<span class=bg_bpub_book_author>Андрей Платонов</span><br>Неизвестный цветок (сборник)

Андрей Платонов
Неизвестный цветок (сборник)

(15 голосов3.5 из 5)

Оглавление

Рассказы

В прекрасном и яростном мире

1

В Толу­бе­ев­ском депо луч­шим паро­воз­ным маши­ни­стом счи­тался Алек­сандр Васи­лье­вич Мальцев.

Ему было лет трид­цать, но он уже имел ква­ли­фи­ка­цию маши­ни­ста пер­вого класса и давно водил ско­рые поезда. Когда в наше депо при­был пер­вый мощ­ный пас­са­жир­ский паро­воз серии «ИС», то на эту машину назна­чили рабо­тать Маль­цева, что было вполне разумно и пра­вильно. Помощ­ни­ком у Маль­цева рабо­тал пожи­лой чело­век из депов­ских сле­са­рей по имени Федор Пет­ро­вич Дра­ба­нов, но он вскоре выдер­жал экза­мен на маши­ни­ста и ушел рабо­тать на дру­гую машину, а я был вме­сто Дра­ба­нова опре­де­лен рабо­тать в бри­гаду Маль­цева помощ­ни­ком; до того я тоже рабо­тал помощ­ни­ком меха­ника, но только на ста­рой, мало­мощ­ной машине.

Я был дово­лен своим назна­че­нием. Машина «ИС», един­ствен­ная тогда на нашем тяго­вом участке, одним своим видом вызы­вала у меня чув­ство вооду­шев­ле­ния; я мог подолгу гля­деть на нее, и осо­бая рас­тро­ган­ная радость про­буж­да­лась во мне – столь же пре­крас­ная, как в дет­стве при пер­вом чте­нии сти­хов Пуш­кина. Кроме того, я желал пора­бо­тать в бри­гаде пер­во­класс­ного меха­ника, чтобы научиться у него искус­ству вожде­ния тяже­лых ско­рост­ных поездов.

Алек­сандр Васи­лье­вич при­нял мое назна­че­ние в его бри­гаду спо­койно и рав­но­душно; ему было, видимо, все равно, кто у него будет состо­ять в помощниках.

Перед поезд­кой я, как обычно, про­ве­рил все узлы машины, испы­тал все ее обслу­жи­ва­ю­щие и вспо­мо­га­тель­ные меха­низмы и успо­ко­ился, счи­тая машину гото­вой к поездке. Алек­сандр Васи­лье­вич видел мою работу, он сле­дил за ней, но после меня соб­ствен­ными руками снова про­ве­рил состо­я­ние машины, точно он не дове­рял мне.

Так повто­ря­лось и впо­след­ствии, и я уже при­вык к тому, что Алек­сандр Васи­лье­вич посто­янно вме­ши­вался в мои обя­зан­но­сти, хотя и огор­чался мол­ча­ливо. Но обык­но­венно, как только мы были в ходу, я забы­вал про свое огор­че­ние. Отвле­ка­ясь вни­ма­нием от при­бо­ров, сле­дя­щих за состо­я­нием бегу­щего паро­воза, от наблю­де­ния за рабо­той левой машины и пути впе­реди, я посмат­ри­вал на Маль­цева. Он вел состав с отваж­ной уве­рен­но­стью вели­кого мастера, с сосре­до­то­чен­но­стью вдох­но­вен­ного арти­ста, вобрав­шего весь внеш­ний мир в свое внут­рен­нее пере­жи­ва­ние и поэтому власт­ву­ю­щего над ним. Глаза Алек­сандра Васи­лье­вича гля­дели впе­ред отвле­ченно, как пустые, но я знал, что он видел ими всю дорогу впе­реди и всю при­роду, несу­щу­юся нам навстречу, – даже воро­бей, сме­тен­ный с бал­ласт­ного откоса вет­ром вон­за­ю­щейся в про­стран­ство машины, даже этот воро­бей при­вле­кал взор Маль­цева, и он пово­ра­чи­вал на мгно­ве­ние голову вслед за воро­бьем: что с ним ста­нется после нас, куда он полетел?

По нашей вине мы нико­гда не опаз­ды­вали; напро­тив, часто нас задер­жи­вали на про­ме­жу­точ­ных стан­циях, кото­рые мы должны про­сле­до­вать с ходу, потому что мы шли с наго­ном вре­мени и нас посред­ством задер­жек обратно вво­дили в график.

Обычно мы рабо­тали молча; лишь изредка Алек­сандр Васи­лье­вич, не обо­ра­чи­ва­ясь в мою сто­рону, сту­чал клю­чом по котлу, желая, чтобы я обра­тил свое вни­ма­ние на какой-нибудь непо­ря­док в режиме работы машины, или под­го­тав­ли­вая меня к рез­кому изме­не­нию этого режима, чтобы я был бди­те­лен. Я все­гда пони­мал без­молв­ные ука­за­ния сво­его стар­шего това­рища и рабо­тал с пол­ным усер­дием, однако меха­ник по-преж­нему отно­сился ко мне, равно как и к смаз­чику-коче­гару, отчуж­денно и посто­янно про­ве­рял на сто­ян­ках пресс-мас­ленки, затяжку бол­тов в дыш­ло­вых узлах, опро­бо­вал буксы на веду­щих осях и про­чее. Если я только что осмот­рел и сма­зал какую-либо рабо­чую тру­щу­юся часть, то Маль­цев вслед за мной снова ее осмат­ри­вал и сма­зы­вал, точно не счи­тая мою работу действительной.

– Я, Алек­сандр Васи­лье­вич, этот крейц­копф уже про­ве­рил, – ска­зал я ему одна­жды, когда он стал про­ве­рять эту деталь после меня.

– А я сам хочу, – улыб­нув­шись, отве­тил Маль­цев, и в улыбке его была грусть, пора­зив­шая меня.

Позже я понял зна­че­ние его гру­сти и при­чину его посто­ян­ного рав­но­ду­шия к нам. Он чув­ство­вал свое пре­вос­ход­ство перед нами, потому что пони­мал машину точ­нее, чем мы, и он не верил, что я или кто дру­гой может научиться тайне его таланта, тайне видеть одно­вре­менно и попут­ного воро­бья, и сиг­нал впе­реди, ощу­щая в тот же момент путь, вес состава и уси­лие машины. Маль­цев пони­мал, конечно, что в усер­дии, в ста­ра­тель­но­сти мы даже можем его пре­воз­мочь, но не пред­став­лял, чтобы мы больше его любили паро­воз и лучше его водили поезда, – лучше, он думал, было нельзя. И Маль­цеву поэтому было грустно с нами; он ску­чал от сво­его таланта, как от оди­но­че­ства, не зная, как нам выска­зать его, чтобы мы поняли.

И мы, правда, не могли понять его уме­ния. Я попро­сил одна­жды раз­ре­шить пове­сти мне состав само­сто­я­тельно; Алек­сандр Васи­лье­вич поз­во­лил мне про­ехать кило­мет­ров сорок и сел на место помощ­ника. Я повел состав и через два­дцать кило­мет­ров уже имел четыре минуты опоз­да­ния, а выходы с затяж­ных подъ­емов пре­одо­ле­вал со ско­ро­стью не более трид­цати кило­мет­ров в час. После меня машину повел Маль­цев; он брал подъ­емы со ско­ро­стью пяти­де­сяти кило­мет­ров, и на кри­вых у него не забра­сы­вало машину, как у меня, и он вскоре нагнал упу­щен­ное мною время.

2

Около года я рабо­тал помощ­ни­ком у Маль­цева, с авгу­ста по июль, и 5 июля Маль­цев совер­шил свою послед­нюю поездку в каче­стве маши­ни­ста курьер­ского поезда…

Мы взяли состав в восемь­де­сят пас­са­жир­ских осей, опоз­дав­ший до нас в пути на четыре часа. Дис­пет­чер вышел к паро­возу и спе­ци­ально попро­сил Алек­сандра Васи­лье­вича сокра­тить, сколь воз­можно, опоз­да­ние поезда, све­сти это опоз­да­ние хотя бы к трем часам, иначе ему трудно будет выдать порож­няк на сосед­нюю дорогу. Маль­цев пообе­щал ему нагнать время, и мы тро­ну­лись вперед.

Было восемь часов попо­лу­дни, но лет­ний день еще длился, и солнце сияло с тор­же­ствен­ной утрен­ней силой. Алек­сандр Васи­лье­вич потре­бо­вал от меня дер­жать все время дав­ле­ние пара в котле лишь на пол-атмо­сферы ниже предельного.

Через пол­часа мы вышли в степь, на спо­кой­ный мяг­кий про­филь. Маль­цев довел ско­рость хода до девя­но­ста кило­мет­ров и ниже не сда­вал, наобо­рот – на гори­зон­та­лях и малых укло­нах дово­дил ско­рость до ста кило­мет­ров. На подъ­емах я фор­си­ро­вал топку до пре­дель­ной воз­мож­но­сти и застав­лял коче­гара вруч­ную загру­жать шуровку, в помощь сток­кер­ной машине, ибо пар у меня садился.

Маль­цев гнал машину впе­ред, отведя регу­ля­тор на всю дугу и отдав реверс[1] на пол­ную отсечку. Мы теперь шли навстречу мощ­ной туче, появив­шейся из-за горизонта.

С нашей сто­роны тучу осве­щало солнце, а изнутри ее рвали сви­ре­пые, раз­дра­жен­ные мол­нии, и мы видели, как мечи мол­ний вер­ти­кально вон­за­лись в без­молв­ную даль­нюю землю, и мы бешено мча­лись к той даль­ней земле, словно спеша на ее защиту. Алек­сандра Васи­лье­вича, видимо, увлекло это зре­лище: он далеко высу­нулся в окно, глядя впе­ред, и глаза его, при­вык­шие к дыму, к огню и про­стран­ству, бле­стели сей­час вооду­шев­ле­нием. Он пони­мал, что работа и мощ­ность нашей машины могли идти в срав­не­ние с рабо­той грозы, и, может быть, гор­дился этой мыслью.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки