Антихрист (Записки странного человека) — Свенцицкий В.П.

Антихрист (Записки странного человека) — Свенцицкий В.П.

(11 голосов4.3 из 5)

И покло­нятся Ему все живу­щие на земле, кото­рых имена не напи­саны в книге жизни у Агнца, заклан­ного от созда­ния мира.

Отк. 13:8

В любви нет страха, но совер­шен­ная любовь изго­няет страх; потому что в страхе есть мучение.

Часть первая

Вместо предисловия

Я хочу напи­сать свою испо­ведь. Но кто верит пуб­лич­ной испо­веди? Да и какое имею я право пуб­лично испо­ве­ды­ваться? Для этого нужно быть Авгу­сти­ном, Руссо или Тол­стым. А я — только стран­ный чело­век. Кому нужна моя испо­ведь? Между тем, я чув­ствую, что испо­ве­даться мне необ­хо­димо, и именно пуб­лично. Почему?.. Но может быть, это ста­нет ясным из даль­ней­шего. Покуда поверьте на слово, что это необходимо.

С одной сто­роны — необ­хо­димо, с дру­гой — невоз­можно. Как выйти из этих противоречий?

Я решился на очень рис­ко­ван­ный, но един­ствен­ный при­шед­ший мне в голову выход: я решил свою испо­ведь оза­гла­вить «Записки стран­ного человека».

С пер­вого взгляда может пока­заться непо­нят­ным, в чём тут выход. Разве что-нибудь меня­ется от загла­вия? Уве­ряю вас, очень даже меня­ется. И я уве­рен, что при таком загла­вии мне никто не пове­рит, что я исповедуюсь.

В самом деле, что бы ни напи­сал я, какую интим­ней­шую сто­рону, фак­ти­че­скую ли, пси­хо­ло­ги­че­скую ли, ни затро­нул, с какою бы точ­но­стью она ни соот­вет­ство­вала дей­стви­тель­но­сти, я знаю напе­рёд, что вся­кий чита­тель поду­мает: это он нарочно от сво­его имени пишет, это так себе, лите­ра­тур­ная форма, для живо­сти, так ска­зать, рассказа.

Если же я, раз в жизни с дей­стви­тель­ной откро­вен­но­стью, в этих «Запис­ках» выложу всю грязь, всю пута­ницу, всю тьму своей души, мне никто не ска­жет, что ты, мол, мер­за­вец, а поду­мает: автор, должно быть, хоро­ший чело­век, коли такого мер­завца сумел описать.

Если же, наобо­рот, я взду­маю рас­ска­зать о чём-нибудь хоро­шем в себе, я уве­рен, что этому хоро­шему все пора­ду­ются от души. Да и почему не пора­до­ваться, когда в лите­ра­тур­ном типе най­дутся поло­жи­тель­ные сто­роны? О герое «Запи­сок» не поду­мают, как об авторе «Испо­веди»: пре­крас­но­душ­ни­чает, рису­ется — гово­рит, хочу каяться, а сам хвастается.

Итак, что невоз­можно для «Испо­веди», то воз­можно для «Запи­сок».

Одно только меня пугает, и так пугает, что я чуть-чуть даже из-за этого вовсе не отка­зался писать «Записки». Дело в том, что я как стран­ный чело­век буду писать, конечно, стран­ные вещи; но так как они в боль­шин­стве слу­чаев будут далеко для меня не лестны, то, несо­мненно, пиши я «Испо­ведь», меня могли бы назвать каким угодно руга­тель­ным сло­вом, но, во вся­ком слу­чае, при­няли бы всё за чистую монету.

Теперь же, в «Запис­ках», все эти стран­но­сти будут отне­сены за счёт неуме­ло­сти автора, усмот­рят «стрем­ле­ние к эффек­там», нару­ше­ние худо­же­ствен­ной правды и массу дру­гих пре­ступ­ле­ний — сло­вом, не пове­рят. Боюсь, что ска­жут: в дей­стви­тель­но­сти это невоз­можно, это выдумка. Не в само­лю­бии тут дело. Но каково это слу­шать чело­веку, кото­рый знает, что всё напи­сан­ное им без­услов­ная правда, и кото­рый готов ручаться за каж­дое напи­сан­ное им слово…

Но дру­гого выхода нет, и при­хо­дится пре­не­бречь этим неудобством.

Дабы с пер­вых же стра­ниц у меня с чита­те­лями не воз­ни­кало недо­уме­ний, я дол­жен отве­тить ещё на один вопрос, кото­рый пре­движу: «Если вы так хотите, чтобы ваши записки не при­няли за “Испо­ведь”, то зачем вы изо всех сил хотите дока­зать, что это есть именно “Испо­ведь”?.. Ведь если чита­тель пове­рит всему тому, что сей­час здесь напи­сано, он отне­сётся, оче­видно, к “Запис­кам” не как к лите­ра­тур­ному явле­нию, а как к “Испо­веди”, и тогда ника­кого “выхода” не получится…»

Вот в том-то и дело, что это «оче­видно», а потому вся­кий чита­тель будет рас­суж­дать так: знаем мы вашего брата, всё это лите­ра­тур­ные выкру­тасы, будь это дей­стви­тельно «Испо­ведь», разве бы он всё это так откро­венно напи­сал бы. И даже те, кото­рые без вся­ких пре­ди­сло­вий ещё склонны были бы поду­мать: не о себе ли, мол, автор пишет, — теперь, после этого пре­ди­сло­вия, как бы я ни божился, всё равно мне не поверят.

Больше того. При­знай­тесь, про­чтя это пре­ди­сло­вие, вы поду­мали: автор раз­во­дит такую кани­тель, потому что счи­тает это харак­тер­ным для сво­его героя… спо­соб ста­рый, скуч­ный и неудоб­ный. Готов спо­рить, что самая эта при­писка, кото­рую я сде­лал, самое это уга­ды­ва­ние вашей мысли опять-таки будет объ­яс­нено как «худо­же­ствен­ный приём». Да ещё приём-то «заим­ство­ван­ный у Досто­ев­ского». И так без конца. И следы окон­ча­тельно заме­тены. «Стран­ное рас­суж­де­ние», — ска­жете вы? Воз­можно. Но только усло­вимся напе­рёд: не удив­ляй­тесь ничему в «Запис­ках» и помните, что пишет их стран­ный человек.

Гово­рят, лич­ность больше всего выра­жа­ется в любви. Доста­точно про­слу­шать исто­рию любви какого-нибудь чело­века, чтобы узнать его лучше и пол­нее, чем за целую жизнь зна­ком­ства. Я согла­сен с этим. И потому, так ска­зать, кан­вой для «Испо­веди» выби­раю свой «роман». Но я сомне­ва­юсь, что роман сам по себе, во всех своих сокро­вен­ных угол­ках, мог быть понят. Чтобы понять его и, таким путём, спу­ститься на самое дно души, необ­хо­димо знать хотя бы одну, основ­ную черту харак­тера чело­века. Вот потому я, прежде чем рас­ска­зы­вать о своём романе, порас­скажу про­сто о себе. Вы дума­ете, будет скучно? Не бой­тесь. Конечно, я не бел­ле­трист и очень хорошо сознаю это, но если вы хоть раз по-чело­ве­че­ски отне­сё­тесь к искрен­нему стра­да­нию — вы и скуч­ные вещи про­чтёте со сле­зами. Вы, пожа­луй, ска­жете: хва­тит ли у вас ещё таланта заста­вить нас пла­кать? Но, Боже мой, неужели, чтобы рас­ска­зать правду, чтобы рас­ска­зать нестер­пи­мые свои муки, нужен талант, и неужели пла­кать над стра­да­ни­ями дру­гого нужно заставлять?!..

Итак, что же прежде всего я мог бы ска­зать о самом себе?

I. О самом себе

Больше всего и чаще всего я думаю о смерти. Она вызы­вает во мне ужас и отвра­ще­ние. Как это ни странно, но, может быть, одна только смерть вызы­вает во мне дей­стви­тельно живое чув­ство. Часто гляжу я на свои руки и думаю: через несколько десят­ков лет, может быть, через год, может быть, через день, я стану тру­пом, это мясо нач­нёт гнить, отвра­ти­тель­ным удуш­ли­вым запа­хом напол­нит ком­нату… При этой мысли я начи­наю дро­жать, чув­ствую, как холо­деют руки, ноги.

Стр. 1 из 44 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки