<span class=bg_bpub_book_author>И. Ювачев</span><br>Монастырские очерки

И. Ювачев
Монастырские очерки

(14 голосов4.1 из 5)

Оглавление

I

В нашем мона­стыре есть послуш­ник из ста­ро­ве­ров. Роди­тели его гото­вили в начет­ники сво­его обще­ства, но любо­зна­тель­ный юноша Михаил, – так звали его, – не оправ­дал их надежд. Пере­ходя с места на место по тор­го­вым делам, он часто стал­ки­вался с нико­ни­а­нами, кото­рые и убе­дили его оста­вить свое ста­ро­вер­ство. Про­бо­вал Михаил скло­нить своих роди­те­лей после­до­вать его при­меру, но встре­тил от них ярое про­тив­ле­ние и даже гоне­ние за измену веры отцов и дедов.

Тут-то и вспом­ни­лись Миха­илу слова Спа­си­теля: «И вся­кий, кто оста­вит домы… отца или мать… ради имени Моего, полу­чит во сто крат и насле­дует жизнь веч­ную». Он реши­тельно поки­нул род­ной дом и при­шел в мона­стырь. На вто­рой год сво­его послу­ша­ния в раз­лич­ных рабо­тах на поле, на ого­роде, в кухне и в церкви Михаил заду­мался: – Для чего все это? Вот собра­лась кучка людей, – копают, строят, хло­по­чут, ссо­рятся, мирятся… А все как-то не ладно! Не видно и цели всех этих мир­ских дел… Для чего я оста­вил своих ста­ри­ков роди­те­лей и вер­чусь в этом колесе мно­го­раз­лич­ных дел?

С этими вопро­сами при­хо­дит он вече­ром в вос­кре­се­нье к брату Иоанну, ува­жа­е­мому чело­веку в мона­стыре за сми­рен­ную мудрость.

Брат Иоанн имел обы­чай заход солнца сопро­вож­дать пением. На этот раз Михаил застал его за пере­пиской нот «Ныне силы небес­ныя». Пишет и тихонько подпевает.

– Не помешаю?

– Нет. Пожа­луйте! – Как все­гда с улыб­кой встре­чает брат Иоанн сво­его гостя.

После при­вет­ствен­ных пере­го­во­ров Михаил скоро напра­вил раз­го­вор на вопрос, кото­рый его мучил.

– Не все ли равно, что я копа­юсь здесь на мона­стыр­ской земле или в мире? Нас поды­мут рано, до четы­рех часов, и после спеш­ной молитвы и чая гонят в поле. Целый день до обеда и после до восьми с поло­ви­ною часов пашешь или боро­нишь. После ужина уста­лый и сон­ный отсто­ишь вечер­нюю молитву и в десять часов спе­шишь в келью спать. Тру­дишься много, но нет горя­чего увле­че­ния делом. К чему все это?

– Вас удив­ляет, что здесь в мона­стыре, как и в мире, повто­ря­ются те же кар­тины; что люди – везде люди. Так же выби­ва­ются из сил для боль­шего при­об­ре­те­ния веще­ствен­ного богат­ства; так же ссо­рятся, зави­дуют, тще­сла­вятся… Но есть и раз­ница. Вы помните, как некий чело­век про­сил Иисуса Хри­ста раз­де­лить ему с бра­том наслед­ство. Гос­подь не захо­тел их делить. Вед Он, как Бог, мог бы их раз­де­лить самым точ­ным обра­зом, так что не оста­ва­лось бы больше при­чин для рас­при. Однако же не делит их. И правда, что толку делить? Сего­дня Он их раз­де­лит, а зав­тра забра­лась корова одного брата на хлеб­ное поле дру­гого, – и вот опять рас­пря и суд! Гос­подь хочет, чтобы любовь была между бра­тьями, тогда и делить их не надо. Андрей будет гово­рить: «Возьми, пожа­луй­ста, Ваня». А Иван в ответ: «Нет, Андрюша, возьми ты, голуб­чик!» В мире идет дележка пo зако­нам, да по заслу­гам, а у нас в мона­стыре должна быть вза­им­ная уступка по любви. И мир, как ни делится, все пра­вильно раз­де­литься не может. Сколько зави­сти, злобы, вражды из-за раз­де­ле­ния богатств! Вы веро­ятно слы­шали про соци­а­ли­стов. Эти люди воз­му­ща­ются, что мил­ли­о­нер-фаб­ри­кант еже­дневно пирует, а сотни людей, от зари до зари рабо­та­ю­щих у него на фаб­рике, выби­ва­ются из сил ради гро­шей, едва доста­точ­ных на содер­жа­ние их бед­ных семей. Соци­а­ли­сты муча­ются вопро­сом – как бы пра­вильно раз­де­лить зем­ное богат­ство между людьми и соста­вить такие законы, кото­рые и впредь ограж­дали бы людей от рас­при из-за благ жизни. Да вот что-то не могут. Неко­то­рые из них уез­жали в сво­бод­ные места Аме­рики, начи­нали жить по-новому и тоже ничего не выхо­дило. Пожи­вут немного как будто и хорошо, а там опять ссоры, зависть, тще­сла­вие и раз­де­ле­ние. Дру­гое совсем – обще­жи­тель­ные мона­стыри. У нас дол­жен царить только один закон любви, закон цар­ский по Писа­нию: воз­люби ближ­него тво­его, как себя самого (Иак. 2:8). Тогда между нами будет мир, потому что нам делиться не надо. В мире хотят жить по разуму, по науке, а мы должны жить по сердцу, по любви.

– Но отчего же и у нас зависть и ссоры и злоба? – спра­ши­вает Михаил.

– Да оттого же, отчего и в мире. Духов­ные враги общие для всех людей. Если твой брат вдруг по непо­нят­ной при­чине сер­дится, ведь вы зна­ете, что это его иску­шает враг Хри­стов. Разве можете тогда нена­ви­деть этого брата? Вы должны молиться, чтобы Гос­подь ото­гнал от него нечи­стого духа. Пожа­луй него­дуйте на духов­ного «врага», но на брата вашего не сер­ди­тесь и про­дол­жайте его любить. Это все равно, как если бы уха­жи­вали за боль­ным чело­ве­ком. Ведь вы любите его, а него­ду­ете только на его болезнь и ста­ра­е­тесь ее изгнать.

– Да, это правда. Но ска­жите, брат Иоанн, неужели вы мири­тесь с окру­жа­ю­щей обста­нов­кой, и все вам здесь кажется хорошим?

– Вы еще чело­век моло­дой и видели мало. Но поверьте моей опыт­но­сти, везде, куда бы вы ни пошли, най­дете при­чины скор­беть и огор­чаться. Я был в раз­ных поло­же­ниях: и бога­тым, и бед­ным, и боль­шим началь­ни­ком, и под­не­воль­ным рабом, обо­шел кру­гом света, жил с раз­ными людьми и в конце кон­цов при­шел в тому реше­нию – надо оста­ваться на том месте, где тер­пится. Как и Гос­подь гово­рит: «Не пере­хо­дите из дома в дом; но если будут гнать вас в одном городе, бегите в дру­гой». Пока живу на земле, я не наде­юсь, что там, где-то в дру­гом городе, будет лучше и спо­кой­нее. Живу и терплю, сколько могу. Вы взгля­ните на бра­тию. Чем она защи­ща­ется от напа­док врага? – Тер­пе­нием! «Тер­пе­нием вашим спа­сайте души ваши» (Лк. 21:19) – вот девиз зем­ного жителя.

Немного помол­чав, брат Иоанн сказал:

– Однако вы уви­дите в Житиях Свя­тых, что неко­то­рые мона­стыри были истин­ными ост­ро­вами мира и любви среди пере­дряг житей­ского моря. Люди не только нахо­дили телес­ное успо­ко­е­ние в госте­при­им­стве бра­тии, но и душев­ную отраду. Вот это одна из глав­ных целей каж­дого мона­стыря – быть гости­ни­цей и тихим убе­жи­щем для людей, чув­ству­ю­щих себя стран­ни­ками и при­шель­цами на земле. Для них можно и поко­паться в ого­роде, и хлеб поме­сить на кухне, и спеть моле­бен на кли­росе. Правда, прак­тика жизни научает нас раз­гля­ды­вать стран­ни­ков, потому что при­хо­дят иные с худыми наме­ре­ни­ями. Но будем и к ним снис­хо­ди­тельны. При­ни­мая всех без раз­бору, мы можем ока­зать госте­при­им­ство и анге­лам (Евр. 13:2).

IV

В тра­пез­ной бра­тия обе­дает. На краю стола под обра­зами сидит игу­мен. По его звонку быстро меня­ются куша­нья. Все сидят чинно, без­молвно, глаза опу­стивши до полу: стро­гий игу­мен не любит, когда бра­тия за сто­лом посмат­ри­вает друг на друга. У ана­лоя сто­ить брат Софро­ний и читает про­лог гром­ким нето­роп­ли­вым голо­сом. Он знает, что его внят­ное чте­ние очень нра­вится и бра­тии, и игу­мену, а потому он ста­но­вился к ана­лою по боль­шим празд­ни­кам, или когда игу­мену взду­ма­ется пообе­дать не у себя в келье, а вме­сте с бра­тией в общей сто­ло­вой, или тра­пез­ной, как при­нято назы­вать ее в монастырях.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки