Анна Каренина: искушение страстью — Евдокия Варакина

Анна Каренина: искушение страстью — Евдокия Варакина

(18 голосов4.8 из 5)

Завершая работу над романом, в 1877 году Толстой писал: «Мне теперь так ясна моя мысль… В «Анне Карениной» я люблю мысль семейную, в «Войне и мире» любил мысль народную». Уже первые строки романа, ставшие хрестоматийными, указывают ту призму, через которую смотрит писатель на жизнь своих героев.

Завершая работу над романом, в 1877 году Толстой писал: «Мне теперь так ясна моя мысль… В «Анне Карениной» я люблю мысль семейную, в «Войне и мире» любил мысль народную». Уже первые строки романа, ставшие хрестоматийными, указывают ту призму, через которую смотрит писатель на жизнь своих героев.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой…»

Семья, любовь, измена — вот тот оселок, которым испытываются герои «Анны Карениной». Персонажи незаметно разводятся автором в две группы: тех, кто сочувственно относится к идеалам семьи, и тех, кто проповедует — словом или своей жизнью — иные, «антисемейные» ценности. По этому критерию в самом начале повествования противопоставляются Вронский и Левин. Вронский, ухаживающий за Кити без всякого намерения жениться, «не только не любил семейной жизни, но в семье, и в особенности в муже, по тому общему взгляду холостого мира, в котором он жил, он представлял себе нечто чуждое, враждебное, а всего более — смешное». Для Левина, напротив, создание собственной семьи было самым заветным желанием, или, как пишет Толстой, «главным делом жизни»: «Любовь к женщине он не только не мог себе представить без брака, но он прежде представлял себе семью, а потом уже ту женщину, которая даст ему семью». Как следствие такого отношения, Левин сперва влюбился не в саму Кити, он «был влюблен именно в дом, в семью, в особенности в женскую половину семьи Щербацких», но двух старших дочерей скоро выдали замуж, и тогда он понял, что именно младшая должна стать его женой. Сельский образ жизни Левина усиливает его уверенность в необходимости семьи: как ему передали эту землю, так и он должен заботиться о ней всю жизнь, беречь, возделывать ее, а потом передать своим сыновьям, это его долг, хотя он и не может в начале романа сформулировать отчетливо, долг перед кем — перед собой ли, перед жизнью, перед человечеством, перед своим родом или перед Тем, в Кого он так долго не может поверить?

Интересно, что отношение некоторых героев к идеалам семьи на протяжении романа меняется: так, к концу повествования Вронский в этом… становится похож на Левина. Ему мало любовных отношений с Анной, он хочет создать настоящую семью: «Мы соединены самыми святыми для нас узами любви. У нас есть ребенок, у нас могут быть еще дети. Но… моя дочь по закону — не моя дочь, а Каренина. И завтра родится сын, мой сын, и он по закону — Каренин, он не наследник ни моего имени, ни моего состояния, и как бы мы счастливы ни были в семье и сколько бы у нас ни было детей, между мною и ими нет связи… работая, необходимо иметь убеждение, что дело мое не умрет со мной, что у меня будут наследники, — а этого у меня нет». Проснувшаяся семейственность Вронского — еще один кирпичик в стене, вставшей между ним и Анной. Один из второстепенных героев романа, Весловский, характеризуя в разговоре отношения Вронского и Анны в тот момент, когда они жили в имении Алексея, в качестве комплимента говорит, что «в их доме чувствуешь себя как в семье». Эту же характеристику повторяет и их приживалка, княжна Варвара: «Они живут как самые лучшие супруги». Однако на поверку это мнение оказывается ложным. В качестве лакмусовой бумажки Толстой использует визит к ним Долли. Выступая в романе живым воплощением «семейного инстинкта», она сразу же замечает те детали, которые раскрывают истинное положение вещей. За обедом Долли быстро понимает, что Анна не заведует хозяйством, эта обязанность легла на плечи самого Вронского (какой контраст с Кити, которой в начале своей семейной жизни пришлось даже вести «бои» со старенькой Агафьей Михайловной за право управлять хозяйством в доме Левина): «И по взгляду Алексея Кирилловича, как он оглядел стол, и как сделал знак головой дворецкому, и как предложил Дарье Александровне выбор между ботвиньей и супом, она поняла, что все это делается и поддерживается заботами самого хозяина. От Анны, очевидно, зависело все это не более, как и от Весловского. Она, Свияжский, княжна и Весловский были одинаково гости, весело пользующиеся тем, что для них было приготовлено». Еще большее недоумение вызывает у Долли отношение Анны к дочери: «…тотчас же по нескольким словам Дарья Александровна поняла, что Анна, кормилица, нянька и ребенок не сжились вместе и что посещение матерью было дело необычное. Анна хотела достать девочке ее игрушку и не могла найти ее. Удивительнее же всего было то, что на вопрос о том, сколько у ней зубов, Анна ошиблась и совсем не знала про два последние зуба».

Страница 1 из 11 Следующая

1 Комментарий (всего страниц: 1)

  • Игорь, 06.03.2016

    Хороший анализ. Браво.
    Мужчинам нужно проводить побольше времени со своими женами. Тогда возможность измены ведётся к минимуму.

    Ответить »

Добавить Gravatar Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*