<span class=bg_bpub_book_author>П.К. Березский</span><br>Духовная Академия XIX века глазами «простого человека»: автобиографический очерк

П.К. Березский
Духовная Академия XIX века глазами «простого человека»: автобиографический очерк

(2 голоса5.0 из 5)

Пред­ла­га­е­мый чита­те­лям текст — «живая био­гра­фия», кото­рая не про­сто загру­жает нас датами, но пока­зы­вает клю­че­вые, зна­ко­вые собы­тия в жизни чело­века, ведь только прин­ци­пи­аль­ные эпи­зоды про­шлого оста­ются в памяти с годами. Очерк зна­ко­мит нас с харак­тер­ными осо­бен­но­стями опи­сы­ва­е­мого вре­мени. Суро­вая жизнь в духов­ных учеб­ных заве­де­ниях, мас­со­вый поток детей духо­вен­ства в свет­ские учеб­ные заве­де­ния, бед­ность сту­ден­тов непо­сред­ственно впле­тены в судьбу автора. «Выс­шее духов­ное свя­ти­лище», как автор назвал Санкт-Петер­бург­скую Духов­ную Ака­де­мию, и неко­то­рые её насель­ники также нашли своё место на стра­ни­цах очерка.

При своих исто­ри­че­ских досто­ин­ствах авто­био­гра­фия даёт не только пред­став­ле­ние о жизни кон­крет­ного чело­века, но и воз­мож­ность заду­маться о важ­но­сти достой­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ний в целом — о чём неустанно сви­де­тель­ствует Цер­ковь. Вза­и­мо­по­мощь спо­собна менять судьбы. Под­держка пре­по­да­ва­те­лем Леон­тием Васи­лье­ви­чем Гур­но­вым в Псков­ской семи­на­рии помогла Петру Кузь­мичу решиться на выс­шее обра­зо­ва­ние; архи­манд­рит Вла­ди­мир (Пет­ров), инспек­тор Ака­де­мии, стал неожи­дан­ным бла­го­де­те­лем, поз­во­лив начать обу­че­ние; а пред­при­ни­ма­тель и изда­тель Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Поро­хов­щи­ков пока­зал себя как насто­я­щий хри­сти­а­нин, у кото­рого «пра­вая рука не знает, что делает левая». Заду­мы­ва­емся ли мы о людях, кото­рые сыг­рали схо­жую роль в нашей жизни?

При жела­нии можно также озна­ко­миться с выра­зи­тель­ной кни­гой о всей семье Бере­зов­ских — «Жизнь про­стого чело­века: вос­по­ми­на­ния», кото­рая явля­ется живо­пис­ной сагой несколь­ких поко­ле­ний на про­тя­же­нии бур­ных собы­тий XIX — XX веков. Эта лето­пись вме­стила стра­ницы страш­ного, но не такого уж далё­кого про­шлого: кол­лек­ти­ви­за­цию, голод, совет­ское сту­ден­че­ство, гит­ле­ров­ский плен и колым­ские лагеря.

Во время чте­ния этой авто­био­гра­фии можно сде­лать массу малень­ких откры­тий, срав­ни­вая какой жизнь чело­века была «тогда», и какая она «сего­дня».

xFE41173C A94D 49DF 9C5A 7F43B3808431 537x768.jpeg.pagespeed.ic .W01cnpF9fe - Духовная Академия XIX века глазами «простого человека»: автобиографический очерк
Берез­ский Петр Кузь­мич. Зем­ский врач Псков­ского меди­цин­ского участка

Я сын свя­щен­ника. Родился 3‑го июня 1842 года в пого­сте Полон­ске Псков­ского уезда. Будучи вто­рым по воз­расту между моими четырьмя бра­тьями, я оси­ро­тел после смерти отца, имея пять лет отроду. Остав­шейся без средств к суще­ство­ва­нию матушке моей уда­лось исхо­да­тай­ство­вать себе место просфорни в том же Полон­ском пого­сте, в кото­ром отец мой был свя­щен­ни­ком, и где я имел приют всё время до окон­ча­ния мною курса в Медико-Хирур­ги­че­ской Ака­де­мии. До деся­ти­лет­него воз­раста я жил и вос­пи­ты­вался на сред­ства моей матери; она же научила меня и пер­во­на­чаль­ной гра­моте по рус­ско-сла­вян­скому бук­варю. Девяти лет я был отве­зён матуш­кой в Псков­ское Духов­ное учи­лище или тогдаш­нюю бурсу, из кото­рой в 1859 году был пере­ве­дён в Псков­скую Духов­ную Семинарию.

Бур­сац­кая жизнь с её, еже­дневно про­из­во­див­ши­мися на моих гла­зах экзе­ку­ци­ями в тече­ние 8‑ми лет отра­зи­лась с одной сто­роны на моём, в насто­я­щее время, роб­ком и впе­чат­ли­тель­ном харак­тере, а с дру­гой сто­роны на зака­лён­но­сти в пере­не­се­нии раз­ного рода житей­ских невзгод и лише­ний. К сча­стью бур­са­ков, гума­ни­тарно-осво­бо­ди­тель­ное время начала шести­де­ся­тых годов, по выра­же­нию сена­тора Ровин­ского, «из битого цар­ства – вдруг неби­тое стало», бла­го­творно ска­за­лось и на их жизни. Наше духов­ное началь­ство и вос­пи­та­тели-педа­гоги стали отно­сится к вос­пи­ту­е­мым чело­веч­нее. Царив­шие до этого вре­мени в при­ё­мах духов­ного вос­пи­та­ния ветви с бере­зо­вого древа зна­ния по малу изго­ня­лись, а люби­тели их — педа­гоги заме­ня­лись дру­гими. Между учи­тель­ство­вав­шим в это время пер­со­на­лом был обра­зо­ван­ный и доб­ро­душ­ный про­фес­сор Л. В. Гур­нов, кото­рый у своих уче­ни­ков не огра­ни­чи­вал поле зна­ния одной пред­сто­яв­шей им духов­ной дея­тель­но­стью, а рас­ши­рял его по спо­соб­но­стям своих слу­ша­те­лей; направ­лял их и сам под­го­тав­ли­вал для поступ­ле­ния в те или дру­гие выс­шие и спе­ци­аль­ные учеб­ные заве­де­ния. При под­держке этого гуман­ного учи­теля начал под­го­тав­ли­ваться для поступ­ле­ния в Медико-Хирур­ги­че­скую Ака­де­мию или Тех­но­ло­ги­че­ский инсти­тут и я. Но так как обще­жи­тие сту­ден­тов в это время в пер­вой уже было закрыто, то, за неиме­нием средств, я и решил гото­виться во второй.

Не исклю­ча­ясь из Семи­на­рии, я, будучи вос­пи­тан­ни­ком сред­него её отде­ле­ния, в июле 1862 года взял отпуск­ной билет в Санкт-Петер­бург и, собрав необ­хо­ди­мую для про­езда по желез­ной дороге сумму в 3 рубля 21 копейку, с одной сме­ной белья и несколь­кими книж­ками с бла­го­сло­ве­ния моей матушки напра­вился в сто­лицу. Про­ща­ясь с род­ствен­ни­ками в Пскове, к дорож­ной сумме я запо­лу­чил еще около двух руб­лей, с кото­рыми и сел на поезд. Доро­гой, бла­го­даря забо­там род­ных, рас­хо­до­ваться на про­до­воль­ствие не при­хо­ди­лось, и я при­был в Петер­бург, по моим Псков­ским рас­че­там, малень­ким Кре­зом. При­быв в Петер­бург, я хотел поско­рее уви­деть Тех­но­ло­ги­че­ский инсти­тут и потому, оста­но­вился в суще­ство­вав­ший тогда на углу Заго­род­ного и Боль­шого Цар­ско­сель­ского про­спек­тов, Тро­иц­кой гости­нице. Про­жив в этой гости­нице два дня, я поин­те­ре­со­вался узнать, что будет сто­ить суточ­ное мое в ней при­бы­ва­ние, и глу­боко был огор­чен и испу­ган вну­ши­тель­ным заяв­ле­нием поло­вого, что нахо­дя­щихся у меня налич­ных средств недо­ста­точно для рас­чета за про­жи­тые мною два дня. Посо­ве­то­вав мне поско­рее уби­раться из гости­ницы, вели­ко­душ­ный поло­вой видимо наме­ренно не довзял с меня сле­до­вав­ших ему 50 копеек, с кото­рыми я ока­зался, как в пустыни, к тре­тьему вечеру моего пре­бы­ва­ния на шум­ных и мно­го­люд­ных ули­цах Петер­бурга. Между тем в эти два дня я успел узнать в кан­це­ля­рии Тех­но­ло­ги­че­ского инсти­тута, что при­ем­ные экза­мены в него нач­нутся не раньше 7‑го авгу­ста. Что мне было делать? Только в это время я почув­ство­вал всю безыс­ход­ность сво­его поло­же­ния и готов был немед­ленно воз­вра­тится в Псков; но в чём суть? В кар­мане оста­ва­лось всего несколько копеек. В горь­ком раз­ду­мье, с разо­ча­ро­ва­нием в успехе за пред­сто­яв­шее, я голод­ный до вечера сло­нялся по ули­цам Петер­бурга. С наступ­ле­нием же суме­рек начал накра­пы­вать дож­дик, и я дол­жен был искать себе ноч­лег. Вели­ко­душ­ный посту­пок со мною наме­рен­ного в Тро­иц­кой гости­нице обод­рил меня, и я опять напра­вился к ней; но каково же было моё поло­же­ние, когда в гости­нице объ­явили, что иско­мый мною служка куда-то отбыл. На ули­цах в это время уже горели фонари. Изму­чен­ный бес­цель­ным ски­та­нием по ули­цам физи­че­ски и совсем упав­ший духом, я помню, что не в состо­я­нии был сдви­нуться с места у подъ­езда гости­ницы и, как остол­бе­не­лый, навя­зался на глаза сто­яв­шему у про­ти­во­по­лож­ной будки горо­до­вому. Пове­дав ему свое горе, я про­сил его ука­зать мне какое-либо место для ноч­лега. Дождь же в это время хле­стал неми­ло­сердно, и горо­до­вой, видя меня поря­дочно измок­шего, до того участ­ливо ко мне отнесся, что пред­ло­жил пере­но­че­вать в его будке, поста­вив при этом усло­вие, чтобы я рас­по­ло­жился на печке. Пере­но­че­вав на кро­шеч­ной печке моего доб­ро­душ­ного будоч­ника и, побла­го­да­рив его за приют, я на дру­гой день рано утром был уже у зда­ния Свя­щен­ного Синода, где осве­до­мился у сто­ро­жей о судьбе когда-то слу­жив­шего в нём, сто­ло­на­чаль­ни­ком, моего даль­него род­ствен­ника А. И. Полон­ского, кото­рого я знал только по рас­ска­зам о нём моих род­ных. К сожа­ле­нию, спро­шен­ные сто­рожа ничего о моём род­ствен­нике ска­зать не умели, но зато посо­ве­то­вали узнать о его место­жи­тель­стве в адрес­ном столе, куда я и напра­вился. Добыв адрес, я отыс­кал по нему моего род­ствен­ника где-то на Боль­шой Садо­вой улице. Но тут опять разо­ча­ро­ва­ние. Из раз­го­вора ока­за­лось, что род­ствен­ник мой уже давно без места и жил в углу, зани­ма­е­мом его глу­бо­кой ста­руш­кой-матуш­кой, а потому и помочь мне в моем поло­же­нии не мог. Про­ща­ясь с без­на­деж­ным моим род­ствен­ни­ком, я полу­чил от него совет попы­тать сча­стья насчёт моего при­юта до начала экза­ме­нов через началь­ство Петер­бург­ских духовно-учеб­ных заве­де­ний. При этом мне при­шёл на память това­рищ мой по Псков­ской семи­на­рии М. И. Хаза­но­вич, уже несколько лет перед этим пере­шед­ший в Санкт-Петер­бург­скую Семи­на­рию. Обра­до­вав­шись родив­шейся у меня мысли о воз­мож­но­сти при­ютится на время кани­кул у выше­озна­чен­ного това­рища, я рас­про­щался со своим род­ствен­ни­ком и, по сооб­щен­ному им мне адресу, напра­вился к духов­ной семи­на­рии. Про­би­ра­ясь к ней по Нев­скому про­спекту, я дол­жен был про­хо­дить через Алек­сан­дро-Нев­скую Лавру и мимо зда­ния Духов­ной Ака­де­мии. Оде­тый в сюр­тук семи­нар­ского покроя и с покры­той кар­ту­зом голо­вой, я не без робо­сти под­хо­дил к зда­нию выс­шего духов­ного свя­ти­лища, сто­яв­шего, как мне в то время дума­лось, во главе управ­ле­ния духовно-учеб­ными заведениями.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки