<span class=bg_bpub_book_author>Бунин И.А.</span><br>Лапти

Бунин И.А.
Лапти

(40 голосов4.5 из 5)

Пятый день несло непро­гляд­ной вью­гой. В белом от снега и холод­ном хутор­ском доме стоял блед­ный сумрак и было боль­шое горе: был тяжело болен ребе­нок. И в жару, в бреду он часто пла­кал и все про­сил дать ему какие-то крас­ные лапти. И мать, не отхо­див­шая от постели, где он лежал, тоже пла­кала горь­кими сле­зами, — от страха и от своей бес­по­мощ­но­сти. Что сде­лать, чем помочь? Муж в отъ­езде, лошади пло­хие, а до боль­ницы, до док­тора, трид­цать верст, да и не поедет ника­кой док­тор в такую страсть… 

Стук­нуло в при­хо­жей, — Нефед при­нес соломы на топку, сва­лил ее на пол, отду­ва­ясь, ути­ра­ясь, дыша холо­дом и вьюж­ной све­же­стью, при­от­во­рил дверь, заглянул: 

- Ну что, барыня, как? Не полегчало? 

- Куда там, Нефе­душка! Верно, и не выжи­вет! Все какие-то крас­ные лапти просит… 

- Лапти? Что за лапти такие? 

- А Гос­подь его знает. Бре­дит, весь огнем горит. Мот­нул шап­кой, заду­мался. Шапка, борода, ста­рый полу­шу­бок, раз­би­тые валенки, — все в снегу, все обмерзло… И вдруг твердо: 

- Зна­чит, надо добы­вать. Зна­чит, душа желает. Надо добывать. 

- Как добывать? 

- В Ново­селки идти. В лавку. Покра­сить фук­си­ном нехит­рое дело. 

- Бог с тобой, до Ново­се­лок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти! 

Еще поду­мал.

- Нет, пойду. Ничего, пойду. Дое­хать не доедешь, а пеш­ком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то… 

И, при­тво­рив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не говоря, натя­нул зипун поверх полу­шубка, туго под­по­я­сался ста­рой под­по­яс­кой, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, уто­пая по сугро­бам, через двор, выбрался за ворота и пото­нул в белом, куда-то бешено несу­щемся степ­ном море. 

Пообе­дали, стало смер­каться, смерк­лось — Нефеда не было. Решили, что, зна­чит, ноче­вать остался, если Бог донес. Обы­ден­кой в такую погоду не вер­нешься. Надо ждать зав­тра не раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страш­нее. Весь дом гудел, ужа­сала одна мысль, что теперь там, в поле, в без­дне снеж­ного ура­гана и мрака. Саль­ная свеча пылала дро­жа­щим хму­рым пла­ме­нем. Мать поста­вила ее на пол, за отвал кро­вати. Ребе­нок лежал в тени, но стена каза­лась ему огнен­ной и вся бежала при­чуд­ли­выми, неска­занно вели­ко­леп­ными и гроз­ными виде­ни­ями. А порой он как будто при­хо­дил в себя и тот­час же начи­нал горько и жалобно пла­кать, умо­ляя (и как будто вполне разумно) дать ему крас­ные лапти: 

- Мамочка, дай! Мамочка доро­гая, ну что тебе стоит! 

И мать кида­лась на колени и била себя в грудь: 

- Гос­поди, помоги! Гос­поди, защити! 

И когда, нако­нец, рас­свело, послы­ша­лось под окнами сквозь гул и гро­хот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мере­щи­лось, что кто-то подъ­е­хал, что раз­да­ются чьи-то глу­хие голоса, а затем тороп­ли­вый зло­ве­щий стук в окно. 

Это были ново­сель­ские мужики, при­вез­шие мерт­вое тело, белого, мерз­лого, всего заби­того сне­гом, навз­ничь лежав­шего в роз­валь­нях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь плу­тали, а на рас­свете сва­ли­лись в какие-то луга, пото­нули вме­сте с лоша­дью в страш­ный снег и совсем было отча­я­лись, решили про­па­дать, как вдруг уви­дали тор­ча­щие из снега чьи-то ноги в вален­ках. Кину­лись раз­гре­бать снег, под­няли тело ока­зы­ва­ется, зна­ко­мый чело­век. — Тем только и спас­лись поняли, что, зна­чит, эти луга хутор­ские, про­та­сов­ские, и что на горе, в двух шагах, жилье… 

За пазу­хой Нефеда лежали новень­кие ребя­чьи лапти и пузы­рек с фуксином.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки