке, осу­ществ­ля­е­мая в свете еван­гель­ского учения, направ­лен­ная на избав­ле­ние от гре­хов­но­сти, рас­кры­тие в нём черт образа Божьего, стя­жа­ние им пра­вед­но­сти, доб­ро­де­те­лей в соот­вет­ствии с иде­а­лом, пред­став­лен­ном в Лице и жизни Гос­пода Иисуса Христа; 2) духов­ное окорм­ле­ние, духов­ни­че­ство.

Душе­по­пе­че­ние раз­де­ляют на общее, кото­рое чело­век полу­чает во время бого­слу­же­ния, участ­вуя в Таин­ствах и требах, и част­ное – это беседы, в кото­рые могут вхо­дить и молитва и изу­че­ние Свя­щен­ного Писа­ния.

Душе­по­пе­че­ние обычно рас­смат­ри­ва­ется в пас­тыр­ской прак­тике явля­ется сино­ни­мом духов­ни­че­ства.

Однако и на мирян воз­ло­жена обя­зан­ность учи­тель­ства, свя­зан­ного с душе­по­пе­че­нием (1Фес. 5:11; Евр. 3:13; 1Петр. 4:10–11; Гал. 6:1). По бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­на­ча­лия миряне ока­зы­вают пси­хо­ло­ги­че­скую и кате­хи­за­тор­скую помощь при храмах.

***

О пас­тыр­ском душе­по­пе­че­нии

Термин душе­по­пе­че­ние введен в упо­треб­ле­ние святым Гри­го­рием Двое­сло­вом. Он соот­вет­ствует тер­ми­нам: «стро­и­тель­ство душ», «непре­рыв­ное попе­че­ние о спа­се­нии паствы», сорас­пя­тие, состра­да­тель­ная любовь и пр. Все эти тер­мины озна­чают всю пол­ноту пас­тыр­ской любви и заботы о спа­се­нии паствы. Душе­по­пе­чи­тель­ство не выра­жа­ется в каких-либо опре­де­лен­ных спе­ци­аль­ных при­е­мах или спо­со­бах воз­дей­ствия на пасо­мых. Оно про­ни­зы­вает все виды обще­ния пас­тыря с паст­вой, явля­ясь их душой и дви­жу­щей силой. Пас­тырь при­зван всегда жить ее скор­бями и духов­ными неуда­чами, ста­ра­ясь помочь пре­воз­мо­гать их. Таково суще­ство душе­по­пе­че­ния пас­тыря. Апо­столы несли веру­ю­щим не только бла­го­ве­стие, но и свои души (1Фес. 2:8), обхо­дясь с ними, «как кор­ми­лицы с детьми» (2,7), как любя­щий отец, гото­вый про­сить, убеж­дать, умо­лять каж­дого из веру­ю­щих «посту­пать достойно Бога» (2, 11–12). Апо­столы были для «всех всем», плача с пла­чу­щими, изне­мо­гая с изне­мо­га­ю­щими и немощ­ными, чтобы «спасти, по край­ней мере, неко­то­рых» (1Кор. 9:22).

Душе­по­пе­че­ние – это дея­тель­ная сто­рона запо­веди «любите друг друга». Душе­по­пе­че­ние – это забота пас­тыря о ближ­нем, вве­рен­ном ему Богом души так, как апо­стол Павел гово­рит в посла­нии к рим­ля­нам: «При­ни­майте друг друга, как и Хри­стос принял вас во славу Божию» (Рим. 15:7). Это – когда чело­век со своими про­бле­мами нахо­дится перед Богом вместе с другим чело­ве­ком. И задача душе­по­пе­чи­теля – идти рядом с чело­ве­ком, неся его ношу какую-то часть пути, ставя ближ­него в центр вни­ма­ния.

Душе­по­пе­че­ние можно раз­де­лить на част­ное и общее. Общее душе­по­пе­че­ние чело­век полу­чает, напри­мер, во время бого­слу­же­ния, испол­не­ния таинств и треб, когда нахо­дится под цели­тель­ным воз­дей­ствием Божьего слова. «Бого­слу­жеб­ный строй, содер­жа­ние бого­слу­же­ния, даже совер­ше­ние треб – всё это имеет душе­по­пе­чи­тель­ное зна­че­ние». Част­ное душе­по­пе­че­ние – это беседы, кото­рые ведет пас­тырь наедине с веру­ю­щим или неве­ру­ю­щим чело­ве­ком. Обычно в эти беседы входит и молитва, изу­че­ние Свя­щен­ного Писа­ния.

У людей бывают мно­же­ство вопро­сов, кото­рые напря­мую не свя­заны с чув­ством греха. Если в данный момент состо­я­ние чело­века не свя­зано с созна­нием винов­но­сти, пас­тырь не пред­ла­гает ему испо­ве­до­ваться, но ста­ра­ется помочь, слушая вни­ма­тельно и пыта­ясь понять, в чем именно его про­блема. Когда чело­век чув­ствует, что его слу­шают, когда душе­по­пе­чи­тель раз­мыш­ляет вместе с ним над его про­бле­мой, тогда он сможет яснее и реаль­нее пред­ста­вить кон­крет­ную про­блему и найти нужное реше­ние. Пас­тырь, таким обра­зом, не стре­мится быть все­зна­ю­щим совет­чи­ком, кото­рый решает за чело­века его про­блемы. Душе­по­пе­че­ние – это не сию­ми­нут­ная помощь, после пре­кра­ще­ния кото­рой скоро насту­пает покой. В про­цессе душе­по­пе­че­ния душе­по­пе­чи­тель сов­местно с опе­ка­е­мым рас­смат­ри­вают раз­лич­ные вари­анты реше­ния жиз­нен­ных ситу­а­ций, а затем чело­век может сам шаг за шагом про­ло­жить свой жиз­нен­ный путь и найти выход из труд­ных ситу­а­ций.

Душе­по­пе­че­ние может касаться не только внут­рен­ней жизни чело­века, но и сферы его дея­тель­но­сти. Часто чело­век нуж­да­ется в помощи душе­по­пе­чи­теля в труд­ные или пере­лом­ные моменты жизни. Помощь пас­тыря в раз­лич­ных кри­зис­ных ситу­а­циях, напри­мер, в семей­ных про­бле­мах, в кри­зи­сах, при потере близ­кого чело­века, неза­ме­нима. Иногда людям при­хо­дится стал­ки­ваться с такими труд­ными обсто­я­тель­ствами, что им совер­шенно необ­хо­димы обод­ре­ние и под­держка дру­гого чело­века, чтобы пре­одо­леть труд­но­сти и жить дальше. Это могут быть и прак­ти­че­ские вопросы, каса­ю­щи­еся работы или вос­пи­та­ния детей, когда чело­век нуж­да­ется в ясно­сти и совете духов­ника. Но помощь духов­ного пас­тыря в душе­по­пе­че­нии ни в коем случае не пони­мать так, что ищущий помощи ста­но­вится объ­ек­том воз­дей­ствия: чело­век, кото­рому нужна помощь, сам активно участ­вует в про­цессе вза­и­мо­дей­ствия, имеет свою долю ответ­ствен­но­сти. Так пони­ма­е­мое душе­по­пе­че­ние можно назвать и про­цес­сом созре­ва­ния, духов­ного роста чело­века во Христе. Эта помощь душе­по­пе­чи­теля воз­мож­но­сти вопло­ще­ния в чело­веке замысла Творца – искрен­нее и живое его слу­же­ние Богу и ближ­нему. Для успеш­ного душе­по­пе­че­ния важно, чтобы пас­тырь имел необ­хо­ди­мый жиз­нен­ный опыт, знания души, пси­хо­ло­гии чело­века, а так же обла­дал опре­де­лен­ными уме­ни­ями ока­зы­вать такую помощь: уме­нием слу­шать, сопе­ре­жи­вать и пони­мать дру­гого чело­века. Эти умения и гиб­кость в обще­нии осо­бенно важны, когда пас­тырь имеет дело с детьми, кото­рых нужно рас­по­ло­жить к откро­вен­ному раз­го­вору, чтобы они жаж­дали снова и снова при­хо­дить к пони­ма­ю­щему чело­веку за сове­том и настав­ле­нием. Душе­по­пе­че­ние, однако, не зави­сит лишь от знаний, опыта и умения чело­века. В душе­по­пе­че­нии всегда при­сут­ствует боже­ствен­ное изме­ре­ние; мы знаем, что нахо­димся перед лицом Божьим, и воз­мож­но­сти Бога помочь нам не огра­ни­чи­ва­ются той помо­щью, кото­рую спо­со­бен пред­ло­жить чело­век. Пас­тырь стоит рядом с чело­ве­ком перед Богом. Он может вместе с ним искать ответы на его вопросы и раз­мыш­лять над тем, как он может испол­нить волю Божью в своей жизни. Вместе с пас­ты­рем чело­век может молиться и при­но­сить Спа­си­телю все его заботы и радо­сти. Пас­тырь бла­го­слов­ляет своего под­опеч­ного в путь, чтобы он сделал оче­ред­ной шаг, уповая на Бога. Поэтому душе­по­пе­чи­тель­ская беседа – это заме­ча­тель­ная воз­мож­ность для пасо­мого выска­зать свои про­блемы вслух перед Хри­стом и нахо­дить под­держку и помощь у своего духов­ного пас­тыря. Часто полу­чен­ная от пас­тыря «под­сказка», обод­ре­ние или уте­ше­ние могут быть ключом для раз­ре­ше­ния слож­ной жиз­нен­ной ситу­а­ции.

Для душе­по­пе­чи­тель­ной беседы тре­бу­ется не столько особый дар, сколько жела­ние взять на себя чужой груз и про­явить откры­тость к дру­гому чело­веку. Пас­тырь, кото­рый искренне заин­те­ре­со­ван нуж­дами своих пасо­мых и желает слу­жить им, не просто должен ждать, когда к нему придут пого­во­рить, но он сам должен про­явить вни­ма­ние к тем, кто выгля­дит удру­чен­ным и обре­ме­нен­ным. Итак, душе­по­пе­че­ние как дея­тель­ная сто­рона запо­веди «любите друг друга» – это забота друг о друге, умение при­ни­мать во вни­ма­ние дру­гого чело­века, а так же уте­шить, обод­рить и предо­сте­речь.

Святая Цер­ковь Хри­стова пас­тыр­ство нико­гда не счи­тала лишь только совер­ше­нием обря­дов. В отли­чие от вет­хо­за­вет­ного, огра­ни­чи­вав­шейся лишь обря­до­вой, «без­молв­ной» сто­ро­ной слу­же­ния, в хри­сти­ан­стве пас­тырь полу­чил еще и «про­ро­че­ское» при­зва­ние. Он стал про­по­вед­ни­ком, учи­те­лем и даже удо­сто­ился имени «отца земли» и вра­че­ва­теля душ. Слу­же­ние свя­щен­ника Вет­хого Завета заклю­ча­лось в совер­ше­нии жерт­во­при­но­ше­ний и всех обря­до­вых подроб­но­стей, кото­рые опи­саны в «Книге Левит». А про­роки в народе были людьми, испол­нен­ными боже­ствен­ной рев­но­стью и гласом Божьим. Левит­ские свя­щен­ники только сле­дили за испол­не­нием обря­до­вой сто­ро­ной закона, тогда как про­роки учили словом, первые наблю­дали за внеш­ним чело­ве­ком, послед­ние – за внут­рен­ним. Хри­сти­ан­ское пас­тыр­ство соеди­нило в себе эти две сто­роны, имея цель обо­же­ние чело­ве­че­ства, его обла­го­ра­жи­ва­ние и спа­се­ние.

Настолько велико досто­ин­ство свя­щен­ства, что Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пишет: «Свя­щен­но­слу­же­ние совер­ша­ется на земле, но по чино­по­ло­же­нию небес­ному… потому что ни чело­век, ни ангел, ни архан­гел и ни другая какая-либо сотво­рен­ная сила, но сам Уте­ши­тель учре­дил» его. Отцы Церкви, срав­ни­вая свя­щен­ство с мно­же­ством других слу­же­ний, ставят его выше всех, потому что все мир­ские власти, помо­гая чело­веку, направ­лены на земное, свя­щен­ство же направ­ляет чело­века в небо, к обо­же­нию. Настолько велико пас­тыр­ское при­зва­ние, что в «Чинов­нике» гово­рится: «Свя­щен­ник имеет власть выше анге­лов». Высоко пас­тыр­ское при­зва­ние, но и ответ­ствен­ность велика. Пас­тырь постав­лен над наро­дом Божьим как дозор­ный и ответ­стве­нен за их души (Иезе­ки­иль 3:17–18). Поня­тие «пас­тырь» при поверх­ност­ном взгляде пред­по­ла­гает как бы извест­ного рода пре­вос­ход­ство пас­тыря над чле­нами паствы, но в самой сущ­но­сти своей оно под­ра­зу­ме­вает обя­зан­но­сти и долг пас­тыря перед своим стадом. Пас­тырь не гос­по­дин, а слуга своей паствы, слуга в смысле «нежной род­ствен­ной заботы и люб­ве­обиль­ного попе­че­ния». Ничто так не упо­доб­ляет слу­жи­теля Божьего Иисусу Христу, как его мно­го­об­раз­ное и неиз­мен­ное попе­че­ние о стаде: отыс­ки­вать заблуд­ших, пасти голод­ных, защи­щать слабых, вра­че­вать боль­ных, пере­вя­зы­вать ране­ных. Конечно, такая дея­тель­ность тре­бует от пас­тыря само­от­вер­жен­ной пре­дан­но­сти стаду, пре­дан­но­сти Христу. Это духов­ное отцов­ство под­ра­зу­ме­вает нали­чие духов­ного опыта и боль­шого запаса знаний для попе­че­ния чело­века.

«Посему пас­тырю надобно иметь много бла­го­ра­зу­мия и много очей, чтобы со всех сторон наблю­дать состо­я­ние души» – пишет Иоанн Зла­то­уст и добав­ляет, что все каса­ю­ще­еся чело­века пас­тырь не должен остав­лять без иссле­до­ва­ния и при­ме­не­ния, чтобы его ста­ра­ния не были напрасны. Гос­подь наш Иисус Хри­стос в своих настав­ле­ниях и поуче­ниях не спро­ста выби­рал также срав­ни­тель­ные образы, как посев в притче сея­теля, разная уро­жай­ность, в зави­си­мо­сти бла­го­дат­ной почвы, жало­ва­ние домо­вла­дельца работ­ни­кам сада и т.д. Все это не только спо­собы выра­же­ния, но и преду­смот­ри­тель­ность в отно­ше­нии к роду заня­тий своих слу­ша­те­лей, их лич­ност­ным каче­ствам, чтобы быть понят­ным для всех.

Во время руко­по­ло­же­ния епи­скоп, иссле­дуя умствен­ный и нрав­ствен­ный сто­роны руко­по­ла­га­е­мого, спра­ши­вает его духов­ника: «Может ли он и обя­зы­ва­ется дать обет сле­до­ва­ния Христу?». То есть, берется за попе­че­ние паствы так, как забо­тится любя­щий и пони­ма­ю­щий отец. Все Отцы Церкви, име­ю­щие бога­тый опыт пас­тыр­ской дея­тель­но­сти, обра­щают наше вни­ма­ние на то, что нужно под­ра­жать Христу. Св. Иоанн Манда­куни (Като­ли­кос-Пат­ри­арх Армян­ской Церкви в 478 – 490 гг.), пере­чис­ляя досто­ин­ства истинно пас­тыр­ского попе­че­ния Вели­кого Учи­теля, Его чело­ве­ко­лю­бие и без­мер­ную любовь, при­зы­вает: «Упо­до­байся Ему, чтобы и твоя паства упо­до­би­лась бы тебе, как гово­рит апо­стол Павел: «“Будьте под­ра­жа­те­лями мне, как и я, Христу””».

Армян­ский исто­рик Пав­стос Бузанд говоря о св. Нер­сесе Шно­рали (Бла­го­дат­ный), так опи­сы­вает его: «Он был свят, бди­те­лен духом, трезв умом и под­го­тав­ли­вал вся­кого к слову Божьему и все как он делал, так и учил». Исто­рик в этом опи­са­нии под­чер­ки­вает очень важный аспект в дея­тель­но­сти духов­ного пас­тыря – «под­го­тав­ли­вать вся­кого к слову Божьему». Дея­тель­ность пас­тыря или духов­ника в первую оче­редь заклю­ча­ется в умении пра­виль­ного пони­ма­ния, ори­ен­ти­ро­ва­ния в духов­ных и душев­ных про­бле­мах пасо­мого и умелом обра­ще­нии с ним. А конеч­ная цель этого – спа­се­ние души путем, как утвер­ждает выше ска­зан­ное, под­го­тов­ле­ния сердец к при­ня­тию слова Божьего и жизни с Богом. Пас­тырь при­зван к очень важ­ному слу­же­нию, тре­бу­ю­щему чут­ко­сти и тон­ко­сти вос­при­я­тия – про­ник­но­ве­нию во внут­рен­ний мир чело­века. Но это очень непро­сто, потому что каждый чело­век – это свое­об­раз­ный мик­ро­косм. И в этом деле, по словам Иоанна Лествич­ника, «истин­ного пас­тыря укажет любовь, ибо из любви предал Себя на рас­пя­тие Вели­кий Пас­тырь». Заме­ча­тель­ным при­ме­ром вза­им­ной любви, пре­дан­но­сти и довер­чи­во­сти между свя­щен­ни­ком и веру­ю­щим явля­ется образ Доб­рого Пас­тыря, кому «…при­двер­ник отво­ряет, и овцы слу­шают голоса его, и он завет своих овец по имени и выво­дит их» (Иоанн 10:3). Звание каж­дого по имени пока­зы­вает, что Он знает каж­дого по отдель­но­сти как лич­ность, что под­ра­зу­ме­вает и знание лич­ност­ных осо­бен­но­стей тоже.

Хри­стос про­по­ве­до­вал необ­ра­зо­ван­ным и про­све­щен­ным, бога­тым и бедным. Он всегда нахо­дился среди людей, но и не отвер­гал отдельно, тайком, ночью, как Нико­дим, при­хо­див­ших к Нему. Что было при­чи­ной того, что толпы людей ходили за Ним, забы­вая всякие дела и заботы? Что тянуло их в пустыни без воды и без пищи? Ответ один. Это Его без­гра­нич­ная любовь, вни­ма­ние, пони­ма­ние и готов­ность помочь вся­кому, кто нуж­дался в исце­ле­нии, будь то чудом или словом, кото­рое исхо­дило от Его Боже­ствен­ной пре­муд­ро­сти.

«Будьте радушны, при­вет­ливы – и словом, и взгля­дом, и обхож­де­нием… Любите уче­ни­ков своих, так должно», – настав­ляет Феофан Затвор­ник. Он хвалит тех пас­ты­рей, кото­рые «вече­ром отво­рен­ною имеют дверь для име­ю­щих нужду в слове» и при­во­дит пример духов­ни­ков Опти­ной пустыни, не закры­ва­ю­щих «подолгу двери… и к ним при­бе­гают иногда в пол­ночь».

При­сту­пая к делу учи­тель­ства, свя­щен­ник должен в основу своих учи­тель­ских рас­по­ло­же­ний поло­жить искрен­нюю оте­че­скую любовь к пасо­мым. Сердце его должно быть испол­нено любо­вью к своим духов­ным чадам, чтобы он, «чув­ствуя внут­ренне бла­жен­ство оттого, что про­ник­нут исти­ною, желал пере­весть ее и в других, воз­ве­сти и их в то благое настро­е­ние, в коем состоит сам». Это жела­ние, духов­ная рев­ность обла­жен­ство­вать других служит как бы кана­лом, по кото­рому все, что есть в душе про­по­вед­ника, пере­ли­ва­ется в души слу­ша­те­лей. Любовь пас­тыря «утвер­ждает неко­то­рую духовно – род­ствен­ную связь между про­по­вед­ни­ком и его слу­ша­те­лями, ощу­ща­е­мую послед­ними без объ­яс­не­ний, по кото­рой и самая про­стая речь дела­ется силь­ной и убе­ди­тель­ной».

Пас­тыри «стоят на сре­дине, на пере­ходе от земли к небу и то людей воз­во­дят к Богу, то Бога к людям пре­кло­няют. Что делал Иоанн Кре­сти­тель? Людей при­во­дил к Богу. То же теперь делают пас­тыри по воле Гос­пода». Испол­ня­ю­щий дело пас­тыр­ства как должно «воз­гре­вает, раз­ду­вает его (дух), не испол­ня­ю­щий – пога­шает». Тут бывает то же, что и у полу­чив­ших, по еван­гель­ской притче, таланты: один пус­кает полу­чен­ный талант в дело, а другой зары­вает его в землю (см. Мф. 25). И для того, чтобы пас­тырь смог успешно напра­вить чело­ве­че­ские души к спа­се­нию, он должен уметь пра­вильно рас­по­зна­вать каким грехом пора­жена душа и исце­лить ее. По словам Свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова: «Наука из наук – мона­ше­ство достав­ляет (выра­зимся языком ученых мира сего) самые подроб­ные, осно­ва­тель­ные, глу­бо­кие и высо­кие позна­ния в Экс­пе­ри­мен­таль­ной Пси­хо­ло­гии и Бого­сло­вии, то есть дея­тель­ное, живое позна­ние чело­века и Бога, насколько это позна­ние доступно чело­веку».


В апо­столь­ских Посла­ниях нашел отра­же­ние дух высо­кой оте­че­ской любви и посто­ян­ной заботы Апо­сто­лов о спа­се­нии ново­по­свя­щен­ных чад Божьих. Они для Апо­сто­лов «дети» (1Ин. 2:1), «воз­люб­лен­ные» (2Петр. 3:17), «братья воз­люб­лен­ные» (Иак. 1:16). Для них у Апо­сто­лов «уста отвер­сты и сердце рас­ши­рено» (2Кор. 6:11–12), и для них они готовы на все подвиги. «Вы знаете, – пишет святой апо­стол Павел фес­са­ло­ни­кий­цам, – каж­дого из вас, как отец детей своих, мы про­сили, убеж­дали, умо­ляли» (1Фес. 2:12). Подобно тому, как кор­ми­лица нежно обхо­дится с детьми своими, так и мы из усер­дия к вам вос­хо­тели пере­дать вам не только бла­го­ве­стие Божие, но и души наши, потому что вы сде­ла­лись для нас воз­люб­лен­ными» (1Фес. 2:7–8).

О том, каким должен быть пас­тырь для своей паствы (1Кор. 9:22), святые отцы отме­чают мно­го­гран­ность или раз­но­ка­че­ствен­ность, как нужное каче­ство пас­тыр­ской души. «Какие нужны све­де­ния, – гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, – чтобы исправ­лять образ жизни и персть поко­рять духу, ибо неоди­на­ковы стрем­ле­ния и поня­тия у мужчин и женщин, ста­ро­сти и юности, началь­ни­ков и под­чи­нен­ных…». А св. Иоанн Зла­то­уст с высоты своего бога­того пас­тыр­ского опыта и бого­дан­ной муд­ро­сти так рисует образ истин­ного пас­тыря: «Свя­щен­ник должен быть не только чист, но и весьма бла­го­ра­зу­мен и опытен во многом, знать все житей­ское не менее обра­ща­ю­щихся в мире и быть сво­бод­ным от всего более мона­хов, живу­щих в горах… должен быть мно­го­сто­рон­ним; говорю – мно­го­сто­рон­ним, но не лука­вым, не льсте­цом, не лице­ме­ром, но испол­нен­ным вели­кой сво­бо­дой и сме­ло­стью». Для выпол­не­ния столь высо­кой, труд­ной и мно­го­гран­ной задачи пас­тырю недо­ста­точно одного только бла­го­че­стия, ему нужны еще и другие знания. Таким обра­зом, святые отцы ставят вопрос о спе­ци­аль­ной под­го­тов­лен­но­сти к пас­тыр­ству. Выше­при­ве­ден­ным словам святых отцов пре­красно допол­няет выска­зы­ва­ние Любовь имеет свой­ство откры­вать в другом чело­веке много неве­до­мого и незри­мого дотоле. Она откры­вает спо­соб­ность пере­но­сить свой жиз­нен­ный центр в душу ближ­него, а в душах ближ­них рас­по­зна­вать внут­рен­нее добро, не усмат­ри­ва­е­мое взо­рами себя­лю­би­вых. Подобно физи­че­ской теп­лоте, любовь бес­пре­пят­ственно про­ни­кает во все обла­сти жизни наших ближ­них и своей силой даже без види­мых обна­ру­же­ний, создает на дне их души добрые рас­по­ло­же­ния.

Конечно, не каждый имеет дар глу­боко про­ни­кать и согре­вать души, но каждый может раз­вить в себе умение понять чело­века, гра­мотно общаться с ним и исполь­зо­вать во благо свои знания.

В пас­тыр­ском душе­по­пе­че­нии нема­ло­важна роль и сопе­ре­жи­ва­ния. Весьма боль­шое зна­че­ние для пас­тыр­ской любви имеет ноше­ние в своем сердце скорби пасо­мых. Чело­ве­че­ская при­рода чув­стви­тель­нее к горю, нежели радо­сти, и пере­жи­ва­нием скорби гораздо глубже и искренне сочув­ствует. Сами стра­да­ю­щие ищут тех, кото­рые сочув­ствуют им, спо­собны понять их и раз­де­лить с ними бремя несча­стия. И наобо­рот, живу­щие всегда радо­стью, осо­бенно духовно нераз­ви­тые, эго­и­стично обособ­ля­ются от других, и в их сердце не всегда най­дется отзыв на горе ближ­него. Отсюда необ­хо­димо пас­тырю сопе­ре­жи­вать людям, по при­меру Апо­стола: «Кто изне­мо­гает, с кем бы и я не изне­мо­гал? Кто соблаз­ня­ется, за кого бы и я не вос­пла­ме­нялся?» (2Кор. 11:29).

Чем более пас­тырь делит труд­но­сти пасо­мых и как бы пере­дает им часть своей души, тем они ста­но­вятся ему дороже. При таком поло­же­нии они готовы вза­имно поло­жить свои души за люби­мого и стра­да­ю­щего своего пас­тыря. Так в состра­да­нии рож­да­ется вза­им­ная любовь у пас­тыря к пастве и наобо­рот.

Мит­ро­по­лит Анто­ний дает очень точное пони­ма­ние слова «состра­да­ние». Он гово­рит, что состра­да­ние это «не сочув­ствие такого рода, какое мы вре­ме­нами испы­ты­ваем, кото­рое порой ощу­тить легко, а порой вызы­ва­ется ценой боль­ших усилий вооб­ра­же­ния. Это не попытка испы­тать то, что чув­ствует другой, ведь это просто невоз­можно… Но то, что нам доступно – это чув­ство­вать боль, соб­ствен­ную боль по поводу чужого стра­да­ния. …Чело­век (вла­дыка Анто­ний здесь упо­треб­ляет слово паци­ент), не нуж­да­ется в том, чтобы мы ощу­щали его боль или его стра­да­ние и его поло­же­ние, нуж­да­ется в отклике доста­точно твор­че­ском…».

Старец Иаков (Цали­кис), родив­шейся на Эвбее и под­ви­зав­шейся в мона­стыре св. Давида, в своих словах выра­жает истин­ную оте­че­скую любовь и состра­да­ние к духов­ным чадам, кото­рые при­хо­дили к нему на испо­ведь, их грехи он при­ни­мал как свои и плакал о них до боли: «Я состра­даю испо­ве­ду­ю­ще­муся мне чело­веку. Я болею вместе с ним. Я болею и плачу за испо­ве­ду­ю­ще­гося. Я молюсь свя­тому Давиду, чтобы забыть после испо­веди ненуж­ное и пом­нить о том, о чем нужно молиться. Я молюсь за испо­ве­ду­ю­щихся, бес­по­ко­юсь за них и снова жду их при­хода».

В словах старца про­яв­ля­ется без­гра­нич­ная откры­тость к чужому горю, сопе­ре­жи­ва­ние, вхож­де­ние в чужую жизнь и раз­де­ле­ние чужой беды настолько, что она пере­жи­ва­ется как свое, соб­ствен­ная. Не оста­ется даже ни малей­шей щели, раз­де­ля­ю­щей пас­тыря от своего духов­ного чада, и в этой любви хва­тает сил и готов­но­сти пройти этот путь снова и снова со всеми, кто придет к нему за помо­щью. Пас­тырь как бы ста­но­вится неким зер­ка­лом для отра­же­ния души пасо­мого, в кото­ром он увидит состо­я­ние своей души, пере­жи­вет то, что до этого момента не было ему доступно. По словам старца Паисия Свя­то­горца духов­ник «должен ста­вить себя на место каж­дого при­хо­дя­щего к нему на испо­ведь чело­века и пере­жи­вать его боль так, чтобы тот видел свою соб­ствен­ную боль отоб­ра­жен­ной на лице духов­ника». Не так просто про­ник­нуть в суть чело­ве­че­ской при­роды, это знание дается ценой глу­бо­ких пере­жи­ва­ний, для кото­рого тре­бу­ется муже­ство сопри­кос­но­ве­ния с чужим горем, либо соб­ствен­ный опыт про­хож­де­ния через это.

Истин­ные пас­тыри, попе­чи­тели спа­се­ния чело­ве­че­ской души всегда были отзыв­чивы, открыты к греш­нику, неза­ви­симо ни от его личной сослов­но­сти, ни от грехов. Они умели гово­рить прямо с «внут­рен­ним чело­ве­ком» вся­кого собе­сед­ника и влиять на него своей состра­да­тель­ной бла­го­дат­ной любо­вью. Уместно отме­тить, что ни греш­нее, что ни пре­ступ­нее чело­век под­хо­дил к пре­по­доб­ному Сера­фиму Саров­скому, старец Божий любез­нее и нежнее при­ни­мал его. Именно такое радуш­ное и оте­че­ское отно­ше­ние к чело­веку мог пре­об­ра­жать его, а не уко­ре­ние или осуж­де­ние, но при­ня­тие его как боль­ного, побуж­дая к сокру­шен­ному пока­я­нию и при­об­ре­те­нию твер­дого наме­ре­ния воз­дер­жи­ваться от грехов, вооду­шев­ляя его на рев­ност­ное слу­же­ние Богу. О без­ого­во­роч­ном при­ня­тии чело­века достойны упо­ми­на­ния и под­ра­жа­ния сле­ду­ю­щие слова старца Епи­фа­ния: «Сердце мое имеет только входы. Выхо­дов нет. Кто вошел внутрь, оста­ется там. Что бы он ни сделал, я люблю его такого, каким я его полю­бил, когда он впер­вые вошел в мое сердце. Я молюсь за него и ищу его спа­се­ния… Худшее для меня муче­ние – это знать, что я огор­чил люби­мого чело­века». «Я хочу, чтобы те, кото­рые рядом со мною, чув­ство­вали про­стор, а не тес­ноту. Я никого не зову, никого не держу, и никого не про­го­няю. Кто хочет, при­хо­дит, кто хочет, оста­ется, кто хочет, уходит. Я никого не считаю своим после­до­ва­те­лем или сто­рон­ни­ком». О том, что любовь к ближ­нему и суже­ние ради спа­се­ния его души для пас­тыря пре­выше всего, сви­де­тель­ствуют слова старца: «Я всем пожерт­во­вал, прежде чем это полу­чить. Я пожерт­во­вал местом пре­по­да­ва­теля уни­вер­си­тета. Я пожерт­во­вал местом сек­ре­таря Свя­щен­ного Синода. Я пожерт­во­вал местом главы мис­си­о­нер­ского брат­ства. Я пожерт­во­вал местом насто­я­теля боль­шого храма. Я пожерт­во­вал епи­скоп­скими пре­сто­лами. У меня есть одна епи­тра­хилька, чтобы испо­ве­до­вать десять душ. Ничего дру­гого!».

Это отре­че­ние от самого себя настолько, что вни­ма­ние не только не обра­ща­ется на соб­ствен­ные заботы, но даже забы­ва­ется о них. Чело­век настолько полон любви к дру­гому чело­веку, погло­щен вни­ма­нием к нему, что не вспо­ми­нает о себе, не спешит никуда, не сле­дует за ходом соб­ствен­ных мыслей, а бла­го­го­вейно и тре­петно слу­шает. Это озна­чает видеть, слы­шать чело­века не по отно­ше­нию к себе, а по отно­ше­нию к нему, при­знать его право на само­быт­ность, на личное, не зави­си­мое от нас «тра­ги­че­ское и слав­ное суще­ство­ва­ние». Мнения многих святых отцов гово­рят, что глав­ная черта пас­тыря – это любовь к своей пастве, к каждой отдель­ной души. Истин­ная любовь имеет без­гра­нич­ный про­стор, в кото­ром вме­ща­ются и пре­дан­ность, и состра­да­ние, и забота, и вни­ма­ние, потому что истин­ная любовь – это любовь жерт­вен­ная, всегда отда­ю­щая и излу­ча­ю­щая. Пасо­мый должен быть принят именно в такой атмо­сфере любви, чтобы слова пас­тыря ото­зва­лось в душе. Нужно при­нять чело­века таким, каким он есть, дать ему место в своем сердце, не осуж­дая его, и при­ло­жить усилия для помощи в затруд­нен­ных и запу­тан­ных жиз­нен­ных ситу­а­циях. В этом слу­же­нии, по словам епи­скопа Арсе­ния, пас­тырь должен воору­житься и тер­пе­нием, «если желает пасти сло­вес­ное стадо с любо­вью и охотой».

Но это не только не легкий, но и удо­бо­но­си­мый и бла­жен­ный труд, «ибо иго (это) благо, и бремя (это) легко» (Мф. 11:30). Это утвер­ждают слова старца Епи­фа­ния: «Для меня нет боль­шего удо­вле­тво­ре­ния, чем сидеть часами в испо­ве­дальне и при­ми­рять чело­века с Богом».

Послед­ние два сто­ле­тия, период пере­лом­ных соци­ально-эко­но­ми­че­ских изме­не­ний, фор­ми­ро­вали и образ нового чело­века, кото­рого можно назвать «город­ским жите­лем». Чело­век увлекся про­из­вод­ствен­ными и эко­но­ми­че­скими заво­е­ва­ни­ями, бла­го­устра­и­ва­нием обще­ствен­ной жизни и невольно при­го­то­вил почву для своего же нега­тив­ного пре­об­ра­же­ния. Чрез­мер­ная заня­тость жиз­нен­ными рефор­мами, эко­ло­ги­че­скими про­бле­мами, при­вела и к пси­хо­ло­ги­че­ским затруд­не­ниям. Уди­ви­тельно, что объ­еди­нив­шись в горо­дах, люди в физи­че­ском плане сбли­зи­лись, но отда­ли­лись их души, уве­ли­чи­лось меж­лич­ност­ное и пси­хо­ло­ги­че­ское про­стран­ство между ними. Такое «нега­тив­ное пре­об­ра­же­ние» при­несло с собой пси­хо­ло­ги­че­ское отчуж­де­ние, обы­ва­тель­ство, инди­ви­ду­а­лизм, оди­но­че­ство и т. д. И, как пра­вило, чем больше города, тем острее эти явле­ния, хотя они суще­ство­вали и до появ­ле­ния боль­ших горо­дов, но в жизни мно­го­чис­лен­ного город­ского насе­ле­ния они при­об­рели каче­ственно и коли­че­ственно более широ­кие объемы.

Время летит быстро, и наука раз­ви­ва­ется уже не широ­кими шагами, а поле­тами. Наши отцы и матери в свое время не могли и меч­тать о таких дости­же­ниях совре­мен­ной тех­ни­че­ской ком­му­ни­ка­ции, какие мы имеем сего­дня. Не далеки и те вре­мена, когда путе­ше­ствие в космос будет доступно всем, име­ю­щим сред­ства на такую «про­гулку». Но, к сожа­ле­нию, эти чудеса только тех­ни­че­ские, а вза­и­мо­от­но­ше­ния между людьми чище, проще и лучше не стали. Даже более того, тех­но­ло­ги­че­ски раз­ви­тая циви­ли­за­ция при­вела к про­кля­тию вре­мени – чув­ствен­ному охла­жде­нию чело­века, иными сло­вами – духов­ному опу­сто­ше­нию. Архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин) заост­ряет этот вопрос, но его мнение на этот счет имеет боль­шую долю правды. Он пишет: «Чело­век, вырос­ший в тех­но­ло­ги­че­ском обще­стве, как гомун­кул в колбе, хочет пове­ле­вать, а любит только сам себя. Машина – это инстру­мент; инстру­мен­том поль­зу­ются, о нем забо­тятся, пока он нужен, а затем отправ­ляют на мусор­ную свалку или откла­ды­вают в сто­рону. Это отно­ше­ние к инстру­менту создает опре­де­лен­ный тип чело­века-праг­ма­тика и ути­ли­та­ри­ста, кото­рый думает о том, как исполь­зо­вать дру­гого чело­века для дости­же­ния своих целей без вся­кого чув­ства бла­го­дар­но­сти, обя­зан­но­сти и ответ­ной заботы о нем. Этот инстру­мен­та­лизм проник во все сферы жизни, сделав из друзей всего лишь сообщ­ни­ков, а из супру­гов – ком­па­ньо­нов, кото­рые нередко стре­мятся пора­бо­тить друг друга в повсе­днев­ном оби­ходе и пре­вра­ща­ются во врагов. В работе с маши­ной необ­хо­димы чис­ло­вые пока­за­тели, – в обще­нии с людьми таким пока­за­те­лем стал расчет. Люди стали раз­об­щены и чужды друг другу. Дове­рие носит скорее эмо­ци­о­наль­ный, чем рас­су­доч­ный харак­тер, отчуж­де­ние рож­дает опа­се­ние, поэтому оди­но­че­ство в тех­но­ло­ги­че­ском мире осо­бенно чув­ству­ется в боль­ших горо­дах. Скоп­ле­ние людей, эмо­ци­о­нально без­раз­лич­ных и чуждых друг другу, дает стран­ное ощу­ще­ние, что город – это огром­ная пустыня, а гигант­ские дома – мура­вей­ники и улицы, похо­жие на реки – это при­зрак, кото­рый рас­се­ется, как мираж в пустыне, и все закон­чится гибе­лью».

Здесь краски сгу­щены, но если огля­немся, увидим, что отчуж­де­ние между людьми пре­вра­ща­ется в угро­жа­ю­щее явле­ние. Диа­гноз оче­ви­ден – недо­ста­ток Любви и дефи­цит Состра­да­ния. Это та основ­ная при­чина, по кото­рой сего­дня нередко можно услы­шать жалобы-выра­же­ния «невроз», «депрес­сия», «остав­лен­ность», «подав­лен­ность», «оди­но­че­ство» и т. д. Р. Вейс состо­я­ние оди­но­че­ства рас­смат­ри­вает как болезнь и по этому поводу гово­рит: «Ока­зы­ва­ется, что чув­ство оди­но­че­ства так рас­про­стра­нено, как про­студа зимой». Значит ли это, что как от любого недуга, так и от чув­ства оди­но­че­ства можно изба­вится соот­вет­ству­ю­щим лекар­ством? Оче­видно, что для лече­ния и предот­вра­ще­ния таких тяжких душев­ных состо­я­ний потре­бу­ется «духов­ное лече­ние» – атмо­сфера все­об­щей любви и пони­ма­ния, а не хими­че­ские пре­па­раты, кото­рые не только не лечат, но подав­ляют внеш­ние симп­томы, спо­соб­ствуя углуб­ле­нию болезни.

Чело­веку нужны моменты уеди­не­ния, и мы время от вре­мени «уходим» от обще­ства людей, чтобы быть наедине с собой, отды­шаться, пораз­мыс­лить над про­шлым и обду­мать наши буду­щие шаги. Но уеди­нен­ное состо­я­ние должно урав­но­ве­ши­ваться обще­нием. Чув­ство оди­но­че­ства, по сути, не состо­я­ние обособ­лен­но­сти от обще­ства, а «та часть ком­му­ни­ка­ции, кото­рая лишена заду­шев­ных, теплых вза­и­мо­от­но­ше­ний». Чув­ство оди­но­че­ства может при­ве­сти к разо­ча­ро­ва­ниям и стать при­чи­ной кру­ше­ния надежд. Оди­но­че­ство чело­ве­ком овла­де­вает пол­но­стью, про­ни­кая своими кор­нями в его чув­ства, мысли и поступки. Эти корни обра­зуют тре­щины, раз­ру­ша­ю­щие чело­ве­че­скую сущ­ность, доведя до «обна­жен­ного страха». А при про­дол­жи­тель­но­сти этого чув­ства внут­рен­ний мир пре­вра­ща­ется в хаос и пустоту, образ буду­щего окра­ши­ва­ется оттен­ками тре­воги и страха. «Чело­век в городе, как в пустыне, одинок среди людей, холод­ных, как дви­га­ю­щи­еся, ожив­шие по какому-то мано­ве­нию статуи из камня». Душев­ный мир совре­мен­ного чело­века имеет тяже­лей­шие откло­не­ния. Вот насколько боль­шими могут быть ущербы при «ком­му­ни­ка­тив­ном голоде», и насколько важны теплые и отзыв­чи­вые отно­ше­ния. В жизни почти у каж­дого чело­века бывают такие кри­ти­че­ские моменты, когда ослож­ня­ются вза­и­мо­от­но­ше­ния с окру­жа­ю­щими, заост­ря­ются внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия, пере­жи­ва­ния ста­но­вятся невы­но­си­мыми и поло­же­ние кажется без­вы­ход­ным. И когда из такой про­па­сти не уда­ется выйти уси­ли­ями соб­ствен­ных душев­ных сил, как нельзя к месту ока­зы­ва­ется помощь чело­века, кото­рый умеет слу­шать и вслу­шаться в чужое горе. Именно в такие моменты воз­ни­кает глу­бо­кая потреб­ность быть поня­тым, облег­чен­ным, уте­шен­ным. И мы по своему опыту знаем насколько спа­си­тельны при­зна­ния в подоб­ных слу­чаях и насколько «ценно пони­ма­ю­щее нас бла­го­вос­пи­тан­ное сердце»?

А. Ванессе, пси­хо­те­ра­певт, доктор пси­хо­ло­гии, более пят­на­дцати лет зани­мался под­го­тов­кой лиц, кото­рые осу­ществ­ляют выслу­ши­ва­ние в соци­аль­ных, меди­цин­ских и пси­хо­ло­ги­че­ских служ­бах в Бель­гии, Фран­ции и других стра­нах. Вспо­ми­ная о моти­вах своего ста­нов­ле­ния волон­те­ром-слу­ша­те­лем, он рас­ска­зы­вает, что они «…были раз­но­об­раз­ными и слож­ными, но одно кажется мне вполне ясным – те бла­го­при­ят­ные резуль­таты, так часто ощу­щав­ши­еся мной, когда меня выслу­ши­вали. Верно и обрат­ное – вре­ме­нами я стра­дал, когда должен был сдер­жи­вать именно то, что очень горячо хотел выра­зить. Чтобы дей­стви­тельно име­лась воз­мож­ность выска­заться, тре­бу­ется при­сут­ствие кого-то, кто не только инте­ре­су­ется тем, что я говорю, но кто также пыта­ется оце­нить по досто­ин­ству мой жиз­нен­ный опыт и понять, что я пыта­юсь выра­зить. Только редко кто встре­чает такого чело­века».

Все это сви­де­тель­ствует о том, насколько важно совре­мен­ному чело­веку выска­заться и быть услы­шан­ным. Каким же должно быть душе­по­пе­че­ние в наши дни? Совре­мен­ный чело­век харак­те­ри­зу­ется огром­ным коли­че­ством духов­ных и душев­ных про­блем, кото­рые не только не умень­ша­ются, но можно сви­де­тель­ство­вать о стре­ми­тель­ном росте душев­ных неду­гов. Про­то­и­е­рей Вла­ди­мир Воро­бьев гово­рил: ««В наше время очень много душев­но­боль­ных людей. И осо­бен­но­сти их много в Церкви». В стар­че­ском окорм­ле­нии дей­ство­вала боже­ствен­ная бла­го­дать и бого­дан­ная про­зор­ли­вость для пони­ма­ния и лече­ния чело­ве­че­ских душ. В совре­мен­ном мире, осо­бенно в суете боль­ших горо­дов, очень немно­гие пас­тыри обла­дают бла­го­дат­ным виде­нием и веде­нием чело­века, поэтому веро­ятно, пас­тырю ока­жется полез­ным пси­хо­ло­ги­че­ское знание.

Про­фес­сор Киев­ской духов­ной ака­де­мии Леонид Соко­лов в свое время писал: «Все пас­тыр­ские бого­сло­вия отли­ча­ются тео­ре­ти­че­ским харак­те­ром, они, прежде всего, питают ум, но пас­тыр­ство тре­бует не теории и знания, а жизни и дея­тель­но­сти. …И вот мы видим, что люди, изу­чив­шие осно­ва­тельно и твердо системы пас­тыр­ского бого­сло­вия, …на деле ока­зы­ва­ются, однако, пло­хими пас­ты­рями, сухими тео­ре­ти­ками и насто­я­щего пас­тыр­ского дела не делают, потому что в них нет пси­хо­ло­ги­че­ского осно­ва­ния для этого дела». Под «пси­хо­ло­ги­че­ским осно­ва­нием» про­фес­сор Леонид Соко­лов имеет в виду, как сле­дует из кон­тек­ста, пси­хи­че­ские и душев­ные каче­ства лич­но­сти самого пас­тыря: спо­соб­ность любов­ного и состра­да­тель­ного отно­ситься к чело­веку, пол­но­цен­ной отдачи своему слу­же­нию, тон­кого пони­ма­ния чело­ве­че­ской души, гра­мот­ного отно­ше­ния к инди­ви­ду­аль­ным осо­бен­но­стям каж­дого отдель­ного чело­века и т.д. И далее он добав­ляет: «…не тот хоро­ший пас­тырь, кто отлично изучил тео­ре­ти­че­ски пас­тыр­ское бого­сло­вие, но тот, кто в душе своей зара­нее нашел воз­мож­ность пси­хо­ло­ги­че­ского при­ло­же­ния* своих пас­тыр­ских позна­ний к делу слу­же­ния ближ­ним…». Для совер­шен­ства в своем при­зва­нии пас­ты­рям св. Феофан Затвор­ник настав­ляет про­яв­лять живую и дея­тель­ную рев­ность о спа­се­нии душ и стрем­ле­ние к совер­шен­ству в пас­тыр­ском душе­по­пе­че­нии. Это озна­чает, что «как воин в своем воин­стве, худож­ник весь в своем искус­стве, ученый весь в своей науке, (так и пас­тырь должен быть) весь в своем пас­тыр­стве. Ибо это есть суще­ствен­ное усло­вие к тому, чтобы совер­шен­ным явиться в деле, какое кто берет на себя, или к какому кто при­зван». Святой Феофан Затвор­ник ука­зы­вает на жерт­вен­ность слу­же­ния пас­тыря, кото­рый побуж­да­е­мый любо­вью к Созда­телю и Его созда­нию, все свои силы и стрем­ле­ния направ­ляет на одну един­ствен­ную цель – на слу­же­ние делу спа­се­ния чело­ве­че­ской души.

Кем должен быть пас­тырь для своих пасо­мых в слу­же­нии ближ­нему? Прежде всего, пас­тырю важно понять себя самого и то, кем он себя осо­знает. «Кто он для своего духов­ного чада? Спут­ник на пути? Забот­ли­вый садов­ник? Или, может быть, вели­кий гуру»? Игумен Евме­ний отме­чает, что от выбора пози­ции пас­тыря зави­сит его отно­ше­ние к чело­веку, и убеж­де­ния пас­тыря о себе самом, о том, что он делает, влияют на ока­зы­ва­е­мое им воз­дей­ствие на окру­жа­ю­щих его людей. «Если пас­тырь с бла­го­го­ве­нием отно­сится к чело­ве­че­ской душе, кото­рую Гос­подь (а не чело­век) ведет к спа­се­нию, то он при­но­сит в окру­жа­ю­щий мир гар­мо­нию и покой».

Задача пас­тыря в душе­по­пе­че­нии, прежде всего, как нам пред­став­ля­ется, – уви­деть под­лин­ную глу­бину чело­ве­че­ской лич­но­сти, быть береж­ным садов­ни­ком (так назы­вает пас­тыря Иоанн Лествич­ник), рестав­ра­то­ром, стре­мя­щимся вос­ста­но­вить раз­ру­шен­ную пре­крас­ную икону – тво­ре­ние Божье. Для этого нужно хорошо знать и пони­мать чело­века. Глу­бину чело­ве­че­ской при­роды можно познать двумя путями – личным опытом, наблю­де­нием, кото­рые дают осно­ва­ния для соб­ствен­ных обоб­ще­ний или при­об­ре­те­нием знания других людей посред­ством изу­че­ния наук о чело­веке. Такие знания о чело­веке, кроме свя­то­оте­че­ского насле­дия, сего­дня пред­став­ляет нам пси­хо­ло­гия. Мы пред­по­ла­гаем, что знание совре­мен­ной пси­хо­ло­гии может обо­га­тить арсе­нал воз­мож­но­стей пас­тыря для помощи пасо­мым.

В обще­нии люди обме­ни­ва­ются не только инфор­ма­ций, но еще и чув­ствами, кото­рое делает обще­ние живым в широ­ком смысле слова. Обща­ясь, люди рас­счи­ты­вают, что смогут пере­дать свои чув­ства так, что их поймут, но не всегда делают для этого все необ­хо­ди­мое. Не все умеют выра­жать свои чув­ства и гово­рить о них. Порой необ­хо­димо бывает рас­по­зна­вать искрен­ность и прямой обман. Все это – при­ме­не­ние пси­хо­ло­ги­че­ских знаний на «быто­вом уровне». Пси­хо­ло­ги­че­ские знания пона­до­бятся в душе­по­пе­чи­тель­ной беседе, в обыч­ной обще­нии пас­тыря с пасо­мыми. Это своего рода «пас­тыр­ская» пси­хо­ло­гия «с пози­ций хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных цен­но­стей с исполь­зо­ва­нием как прак­ти­че­ского житей­ского опыта, так и про­фес­си­о­наль­ных знаний из раз­лич­ных обла­стей духов­ных и свет­ских дис­ци­плин». «Каждый чело­век в той или иной мере пси­хо­лог. Иначе было бы невоз­можно обще­ние между людьми – мы не пони­мали бы друг друга, не пони­мали бы и себя самих».

О важ­но­сти пси­хо­ло­ги­че­ских знаний гово­рил еще свя­ти­тель Феофан Затвор­ник в пре­ди­сло­вии к своей книге «Начер­та­ние хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния»: «Самым при­год­ным посо­бием для начер­та­ния нра­во­уче­ния хри­сти­ан­ского могла бы слу­жить хри­сти­ан­ская пси­хо­ло­гия. За неиме­нием ея при­хо­ди­лось доволь­ство­ваться своими о душев­ных явле­ниях поня­ти­ями, при ука­за­ниях отцев-подвиж­ни­ков».

Пас­тыр­ская пси­хо­ло­гия, инте­гри­руя свя­то­оте­че­ское насле­дие и пси­хо­ло­ги­че­ские знания, «выби­рая, как золото из песка, то, что помо­жет нам еще каче­ствен­нее и вни­ма­тель­нее нести пас­тыр­ское слу­же­ние». В своем слу­же­нии от пас­тыря тре­бу­ется знание не только в обла­сти пси­хо­ло­гии, но и пси­хи­ат­рии, чтобы отли­чить пато­ло­гию от нормы в душевно-духов­ном мире чело­века. «Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля» при­во­дит пример из жизни осно­во­по­лож­ника рус­ского мона­ше­ства Анто­ния Печер­ского, кото­рый уха­жи­вал за одним братом, боль­ным ката­то­нией (пси­хо­мо­тор­ным затор­мо­же­нием), рас­смат­ри­вая его состо­я­ние как болезнь, хотя и считал, что она воз­никла в резуль­тате пре­ле­сти и воз­дей­ствия злого духа. В наше время тоже, «если пас­тырь должен быть при­зван­ным подать руку помощи и содей­ство­вать пре­об­ра­зо­ва­нию низ­мен­ных начал в чело­веке во что-то высшее, то он обязан вни­ма­тельно сле­дить за раз­ви­тием душев­ных качеств своих пасо­мых». Сего­дня многие свя­щен­ники тоже у испо­вед­ного аналоя, во время душе­по­пе­чи­тель­ной беседы или просто в обще­нии стал­ки­ва­ются с ситу­а­ци­ями эмо­ци­о­наль­ных, пове­ден­че­ских или мыс­ли­тель­ных рас­стройств. Встре­ча­ются и случаи пас­тыр­ского окорм­ле­ния пси­хи­че­ских боль­ных, нахо­дя­щихся в состо­я­нии ремис­сии. Осо­бенно сего­дня в обще­стве выде­ля­ется боль­шая группа людей, нахо­дя­щихся на грани здо­ро­вья и болезни (пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ских нару­ше­ний). Говоря о важ­но­сти для пас­тыря знаний из обла­сти пси­хи­ат­рии Д. А. Авдеев отме­чает, что пас­тыр­ство сопри­ка­са­ется не только с духов­ной сто­ро­ной жизни пасо­мых, но и с теми сфе­рами душев­ной жизни, «кото­рые не ква­ли­фи­ци­ру­ются как грех, но «сосед­ствуют» с ним или «под­тал­ки­вают» боле­ю­щего к послед­нему». Он при­во­дит в пример тре­вогу, кото­рая (если это симп­том) не явля­ется грехом, однако может при­ве­сти к тяжким послед­ствиям ее обла­да­теля. Здесь конечно будет уместна помощь пси­хи­атра, но знания не только по пси­хо­ло­гии, но и по пси­хи­ат­рии помо­гут самому пас­тырю пра­вильно ори­ен­ти­ро­ваться в выборе душе­по­пе­чи­тель­ного под­хода. «В пас­тыр­ство­ва­нии могут и должны быть при­ме­ня­емы все сред­ства, чтобы помочь душам в их затруд­не­ниях на пути спа­се­ния».

Наше время смело можно назвать вре­ме­нем стрес­сов и стра­стей. Страсть – это след­ствие болезни души – греха, кото­рый, отда­ляя чело­века от своего Творца, вводит его в состо­я­ние дис­гар­мо­нии внут­рен­него мира, и с окру­жа­ю­щими людьми, кото­рые тоже нахо­дятся в таком же поло­же­нии. А впо­след­ствии грех всегда обо­ра­чи­ва­ется в жизни чело­века неудо­вле­тво­рен­но­стью всем и стрес­сом, потому что мир внутри его нару­шен. Как помочь чело­веку, нахо­дя­ще­муся в состо­я­нии стресса, подав­лен­но­сти, неудо­вле­тво­рен­но­сти собой и дру­гими? Конечно же, воз­вра­ще­нием его в те русла духов­но­сти, к кото­рым даже не зная, стре­мится каждая душа, потому что она по своей при­роде «хри­сти­анка». Но, к сожа­ле­нию, не всегда прямой путь бывает самый корот­кий, а иногда и такие пре­грады ста­но­вятся на пути этой прямой дороги, что самой удоб­ной и надеж­ной ста­но­вится длин­ная дорога. «Часто нужно бывает упо­тре­бить хит­рость, чтобы достиг­нуть этим искус­ством вели­чай­шей пользы; а стре­мя­щийся по пря­мому пути нередко нано­сит вели­кий вред тому, от кого не скрыл своего наме­ре­ния». Но св. Иоанн Зла­то­уст, уточ­няя эту мысль, добав­ляет, что это скорее не хит­рость, а неко­то­рая преду­смот­ри­тель­ность, бла­го­ра­зу­мие и искус­ство. Следуя совету св. Иоанна Зла­то­уста и в обще­ниях с пасо­мыми посту­пая преду­смот­ри­тельно, можно нахо­дить много выхо­дов в «без­вы­ход­ных» поло­же­ниях и напра­вить их в пра­виль­ные русла.

Чело­век со своей набо­лев­шей про­бле­мой обра­тив­шийся к свя­щен­нику за помо­щью, часто просит кон­крет­ного совета: «Как быть?», «Что делать?». Мит­ро­по­лит Анто­ний (Хра­по­виц­кий) вспо­ми­нает из жизни о. Иоанна Крон­штадт­ского: «Встре­чая (о. Иоанна) на вок­за­лах, в церкви, на улице, они хва­тали его за рясу с моль­бою: «Батюшка, научи меня, чтобы не ругаться, научи, чтобы с женой не ссо­риться; скажи мне, идти ли мне в мона­стырь или жениться”». И велик соблазн, дать ука­за­ние или настав­ле­ние всем во всем. Это легче всего, и не так часто встре­ча­ются люди, для кото­рых слово, совет свя­щен­ника ока­зы­ва­ется именно тем недо­ста­ю­щим звеном. Да и свя­щен­нику не легко ска­зать именно то, что нужно кон­крет­ному чело­веку в кон­крет­ный момент и начер­тить ему его «буду­щее», осо­бенно если с ним встре­ча­ется первый раз и не знает ни «про­шлого» этого чело­века, ни «про­шлого» его про­блемы. «Играть роль старца, не пони­мая, что тво­рится на самом деле в его душе и его пси­хи­че­ском мире, будет непра­вильно и нечестно, а раз­да­ва­ние сове­тов и при­ня­тие за чело­века реше­ний при­ве­дет его к бег­ству от ответ­ствен­но­сти, к тому, что он станет бес­по­мощ­ным «при­ло­же­нием» к батюшке», – гово­рит игумен Евме­ний. По совету мит­ро­по­лита Анто­ния (Хра­по­виц­кого), духов­ник должен забо­титься, чтобы напра­вить свое вни­ма­ние в область душев­ной пато­ло­гии и тера­пии. «Тогда он при­ло­жит к ней и соб­ствен­ную само­де­я­тель­ность, будет поль­зо­ваться опытом Отцов созна­тельно и при­ме­ни­тельно к тем состо­я­ниям души, кото­рые будут ему откры­ваться при­хо­жа­нами на испо­веди и вообще на духов­ной беседе».

Чело­веку для выхода из про­блем­ной ситу­а­ции и ее раз­ре­ше­ния нужно пре­об­ра­зо­ва­ние, внут­рен­ний духов­ный рост, для кото­рого тре­бу­ется осо­зна­ние причин про­блемы, время и личные усилия. Пре­об­ра­зо­ва­ние мыш­ле­ния и появ­ле­ния нового взгляда на себя и на мир не про­стой меха­ни­че­ский про­цесс. Это про­цесс ста­нов­ле­ния нового чело­века, в кото­ром роль пас­тыря велика. Велика и ответ­ствен­ность за это «пере­рож­де­ние» чело­века. Итак, в кон­крет­ный момент обще­ния нахо­дится кон­крет­ный чело­век, кото­рый такой же, как другие, но в то же время ни на кого не похо­жий. И нужно при­нять его таким, какой он есть, но иметь перед собой тот образ, каким он должен быть и к чему при­зван как суще­ство, нося­щее образ и подо­бие Божье.

Итак, душе­по­пе­чи­тель­ство, как дея­тель­ная сто­рона любви к ближ­нему, тре­бует от пас­тыря:

  • само­от­вер­жен­ного слу­же­ния ближ­нему;
  • без­гра­нич­ной любви к духов­ным чадам;
  • отцов­ской забот­ли­вость;
  • без­ого­во­роч­ного при­ня­тия чело­века, каким он ни был;
  • забот­ли­во­сти;
  • состра­да­тель­но­сти;
  • отзыв­чи­во­сти;
  • вели­ко­ду­шии;
  • при­вет­ли­во­сти;
  • откры­то­сти в обще­нии;
  • знания и пони­ма­ния души чело­века;
  • опыт­но­сти в обхож­де­нии с пасо­мыми.

В резуль­тате обзора лите­ра­тур­ных источ­ни­ков выри­со­вы­ва­ется такой образ доб­рого пас­тыря, кото­рый испол­нен вели­кой любо­вью к людям, желает и готов помочь любому, кто нуж­да­ется в помощи, а также имеет знания и умения для ока­за­ния помощи.

иеро­мо­нах Ншан Пет­ро­сян

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки